Николас Гомес Давила
СХОЛИИ

НИКОЛАС ГОМЕС ДАВИЛА
СХОЛИИ

Необходимое пояснение
переводчика
Перевод схолий осуществляется мной по мере
их чтения и выбора НЕКОТОРЫХ из них, заслу -
живающих, по МОЕМУ мнению, внимания рус -
ской аудитории. Перевод производится по трех-
томному польскому изданию схолий ГОМЕСА
Давилы, подготовленному переводчиком их с
испанского, редактором и издателем, Кшишто -
фом УРБАНЕКОМ. В скобках указывается аб-
бревиатура одного из трех томов схолий и стра -
ница, на которой схолия обнаружена в нем
мной. Порядок публикации схолий — обратный
— по техническим причинам.
Владимир Дворецкий

СХОЛИИ
5

Христианство не говорит, что проблема имеет
решение, оно учит, что стучащему — откроется
(НС, I, 40)
В наши времена разве только политическое
поражение правых можно сравнить с литера-
турной бездарностью левых (НС, I, 39)
Равенство не является эмпирическим выраже-
нием справедливости: оно — дьявольская вер-
сия ее. Гордыней, сопротивляющейся отдани-
ем ей чести (НС, I, 39)
«Бесклассовым обществом» является то, кото-
рое не имеет ни аристократии, ни народа. В
нем существует только мещанин (НС, I, 38)
Поэзия может быть и магия, но поэт — это яр-
марочный фокусник (НС, I, 36)
Поэт, решивший говорить о поэзии, пользует -
ся наихудшей риторикой (НС, I, 36)
Политическое завещание левого деятеля —
любимое чтение реакционера (НС, I, 36)
Во лжи великих писателей-романтиков
больше правды, чем в правдах их последова-
телей (НС, I, 36)
6

Мастерское попадание в болевой центр ошиб-
ки уничтожает ее за одну секунду. Однако
нужны целые столетия, чтобы останки ее раз-
ложились (НС, I, 35)
После сегодняшних господ вчерашние возму-
щают значительно меньше (НС, I, 35)
Мы часто видим людей, убежденных в том,
что они прочли некую книгу, в то время как
они познакомились лишь с ее переводом (НС,
I, 34)
Ставя перед собой «практические цели», мы
заканчиваем тем, что идем под руку с ближ-
ним, которого не хотели бы коснуться и ногой
(НС, I, 34)
То, что важно, не предоставляет о себе доказа-
тельств (НС, I, 34)
В истории нет законов, которые позволяли бы
нам предвидеть будущее; однако, есть контек-
сты, которые помогают объяснить, и тенден-
ции, позволяющие предчувствовать (НС, I, 34)
Откровенный диалог [чаще всего] заканчива-
ется скандалом (НС, I, 32)
На кинофотодокументах революционных вре-
мен взгляды боевиков кажутся наполовину
7

идиотскими, наполовину — взглядами одер-
жимых (НС, I, 31)
Проблемы всей этой «современной
молодежи» невыразимо скучны (НС, I, 31)
Читатель закрывает книгу реакционера менее
огорченный и оскорбленный, чем при начале
ее чтения (НС, I, 31)
Общества, пытающиеся ликвидировать необ-
ходимые институты, обрекает себя на худшее.
Там, где не правит военный, к власти придет
полицейский (НС, I, 30)
Будем остерегаться рассуждений, в которых
часто появляется прилагательное «естествен-
ный» без кавычек — собеседник либо обманы-
вает сам себя, либо намеревается обмануть
нас. От естественных границ до естественной
религии (НС, I, 30)
Пришелец не делает уступок в пользу аутохто-
на (НС, I, 29)
Левые стигматизируют понятием terreur
blanche1
периоды, в которые казнят исключи-
тельно убийц (НС, I, 29)
1
Фр. — «белый террор».
8

Современному человеку то, что не является аб-
сурдным, кажется или преступным, или уста-
ревшим (НС, I, 29).
Чтение есть наркотик, от которого невозмож-
но отделаться, поскольку еще более, чем от
обыденности нашей жизни оно позволяет убе-
жать от посредственности нашей души (НС, I,
29)
Комментатор философа поучает его с чув-
ством превосходства (НС, I, 29)
Ложь — муза революции. Она вдохновляет ее
программы, воззвания и панегирики. Она за-
бывает только заткнуть рот свидетелям (НС, I,
28)
Революционер открывает для себя «подлин-
ный дух революции» только перед лицом ре-
волюционного трибунала, который выносит
ему приговор (НС, I, 28)
При внимательном присматривании к соседям
ад уже не кажется таким уж несправедливым
наказанием (НС, I, 27)
Порнограф является выразителем современ-
ной души (НС, I, 27)
Согласие человека с самим собой — наиболее
точная дефиниция глупости (НС, I, 27)
9

Ереси редко возникают по социальным или
экономическим причинам; наоборот, эконо-
мические и общественные движения часть
имеют еретический источник (НС, I, 27)
Libido imperandi2 левых менее омерзительно,
чем их libido docendi3 (НС, I, 25)
Каждое произведение искусства отвечает на
вопрос, который до его рождения даже не воз-
никал (НС, I, 25)
В демократические времена поражает нагро-
мождение неприкосновенных тем. Раса, болез-
ни, климат оказываются слишком едкими те-
мами. Позорным считается все, что может по-
казать человечество не являющимся causa sui4
(НС, I, 25)
Легкость коммуникаций опошляет даже самое
важное (НС, I, 24)
Либеральный ум не понимает, что ужасы, по-
ражающие его, являются обратной стороной
иллюзий, к которым он имеет пристрастие
(НС, I, 24)
По мере порчи языка, говорящим на нем ка-
жется, будто, что они молодеют. Зелень совре-
2
Лат. — «жажда власти».
3
Лат. — «жажда учительства».
4
Лат. — «причиной самого себя».
10

менной прозы напоминает свойства позеле-
невшего мяса (НС, I, 24)
Простота и непредсказуемость — вот секреты
хорошей прозы (НС, I, 23)
В рамках мира, искаженного грехом чтение
связного текста невозможно. Видны только
проблески света в бесконечной ночи (НС, I, 21)
Небольшие произведения некоторых эпох
притягивают; в иных эпохах только превос-
ходные не отталкивают (НС, I, 21)
Реакционер — это обычный патологоанатом.
Он констатирует, что есть болезнь и что — здо-
ровье. Единственный врач — Бог (НС, I, 21)
С порчей писателя множатся плохие книги, с
порчей читателя погибают хорошие (НС, I, 21)
Поэзия XIX века была наследством, которое
поверженная контрреволюция оставила ли-
тературе (НС, I, 20)
Нас не должно удивлять, что рационализм и
иллюминатство соседствуют в XVIII веке ведь
они вагоны одного и того же поезда (НС, I, 20)
Современные политические доктрины таят в
себе идеологию приспособленчестве. Послед-
11

ней политической идеей была Священная
Римская империя (НС, I, 20)
Хуже всего пишет тот, кто подражает пишуще-
му хорошо (НС, I, 19)
Современному человеку даже самая безобид-
ная правда кажется невыносимой дерзостью
(НС, I, 18)
Забудь о своих доказательствах. Я слушаю не
твои аргументы, а твой голос (НС, I, 17)
Ничто не заставляет мыслителя спорить с
каждым глупцом, которому хочется что-то ему
доказать (НС, I, 17)
Вера в Бога не есть вера в Бога: она является
невозможностью не верить в Него (НС, I, 59)
Метафизические проблемы вынуждают чело-
века не решать их, а переживать (НС, I, 58)
Уровень героизма групп гражданской самоо-
бороны ниже героизма наемника, который,
верный своему долгу, погибает с презрением к
смерти, защищая пустынный холм (НС, I, 58)
Дефиниция локализует объект, но только опи-
сание его схватывает (НС, I, 57)
12

Правда неразъединима с раненным ею инди-
видуальным телом, но она сама не является
раной (НС, I, 55)
Если бы мы смогли доказать существование
Бога, все в конце концов оказалось бы во вла-
сти человека (НС, I, 55)
Тем, что превращает в улыбку сокращение ми-
мической мускулатуры, является прикоснове-
ние невидимых крыльев (НС, I, 55)
В области того, что действительно важно, не
существует доказательств — только свидетель-
ства (НС, I, 53)
Понимание совершает прыжок в том месте, в
котором заканчивается объяснение (НС, I, 52)
Воспитанный человек тайно очаровывает
даже того, кто его очерняет и оскорбляет (НС,
I, 52)
Смерть есть ясный и выразительный признак
нашей зависимости. Наша же зависимость яв-
ляется ясным и выразительным основанием
нашей надежды (НС, I, 51)
Серьезной ошибкой иногда является неверная
расстановка акцентов в фразе (НС, I, 50)
13

Человек узнаёт, что он уничтожил, только по
завершении уничтожения (НС, I, 50)
Чтобы упорядочить развлечение, следует за-
метить, что высшее развлечение вызывает
удивление низа, а низкие развлечения вызы-
вают скуку у верхов (НС, I, 47)
Смертный грех критика заключается в его
скрытом желании усовершенствовать автора
(НС, I, 47)
Новые поколения кружат вокруг остатков
культуры Запада, как группы японских тури-
стов среди развалин Пальмиры (НС, I, 46)
Гений оставляет свои труды не
«человечеству», а подобному себе гению (НС,
I, 45)
У нас не больше оснований предполагать, что
завтра настанет новый день, чем верить, что
существует жизнь после смерти (НС, I, 44)
Как в обществе, так и в душе после исчезнове-
ния иерархии начинают властвовать инстинк -
ты (НС, I, 44)
Вера является очищением ума (НС, I, 44)
14

Вежливость является препятствием для про-
гресса (НС, I, 43)
Главный грех не есть преступление через эти-
ческие нормы, главный грех — отвержение на-
шей зависимости (НС, I, 43)
Каждая этика кончает пелагианством, каждое
пелагианство — деизмом, каждый деизм — по-
хоронами Бога (НС, I, 43)
Христианство не решает проблем: оно обязы-
вает переживать их на более высоком уровне.
Люди, требующие решения проблем, обре-
кают христианство на иронию, сопутствую-
щую каждому такому решению (НС, I, 43)
Наша эпоха легче иных эпох производит то,
для производства чего талант не требуется
(НС, I, 43)
Христианин знает, что он не вправе ничего
требовать, он может все ожидать с надеждой
(НС, I, 42)
Фальшивый миф вытесняется не научными те-
зисами, а настоящим мифом (НС, I, 42)
Цивилизованным обществом является то, в
котором боль и удовольствие не единственные
аргументы (НС, I, 42)
15

В Бога уверовать не трудно; трудно поверить,
что мы для Него имеем значение (НС, I, 42)
Народная идея кажется бесформенной не по
причине мутного ее проговаривания, а по при-
чине ее гнилого корня (НС, I, 42)
Великое искусство литературы основано на
пластичном представлении невыразимого
(НС, I, 41)
В душах, где доминирует этика, Бог становит-
ся паразитом (НС, I, 41)
Бог не родится из опыта наших ограничений,
но умирает, когда мы о них забываем (НС, I,
40)
Качество ума определяется не столько тем, что
он понимает, сколько тем, что вызывает его
улыбку (НС, I, 73)
В каждой профессии глупец проявляет себя
по-разному, что дезориентирует профана (НС,
I, 70)
Революционная деятельность молодого чело-
века является rite de passage5 от молодости к
мещанству (НС, I, 69)
5
Фр. «ритуалом перехода».
16

Наивность умного либерала постоянно обеску-
раживает наблюдателя (НС, I, 69)
Благородным человеком называется тот, кто
предъявляет к себе требования, не вынуждае-
мые обстоятельствами (НС, I, 69)
Настоящие произведения искусства взрыва-
ются в следующих эпохах, как снаряды, забы-
тые на поле боя (НС, I, 69)
Боги карают, лишая вещи значения (НС, I, 68)
Книга, одобряемая нынешней молодежью,
требует многолетнего покаяния, для компен-
сации глупостей, которые она инспирирует
(НС, I, 68)
Чтобы обнаружить место, в котором хромает
рассуждение философа, достаточно послу-
шать, где он становится наиболее болтлив
(НС, I, 68)
Умный текст дает понимать себя на разных
уровнях (НС, I, 68)
Формальную этику в конце концов сам дьявол
наполняет содержанием (НС, I, 67)
17

Ничто так не бесит прогрессиста, как упорство
личности, отказывающейся жертвовать вер-
ным в пользу нового (НС, I, 67)
Стиль является порядком, которому человек
отдает власть над хаосом (НС, I, 67)
Нас, кто без волнения не может слушать ум-
ных слов, поражает равнодушие, с которым их
слушают другие (НС, I, 67)
Никто не способен, долгое время оставаясь
важным, не стать глупым (НС, I, 65)
Только глупая идея возбуждает сегодня насто-
ящий энтузиазм (НС, I, 65)
Современный роман пахнет не оливковым, а
машинным маслом (НС, I, 65)
За последние два тысячелетия то, что не яв-
ляется католическим, кажется провинциаль -
ным (НС, I, 65)
Религиозная серьезность захватывает, этиче-
ская строгость отталкивает (НС, I, 64)
Образованный человек придумал ритуалы,
чтобы защищать себя от прямоты глупца (НС,
I, 64)
18

Когда прогрессивное духовенство завершит
демонтаж Церкви, последняя из оставшихся в
живых цивилизация умрет (НС, I, 64)
Неверие — не грех, а наказание (НС, I, 64)
Для того, чтобы общественность начала ува-
жать какую-либо бескорыстную идею, она
должна получить ею по морде (НС, I, 64)
Признавая некоторые вещи банальными, мы
признаемся в том, что не видим их; признавая
банальными другие вещи, мы признаемся в
собственной глупости (НС, I, 63)
Воспитание не является передачей готовых ре-
цептов: оно есть трансляция неприязней и
привязанностей (НС, I, 63)
Человек — это мерзавец, способный иногда
устыдиться (НС, I, 63)
Тому, кто с беспокойством спрашивал бы меня
сегодня, что можно сделать в сложившейся си-
туации, я бы честно сказал, что к сегодняшне-
му дню подходит только бессильная ясность
ума (НС, I, 63)
У активизма только один предел — ад (НС, I,
62)
19

Чтобы развязать крупные катастрофы сегодня
не нужны великие амбиции, достаточно клуб-
ка мелких грехов (НС, I, 62)
В каждом языке количество эстетически зна-
чимых комбинаций исчерпывается за
несколько столетий (НС, I, 62)
Дистанция между народами, классами,
культурами, расами — не существенна. Про-
пасть разделяет сознание плебейское и ари-
стократическое (НС, I, 61)
Биограф не должен путать свою обязанность
рассказывать, «как?», говоря об описываемой
фигуре, с жалким и смехотворным «почему?»
(НС, I, 61)
Историческая сцена стала тесной. От безгра-
ничных доисторических пространств мы пере-
шли к непременному вездесущию самого ба-
нального события (НС, I, 61)
Поразительная приспособляемость пришель-
ца является фактором, разлагающим культу-
ру. В действительности культура гибнет не то-
гда, когда впитывает чужеродные элементы, а
когда она усваивается и распространяется чу-
жими умами (НС, I, 60)
Изменения языка происходят все быстрее, а
пользующаяся им цивилизация становится бо-
20

лее хрупкой, когда она забывает о граммати-
ческом педантизме. Образцовые цивилизации
сочетаются с периодами нормативной грамма-
тики (НС, I, 77)
Тюрьмой является все, конструируемое по
науке (НС, I, 77)
Добротное письмо полагается на вычерчива-
нии кривой с минимальным числом разрывов
(НС, I, 77)
Объяснение запутывает. Понимание развива-
ет. Объяснение беднит, отождествляя понятия.
Понимание обогащает, разня их (НС, I, 77)
Слава — лотерея не слишком талантливых
[претендентов] (НС, I, 77)
Некоторые катастрофы вызывают в эпохах
сквозняк, без которого человечество задохну-
лось бы (НС, I, 76)
Популяризация вульгаризирует, а не просве-
щает (НС, I, 76)
Талант родится спонтанно, но, кажется, быва-
ют эпохи интеллектуально стерильные. Как
наша (НС, I, 76)
21

Современный человек оглушает себя музыкой,
чтобы не слышать самого себя (НС, I, 75)
Художник не конкурирует с собе подобными.
Он соревнуется со своим ангелом (НС, I, 75)
Толерантность не должна основываться на за -
бывании того, что объект толерантности ниче-
го больше толерантности и не заслуживает
(НС, I, 75)
Познание прирастает на умных подозрениях, а
не на неловко сколоченных утверждениях
(НС, I, 75)
Сфинкс пожирает не того, кто разгадывает его
загадки, а того, кто дает на них наиболее глу-
пые ответы (НС, I, 75)
Имя, под которым мы ходим, является всего
лишь наиболее известным из наших псевдо-
нимов (НС, I, 75)
Человек воспринимает машину как осязаемый
признак величайшего богохульства (НС, I, 75)
По внимательном вслушивании в шепот
откровений мы понимаем, что человек нужда-
ется не столько в поучениях, сколько в экзор-
цизме (НС, I, 75)
22

Улов в океане веры производится сетями со-
мнения (НС, I, 74)
Строгому уму прощаются чудачества (НС, I,
74)
Вера не является согласием принять опреде-
ленные убеждения: это внезапная, неожидан-
ная ясность, бросающая нас на колени (НС, I,
74)
Периодическое возрождение того, что про-
грессист называет устаревшим, отравляет ему
жизнь (НС, I, 74)
Учебники современной истории — это реестры
банкротств (НС, I, 74)
Толпа возмущается отсутствием милосердия у
того, кто не позволяет неподготовленным и
неумелым рукам оперировать больного (НС, I,
74)
Утопией является вера в то, что нечто, кроме
приказа, способно очистить вещи [от нанос-
ного] (НС, I, 85)
Не существует идей, способных расширить
мышление. Однако существуют идеи, от кото-
рых ум может свести судорогой (НС, I, 85)
23

Хотя разнообразные убеждения современного
человека и кажутся нам основанными на оче-
видностях, все они являются производными
одного и того же credo (НС, I, 85)
Я касаюсь только одной темы: гордыни. Все
остальные темы являются ее следствиями (НС,
I, 85)
Глупец, услышавший от кого-то, что религи-
озные утверждения являются метафорами, ре-
шил, что они — выдумка (НС, I, 85)
Те, кто отрицает существование рангов, даже
не подозревают, с какой ясностью остальные
видят их ранг (НС, I, 85)
Реакционер имеет не только чутье, способное
обнаружить абсурд, но и вкус, способный им
насладиться (НС, I, 84)
Патология писателя интересует только того,
кого не интересует литература (НС, I, 84)
Капитализм — вульгарное обличье современ-
ной души. Социализм — ее тошнотворное со-
ответствие (НС, I, 84)
Факты приспосабливаются к толкованиям
только тогда, когда история дремлет (НС, I,
84)
24

Для благородных душ последним критерием
является критерий эстетический (НС, I, 84)
Современный мир обречен на осуждение за те
средства, при помощи которых современный
человек пытается сделать его более спра-
ведливым (НС, I, 84)
Обнаружение историком все большего коли-
чества причин какого-либо события означает,
что он наконец начинает овладевать своей
специальностью (НС, I, 84)
Историчность ценностей оберегает историю от
растворения в банальностях (НС, I, 83)
Для определения качества книги не важно,
чтО о ней говорят (НС, I, 83)
То, что левый историк считает ключевым для
какой-либо эпохи, никогда не было темой
произведений, которыми восхищались бы по-
следующие поколения (НС, I, 83)
В каждую эпоху читатели делятся на две кате-
гории: искатели новостей и любители литера-
туры (НС, I, 83)
Невозможно напрямую говорить о том, что
бесценно (НС, I, 82)
25

Бог маскирует чудо так, как человек капкан
(НС, I, 82)
От проблем, которые нас порочат, нас
предохраняют проблемы, которые нас трево-
жат (НС, I, 82)
Свобода с трудом приоткрывает саму себя, но с
легкостью уничтожает обусловившие ее воз-
никновение обычаи (НС, I, 81)
Человечеству в его скитаниях не натирают ног
только старые башмаки (НС, I, 81)
Неисчислимые проблемы источником своим
имеют метод, при помощи которого мы пыта-
емся их решать (НС, I, 81)
История является не столько эволюцией чело-
вечества, сколько обзором различных аспек-
тов человеческой природы (НС, I, 80)
Атеист никогда не простит Богу его отсутствия
(НС, I, 79)
Растущее число тех, кто современный мир
считает «невыносимым», давало бы нам уте-
шение, если бы мы не знали, что все они яв-
ляются пленниками тех самых убеждений,
сделавших этот мир «невыносимым» (НС, I,
79)
26

Реакционеры и марксисты, — в обществе буду-
щего мы будем жить равно неудовлетворенны-
ми, и если марксисты будут смотреть на него
широко открытыми глазами остолбеневших
его прародителей, то мы — с иронией посто-
роннего наблюдателя (НС, I, 79)
Без иерархической структуры невозможно
превратить воображаемой свободы в реаль-
ный факт. Либерал обычно слишком поздно
открывает для себя то, что ценою равенства
становится всевластное государство (НС, I, 78)
На реакционера наводит страх не столько пле-
бейская гулянка, с которой начинаются рево-
люции, сколько беззаветный мещанский ре-
жим, устанавливающийся после них (НС, I, 78)
Первая половина XVIII века и вторая полови-
на века XX-го на протяжении многих столетий
— два наиболее скудных поэзией пятидесяти-
летия (НС, I, 78)
Нашу правду мы должны оберегать не столько
от оскорбляющей ее заурядности, сколько от
заурядных ее защитников (НС, I, 86)
В течение нескольких веков «освобождение
человека» заключается в позволении ему пле-
бейского поведения (НС, I, 87)
27

Даже из самой любви секс плетет сеть интриги
(НС, I, 87)
Против доминации эстетического критерибыя
протестуют те, кто не замечает, что эстетиче-
ское — это не ощущение, а откровение (НС, I,
87)
Для того, чтобы культурная преемственность
была прервана, достаточно разрушить некото-
рые институты, однако, когда ослабевает
душа, сохранения институтов вает недостаточ-
но для того, чтобы эта преемственность не
прервалась (НС, I, 87)
Дьявол одерживает окончательную победу
там, где не оставляет по себе следов (НС, I, 87)
Наши поражения, если не мы сами были их
авторами, — не имеют значения (НС, I, 87)
Останки Империи дремлют в криптах Церкви
(НС, I, 87)
Достаточно, чтобы какой-нибудь глупец напи-
сал нечто на некую тему, чтобы другой глупец
«с уважением» включил эту глупость в биб-
лиографию предмета (НС, I, 87)
От культурного человека плебея отличает уча-
стие последнего в «культурной жизни» (НС, I,
87)
28

Превращение людей в плебс требует беззавет-
ного и старательного участия демократа (НС,
I, 86)
Чувственность — наследство древнего мира.
Общества, в которых греческий и римский
следы стираются или исчезают, пронизаны ис-
ключительно сентиментализмом и сексуаль-
ностью (НС, I, 86)
Психологическое устройство личности «без
предрассудков» поразительно банально (НС, I,
86)
С иной правдой мы соглашаемся не в ре-
зультате ее обсуждения, а в процессе нашего
созревания (НС, I, 86)
Сексуальный ключ существует для решения
только второсортных загадок (НС, I, 86)
Историография проблемы обычно более ин-
тересна, чем сама проблема (НС, I, 86)
Правда глупеет, когда ее усваивают дураки
(НС, I, 88)
Достойные люди это — как в интеллектуаль-
ном смысле, так и в социальном — не те, кто
распоряжаются в городах, а те, кто имеет ро-
довое поместье в деревне (НС I, 86)
29

Уродливость современных лиц — явление эти-
ческое (НС, I, 90)
Ошибка приносит плоды только в тени прав-
ды. Даже дьявол от скуки покидает города, в
которых угасает христианство НС, I, 90)
Все кишит в хаосе до тех пор, пока слово не на-
чинает использоваться для сотворения мира
(НС, I, 90)
В осеннюю пору культуры все жизненное
сохраняется в ее наиболее сухих ветвях (НС, I,
89)
Не только все умирает; почти все — падает
(НС, I, 89)
Любая идея, как правило предельно проста
(НС, I, 89)
Как принятие классических эстетических
принципов не гарантирует успеха, так и утвер-
ждение ошибочных — не гарантирует пораже-
ния (НС, I, 89)
Либеральные идеи привлекательны. Послед-
ствия их трагичны (НС, I, 96)
Ирония — снисходительность пессимиста (НС,
I, 97)
30

Чем более благороден пейзаж, тем менее
прочным оказывается след, оставляемый им в
душах современных путешественников (НС, I,
97)
Революция кажется не столько техникой реа-
лизации какого-либо проекта, сколько нарко-
тиком, служащим для побега в высвободивше-
еся время от современной скуки (НС, I, 97)
Сегодня даже спонтанность бунтовщика — это
всего лишь эхо (НС, I, 96)
Католицизм даже для чужака является чем-то
бОльшим, чем христианской сектой. Католи-
цизм — это цивилизация христианства (НС, I,
96)
Власть портит скорее того, кто к ней стремит-
ся, чем того, кто ею обладает (НС, I, 96)
Распространенной ошибкой является назы-
вать устаревшим то, что просто перестало по-
ниматься (НС, I, 96)
Самое большее, что демократические институ-
ты открывают перед гражданином — это двери
политической риторики (НС, I, 95)
Монастырское духовенство тоже имеет свою
аристократию и свой народ: бенедиктинская
31

ветвь и ордена нищенствующих. Иезуиты —
буржуазия Церкви (НС, I, 95)
Боль, зло и грех — вещи очевидные, на кото-
рые мы можем опереться, не опасаясь, что они
когда-нибудь рухнут (НС, I, 95)
Без скептической усмешки метафизика рас-
плывается в гностических спекуляциях (НС, I,
94)
Осознание собственных антиномий предохра-
няет дух от очарования гротескной гармонией
(НС, I, 94)
Правды приземляются, но не вьют гнезд (НС,
I, 94)
Греческая статуя унаследовала свою телесную
полноту от эллинистического духа. Там, где
верят исключительно в тело, доминирует
жесткая геометрия (НС, I, 94)
Каждая эпоха кончается маскарадом (НС, I,
94)
Либерализм для воспитания народа балует на-
род вплоть до превращения его в распущенно-
го подростка (НС, I, 94)
32

Романтизм — детский лепет реакции; реакция
— зрелый язык романтизма (НС, I, 93)
На пальцах обеих рук можно пересчитать жиз-
ни, связанные со своим предназначением; по-
чти все остальные жизни являются чередой
причин и следствий (НС, I, 93)
Верить прекращают не потому, что разнооб-
разные формы критики христианства кажутся
обоснованными. Это критика христианства на-
чинает казаться обоснованной по мере утраты
веры (НС, I, 93)
Об уровне литератрурного мастерства свиде-
тельствует температура фразы (НС, I, 93)
Современный человек нарушает иерархию
проблем. К примеру, в вопросе сексуального
образования все являются авторитетами, но
никого не занимает образование в сфере
чувств (НС, I, 92)
Любовь к ближнему несомненная заповедь, но
Евангелие явлется любовью, которая ждет нас
(НС, I, 92)
Тот, кто не способен набросать эскиз скачущих
всадников при помощи краткой словесной
арабески, то не должен морочить головы чита-
телю (НС, I, 92)
33

Нас, людей оседлых, равнодушных к моде, ни-
что так не развлекает, как одышка галпирую-
щего всегда позади нас прогрессиста (НС, I 92)
О новом духовном опыте можно говорить
только на языке прежнего духа. Опыт, чтобы
быть выраженным адекватным способом, дол-
жен претерпеть лингвистическую метаморфо-
зу, которой он сам и дает начало. К примеру,
эллинистический склад ума стал первоначаль-
ной матрицей христианского лексикона (НС, I,
92)
Реакционное мышление врывается в историю
как крик конкретной свободы об опасности,
как пароксизм тревоги перед лицом неограни-
ченного ничем деспотизма, к которому идут
опьяненные абстрактной свободой (НС, I, 91)
Глупые идеи, чтобы склонить нас к их приня-
тию, ссылаются на многочисленную обще-
ственность, разделяющую их (НС, I, 91)
Отрицание того, что каждая вещь имеет свой
ранг, никогда не является убеждением. Оно —
всегда только отговорка или повод (НС, I, 91)
Католицизм — как учение о воплощении, лю-
бит конкретику. Католическая идея всегда
стремится к пластической объективности (НС,
I, 90)
34

Люди привыкли заселять только нижние эта-
жи своих душ (НС, I, 104)
Души кристаллизуются исключительно под
трагическим напором истории (НС, I, 104)
Убеждения являются мнениями, забывшими о
хрупкости своих фундаментов (НС, I, 104)
Легитимный монарх не является princeps
solutus regibus6 имперских юристов, он — в
конкретном случае — является легальной воз-
можностью пробуждения правовых норм от
догматической дремоты (НС, I, 104)
Точность в философии — элегантность лож-
ная. Точность же литературная — основа эсте-
тического успеха (НС, I, 103)
Богослов — в этом нет ни малейших сомнений
— будет удивлен больше, чем богобоязненная
невеста (НС, I, 103)
Идеи портятся в асептичных умах НС, I, 103)
Современные свинские морды являются легко
читаемыми криптонимами греха (НС, I, 103)
6
Лат. «господствующий, стоящий над законом».
35

Скатывающийся по своему склону со спокой-
ствием и лихостью, сначала очаровывает нас, а
после — вызывает отвращение (НС, I, 102)
Протестантизм положил начало индивидуали-
зации христианства, как обычной идиосинкра-
зии, которая позволяет спросить человека о
его религии сразу же после того, как мы спро-
сили его о любимом цвете и перед тем, как мы
спросим его о любимой актрисе (НС, I, 102)
Писатель должен быть готов исправить фраг-
мент, порицаемый умным человеком, но он не
обязан принимать поправок, предложенных
им (НС, I, 102)
Исправление образования
7
человека будет
основываться на обучении его правильной
оценке предметов, то есть, потребует немного-
го (НС, I, 102)
Аплодисменты приносят не только удоволь-
ствие, но и тревогу НС, I, 102)
Обычная сумма причин не складывается в
предназначение. Предназначением является
той кривой определенных жизней, которая
представляется начертанной умелой рукой
(НС, I, 102)
7
В оригинале — «reedukacja» (прим. перев.)
36

Современную этику от этики отличает попыт-
ка объявления добродетелью различных вари-
антов одного и того же вожделения (НС, I, 101)
Посткантовские материализмы являются пле-
менами, которые после климатической ката-
строфы останутся в живых, питаясь гниющи-
ми останками мертвецов (НС, I, 101)
Правда умирает, задушенная ублюдками, ко-
торых она наплодила, общаясь с глупцами
(НС, I, 101)
Литературный национализм выбирает себе
темы глазами туриста. На своей земле он ви-
дит только экзотическое НС, I, 101)
Благоразумие и осторожность, с которыми
передвигается идущий от пропасти к пропа-
сти, кажется страхом тому, кто кружит улица-
ми (НС, I, 101)
Единственным атрибутом, в обладании кото-
рым можно отказать человеку является боже-
ственность. Однако, кощунственная претензия
на богоподобие проявляется в самом начале
истории человеческого предназначения, чело-
веческого естества НС, I, 101)
Христианству, преобразованному в учебник
этических норм, противостоит католицизм, то
37

есть — христианство как произведение искус-
ства (НС, I, 100)
Точное предвидение является видением того,
что вечно (НС, I, 100)
«Открытие природы» более, чем прероманти-
кам следует приписать тем, кто выбирал для
своих монастырей и дворцов места с благород-
нейшими видами (НС, I, 99)
Для современного ума Олимп — это просто
вершина горы, затянутая тучами (НС, I, 99)
Прочитать не удается не столько то, что герме-
тично, сколько то, что очевидно (НС, I, 99)
В конечном счете что называет «прогрессом»
современный человек? То, что глупцу кажется
выгодным (НС, I, 98).
Мы не ожидаем, что какой-либо успех может
быть достигнут каким-либо иным способом,
чем в результате стечения непредвиденных
обстоятельств (НС, I, 98)
Там, где только юридические правила стано-
вятся обязательными к исполнению, этиче-
ские принципы, как обязательные к исполне-
нию — упраздняются. Демократия деморали-
зует саму мораль (НС, I, 98)
38

Бог не является необходимостью отречения от
всего, Он — есть уверенность в том что в ко-
нечном счете не будет разочарования (НС, I,
97)
Только иерархическое упорядочение оберега-
ет личность от окостенения в герметичную мо-
наду или от растворения в коллективном бо-
лоте (НС, I, 97)
Без нудного детства с греческими и латински-
ми переводами мы не избежим в гуманитар-
ной сфере диссонансов привнесенных незва-
ным гостем (НС, I, 112)
Лексикон рукоделия приятно пахнет; про-
мышленный язык — воняет (НС, I, 112)
Прогрессист мечтает о научной селекции че-
ловечества (НС, I, 111)
Католицизм — пещера реакционера (НС, I, 111)
Монолитная мысль падает от одного тычка
(НС, I, 111)
Мы, которые говорим то, что думаем, — без
недосказанностей и мер предосторожности, не
нужны даже тем, кто думает так же, как и мы
(НС, I, 111)
39

Традиция — это не текст, а способ его прочте-
ния (НС, I, 110)
Когда исчезнет то, что читает современный че-
ловек, останется литература эпохи (НС, I, 109)
После исчезновения высшего класса негде
спрятаться от самодовольства среднего класса
и хамства класса низшего (НС, I, 108)
Церковь избегает сектантского окостенения,
принуждая христианина требовать совершен-
ствования от себя, а не от соседа (НС, I, 108)
Без религиозной рутины души отучаются от
чувств изысканных и тонких (НС, I, 107)
К физиологическому толкованию прибегает
тот, кто боится души (НС, I, 107)
Настоящий поэт ищет не столько новые мине-
ралы, сколько заброшенные месторождения
(НС, I, 107)
Быть глупым — значит верить, что можно
сфотографировать место, восхитившее поэта
(НС, I, 106)
40

Entzauberung8 мира основан не на раскрытии
мошенничеств, а на распространении лжи
(НС, I, 106)
Наша вера в компетентность сегодняшних ли-
цензированных экскурсоводов улетучивается,
когда мы слышим, как они описывают города,
которые мы знаем (НС, I, 106)
Абсолютист жаждет неограниченной силы,
при помощи которой он покорил бы всех про-
чих; либерал — разнородности небольших
сил, которые взаимно нейтрализовали бы друг
друга. Аксиологическая заповедь выстраивает
иерархию многих сил — жизненных и деятель-
ных (НС, I, 106)
Свобода, как высший идеал, является первым
шагом к окончательному нигилизму НС, I,
106)
В гуманитарных науках сложные идеи не
происходят из идей простых, как это бывает в
естественных науках. В гуманитарных науках
сложные идеи вырождаются в простые.
Umanisti, gens de lettres, intellectuals9 являются
представителями той самой расы лишенных
8
Нем. раз-очарование, разоблачение
9
Итал., фр., англ. «гуманисты», «литераторы», «интел-
лектуалы».
41

оригинальности и неталантливо пишущих
мыслителей (НС, I, 105)
Тривиально то, что не было высказано с чув-
ством меры, проникновенностью и желчью
(НС, I, 105)
Современные философы живут среди больше-
го количества табу, чем примитивные шаманы
(НС, I, 105)
Подлинная история возникает в результате
обработки сырых событий при помощи ума и
воображения (НС, I, 104)
Старые правила риторики не прибавляют ин-
теллектуальной экспрессии глупцу, который
их использует, но портят речь человека ум-
ного, который ими пренебрегает (НС, I, 117)
Самая заурядная копия становится оригина-
лом, когда мы не знаем оригиналов, с которых
делались копии; оригинальность не является
эстетической категорией (НС, I, 117)
Искренность очень часто становится поводом
для несения вздора (НС, I, 116)
Два порочных круга искусства: когда никто не
осмеливается быть оригинальными, и когда
все стараются ими быть (НС, I, 116)
42

Ошибки не так опасны, чем правда, ударивша-
яся в гордыню (НС, I, 116)
Современные поэты видят, но не имеют слуха.
Современная проза лишена и слуха, и зрения
(НС, I, 116)
Ясность является достоинством не сомневаю-
щегося в своих словах (НС, I, 116)
Актуальность, интересующая журналиста, яв-
ляется тем, что совсем не интересует писателя
(НС, I, 116)
Современные национальные литературы ка-
жутся провинциальными имитациями некоей
«центральной» литературы, которой не суще-
ствует (НС, I, 116)
Ученики великого человека делятся на тех, кто
никогда не созревает, и тех, которые быстро
гниют (НС, I, 116)
Чувство вкуса является единственной лабора-
торией анализа текстов (НС, I, 116)
Народ марает идеи и стирает слова (НС, I, 115)
Великие произведения никогда не были бы
тем, чем они есть, когда бы автором их была
43

фигура, описанная современными ее биогра-
фами (НС, I, 115)
В иерархическом обществе никому не прихо-
дит в голову путать ранг с личностью. В демо-
кратиях «начальники» считаются высшими по
рангу (НС, I, 115)
Жизнь, которая наиболее ярко воздействует
на вообжение подростка, является той самой
жизнью, у стариков вызывающей наибольшее
отвращение (НС, I, 115)
Только глупец считает, что выражение «сего-
дня никто не читает N», является приговором
этому N (НС, I, 115)
Мы должны сомневаться в нашем вкусе, но ве-
рить должны — только ему (НС, I, 115)
Роскошь вульгарна, когда она бахвалится
деньгами и — нет, когда она показывает то,
что благородно, властно и свято (НС, I, 114)
Ритуал ежедневных бесед милосердно закры-
вает от нас убогий строй мыслей, среди кото-
рых мы живем. Чтобы избавить себя от потря-
сений, мы не позволяем своим собеседникам
«развязать дискуссию» (НС, I, 114)
Между человеком и ничто распростерлась
тень Бога (НС, I, 114)
44

Тот, кто разделяет чужие предрассудки, сам
считается лишенным предрассудков (НС, I,
114)
Существуют целые эпохи, в которых иметь
пристрастие к чему-либо — стыдно (НС, I, 114)
Язычество было прообразом христианства. У
Бога никогда не было иного соперника, кроме
человека (НС, I, 114)
Специалист, базовые понятия которого под-
вергаются исследованию, оскорбляется ему
как кощунству и дрожит как в предчувствии
землетрясения (НС, I, 114)
Народ хочет того, желание чего ему внушили
(НС, I, 114)
Часто самое обыденное ослепляет нас блеском
откровения (НС, I, 113)
Нынешнее искусство, возможно, сможет до-
стичь качества документальности провинци-
ального римского искусства (НС, I, 113)
В гуманистике наиболее катастрофичной
ошибкой является точное следование прави-
лам современной эстетики (НС, I, 113)
45

Если дело касается идеи, достаточно краткого
текста; когда речь идет о личностях — и раз-
вернутого текста бывает недостаточно (НС, I,
113)
Идея [как в зеркале] отражает ум, который к
ней приглядывается (НС, I, 113)
Тот факт, что идеи являются производным
структур, обстоятельств, или исторических
бурь, совсем не означает, что идеи являются
только их проекцией (НС, I, 18)
Очевидности одной эпохи иной эпохе кажутся
загадками, а загадки — очевидностями. И так
— бесконечными циклами (НС, I, 18)
Каждое событие преобразует свою историче-
скую идею, а не только являет собой ее заве-
ренную копию (НС, I, 18)
Метафизические теории часто являются вол-
шебными сказками, которые философ превра-
щает в постылые и нудные повествования (НС,
I, 18)
Обязательность некоей идеи зависит не от ее
силы и важности, а от случайной конъюнкту-
ры (НС, I, 18)
Мрак некоторых душ является тенью боже-
ственного света (НС, I, 18)
46

Синтез, не являющийся мифом — это ложь
(НС, I, 18)
Ум делает успехи, все более овладевая соб-
ственным исходным пунктом (НС, I, 18)
Единственным безнадежным поражением яв-
ляется глупость. Даже одержавшая победу
(НС, I, 18)
Немногие идеи заслуживают чего-то больше-
го, чем мимолетного интереса или пренебре-
жения (НС, I, 18)
Тот, кто не приспосабливается к жизни среди
противоречивых очевидностей, в конце кон-
цов поселяется среди хорошо подогнанных
друг к другу контрафактов (НС, I, 17)
Для того, чтобы быть правым, недостаточно не
соглашаться; хотя сегодня, чтобы быть непра-
вым, достаточно лишь позволить (НС, I, 17)
Пока писатель желает обольщать, проза заи-
кается (НС, I, 17)
Реакционер не пишет, чтобы убедить. Он про-
сто транслирует будущим поколениям акты
священного спора (НС, I, 17)
47

Шагаю в кромешной темноте. Иду на запах
дрока (НС, I, 17)
Единственный совет, который можно было бы
дать начинающему писателю безоговорочно,
это уничтожить все, что он написал под воз-
действие эмоций (НС, I, 120)
Социализм родился из тоски по интегрально-
сти общества, уничтоженной мещанским ато-
мизмом. Однако, социализм не понимал, что
общественная интегральность — это не тота-
литарное единство, но системная целостность
некоей иерархии (НС, I, 119)
Воля придает материи форму, чтобы на нее за-
тем сошла благодать (НС, I, 119)
Историки стали скучными с тех пор, как стали
говорить о деньгах, как провинциальные
сплетницы (НС, I, 119)
Черт эксплуатирует добродетели ученого, но
он не в состоянии воспользоваться даже по-
рочными наклонностями художника (НС, I,
119)
Я пытаюсь поставить под сомнение не величие
человека, а всего лишь всевластие его рук (НС,
I, 118)
48

Из чащи всякого объемистого текста за нами
следит педагог (НС, I, 118)
Глупость человека прямо пропорциональна
энтузиазму, который возбуждает в нем какая-
нибудь машина (НС, I, 118)
Ложь почти всегда двигается с бОльшим изя-
ществом, чем правда (НС, I, 118)
Не существует правил для написания чарую-
щей прозы, однако написанию цивилизован-
ной прозы когда-то обучали (НС, I, 118)
Литература не является психологическим нар-
котиком. Литература — это сложный язык,
предназначенный для проговаривания непро-
стых вещей. Мелодраматичный или диссо-
нансный текст, помимо того, что он безобра-
зен, еще и лжив (НС, I, 118)
Время наделяет консистенцией пробки каза-
лось бы гранитные мысли (НС, I, 117)
Когда действие совершенствует свою технику,
его продукты становятся невыразительными10
(НС, I, 117)
10
По-польски — «mdly» — тошнотворный, приторный,
тусклый, мутный, бледный.
49

Пуританизм левых дискредитирует тот факт,
что наши политические пристрастия мотиви-
рованы эстетически (НС, I, 117)
Говорить с умным видом глупости отважива-
ется только тот, у кого большая аудитория
(НС, I, 117)
К диахронизму и синхронизму языка надо до-
бавить его «охронизм»
11
. Это значит: состоя-
ние максимальной экономичности, ясности и
гармонии, заключенное в фонологических,
морфологических и синтаксических ресурсах
языка, воспринимаемого как доступная
осмыслению целостность (НС, I, 117)
Марксистская интерпретация конкретного че-
ловека раздражает слушателя, подобно клеве-
те (НС, I, 117)
Эгалитаризм либеральных демократий не
ликвидировал богатых; он ликвидировал
только тех из них, кто был честным (НС, I, 123)
Интеллектуальная вульгарность современного
клира тем более опасна, что формирование
души на Западе никогда не была ничем иным,
11
Неологизм. В польском переводе с испанского тоже дан
неологизм «uchronizm» в кавычках, являющий собой
игру переводчика терминами греческого происхожде -
ния и польским новообразованием от «uchronic» — убе-
речь, защитить, сохранить. Интересно было бы знать,
что на месте «охронизма» у ГОМЕСА...
50

как результатом существования духовенства
(НС, I, 123)
В благородных душах принципы натурализо-
ваны (НС, I, 122)
Продвижение вдоль прозрачного текста, при-
надлежащего ясному уму, является единствен-
ным изысканным наслаждением (НС, I, 122)
Сегодня даже единичное интеллектуальное
достижение может спасти (НС, I, 122)
Ум современного человека стремительно
превращается в хватательный орган его жад-
ности12 (НС, I, 122)
Свобода является правом на инакость. Равен-
ство — его отрицанием (НС, I, 122)
Изложение чужого религиозного опыта всегда
кажется нам переведенным на светский язык
(НС, I, 122)
Sentimus experimurque nos aeternos esse13
,—го-
ворит СПИНОЗА. Транцендентный корень де-
мократии.
12
Второе значение слова «pozadliwosc» — похотливость
13
«Чувствуем и понимаем, что мы вечны» (лат.)
51

Сегодняшний католик взирает на «научные
идеи» с глупой набожностью (НС, I, 122)
Цивилизовать — значит ограничивать свобо-
ду, чтобы ствол рос прямо. Чтобы листва гу-
стела в кроне (НС, I, 122)
«Тезис» с «антитезисом» возникают из разло-
жения «синтеза» (НС, I, 121)
Политическая идея, которая не ведет к ката-
строфе, не приобретает популярности (НС, I,
121)
В последнее время тем, что мы так беззаветно
защищаем и на что мы так яростно нападаем,
являются религиозные позиции (НС, I, 121)
XIX век назвал империализмом полную про-
тивоположность того, что в Средние века на-
зывалось Империей (НС, I, 121)
Когда некая проблема сводится к понятиям,
которые позволяют толковать ее научным
способом, утрачивается возможность ее пони-
мания (НС, I, 121)
В этом столетии сочувствие является идеоло-
гическим оружием (НС, I, 121)
52

Индивидуализм — не антитеза, а условие тота-
литаризма. Напротив, тоталитаризм и иерар-
хия являются конечными пунктами движений
в противоположном направлении (НС, I, 121)
Провал эксперта представляет из себя увлека-
тельное зрелище (НС, I, 120)
Прогрессом называается последовательность
шагов к катастрофе (НС, I, 120)
Нет нужды сомневаться в правоте какой-либо
религиозной доктрины до тех пор, пока она не
будет подтверждена научно (НС, I, 126)
Питать надежду, что нарастающая хрупкость и
деликатность все более связываемого техни-
кой мира не потребует тотального деспотизма,
— просто глупо (НС, I, 126)
Постараемся не стать прямой противополож-
ностью своих противников (НС, I, 126)
Сегодня всякая типовая экспрессия является
зачатком богохульства (НС, I, 126)
Политические аргументы, казавшиеся убеди-
тельными, по прошествии времени оказыва-
ются невероятными (НС, I, 125)
53

Реакционные идеи попросту клонятся к запа-
ду14
. Как солнце (НС, I, 125)
Между диктатурой техники и техникой дикта-
туры человек не находит щели, через которую
ему можно было бы проскользнуть (НС, I, 125)
Серьезно настроенный марксист не признает
дела коммунизма своим; он просто твердит о
неизбежности его победы (НС, I, 125)
Беспрепятственно удовлетворяемая прожор-
ливость высушивает у народа душу и тучнит
его тело (НС, I, 125)
Для того, чтобы вызвать взрыв саианинской
гордыни у демократа, достаточно просто на-
ступить ему на мозоль (НС, I, 124)
Не каждое поколение преподносит нам новую
правду. Новую ложь — тоже (НС, I, 124)
Поскольку невозможно распространение
правды; утешимся беспокойством о совершае-
мых ошибках (НС, I, 124)
Читатели реакционного писателя никогда не
знают, стоит ли ему с воодушевлением апло-
дировать, или надо яростно его пинать (НС, I,
124)
14
Полькое слово zachod — переводится не только как
«запад», но и как «закат».
54

Диктатура — технизация политики (НС, I, 124)
Настоящую личность невозможно определить.
Ее можно только упорядочить (НС, I, 124)
Казнь убийцы волнует либерала больше, чем
смерть его жертвы (НС, I, 124)
Многие считают, что подражают, на самом
деле они искажают (НС, I, 124)
На протяжении двух последних столетий каж-
дое последующее поколение смотрит с тоской
на то, что предшествующему поколению каза-
лось отталкивающим (НС, I, 123)
Либерализм провозглашает право личности
на оподление, при условии, что оно не поме-
шает оподлению соседа (НС, I, 123)
Анархистское воодушевление заканчивается в
итоге беспорядочными связями15
(НС, I, 123)
От структуры общества или от исторической
конъюнктуры зависит не столько сама идея,
сколько успех ее реализации (НС, I, 131)
Современный человек может быть поперемен-
но подобным как сахарной вате, так и камню.
15
Cudzolodzenie — супружеская измена.
55

Стоит ему перестать быть сентиментальным,
как он становится безжалостным (НС, I, 131)
Наши поиски причин некоторых явлений без-
результатны, поскольку нам следовало бы ис-
кать причин явлений противоположного свой-
ства (НС, I, 130)
Поклон равнодушного часто выглядит вели-
чайшим оскорблением (НС, I, 130)
Споры, которыми мы захвачены, вовсе не яв-
ляются современными. Интеллектуальное
значение конфликта не зависит от календаря
(НС, I, 130)
Современный ум не замечает, что на метаэко-
номическом уровне масштаб спроса растет в
зависимости от роста предложения; что голод
увеличивается не от недостатка продоволь-
ствия, а — пропорционально росту изобилия;
что аппетит обостряется параллельно насыще-
нию (НС, I, 130)
Бог и поэзия умирают и воскресают одновре-
менно (НС, I, 130)
Хорошо рисовать сегодня так же трудно, как и
всегда; рисовать плохо всегда легко (НС, I,
129)
56

От каждой утопии разит скукой пригородного
воскресного пополудня (НС, I, 129)
Такие псевдонауки, как психоанализ и марк-
сизм, выступают против тех, кто подвергает их
анализу, как против собственных гонителей
(НС, I, 129)
Однородность общества увеличивается с ро-
стом количества его членов (НС, I, 129)
Сегодня беспристрастным признается лишь
тот, кто безоговорочно соглашается с левыми
убеждениями (НС, I, 129)
Согласно современной догме, строгость,
способность сказать «нет», скромность яв-
ляются проявлениями идеологического наси-
лия (НС, I, 129)
Всегда можно договориться с тем кто не яв-
ляется эхом (НС, I, 129)
Современный человек особо ценит в свободе
теплый и влажный климат, в котором все раз-
мягчается и гниет (НС, I, 128)
Национальная история остается интересной
до тех пор, пока страна не «осовременится»
16
.
16
Перевод слова «модернизируется».
57

Далее бывает достаточно статистики (НС, I,
128)
Обвинение реакционера в невразумительно-
сти дается легче, чем аргументированное воз-
ражение ему (НС, I, 128)
Левый историк исследует аристократические
эпохи с гримасой капризного святоши (НС, I,
128)
Деспотизм иссушает, бунт выхолащивает, сво-
бода портит. Нечто возвышенное можно по-
строить только на фундаменте свободного
подчинения иерархии (НС, I, 128)
Расист обманывает себя, веря в существование
чистых рас; антирасист — веря в то, что ингре-
диенты напитка не имеют значения (НС, I,
128)
Глупец, избавленный финансовых забот, уми-
рает от скуки (НС, I, 128)
Большинство какого-либо общества имеет
определенную ментальность, поскольку обще-
ство определенным образом структурировано;
однако, структурирование общества происхо-
дит постольку, поскольку его меньшинство об-
ладает определенной ментальностью (НС, I,
128)
58

Причиной конфликтов редко становятся дей-
ствительные расхождения (НС, I, 127)
Политические убеждения левого легче выне-
сти, чем все остальные его убеждения (НС, I,
127).
Перегруженная библиография является ре-
зультатом не столько глубины исследования,
сколько недостатка аргументов (НС, I, 127)
Революционное красноречие в истории остав-
ляет рытвины, а в литературе — едва заметные
царапины (НС, I, 127)
Не будем обманываться: дьявол в состоянии
предоставить материальные богатства, кото-
рые он обещает (НС, I, 127)
Для того, чтобы отвергнуть и обличить много-
численные неопровержимые утверждения, до-
статочно бывает просто созреть (НС, I, 127)
Без современного эксперимента до сих пор
было бы не известно, что свобода может ис-
портить не только тирана (НС, I, 126)
Каждое модное слово мы вынуждены заклю-
чать в кавычки, чтобы оно не портило текста
(НС, I, 137)
59

Самым постыдным зрелищем является вооду-
шевление, с которым толпа слушает льстяще-
го ей оратора (НС, I, 135)
Современная критика вычесывает художе-
ственное произведение так, что в результате от
него остается только клок грязной шерсти
(НС, I, 135)
Глядя на современную Церковь (священ-
ство-литургия-богословие), старый католик
сначала огорчается, потом ужасается и, нако-
нец, покатывается со смеху (НС, I, 135)
Как только интеллектуальный аппарат совре-
менного человека стал восприимчив исключи-
тельно к расхожим идеям, авторизованным в
качестве новейших догм, увертливая демокра-
тия ощутила важность цензуры (НС, I, 134)
В наше время гениальностью в теологии яв-
ляется выдумывание очередных форм скры-
той апостазии (НС, I, 134)
Этический принцип, которому можно было бы
в точности следовать, деморализует (НС, I,
134)
Смертоносная идея иногда не причиняет вре-
да своему изобретателю, но искореняет его
потомство (НС, I, 134)
60

Христианство — не мистика. Христианство —
вера (НС, I, 133)
Демократия, когда бы она не была маской бо-
гохульства, казалась бы просто глупой шуткой
(НС, I, 132)
Гнозис — сатанинская теология мистического
опыта. Из гностической интерпретации ми-
стического опыта следует обоготворение чело-
века (НС, I, 132)
Научное мышление чистит ум, но очищая его,
оно многое стирает (НС, I, 131)
Мы не должны признавать решений народа не
потому, что они отвратительны, и не потому,
что они популярны, а потому, что они выдают
себя за суверенные (НС, I, 131)
Реформы — наклонная плоскость, ведущая к
революции (НС, I, 131)
Демократия — это политика гностической тео-
логии (НС, I, 131)
Антихрист — фигура эсхатологическая; анти-
Церковь — историческое явление (НС, I, 143)
Поэт или попадает точно в цель, или промахи-
вается. В остальных областях искусства суще-
61

ствует широкая шкала градаций, разделяю-
щих поражение от успеха (НС, I, 143)
Свободное действие является или бунтом, или
послушанием. Человек демонстрирует при
этом или сатанинскую гордыню, или покор-
ность Творцу (НС, I, 142)
Сколько же мыслей казалось невинными, пока
мы не узнали, следствиями каких предпосы-
лок они являлись (НС, I, 142)
Соборы являются собраниями герменевтиков,
а не конгрессами законодателей. Демократи-
ческая интерпретация соборной практики
фальсифицирует католицизм (НС, I, 142)
Человечество обычно находит боль там, где
нет раны, а грех — где нет вины (НС, I, 141)
Утрата памяти о первородном грехе ведет кон-
серватора к оправданию преступлений, а про-
грессиста — к их совершению (НС, I, 141)
Воинствующее безбожничество приводит к
тому, что одержимый им постепенно превра-
щается в сотрясаемого конвульсиями имбеци-
ла (НС, I, 141)
Голос, пронизывающий трепетом роскоши
животное, спрятавшееся в глубине души, не
является голосом, пробуждающим в нас тоску
62

о потерянном рае. Это голос, призывающий
нас к сатанинскому бунту (НС, I, 141)
Грех гордыни притягивает человека, как запах
крови — хищника (НС, I, 141)
Никто так не включается в выражение соб-
ственного мнения, как тот, кто сам является
эхом (НС, I, 141)
Современное общество напоминает клубок
животных в периоде течки (НС, I, 141)
Каждый социум формируется вместе с его вра-
гами, которые ему сопутствуют вплоть до
столкновения с ними в ночную пору, когда
враги перерезают-таки социуму горло (НС, I,
140)
История была бы более спокойной, когда ее
наполняли бы только экономика и секс. Чело-
век — весьма изобретательное животное (НС,
I, 140)
Приближающийся к тайне без соответствую-
щего к тому позволения, рискует обнаружить
на ее месте пустоту (НС, I, 139)
Поскольку научный прогресс возможен сего-
дня лишь на конечных ветвях, которыми раз-
растается наука, и поскольку приспособление
ума к подобной специализации делает невоз-
63

можным ее преодоление, наука скорее всего
будет осциллировать между второстепенными
достижениями и пустыми теоретическими
спорами (НС, I, 139)
Ex libero arbitrio, — писал св. Бернар, — est
nobis velle; ex gratia bonus velle17
. Поэма и поэ-
зия.
В наше время «правый» — является всего
лишь словом, служащим одним левым сектам
для очернения других сект, родственных им
же (НС, I, 139)
Реакционер просто говорит постоянно то, что
остальные — только в перерывах между пьян-
ками (НС, I, 138)
Рационализм — официальное прозвище гно-
стицизма (НС, I, 138)
Левый говорит о своей беспристрастности,
ощущая себя судьей (НС, I, 138)
Францисканский фидеизм — если утвержде-
ние о «неоднозначной истине» и было улов-
кой, — не был уступкой аверроизму. Он был
отвержением ложной дилеммы (НС, I, 138)
17
Лат. От свободной воли происходит наше желание; по
благодати — желание благое.
64

Произведения либерального ума так асептич-
ны, что кажутся тошнотворными (НС, I, 138)
Человек выдвигается не столько на охоту за
правдами, сколько на поиски оправданий (НС,
I, 138)
Писатель должен знать, что даже если многие
на него смотрят, мало, кто его видит (НС, I,
137)
Растворение нескольких капель христианства
в левом уме превращает ум дурака в ум дурака
феерического (НС, I, 137)
Об итогах состоявшейся революции справимся
у революционеров, готовящих следующий
переворот (НС, I, 137)
Для глупца настоящее превосходство является
чем-то невыносимым. Однако, имитация пре-
восходства глупца очаровывает (НС, I, 137)
Бормотание современного искусства похоже
на предсмертный хрип (НС, I, 158)
Монарх — это проза монархии; монархист —
ее поэзия (НС, I, 158)
Сегодня человек должен кропотливо воссозда-
вать внутри себя цивилизованный мир, кото-
65

рый вокруг него постепенно исчезает (НС, I,
157)
Умная идея, рождающаяся на каком-либо со-
брании, отскакивает от стеклянных глаз со-
бравшихся (НС, I, 156)
Положительные свойства какой-либо страны
зависят от ее меньшинства, отрицательные —
от ее большинства (НС, I, 156)
Варвару только бесформенное кажется
подлинным (НС, I, 155)
После анализа, которому современная крити-
ка подвергает художественные произведения,
их невозможно читать (НС, I, 155)
Сегодня есть множество книг, написанных та-
лантливо; однако, ими невозможно дышать,
поскольку они содержат в себе частицы под-
гнившей души (НС, I, 155)
Каждый художник останавливается в несколь-
ких шагах перед невидимой чертой (НС, I, 155)
Слепящая яркость некоторых истин делает их
невидимыми (НС, I, 154)
Ум беременеет только после тайных встреч
(НС, I, 154)
66

Мы не должны прощать себе даже того греха,
который нам отпустили (НС, I, 154)
Цирковые сообщества не были политически-
ми партиями; зато сегодняшние партии — чи -
сто цирковые сообщества (НС, I, 154)
Труд синтеза оставим Богу (НС, I, 153)
Современный мыслитель через лабиринт по-
нятий ведет нас прямо в публичный дом (НС,
I, 153)
Нет никого более жалкого, чем реакционер с
готовыми рецептами (НС, I, 153)
Движение против течения не выглядит глу-
пым, если течение несет нас к водопаду (НС, I,
153)
Объявление развода религиозного и эстетиче-
ского элементов стало первородным грехом
протестантизма (НС, I, 153)
Заносчивому субъективизму того, кто сам себя
считает мерой всего, противостоит покорный
субъективизм того, кто не позволяет себе быть
эхом (НС, I, 153)
Для того, чтобы двигаться вперед, нужно кру-
житься вокруг одной точки (НС, I, 153)
67

Мне более симпатичны идеи глупые, но при-
стойные, чем идеи умные, но омерзительные
(НС, I, 152)
Народ обращается не к религии, которую ис-
поведует воинственное меньшинство, а к ре-
лигии, навязываемой меньшинством из воен-
ных. Христианство и ислам это знали. Комму-
низм — знает (НС, I, 151)
Чем более неясна цель, тем легче во имя ее
оправдать какое-либо действие. Утопия — луч-
шая среда для резни (НС, I, 151)
Вера не является опытом, который нам нужно
оберегать: она является опытом, от которого
мы сами не способны уберечься (НС, I, 151)
Для того, чтобы дать верное определение ре-
акционеру, стоит помнить о том первый реак-
ционер новейшей эпохи выступил не против
Революции, а против Абсолютизма: Юстус
МЁЗЕР18
(НС, I, 151)
Теоретическая снисходительность ко греху яв-
ляется доказательством не либерализма и эле-
гантности, а — посредственности (НС, I, 151)
18
Юстус Мёзер (нем. Justus Meser, 14 декабря 1720 — 8 ян -
варя 1794) — немецкий (оснабрюкский) юрист, историк,
публицист.
68

Нетерпение является поводом для убийства у
политика и для апостазии у апостола (НС, I,
151)
Читая НИЦШЕ, как ответ, — его не понять.
НИЦШЕ — огромный вопрос (НС, I, 150)
Тот, кто не передвигается среди произведений
искусства как среди опасных зверей, просто не
понимает, где он находится (НС, I, 150)
Нацизм несет ответственность не только за со-
вершенные преступления. Подражая некото-
рым благородным темам германских медита-
ций, он убил даже надежду на новый расцвет
Запада (НС, I, 150)
Левые объясняют свои поражения не ошибка-
ми диагностики, а стечением обстоятельств
(НС, I, 150)
Когда мы понимаем то, что понимали те, кто
притворялся понимающими, мы цепенеем
(НС, I, 149)
Самые мудрые идеи являются результатом
молниеносного переживания (НС, I, 149)
Грандиозность современного искусства откры-
вает героический титанизм МИКЕЛАНДЖЕ-
ЛО, а завершает карикатурный титанизм ПИ-
КАССО (НС, I, 149)
69

Ум, не имеющий врагов, — аморфен19
(НС, I,
149)
«Осень Средневековья» продолжается до XIX
века. После него начинается «зима Запада»
(НС, I, 149)
Верить, не зная в кого, так же глупо, как же-
лать «какой-нибудь веры», не зная, какой (НС,
I, 149)
Перепуганный либерал превращается в крово-
жадного зверя (НС, I, 149)
Демократический антрополог при помощи по-
нятия «культурная эволюция» старается обой-
ти проблемы биологического характера (НС, I,
149)
В марксизме история оставила неприкосно-
венным только его язык (НС, I, 149)
При демократии защитники свободы выну-
ждены прикладывать все большие усилия для
защиты все более незначительных ее завоева-
ний (НС, I, 148)
Хорошо аргументированным доказательствам
стоит доверять меньше, чем собственной инту-
иции (НС, I, 148)
19
По-польски — «nijaki» — никакой.
70

Демократ — не смотря на все катастрофы, им
вызываемые, вдохновляется благородством
своих планов (НС, I, 148)
Ценность произведения искусства преодолева-
ет исторические пределы, но само произведе-
ние — нет. В произведении искусства историч-
но все, кроме его ценности (НС, I, 148)
Демократ изучает анализы общественного
мнения как священные писания (НС, I, 148)
Современный интеллект обмещанился, как и
пролетариат (НС, I, 148)
Сегодня народу позволено дышать лишь зев-
ками умирающих идей (НС, I, 148)
В настоящее время мы являемся свидетелями
быстрого размножения неевропейских масс,
однако нигде не возникают новые цивилиза-
ции — желтые, медные или черные (НС, I, 147)
Некоторые кощунства являются божественны-
ми иероглифами в атеистическом контексте
(НС, I, 147)
Для человека со вкусом актуальными делами
являются не назревшие, а — добрые (НС, I,
147)
71

Коллективное самоудовлетворение оттталки-
вает сильнее индивидуального. Патриотизм
должен быть молчалив (НС, I, 147)
Совменное общество одинаково деморализует
как богатых, так и бедных (НС, I, 147)
Прежний город, обладавший позвоночным
столбом, выродился в полип современной
агломерации (НС, I, 146)
Человеческий гений — благодаря доминации
техники — преращает мир в инструмент, за -
мыкая человека в клетку для животного (НС,
I, 145)
Вульгарность нового состоятельного ме-
щанства заставляет ностальгировать по вуль-
гарности старой зажиточной буржуазии (НС,
I, 145)
Свободная воля распоряжается тем, что лише-
но значения. То, что имеет значение, подчиня-
ется воле служебной (НС, I, 145)
По мнению демократа быть правым — значит
громче всех кричать в многоротом хоре (НС, I,
145)
Добродетели девальвируются, идя на службу
глупостям (НС, I, 145)
72

Образование не лечит от глупости, оно ее во-
оружает (НС, I, 145)
Наше духовное наследство столь обильно, что
ловкому дураку достаточно его эксплуатиро-
вать, чтобы тупому дураку казаться умнее муд-
реца из прошлого (НС, I, 144)
Марксизм теряет свою убедзительность, нахо-
дя свое выражение в желеобразном уме левака
(НС, I, 144)
На том основании, что есть цивилизованные
люди, не стоит делать вывода о существовании
цивилизованных народов (НС, I, 144)
Тот, кто хотел бы знать, какие претензии мож-
но было бы предъявить христианству, должен
спросить нас. Претензии неверующего к хри-
стианству нелепы (НС, I, 144)
О богатстве и власти должен говорить только
тот, кто и руки не протянул для того, чтобы их
достичь (НС, I, 143)
Чтобы принять ценность в качестве собствен-
ной, нужно сочетать способность к ее осозна-
нию с принадлежностью к ее родовой тради-
ции. Склонность к экзотике фальсифицирует
то, что обретается (НС, I, 143)
73

Настоящий читатель хватается за текст, как
жертва кораблекрушения за обломок корабля
(НС, I, 169)
Современность отвоевала человеку право бле-
вать на публике (НС, I, 169)
Тот, кто не всматривается в звезды, рискует за-
теряться в истории (НС, I, 169)
Автор в своем произведении как правило це-
нит наименее существенное (НС, I, 169)
Свобода в руках демократа является только от-
мычкой для взламывания разнообразных зам-
ков (НС, I, 169)
Наши времена открыли, что жизнь любой
вещи можно продлить при помощи ее опо-
шления (НС, I, 169)
Только одиночка в состоянии осмыслить не-
что большее, чем тактические правды (НС, I,
168)
Неясным умом является такой,, который не
замечает собственного контекста (НС, I, 168)
Эстетические аберрации возникают тогда,
когда вместо того, чтобы исходить от дела и
двигаться в сторону эстетики, исходят с эсте-
74

тических позиций, продвигаясь в сторону дела
(НС, I, 168)
Мечты человека нельзя назвать ни невыноси-
мыми, ни наказуемыми; невыносима и нака-
зуема вера человека в то что эти мечты реали-
зуемы (НС, I, 168)
Поэзия не является ни состоянием, отличаю-
щимся от самого стиха, ни опытом, предше-
ствующим его созданию. «Поэзия», предваря-
ющая стих, является эмоциональным подъ-
емом, мнимое значение которого можно срав-
нить с мнимой важностью содержательной ча-
сти сна во сне. Поэт — не тот, кто переживает
состояния «поэтического вдохновения», а тот,
кто пишет хорошие стихи (НС, I, 168)
Мышление — непрекращающийся диалог с
неживыми собеседниками (НС, I, 168)
Ubermensch20
— уловка не согласного с атеи-
стической реальностью. НИЦШЕ находит че-
ловеческий ответ на смерть Бога; гностиче-
ский атеизм объявляет богом человека (НС, I,
167)
20
Сверхчеловек (нем.).
75

Аутентичный атеизм — чистый лист; гности-
ческий атеизм скрывает текст, написанный
симпатическими чернилами (НС, I, 167)
В последнее время существуют лишь две рели-
гии: религия Бога и религия Человека, а так
же — неисчислимое количество теологий (НС,
I, 167)
Лучшим историком духа Революции был МИ-
ШЛЕ, понявший антагонизм Революции и
Христианства (НС, I, 167)
Современный писатель, для того, чтобы ему
простили выбивающийся из ряда вон фраг-
мент, написанный со вкусом, размещает его
между непристойностью и хамством (НС, I,
167)
«Народ» — является суммой недостатков лю-
дей. Остальное — предвыборная болтовня
(НС, I, 167)
Вместо того, чтобы держать инстинкты в ежо-
вых рукавицах, можно освободить их, как это-
го требует современный человек, для того,
чтобы превратить человечество в клубок изде-
вающихся друг над другом индивидов (НС, I,
167)
Без моральной деликатности чувственный
запах жизни улетучивается, оставляя вместо
76

себя вульгарный запах примитивного секса
(НС, I, 166)
Христианство предпочитает метафоричность
— дословности для того, чтобы проявить ува-
жение к тайне (НС, I, 166)
Важно не то, что нас интересует, а то, что
должно нас интересовать (НС, I, 166)
Глупец оценивает значимость вещей на осно-
вании близости их к его времени и — к его ра-
зуму (НС, I, 166)
В искусстве нет места ереси: эстетические до-
стижения являются ортодоксией (НС, I, 166)
Хорошее качество текста обеспечивается не
столько тем, что он кому-то понравился,
сколько тем, что он не понравился кому-либо
(НС, I, 165)
Гений влияет на историю только неактуаль-
ной частью своих способностей (НС, I, 165)
Человек в конце концов начинает верить в то,
что это он сам добился того, что было ему
дано, когда ему была предоставлена возмож-
ность добиться этого (НС, I, 165)
77

Существование искусства является не доказа -
тельством неограниченных возможностей че-
ловека, а доказательством Божьего милосер-
дия по отношению к человеческой немощи
(НС, I, 165)
Напыщенная речь утомляет. Однако, сниже-
ние тона поэзии было бы неразумным, по-
скольку от этого она угаснет (НС, I, 164)
Атеист занят не столько проверкой гипотезы о
несуществовании Бога, сколько своими запре-
тами Ему существовать (НС, I, 164)
Сексуальное образование ставит себе целью
облегчение обучения воспитанников сексуаль-
ным перверсиям (НС, I, 164)
Писатель для того, чтобы увлечь своих совре-
менников, должен обладать минимумом та-
ланта. Но — только минимумом (НС, I, 164)
Моим братом является тот, кто знает, что
самому себе он ничего дать не в состоянии
(НС, I, 164)
Поэзия, которую некая эпоха продвигает и
хвалит, не имеет ничего общего с той, которую
эпоха оставит по себе (НС, I, 164)
Ни одно поколение не понимает, что его роль
в истории ограничивается лишь тем, чтобы
78

привлечь ненадолго внимание какого-либо
эрудита из будущего (НС, I, 163)
История не имеет смысла. То, что наделяет
природу смыслом, находится вне истории (НС,
I, 163)
Не только плюгавое — подлинно (НС, I, 163)
Классические языки обладают образователь-
ной ценностью, поскольку их не коснулась
вульгарность, при помощи которой современ-
ная жизнь портит живые языки (НС, I, 163)
Человек говорит об относительности правды,
когда называет правдами свои многочислен-
ные ошибки (НС, I, 162)
С современного базара даже правда выходит с
унылым выражением лица и в заляпанной
одежде (НС, I, 162)
Строгая красота готического собора — способ
благодарения Бога; пышность иезуитского ба-
рокко — попытка привлечь паству (НС, I, 162)
На своем месте никто не смешон; на чужом
анекдотичен любой (НС, I, 162)
79

Для того, чтобы человек постоянно попадал в
одну и ту же ловушку, достаточно каждый раз
красить ее в другой цвет (НС, I, 162)
Правды умирают и воскресают. Ошибки не
умирают никогда (НС, I, 161)
В любом обществе порядочные люди являют-
ся разве что маргинальным социальным про-
дуктом (НС, I, 161)
Настоящий реакционер не исходит из реакци-
онных идей. Но иногда он до них доходит (НС,
I, 161)
Не стоит огорчаться: то, чем мы восхищаемся
не умирает. Радоваться тоже не стоит: то, что
мы ненавидим, — будет жить (НС, I, 161)
Красноречие всегда выглядит благороднее его
мотивов (НС, I, 160)
Человек сдерживает свою алчность легче, чем
толпа (НС, I, 160)
Интеллектуальный капитал взрослого челове-
ка обычно ограничивается к небольшим при-
обретениям детства (НС, I, 160)
80

Сил человека не хватает на сотрудничество с
Богом, однако их достаточно на помощь дья-
волу (НС, I, 159)
Освободить человека — значит отдать его во
власть алчности и секса (НС, I, 159)
Сочувствие — наиболее явный признак зави-
сти (НС, I, 159)
Современный человек не имеет претензий к
новейшей идее, даже если она кажется ему
глупой (НС, I, 159)
Возникновение новой техники письма меняет
природу литературных провалов, но не увели-
чивает количество достижений (НС, I, 159)
Капитализм действительно виноват в том, в
чем его обвиняют, но приговоры только капи-
тализму — это гарантия безнаказанности на-
стоящего преступника (НС, I, 158)
Если бы сила образа зависела, — как утвер-
ждает психоаналитик, — от рода воспомина-
ния, которое его вызывает, ни один из образов
не вызывал бы печали, — но каждый провоци-
ровал бы смех (НС, I, 158)
Не будем говорить о Боге приторным голосом
(НС, I, 182)
81

Счастье ходит босиком (НС, I, 182)
Самодостаточность — качество унаследован-
ное левыми девушками от буржуазных дам
(НС, I, 182)
Глупые идеи изменяют даже походку своих
поклонников (НС, I, 182)
У прогрессиста задранный нос и хо-
лодно-жесткий взгляд (НС, I, 182)
Человек имеет значение: если Бог обращается
к нему; и до тех пор, пока Бог к нему обраща-
ется (НС, I, 182)
В самом отдаленном уголке лабиринтов на-
шей души пищит перепуганная обезьяна (НС,
I, 182)
Поэма прозой и женатый священник относят-
ся к категории «никаких» (НС, I, 181)
Историк обязан помочь нам преодолеть
склонность нашего ума мыслить в категориях
«черное» — «белое» (НС, I, 181)
Объявить о своей независимости — значит не
желать себе иных господ, кроме брюха и секса
(НС, I, 181)
82

Эпоха — это не ее идеи, не ее события; эпоха
это ее неуловимый акцент (НС, I, 181)
Мы называем традицией способность чтения
текста без игнорирования скрытых его смыс-
лов (НС, I, 181)
Человек ХХ века от XVIII века наследует толь-
ко черствость души, а от XIX века — его рито-
рику (НС, I, 181)
В истории разные толкования не исключают
друг друга; они упорядочиваются послойно
(НС, I, 181)
Релятивизм — решение того, кто не способен к
упорядочению вещей (НС, I, 181)
Понятно, что независимого ума не существует,
просто его зависимость может быть более или
менее разумной (НС, I, 180)
Великим художником является тот, кто оше-
ломляет. Однако, — не тот, кто планирует оше-
ломить, а тот, кто сначала ошеломил самого
себя (НС, I, 180)
Сегодняшний глупец пытается очистить всё
бессовестное при помощи бессовестных спосо-
бов (НС, I, 180)
83

То, что застигает нас врасплох, моментально
излечивает нас от глупости (НС, I, 180)
Даже у неисправимого глупца бывают ночи, в
течение которых стена, отделяющая его от
правды, рушится (НС, I, 180)
Наличие в книге неких реквизитов, не делает
ее хорошей, но их отсутствие делает книгу
плохой (НС, I, 180)
Воображение, высвободившись из под влия-
ния стилистических канонов, попадает под
монотонное повторение базовых архетипов
(НС, I, 180)
Глупец не отвергает глупости до тех пор, пока
она остается в моде (НС, I, 180)
Для того, чтобы понять какой-либо текст, надо
не спеша кружить вокруг него, поскольку ни-
кто не проникает в текст иначе, как через не-
видимые форточки (НС, I, 179)
Мы ничего не видим ясно до тех пор, пока не
увидим этого с тыла (НС, I, 179)
Удовольствие, с которым мы следуем по тро-
пинке, ведущей нас к открытию некоей систе-
мы, ведет к тому, что мы забываем, что по обе
стороны от нас — непроходимая чаща (НС, I,
179)
84

Публичное поведение должно подчиняться
строжайшему формальному регламенту, что-
бы не допустить той притворной спонтанно-
сти, которая так нравится глупцам (НС, I, 179)
Современные изобретения, не служащие в ко-
нечном итоге для убийства, служат оподлению
(НС, I, 179)
Примитивные религии являются простым ан-
тропоморфизмом; гностицизм — это сатанист-
ский теоморфизм (НС, I, 179)
Когда богослов толкует какой-нибудь Боже-
ственный акт, слушатель не знает, смеяться
ему, или плакать (НС, I, 178)
Классические литературы не происходят, ра-
зумеется, от времени до первородного греха,
но, к счастью, они — догностического происхо-
ждения (НС, I, 178)
ГЁТЕ — пантеист, ГЕГЕЛЬ — гностик. Панте-
изм — извращение. Гностицизм — пропасть
(НС, I, 178)
Казнь Людовика XVI имеет отношение не
столько к истории Франции, сколько к религи-
озной истории Запада. Цареубийцы подписы-
вали новый союз кровью святотатственной
жертвы (НС, I, 177)
85

Демократическая теология является теологи-
ей человека (НС, I, 177)
Regnum homini21
, провозглашением которого
торжественно открывает современный мир
БЭКОН, — это не пародия regnum Dei22
,аего
гностическая версия (НС, I, 177)
Божественность человека — это не вывод, к
которому приходит эгалитаризм, а принцип,
на котором он основывается (НС, I, 176)
ЛАМАРТЕН — яркий представитель неосо-
знанного гностицизма, венцом которого яв-
ляется демократический гуманизм (НС, I, 176)
«Справедливость» — гностическое понятие.
Падший ангел может потребовать своей соб-
ственности. Мы, христиане просим милосер-
дия Божия (НС, I, 176)
В последнее время теология исключительно
апофатична. Единственное катафатическое
явление, допускаемое современным богосло-
вием, — метафора (НС, I, 176)
Трансцеденция превращается в дуализм, а ду-
ализм — в манихейство; там, где эгалитаризм
затмевает само понятие об иерархии (НС, I,
176)
21
Царство человека (лат.)
22
Царство Божие (лат.)
86

Никто не может стать воздухом, самое
большее, что он может — это стать нотой (НС,
I, 176)
Вульгарность колонизировала землю. Ее ору-
диями были: пресса, радио и телевидение (НС,
I, 175)
Французская революция была самой крупной
из волн гностического прилива (НС, I, 175)
Христианство и гностицизм занимались одной
и той же проблемой. Состояние «изоляции»
23
— историческая константа, обостряющаяся в
периоды кризисов. «Изоляция» является поч-
вой, на которой прорастает ответ: либо роман-
тический и христианский, либо демократиче-
ский и гностический (НС, I, 175)
Голос Бога не гремит сегодня среди скал, но
звучит в процентах отчетов институтов по изу-
чению общественного мнения (НС, I, 175)
До тех пор, пока наши объяснения не не до-
стигают уровня религиозных, их нельзя счи-
тать исчерпывающими (НС, I, 175)
Католический апологет редко делает разницу
между тем, что следует с уважением откло-
23
Wyobcowanie — в переводе с польского еще и «отчужде-
ние, обособленность».
87

нить, и тем, что надо раздавить с отвращением
(НС, I, 175)
Официальное истолкование текста есть искус-
ство придания ему смыслов, о которых он не
говорил (НС, I, 174)
Радикальное отрицание религии является од-
ной из самых догматичных религиозных пози-
ций (НС, I, 174)
Прогрессивный католик — не паломник по
святым местам, а клиент борделей (НС, I, 174)
Доктрина может быть ясно выражена и пропа-
гандироваться на протяжении столетий и без
осознания принципа, положенного в ее осно-
вание (НС, I, 174)
Псевдофилософская болтовня — излюблен-
ный язык неофитов (НС, I, 174)
Полное устранение ошибки невозможно, од-
нако, возможно сильно потрепать ей шкуру
(НС, I, 174)
«Культурная активность» — изобретение лов-
кача, предназначенное для одурачивания про-
стака (НС, I, 173)
88

Милосердие, которое не исходит от смиренной
души, вырождается в филантропическую по-
дачку (НС, I, 174)
Не всякий учитель глуп, но каждый глупец —
учитель (НС, I, 173)
Все религии были бы обыкновенными продук-
тами воображения, если бы не имели в хри-
стианстве своего онтологического корня (НС,
I, 173)
Существуют такие доктрины, как гегельянство
в XIX веке, и марксизм — в ХХ веке, которые
«оживают» только тогда, когда начинают раз-
лагаться (НС, I, 173)
Деградация народа в плебс всегда является од-
ним и тем же явлением не зависимо от того,
деградирует ли в плебс богатый, или бедный
(НС, I, 173)
Не следует искать смысла для того, что ценно,
поскольку то, что ценно, [по определению]
имеет смысл (НС, I, 172)
Из трех типов познания первый тавтологичен,
второй — гипотетичен, и третий — недоказуем
(НС, I, 172)
89

Когда коммерческая ловкость одних использу-
ет культурную аффектацию других, они гово-
рят о «распространении культуры» (НС, I, 172)
Греческие корни позднеантичного гностициз-
ма находятся не в платоновском дуализме, а в
стоическом монизме (НС, I, 172)
Единственным судом для несфальсифициро-
ванных утверждений является зрелость и
осмотрительность ума (НС, I, 172)
Миф — это окно, а не двери. Пытающийся
войти через него, превращает его в аллегорию
(НС, I, 172)
Гностик имеет склонность к профанации
литургии, поскольку sacrum однозначно про-
тиворечит его собственной божественности.
Кощунственные непристойности — его люби-
мая деятельность. Маркиз де САД только пере-
сказывает одно из гностических евангелий
(НС, I, 172)
Каждое политическое решение хромает, одна-
ко, некоторые из них хромают обаятельно
(НС, I, 171)
Сквозь серое легко вести глупца от белого к
черному (НС, I, 171)
90

Гностик — прирожденный революционер, по-
скольку полное отторжение является идеаль-
ным способом объявления о его независимо-
сти от Бога (НС, I, 171)
Гностицизм и христианство, исходя из одного
и того же места, расходятся в разных направ-
лениях. На основе одного и того же определе-
ния человеческой кондиции христианин дела-
ет вывод о сотворении его Богом, а гностик —
о своей божественности (НС, I, 171)
Гниение — тоже «перемены» (НС, I, 170)
Современный человек воображает себе, что
для того, чтобы избавиться от заражения
души, достаточно открыть окно, вместо того,
чтобы вымести из нн мусор (НС, I, 170)
Ум обязан бороться со склерозом собственных
открытий (НС, I, 170)
Идеи засоряются, приобретая вид формулы
(НС, I, 170)
Пантеизм — это империалистический соблазн
философии (НС, I, 170)
Толпа не воспринимает идей, пока они не бу-
дут пропущены через заурядный ум (НС, I,
170)
91

Толпа питается интеллектуальными объедка-
ми (НС, I, 169)
Даже умному человеку незнание не позволяет
освободиться от современности (НС, I, 169)
Есть проблемы, которые переживаются как
собственно проблемы, и проблемы, пережива -
емые как приглашение к их решению. Быть
христианином — значит уметь отличать их
(НС, II, 34)
Христианские догмы не являются спекуляция-
ми, осуществляемыми религиозным сознани-
ем. Это — канонические формы опыта таинств
(НС, II, 34)
Поиски объяснений тому, что покрыто тайной,
является началом еретических метаний.
Удовлетворимся же христианским эмпириз-
мом (НС, II, 34)
Обычных исторических факторов оказывается
недостаточно для объяснения новых типов об-
щественного сознания. Следов ло бы ввести в
историю таинственное понятие «мутации»
(НС, II, 33)
Вопреки тому, что утверждает современное
мнение, — совершенное приспособление пред-
мета к его цели всегда сказывается на утрате
им стиля (НС, II, 33)
92

Не будем ничего обобщать без скептической
усмешки (НС, II, 33)
Манифест, подписанный более, чем тремя ли-
цами выглядит идиотским (НС, II, 33)
Философские проблемы иногда удается ре-
шить, просто меняя их локализацию. Ка-
кую-либо метафизическую проблему доста-
точно локализовать в психологии, какую-либо
психологическую проблему — в метафизике
(НС, II, 33)
Все, что обладает ценностью, от того, что ею не
обладает, отличается самой ценностью (НС, II,
33)
Тот, кто не чувствует себя наследником в том
числе и своих интеллектуальных противни-
ков, принимает всего лишь часть полагающе-
гося ему наследства (НС, II, 33)
Посторонние влияния обогащают только ори-
гинальный дух (НС, II, 32)
Уверенный в важности своего дела, не нужда-
ется в его победе. Сама важность дела — и яв -
ляется его победой (НС, II, 32)
Тот, кому суждено прожить долгую жизнь, за -
свидетельствует поражение собственного дела
(НС, II, 32)
93

Совсем не трудно верить и сомневаться в ка-
кой-либо области; трудно найти подходящую
пропорцию между нашей подлинной верой и
нашим реальным сомнением (НС, II, 32)
Постановление, которое не выглядит хоть
немного сумасшедшим, не привлекает к себе
внимания (НС, II, 32)
Несакраментальная
24
исповедь очищает толь-
ко того, кто обладает даром умного повество-
вания (НС, II, 31)
История литературных жанров допускает со-
циологические25
толкования. История произ-
ведений — нет (НС, II, 31)
Не стоит писать того, что с самого начала не
казалось бы читателю подозрительным (НС,
II, 31)
Не будем предоставлять глупым идеям удо-
вольствия возмущать нас (НС, II, 31)
Там, где отсутствуют следы старой христи-
анской caritas, самая обычная вежливость не-
сет в себе что-то холодное, двуличное, тяжело-
весное (НС, II, 31)
24
Т. е. — нецерковная.
25
Здесь: рациональные.
94

Современный человек не имеет внутренней
жизни: ему остаются только внутренние кон-
фликты (НС, II, 31)
Кажется, история сводится к двум сменяющим
друг друга периодам: внезапно пережитому
религиозному опыту, предлагающему новый
тип человека, и медленному процессу де-
монтажа этого типа (НС, II, 30)
Понятие «стиль» содержит в себе три значе-
ния: особенности индивидуальной экспрес-
сии, систему форм, характерный набор ценно-
стей. Все, что написано, может обладать сти-
лем в первом значении, неизбежно имеет его
во втором, а иногда — обладает им в третьем
(НС, II, 30)
Когда интеллектуальная атмосфера места, где
что-то происходит, лишена оригинальности,
событие интересует только тех, кого оно заде-
вает непосредственно (НС, II, 30)
Подлинным удовольствием сопровождается
открытие какой-либо идеи (НС, II, 30)
Мы не всегда отличаем то, что ранит нашу
чувствительность, от того, что вызывает нашу
зависть (НС, II, 30)
95

Относительность вкуса — это уловка, к кото-
рой прибегают некоторые эпохи с испорчен-
ным вкусом (НС, II, 30)
Писатель, который не старается в чем-либо
убедить нас, тратит меньше времени, и иногда
нас убеждает (НС, II, 30)
Правда, — более, чем безличным утверждени-
ем, — является способом мышления и пережи-
вания (НС, II, 30)
Когда даже сама возможность трансцеденции
становится немыслимой, мышление еще воз-
можно, хотя уже не так интересно (НС, II, 29)
В социальных вопросах разница между «орга-
ническим» и «механическим» является мо-
ральной: «органическое» прорастает из
многочисленных актов смирения, а «механи-
ческое» из одного, но решающего акта непо-
слушания (НС, II, 29)
Права26
провозглашаются для того, чтобы пре-
небрегать обязанностями27
(НС, II, 29)
Одиночество учит нас быть интеллектуально
более честными и — одновременно — менее
вежливыми (НС, II, 29)
26
Польское слово prawa означает еще и «законы».
27
А среди значений слова obowiazek — кроме «обязанно -
сти» есть значение «долг».
96

Правдоподобие является наиболее частым ис-
кушением, которому подвергается исто-
рик-любитель (НС, II, 29)
Настоящая цивилизаторская работа заключа-
ется в повторении старых правд (НС, II, 29)
Вкус молодого человека должен восприни-
мать, вкус взрослого — выбирать (НС, II, 29)
Из политических ошибох, которых избежать
проще всего, являются ошибки наиболее часто
совершаемые (НС, II, 29)
Современный писатель забывает, что доста-
точно бывает намека на любовный жест, что-
бы схватить суть любви (НС, II, 28)
История этих народов
28
не очень интересна,
поскольку — вторична. Ничего необыкновен-
ного здесь не происходило, ничто не пережи-
вало здесь своего максимального расцвета
(НС, II, 28)
Тот, кто не был свидетелем революции, не зна-
ет меры человека. Не является ли зрелость, к
28
Автор, вероятно, имеет в виду народы Латинской Аме-
рики (прим. перев.) .
97

примеру, Causeries du Lundi29
итогом близости
1848 года?
В серьезных вопросах ничего нельзя доказать;
но можно показать (НС, II, 28)
Ум марксиста от времени каменеет; ум левого
деятеля размягчается и становится похожим
на губку (НС, II, 28)
Демократ вносит изменения в методику гума-
нитарных наук, когда его начинает беспокоить
какой-либо вывод (НС, II, 28)
Великий писатель не тот, у кого нет недостат-
ков, а то, кто способен сделать так, что они
утрачивают свое значение (НС, II, 28)
Ни коммуникация, ни экспрессия не являются
целями произведения искусства: они всего
лишь его средства его (НС, II, 27)
Эстетические ограничения какой-либо эпохи
обусловлены не социальными факторами, а ее
внутренней цензурой (НС, II, 27)
Правды противостоят друг другу только буду-
чи неупорядоченными (НС, II, 27)
29
Наименование серии томов (1851-1862), содержанием
которых служат еженедельные литературные рецензии
публиковал на страницах прессы Шарль-Огюстен
СЕНТ-БЁВ (прим. перев.).
98

Шарлатанство великих людей очаровывало
XIX век; над ХХ веком колдуют мелкие мо-
шенники (НС, II, 27)
Наука обогащает интеллект; литература —
личность (НС, II, 27)
История безбожия изобилует гротескными со-
бытиями еще больше, чем история религии
(НС, II, 27)
Все искусство современного государственного
мужа сводится к замедлению процесса скаты-
вания к катастрофе (НС, II, 38)
Мышление смелое — это то, которое не бежит
от старых правд (НС, II, 38)
Человек нашего времени восхищается только
истерическими текстами (НС, II, 38)
Современный человек сменил следование
Христу на пародирование Бога (НС, II, 38)
Ничто так не показывает ограниченности нау-
ки, как суждения ученого на тему, выходящую
за рамки его специальности (НС, II, 37)
Только человек умный, или человек недале-
кий могут вести оседлую жизнь. Беспокойная
посредственность кочует (НС, II, 37)
99

Философы обычно больше впечатляют тем,
что нам кажется по их высказываниям, чем
тем, что они сказали в действительности (НС,
II, 37)
Тяжесть этого мира можно вынести только на
коленях (НС, II, 37)
Понимание обычно основано на понимании,
что мы не поняли того, что казалось нам по-
нятным (НС, II, 36)
Само существование произведения искусства
доказывает то, что мир имеет смысл. Даже,
когда оно не говорит, какой именно (НС, II,
36)
Ни в природе мира, ни в природе человека не
существует и тени норм. Нормы результат
вмешательства воли. Воли, подверженной вос-
приятию некоей ценности (НС, II, 36)
Эпохи сексуального освобождения сводят к
нескольким спазматическим вскрикам все бо-
гатство человеческой чувственности (НС, II,
36)
Все, что физически возможно, современникам
быстро начинает казаться морально допусти-
мым (НС, II, 36)
100

Реакционные тексты кажутся устаревшими их
современникам и поразительно актуальными
— потомкам (НС, II, 35)
Закон — это самый простой способ осуще-
ствления тирании (НС, II, 35)
Книга на самом деле является посредствен-
ной, если можно сформулировать, на чем
основывается ее небанальность (НС, II, 35)
Только неожиданное удовлетворяет полно-
стью (НС, II, 35)
Замена конкретного, чувственного восприятия
предмета его абстрактной интеллектуальной
конструкцией приводит к тому, что человек
приобретает мир и теряет душу (НС, II, 35)
Среднестатистический человек живет среди
фантазий; только одиночка передвигается по
реальности (НС, II, 35)
Из тех, кто считает себя врагами Бога, полно
таких, кто едва дотягивает и до врага ризницы
(НС, II, 35)
Требовать от христианства не ставить невы-
полнимых условий, значит требовать, чтобы
оно отказалось от притязаний, которые трога-
ют наши сердца (НС, II, 35)
101

Когда христианин притворяется глупцом, — от
его христианства не остается ничего (НС, II,
34)
Присутствие глупца удручает (НС, II, 34)
Либерал всегда ошибается, поскольку не отли-
чает последствий, которые он приписывает
своим намерениям, от последствий, которые
они действительно из них следуют (НС, II, 34)
Для того, чтобы обновить, — необязательно
противопоставлять, достаточно углубить (НС,
II, 34)
Большинство цивилизаций оставило по себе
только слой развалин между двумя слоями
пепла (НС, II, 42)
Не смотря на всю свою бунтарскую риторику
современный художник находится в согласии
со своей эпохой. Современное искусство про-
дается, поскольку продался художник (НС, II,
42)
Два полюса: личность и Бог; два антагониста:
Бог и Человек (НС, II, 42)
Книга, которая хоть немного не возмущает
эксперта, не имеет смысла (НС, II, 41)
102

Субъективизм является гарантией, которую
придумал себе человек, переставший верить в
Бога (НС, II, 41)
Из двух литературных критиков, говорящих
одно и то же, один может казаться нам отста-
лым и глупым, другой — передовым и изыс-
канным. Критическое мастерство неотделимо
от личности его носителя (НС, II, 41)
Человечество, когда, наконец, закончится его
«взлет», столкнется со скукой, выраженной в
максимальной степени (НС, II, 41)
Общим местом для любого современного
предприятия становятся ножницы между ко-
личеством и сложностью технического обору-
дования и ничтожностью конечного продукта
(НС, II, 41)
У каждого вида искусства своя социология. К
примеру, в изобразительном искусстве суще-
ствуют «школы» и «стили». В литературе
творцы проявляют себя по одиночке (НС, II,
41)
Любая эволюционистская философия быстро
дегенерирует, трансформируясь в религи-
озный эманатизм30
(НС, II, 41)
30
Эманатизм – гностическая теория неоплатоников, со -
гласно которой возникновение и развитие мира проис-
ходит путем проявления разнообразных форм бытия из
103

Классический кастильский язык, за немноги-
ми исключениями, отсылает нас к книге, так и
не дающейся читателю (НС, II, 41)
Социальная атомарность выводится из совре-
менной организации труда: никто не знает
точно, ни на кого работает он, ни кто работает
на него (НС, II, 40)
Существуют идеологии, которые трудно на-
звать даже масками, поскольку они являются
разве что орнаментом истинного мотива (НС,
II, 40)
Про того, о ком говорят, что «он соответствует
своему времени», говорят так тогда, когда с
ним согласно максимальное количество глуп-
цов (НС, II, 40)
Любая точная классификация исторических
событий является их фальсификацией (НС, II,
40)
Современный человек не обращает внимания
на позитивность тишины. Я не имею в виду
того, что существует множество вещей, о кото-
рых невозможно говорить без их автоматиче-
ской деформации (НС, II, 40)
единого источника.
104

Признаками цивилизации являются только:
ясность, порядок и хорошее качество повсед-
невной прозы (НС, II, 40)
Коммунистическое общество быстро приходит
к умственному параличу в результате взаим-
ного террора (НС, II, 40)
Любая граница является местом незаметного
проникновения (НС, II, 40)
Уродство современного городского ландшафта
более, чем нынешнюю урбанистику изоблича-
ет современную душу (НС, II, 39)
Левая пресса фабрикует великих людей, кото-
рых не дает левым ни природа, ни история
(НС, II, 39)
Ближний нас раздражает, поскольку он кажет-
ся нам пародией на наши недостатки (НС, II,
39)
Умный человек для того, чтобы возненавидеть
революцию, не дожидается, пока начнется
резня (НС, II, 39)
Политическая позиция не зависит от социаль-
ного статуса: есть реакционеры в лохмотьях, а
есть и коронованные леваки (НС, II, 38)
105

Для искусства нет ничего более трагичного,
чем энтузиазм публики (НС, II, 38)
Там, где исчезают остатки феодальной зависи-
мости, растущее чувство опустошенности и со-
циальное одиночество личности втискивает ее
в тоталитарную массу (НС, II, 45)
Есть что-то определенно подлое в тех, кто счи-
тается только с равными себе, и кто тщательно
не подыскивает себе тех, кто лучше его (НС, II,
44)
Великий художник — тот, кто торжествует не-
зависимо от эстетической теории, через приз-
му которой его рассматривают (НС, II, 44)
Уважения достойно не пустое понятие «служ-
бы», а конкретное — «слуга» (НС, II, 44)
Свобода опьяняет человека, поскольку являет-
ся для него символом независимости от Бога
(НС, II, 44)
Реакционный элемент в эссе МИЛЛЯ «»О сво-
боде» это то, что не дает этой книге засохнуть
(НС, II, 44)
Когда нужно будет ограничить свободу ради
сохранения иных ценностей, не следует лице-
мерить во имя якобы «подлинной свободы». С
чистой совестью можно прибегать к нелибе-
106

ральным средствам, поскольку свобода не яв-
ляется наивысшей ценностью (НС, II, 44)
Если бы транседенция не существовала, инду-
стриализация земли была бы тоскливой куль-
минацией исторического процесса (НС, II, 43)
Цели, которые ставят истории человечества
философы, являются или отталкивающими,
или пагубными (НС, II, 43)
После великого философа остаются достиже-
ния; после философа посредственного — толь-
ко ошибки (НС, II, 43)
Человек творит свою историю, но не создает
ценностей, которыми она руководится (НС, II,
43)
Книга не может быть адекватно прочитанной,
если читателя не связывает с ней естественное
духовное родство (НС, II, 43)
Не будем путать сферы таинственного со сфе-
рой необъяснимого, которая на самом деле яв-
ляется сферой необъясненного (НС, II, 42)
То, что технически обеспечено, становится
практичным, но перестает быть интересным
(НС, II, 42)
107

Ни один политик не может сказать правды
там, где электорат внимательно его слушает
(НС, II, 42)
Философский ум возносит нас к прозрачной
сфере идей; ум литературный погружает нас в
мешанину обыденности (НС, II, 42)
Критик попадает в цель только тогда, когда
находит себе точное прилагательное (НС, II,
47)
Современным человеком правят не голод и
любовь, а обжорство и похоть (НС, II, 47)
Эпохи, в которых правит большинство, яв -
ляются эпохами переходными между теми, в
течение которых правит меньшинство, и эпо-
хами, в течение которых меньшинство стано-
вится рабовладельцем (НС, II, 47)
Эксплицитная реакция начинается с конца
XIII века; реакцию имплицитную инициирует
изгнание дьявола (НС, II, 47)
В современном обществе нет богатых сосло-
вий; есть только обогатившиеся особи (НС, II,
47)
Критика современности от имени прошлого
может быть лишена смысла, критика же
современности с позиции будущего, после его
108

наступления может оказаться убогой (НС, II,
46)
В тени великого художника может развивать-
ся множество художников талантливых. Тень
великого поэта — смертоносна (НС, II, 46)
Реакционер не является эксентричным мыс-
лителем. Реакционер — мыслитель неподкуп-
ный (НС, II, 46)
Литературные школы более отличаются
способами, благодаря которым они терпят по-
ражение, чем способами, при помощи кото-
рых они одерживают победы. Каждая новая
школа изобретает прежде всего единственный
в своем роде способ бытования посредственно-
сти (НС, II, 46)
Критерий «прогресса», разделяющий два на-
рода, или две эпохи обладает большим гено-
цидарным потенциалом
Релятивист крайне редко релятивизирует
самого себя (НС, II, 46)
Некоторые прозаические опыты кажутся не
столько этапами в развитии некоего языка,
сколько его вневременной кристаллизацией
(НС, II, 46)
109

Правда никогда не бывает трофеем; она —
плацдарм, который приходится оборонять
(НС, II, 46)
Только тогда, когда в поведении человека до-
минируют антидемократические элементы,
демократии не дегенерируют в деспотизм (НС,
II, 46)
Мало какие идеи не бледнеют под присталь-
ным взглядом (НС, II, 45)
Каждая человеческая группа, не имеющая де-
спотического характера, другими словами,
каждая группа, внутри которой отношения
между руководителям и подчиненными харак -
теризуются взаимной ответственностью, —
приобретает полуфеодальную форму (НС, II,
45)
Когда тираном является безличный закон,
современник считает, что он свободен (НС, II,
45)
«Свободы» являются социальным про-
странством, в рамках которого личность мо-
жет передвигаться совершенно беспрепят-
ственно; в то время как «Свобода» есть мета-
физический принцип, во имя которой ка-
кая-либо секта старается навязать прочим
свои правила поведения (НС, II, 45)
110

Тезисы, «снимаемые»31
марксистом, воскреса-
ют неприкосновенными сразу за его спиной
(НС, II, 45)
Историография нуждается в запасе метафизи-
ческих категорий. Заурядный номинализм не
объясняет даже самого банального события
(НС, II, 45)
ГЕЙНЕ раскрыл секрет демократии: wir
kämpfen nicht für die Menschenrechte des
Volkes, sondern für die Gottesrechte des
Menschen32
(НС, II, 51)
Человечество параллельно умножению своего
могущества, многократно увеличивает свое
пленение (НС, II, 51)
Изучение посредственных поэтов наверняка
присутствует в перечне адских мук (НС, II, 51)
Ирония фактов более принципа целесообраз-
ности иллюстрирует действие Промысла Бо-
жия (НС, II, 51)
Искушением, свойственным духовенству яв-
ляется попытка перенесения воды религии в
сите теологии (НС, II, 50)
31
Опровергаемые.
32
«Мы боремся не за человеческие права для народа, но
за божественные права для человека».
111

Лучшие фрагменты французской литературы
писались для читателя образованного и
культурного. Вся остальная масса писателей
страдает болезнью реформаторства и педаго-
гическим зудом (НС, II, 50)
Современный мир является порождением алч -
ности более, чем продуктом техники (НС, II,
50)
Религия не является ни умозаключением, ни
этическим требованием, ни уровнем воспри-
имчивости, ни социальным продуктом. Рели-
гия — вообще не человеческого происхожде-
ния (НС, II, 50)
Между скептицизмом и верой существует сво-
его рода сотрудничество: и первый и вторая
подтачивают человеческую гордыню (НС, II,
50)
В современном государстве классами, имею-
щими противоположные интересы, являются
не столько буржуазия и пролетариат, сколько
класс, который платит налоги и класс, кото-
рый с них живет (НС, II, 50)
Христианский мир дрейфует к христианству
мещанскому, когда монашеское христианство,
являющееся по существу [надежным] якорем,
ослабевает. Параллельно с уничтожением33
33
В польском варианте pożoga — пожарище.
112

монастырской жизни начинается христи-
анство «доносчика» КЬЕРКЕГОРА (НС, II, 50)
Величайшие литературные успехи иногда яв-
ляются результатом арьергардных боев (vide
Джейн ОСТИН или ПРУСТ) (НС, II, 49)
Террорист — внук либерала (НС, II, 49)
Только проигравший может иметь ясный вз-
гляд на природу вещей (НС, II, 49)
Простонародья невозможно научить чему-
либо иначе, чем воздействуя на его половые
инстинкты, алчность и страх (НС, II, 49)
После решения одной проблемы человечество
воображает себе, что в решении аналогичных
проблем оно найдет ключ ко всем трудностям.
[На самом деле] каждое верное решение вле-
чет за собой ряд гротескных копий (НС, II, 49)
Вплоть до конца XVIII века то, что человек до-
бавлял к природе, усиливало ее красоту. То,
что человек добавляет к ней с тех пор, ее уни-
чтожает (НС, II, 48)
Сведение литературы лишь к «литературе во-
ображения» — современное преувеличение.
Литературой является все, что написано та-
лантливо (НС, II, 48)
113

Стержнем реакционной мысли является недо-
верие к воле, а совсем не недоверие к разуму
(НС, II, 48)
Наиболее широко распространенной особен-
ностью в «достижениях человека» является их
тривиальность (НС, II, 48)
«Современное искусство» кажется все еще жи-
вым потому, что ничем не было заменено, а не
потому, что еще не умерло (НС, II, 48)
Популярность, приобретаемая художником
среди современников, больше зависит от эсте-
тической доктрины, представителем которой
он является, чем от [эстетической] ценности
его произведений (НС, II, 48)
Литература прошлого, не оказывающая влия-
ния на литературу современную, глупцу ка-
жется никуда не годной (НС, II, 48)
Писатель, пишущий ясно, делает доброе дело,
чему бы он не учил (НС, II, 48)
Мир наполнен противоречиями, но мы забы-
ваем о том, что каждое из них имеет свой ранг
(НС, II, 47)
Поэзия отдельных эпох отличается преоблада -
ющим в ней поэтическим компонентом, — му-
зыкальным, интеллектуальным, или пласти-
114

ческим. Наивный читатель имеет склонность
отрицать поэзию элементов, не являющихся
доминирующими в современной ему поэзии
(НС, II, 47)
Сегодня у всех, даже если бы они имели
разные интересы, — одни и те же убеждения
(НС, II, 54)
Доктрина современного человека: как можно
больше покупать, как можно больше путеше-
ствовать и как можно больше совокупляться
(НС, II, 54)
Чем проще правда, тем больше усилий требу-
ется для ее понимания (НС, II, 54)
У людей «практичных» любая трагедия низво-
дится до уровня «проблемы» (НС, II, 54)
В христианстве прошлое проходит так же, как
и в индивидуальном сознании (НС, II, 54)
Любовь использует сексуальный лексикон для
того, чтобы написать текст, непонятный само-
му сексу (НС, II, 54)
В гуманитарных науках обобщать следует
только для того, чтобы точнее отразить инди-
видуальность (НС, II, 53)
115

Историк вообще не обобщает: он только рас-
познает образования более крупные, чем
обычное — из плоти и крови (НС, II, 53)
Жизнь — ежедневная борьба с собственной
глупостью (НС, II, 53)
Могло бы появиться много интересных авто-
биографий, если бы писание правды не было
эстетической проблемой (НС, II, 53)
Историк склоняется к толкованию надежно-
сти какой-либо исторической конструкции как
единственного критерия ее значимости.
Триумф самоуверенности и банальности (НС,
II, 53)
Иудаизм облагородил историю, впрыснув в
нее яд теологических конфликтов (НС, II, 53)
Ничто не является настолько важным, чтобы
не имело значения, как оно написано (НС, II,
53)
Метафоры позволяют поэту говорить баналь-
ности, не разоблачаясь при этом (НС, II, 53)
Все начиналось с именования «демократиче-
скими» либеральных институтов, а закончи-
лось объявлением «либеральными» демокра-
тических ультиматумов (НС, II, 53)
116

Обещание сытости волнует потому, что оно яв-
ляется пародией на Откровение (НС, II, 53)
Экономические претензии, взаимная вражда
общественных классов, религиозные нестрое-
ния — все это только предлог для инстинкта
борьбы за существование (НС, II, 52)
Современная технология все более сложна,
современный человек — все более элемента-
рен (НС, II, 52)
Высокий IQ [обычно] является показателем
выдающейся посредственности (НС, II, 52)
Существует незнание, обогащающее ум, и зна-
ние, которое его обедняет (НС, II, 52)
Глупец ищет тайну гения какой-либо лично-
сти в слабостях, которые уравнивают ее со все-
ми посредственностями (НС, II, 52)
Релятивист, показывая социальную обуслов-
ленность какой-либо преференции, вообража-
ет себе, что он решил проблему ее значимости
(НС, II, 52)
Историк, лишенный литературного таланта,
неизбежно фальсифицирует историю (НС, II,
52)
117

Произведение искусства невозможно спрогно-
зировать. Для того, чтобы показать свои воз-
можности, оно должно актуализироваться
(НС, II, 52)
Реакционера характеризует не очернение вла-
сти, а глубокое к ней недоверие (НС, II, 52)
История предъявляет нам слишком много бес-
полезных жертв, чтобы можно было приписы-
вать ей хоть какую-то целесообразность (НС,
II, 52)
Литературные шедевры крайне редко оказы-
ваются сочетаниями более чем тридцати слов
(НС, II, 51)
Приходит время, когда единственным ин-
тересным делом будет ожидание Пришествия
(НС, II, 51)
В интеллектуальной фармакопее есть яды, ко-
торые лечат, и лекарства, которые убивают
(НС, II, 51)
Существуют бесчисленные образцы совершен-
ного письма, в то время как все, написанное
плохо, отличается буквально родовым
сходством (НС, II, 51)
Тривиальное умирает быстро; сама тривиаль-
ность бессмертна (НС, II, 56)
118

Некоторые качества людей меняют знак при
смене статуса их носителей (НС, II, 56)
Одни добродетели привлекают к себе; другие
вызывают отстраненное удивление (НС, II, 56)
Человека культурного от плебея отличает
способ игнорирования (НС, II, 55)
Политические трибуны левых незаметно
трансформируются в эшафоты (НС, II, 55)
Я не претендую на оригинальность; банально-
сти, если она достаточно стара, — бывает до-
статочно (НС, II, 55)
В марксистской номенклатуре сознательный
пролетарий — это плебей, обращенный в бур-
жуазные идеалы (НС, II, 55)
Главные проблемы какой-либо эпохи никогда
не были темой великих произведений литера-
туры. Только пропагандистская литература34
является «гласом народа» (НС, II, 55)
От Бога отделяет нас не столько грех, сколько
желание его оправдания (НС, II, 55)
34
Literatura ulotna — в переводе с польского. Ulotka — ли -
стовка, прокламация
119

Вера в то, что очевидная, ясно выраженная
правда просто должна убеждать, является
всего лишь наивным предрассудком (НС, II,
55)
Дилемма «естественный-искусственный» не
исчерпывает проблемы: есть еще аксиологиче-
ский императив (НС, II, 55)
Цивилизация — эпизод, начинающийся с нео-
литической революцией, а заканчивающийся
революцией п омышленной (НС, II, 55)
Современная ментальность является порожде-
нием человеческой гордыни, накачанной при
помощи торговой рекламы (НС, II, 54)
Будем осторожнее с понятием «поддержка
жизни» безоговорочной поддержки всего, что
деградирует (НС, II, 54)
Принятие нормой отвращение к правилам яв-
ляется характеристикой современного искус-
ства (НС, II, 54)
Философ легко выводится из равновесия;
только моралист всегда сохраняет в себе уве-
ренность (НС, II, 57)
От возмущения и отвращения спасает нас
только то, к чему невозможно прикоснуться,
120

чего невозможно увидеть, и чего невозможно
описать (НС, II, 57)
Католический догмат не описывает понятие
тайны; он ее утверждает (НС, II, 57)
Нет уже высшего класса и народа: есть только
богатый и бедный плебс (НС, II, 57)
Бог должен быть объектом не рассуждений35
,а
молитвы (НС, II, 57)
Техника одурманивает, вынуждая человека ве-
рить тому, что он живет в понятном мире (НС,
II, 57)
Ошибкой левых является их требование от го-
сударства того, что должно делать само обще-
ство (НС, II, 57)
Откровенность вне рамок таинства исповеди
является признаком деморализации (НС, II,
57)
Современники всё лучше знают мир, и всё
хуже — человека (НС, II, 56)
Дурака более чем то, о чем он говорит, выдает
его стиль (НС, II, 56)
35
В польском варианте spekulacji.
121

То, чему человек учится в рамках чужой тра-
диции, он всегда знает плохо (НС, II, 56)
Людей возмущает не заблуждение как тако-
вое, а заблуждение или истина, которые сего-
дня не в моде (НС, II, 56)
Только в защиту наших второстепенных взгля-
дов у нас находится масса аргументов (НС, II,
56)
Описание ничего не описывает, если не ис-
пользует намека (НС, II, 56)
Область непонятного расширяется с совер-
шенствованием ума (НС, II, 56)
Человек остается цивилизованным животным
до тех пор, пока он не попадет в руки прогрес-
сивных педагогов (НС, II, 60)
Следует быть очень внимательным к утвер-
ждающему то, что он нашел верное решение
(НС, II, 60)
Банальный приступ нетерпения в одно мнгно-
вение преодолевает дистанцию между утопией
и убйством (НС, II, 60)
122

Три первых аргумента в пользу какой-либо
правды обычно самые сильные. С четвертого
начинаются софизмы и риторика (НС, II, 60)
Когда современное духовенство утверждает,
что христианство способно решить многие
проблемы современности, оно путает христи-
анство с утопией (НС, II, 59)
Правда не умирает. Только подсыхает иногда
(НС, II, 59)
Без эстетического преображения любая реаль-
ность выглядит обыденной (НС, II, 59)
Не родился еще писатель, не написавший
слишком много (НС, II, 59)
Тот, кто занимается опровержением глупых
утвержений, заканчивает приведением [в их
защиту] глупых аргументов (НС, II, 59)
«Сексуальное раскрепощение» современного
человека позволяет ему не интересоваться та-
буированными силами иной природы, управ-
ляющими им (НС, II, 59)
Проще защищать христианские заповеди, чем
аргументы в их пользу (НС, II, 59)
123

Сегодня самым важным местом на земле мо-
жет быть только дворец, хлев или келья (НС,
II, 59)
Мудрая риторика ведет к базовым основаниям
(НС, II, 59)
Тот, кто на дне своей души не ищет Бога, нахо-
дит там только болото (НС, II, 59)
Делать то, что должно — смысл Традиции
(НС, II, 59)
Социальная реформа может произойти лишь в
результате конфликта человеческих сумасше-
ствий (НС, II, 58)
Бог является тем, что находится необычайно
близко, и — одновременно — бесконечно дале-
ко; не должно говорить о Нем, как будто Он
находился бы где-то между (НС, II, 58)
По внешним проявлениям невозможно по-
нять ничего важного. О самом существенном
можно узнать только непосредственно (НС, II,
58)
Подлинными приключениями для настояще-
го писателя являются сами слова (НС, II, 58)
124

История догматики является прежде всего ре-
портажем об усилиях, предприинятых Церко-
вью с тем, чтобы доктрина не превратилась в
метафизику. Ни в Никее, ни в Халкидоне
Церковь не предлагала теории, но — обознача-
ла тайну (НС, II, 58)
Души, которые не нянчило христианство, не
созревают никогда (НС, II, 58)
Выслушивание умного мнения примиряет с
жизнью (НС, II, 62)
Литературный космополитизм заканчивается
тем, что все начинают писать как если бы это
были переводы (НС, II, 62)
Индивидуализм — колыбель заурядности (НС,
II, 62)
Подлинное призвание с одинаковым бесстра-
стием переносит как поражение, так и победу
(НС, II, 62)
Слово «современный» автоматически ассоци-
ируется с престижем лишь у дураков (НС, II,
62)
Когда циничный реализм сам себя вводит в
заблуждение, его замешательство доставляет
особое наслаждение (НС, II, 61)
125

Интересным историческим периодом являет-
ся тот, о котором написана умная книжка (НС,
II, 61)
Поскольку философия есть диалог, нет повода
считать, что прав лишь последний из выска-
завшихся (НС, II, 61)
Философия начинает с философии, а кончает
риторикой (НС, II, 61)
Человек проживает свою жизнь как пойман-
ный зверь (НС, II, 61)
Правда постигается не с лицевой стороны, а с
изнанки (НС, II, 61)
Встречи с христианством можно избежать
только если оставаться на самом поверхност-
ном уровне проблемы (НС, II, 61)
Прекратим же соучаствовать! Пробудимся!
(НС, II, 61)
В любой философской системе существует осо-
бое место, в котором точность рассуждений
дает сбой, а последовательность их обрывается
(НС, II, 61)
Тем, что наиболее интересно, является жизнь
в тени неразрешимых проблем (НС, II, 60)
126

Особы, лишенные воображения, заморажива-
ют наши души (НС, II, 66)
Потомки прославляют создателей систем, но
читают только тех, кто подобного системо-
творчества избегает (НС, II, 66)
Можно терпеть талантливого циника; невыно-
симы его обожатели (НС, II, 66)
Тот, кто не читает проповедей, нуждается в
умной аудитории (НС, II, 66)
Жизнь представляет из себя анекдот, скрыва-
ющий за собой нашу подлинную личность
(НС, II, 66)
Совершенная ясность текста — уже роскошь
(НС, II, 65)
Существуют ошибки, совершать которые поз-
волену только знатоку предмета (НС, II, 65)
Утрата ясности — первый признак деградации
языка (НС, II, 65)
Исповедание веры неверующими ввергает
меня в ступор (НС, II, 65)
127

Реализм фотографии фальшив: в [видимом]
подобии предмета теряется его прошлое, тран-
цендентное и будущее (НС, II, 65)
Никто так не беспокоит умного атеиста, как
умный верующий36 (НС, II, 65)
В периодах упадка искусство колеблется меж-
ду аллегорией и абстракцией (НС, II, 64)
Те, кто подменяет «букву» христианства его
«духом», чаще всего превращают его в соци-
ально-экономическую болтовню (НС, II, 64)
Знание улаживает только второстепенные
проблемы, но его приобретение избавляет от
скуки (НС, II, 64)
Писатель, желающий быть востребованным,
вынужден врать (НС, II, 64)
Дурной привычкой правых является цинизм;
у левых — это ложь (НС, II, 64)
Человек не во всех эпохах обладает одной и
той же консистенцией (НС, II, 64)
Среди избранных по итогам всеобщего голосо-
вания уважения заслуживают разве что имбе-
36
В польском переводе «умный католик».
128

цилы; умный человек, чтобы быть избранным,
вынужден лгать (НС, II, 64)
Точное понимание какого-либо исторического
события полагается на игнорировании взгляда
на него сквозь призму демократических пред-
рассудков (НС, II, 63)
Только по истечении многих лет, можно быть
уверенным в том, что имя автора не дискреди-
тирует позаимствованной у него мысли (НС,
II, 63)
Социолог, манипулирующий своей статисти-
кой, никогда не отдает себе отчета в том, где
имеет значение относительный показатель, а
где — абсолютный (НС, II, 63)
Туда, где равенство позволяет распростране-
ние свободы, [тихой сапой] проскальзывает
неравенство (НС, II, 63)
Глупость с поистине дьявольской легкостью
усваивает достижения науки (НС, II, 63)
Насколько интуиции философа нас очаровы-
вают, настолько же рассуждения его возбужда-
ют у нас подозрения (НС, II, 63)
Любому стилю в искусстве можно подражать и
не обладая талантом (НС, II, 62)
129

В утопиях одной эпохи берет свое начало рез-
ня эпохи следующей (НС, II, 62)
Тот, кто говорит об искусстве, может быть и
способен что-то напомнить нам, но ничему не
может нас научить (НС, II, 62)
Награды обычно достаются эпигонам (НС, II,
62)
В иные эпохи складывется впечатление, что
только то, что банально, имеет будущее (НС,
II, 62)
На банальностях классической литературы
37
воспитывался Запад (НС, II, 62)
Впечатляться транцедентным стоит, вообра -
жать его себе — нет (НС, II, 66)
Массы не способны защищаться от глупых
идей иначе, чем воспринимая идеи с противо-
положным значением (НС, II, 66)
Собеседником затворника является прошлое
(НС, II, 66)
Спектакль поражения менее меланхоличен,
чем спектакль триумфа (НС, II, 66)
37
Речь идет о литературе греко-латинской.
130

Признавать существование ошибок значит ис-
поведовать веру в реальность свободной воли
(НС, II, 66)
Некоторые идеи становятся ясными только бу-
дучи представленными в виде формул, в то
время как иные ясны лишь в форме намека
(НС, II, 67)
Настоящий ум, чтобы вдохновлять — не ну-
ждается в действиях. Достаточно его присут-
ствия (НС, II, 67)
Человек, отвергая ритуалы, низводится до
уровня животного, которое лишь жрет, да со-
вокупляется (НС, II, 67)
Современный человек защищает только свое
право на разврат (НС, II, 67)
Возражения38 реакционера не принимают во
внимание. Ими пренебрегают (НС, II, 67)
Пока мы отвечаем, не сомневаясь, — мы не
владеем темой (НС, II, 67)
В религизных вопросах тривиальность сомне-
ний более очевидна, чем хрупкость доказа-
тельств (НС, II, 67)
38
Другой перевод слова obiekcje — сомнения
131

Обоснование некоей правды никогда не дает
гарантий, что ее восприятие лишено риска
(НС, II, 67)
Оригинальный философ прививается не к
стволу предшествующей ему философии, а к
ее корню (НС, II, 68)
Когда обнаруживается, что избранные всеоб-
щим голосованием не принадлежат к умствен-
но, социально и морально отсталым слоям на-
рода, мы можем быть уверены, что тайные ан-
тидемократические механизмы нарушили
нормальный ход выборов (НС, II, 68)
Когда революция разгорается, вожделения
идут на службу идеалам, после победы рево-
люции — идеалы начинают служить вожделе-
ниям (НС, II, 68)
Нам следует верить не во всеведение Бога, а в
Его милосердие (НС, II, 68)
Между причинами революции и ее фактами
внедряется идеология, которая окончательно
подчиняет себе не только их ход, но и их при-
роду. Идеи — не «источник» революций, а их
«корыто» (НС, II, 68)
Эрудиция и опыт — непобедимые враги левых
(НС, II, 68)
132

Сторонники революций читают трактаты, про-
тивники приводят факты (НС, II, 68)
Фальсифицирование прошлого является
способом, при помощи которого левые пыта-
ются выстраивать будущее (НС, II, 68)
«Наличие смысла» — нередуцируемый, не
поддающийся анализу остаточный атрибут не-
которых утверждений (НС, II, 69)
Против «доминирующих мнений» какой-либо
эпохи не существует иного средства, чем время
(НС, II, 69)
Размышление может обходиться без идеи Бога
до тех пор, пока оно ограничивается второсте-
пенными вопросами (НС, II, 69)
Восприятие является компасом менее подат-
ливым на безумие и дезориентацию, чем «ра-
зум» (НС, II, 69)
День складывается из принадлежащих ему
мгновений тишины. Все остальное — зря по-
траченное время (НС, II, 69)
Человек лишь в том случае имеет смысл, если
то, что Бог отдал за него Свою жизнь, является
правдой (НС, II, 69)
133

Мышление деморализует дурака (НС, II, 69)
Я — хозяин ограниченной территории; я —
reichsunmittelbar39 (НС, II, 69)
Левые становятся уязвимыми только после
своей победы (НС, II, 69)
Глубина какой-либо идеи зависит от потенци-
ала того, кто к ней прислушивается (НС, II, 70)
Повсеместное стремление быть оригинальным
подсказывает заурядному художнику, что за-
гадка оригинальности заключается только в
различии (НС, II, 70)
Общественность бездумно усваивает как прав-
ду, так и ложь, при условии, если они согласу-
ются с господствующей интеллектуальной мо-
дой (НС, II, 70)
Даже самые сдержанные правители в конце
концов посещают цирк, дабы удовлетворить
толпу (НС, II, 70)
Все в истории начинается раньше и кончается
позже, чем нам кажется (НС, II, 70)
39
Непосредственно подчиняющийся Империи и импера -
тору.
134

Когда эмоциональное потрясение неожиданно
вынуждает человека высказываться без обиня-
ков, самые глубокие его убеждения нас од-
новременно поражают и смешат (НС, II, 70)
Ни декларация прав человека, ни провозгла-
шение конституции, ни ссылка на законы при-
роды не защищает от арбитральности государ-
ства. Единственным барьером деспотзму яв-
ляются народные обычаи (НС, II, 71)
О правовом государстве можно говорить лишь
там, где функция законодателя сводится к на-
блюдению над обыденными нормами в свете
[господствующей] этики (НС, II, 71)
Суверенность народа не означает всеобщего
согласия: оно есть подчинение меньшинства
большинству (НС, II, 71)
Закон господствует только тогда, когда люди
уверены в божественном его происхождении
(НС, II, 71)
Марксизм подчиняет себе ум только там, где
пользуется услугами полиции (НС, II, 71)
Понять философа — это дать ему убедить вас в
один присест (НС, II, 71)
Бог действует на душу, а не на историю (НС, II,
72)
135

Воля сама отыскивет себе мотивы40
(НС, II, 72)
Каждое изобретение поначалу освобождает,
однако вскоре дело доходит до порабощения
им нас (НС, II, 72)
Человека формирует познание людей, а не ве-
щей (НС, II, 72)
Интеллектуальная грубость — порок, которого
наиболее сложно избежать сегодня (НС, II, 72)
Современная психология путается во второ-
степенных деталях сводя к имманентным про-
цессам факты, которые объясняются лишь их
связью с транцедентными целями (НС, II, 72)
Определение того, что в истории является
причиной, а что следствием, является нераз-
решимой задачей (НС, II, 73)
Цивилизованное общество — это такое, в кото-
ром высший общественный класс занимается
образованием класса высших интеллектуалов
путем непосредственного с ним общения (НС,
II, 73)
Либерал считает, что среди левых врагов у
него нет, хотя все его враги находятся именно
там (НС, II, 73)
40
Pobudka — переводится с польского еще и как инстинкт.
136

Повторно читать мы можем только того, кто
внушает нам больше, чем говорит напрямую
(НС, II, 73)
Все знают что на исторические события влия-
ют [четыре фактора]: неизбежность, слу-
чайность, спонтанность и свобода. Однако
мало какая историческая школа не пытается
свести их к одному (НС, II, 74)
«Историческая необходимость» — это обычно
еще одно название человеческой глупости
(НС, II, 74)
Великие философские идеи сначала пьянят, а
потом наводят скуку (НС, II, 74)
Человеческий спектакль приобретает черты
определенного достоинства исключительно
благодаря деформациям, которым подвергает
его история (НС, II, 74)
Гений, бывает, мучит [окружающих], в то вре-
мя как душа тонко организованная не наску-
чивает никогда (НС, II, 74)
Современная архитектура фундаментально ан-
тиисторична. Она — первая, которая не вырас-
тает из предыдущей, и первая, берущая нача-
ло с трещины (НС, II, 74)
137

Политик никогда не говорит того, что считает
верным, говоря только то, что полагает успеш-
ным (НС, II, 74)
Не столько из-за тревожного зрелища триум-
фально шествующей несправедливости, сколь-
ко из-за контраста между земной хрупкостью
красоты и ее бессмертной сущностью в нас ро-
ждается надежда на иную жизнь (НС, II, 75)
Рутина — излюбленный сценарий епифании41
(НС, II, 75)
В искусстве инициатор заканчивает баналь-
ным предшественником того, кто венчает и за-
мыкает (НС, II, 75)
В нескончаемой болтовне дураков культуроло-
гическая риторика заменяет сегодня риторику
патриотическую (НС, II, 75)
Безвкусной риторикой является та, которая
отрекаясь от трансенденции, пользуется при
этом ее лексиконом (НС, II, 75)
Человек уже не может выдумать ничего, что
упрощало бы процесс убийства, или еще более
вульгаризировало бы мир (НС, II, 75)
41
Христианский праздник Богоявления.
138

Только религия может быть популярной, не
становясь при этом вульгарной (НС, II, 75)
То, что может находиться в распоряжении
всех, не заслуживает того, чтобы находиться
там, когда речь идет о культуре (НС, II, 76)
Смена одного демократического правитель-
ства на другое демократическое правительство
сводится к замене лиц, имеющих выгоду от
грабежа (НС, II, 76)
Единственной роскошью, вызывающей за-
висть с варварских времен является большое
количество слуг (НС, II, 76)
Второстепенные истины обычно заслоняют
истины первоочередные (НС, II, 76)
В религиозных вопросах как возражения, так
и доказательства одинаково излишни (НС, II,
76)
Интересным является только то, что скрывает
в себе трансцендентное (НС, II, 77)
Временами появляется брошюра, которая ста-
вит под сомнение целые библиотеки (НС, II,
77)
139

Благородная душа бунтует прежде всего про-
тив того, что простонародье называет «есте-
ственным» (НС, II, 77)
Все самое превосходное в истории происходит
от весьма нестабильного равновесия. Ничего
не длится вечно, однако посредственность жи-
вет дольше (НС, II, 77)
То, что можно измерить — второстепенно (НС,
II, 77)
Принципы являются светом, освещающим
наш путь, когда очевидность погружается во
мрак (НС, II, 77)
Свобода не является следствием порядка; она
— лиш ь результат взаимных уступок порядка
и беспорядка (НС, II, 78)
Мои убеждения те же самые, что и у старухи,
молящейся в притворе храма (НС, II, 78)
Ценность метафизики зависи от качества со-
держащейся в й поэзии (НС, II, 78)
Проблема состоит не в выборе между детерми-
низмом и свободной волей, а в понимании
того, — что называется «свободной волей»
(НС, II, 78)
140

Хороший историк философии не тот, кто вер-
но излагает содержание доктрин, а тот, кто де-
лает понятной саму возможность их осмысле-
ния (НС, II, 78)
Гуманитарные науки не являются неточными
науками. Это — науки о неточном (НС, II, 78)
Люди с воодушевлением говорят о «преоб-
разовании мира» в то время как все, на что
они способны, — это на второстепенные соци-
альные изменения (НС, II, 78)
В потоке мнимостей реальность воспринима-
ется как ценность (НС, II, 78)
В демократической теории народ — populus, в
демократической практике — plebs (НС, II, 78)
Не столько от варварства этой эпохи, сколько
от ее «культуры» должен оберегать себя
культурный человек (НС, II, 78)
Сторониться прогрессивных и радикальных
взглядов заставляет нас неизбежность, с кото-
рой рано или поздно усваивают их дураки
(НС, II, 78)
В философии мы должны искать ответов с
полной серьезностью, но подходить к тому,
что отыскали — с иронией (НС, II, 78)
141

Секуляризация общества полагается на утрате
им чувства зависимости (НС, II, 78)
Прогресс в историографии основан на расту-
щей способности индивидуализировать эпохи
(НС, II, 78)
Подобает быть простым, но не упрощать (НС,
II, 79)
Не желая выглядеть нелепо, я не отрицаю не-
сомненных успехов современного искусства;
однако, современное искусство как таковое,
подобно египетскому, или китайскому для
меня — абсолютная экзотика (НС, II, 79)
Христианин — после того, как он узнал, чем
является практически безрелигиозная эпоха,
начинает писать историю язычества с уваже-
нием и симпатией (НС, II, 79)
По отношению к марксизму существуют две
одинаково ошибочные позиции; первая —
пренебрежение к его учению, вторая — вера
его обещаниям (НС, II, 79)
Кантовская «свобода как постулат чистого ра-
зума» является одним из тех философских фо-
кусов, при посредничестве которых философ-
ская проблема формулируется так, как будто
бы она уже решена (НС, II, 79)
142

Философствовать — значит гадать, никогда не
будучи уверенным, что попадешь в цель (НС,
II, 79)
Толпа — понятие не количественное, а каче-
ственное (НС, II, 79)
Марксизм и психоанализ были дыбами совре-
менного мировоззрения (НС, II, 79)
Разумеется, я не знаю в полной мере того, что
знаю, но, по крайней мере, я совершенно не
знаю того, чего не знаю (НС, II, 79)
Хорошо обустроенным государством является
такое, в котором бесчисленные препятствия
связывают и ограничивают свободу законода-
теля (НС, II, 80)
Больше самой глупости раздражает научная
терминология в ее устах (НС, II, 80)
Наша спонтанная неприязнь обычно более
прозрачна, чем наши стойкие убеждения (НС,
II, 80)
Проблемы пола начинаются там, где — по
мнению современного человека — они закан-
чиваются (НС, II, 80)
143

Для того, чтобы обмануть себя или других, до-
статочно говорить об опыте одного типа с ис-
пользованием лексикона, свойственного опы-
ту другого типа (НС, II, 80)
Следует научиться не путать понимания с
оправданием (НС, II, 80)
Сегодняшний «революционер» представляет
из себя особу вульгарность которой не мани-
фестирует с привычной быстротой (НС, II, 80)
Актуальное так быстро устаревает, что кажется
глупостью приписывать большее значение ак-
туальному, а не устаревшему (НС, II, 80)
Некоторые политические институты — умер-
шие и погребенные — сохраняют непреходя-
щую ценность образцовых учреждений (НС, II,
80)
Философия вдохновляет нас больше, когда
передает нам интеллектуальную атмосферу,
чем когда предъявляет нам доктринальный
остов (НС, II, 80)
Убедительным утверждением является такое,
которое распространяется нагим и беззащит-
ным (НС, II, 81)
Ценой абсолютной свободы является безгра -
ничная вульгарность (НС, II, 82)
144

То, что на самом деле оригинально, никогда
не может быть диким растением. Оно — толь-
ко хитро подсаженная прививка (НС, II, 82)
Критик, решивший, что он отыскал источник
какого-либо произведения, считает, что нашел
его объяснение. На самом деле он только нат-
кнулся на его предлог (НС, II, 82)
Парадокс: превращение коммунистических
обществ в буржуазные — последняя надежда
современного человека (НС, II, 82)
Современное общество опережает предыду-
щие только по двум параметрам: вульгарно-
стью и техникой (НС, II, 82)
Научные дисциплины, приноравливаясь к
современности, обрекают себя на ранний скле-
роз (НС, II, 82)
Писатель, пользующихся словами, как баналь-
ными обозначениями, просто не умеет писать
(НС, II, 83)
Без умного читателя не бывает глубокого тек-
ста (НС, II, 83)
По истечении некоторого времени беглого вз-
гляда оказывается достаточно для оценки
книги (НС, II, 83)
145

Тот, кто способен писать о чем угодно, пишет
обычно что попало (НС, II, 83)
Цивилизованное общество нуждается в том,
чтобы в нем, как в старом, христианском, ра-
венство с неравенством пребывали бы в посто-
янном диалоге (НС, II, 83)
Аргументы, служащие для защиты некоторых
тезисов, иногда раздражают больше, чем сами
тезисы (НС, II, 83)
Зависть отличается от прочих грехов легко-
стью, с которой она облекается в одежды до-
бродетели (НС, II, 83)
Извращения стали доступны повсеместно (НС,
II, 83)
Есть личности, у которых нам нечему учиться,
даже если бы они хотели бы нам что-то ска -
зать (НС, II, 83)
Существуют читатели, которые принимаются
книгами, и читатели, которых книги отверга -
ют (НС, II, 83)
Каждому, хорошо почувствовавшему себя в
толпе, стоит устыдиться (НС, II, 84)
146

Если мы со всей серьезностью не говорим о
Боге, глупо серьезно рассуждать о чем бы то
ни бы (НС, II, 84)
Дурак не доверяет правде, за которой не стоит
общественное мнение (НС, II, 84)
У мудрого человека вера — единственное ле-
карство от тревоги. Дураками руководят «ра-
зум», «прогресс», алкоголь, работа (НС, II, 84)
История «прогресса» является повестью о том,
как человечество понапрасну осложняет себе
жизнь (НС, II, 84)
Подражание посредственным писателям про-
шлого может стать доказательством литера-
турного совершенства. Подражание современ-
ным писателям является признаком дурного
вкуса (НС, II, 85)
Умный человек убеждает нас тогда, когда вме-
сто текстов своих рассуждений способен
предоставить нам их контекст (НС, II, 85)
Вера не является убеждением, которым мы об-
ладаем, она — утверждение, которое обладает
нами (НС, II, 85)
Достоинство человека коренится не в его сво-
боде, а в своего рода ограничениях воли, с ко-
торыми он согласен (НС, II, 85)
147

Утонченный ум признает только старую моду
(НС, II, 85)
Граница между умом и глупостью подвижна
(НС, II, 85)
Уважение — в большей степени является до-
стоинством уважающих, чем уважаемых (НС,
II, 86)
В истории характеристика результата зависит
от характера личности, на которую действует
причина (НС, II, 86)
Вера не рассеивает наших сомнений; она их
уничтожаетх (НС, II, 86)
Никто не в силах убежать от своего времени;
но при наличии некоторого чутья можно изба -
виться от сопутствующей ему тривиальности
(НС, II, 86)
По прошествии увлечений молодости, только
старые правды кажутся нам достойными при-
стального внимания (НС, II, 86)
Безграничная толерантность — всего лишь ли-
цемерный вариант отречения [от своего] (НС,
II, 86)
148

Терпимое отношение даже к самым глупым
идеям может считаться социальной доброде-
телью, однако это та добродетель, которая
рано или поздно будет наказана (НС, II, 86)
В транценденции вероятно можно было бы
усомниться, если бы не то, что ошибка,
уродство и зло являются ее непременными те-
нями (НС, II, 86)
Пустословие, распространившееся благодаря
неограниченной ничем свободе высказываний
заканчивает тем, что сводит как истину, так и
ложь к одной и той же неразличимой сфере
(НС, II, 86)
Тоталитарным государством называется такое,
которое вырастает из подмены государствен-
ной интеграцией — интеграции общества, раз-
рушенной либерально-демократическим скла-
дом ума (НС, II, 87)
Следует повторять без устали то, что суще-
ством демократии является убеждение о суве-
ренности человеческой воли (НС, II, 87)
Верить в искупление [грехов] человека челове-
ком — не ошибка, а безумие (НС, II, 87)
Достаточно, чтобы актуальный правитель объ-
явил себя представителем левых, и все ему бу-
дет позволено и прощено (НС, II, 87)
149

Если бы не было завистников, для
большинства людей многие вещи потеряли бы
свою привлекательность (НС, II, 87)
Неупоминание модных авторов — тот мини-
мум, который должен быть обязательным для
каждого культурного человека (НС, II, 87)
Тем, чего культурный человек достигает по ис-
течении лет, является не обладание истиной, а
способность распознавания лжи (НС, II, 87)
Я не пытался модернизировать, я только ста-
рался уберечь от забвения (НС, II, 88)
«Общественная польза» — критерий, который
в некотором смысле дискредитирует то, что
сам пытается оправдать (НС, II, 88)
Богатство купца, промышленника, финанси-
ста с эстетической точки зрения более прими-
тивно, чем обладание землей и стадами (НС,
II, 88)
Главными двигателями общественного не-
благополучия являются: «пытливость» дурака
и «страсть к доминации» пройдохи (НС, II, 88)
Непристойность — постоянная приправа про-
стонародного меню (НС, II, 88)
150

Быть феминисткой — смешно, но быть жено-
ненавистником — вульгарно (НС, II, 88)
Из неверной расстановки акцентов выводится
большинство наших ошибок в толковании
мира (НС, II, 88)
Сложность любой из нравственных или соци-
альных проблем основана на том, что пра-
вильное их решение состоит не в проблеме
«всё или ничего», а в проблеме «меньше или
больше» (НС, II, 88)
Вера не является объяснением; она есть уве-
ренность в том, что окончательное решение
вопроса существует (НС, II, 88)
Полностью убеждает нас только та идея, кото-
рая не нуждается в доказательствах (НС, II,
89)
Деление общества на партии предшествует
возникновению причины конфликта (НС, II,
89)
Публикации в прессе о пороках [лишь] пропа-
гандируют их (НС, II, 89)
Мы, желающие признавать только то, что цен-
но, всегда будем казаться наивными тем, кто
признает то, что доминирует (НС, II, 89)
151

Все углубляющаяся уродство современного
мира, более, чем его безнравственность скло-
няют к уединению в монастырской келье (НС,
II, 89)
Современным является то, что было иниции-
ровано актом гордыни; современным является
то, что способствует уничтожению нашей че-
ловечности (НС, II, 89)
Толпа перестает вызывать отвращение лишь
тогда, когда ее скрепляет религиозный мотив
(НС, II, 89)
Даже ошибка может быть забавной, если она
не длится долго (НС, II, 89)
Политические партии обычно более долговеч-
ны, чем породившие их мнения и интересы
(НС, II, 89)
В посредственных текстах мы иногда наты-
каемся на суждения, которые пронзают нас
подобно шпаге — насквозь (НС, II, 90)
Ритуалы укрепляют веру, проповеди — разру-
шают ее (НС, II, 90)
Человеческая теплота в обществе уменьшается
по мере совершенствования закодательства
(НС, II, 90)
152

Источник «прав человека» следует искать не в
современных текстах, а в интимной связи хри-
стианства с феодализмом (НС, II, 90)
В «правах человека» нелепо уже само это сло-
восочетание (НС, II, 90)
Современное общество трудится в поте лица,
чтобы вульгарность стала общедоступной (НС,
II, 91)
По отношению к разнообразию цивилизаций
и культур мы не должны быть ни релятивиста-
ми, ни абсолютистами, — мы должны быть
сторонниками иерархии (НС, II, 91)
Невежда считает, что выражение «аристокра-
тические манеры» означало поведение дерз-
кое и бессовестное; исследователь открывает,
что означает оно вежливость, изысканность и
достоинство (НС, II, 91)
Правда, которой приписывается чрезмерное
влияние, раздражает больше, чем ошибка
(НС, II, 91)
Задачей Церкви не является ни приспособле-
ние христианства к миру, ни даже приспособ-
ление мира к христианству; ее задачей являет-
ся сдерживание антимира в мире (НС, II, 92)
153

Христианским называется не то общество, в
котором никто не грешит; христианским на-
зывается общество, в котором многие каются
(НС, II, 92)
Уже одного размера бывает достаточно для
возбуждения удивления современного челове-
ка (НС, II, 92)
Экономическая причина может «что-либо»
произвести, но «что именно» — решают исто-
рические обстоятельства (НС, II, 92)
Сопереживание толпе — христианское каче-
ство; лесть ей — качество демократическое
(НС, II, 92)
Максимализм — современный императив; оп-
тимизация — императив цивилизации (НС, II,
92)
Существует множество проблем не столько не-
разрешимых, сколько отталкивающих (НС, II,
93)
Что касается эстетического качества некото-
рых новейших произведений, то тем, чем они
вводят читателя в соблазн, является их, отлич-
нный от прежнего, способ склонения ко злу
(НС, II, 93)
154

Первая история, которой не понимает марк-
сизм, есть его собственная история (НС, II, 93)
Существует только один оправданный абсолю-
тизм — тот, который сдерживает абсолютизм
плебса (НС, II, 93)
Цивилизация — это дисциплина, которую
высший класс своим наличием навязывает
всему обществу (НС, II, 93)
Среди культурных достоинств католицизма
одним из наиболее ценных был духовный кли-
мат, не способствовавший экономической ак-
тивности. Поощрение алчности, под видом
прославления труда, не было характерно для
средних веков (НС, II, 93)
Глупец убежден, что книга, которой сегодня
не читают, — дискредитирована (НС, II, 94)
Характер произведения искусства может зави-
сеть от сопутствующих ему обстоятельств, но
эстетические его качества от них на зависят
(НС, II, 94)
Политические режимы становятся терпимыми
тогда, когда они начинают пренебрегать свои-
ми собственными принципами (НС, II, 94)
Среднестатистический обыватель никоим об-
разом не чувствует себя затронутым исчезно-
155

вением аристократии; вот только атмосфера, в
которой он живет, — портится (НС, II, 94)
Лишь социальное неравенство бережет мир от
монотонности и скуки (НС, II, 94)
Бог не умирает; к несчастью для людей умер-
ли подчиненные ему божества: скромность,
честь, достоинство, порядочность (НС, II, 95)
Большинство действий, прибегать к которым
считает себя обязанным типичный правитель
ХХ века являются злоупотреблением властью
(НС, II, 95)
Простонародье постоянно теряет; его вожди —
всегда с прибылью (НС, II, 95)
После того как из историографии в тень ушло
понятие «спонтанности», в ней стали мно-
житься псевдопричины (НС, II, 95)
Заурядность иной книги требует нескольких
лет, чтобы проявить себя (НС, II, 96)
Умных людей вполне достаточно, однако ум,
который не наскучивает, является большой
редкостью (НС, II, 96)
Большинство из «новых обычаев» наших дней
является образцами поведения, которые
156

западная цивилизация стыдливо прятала на
своей периферии (НС, II, 96)
Постепенно становится ясным, что superbia
vitae42
— более, чем грехом, является глупо-
стью (НС, II, 96)
Политические убийства сегодня признаются
допустимыми, если убийца является леваком
(НС, II, 96)
Левые не всегда убивают, но врут — постоянно
(НС, II, 96)
У левака взглядов нет. Он следует догматам
(НС, II, 96)
Соблазну соответствовать моде сопротивляет-
ся только реакционер (НС, II, 96)
В умной книге я ищу не идей, но воздуха, ко-
торым там дышат (НС, II, 96)
Философия — дело одиночки. Увлечение тол-
пы какой-либо доктриной превращает ее в
миф (НС, II, 96)
Все, что поддается систематизации, кончает
свои дни в руках дурака (НС, II, 97)
42
Лат. — гордыня житейская
157

В некоторых областях наука играет роль три-
бунала, к которому апеллирует только глупец
(НС, II, 97)
Существует множество вещей, улыбаясь по по-
воду которых следует научиться делать это без
пренебрежения (НС, II, 97)
Смехотворность правителя замечает только
бессильное меньшинство (НС, II, 97)
Тот, кто не научился латыни и греческому, об-
речен жить в убеждении, — даже если он с ним
не согласен, — что он культурен только напо-
ловину (НС, II, 98)
История неопровержимо доказывает, что
управление — задача, превышающая челове-
ческие возможности (НС, II, 98)
Культурный человек, прежде чем принять но-
вую книгу, долго выдерживает ее в приемной
(НС, II, 98)
Современный человек считает смерть чем-то
естественным, при условии, что умереть пред-
стоит не ему (НС, II, 99)
В каждом великом христианине уживается два
скептика и при этом остается пространство
для христианства (НС, II, 99)
158

Миграция крестьян в города была менее фа-
тальной, чем миграция помещиков. Во-пер-
вых, сельское общество утратило авторитет-
ный институт; во-вторых, помещики раствори-
лись в аморфной массе городского населения
(НС, II, 99)
Современный чевек считает, что он живет сре-
ди разнообразия мнений, в то время как то,
что сегодня господствует, является подавляю-
щим единомыслием (НС, II, 99)
Что касается познания человека, то нет такого
христианина (при условии, что это не христи-
анский модернист), которого кто-либо мог бы
научить чему-либо новому в этой области (НС,
II, 99)
Ум того, кто не разделяет наших антипатий,
быстро утомляет (НС, II, 100)
После знакомства с мнениями о какой-либо
книге, люди воображают, что читали ее (НС,
II, 100)
Не понимаю, как можно быть левым в мире, в
котором и так всё так или иначе — левого
происхождения (НС, II, 100)
Вера не является согласием с неким утвержде-
нием; она есть восприятие особого аспекта ре-
альности (НС, II, 100)
159

Слава поистине великих писателей искус-
ственно навязываемая общественности, являе-
ется славой школьной и дотированной.
Подлинной славы, массовой и спонтанной,
удостаиваются только посредственности (НС,
II, 100)
Доказательством тому, что история ничему не
учит, является прочность идеалов демократии
(НС, II, 100)
Дискуссия реакционера с демократом не имеет
смысла, поскольку дискутирующих ничего не
связывает между собой; дискуссия реакционе-
ра с либералом может быть плодотворной, по-
скольку у них мнго общего (НС, II, 100)
Зрелища, сопровождаемые ремаркой «Только
для взрослых» предназначены для незрелого
сознания (НС, II, 101)
Существуют доктрины, истинные только пото-
му, что передаются вполголоса (НС, II, 101)
Эффектами современного «освобождения»
стало то, что мы с теперь тоской вспоминаем
пресловутое «буржуазное ханжество» (НС, II,
101)
Поддержкой культуры сегодня называется ко-
ронация посредственностей (НС, II, 101)
160

Страстная любовь к свободе — типичное заня-
тие опустошенных душ (НС, II, 101)
В философии иногда бывает достаточно одно-
го наивного вопроса, чтобы рухнула вся систе-
ма (НС, II, 101)
Каждая великая книга существует в трех изме-
рениях: с точки зрения вечности она сопро-
тивляется воздействию времени; с точки зре-
ния истории она ассоциируется со своей эпо-
хой; с точки зрения современности она цикли-
чески стареет и возрождается в соответствии с
актуально господствующими предпочтениями
(НС, II, 101)
Новые поколения не являются в истории чем-
то строго определенным; поколение, с истори-
ческой точки зрения, является группой совре-
менников некоей влиятельной личности или
значимого события (НС, II, 102)
Существуют истины, выражаемые только
фальшивыми формулами (НС, II, 102)
Философские системы отличаются между со-
бой не способом решения проблем, а способом
их утаивания (НС, II, 102)
Серьезной ошибкой Церкви было не осужде-
ние Галилея, а приписывиние особого значе-
161

ния вопросу, которым он занимался (НС, II,
102)
Бывает так, что невозможностей стать сторон-
ником некоего тезиса объясняется нежелани-
ем быть заодно с его защитниками (НС, II,
102)
Тем, что временами убеждает в философии яв-
ляется формулировка тезиса, а не его доказа-
тельство (НС, II, 102)
Когда мы догадываемся о масштабе того, что
является врожденным, мы начиваем отдавать
себе отчет в том, что педагогика — всего лишь
техника, занимающаяся проблемами низшего
порядка (НС, II, 102)
В литературе «международный уровень» не
является образцом для подражания. Это уро-
вень, ниже которого нельзя опускаться (НС, II,
102)
Нет никакой необходимости в особом чутье,
чтобы ощутить отвратительный смрад, рас-
пространяемый современным миром, доста-
точно обычного обоняния (НС, II, 103)
Народ является героем только посредствен-
ных произведений (НС, II, 103)
162

Подавляющая доля идей какой-либо эпохи яв-
ляется производной ее военной техники (НС,
II, 104)
Каждый порядочный человек в конце концов
выражает сожаление по поводу большинства
технических достижений последних двухсот
лет (НС, II, 104)
Ничто не устыжает нас так, как осознание
того, что мы сказали напыщенную баналь-
ность (НС, II, 104)
Философы не стареют. Они наскучивают (НС,
II, 104)
Когда мы принимаем некий принцип, мы
должны быть готовы к пристальному наблю-
дению за его реализацией на практике (НС, II,
104)
По большому счету никто не написал много;
много таких, кто часто повторяется (НС, II,
104)
Человек во многих случаях должен уступать;
только ум его никогда не должен этого делать
(НС, II, 104)
Существует единственная благородная нело-
яльность: нелояльность плебея по отношению
к плебсу (НС, II, 105)
163

Воля дана человеку для того, чтобы он мог
отказываться делать некоторые вещи (НС, II,
105)
Для современного прогрессиста ностальгия —
худший вид ереси (НС, II, 105)
Воздержимся брать голос по проблемам, кото-
рые сегодня раздувает большинство (НС, II,
105)
Ни импровизация, ни рассуждение сами по
себе не ведут к великим открытиям. По-насто-
ящему результативным является только
спонтанный плод забытых размыщлений (НС,
II, 106)
«Кориоланизм»43
— чувство, которое триумф
толпы пробуждает в стороннем наблюдателе
(НС, II, 106)
Каждое событие, кроме его существования в
форме текста в некоем контексте, выстраивает
гипертекст44 (НС, II, 106)
43
Понятие «кориоланизм» выводится из имени одного из
персонажей, описанных в «Жизнях» ПЛУТАРХА
(позднее также гллавного героя исторической драмы
Вильяма ШЕКСПИРА). Кориолан был римским патри-
цием и вождем, который, поссорившись с народом, на -
родным собранием был приговорен к изгнанию, а в Рим
вернулся во главе войск неприятеля (прим. Перев.)
44
В польсом варианте — nad-tekst
164

Язык «трудного» философа сложней его фи-
лософии (НС, II, 106)
Сегодня принято «человеческим» и «цивили-
зованным» называть хромое и нечистое (НС,
II, 106)
Тексты, по-настоящему совершенные, не
ослепляют нас одномоментно, они воздейству-
ют постепенно, шаг за шагом заслуживая
наше восхищение (НС, II, 106)
Философу нельзя простить только одного:
соблазнения его наукой и ослепления его тех-
никой (НС, II, 107)
Существуют интеллектуальные задачи, пред-
назначенные только для вольных стрелков,
однако научные задачи, требуют, чтобы заин-
тересованный в их решении, вступил в ряды
регулярного войска (НС, II, 107)
Некоторые умы возбуждают в нас одновре-
менно удивление и неприязнь (НС, II, 107)
Каждое социологическое обобщение кажется
неадекватным тому, кого оно описывает (НС,
II, 107)
В конце концов позицию философа определя-
ет тайная его парадигма, фигура умолчания, с
165

которыми философ соотносит все, что пытает-
ся понять (НС, II, 107)
В культуре, которая продается и покупается,
полно фальшивых звуков; культура, звучащая
чисто, — наследуется (НС, II, 107)
Между «знать» и «понимать» существует раз-
ница, которой иногда не замечает тот, кто зна-
ет (НС, II, 107)
Современности досталось право деморализа -
ции покорных (НС, II, 107)
О существовании социальной души можно до-
гадаться, наблюдая общества, в которых она
умерла (НС, II, 107)
Философы более интересны в качестве красоч-
ных иллюстраций к истории мысли, чем в ка-
честве претенциозных искателей истины (НС,
II, 107)
Есть два типа нездоровых общественных
устройств: то, в котором существует только об-
щественный сектор и то, в котором одновре-
менно существуют общественный и частный
сектора. Единственно правильным обществен-
ным усстройством является такое, в котором
общественный сектор является лишь обще-
ственным сектором сектора частного (НС, II,
107)
166

Как обожание какой-либо страны, так и нена-
висть к ней, если не происходит в полной ти-
шине, одинаково смехотворны (НС, II, 108)
Публичные политические дебаты интеллекту-
ально ущербны повсеместно (НС, II, 108)
Детерминизм — это идеология; свобода при-
обретается опытом (НС, II, 108)
Детерминист обычно приписывает политиче-
ской свободе такое значение, которое застига-
ет врасплох даже сторонника свободной воли
(НС, II, 108)
В современном мире адекватным для каждого
приличного человека становится пуританизм
(НС, II, 108)
БУРКЕ мог стать консерватором. Успехи «про-
гресса» вынуждают его быть реакционером
(НС, II, 108)
Один «предрассудок» может критиковаться
рассудком не иначе как в противопоставлении
другому предрассудку (НС, II, 108)
Дата возникновения какой-либо идеи важна
для ее понимания, но она — не может быть
причиной ее отвержения или принятия (НС,
II, 108)
167

Христианин не считает, что проблемы, кото-
рые ставит религия, решены; он их преодоле-
вает (НС, II, 109)
Теология, которая нас интересует сегодня,
ограничивается комментариями к sencsble au
coeur45 ПАСКАЛЯ (НС, II, 109)
Угрожающая нам левая унифицикация будет
навязана не при помощи какой-то доктрины, а
благодаря социальной и экономической обу-
словленности (НС, II, 109)
Либерализм оказывается неудобным для сво-
боды, когда он не принимает во внимание
ограничений, которые свобода должна нало-
жить на себя, чтобы не самоуничтожиться
(НС, II, 109)
Изобразительное искусство — трактуя образ
исключительно с эстетических позиций, а не
как систему знаков, — лишается одной из
своих основ (НС, II, 109)
Жест более, чем слово, является транслятором
традиций (НС, II, 109)
«Эскапизм» — излюбленный упрек имбецила
(НС, II, 109)
45
Фр. «трогающий сердце». ПАСКАЛЬ, пишущий о вере,
описывает Бога «касающимся сердца, а не разума»
(прим. перев.)
168

Я наблюдал, как философия постепенно про-
скальзывает между моим скептицизмом и
моей верой (НС, II, 109)
В любую эпоху подлинная элегантность осно-
вана на уклонении от того, что большинство
считает элегантным (НС, II, 110)
Если бы то, что популяризируется, одновре-
менно не вульгаризировалось, мы не имели
бы ничего против популяризации того, что мы
ценим (НС, II, 110)
Когда современники с энтузиазмом читают
только оптимистов, потомки с воодушевлени-
ем обращаются к пессимистам (НС, II, 110)
Хорошо требовать от имбецила, чтобы он ува-
жал искусство, литературу, философию, науку,
— только пусть он делает это в тишине (НС, II,
110)
В христианстве важнейшей является его исти-
на, а не услуги, которые оно может предло-
жить тленному миру (Недалекий апологет об
этом забывает) (НС, II, 110)
Ни одна из великих эпох не была спланирова-
на. На счет реформатора можно записать
только поражения (НС, II, 110)
169

Невозможно удержаться от смеха над
большинством литературных новинок; доста-
точно бывает того, чтобы они немного устаре-
ли (НС, II, 111)
Слова рождаются в народе, развиваются в пи-
сательской среде, а умирают на устах среднего
класса (НС, II, 111)
Ни перед чем мы не должны защищать нашей
мысли с большей тщательностью так, как
перед распространением полуправд (НС, II,
111)
Литературная критика зародилась в журналах,
а умирает в университетах (НС, II, 111)
Каждая прибыльная вещь попадает в непоря-
дочные руки (НС, II, 111)
Родившийся в рубашке с закатанными рукава -
ми поначалу восхищает народ, а потом возбу-
ждает отвращение даже у черни (НС, II, 111)
Глупее всех выглядит тот, кто с энтузиазмом
празднует каждую инаугурацию (НС, II, 111)
Индустриализация предлагает одну альтерна-
тиву: или капитализм, или коммунизм. Ис-
ключая тем самым старые проверенные реше-
ния (НС, II, 112)
170

Занимающиеся философией не относились бы
к ней столь серьезно, если бы не жили с нее
(НС, II, 112)
Умный гедонист получает удовольствие преж-
де всего от счастья тех, кого он любит (НС, II,
112)
Полезно только то, что необходимо; интересно
— то, что возможно (НС, II, 112)
В течение последних двухсот лет не было ни
одного невинного поколения (НС, II, 112)
Цивилизация не побеждает окончательно.
Она празднует только спорадические победы
(НС, II, 112)
О совершенной прозе можно говорить тогда,
когда читатель не замечает, что текст хорошо
написан (НС, II, 112)
Демократия не замечает разницы между исти-
ной и ложью, ограничиваясь учетом популяр-
ных и непопулярных мнений (НС, II, 113)
Народ чувствует себя свободным только тогда,
когда осознает свое право на неуважение чего-
либо (НС, II, 113)
171

Литературная критика нравственности утра-
тила смысл с тех пор, кода власть в ней поде-
лили между собой университетские эксперты
и чернь (НС, II, 113)
Современный человек утратил душу, превра-
тившись в сумму инстинктов (НС, II, 113)
Ничто так быстро не устаревает, как то, что
считается радикально современным (НС, II,
113)
Кроме цивилизованных обществ и обществ,
цивилизованных наполовину, есть еще якобы
цивилизации (НС, II, 113)
За пределами ренессансного контекста слово
«гуманист» — пустое и смешное (НС, II, 114)
Люди с трудом понимают то, что не они пони-
мают чего-либо (НС, II, 114)
Там, где остается только народ, стабильность
тирании гарантирована (НС, II, 114)
В гуманитарных науках полно проблем, по
природе своей недоступных пониманию как
североамериканского профессора, так и марк-
систского интеллектуала (НС, II, 114)
172

Не существет ничего более раздражающего,
чем уверенность, с которой мнение обо всем
высказывает тот, кому внезапно повезло (НС,
II, 114)
Скучный, как иностранная знаменитость (НС,
II, 114)
Цивилизация продолжается в государстве до
тех пор, пока в нем сохраняются следы аристо-
кратических обычаев (НС, II, 114)
Релятивист считает, что истины изменяются
по мере трансформации мнений (НС, II, 115)
Торговцы культурой не так раздражали бы
нас, когда бы в момент продажи они не поль-
зовались бы апостольской риторикой (НС, II,
115)
Тот, кто не вздрагивает в преддверии новых
изобретений, просто не знает истории преды-
дущих (НС, II, 115)
Популярность зарезервирована для того, что
заурядно; совершенство редко приобретает
широкую известность (НС, II, 115)
Проблемы какой-либо эпохи, кажущиеся важ-
ными потомству, обычно не те, что волнуют
современников (НС, II, 116)
173

Золотой принцип политики сводится к осуще-
ствлению минимальных изменений с медли-
тельностью наиболее возможной (НС, II, 116)
Исторические движения имели верное
направление разве что в период с V по XII века
(НС, II, 116)
Существуют литературные жанры, как напри-
мер «готический роман», — являющиеся само-
пародией (НС, II, 116)
Прозрачность текста — единственный безоши-
бочный признак зрелости какой-либо идеи
(НС, II, 117)
Серьезные исторические события изменяют
само существо народа (НС, II, 117)
Зачем обманывать, если наука не способна от-
ветить ни на один серьезный вопрос? (НС, II,
117)
Литературный снобизм — бесспорноя добро-
детель (НС, II, 117)
Несправедливого неравенства равенством не
лечат; оно лечится неравенством справедли-
вым (НС, II, 117)
174

Воспитание в подлинном своем смысле встре-
чается только в обществах, в которых социаль-
ная позиция — низкая или высокая — стабиль-
на на протяжении многих поколений (НС, II,
117)
Поддавшийся демократической риторике на-
род утрачивает присущие ему добродетели, не
приобретая качеств, свойственных классу, ко-
торому он позавидовал (НС, II, 118)
Вульгарный стиль обеспечивает сегодня авто-
ру широкий круг поклонников (НС, II, 118)
Качество описания более, чем от эпитетов и
метафор, зависит от ритма и гармонического
звучания (НС, II, 118)
Мы не должны заботиться о том, чтобы умная
мысль казалась таковой дураку (НС, II, 118)
Взаимоотношения между господином и под-
данным — если их отличает сердечность — яв -
ляется образцом наиболее достойных взаимо-
отношений (НС, II, 119)
Если мы хотим, чтобы «цивилизация» не
была только набором технических новинок в
руках варвара, карьерный рост должен быть
неторопливым и нечастым (НС, II, 119)
175

Качествами, наиболее привлекающими меня
во всех стилях, являются те, что более всего
напоминают классические (НС, II, 119)
Реальная свобода присутствует там, где мно-
жество господ позволяет подданному легко
перемещаться от одного к другому (НС, II, 119)
В здоровом обществе государство является ор-
ганом правящего класса, в больном обществе
государство — орудие бюрократии (НС, II, 119)
Дурак, наблюдая перемены в обычаях, говорит
об изменении нравственности (НС, II, 120)
Христианин твердо знает, каким должно быть
его личное поведение, никогда не может быть
уверен в своей правоте, поддерживая ту или
иную социальную реформу (НС, II, 120)
Большинство современных обычаев воспри-
нималось бы как преступление в подлинно ци-
вилизованном обществе (НС, II, 120)
Власть быстро портится не в руках народа, а в
руках на четверть интеллигенции (НС, II, 120)
Демографическое давление отупляет (НС, II,
120)
176

Высшие классы являются легкими общества
(НС, II, 120)
Как философия не может решить ни одной
научной проблемы, так наука не способна ре-
шить ни одной проблемы философской (НС,
II, 120)
Левые утверждают, что виновниками кон-
фликта являются не те, кто жаждет чужого
имущества, а те, кто защищает свое (НС, II,
120)
С философской точки зрения методы научных
исследований интересны, результаты же их —
не имеют значения (НС, II, 121)
То, что пользуется безграничной свободой бы-
стро начинает смердить (НС, II, 121)
Скажем откровенно противнику, что мы не
разделяем его идей, поскольку понимаем их, и
что он не разделяет наших, потому что не по-
нимает их (НС, II, 121)
В демократии популярность правителя прамо-
пропорциональна его примитивизму (НС, II,
121)
«Вера в человека» — это не богохульство, а
очередная глупость (НС, II, 121)
177

Тот, кто не разделяет наших антипатий, не по-
нимает наших идей (НС, II, 121)
Всеобщее голосование, бывшее в XIX веке ору-
дием социального радикализма, в ХХ веке ста-
новится, по предвидению ТОКВИЛЛЯ, меха-
низмом консервации (НС, II, 122)
То, что совершенно технически, — ничтожно
по существу (НС, II, 122)
Монументы, возведенные в течение последних
двухсот лет, с удивлением рассматривают
только глупцы (НС, II, 122)
Каждый стиль руководствуется принципами,
но выхолащивается, если может ясно себе их
преставить (НС, II, 122)
О великих людях можно говорить с раздраже-
нием; нельзя — со снисходительностью (НС, II,
122)
Классицизм, романтизм, реализм принадле-
жат к одному лагерю. Барокко, рококо, модер-
низм — к другому (НС, II, 122)
Подлинной заслугой современного искусства
является то, что оно открыло нам глаза на не-
классический стиль (НС, II, 122)
178

Культурные предпочтения большинствав
четырех пятых случаев являются иллюзией
(НС, II, 123)
Прилагательное, образованное от имени этих
народов46
, определяя существительное,
обозначающее их культурную активность, су-
щественно ограничивает его значение (НС, II,
123)
Каждое историческое событие, инспирирован-
ное оратором, интеллигентом, демагогом или
технократом, кончается купанием народа в
крови (НС, II, 123)
Церковь формировала; современная педагоги-
ка только инструктирует (НС, II, 123)
Бывают [в истории] такие моменты, когда са-
мые худшие недостатки, самые ужасные пре-
ступления, омерзительйший из грехов кажут-
ся [всего лишь] невоспитанностью (НС, II, 123)
Так называемые предрассудки высших
классов обычно происходят из накопленного
годами опыта (НС, II, 123)
Демократическое государство является оруди-
ем, при помощи которого большинство снача-
46
Автор, вероятнее всего, снова имеет в виду латиноаме-
риканцев.
179

ла расправляется с меньшинством, затем — с
самим собой (НС, II, 123)
Мнение о равенстве всех профессий так же
противоречит реальности, как равенство всех
людей. Цивилизация требует, чтобы профес-
сии складывались в иерархическую структуру
(НС, II, 124)
Личность характеризуют не столько свой-
ственные ей противоречия, сколько способ
приспособления к ним (НС, II, 124)
Тем, что утешает нас в бесцеремонном отно-
шении современности к прошлому, есть легко
просматриваемое пренебрежение будущего к
современности (НС, II, 124)
Сходство между двумя историческими эпоха-
ми иллюзно, различие — разительно (НС, II,
124)
Не будем наивными, обвиняя в вульгарности
сегодняшний мир перед современный челове-
ком; вульгарность — именно то, что его в этом
мире привлекает (НС, II, 124)
Достаточно усомниться в божественности
Христа, чтобы христианство стало источником
всех нынешних ошибок (НС, II, 124)
180

Государство навязывает обязательное бесплат-
ное образование — ut hominem stupidum magis
etiam ifatuet mercede publica47 (НС, II, 124)
Барокко, рококо, модернизм — благородные
болезни, но все же — болезни (НС, II, 125)
В наше время избыток художников разрушил
авторитет искусства (НС, II, 125)
Чтобы поверить в возможность чуда, достаточ-
но ощутить потенциальный характер необхо-
димости (НС, II, 125)
Все в мире опирается на окончательное «а по-
тому» (НС, II, 125)
Самым удивительным из всех аргументов яв-
ляются основания, благодаря которым они ис-
пытали триумф (НС, II, 125)
Тезисы выглядят ясными только тогда, когда
их излагает умный человек, их не разделяю-
щий (НС, II, 125)
Сглаживание углов приводит к тому, что рели-
гия улетучивается. Религиозные утверждения
должны быть доступными и жесткими (НС, II,
125)
47
Лат. — Чтобы общественные деньги еще более отумани-
вали глупого человека
181

Религиозное менее всего выражается словом.
В архитектуре, скульптуре, изобразительном
искусстве оно отражается лучше (НС, II, 125)
От Бога отдаляет нас не грех, а стремление его
оправдания (НС, II, 125)
Демократическая практика переносится легче,
чем «демократический дух» (НС, II, 125)
За исключением нескольких стран желание
«углубления культуры» путем чтения нацио-
нальных писателей, является довольно спор-
ным мероприятием (НС, II, 126)
Только реакционная мысль не окрашена идео-
логически, поскольку она является явной и
открытой защитой привилегий (НС, II, 126)
Существует два толкования всеобщего голосо-
вания: одно демократическое, второе — либе-
ральное. Согласно демократическому толкова-
нию истиной является то, что, что решит
большинство; согласно либеральному, —
большинство попросту выбирает какое-либо
мнение. Первое толкование догматическое и
абсолютистское; второе — скептически-ирони-
ческое (НС, II, 127)
Красноречивые рассуждения неверующих
обычно кажутся христианину не кощунствен-
ными, а глупыми (НС, II, 127)
182

Понятие «природа»48
— доромантическое
изобретениее, широко распространявшееся
романтиками; в настоящее время «природа»
убивается технологией (НС, II, 127)
«Рационализмом» называется умственная по-
зиция, которая рациональным считатет то, что
благоприятствует человеческому удобству
(НС, II, 127)
Религию дискредитируют не примитивные
культы, а североамериканские секты (НС, II,
127)
Идеалом реакционера является не райское об-
щество. Им является общество, напоминаю-
щее то, которое существовало в мирный пери-
од старого европейского порядка, Alteuropa, —
до демографической, промышленной и демо-
кратической катастроф (НС, II, 127)
Говорить должен только тот, кто знает; про-
чим остается только намекать (НС, II, 128)
Романтический дух и классическая форма.
Произведение каждого из искусств, наиболее
соответствующее этой формуле, больше всего
меня притягивает (НС, II, 128)
Любая мифология в определенном смысле
правдива, в то время как любая философия —
48
Natura
183

фальшива в той, или иной степени (НС, II,
128)
Вера в то, что одной науки достаточно, являет-
ся одним из самых наивных предрассудков
(НС, II, 128)
В противоположность к широко распростра-
ненной тенденции редуцирования релидии до
этики, романтизм — при помощи эстетики —
открыл специфичность религиозного (НС, II,
128)
Старая Церковь могла приспосабливаться к
эллинистическому миру, пока древняя циви-
лизация носила религиозный характер. В
современном мире Церковь, приспосабли-
ваясь к миру, разлагается (НС, II, 128)
Очарование, вызываемое греческой литерату-
рой недоступно потомку греческого человека
— завистника, вероломца, спортсмена, демо-
крата и извращенца (НС, II, 128)
Разница между средневековьем и современ-
ным миром совершенно ясна: в средние века
структура была здоровой, и только некоторые
параметры ее были больными; в современном
мире лишь некоторые параметры остаются
здоровыми, сама же структура — больна (НС,
II, 129)
184

Ремесленник — организм, промышленный ра-
ботник — орган. Первый был реальной лично-
стью. Второй — травмированный одиночка
(НС, II, 129)
Право, если оно не основано на обычаях, с лег-
костью превращается в банальный политиче-
ский инструмент (НС, II, 129)
Почему бы не вообразить себе после столетия
советского рабства, — обращения ка-
кого-нибудь нового Константина? (НС, II, 129)
Комментатору свойственно относиться к тек-
сту более серьезно, чем его автору (НС, II, 129)
Разделение властей является условием свобо-
ды. Однако не хрупкое разделение их на
власть исполнительную, законодательную и
судебную, а разделение структурное, конкрет-
ное и прочное — на власть монарха, аристо-
кратии и народа (НС, II, 130)
Философии умирают не потому, что их сверга-
ют, а потому, что о них перестают спорить
(НС, II, 130)
Уровень общества снижается, когда падает
престиж его благородных граждан (НС, II,
130)
185

Просыпющийся народ, сначала издает крик,
затем упивается, грабит и убивает, а потомсно-
ва засыпает (НС, II, 130)
Нет ничего интереснее уединенных размыш-
лений на тему неразрешимых проблем, и нет
ничего скучнее обсуждения этих проблем с по-
сторонними (НС, II, 130)
Случай — иногда художник; ум — никогда им
не бывает (НС, II, 131)
В наше мремя совершенным конформистом
является идеолог левых (НС, II, 131)
Если проигнорировать искусство какой-либо
эпохи, история будет выглядеть совершенно
бесцветной (НС, II, 131)
Достаточно немного встряхнуть народ, чтобы
уже засмердело (НС, II, 131)
Все шарлатаны начинают с невинного злоупо-
требления метафорами (НС, II, 131)
Истина — не результат рассуждений. Она есть
сопротивляющееся доказательствам предпо-
ложение (НС, II, 131)
Современный человек называет
«переменами» стремительное движение од-
186

ной дорогой в одном и том же направлении.
Мир в течение последних трехсот лет изме-
нялся только таким способом. Одно только
предложение подлинных изменений оскорб-
ляет и возмущает современника (НС, II, 132)
Прогрессивные христиане превращают хри-
стианство в гуманитарный агностицизм, опе-
рирующий христианской лексикой (НС, II,
132)
Культура — явление «элитарное». Популярная
культура не существует, есть только распро-
страненные поведенческие стереотипы (НС, II,
132)
Нас меньше раздражают те, кто старается со-
ответствовать требованиям сегодняшней
моды, чем те, кто напрягают все свои силы,
если не ощущают себя проводниками моды
завтрашней. Мещанство с эстетической точки
зрения менее отвратительно, чем авангард
(НС, II, 132)
Замысел перевода стихотворения должен быть
последним из тех, что приходят в голову его
поклоннику (НС, II, 132)
Воображению надо приложить много усилий,
чтобы представить себе современный мир
приобретшим то же очарование, что и отда-
ленные времена (НС, II, 132)
187

Современный клир считает, что он способен
приблизить человека к Спасителю, делая ак-
цент на человеческую природу Христа. Таким
образом он забывает, что мы уповаем на Хри-
ста не потому, что Он человек, а потому, что
Он — Бог (НС, II, 133)
Варварство укореняется при наличии двух ис-
торических обстоятельств. Оно проявляется
там, где плотность населения минимальна и
там, где она чрезмерна (НС, II, 133)
Осознание полного непонимания окружающе-
го мира приводит нас либо к радикальному
бунту, либо к предельному смирению (НС, II,
133)
Марксистские обобщения в сопоставлении с
подлинной природой каждого события пора-
жают своей наивностью (НС, II, 133)
В конечном счете бюрократия оказывается
для народа более затратной, чем высший
класс (НС, II, 133)
Следует очень пристально приглядеться к тем,
о ком говорят, что они «имеют большие заслу-
ги». За ними всегда тянется какое-нибудь
подозрительное прошлое (НС, II, 133)
Неограниченное использование понятие
«идеология» лишает историю значения, после
188

чего она становится банальным карнавалом
(НС, II, 134)
Либерал в каждой критичной ситуации спе-
шит просить о помощи консерватора, чтобы
последний спас его от естественных послед-
ствий либеральных идей (НС, II, 134)
Есть по крайней мере один практический
способ узнать, разумна ли данная идея: доста-
точно убедиться в ее непопулярности (НС, II,
134)
Теологические прения обычно разочаровыва-
ют, когда стороны пытаются делать логиче-
ские выводы из метафор (НС, II, 134)
Важнейшей в философии является граница,
обозначающая территорию тайны. Неизвест-
ный, первым сказавший: individuum est
ineffabile49 сделал больше, чем создатель сме-
лой спекулятивной системы (НС, II, 134)
Дурак, произносящий слово «техника», снача-
ла трясется, затем надмевается, наконец, спле-
вывает (НС, II, 134)
Современный мир является результатом соче-
тания трех независимых факторов: демогра-
фического взрыва, демократической пропа-
ганды и технической революции (НС, II, 134)
49
Личностное — неописуемо.
189

Тот, кто не желает быть конформистом, дол-
жен быть модернистом (НС, II, 134)
Безграничной наивностью веет от веры в то,
что исправление какого-либо общества может
быть каким-то иным, чем медленным, ступен-
чатым и опирающимся на принуждение (НС,
II, 135)
У учащегося следует развивать не «креатив-
ность», а рассудительную пассивность (НС, II,
135)
Каждое новое столетие изобретает свой лекси-
кон для того чтобы притворяться, что оно име-
ет представление о том, чего не знает (НС, II,
135)
Сообщество, насчитывающее больше пятна-
дцати человек, является толпой (НС, II, 136)
Писание текстов часто неотвратимо. Публика-
ция почти всегда — бесстыдство (НС, II, 136)
Законы природы не поддаются объяснению,
как и любая тайна (НС, II, 136)
Патерналистское государство отталкивает. Па-
терналистское общество — очаровывает (НС,
II, 136)
190

Каждое достижение в какой-либо науке стано-
вится поводом к совершению многочисленных
ошибок в прочих науках (НС, II, 136)
Некоторые христианские догматы кажутся
мне столь очевидными, что мне не трудно по-
верить тем, которым поверить сложно (НС, II,
137)
Вне веры в Бога честен только примитивный
утилитаризм. Все остальное — риторика (НС,
II, 137)
Историю литературы венчает перечень тру-
пов, которые формально считаются живыми
(НС, II, 137)
Нет ничего более утомительного принудитель-
ной службы, как нет ничего более достойного
и благородного, чем служба добровольная и
свободная (НС, II, 137)
Поверхностно, как социологическое объясне-
ние какого-либо поведения (НС, II, 137)
Искусство ради искусства, наука ради науки,
этика ради этики, религия ради религии. Лю-
бая другая позиция будет фальшивой (НС, II,
137)
Дерзкие идеи происходят от поверхностных
ощущений, то есть от недостаточного пред-
191

ставления предмета. Истинная правда —
скромна (НС, II, 137)
В древности не существовало того, что сегодня
называют философией, а то, что тогда ею на-
зывалось, сегодня не существует (НС, II, 137)
Быть реакционером, значит понимать, что от
истины невозможно отречься только потому,
что она не имеет возможности прозвучать
триумфально (НС, II, 138)
В конце концов мы перестаем нуждаться не
только в бесчисленном количестве вещей, но и
во многих книгах (НС, II, 138)
Трудный текст не раздражает нас, если после
его расшифровки мы не оказываемся лицом к
лицу с какой-либо банальностью — как это ча-
сто сегодня случается (НС, II, 138)
Труд историка философии базируется на пере-
воде философского жаргона разных эпох на
язык philosophiae perennis50
(НС, II, 138)
Прогрессист игнорирует то, что в истории ни-
чего не дается даром. За все нужно платить
(НС, II, 138)
50
Вечной философии.
192

Кроме нескольких исключений опасность
оценки произведений современного искусства
заключается не в том, что доброе выдается за
злое, а в том, что злое преподносится в каче-
стве блага (НС, II, 138)
Созревать — это начинать понимать, что мы не
понимали того, что считали понятным (НС, II,
138)
Угнетающий51
— как каждый жизнерадостный
текст (НС, II, 139)
Современные СМИ облекают глупость в оде-
жды безоговорочного авторитета (НС, II, 139)
Наиболее невыносим тот, кто не подозревает,
хотя бы иногда, что он может быть не прав
(НС, II, 139)
То, что у современников вызывает энтузиазм,
во мне возбуждает если не отвращение, то —
настороженность (НС, II, 139)
Сегодня полно поэтов, которые «поэзией» на-
зывают одну из форм интеллектуальной без-
ответственности (НС, II, 139)
51
Deprymowac (от лат. deprivatio) — 1. угнетать, 2. подав-
ляють; 3. обескураживать, 4. конфузить.
193

Историк не «открывает» исторического факта:
он его просто выбирает, свободно и беспри-
страстно (НС, II, 139)
Неверующий может быть умен. Еретик чаще
всего дурак (НС, II, 139)
Немного стран заслуживает чего-то большего,
чем тирания (НС, II, 139)
Идиотизмы не умирают. Наш долг состоит в
их дискредитации (НС, II, 140)
Только две вещи воспитывают: иметь господи-
на или быть им (НС, II, 140)
Столь пафосно воспеваемая «победа чевека
над природой» оказалась всего лишь огром-
ной геноцидарной потенцией (НС, II, 140)
Душу приводят в ужас не «примитивные лич-
ности», а психологи. Психологи же обучены
разным уловкам, помогающим им избегать
упоминания слова «душа» (НС, II, 140)
Со времени ВУНДТА одной из классических
областей «скрытой безработицы» являются
лаборатории экспериментальной психологии
(НС, II, 140)
194

Страшным в литературной критике является
то, что она превращает литературного критика
в писателя (НС, II, 141)
У прогресса не только высокая цена.
Большинство его плодов либо неприемлемы,
либо ничтожны (НС, II, 141)
Иногда проще понять какой-либо тезис, зна-
комясь с его формулировкой, чем с его обосно-
ванием (НС, II, 141)
Цивилизованная эпоха не переносит ни плак-
сивой поэзии, ни крикливой прозы (НС, II,
141)
Кратчайшее и наиболее точное определение
подлинной цивилизации мы находим у ТРЕ-
ВЕЛЬЯНА: A leisured class with larg and learned
libraries in their country seats52
(НС, II, 142)
Да, история является историей свободы, но
только не «Свободы», а свободы человеческих
действий и их непредсказуемых последствий
(НС, II, 142)
То, что называется «рациональным», — с ра-
циональной точки зрения является мнением
столь же безосновательным, что и какое-либо
«нерациональное» (НС, II, 142)
52
Праздный класс, обладающий крупными научными
библиотеками в своих деревенских поместьях.
195

Расхождение между детерминизмом и фата-
лизмом являются щелью, в которую сбегает
прижатый к стене детерминист (НС II, 142)
Народ, который становится безрелигиозным,
моментально обзаводится всеми пороками ме-
щанства (НС II, 143)
Ошибка прогрессивного христианина основа-
на на его убежденности в том, что спор хри-
стианства с богатыми является имплицитной
защитой социалистических программ (НС II,
143)
Мода еще более, чем техника, является причи-
ной унификации современного мира (НС II,
143)
Демократия тиранизирует как правило при
помощи своей судебной власти (НС II, 143)
В современном государстве есть только две
партии: граждан и бюрократии (НС II, 144)
Приличной избирательной системой была бы
такая, при которой избирательными правами
пользовались бы люди, не желающие быть из-
бранными (НС II, 144)
Серьезная историография ХХ века занималась
исправлением ошибок, которые были совер-
196

шены историографией XIX века под влиянием
его демократического энтузиазма (НС II, 144)
У вчерашнего общества была знать, сегоднаш-
нее имеет в своем распоряжении только неис-
правимых преступников (НС II, 144)
Равенство — это не справедливость. Оно —
всего лишь способ уклонения от ответственно-
сти отдания suum cuique53 (НС II, 144)
Современная агломерация — не город. Это бо-
лезнь (НС II, 144)
Необходимость и свобода — понятия несим-
метричные: в действительности, когда призна-
ется необходимость, — полностью отрицается
свобода, в случае же признания свободы,
необходимость не отвергается целиком (НС II,
145)
Либерал с добрыми намерениями является
кандидатом на совершение трагических оши-
бок (НС II, 145)
Сама вульгарность раздражает нас меньше,
чем ее защита или оправдание (НС II, 145)
53
«Каждому — свое» (лат.).
197

Там, где исчезает христианство, алчность, за -
висть и разврат выдумывают тысячи аргумен-
тов
54
в свою защиту (НС II, 145)
Для того, чтобы понять какую-либо философ-
скую систему, необходимо на время согласить-
ся с ее основаниями (НС II, 145)
У подавляющего большинства людей наблю-
дается существенное расхождение между вз-
глядами, которые они считают своими, и вз-
глядами, которые они действительно испове-
дуют (НС II, 145)
Я доверяю только той философии, которая
подтверждает мои элементарные религиозные
интуиции (НС II, 146)
Подлинным отцом какой-либо идеи является
не столько тот, кто ее сформулировал, сколько
тот, кто создал возможность для ее формули-
рования (НС II, 146)
Современная Церковь охотно практикует свое-
го рода «избирательный» католицизм. Инди-
видуальным обращениям она предпочитает
массовый энтузиазм (НС II, 146)
Добродетелью, наиболее подверженной порче,
является добродетель неверующего (НС II,
146)
54
Идеологий.
198

«Психологический ассоцианизм» абсурден,
поскольку новая идея рождается не от простой
связи двух прежних идей, а от осознания того,
что они связаны между собой (НС II, 143)
Так называемые «права человека», не могу-
щие быть ни однозначно определены, ни стро-
го аргументированы, служат только предлогом
для человека, бунтующего против существую-
щих законов. У человека нет иных прав, кроме
тех, которые вытекают из чужих обязательств
(НС II, 146)
Современный защитник веры в своем апо-
стольском рвении забывает, что для нашей
эпохи более адекватна защита, а не посланни-
чество (НС II, 146)
Книги, приятные для чтения, не являются
книгами высшего сорта. Это все — второй сорт
(НС II, 147)
Левак, — когда его требования не исполняют-
ся, — объявляет себя жертвой институцио-
нального насилия, наделяя себя правом физи-
ческого реванша (НС II, 147)
Демократия — «элитарна». Она постоянно за-
нимается селекцией, хотя делает это из рук
вон плохо. Монархия и аристократия мирятся
с генетической непредсказуемостью (НС II,
147)
199

Философы обычно исходят из выводов для
того, чтобы придумать к ним основания (НС
II, 147)
Современный поэт уже не замечает всей сме-
хотворности своих метафор (НС II, 147)
Дело выглядит не просто так, что человече-
ские отходы скапливаются в городах. Города
превращают в мусор буквально все, что в них
есть (НС II, 147)
Существуют откровения, которые, будучи
вполне уместными в книге, в газете оказыва-
ются удивительно пошлыми (НС II, 147)
Публика редко хвалит удивившую ее книгу.
Чаще она удивляется книге, которую хвалят
(НС II, 147)
Быть левым значит верить, что предзнамено-
вания катастрофы являются подтверждением
его правоты (НС II, 147)
Нельзя быть уверенным даже в том, что
произойдет нечто непредсказуемое (НС II,
148)
Эгалитаризм, — более, чем следствием зави-
сти, — является врожденным сопротивлением
против проявления какого бы то нибыло пре-
200

восходства. Это не эмпирический дефект. Это
душевное увечье (НС II, 148)
Притворяться, что религиозный дискурс более
«научен», чем он есть на самом деле, — значит
делать его невыносимым (НС II, 148)
В литературе существует определенная манера
цитирования, которая немедленно выдает
профана (НС II, 148)
За исключением первых моментов революци-
онного очарования, большинство популяции в
каждой стране, в каждую эпоху принадлежит
к правоцентристам (НС II, 148)
Невозможно абстрактно оценивать автора, от
которого нас тошнит (НС II, 148)
Избиратель высказывается не столько о том,
чего он хочет, сколько о том, что ему кажется
его желаниями (НС II, 148)
Одной из величайших интеллектуальных ка-
тастроф является присвоение посредственны-
ми умами понятий и лексикона науки (НС II,
148)
Сегодня можно требовать от народа всего, при
условии что делается это на языке левых (НС
II, 148)
201

Для современного мира нет иного решения
кроме Страшного Суда. Скорей бы все это кон-
чилось (НС II, 148)
В своем наивном и напрасном усилии в при-
влечении людей современный клир наделяет
социалистические программы функциями схе-
матической реализации Восьми Блаженств.
Весь фокус состоит в сведении к структуре
коллективной и внешней по отношению к
личности — поведения, которое, — если оно не
индивидуально и внутренне не обоснованно,
превращается в ничто. Другими словами,
современный клир учит, что социальными ре-
формами возможно устранить следствия гре-
ха. Именно из такого «подхода» можно сде-
лать вывод о бесполезности искупления греш-
ников Христом (НС II, 149)
Человеческая натура — не произведение об-
щества. Она — его причина (НС II, 149)
НИЦШЕ только невоспитан. ГЕГЕЛЬ — бого-
хульник (НС II, 149)
Слабость средневековой схоластики полагает-
ся не на ancilla theologiae55
, а на ancilla
Aristotelis56 (НС II, 149)
55
Мастерство теологии.
56
Мастерство Аристотеля.
202

Подданный, принимая дарованную ему свобо-
ду, разделяет с господином долг ее защиты;
гражданин, пытаясь самостоятельно формиро-
вать свою свободу, обрекает ее — беззащит-
ную, — на череду изнасилований (НС II, 149)
В наши времена приходится выбирать между
взглядами анахроничными и подлыми (НС II,
149)
Всякое опровержение доводов противника
приводит к тому, что опровергаемое мнение
кажется менее ложным (НС II, 149)
Евангелия и Коммунистический манифест
бледнеют; современность формируют Кока-
кола и порнография (НС II, 150)
Важно не то, чтобы человек верил в Бога, а то,
что Бог есть (НС II, 150)
Почти невозможно убедить общество в том,
что мерзостью является то, что непосредствен-
но не угрожает его здоровью или жизни (НС
II, 150)
Подлинной причиной морального возмуще-
ния обычно является зависть (НС II, 150)
Структура традиционного западного общества
была разрушена не по причине народного не-
203

довольства, а по причине выхолощенности
среднего класса (НС II, 150)
Помещение ближнего на место Бога было це-
лью либерального протестантизма XIX века, а
также пособорного католического модерниз-
ма57 (НС II, 151)
Забота о судьбе ближнего позволяет христиа -
нину скрыть свои сомнения касательно боже-
ственности Иисуса Христа и существования
Бога. Благотворительность может быть изыс-
канной формой апостазии (НС II, 151)
Истина не относительна. Относительны мне-
ния по ее поводу (НС II, 151)
Заявление, что нечто «рационально», без ука -
зания — на каком основании, — бессмысленно
(НС II, 151)
«Рационализм» не является инструментом ра-
зума. Он — результат определенных пред-
посылок, которые сделали все, чтобы отожде-
ствить себя с ним (НС II, 151)
Наихудшим состоянием общества является та-
кое, при котором господин не обучен прика-
зывать (НС II, 152)
57
Речь идет о решениях Второго Ватиканского собора
1962-65 гг.
204

Панегирики демократии являются похвалами
зависти (НС II, 152)
Писательство — единственный способ сохра-
нения дистанции по отношению к веку, в кото-
ром довелось родиться автору (НС II, 152)
Отвержение какой-либо глобальной идеи яв-
ляется первым признаком того, что мы начи-
наем что-то понимать (НС III, 9)
Стоит нам деликатно покопаться по уголкам
того или иного сознания, как мы обнаружива-
ем там трясущегося, заикающегося, взъеро-
шенного, сопливого сумасшедшего (НС III, 10)
То, чем являются сторонники какого-либо
дела, обычно является лучшим аргументом
против него (НС III, 10)
Сегодня любое решение является всего лишь
новой версией проблемы (НС III, 10)
К ужасам коммунизма следует причислить от-
сутствие иного, кроме чтения левых писа-
телей, читательского опыта (НС III, 11)
Когда приходит наша ночь, нам уже не кажет-
ся, что ветви качаются одним только ветром
(НС III, 11)
205

Цивилизованные личности — не продукт ци-
вилизации. Они — ее причина (НС III, 11)
Умная мысль проскальзывает нетронутой
сквозь пальцы большинства читателей (НС III,
11)
Грамматика руководствуется правилами;
стиль подчиняется только законам (НС III, 12)
Заблуждение окружено столькими истинами,
что стрела, достигающая и поражающая его,
лишь чудом не задевает и их (НС III, 12)
Общества, в которых носят один мундир, и об-
щества, в которых мундиров не носят, равно
нежизнеспособны. Жизнеспособно общество с
мундирныи разнообразиеи (НС III, 12)
Газета собирает осадки вчерашнего дня с тем,
чтобы предложить их нам на завтрак (НС III,
12)
В демократические времена самонадеянность
становится повсеместной (НС III, 12)
Наиболее эффективной защитой является
своевременная молитва (НС III, 12)
Богатство языка зависит от количества умных
людей, которые, употребляя его мастерски,
206

обогатили значение составляющих его слов
(НС III, 13)
Эрудиция бывает трех степеней: эрудиция
того, кто знает, ЧТО содержится в энциклопе-
дии; эрудиция того, кто энциклопедии редак-
тирует и эрудиция того, кто знает, чего в эн-
циклопедии нет (НС III, 13)
Притворная элегантность лучше откровенной
вульгарности. Тот, кто живет в воображаемом
дворце, обычно ставит себе более высокие тре-
бования, чем обитатель какой-нибудь норы
(НС III, 13)
Орфизм и РУССО сыграли в истории сходную
роль. С одной стороны орфизм и РУССО дали
импульс демократическому движению и гно-
стической религиозности, а с другой — созда-
ли благоприятную атмосферу для подлинного
религиозного чувства и реакционных пози-
ций. Трудно понять БУРКЕ без руссоистского
климата, а ПЛАТОНА — без орфиков (НС III,
13)
Напыщенные публичные обвинители обычно
являются защитниками тайных преступлений
(НС III, 13)
Устранение из христианства эллинистическо-
го компонента превращает его в секту (НС III,
14)
207

Беспристрастность часто оказывается просто
отсутствием восприимчивости (НС III, 14)
Хорошее воспитание представляется продук-
том XVIII века, — ароматическим духом, кото-
рый давно уже выветрился (НС III, 14)
Важной частью генеалогии является генеало-
гия интеллектуальных предков, к которым мы
чувствуем родство, стараясь быть усыновлен-
ными ими (НС III, 14)
Католицизм последних столетий не замечает
западни, пока не угодит в нее (НС III, 14)
Пролетарское происхождение писателя долж-
но служить ему оправданием, а не рекоменда-
цией (НС III, 15)
Марксист чувствует себя не в своей тарелке,
когда его начинают разглядывать не с ужасом,
а с любопытством (НС III, 15)
Сама власть не портится: она лишь дает ход
сдерживаемой порче (НС III, 15)
Исторические параллели столь же обманчивы,
сколь внешнее сходство родственников (НС
III, 15)
208

Прогресс отупляет прогрессиста до такой сте-
пени, что он утрачивает способность видеть
глупость прогресса как такового (НС III, 15)
Силы, призванные уничтожить цивилизацию,
с момента ее зарождения сотрудничают с си-
лами, выстраивающими ее (НС III, 16)
Победившие революции были извержениями
зависти и жадности. Только революции
проигравшие вправе называться восстаниями
угнетенных (НС III, 16)
Простак ищет причину победы в недостатках
проигравшей стороны, а между тем именно
циничная подлость является настоящим ис-
точником триумфальной победы (НС III, 16)
Порой кажется, что «религиозное образова-
ние» изобретено для того, чтобы нейтрализо-
вать действенность божественной литургии
(НС III, 16)
Бой монастырского колокола проникает в та-
кие уголки души, которых не достигает и са-
мый зычный голос (НС III, 16)
Писатель, почувствовавший, что его талант
ржавеет, начинает подыскивать себе полити-
ческую клиентуру (НС III, 17)
209

В Америке три фактора уничтожили благород-
ное совершенство испанского языка: соле-
цизм
58
неиспанского иммигранта, подростко-
вая болтливость негра, а такжу унылая и недо-
развитая меланхолия индейца (НС III, 17)
Никакая новая революция не бывает результа-
том нового проекта «человека». Все они яв-
ляются очередным следствием новой версии
гностического определения человека, в изме-
нившихся обстоятельства (НС III, 17)
Дионисийство, гностицизм и Aufclärung59
—
пенные барашки самых крупных волн (НС III,
17)
Желания, вожделения, страсти не угрожают
человеческому существованию до тех пор пока
они не объявляются «правами человека» и
пока они не становятся закваской его «бого-
подобия» (НС III, 17)
Руководствование Божией волей ограничива-
ло монарха; «народный избранник» является
проводником неограниченного абсолютизма
(НС III, 17)
58
Грамматически неправильный оборот речи, не искажа -
ющий смысла высказывания. Пример: «Сколько
время?»
59
Просвещение.
210

Складывается впечатление, что никто не
способен написать истории без патриотиче-
ской аберрации зрения (НС III, 17)
Современный писатель доволен, если его про-
сто понимают, как если бы он писал на ино-
странном языке (НС III, 18)
От текста, которому мы даем отдохнуть, не-
нужные слова отпадают сами (НС III, 18)
Кажется, что прошлое не оставило по себе на-
следников (НС III, 18)
Сегодня богатые от бедных отличаются только
количеством денег (НС III, 18)
Гимны во славу труда поются для того, чтобы
эффективнее эксплуатировать работника (НС
III, 18)
Истинной верой является только та, которая
профану кажется невозможной (НС III, 19)
Благороден не тот, кто считает, что есть люди
худшие, чем он, а тот, кто способен заметить
лучших (НС III, 19)
Свободный народ представляет из себя зрели-
ще жалкое эстетически (НС III, 19)
211

В истории постоянно возникают новые ценно-
сти, в то время как человек продолжает совер-
шать одни и те же преступления (НС III, 20)
Вместе с догматизмом меняющим сферу свое-
го применения, безбожие также меняло свои
позиции. Поэтому сегодня следует насмехать -
ся над демократическими святыми (НС III, 20)
Умное обобщение должно нести на себе не
поддающийся расшифровке отпечаток кон-
кретного события, ставшего поводом для его
формулировки (НС III, 20)
Существуют идеи, которые нас привлекают и
покидают нас подобно биению крыльев об
оконное стекло (НС III, 21)
Техник разговаривает с профаном с заносчи-
востью чародея (НС III, 21)
Стоит попытаться сформировать наши души
по образцу пейзажа, увенчанного белой церко-
вой на пригорке (НС III, 21)
Истина убеждает в мгновение ока. Ошибка ну-
ждается в дебатах (НС III, 21)
Нельзя позволять, чтобы наши божества почи-
тались теми, кто в них не верит (НС III, 21)
212

Улыбка — божественна, смех — дело человече-
ское, хохот — животен (НС III, 21)
В совершенном кодексе наказаний должна су-
ществовать смертная казнь за вульгарность
(НС III, 22)
Люди обычно ищут источник того, что их по-
разило там, где рождается эхо (НС III, 22)
Интеллектуальный авангард — лучший кли-
мат для рождения банальностей (НС III, 22)
В политике стоит прислушиваться к критике,
опирающейся на принципы, а не на шаблоны
(НС III, 22)
Wir wollen hier auf Erden schon das
Himmelreich errichten60
. Но какое, ГЕЙНЕ? Со-
циалистический рай, о котором мечтают в об-
ществе потребления, или общество потребле-
ния, о котором мечтают в социалистическом
раю? (НС III, 23)
Исчезновение крестьянства и классической гу-
манистики прервало историческую преем-
ственность (НС III, 23)
60
Мы желаем здесь, на земле, создать Царство Божие.
213

Современный образованный человек лучше
понимает учебник магии, чем своего соседа
(НС III, 23)
Может быть тайной пружиной истории яв-
ляется усталость, а ее символом — скорее ма-
ятник, чем стрела? (НС III, 23)
Толпа встречает овациями исключительно бу-
дущего тирана (НС III, 23)
В демократическом государстве политик ста-
новится шутом суверенного народа (НС III, 23)
Марксизм и психоанализ — это не технологии,
а заговоры61
(НС III, 24)
Вера как таковая легко улетучивается при ча-
стом общении с единоверцами (НС III, 24)
Левые называют правыми людей, находящих-
ся просто справа от них. Реакционер находит-
ся не справа от левых, а напротив (НС III, 24)
Аргументы, способные убедить современни-
ков, мерзки на вкус, отвратительно пахнут и
имеют отталкивающий цвет (НС III, 24)
Тот, кто ссылается на какую-нибудь область
науки для подкрепления своих базовых убе-
61
Заклинания.
214

ждений, вызывает у нас сомнения в собствен-
ных честности или уме (НС III, 24)
Альтернативное решение, которое с жаром
предлагает нам левый нонконформист, столь
же невыносимо и недопустимо, сколь и то, к
которому он сам питает отвращение (НС III,
24)
Объективность мистического опыта недоказу-
ема. Так же, как недоказуема объективность
какого-либо иного опыта (НС III, 24)
Толерантность иногда означает сочувствие
сильного, но чаще всего это просто нереши-
тельность труса (НС III, 25)
На глупца впечатление оказывает только
самое современное. Для умного человека ни-
что не зависит от времени своего возникнове-
ния (НС III, 25)
Глупцу невозможно понять, что существуют
удовольствия выше тех, которые мы разделя-
ем с другими животными (НС III, 25)
Когда в обществе ничего уже не заслуживает
уважения, нам остается только пестовать в
одиночестве молчаоивые объекты нашей вер-
ности (НС III, 25)
215

«Современность» каждой эпохи является
лишь новым оттенком порабощенного ума
(НС III, 25)
Важно не то, что мы верим в Бога, а то, что Он
есть (НС III, 25)
Наиболее убежденным реакционером являет-
ся раскаявшийся революционер, т. е. тот, кто
познал насущность проблем и открыл ложь
любой попытки их решения (НС III, 25)
В современном мире даже добро и зло — безы-
мянны (НС III, 26)
Почти все в юности имеют напыщенный, а в
старости — глуповатый вид (НС III, 26)
В литературе яркие краски со временем блек -
нут; только пастельные остаются прежними
(НС III, 26)
То, что «рационально», основано на продле-
нии жизни, устранении боли, а также —
удовлетворении голода и похоти. Только такое
определение проливает свет на дискурс
нескольких последних веков (НС III, 27)
Литературные жанры возникают и исчезают
столь же таинственно, как и империи (НС III,
27)
216

Умственная деятельность в этих странах62
на-
ходится на том же самом уровне, что и работа
студента третьеразрядного университета (НС
III, 27)
Некоторым озарениям сопутствует ощущение,
что мы — единственно бодрствующее существа
в этом спящем мире (НС III, 27)
То, что Французская революция была по своей
сути явлением религиозным, ясно представля-
ли себе только Жозеф де МЕСТР и МИШЛЕ
(НС III, 28)
Документы — могильщики обобщений в пред-
мете истории (НС III, 28)
Мы, реакционеры — неудачники; левые кра-
дут у нас идеи, правые — лексикон (НС III, 28)
Тому, кто говорит о себе, что он «много пере-
жил», лучше замолчать, чтобы не оказалось в
конечном счете, что он так ничего и не понял
(НС III, 29)
Самые глубокие убеждения быстро портятся в
абсолютной тишине (НС III, 29)
62
Автор вероятно имеет в виду страны Латинской Амери -
ки.
217

Народы представляют собой паразитическую
флору, которая увядает, когда уже не может
питаться региональными соками (НС III, 29)
Народ — явление новое, лишенное географи-
ческой и этнической основ, конструкция сугу-
бо политико-правовая, уничтожающая как ре-
альное сообщество Kleinstaat63
, так и идеаль-
ное сообщество Священной Империи (НС III,
29)
Население пользуется периодами толерантно-
сти для изобретения себе новых нетолерант-
ных систем (НС III, 30)
Достоинство евреев полагается на осознании
себя единственным метафизическим народом
в истории (НС III, 30)
Крупные сообщества стремятся к горизонталь-
ности болотистой лужи; сообщества малые
приобретают структурные формы (НС III, 30)
Как заметил МОНТЕСКЬЁ, непреодолимое со-
противление деспотизму может оказать толь-
ко религиозное сознание. Пропаганда атеизма
является arcanum imperii64 тирании (НС III,
31).
63
Городок.
64
Тайна власти.
218

Левые и правые просто борются за власть над
индустриальным обществом. Реакционер же-
лает ему смерти (НС III, 31).
Тот, кто привыкает говорить правду, постепен-
но утрачивает ораторские навыки (НС III, 31).
Средства — производное человеческого ума,
тогда как цели — продукт глупости (НС III, 31).
Жизнь современного человека колеблется
между двемя полюсами: бизнесом и копуля-
цией (НС III, 31).
В феодальной модели буржуазия локализуется
в малых поселковых очагах, структурируется
там и цивилизуется. Когда эта модель терпит
крах, буржуазия распространяется по всему
пространству. Она изобретает национальное
государство, рационалистическую техноло-
гию, обустраивает массовую и анонимную го-
родскую агломерацию, перенаселенное инду-
стриальное общество, пока все не заканчива-
ется осцилляцией между деспотизмом плебса
и деспотизмом эксперта (НС III, 31).
Мещанский ум, начиная доминировать в об-
ществе, отравляет и общество и себя самого. В
то время как он же в небольшом и самостоя-
тельном городке является основой цивилиза-
ции (НС III, 32).
219

Последствия человеческой деятельности столь
непредсказуемы, что в конце концов человек
становится простым наблюдателем иницииро-
ванной им истории (НС III, 32).
«Тоталитаризм» — является эмпирической ре-
альностью «всеобщего волеизъявления» (НС
III, 32).
Там, где все считают, что каждый имеет право
на власть, там все в конечном счете оказывают
предпочтение одному правителю. Тиран осво-
бождает каждого от тирании соседа (НС III,
32).
Тела хорошо себя чувствуют в технически со-
вершенных помещениях нового здания, одна-
ко, души могут жить только на развалинах
строения ветхого (НС III, 32).
Из-за обилия переложений сам перевод пере-
стал играть селективную роль. Раньше пере-
вод был авансом в копилку посмертной славы,
сегодня он — только факт издательского биз-
неса (НС III, 33).
Дидактическим назначением историка яв-
ляется представление каждой эпохе аргумен-
тов в пользу того, что мир начинался не с нее
(НС III, 33).
220

Одним из поводов не терять надежды являет-
ся высказывание ХЕЙЗИНГИ: «К счастью, по-
следнее слово — не за человеком» (НС III, 33).
Сложность каждого исторического события
так велика, что мы не только можем ожидать
рождения зла, от чего-то доброго, но и наде-
яться на то, что от некоего зла родится добро
(НС III, 33).
Чем более экспериментальна какая-либо гума-
нитарная наука, тем более коварны анахро-
низмы, к которым она может привести (НС III,
33).
«Поборник свободы» — псевдоним эгоиста
(НС III, 34).
Те, кого консерваторами сделал исключитель-
но жизненный опыт, легко обнаруживают уши
либерального осла (НС III, 34).
Только смиренный не бежит от соседства с
подлинным величием (НС III, 34).
Тот, кто называет себя «аполитичным» — про-
сто робкий сторонник заведомо проигрышно-
го дела (НС III, 34).
Буквальность фальсифицирует религиозную
истину, высказывая ее при помощи имманент-
221

ного языка. Лексикой трансцеденции является
метафора (НС III, 34).
Понятия кажутся точными тому, кто факты
оценивает только с внешней стороны (НС III,
34).
Как не следует выстраивать силлогизмов на
метафорах, так не стоит делать метафориче-
ских выводов из силлогизмов (НС III, 35).
История рассказывает на определенном уров-
не то, что произошло. Однако, сама она проис -
ходит на самом низшем уровне: в обыденно-
сти, в быту, в маразме или в безумии (НС III,
35).
Легкость, с которой промышленный капита-
лизм строит и разрушает, руководствуясь яс-
ными соображениями рентабельности,
превращает обычного человека в интеллекту-
ального, морального и телесного кочевника.
Сегодня все неизменное тревожит и мешает
(НС III, 35).
Вот уже более столетия не существует высшего
класса. Самое большее, что есть, это некото-
рый сектор среднего класса с завышенными
претензиями (НС III, 35).
222

Я доверяю исключительно той идее, которая
какой-либо конкретный эпизод отбрасывает
как собственную тень (НС III, 35).
Слюна и пена — смазка демократических об-
ществ (НС III, 35).
Корни Французской революции стоит искать в
интеллектуальных предместьях XVIII века, где
оккультизм сочетался с завистью, а маловерие
— с гордыней. Серьезные монографии, посвя-
щенные МЕРСЬЕ, РЕТИФУ, БОННЕВИЛЮ,
ФУШЕ, ПОНТАРУ и т. д., объяснили бы дело
лучше, чем писательские биографии (НС III,
36).
Величайшим соблазном для историка являет-
ся правдоподобие (НС III, 36).
Психоаналитические толкования кажутся
придуманными сатириком, лишенным чув-
ства юмора (НС III, 36).
Не стоит показывать на недостатки великой
вещи тому, кто не подозревает о ее величии
(НС III, 36).
С каждым разом все легче узнавать, чего нам
следует сторониться. Прежде всего, — того,
чему современники удивляются, а журнали-
сты — хвалят (НС III, 36).
223

Реакционер — в противоположность к осталь-
ным, — для того, чтобы возненавидеть ката-
строфу, не дожидается, когда до нее дойдет
дело (НС III, 37).
На окончательную форму каждого события
влияют все силы, которые действуют в том ме-
сте, где это событие происходит. Все происхо-
дит от всего (НС III, 37).
Разделение доктрины и ее применения на
практике позволяет глупцу долго пребывать в
заблуждении (НС III, 37).
Истолкование какого-либо события, предлага -
емое необразованным простаком, чаще всего
точно. Толкование же, принадлежащее об-
разованной и культурной особе, — ошибочно
всегда (НС III, 37).
Последовательный индивидуализм провозла-
шает разнородность и придерживается иерар-
хии; индивидуализм непоследовательный де-
кларирует равенство и кончает демократией
(НС III, 37).
Историография разрушает идеал, находящий-
ся в прошлом; история — уничтожает идеал
будущего (НС III, 37).
Сегодняшний реакционер чувствует удовле-
творение, которого не дано было испытать ре-
224

акционеру прошлого. Он видит, что финал но-
вейших программ не только фатален, но и жа-
лок (НС III, 37).
Глупая критика вещей, которые мы ненави-
дим, возбуждает в нас желание их защиты (НС
III, 38).
Анахронизм вкуса — является недостатком не
столько противника всего нового, сколько —
его фанатичного сторонника (НС III, 38).
Язык, которого не понимает дурак, кажется
ему жаргоном (НС III, 38).
Новые теологические идеи обычно являются
выдумками теолога, который не хотел бы даже
самому себе признаться в маловерии (НС III,
38).
То, что способствует пробуждению религиоз-
ного чувства, содержит в себе возможность его
порчи. С другой стороны, религиозное возро-
ждение способно вызвать рост побега и из
самого безбожного пня (НС III, 38).
Только в то, что хорошо написано, мы можем
верить, не рискуя быть обманутыми (НС III,
38).
То, что мы указываем на имбецила, не значит,
что мы намереваемся его уничтожить. Мы —
225

сторонники разнообразия любой ценой. Одна-
ко, очарование разнообразия не должно пре-
пятствовать самому процессу классифициро-
вания (НС III, 38).
Христианин знает, что христианство прхрома-
ет до конца света (НС III, 38).
Антисемитизм — фермент демократии. Среди
реакционеров, напротив, ширится и распро-
страняется базовое понятие иудаизма — «бы-
тия творением» (НС III, 39).
После периода гегемонии идиотизма старые,
осмеянные истины кажутся гениальными
открытиями (НС III, 39).
Скептицизм предохраняет веру от спекуляций,
делающих ее смешной (НС III, 39).
Иллюминизм — главный секрет эпохи Просве-
щения (НС III, 39).
Томизм и марксизм могли бы обменяться пер-
соналом (НС III, 39).
Средневековые ереси почти всегда провозгла-
шали коммунистические идеи не потому, что
они были религиозными идеологиями эконо-
мических конфликтов, а потому, коммунизм
является экономической идеологией религи-
озных конфликтов (НС III, 40).
226

От периода, который в греческой истории раз-
деляет аристократическую и демократическую
эпохи, осталось лишь воспоминание об обще-
ственных потрясениях, с эпидемией мисти-
цизма в итоге (НС III, 40).
Теология может быть либо описательной,
либо кощунственной (НС III, 40).
Автономия, которой аристотелизм наделяет
мир, отделяеет его от христианства; автоно-
мия, которую христианство приписывает Богу,
отделяет христианство от неоплатонизма (НС
III, 40).
Ключ к истории — религиозная патология (НС
III, 40).
Сердце бунтует не против Божией воли, а про-
тив «мотивов», которые люди осмеливаются
приписывать Ему (НС III, 40).
Божия воля не является фактом, доступным
метафизическому анализу; она есть конечная
эмпирическая реальность, данная религиозно-
му сознанию в ощущениях (НС III, 40).
Религиозному дискурсу стоит придать про-
зрачность великой прозы скептиков (НС III,
40).
227

По сравнению с необоснованным расширени-
ем пределов безусловной правды, ошибка ме-
нее опасна (НС III, 41)
Социологическим locus средневековой ереси
является городской средний класс: промыш-
ленный на севере и купеческий — на юге (НС
III, 41)
Выявление не сдерживает существующего зла,
оно только умножает его ядовитые послед-
ствия (НС III, 41)
Учреждения умирают не столько из-за измены
собственным принципам, сколько из-за избы-
точной принципиальности (НС III, 42)
Чтобы воспроизвести генеалогию какой-либо
системы, следует научиться деликатному до-
зированию фактора необходимости, а также
фактора анекдотичности (НС III, 42)
То, что в ХХ-м столетии называли «правыми»,
было просто цинизмом, пребывающим в
контрах с лицемерием левых (НС III, 42)
Преследования человек переносит легче, чем
равнодушие. Чего только не сделала совре-
менная Церковь65
, чтобы привлечь к себе хоть
толику внимания (НС III, 42)
65
ГОМЕС имеет в виду пособорную католическую
Церковь.
228

Думать вопреки сложнее, чем вопреки посту-
пать (НС III, 42)
Одиночество сегодня вызывает такой ужас,
что все предпочитают ему лихорадку кон-
фликта (НС III, 43)
Современное искусство пользуется у публики
столь высоким авторитетом, что его качество
не имеет для нее никакого значения (НС III,
43)
Привилегий следует добиваться исключитель-
но для третьих особ (НС III, 43)
Отождествление буржуазии — как социально-
го класса — с буржуазной ментальностью вво-
дит в заблуждение ее врагов. Уничтожение
буржуазии как социального класса, сводится в
современных условиях к резне, которая не
влечет за собой ликвидации буржуазной мен-
тальности, поскольку она царит во всем обще-
стве (НС III, 43)
Демократ громко кричит: Vox populi vox Dei66
и тихо шепчет: quia populus deus est67 (НС III,
43)
Порядок является наиболее хрупким и неу-
стойчивым социальным явлением (НС III, 44)
66
лат. Глас народа — глас Божий.
67
лат. Народ — это и есть Бог.
229

Дьявол, открыв, что одного публичного очер-
нения недостаточно, научил нас бросаться
оскорблениями, автоматически смешивая
правду с полуправдами. Кто сегодня способен
славить бедность, не будучи на содержании
богача? Или кто будет сегодня проповедовать
целомудрие, не выглядя импотентом или ли-
цемером (НС III, 44)
«Воля народа» всегда является волей ка-
кого-нибудь идола (НС III, 44)
Легкий доступ не столько оживляет труднодо-
ступные районы, сколько профанирует их суть
(НС III, 44)
В искусстве и литературе страсть является ис-
кренней лишь тогда, когда она держится в
тайне (НС III, 44)
Мотивом большинства поступков является ба-
нальное подражание (НС III, 44)
Яркость красок какой-либо прозы зависит от
тех невидимых элементов, которые их и пита-
ют (НС III, 45)
Современный человек считает невыносимым
то, длится больше, чем несколько лет (НС III,
45)
230

Следует читать не того автора, которого чита-
ют все, но того, которого не прочитали, хотя
делают вид, что сделали это (НС III, 45)
Одно из двух: или человек имеет права, или
народ — независимость. Одновременное про-
возглашение взаимоисключающих первого и
второго тезисов является тем, что называют
либерализмом (НС III, 45)
Участники политического движения обычно
не имеют представления о его происхожде-
нии, причинах и цели (НС III, 45)
Революция в истории возможна всегда. У ре-
волюции нет причин: она только пользутся
поводом (НС III, 45)
Если бы даже история не руководствовалась
никакими законами, легко предвидеть
направление с революционным финалом; для
этого глупость и безумие должны начать зако-
нодательствовать (НС III, 46)
Бунт — явление социальное; революция —
дело религиозное (НС III, 46)
Быть мудрым — это не нуждаться в доказа-
тельствах ни для подтверждения, ни для опро-
вержения (НС III, 46)
231

Классифицирование — первый шаг к понима-
нию; упрямое классифицирование [всего] яв-
ляется первым шагом к помешательству (НС
III, 46)
Христианство следует защищать не столько от
вчерашнего и сегодняшнего сциентизма,
сколько от яда гностицизма (НС III, 47)
Происхождение идеи не влияет на ее значение
и важность, однако, по отношению к идее со-
мнительного происхождения разум должен
соблюдать осторожность (НС III, 48)
«Свобода» — наиболее часто употребляемое
понятие, значение которого большинство не
понимает (НС III, 49)
Как добродетель провоцирует либертина, так
христианство мотивирует гностическую пер-
верзию (НС III, 50)
Историки отличаются друг от друга не столько
потому, что историческая правда субъективна,
сколько потому, что обычно они не понимают
того, о чем говорят (НС III, 50)
Свобода, к которой стремится современник, не
является свободой человека вольного. Она
есть свободой раба в праздничный день (НС
III, 52)
232

Христианские парадоксы радуют как развитых
людей, так и простонародье, но раздражают
средний класс (НС III, 52)
В любой книге — даже самой известной —
много непрочитанных мест (НС III, 52)
Легче поверить в олимпийских богов или в бо-
гов римских, чем в то, что Бога нет (НС III, 52)
Под «настоящей свободой» всегда скрывается
какое-нибудь неминуемая потеря независимо-
сти (НС III, 52)
Культурный человек и человек простой ин-
тересуются исключительно тем, что их
спонтанно притягивает; у «недообразованца»
интересы нарочиты. Полуинтеллигент — ред-
кий подарок для торговца «культурой» (НС
III, 53)
Только «история историографии» какого-либо
события открывает перед нами его стереоско-
пический образ (НС III, 53)
Чтобы отворить двери истории понадобится
много разнообразных ключей (НС III, 53)
Жизнь земная — вместо того, чтобы быть мя-
систой, полнокровной, субстанциональной, —
бледнеет, сохнет, вянет, если нет веры в жизнь
за гробом (НС III, 53)
233

В философии подлинная новизна доктрины
становится заметной только по истечении не-
которого времени (НС III, 53)
Важными являются те вещи, важности кото-
рых невозможно определить. Важность, кото-
рую определить возможно, является medium
важности, не поддающейся определению (НС
III, 53)
Опытный читатель чувствует гнилую книгу с
первого прилагательного (НС III, 54)
...и не введи нас в слабоумие, дабы мы не
удивлялись ежедневнному удивлению (НС III,
54)
Только недостижимое заслуживает быть жела-
емым; только достижимое — быть искомым.
Тот, кто ищет недостижимого, сходит с ума;
кто желает достижимого — деградирует (НС
III, 54)
Лояльность выше справедливости (НС III, 55)
С появлением учеников костенеет философия;
с появлением философских школ костенеет
культура (НС III, 55)
Цивилизация является суммой внешних и
внутренних ограничений, навязанных хаоти-
234

ческой экспансии индивидуумов или обществ
(НС III, 55)
Антрополог, социолог, лингвист экстрполиру-
ют на прощлое собственное представление о
современности со ввергающей в недоумение
наивностью. Историческое мышление требует
неусыпной бдительности (НС III, 55)
Тот, кто не сопоставляет своей жизни с вели-
кими литературными произведениями, сопо-
ставляет ее с действующими стереотипами.
Каждое представление — итог поиска, а не ис-
ходный пункт, поэтому исследователь нужда-
ется в великих союзниках (НС III, 55)
Навык чтения какого-либо автора, например,
ДАНТЕ или МИЛЬТОНА, основан не на том,
чтобы постоянно иметь перед глазами некий
комментарий к тексту, а на том, чтобы иметь в
поле зрения те элементы, которые подразуме-
вал автор при написании своего труда (НС III,
55)
Намёк должен быть растворён в тексте, подоб-
но эссенции в воде (НС III, 56)
Сегодня культурное меньшинство, скорее
всего, не меньше количественно, чем прежде.
Однако, потеряв общественный авторитет по
причине утраты экономического и политиче-
ского влияния, — оно лишилось и власти, ко-
235

торая некогда распространялась на всё обще-
ство (НС III, 56)
Флорой литературных образов является флора
окружающего пейзажа, в которой пребывает
писатель (НС III, 56)
Утверждать, что человек «ставит перед собой
только такие задачи, которые он в состоянии
решить», значит забывать о том, что вся исто-
рия состоит из проблем, которые были челове-
ку были не под силу (НС III, 56)
Христос — истина. То же, что о Нем говорится,
является только приближением к ней (НС III,
56)
Давайте поптаемся вновь поместить понятия
блага и красоты там, где они когда-то встрети-
лись в представлении древнего грека (НС III,
57)
Деревенская ненависть выглядит цивилизо-
ванней равнодушия в мегаполисе (НС III, 57)
Быть леваком — значит считать, что против-
ник ответственен не только за свои, но и за
наши преступления (НС III, 57)
Обучение чтению основано на понимании
необходимости постоянного перечитывания
(НС III, 58)
236

Левый писатель никогда не пишет историю.
Он только воспроизводит шаблон (НС III, 58)
Быть историком значит не осовременивать ис-
торию (НС III, 58)
Рассуждения о «политической зрелости» ка-
кого-либо народа свойственно незрелой ин-
теллигенции (НС III, 58)
Предмет «Философия истории» не является
христианским по своему происхождению.
Христианская интерпретация истории лишает
исторический процесс всякого смысла, видя
его начало в катастрофе, центр в трансценден-
ции, а конец в катаклизме (НС III, 59)
Сегодня «интеллектуальным освобождением»
называют перемену тюрьмы (НС III, 59)
Худшим тоталитаризмом является тоталита-
ризм не государственный и не национальный,
а — общественный, народный (НС III, 59)
Разум, правда, справедливость обычно не яв-
ляются целью человека, будучи только назва-
ниями, которые он дает своим целям (НС III,
60)
Цивилизация — результат не столько деятель-
ности определенных людей, сколько — их на-
личия (НС III, 60)
237

В процессе чтения философских трудов мы
дважды сталкиваемся с трудностями. Первый
раз в начале, когда философы кажутся нам
темными и запутанными. И в конце, когда они
оказываются предельно ясными и абсолютно
прозрачными (НС III, 61)
Преобразование власти военных de facto во
власть военных de jure было тем политиче-
ским изобретением, которому человек обязан
цивилизованными периодами своей истории
(НС III, 61)
Наивный реализм здравого смысла конгруен-
тен исключительно идеалистической эписте-
мологии (НС III, 61)
Смысл религиозного высказывания ближе к
смыслу музыкальной фразы, чем к смыслу ка-
кого-либо утверждения (НС III, 61)
Мир не является поэтическим сюжетом. Мир
— это словарь поэтических метафор (НС III,
61)
Кто хочет иметь исключительно умных дру-
зей, рискует умереть в одиночестве (НС III, 62)
Интеллигентного левака в замешательство ча-
сто вводит легкость, с которой левые фразы
слетают с уст имбецила (НС III, 62)
238

Если бы вместо религиозного опыта существо-
вал религиозный инстинкт, религия не имела
бы смысла (НС III, 62)
Реакционер не отступает. Он меняет курс (НС
III, 62)
Недостаточно жертвовать с чистым сердцем.
Приносить жертву надо в здравом уме (НС III,
63)
В области эстетической пантеоны заменяются
торговыми залами (НС III, 63)
Многим публичным особам, пока они по не-
осторожности не возьмутся писать, удается
слыть умными (НС III, 63)
Следует с наибольшим вниманием присмот-
реться к тем видам апологии, которым больше
всего достается от безбожников: они могут
оказаться для них наиболее опасными (НС III,
63)
239

Настоящий реакционер68
Обычно прогрессиста раздражает сам факт су-
ществования настоящего реакционера. Его
присутствие слегка досаждает прогрессисту;
столкнувшись с реакционным поведением, он
чувствует лёгкое пренебрежение, удивление и
беспокойство. Чтобы успокоиться, прогрессист
приучает себя воспринимать такое неподобаю-
щее и из ряда вон выходящее поведение как
выгодную личину или свидетельство невеже-
ства; но, по секрету будет сказано, ни журна -
листа, ни политика, ни глупца не занимает то
упорство, с которым самые видные интеллек -
туалы Востока вот уже сто пятьдесят лет соби -
рают аргументы против современного мира.
Едва ли такое пренебрежение можно считать
подходящей реакцией на точку зрения, при
68
Эссе было издано посмертно под названием «El
reactionario autentico» в медельинском журнале «Revista
de la Universidad de Antiqua» за апрель-июнь 1995 года.
До этого Николас ГОМЕС Давила написал всего две не-
больших полнотекстовых книги: «Notas. Tomo I» и
«Textos I», которые, впрочем, сам он не хотел издавать,
поэтому, он были изданы братом НГД. Крайне ограни -
ченным тиражом. Первая — в Мехико, в 1954 году. Вто -
рая — в Боготе, в 1959-м .
Перевод с испанского Полины КАЗАНКОВОЙ.
240

которой ГЁТЕ и ДОСТОЕВСКИЙ могут стать
побратимами. И если все утверждения реакци-
онера удивляют прогрессиста, то сущность его
приводит прогрессиста в замешательство.
Реакционеру кажется странным то, что он
противоречит прогрессистскому обществу,
осуждает и порицает его, но в то же время ми -
рится с господствующим положением про-
грессистов в истории. Радикальные прогресси-
сты с одной стороны не понимают, как реак-
ционер может порицать то, что сам же и дела -
ет, а либеральные прогрессисты – с другой –
не понимают, как можно совершать что-то,
что потом будешь порицать. Первые требуют,
чтобы реакционер перестал критиковать по-
ступок, если признаёт, что таковой был необ-
ходим. Другие же требуют не только воздер-
жаться от совершения поступка, если призна -
ют, что таковой заслуживает порицания. Пер-
вые призывают действовать, вторые – сдаться.
И те, и другие в тайне желают поражения ре -
акционера. Радикальный и либеральный про-
грессисты, на самом деле, ругают реакционе-
ра, только каждый по-своему: один утвержда-
ет, что потребность суть здравый смысл, а дру-
гой, что здравый смысл суть свобода. Их кри-
тику обуславливает разное видение истории.
Для радикального прогрессиста, здравый
смысл и потребность – синонимы: здравый
смысл – субстанция потребности, а потреб-
ность – это процесс, в котором реализуется
здравый смысл. И то, и другое – одно течение
сущностей.
241

Для радикального прогрессиста история –
это не сумма всего случившегося, но проявле-
ние здравого смысла. Даже если учат тому, что
конфликт – это двигатель истории, то преодо -
ление оказывается результатом необходимо-
сти, и прерывистая цепочка событий – суть
тропа, по которой идёт по головам непреклон-
ный здравый смысл. Радикальный прогрес -
сист придерживается лишь идеи о том, что ис-
тория предостерегает, ведь в потребности про-
являются черты зарождающегося здравого
смысла. В самом ходе истории появляется иде-
альная норма, которая делает непреложной
эту истину. Радикальный прогрессист убеждён
в том, что история разумна, потому он считает
своим долгом работать на её благо. Он счита -
ет, что этическое обязательство корнями ухо-
дит в возможности человека толкать историю
к достижению её собственных целей. Ради-
кальный прогрессист склонен верить в неиз -
бежное и желать его наступления, поскольку в
ходе истории индивидуальный здравый смысл
совпадает с мировым. Потому для него пори -
цать историю дело не только напрасное, но и
глупое. Напрасное, потому что история есть
потребность, а глупое, потому что история –
это здравый смысл.
В отличие от радикального, либеральный
прогрессист верит в случайность. Для него,
свобода производна от здравого смысла, а ис -
тория – это процесс, в ходе которого человек
проявляет свою свободу. Либеральный про-
грессист считает, что история – вовсе не необ-
242

ходимость, но развитие человеческой свободы
до тех пор, пока она не овладевает собой. Че-
ловек сам творит историю, навязывая природе
ошибки своей свободой воли. Если ненависть
и алчность толкают человека в лабиринты
крови, то борьба развернётся между извра-
щёнными свободами и свободами верными.
Потребность – это всего лишь тоскливый вес
нашей собственной костности, и либеральный
прогрессист считает, что добрая воля может в
любой момент освободить человека от гнету-
щего его рабства.
Либеральный прогрессист требует, чтобы
история развивалась в соответствии с тем, что
утверждает его здравый смысл, поскольку его
порождает свобода; а поскольку свобода также
порождает то, что защищает прогрессист, ни -
что не может быть важнее права, установлен -
ного свободой. Этическое обязательство либе-
рального прогрессиста сводится к революци-
онным действиям, ведь разрушить препят-
ствие – необходимое действие для свободы.
История – инертная материя, вырабатываю-
щая высшую волю. Для либерального прогрес-
систа сдаться на волю истории – поступок амо-
ральный и глупый. Нелепый, потому что исто-
рия суть свобода, а аморальный, потому что
свобода – это наша сущность.
Однако, реакционер – глупец, напрасно
критикующий историю, аморально сдавшийся
перед ней. Радикальный и либеральный про-
грессизм вырабатывают частичные видения
мира. История – есть ни свобода, ни потреб-
243

ность, но их гибкое взаимопроникновение. На
самом деле, история – это вовсе не тварь Бо-
жия. Люди не поднимаются подобно пыли от
дыхания священного животного; эпохи вовсе
не похожи на стадии беременности метафизи -
ческого животного; события не накладывают -
ся одно на другое, как чешуйки небесной
рыбы. И раз история вовсе не абстрактная си -
стема, развивающаяся по непреложным зако-
нам, то она и не нежная пища для людского
безумия. Переменчивая человеческая воля не
является её первостепенной движущей силой.
События не меняют формы, как вязкий пла -
стилин в умелых руках.
На самом деле, история не вытекает из без -
личной потребности или каприза человека.
Она происходит из диалектики воли, при ко -
торой свободный выбор разворачивается в
необходимых последовательностях. История –
это не единый и независимый диалектический
процесс, который продлевает диалектику не-
живой природы в диалектике жизни; это диа -
лектические процессы, которых так же много,
как и свободных действий и действий, привя -
занных к их плотским корням. Если свобода
создаёт историю, если каждое свободное дей -
ствие порождает новую историю, то свободное
созидание отражается в мире в непреложном
процессе. Свобода плетёт историю, как паук
геометрическую паутину. Свобода отчуждает -
ся так же, как и принимается, поскольку у сво -
бодного действия есть последовательная
структура, внутренняя организация, обычное
244

множество последствий. Действие разворачи-
вается, ширится, усиливается в необходимых
последствиях согласно своему внутреннему ха-
рактеру и внятной природе. Каждое действие
подчиняет частичку мира специальному
устройству.
Таким образом, история – это путаница из
множества свобод, закалённых в диалектиче-
ских процессах. Чем глубже пласт, на котором
разрастается свободное действие, тем разнооб-
разнее зоны активности, определяемые про-
цессом, и тем дольше эта активность длится.
Поверхностное и незначительное действие
ограничивается биографическими эпизодами,
а глубокое и важное действие может породить
эпоху для жизни целого общества. Таким об-
разом, история соединяется в мгновения и
эпохи, в свободные действия и диалектиче-
ские процессы. Мгновения – бестелесная душа
истории, эпохи – её ощутимое тело. Эпохи
участками пролегают между двумя мгновени-
ями: зарождением истории и мгновением,
когда история заканчивается началом новой
жизни. На петлях свободы держатся бронзо-
вые двери. Длительность эпох не неизменна:
столкновение с событиями, возникающими на
большей глубине, может прервать эпоху, инер-
ция воли может продлить их. Превращение
возможно, бездеятельность знакома. История
суть потребность, которую порождает свобода
и разрушает случайность
Коллективные эпохи – это результат актив-
ной общности в одинаковом решении, или
245

пассивное заражение инертных волей; но до
тех пор, пока длится диалектический процесс,
в котором участвуют свободы, свобода отлича -
ющегося искажается и превращается в бестол-
ковый мятеж. Общественная свобода – это не
постоянная альтернатива, но внезапная сла-
бость в стечении вещей. Выражение свободы
предполагает чувствительный к истории ум,
потому что при свободе, отчуждённой от об-
щества, человек услышит лишь звук разбива-
ющейся потребности. Любая цель становится
недостижимой, если не погружать её в глав -
ные трещины жизни.
Перед лицом истории возникает лишь эти-
ческое обязательство действовать тогда, когда
совесть одобрит цель, господствующую в дан-
ный момент, или когда обстоятельства сло -
жатся благоприятно для нашей свободы. Че-
ловек, которому судьба даёт жизнь в опре-
делённую эпоху без очевидной цели, и чей ха -
рактер ранит его стальные нервы, не может
опрометчиво принести в жертву отваге своё
отвращение, пожертвовать умом в пользу тще-
славия. Яркий и пустой поступок заслуживает
оваций публики и пренебрежения тех, кого
привлекает размышление. В тёмных местах
истории человек должен смириться с тем, что
приходится подрывать человеческое высоко-
мерие. Так он сможет порицать потребность,
не противореча себе, хотя действовать он смо -
жет лишь тогда, когда потребность разрушит -
ся. Реакционер признаёт нынешнее бесплодие
его принципов и бесполезность критики не от
246

того, что ему довольно спектакля людского
смятения. Реакционер воздерживается дей-
ствовать, не потому что его пугает риск, но по-
тому что он видит, что сейчас общественные
силы стремительно несутся к отвратительной
ему цели. Сегодня общественные силы проло-
жили себе русло в скале, и ничто не собьёт их с
курса, пока эта река не выльется на нестабиль-
ную равнину. Если утопающие будут грести, то
только поплывут вдоль другого берега. Но
если сегодня реакционер бессилен, то это вы-
нуждает его проявлять своё неудовольствие.
Для реакционера свобода – подчиниться при-
казу.
На самом деле, пусть история и не потреб -
ность или каприз, для реакционера она не яв-
ляется диалектикой воли неизбежного, исто-
рия для него – временное приключение чело -
века и того, что выше него. Его творения – эс -
кизы изображений тел человека и ангела на
развороченном песке. История реакционизма
–
клочок, расцарапанный человеческой свобо-
дой, колеблющийся под дуновением судьбы.
Реакционер не может молчать, потому что его
свобода – это не просто убежище, где он спаса -
ется от поглощающих его хлопот, но где он
скрывается, чтобы побыть наедине с собой. В
свободном действии реакционер не только
овладевает своей сущностью. Свобода – не
есть абстрактная возможность выбора между
известными благами, но конкретное условие,
согласно которому нам во владение даются но-
вые блага. Свобода не есть учреждение, где
247

проигрываются битвы между инстинктами;
это гора, с вершины которой человек любуется
восхождением новых звёзд на небосклоне, ис -
пещрённом звёздной пылью. Свобода поме-
щает человека между нефизическими запрета -
ми и нежизненными императивами. Миг сво-
боды рассеивает слабый дневной свет, чтобы
над горизонтом души взошла неподвижная
вселенная, а её свет заскользил по нашим тре-
петным телам. Прогрессист смотрит в буду-
щее, консерватор – в прошлое, а реакционер
не измеряет свои порывы вчерашней или зав-
трашней историей. Он не приветствует то, что
несёт новый день, но и не цепляется за послед -
ние ночные тени. Его пристанище поднимает-
ся сияющем пространстве, где сущности
бессмертны. Реакционер становится рабом ис-
тории, потому что в человеческих джунглях он
ищет след божественных шагов. Люди и по -
ступки, с точки зрения реакционера, – брен -
ная плоть, дышащая по ту сторону гор. Быть
реакционером – значит защищать причины,
не стоящие на кону истории, причины, кото -
рые не страшно потерять. Быть реакционером
значит осознавать, что мы открываем только
то, что, как мы верим, изобрели; признавать,
что наше воображение не создаёт, а раздевает
податливые тела. Быть реакционером не зна -
чит ухватить определённые причины или за-
щищать определённые цели; это значит под-
чинить нашу волю потребности, которая не
принуждает, отдать свободу требованию, кото-
рое не заставляет; это значит найти свидетель -
248

ства, которые спокойно приведут нас в тысяче-
летние пруды. Реакционер – не мечтатель, с
ностальгией вспоминающий былое. Он охот-
ник за священными тенями на бесконечных
холмах.
249

250

О Николасе Гомесе Давиле
251

Томаш Габись
Nicolas Gomez Davila
Николас ГОМЕС Давила — колумбийский
мыслитель и афорист, родился 18 мая 1913
года в Гаисье, умер 17 мая 1994 года в Боготе.
Происходил из зажиточной семьи колум-
бийских промышленников и землевладельцев.
Обучение начал в Европе, куда был отправлен
в возрасте 6 лет своими родителями. По при-
чине осложнений после острого воспаления
легких в течение двух лет он был прикован к
постели. Под опекой частных учителей с «тер -
пением и силой воли средневекового бенедик -
тинца» он изучал классические и современ -
ные языки, а также философию.
В возрасте 20 лет он вернулся в Колумбию
и вскоре женился на Марии Эмилии НЕТО, с
которой нажил дочь и троих сыновей. После
своего возвращения на родину он продолжил
свои занятия языками и собирание своей не-
повторимой библиотеки.
ГОМЕС Давила был великим библиофилом
—
его библиотека насчитывает более 30 тысяч
томов. Библиотека была центральным поме-
щением в его доме, в ней он проводил
большую часть своего времени, когда писал
там что-либо, или читал до рассвета. Его НА -
СТОЯЩИМ было место, в котором великие
призведения литературы живут одновременно
и создают особый лад, меняющийся и совер -
шенствующийся с каждым новым произведе-
нием (Martin Mosebach).
252

•
Я достиг своей главной цели: провести
свою жизнь в библиотеке.
В 50-х гг. ГОМЕС Давила сотрудничал с ор -
ганом колумбийских авангардистских писа-
телей «Mito», которым руководил поэт Хорхе
Гаэтан ДЮРАН (Jorge Gaitan Duran, 1925-
1962).
В 1959 году ГОМЕС Давила вместе с женой
совершил полугодовое путешествие по стра-
нам Западной Европы. Никогда больше из Ко-
лумбии он не выезжал.
•
Мир, заслуживающий того, чтобы по
нему путешествовать, остался толь-
ко в старых путеводителях.
•
Варвар только разрушает, турист
профанирует.
Он держался подальше от политики и не
прекращающихся десятилетиями партийных
споров между консерваторами и либералами.
К счастливым обстоятельствам своей жизни
он причислял тот факт, что его отец дожил до
преклонных лет. Благодаря этому, он смог по-
лученное от отца наследство сразу передать в
руки своих взрослых сыновей.
ГОМЕС Давила никогда не работал ради
денег, по какой-либо специальности. Он все-
цело отдавался своим трудам: штудиям, раз-
мышлениям, медитациям и писанию книг. В
1988 году он перенес тяжелое заболевание и
замолчал. Один из его друзей написал, что
«Николас стал своим собственным собеседни-
ком. Он не оставлял о себе впечатления угаса-
253

ющего и его присутствие действовало скорее
как старое, выдержанное, изысканное вино
отрезвляющее и пьянящее одновременно»
(Martin Mosebach).
По канве его жизни не могло быть создано
никакого романа или беллетризированной
биографии, поскольку в его жизни отсутство -
вали происшествия (или «приключения»),
скандалы, драматичные повороты судьбы,
бунтарские акты, анекдоты и трагические со-
бытия. ГОМЕС Давила был абсолютной проти-
воположностью «проклятых поэтов» и «анга -
жированных интеллектуалов». Внешняя мо-
нотонность и обыденная рутина были для него
условием непрекращающегося внутреннего
напряжения мысли. Только строго упорядо-
ченная жизнь давала возможность исполне -
ния им творческой миссии, основой которой
была начинаемая заново утром каждого дня
«духовная плавильня».
Католический гражданин мира жил в бе-
лом доме, построенном в стиле ТЮДОРОВ, в
северной части Боготы, вдалеке от обыденной
суеты, исключительно в кругу семьи и узкого
круга ближайших друзей, с которыми встре-
чался, как правило, по воскресным вечерам
для продолжительных бесед. О его частной
жизни мы знаем немного, поскольку он хра -
нил ее в тайне. Это была «территория,
ревностно охраняемая им в тени». Ко внешне-
му миру он выходил исключительно своими
произведениями. Не давал интервью, не
участвовал в ток-шоу, не подписывал никаких
254

воззваний, манифестов и открытых писем, не
принимал участия в конгрессах и конференци-
ях, не принадлежал ни к одному союзу писа -
телей, не высказывался публично ни по одной
из «важных социальных проблем», не играль
роли «авторитета». Он был писателем — бога-
тым затворником. Жил в столице своей стра-
ны, погружаясь с течением лет во все большее
одиночество. Исповедовал принцип «Мой дом
—
мой монастырь». Со временем дом стал его
катакомбами.
•
Тот, кто не поворачивается спиной
к современному миру, — покрывает
себя позором.
С отвращением относился он к столь ти-
пичному для нашей эпохи эксгибиционизму,
основанному на извлечении на всеобщее
обозрение масс-медиа подробностей частной
жизни.
•
Открытость некоторых писателей
имеет свои корни в наслаждении, испы-
тываемом эксгибиционистом.
•
Тот, кто исповедуется публично,
ждет
не разрешения, а одобрения.
•
Откровенность, не скрепленная та-
инством покаяния, явлеется сред-
ством деморализации.
Единственной биографией ГОМЕСА Дави-
лы может быть только внутренняя биография
его духа, которую он запечатлел тысячами
своих афоризмов.
255

Этот «великий духовный реакционер»
(Botho Strauss), этот «католический мысли-
тель без кафедры, без амвона, без прислужни-
ков» (G. -K . Kaltenbrunner) мечтал об «универ -
ситете, который станет высшей школой мол-
чания, где одно только напоминание о какой-
либо из современных проблем будет караться
отлучением». Его духовныый профиль отли-
чался твердостью древних рыцарей, сдержан-
ностью настоящих аристократов, самодисци-
плиной монахов. Он был послушником мона -
стыря, состоящего из единственного монаха,
уставом которого было: «верить в Бога, пола -
гаться на Христа и подозрительно осматри-
ваться вокруг». Наедине с самим собой он го -
дами шлифовал свои схолии, создавая «замас -
кированный пункт сопротивления современ-
ному миру». Он пребывал в своей гордой
самоизоляции в полной мере отдавая себе от-
чет в том, что именно таким путем он испол -
нит свою миссию.
•
Те, кто без малейших иллюзий стойко
и упорно противостоят современному
миру, возможно влияют на судьбы бу-
дущего шевелением своих лохмотьев.
•
Борьбу с современным миром следует
вести в одиночку. Где двое — там изме-
на.
•
Одиночка — уполномоченный человече-
ства по наиважнейшим делам.
После его смерти немецкий драматург Бото
ШТРАУС написал: «Смерть великого автора
256

тем более обязывает нас, чтобы труды его уви-
дели дневной свет. Не питаю никаких иллю-
зий и не чувствую потребности в широком их
«распространении», однако, я желал бы, что-
бы этот один единственный голос интелли-
гентной веры и антимодернизма, был услы-
шан». Франсиско ПИЗАНО де Бригар писал:
«Я не сомневаюсь, что придет тот день, когда
этот труд станет поперек нашего современного
горла и переживет мгновения своего триумфа.
Подождем немного и реальностью станет вот
это высказывание: «Реакционные лозунги
современникам кажутся устаревшими. Для по-
томков они удивительно актуальны»...
Все книги ГОМЕСА Давилы появились как
частные издания, изданные столь малыми ти-
ражами, что до последнего времени их трудно
было найти даже в Латинской Америке. «Те-
сты ГОМЕСА Давилы отличает античная про-
стота, в собрании нет его писем, стихов, ста -
тей. Названия книг посвоей предельной про-
стоте, могли бы принадлежать библиотекарю,
регистрирующему анонимные манскрипты:
«Записки», «Тексты» и главный труд — три
тома афоризмов «Глоссы», «Новые глоссы» и
«Дальнейшие глоссы»» (Мартин МОЗЕБАХ).
Свои размышления об истории Европы ГО-
МЕС издал в томе Notas (Мехико, 1954).
Несколькими годами позднее он опубликовал
Tekstos (Богота, 1959) — поэтические эссе в
форме трактата, поделенного на параграфы о
историософии, Церкви, политической мысли,
метафизике, философской антропологии, че-
257

ловеке — вечном бунтаре, понятии времени,
образе Бога, демократии, свободе. Как Notas,
так и Tekstos предшествуют его главному тру-
ду — нескольким томам афоризмов, назван-
ных им «глоссами», или «схолиями»: Escolios
a un texto implicito (Instituto Colombiano de
Cultura, Bogota 1977), Nuevos escolios a un texto
implicito (Procultura, Bogota 1986), Sucesivos
escolios a un texto implicito (Instituto Caro y
Cuervo, Bogota 1992). Постепенно его книги
приобретают себе много поклонников как в
Южной Америке, так и в Европе, в которой
особое признание ГОМЕС приобрел в Герма -
нии и Австрии, а уже после смерти — в Италии
и других странах. Читали и восхищались его
книгами Эрнст ЮНГЕР, Эрик фон КЮНЕЛЬТ-
ЛЕДДИН, Бото ШТРАУС и философ Роберт
ШПЭМАНН.
ГОМЕС Давила отвергал развернутые сиси-
ематизированные идеологические конструк-
ции, он был философом в первоначальном
значении этого слова, ищущим истину путем
постоянных размышлений и приглашающим
других к подобным поискам, культивируя
мудрость и стимулируя воображение. Афориз -
мы предназначены не столько для разъясне -
ния, сколько для отражения, спонтанного вз -
гляда на некий неявный аспект действитель -
ности, что вовсе не означает, что они не требу-
ют от читателя глубокогораздумья и необно -
кратного прочтения. Афоризмы ГОМЕСА яв-
ляются вспышками света, освещающими ве-
ликие идеи, этакими щелями, сквозь которые
258

можно усмотреть истину, которой не способен
выразить объемистый философский том, или
п остранное, логичное, последовательное ин-
тервью на тему. ГОМЕС называл свои афориз -
мы глоссами, которые отсылают читателя к
невидимому, однако, существующему тексту.
Краткая заметка на полях неписанного труда
является узкой тропкой к скрытому тексту
культурного наследства Европы. Об этом утра-
ченном наследстве не удается говорить прямо,
поскольку эти разговоры легко становятся ба-
нальностью, риторическим жестом, пустую
оболочку торжественных высказываний. Мы
можем к нему пробиться, реконструировать
его, оцифровать — только при помощи посто -
янных умственных усилий, эмоций и вообра -
жения, благодаря глоссам, которые являются
сигналом,намеком, импульсом, эхом и знаком
того, что имеет непреходящий смысл.
«Андийский аристократ» был «неспешным
путешественником», которого в работе над
глоссами не ограничивали ни «законы
рынка», ни сезонная литературная или фило-
софская мода, ни усилия рекламы, условия
спонсоров, вкусы жюри и оценки критиков.
Он писал для узкого круга друзей, поскольку
считал, что писать для «имбецилов».
•
Тот, кто собирается писать для более,
чем сотни читателей, изменяет соб-
ственным убеждениям. Культура —
родовое наследство. Или тайна, из-
вестная только между своими.
Остальное — гешефт.
259

Утверждение, что ГОМЕС жил на перифе-
рии культурной жизни Колумбии — является
эвфемизмом, поскольку он сам совершенно
сознательно удалился от нее, чтобы мирской
шум не мешал ему сосредоточиваться на
самом важном. ГОМЕС был оппонентом «духа
времени», не согласного с ним ни в чем. Он
давал дозревать своим афоризмам, и терпели -
во ожидал момента, когда они обретут конден -
сированную силу, яркость и звучание. Они
должны были стать чистым, дистиллирован -
ным концентратом, без посторонних компо-
нентов и примесей, замутняющих смысл. В
глоссах ГОМЕСА нет и следа аффектации, за -
кулисной риторики, сентиментализма. Глоссы
выковывались вхолодную, поэтому они пере-
полнены поистине дантовским гневом. Их от-
шлифованная поэтическая форма — ясна, кон-
центированна, выразительна и имеет четкие
контуры.
«Мой труд, — писал ГОМЕС, — формирует-
ся подобно кристаллу, который имеет схожую
структуру, независимо от того, с какой сторо -
ны на него ни посмотреть». Его целью был не
линейный текст, но текст концентрический,
воздействующий на читателя своей аскетич -
ной монотонностью, идентичной конструкции
многотомного труда, полного постоянно по -
вторяющихся, но с каждым разом по-разному
звучащих мотивов, идей, тем и образов. Его
характеризует языковая и умственная дисци-
плина уровня, редко встречаемого в современ -
ной литературе, а грандиозное полотно, отли -
260

чающееся «сияющей силой стиля» (Alvaro
Mutis), которой сопутствует точность выраже-
ний, плотность сентенций и часто вызываю-
щий улыбку «метафизический гнев».
•
Те, кто высказывает свои сомнения в
бессмертии души, дерзают утвер-
ждать, что значение должно иметь
бессмертие их душ. Ангелы-хранители
некоторых людей скорее всего из пад-
ших ангелов. Ничто так не подтвер-
ждает реальности греха как вонь, вы-
деляемая душами тех, кто отрицает
его существование.
Николас ГОМЕС Давила — реакционный
постмодернист, консервативный постниги-
лист, пессимизм и скептицизм которого отли-
чается от таковых у ЧОРАНА и НИЦШЕ, с ко -
торыми ГОМЕСА многое связывает (некото-
рые
даже
называли
его
«Nietzsche
christianus»). В противоположность им ГОМЕС
сохранял в себе надежду и осторожный опти-
мизм, вытекающие из христианской мистики с
метафизикой.
•
Современный мир находится в состоя-
нии столь далеко зашедшего разложе-
ния, что можно не сомневаться, — он
рухнет. Современный мир кажется не-
победимым. Как динозавры Юрского
периода. Мир не кажется таким уж
безнадежным, если присмотреться,
кто им управляет.
Но так же, как ЧОРАН с НИЦШЕ, ГОМЕС с
недоверием относился к философским систе-
261

мам, абстрактным доктринам и всяческим
цептам, считая, что даже «в океане веры ловят
сетью сомнений». Он считал, что идеям, на-
считывающим менее тысячи лет, полностью
доверять нельзя. Он был реакционером, поз -
волявшим себе время от времени мечтать о зо -
лотом веке без малейших надежд на исполне-
ние этой мечты. И хотя ему были близки клас -
сики реакции наподобие де МЕСТРА или ДО-
НОЗО Кортеса, ГОМЕС не был «доктором
контрреволюции», поскольку знал, что он жи-
вет после полной победы революции, и что
течение времени обернуть вспять уже невоз -
можно.
•
Настоящий реакционер — не тот, кто
мечтает о давних временах. Это
охотник, следящий за игрой света и
тени на вечных вершинах. Реакционер
тоскует не по реставрации, а по ново-
му чуду. Если реакционер говорит о
«неизбежной» реставрации, нам не
стоит забывать, что реакционер опе-
рирует тысячелетьями.
Его позицию можно охарактеризовать сло-
вами Фридриха ВИЛЬГЕЛЬМСЕНА: «Мы,
консерваторы, утратили наших королей и на-
ших рыцарей, наши ремесленники остались в
прошлом, наши крестьяне вымерли, наших
коней подстрелили под нами. Мы не можем
предложить миру ничего кроме нашей
мечты». Николас ГОМЕС Давила преадлагает
миру свой собственный, оригинальный образ
мира, у основ которого лежит убеждение:
262

«Жить следует для мгновения и для вечности.
Но не для вероломства времени».
Друг ГОМЕСА Давилы, писатель Альваро
МУТИС, написал, что афоризмы ГОМЕСА со-
держат в себе совокупность мудрости и знаний
Европы, и одновременно эта совокупность (ис -
ториософия, политическая теория, метафизи-
ка, мистика и теология) заключена не в объе-
мистом трактате, а выражена в конденсиро-
ванной поэтической медитации. Это труд раз-
вернутый и глубокий, но воздействующий на
читателя фрагментарными сентенциями и па-
радоксами, лишенное систематизированной
последовательности и логичности, произведе-
ние ясное, гармоничное и прочное, как алмаз,
одновременно признающее свои слабости,
недостаточность, фрагментарность. Это — не
афоризмы, это скорее хроматические прикос-
новения кисти, рисующие пуантилистическую
картину. Только афоризм может, по мысли
ГОМЕСА, выявить абсурдность современного
мира, только афоризм является жанром, под-
ходящим времени, в котором все стоит на го-
лове, — для «мира наоборот».
Николас ГОМЕС Давила не был ни педаго-
гом, ни проводником, он не учил и не поучал,
не проповедовал, не предлагал рецептов и
программ. Незаурядная эрудиция этого знато-
ка мысли, теологии, литературы, всего фило-
софского наследства греко-латинского христи-
анства, тщательно скрываема, он ею не вы-
ставляет на показ, не отпугивает. ГОМЕС при-
глашает читателя в «идеальное путешествие»,
263

предлагая ему герменевтику, раскрывающую
базовые и непреходящие парадигмы челове-
ческого существования. Все творчество этого
«провинциального космополита» — вневре-
менно, лишено какой-либо связи с тем, что ак -
туально.
•
«Актуальность» является наименова-
нием того, что наименее важно.
Жизнь буквально оклеивает личность
смертельным коконом злободневно-
сти. Для человека мудрого от даты не
зависит ничего.
Явления и проблемы всегда схвачены ГО-
МЕСОМ sub specie aeterni69
. Как «этерналист»
он был противоположностью доминирующему
сегодня типу «журналиста», что не удивитель-
но, ибо главной особенностью его творчества
является религиозное и метафизическое мыш-
ление. В каждом афоризме присутствует, явно
или в скрытной форме, связь с транценденци -
ей, связь мифологическая, догматическая, ми -
стическая, философская или экзистенциаль-
ная, и сквозь каждую мысль ГОМЕСА, каждое
его наблюдение или мнение просвечивает
philosophia perennis70
.
«Я — не являюсь современным нонконфор -
мистским интеллектуалом. Я — возмущенный
житель Средневековья», — писал ГОМЕС. Его
возмущение было направлено против любых
форм современной культуры, против всем ду-
ховным, моральным, эстетическим, политиче-
69
Здесь: с точки зрения вечности.
70
Вечная философия.
264

ским, идеологическим течениям современно-
сти.
•
Все типичные выражения современной
эпохи являются закамуфлированными
богохульствами.
ГОМЕС был онтологическим, метаполити-
ческим, духовным, эстетическим иерархистом.
•
Жизнь — мастерская иерархии. Только
смерть — демократка. Иерархия — в
небе. В аду все равны.
С этих позиций ГОМЕС совершил ради-
кальную, безжалостную деконструкцию раци-
онализма, утилитаризма, либерализма, демо-
кратии, детерминизма, сциентизма, психоана-
лиза, экономизма, идеологии прогресса, гума-
низма и т. п. Он не признавал никаких ком -
промиссов с современной культурой, которую
считал проявлением продолжающейся профа-
нацией человека, причиной которой является
отсутствие осознавания себя твение Божиим.
Только вера в то, что для человеческих
проблем нет человеческого решения, и только
вера может уберечь его от разного рода идео-
логических, политических, моральных и эсте-
тических аберраций.
Все современные доктрины, с демократи-
ческой доктриной в первую очередь, согласно
ГОМЕСУ Давиле являющиеся ересями, не
признающими зависимости человека от выс-
ших, чем его собственные, — законов, тракту-
ющими человека в качестве конечной инстан-
цией легитимации всего существующего и
происходящего, возвышающими его до ранга
265

божества, что неуклонно ведет к нарушению
порядка во всех сферах жизни, к доминирова -
нию глупости, вульгарности, посредственно-
сти.
•
Политики в демократии — конденса-
торы глупости. В демократии «чело-
век принципов» просто стоит немного
дор же. Демократия не предоставит
власти тому, кто не отдает ей чести,
принося ей в жертву свои совесть и
вкус. Революции ужасают. Избира-
тельные кампании вызывают тошно-
ту. Демократические институты
открывают обывателю дорогу лишь
для пустой болтовни. Слово «демокра-
тия» определяет не столько полити-
ческий факт, сколько метафизическую
перверсию71
.
Особенно переживал ГОМЕС Давила над
«демократизацией» Церкви, начатой Вторым
Ватиканским Собором. Он считал, что настоя -
щая религия «пронизана монашеским духом,
аскетизмом, она авторитарна и иерархична».
Открываясь «миру», Церковь подверглась де-
мократически-эгалитаристской ереси, яр-
чайшим проявлением чего стала литургиче-
ская реформа.
•
Ритуал — вечный двигатель священно-
го. Любая инновация профанирует.
Кто реформирует ритуал, тот ра-
нит Бога.
71
Русский перевод «перверсии» — извращение.
266

ГОМЕС не мог согласиться с тем, что «в ру-
ках прогрессивного клира Евангелие дегради-
ровало до уровня собрания этических баналь-
ностей». ГОМЕС считал, что сглаживание дог-
матики, смягчение морального учения, упро-
щение ритуала — не притягивает к Церкви не-
верующих, но уравнивает его с ними. К концу
жизни ГОМЕС признавался, что теряет свое
отечество, которым был для него традицион-
ный, дособорный католицизм. Однако, он го-
ворил:
•
Католицизм никогда не решит всех
проблем, но он является единственной
доктриной, поставившей все пробле-
мы. Тяжесть мира можно вынести
только на коленях. Только для Бога мы
незаменимы.
И не терял надежды:
•
Наша последняя надежда — на Боже-
ственную несправедливость.
Николас ГОМЕС Давила с абсолютной сво-
бодой перемещался в универсуме европейско-
го духовного, культурного и интеллектуально-
го наследия, ведя неустанную страстную бесе-
ду с его творцами.
«Для своего окружения он был ключом и
щедрым попутчиком на дороге к этому уни-
версуму; я его читателей он, возможно, будет
последним поводом увидеть, кем является вы-
соко образованная личность, мыслитель, про-
питанный духом и сокровищами европейской
культуры (...) Для ГОМЕСА, как для каждого
человека, в этом контексте постоянно ощуща -
267

ется эхо прошлого. Это означает, что никакая
проблема не является новой, ни один вопрос
нельзя назвать беспрецедентным, и никакой
опыт не может застигнуть нас врасплох (...)
Это ощущение присутствия голосов из про-
шлого, это постоянная апелляция к сокровищ-
нице опыта, который шаг за шагом может
быть усвоен, сообщает образу вещей такую
концентрацию и такую выразительную яр-
кость, которые остаются недоступными для
человека, не знающего своего прошлого (...) .
Через все его глоссы, редко когда прямо, чаще
— им плицитно, в некоторых формулировках, в
сдержанном раздражении, проявленном в не-
которых суждениях, звучит трагическое сожа -
ление об утраченном духовном наследии, раз -
рыв блистательной непрерывности, величии,
мощи, изысканности, красоты, которые цвели
некогда на плодоносных полях, вытоптанных
тривиальностью, истещенными примитивны-
ми инстинктами и варв рством» (Франсиско
Пизано де БРИГАР: Francisco Pizano de
Brigard).
•
Наша цивилизация — дворец в стиле
барокко, в который ворвалась косма-
тая толпа.
Николас ГОМЕС Давила был одиноким по-
стовым, ключником и обитателем «барокково-
го дворца». Он не писал для того, чтобы убе -
дить кого-либо, он хотел «передать своим ду -
ховным единомышленникам навыки священ-
ного спора».
268

•
Я не принадлежу миру, который конча-
ется Я несу и передаю правду, которая
не умирает.
Он напоминал, что «нет вещей неизмен-
ных, но есть бессмертные». Писал, что «есть
идеи, которые нас очаровывают, а потом поки-
дают нас, напоминая ночной удар крыла в
оконную раму». В его текстах этот «ночной
удар крыла» мы услышим бессчетное количе-
ство раз. Услышим, если знаем, кто мы.
•
Человек — молчаливый путешествен-
ник от мистерии к мистерии по стра-
не неизвестного марха. Мы — не сумма
наших дел. Мы — неизменность нашего
тайного кристалла или его самая
скрытная грань.
(Источник: Encyklopedia Białych Plam, t.
VII, Polskie Wydawnictwo Encyklopedyczne,
Radom 2002)
Bibliografia
На польском языке подборка афоризмов
Николаса ГОМЕСА Давилы публиковалась на
страницах журнала „Stańczyk” – nr 11 (1989), nr
12, 13 (1990), nr 14 (1991), nr 24, 25, 27 (1995), nr
28 (1996).
Использованные источники:
•
Francisco Pizano de Brigard, Semblanza de un
colombiano universal: las claves de Nicolás Gómez
Dávila, „Revista del Colegio Mayor de Nuestra
Senora del Rosario”, vol. 81, nr 542 (1988).
269

•
Tomasz Gabiś, Ostatni wielki reakcjonista?,
„Stańczyk. Pismo konserwatystów i liberałów”, nr
28 (1996).
•
Erik von Kuehnelt-Leddihn, Der Geist steht rechts!
Das Lebenswerk des Nicolás Gómez Dávila,
„Theologisches”, kwiecień 1995.
•
Gerd-Klaus Kaltenbrunner, Antimodernismus in
Aphorismen. Das Werk Nicolás Gómez Dávila,
„Junge Freiheit”, nr 1, (1995).
•
Reinhart Maurer, Reaktionäre Postmoderne. Nicolás
Gómez Dávila [w:] Jörg Albertz (red.) Aufklärung
und Postmoderne. 200 Jahre nach der französischen
Revolution das Ende aller Aufklärung, Berlin 1991.
•
Martin Mosebach, Besuch bei Nicolás Gómez
Dávila, posłowie do: Aufzeichnunegen des
Besiegten, Wiedeń 1994 (niem. przekład Sucesivos
escolios a un texto implicito). Franz Niedermayer,
Über Nicolás Gómez Dávila, [posłowie do:] Nicolás
Gómez Dávila, Einsamkeiten, Wiedeń 1987 (niem.
przekład Escolios a un texto implicito).
•
Martin Mosebach, Konservative Aphoristik aus
Kolumbien, „Criticón”, nr 56 (listopad-grudzień
1979).
•
Franco Volpi, Nicolás Gómez Dávila [w:] Grosses
Werklexikon der Philosophie, t. 1, Stuttgart 1999.
270

Кшиштоф Урбанек
Ex occidente lux
•
Современный мир не будет наказан. Он
сам есть наказание (EII282)72
•
Реакционера не возмущают вещи сами
по себе; его возмущают вещи не на сво-
ем месте (EII404)
•
Нам надо не эмигрировать, а скры-
ваться (EII220)
Николас ГОМЕС Давила, сын богатого куп-
ца и промышленника, родился 18 мая 1913
года в столице Колумбии, Санта Фе де Богота.
Когда ему исполнилось 6 лет, он с родителями
выехал в Европу. В Париже он поступил в Кол-
легиум бенедиктинцев, каникулы проводил в
Англии. Через некоторое время он перенес тя -
желое заболевание легких и почти два года,
проходя лечение и реабилитацию, был выну-
жден оставаться дома. В это время его интел-
лектуальное развитие опекали частные препо-
даватели. Покой и монотония, вынужденные
страданием, позволили ГОМЕСУ Давиле пол-
ностью посвятить себя учебе. Молодой чело-
век с жаром изучал классические языки: гре-
72
Все цитаты — в переводе Кшиштофа УРБАНЕКА — взя -
ты из: Nicolas Gomez Davila, Escolios a un texto implicito.
Obra completa, Villegas Editores, Bogota 2005; а также из:
Nicolas Gomez Davila, Nastepne scholia do tekstu implicite,
перев. Кш. УРБАНЕКА, Furta Sacra, Warszawa 2006.
(EII282) означает: Escolios a un texto implicito, том II,
стр. 282.
271

ческий и латинский, а также современные:
французский, английский, немецкий; вклю-
чая литературу на этих языках.
•
Высота духа иногда вытекает из тер-
пеливо переносимой умеренности (57)73
После 17-летнего пребывания на Европей-
ском континенте Николас ГОМЕС Давила вер -
нулся в Боготу, где в 1937 году заключил брак
с Эмилией НЬЕТО Рамос (1909-1995).
Болезнь, которую мыслитель перенес в дет-
стве, не была единственным событием, в ка -
ком-то смысле определившим ход его жизни.
В 1948 году Николас ГОМЕС Давила во время
конной прогулки в своем владении «Canoas»,
находящемся неподалеку от Боготы, пытаясь
прикурить сигару, отпустил поводья, был
сброшен конем и сломал ногу. В результате он
до конца жизни немного прихрамывал. Это,
однако, не помешало ему совершать почти
ежедневные пешие прогулки.
В 1949 году Николас ГОМЕС Давила совер-
шил свое единственное — если говорить о зре-
лом возрасте — заграничное путешествие.
Вместе с женой, в течение более чем полугода
он исколесил доступную гражданину Ла-
тинской Америки часть Европы.
Следует сказать, что жена ГОМЕСА произ-
вела на свет троих детей: двоих сыновей — Ни -
коласа и Хуана Мануэля, а также дочь: Розу
Эмилию. Дочь в последнее время занимается
сохранением и распространением наследия
своего отца.
73
(57) означает: Nastepne scholia do tekstu implicite, стр. 57 .
272

•
Женщина имеет ту же интеллекту-
альную температуру, что и среда, в
которой она живет: яростно револю-
ционную, или невозмутимо консерва-
тивную — смотря по обстоятель-
ствам. Женщина никогда не может
быть реакционером (EII351)
По возвращении из Европы мыслитель до-
бровольно затворился в своей постоянно по-
полняемой библиотеке, а его жизненная ак -
тивность в значительной мере была сведена к
чтению. ГОМЕС Давила читал в основном по
ночам, читал и делал заметки по ходу чтения.
Этот «настоящий реакционер» нашел смысл
своего существования в усвоении текстов и ре-
агировании на них, текстов, преимущественно
происходивших от европейской, западной ци-
вилизации.
Библиотека, не смотря на строжайший от -
бор, которому подвергались приобретаемые
для нее книги, к концу жизни мыслителя на -
считывала около 30 тысяч томов. Она включа -
ла в себя прежде всего работы из области фи-
лософии, художественной литературы, исто-
рии, политологии и социологии, истории ис-
кусства. Николас ГОМЕС Давила лриобретал
книги всех интересующих его авторов, — на -
сколько это было возможно, на языках ориги-
нала. В этом контексте стоит упомянуть два
многозначительных факта: ГОМЕС Давила
приобрел полное собрание сочинений
Константина ЛЕОНТЬЕВА, руководствуясь
огромным уважением к русскому мыслителю,
273

хотя русским языком он не владел; а к концу
жизни он заинтересовался грамматикой дат -
ского языка, с тем, чтобы иметь возможность
ознакомления с творчеством КЬЕРКЕГОРА без
посредничества переводов.
•
Часто мы сталкиваемся с людьми, убе-
жденными в том, что они прочитали
некую книгу, в то время как они поза-
комились всего лишь с переводом ее
(NEI29)74
Николас ГОМЕС Давила прожил свою
жизнь в одиночестве, почти в полной изоля -
ции отчасто попросту враждебного к нему
мира. Читал, размышлял, писал заметки, фор -
му которых он постоянно совершенствовал.
Ему помогали своими замечаниями немного-
численные собеседники, составлявшие его
ближайшее окружение. Среди них были как
члены его семьи, так и некоторые представи -
тели тогдашней интеллектуальной элиты Ко-
лумбии.
•
Нет ничего более интересного, чем
одинокое размышление над неразреши-
мыми проблемами; нет ничего скучнее
разговора о них с посторонними (115)
ГОМЕС Давила поначалу сопротивлялся
каким-либо публикациям его трудов. Однако,
уже в 1954 году его брат Игнасио издал в Мек -
сике не предназначенные для коммерческого
распространения «Заметки. Том I» [Notas.
74
(NEI29) означает: Nuevos escolios a un texto implicito,
том I, стр. 29.
274

Tomo I]75
, на страницах которых помещены
разнообразные высказывания, наблюдения,
суждения, максимы и фразы. Сегодня Notas
имеют
значительную
документальную
ценность, притягивая читателя большим ко-
личеством сюжетов личного и автобиографи-
ческого характера. Франко ВОЛЬПИ76
исполь-
зовал их в качестве «герменевтического посо-
бия» для своего исследования жизни и творче-
ства колумбийского реакционера Nicolas
Gomez Davila. El solitario de Dios [Николас ГО-
МЕС Давила. Божий одиночка]77
.
Через пять
лет после выхода Notas ГОМЕС Давила опуб-
ликовал Textos I [Тексты I]78
. Это — скромных
объемов книга, написанная последовательно
75
См. Nicolas Gomez Davila, Notas. Tomo I, Mexico 1954.
Недавно переизданы в Колумбии: см. также Notas.
Tomo I, Villegas Editores, Bogota 2003.
76
Франко ВОЛЬПИ — профессор истории современной
философии Падуанского университета — пользуется
наибольшим авторитетом в области изучения жизни и
творчества Николаса ГОМЕСА Давилы.
77
См.: Франко ВОЛЬПИ, Nicolas Gomez Davila, El solitario
de Dios , Villegas Editores, Bogota 2005. Книга является
введением к полному, пятитомному изданию схолий
Николаса ГОМЕСА Давилы, а ее содержанием являются
бережно отредактированные тексты, которые появи-
лись ранее в качестве послесловия к избранным схоли -
ям (см. Franco Volpi, «Un angel cautivo en el tiempo», [в:]
Nicolas Gomez Davila, Escolios a un texto implicito.
Seleccion, Villegas Editores, Bogota 2001, стр. 481-500) а
также в качестве вступления к переизданию книги
Notas (см. Franco Volpi, «Una voz inconfundible y pura»
[в:] Nicolas Gomez Davila, Notas. Tomo I, стр. 11-40)
78
См. Nicolas Gomez Davila, Textos I, Editorial Voluntad,
Bogota 1959. Недавно переиздана: Textos I, Villegas
Editores, Bogota 2002.
275

изложенным текстом, которая, подобно пер -
вой публикации автора, так и не дождалась
своего продолжения. В Textos затронуто много
разных тем, но все комментаторы обращают
внимание прежде всего на высказывания, ка -
сающиеся ключевой идеи автора — идеи реак -
ции.
Только в 1977 году Николас ГОМЕС Давила
опубликовал два тома — в новом колумбий -
ском издании они насчитывают по 400 стра -
ниц каждый — Escolios a un texto implicito
[Схолии к имплицитному тексту]79
, в 1986 году
он издал еще два тома — в новом издании на -
считывающих по 200 страниц каждый —
Nuevos escolios a un texto implicito [Новые схо -
лии к имплицитному тексту]80
,ав1992году
том — в новейшем издании, насчитывающий
около 150 страниц — Sucesivos escolios a un
texto implicito [Последующие схолии к импли -
цитному тексту]81
.
Говоря об интеллектуальном наследии за-
творника из Боготы не стоит забывать еще о
двух небольших работах: эссе De iure82
1988
года и работы El reaccionario autentico [Настоя-
79
См.: Nicolas Gomez Davila, Escolios a un texto implicito,
Instituto Colombiano de Cultura, Bogota 1977.
80
Nicolas Gomez Davila, Nuevos escolios a un texto implicito,
Procultura, Bogota 1986.
81
Nicolas Gomez Davila, Sucesivos escolios a un texto
implicito, Instituto Caro y Cuervo, Bogota 1992.
82
См.: Nicolas Gomez Davila, «De iure», Revista del Colegio
Mayor de Nuestra Senora del Rosario, nr 542, abril-junio
1988, стр. 67-85.
276

щий реакционер]83
, которая\была издана че-
рез год по смерти автора, в 1995.
•
Писание часто бывает неизбежным;
публикация почти всегда — бесстыд-
ство (120)
Здесь следует коснуться европейского вос-
приятия трудов ГОМЕСА Давилы. Первым,
кто обратил внимание на них полное безгра -
ничного удивления внимание, был известный
католический философ Дитрих фон ХИЛЬДЕ-
БРАНД. Однако, настоящее открытие произо-
шло вслед за постепенной публикацией схо-
лий в переводе на немкцкий язык. Изданные в
Вене книги84
—
хоть они и не лишены се-
рьезных недостатков и ошибок, имеют главное
достоинство — они открыли ГОМЕСА Давилу
—
миру. Очередной перевод, на этот раз ита-
льянский85
, появился благодаря инициативе
восхищенного мыслью боготского отшельни-
ка, Франко ВОЛЬПИ. Успех этой публикации
был огромным, а один из популярных ита-
83
См.: Nicolas Gomez Davila, «El reaccionario autentico»,
Revista de la Universidad de Antioquia, nr 240, Medellin,
abril-junio 1995, стр. 16-33 .
84
См.: Nicolas Gomez Davila, Einsamkeiten. Glossen und
Text in einem, Gunter Rudolf Sigl, Wieden 1987; он же: Auf
verlorenen Posten. Neue Scholien zu einem inbegriffenen
Text, перев. Michaela Messner, Karolinger, Wieden 1992он
же: Aufzeichnungen des Besiegten. Fortgesetzte Scholien zu
einem inbegriffenen Text, перев. Gunter Maschke,
Karolinger, Wieden-Lipsk 1994; он же Texte und andere
Aufzatze, перев. Herminio Redondo, Karolinger, Wieden-
Lipsk 2003.
85
См.: Nicolas Gomez Davila, In margine a un testo implicito,
Adelphi, Mediolan 2001.
277

льянских еженедельников86 в течение целого
месяца помещал на первой странице ка -
кую-нибудь схолию колумбийского реакцио -
нера. Следом появился французский пере-
вод87
, затем — еще один перевод на немец-
кий88
.
В Польше мысль ГОМЕСА Давилы стала
известной благодаря нескольким статьям,
опубликованным в журнале «Stanczyk»89
. Ксо-
жалению, эта публикация опиралась на ав -
стрийское издание, и не может быть признана
удовлетворительной, — что не отменяет факта,
что именно благодаря ей автор схолий пере-
стал быть совершенно неизвестным польскому
читателю.
Глядя на вопрос шире, следует заметить,
что наблюдаемая зв последнее время экспан-
сия трудов Николаса ГОМЕСА Давилы проис -
ходит не совсем обычным способом, если при -
нять во внимание идеи, которые он представ -
лял. Речь здесь даже не идет о переводе его на
другие языки, что, как известно, искажает как
форму написанного, так и его содержание.
86
Il Corriere della Sera.
87
См.: Nicolas Gomez Davila, Les Horreurs de la democratie.
Editions du Roche, перев. Мichel Bibar, Monaco 2003; он
же: Le Reactionnaire authentique. перев. Мichel Bibar,
Monaco 2005.
88
См.: Nicolas Gomez Davila, Notas. Unzeitgemasse
Gedanken, перев. Ulrich Kunzmann, Matten und Seitz,
Berlin 2005.
89
См.: Stanczyk. Pismo konserwatorow i liberalow, 11/1989,
12/1990, 13/1990, 14/1991, 24/1995, 25/1995, 27/1995,
28/1996. Автором публикаций и переводчиком схолий
был Томаш ГАБИСЬ.
278

Прежде всего ГОМЕС преподносится как
автор афоризмов, тогда как сам он expressis
verbs90
против такой интерпретации текстов
возражал.
•
Читатель не встретит на этих стра-
ницах афоризмов. Мои краткие фразы
являются разноцветными прикоснове-
ниями пуантилистической композиции
(EI15)
Не без значения остается то, что для опре-
деления своих кратких письменных высказы-
ваний ГОМЕС Давила выбрал испанское слово
«escolio», этимология которого происходит от
греческого «scholion» — «толкование», «ком-
ментарий», а также позднейшего латинского
«sсholium» — «заметка на полях», «поясняю-
щее замечание». Таким образом автор ясно и
недвусмысленно утверждал, что он не остав-
ляет после себя ничего, кроме замечаний,
толкований и комментариев. Однако, в этом
контексте можно было бы задаться вопросом:
может ли комментарий ГОМЕСА быть назван
«афоризмом»? Иначе говоря: может ли схо-
лия иметь форму афоризма?
•
Тот, кто не владеет латинским и гре-
ческим, — живет в убеждении, хотя бы
он и возражал этому, — что он
культурен только наполовину (86)
Если согласиться с тем, что афоризм — это
концентрированное, яркое высказывание, за -
ключающее в себе некую философскую мысль,
90
В резких выражениях.
279

моральную или психологическую, и что обыч-
но характеризуют афоризм стилистические
средства, такие как антитеза или парадокс, то
ответ будет утвердительным. Если признать,
что отцом афоризма является Гиппократ, ко -
торый использовал его для описания болезней
общества и граждан, или для характеристики
кризиса, и что афористика является первич -
ной формой практикования философии, то от-
вет снова будет утвердительным. Если даже
предположить, что использование афористи-
ки становится сознательным противопостав -
лением попыткам создания всеобъемлющей,
стройной системы, то — без сомнения — да.
Но не стоит забывать, что аж до XIX века в
форме афоризма проявлялся результат на -
блюдения и опыта, опыта жизненного — еще у
НИЦШЕ афоризмы возникали от соприкосно -
вения с действительностью и фактами91
.
Тем
временем Николас ГОМЕС Давила сторонился
всего «фактического», отчуждаясь от совре -
менного ему мира, поддерживая контакт не с
живыми, но с умершими, вдохновлялся миром
не материальным, а идеальным, являвшимся
ему в текстах.
Поэтому, читая очередные собрания схо-
лий, следовало бы воспринимать их автора
как средневекового монаха, посвятившего
свою земную жизнь толкованиям текстов, на -
писанных теми, кто лучше и умнее его, а не
как искателя приключений, который в опреде-
91
См. Beata Mytych, «Myslenie aforystyczne. Ginzburg po raz
pierwszy», Anthropos?, 2-3 (2-3), 2004.
280

ленном периоде своей жизни решил оставить
после себя собрание полезных для других
мыслей.
•
Активная жизнь превращает в зверя
(EII183)
На ум приходит еще один вопрос: что это
за текст уснащает ГОМЕС Давила своими за-
мечаниями, текст, который, как гласят о том
заголовки обсуждаемых здесь произведений,
имплицитно присутствует в комментариях?
Отвечая на этот вопрос, один из исследова -
телей заявил, что этим текстом является фраг-
мент книги Textos92
.
Однако, такой ответ по-
просту неприемлем, как наивный и редукцио-
нистский, а для знатока трудов колумбийского
отшельника — он просто асурден. Трудно во-
образить себе ситуацию, чтобы ГОМЕС Давила
много лет свой жизни посвятил написанию
комментариев — согласно высказываемой со-
здателем этой «смелой исследовательской ги-
потезы» — к сорока страницам своей ранней
работы. Чтобы стать противником этой гипо-
тезы, достаточно просто прочитать эти сорок
страниц93
.
•
Глубина какой-либо идеи зависит от
потенциала прислушивающегося к ней
(61)
92
См. Francis o Pizano de Brigard, «Semblanza de un
Colombiano Universal: las claves de Nicolas Gomez
Davila», Revista de Colegio Mayor de Nuestra Senora de
Rosario, nr 542, abril-junio 1988, стр. 9-20.
93
Речь идет о страницах 61-100 из первого издания Textos.
281

Я думаю, что решения этой загадки следует
искать в другом месте.
Николас ГОМЕС Давила читал и коммен-
тировал, как мне кажется, все великие книги,
представляющие из себя западное и европей-
ское культурное наследие. Он обращался и к
древнегреческим авторам, и к авторам совре-
менным. В своих интеллектуальных путеше-
ствиях он не миновал ни одной эпохи или ме -
ста, где происходили события, оказавшие
влияние на то, кем и чем, как люди опреде -
ленного культурного круга, мы являемся. Соб -
ственно, в связи с этим мы склонны считать,
что наиболее близким к фактическому поло-
жению вещей ответом на поставленный во -
прос будет то, что этим имплицитным текстом
является наша культура, культура греческая,
латинская и христианская, культура, которую
ГОМЕС, благодаря и своим схолиям — пытал-
ся усвоить и сохранить ее в себе.
Что интересно, мыслитель собирал также
книги иных культур. В его библиотеке есть Ти-
бетская книга мертвых, а так же Упанишады,
однако, ГОМЕС считал, что произведений,
возникших на иной культурной почве, невоз -
можно понять адекватным, — позволяющим
компетентно критиковать их, — способом.
•
Игнорирующему то, к чему я обраща-
юсь, мои заметки покажутся три-
виальными (EII335)
В процессе исследования мысли ГОМЕСА а
также ее воприятия обращает на себя внима-
ние один существенный аспект: очень трудно
282

проводить глубокий и систематизированный
анализ трудов «отшельника из Боготы». Я
считаю, что это происходит по нескольким
причинам. Прежде всего, Николас ГОМЕС Да-
вила сам называет имена авторов, которые его
интересуют, называет идеи, которые он под-
вергает критике, эрудиция же его — просто по-
давляет. К этому следует добавить свойствен-
ный автору необычайно трезвый взгляд на
собственные труды и — временами — метафи -
лософский94
, неповторимый взгляд на весь
наш культурный универсум. Не надо забывать
также и о том, что все, что можно об идеях ГО-
МЕСА написать, — будет комментариями к
комментариям, чем-то убогим и неполноцен-
ным. Поэтому кажется, что в случае обсуждае-
мых здесь книг академически ориентирован-
ный, честный исследователь не может и меч-
тать об оригинальности подхода, смелости
ассоциаций, глубине выводов.
На первый взгляд довольно легко предъ-
явить к труду реакционера из Боготы упреки,
прежде всего, в рыхлости и внутренней проти-
воречивости его текстов. Однако, если критик
осознает, что ГОМЕС Давила видел мир как
единственное в своем роде собрание парадок-
сов, за систематизацию которых отвечает один
Бог, — его критический запал в значительной
мере будет нейтрализован. Не случайно ко-
лумбийский мыслитель использовал метод
писательского и философского пуантилизма.
94
Здесь: имеющий отношене к размышлениям о филосо -
фии.
283

Эта изначально неоимпрессионистская техни-
ка рисования отдельным красочными точками
чистых цветов, была призвана послужить ему
для адекватного изображения того, что невоз-
можно было изобразить традиционными,
классическими средствами. ГОМЕС Давила
был убежден, что работа любого исследовате-
ля действительности должна полагаться на
иерархическом упорядочивании доступных
ему, часто взаимно противоречивых фрагмен-
тов.
•
Демократическое мышление имеет
обычай дедуцировать95 последствия
какого либо события с прямолинейно-
стью, подобной выведению следствия
из какого-либо принципа. В свою оче-
редь, тем, что способен увидеть реак-
ционер, является парадоксальный ха-
рактер событий, людей и мира. Пара-
доксальная природа эмпирического
мира, парадоксальный характер хри-
стианской доктрины, парадоксальное
строение реакционного мышления яв-
ляются тройственным следствием
воли, которая творит, воли, которая
открывает, воли, которая подчинена
Воле высшей (EI362)
•
Труд синтезирования оставим Богу
(NEI165).
Естественным кажется также то, что о ГО-
МЕСЕ Давиле не пишется исследований, трак-
95
Латинизм, означающий «выводить».
284

татов и книг. Исследователи ограничиваются
статьями, заметками и введениями. Специфи-
ка трудов колумбийского автора влияет на то,
что эти краткие тексты имеют, как правило,
апологетический характер, а содержание их, в
значительной мере составляют цитаты, — ина-
че как рассказать своими словами о том, что
было сказано способом почти совершенным?
Как разложить на первичные элементы выска-
зывание, которое является кондесированной
формой текстов Гомера, каппадокийских от-
цов Церкви, св. Бернара Клервосского, ДАН-
ТЕ, ШЕКСПИРА или ГЁТЕ?
Разумеется, есть еще противники, которые,
чтобы не послужить делу рекламой, которая
часто является непредусмотренным следстви-
ем шумных публичных нападок, глумятся над
колумбийцем во влиятельных кругах сторон-
ников прогресса и всяческой современности.
Наиболее часто повторяемые по адресу ГОМЕ-
СА упреки относятся к популярной сегодня ка-
тегории argumentum ad personam96
. Внихидет
речь о самодовольстве, заносчивости, недо-
статке профессионализма и даже наглости ав-
тора. Его идеи представляются смехотворны-
ми, анахроничными — а если принимать их
всерьез, — то и опасными.
•
Для того, чтобы осмеять, достаточно
цитировать вне контекста (56)
Подобного рода замечания не стоили бы
даже упоминания, если бы не то, что они часто
отталкивают впечатлительных людей от само-
96
Переход на личности.
285

стоятельного знакомства — как выразился из-
вестный латиноамериканский писатель Альва-
ро МУТИС97
—
с «первоклассным образцом
западной мысли».
Не стоит также забывать о проблеме, кото-
рая многим кажется совершенно не существу -
ющей, но которая связана с часто упоминае-
мым высказыванием Габриэля ГАРСИА Мар-
кеса: «Если бы я не был коммунистом, я думал
бы как ГОМЕС Давила». В противоположность
тем, которые ссылаются на него, я считаю это
высказывание постыдным, вредным и неу-
местным. Я хотел бы, чтобы читатели моего
текста знали, что в библиотеке ГОМЕСА Дави-
лы не было ни одной книги этого лауреата Но -
белевской премии и друга кубинского дикта -
тора. Нужны ли в этом случае еще ка-
кие-нибудь комментарии?
•
Не предоставим глупым мнениям удо-
вольствия обманывать нас (26)
Для того, чтобы еще лучше представить
себе феномен растущей известности, сопут-
ствующей очередным изданиям книг Никола -
са ГОМЕСА Давилы, а с другой стороны явле-
ние все большей неприязни и даже враждеб -
ности, которую его мысль возбуждает, стоит
присмотреться к основным убеждениям, кото -
рые этот колумбийский мыслитель разделял.
Однако, прежде, чем это произойдет, позволю
себе высказать несколько мелких замечаний.
97
Альваро МУТИС, «Donde se vaticina et destino de un libro
inmenso», Revista de Colegio Mayor de Nuestra Senora de
Rosario, nr 542, abril-junio 1988, стр. 23-25.
286

Итка, ГОМЕС Давила, записывая свои ком-
ментарии, часто возвращался к одной и той же
мысли, подыскивая для нее изящную и наибо-
лее адекватную форму, или меняя ее диапа -
зон. Труд ГОМЕСА огромен: схолии, которые
он оставил после себя, занимают в новейшем,
колумбийском издании, около 1300 страниц.
Такое положение вещей вынуждает издателей,
исследователей и пропагандистов ограничи-
ваться выбором текстов из произведений пи-
сателя, арбитрально решая, с каким из аспек -
тов мысли «отшельника из Боготы» позна-
комить читателя. Естественно, что одни выби-
рают комментарии, которые кажутся им самы-
ми лучшими, самыми парвдивыми, самыми
изысканными, другие выбирают коммента-
рии, кажущиеся им наиболее полезными. В
каждом случае дело доходит до определенной
фальсификации, что хочется подчеркнуть осо-
бо, чтобы читатели ни на минуту не забывали
об этом.
•
Скептицизм хранит веру от спекцля-
ций, делающих ее смешной (NEII44)
•
Или скептический, или католический:
все остальное со временем загнивает
(EI124)
•
Между скептицизмом и верой нет кон-
фликта, между ними есть пакт про-
тив мошенничества (NEII82)
Кроме того, существует еще проблема эво-
люции произведений ГОМЕСА. Естественным
кажется подозрение о том, что на протяжении
287

нескольких десятков лет, разделяющих изда -
ние Escolios a un texto implicito и публикацию
Sucesivos escolios a un texto implicito, должна
была произойти некоторая эволюция во взгля-
дах автора, которая должна была отразиться в
его текстах. Однако, проблема не кажется мне
столь очевидной. У меня складывается впечат -
ление, что идеи, проводимые ГОМЕСОМ, не
менялись, некоторому изменению подверг-
лась их — становящаяся все более совершен -
ной и благородной — форма. Можно, следова -
тельно, предположить, что к моменту начала
публичной деятельности взгляды автора были
уже вполне зрелыми и отточенными, а
позднейшие свои усилия он предпринимал в
дальнейшем только для доведения их до наи -
более адекватного выражения.
•
Писатель, который не пытал своих
фраз, будет пытать своего читателя
(EII94)
Итак, перейдем теперь к мысли ГОМЕСА
Давилы.
Николас ГОМЕС Давила пишет с позиций,
которые называются реакционными. По его
мнению, быть реакционером, — значит проти-
вопоставлять себя идеям равенства, ничем не
сдерживаемой свободы, идеям прогресса и де-
мократии, идеям материализма, социализма,
капитализма и революции, словом: всему, что
считается актуальным и повсеместно приня-
тым. Из этого следует, что быть реакционером
значит сознавать собственное бессилие. Мыс -
литель решительно отмежевывался от всего
288

«современного». Даже консерватизм он счи-
тал лишенным смысла, поскольку не осталось
вещей, заслуживающих консервации. По мне-
нию ГОМЕСА, мы живем в эпоху совершивше-
гося варварства, полную ложных богов и их
пророков, а также — подлых и глупых идей.
Правда, и сегодня еще можно обнаружить сле-
ды прежней культуры, однако, современный
человек настроен по отношению к ним исклю -
чительно негативно и употребляет максимум
стараний на то, чтобы, как можно быстрее
стереть их из памяти и из реальности. В такой
ситуации лишенному малейшего влияния на
действительность реакционеру, остается толь-
ко конспирироваться. Эта конспирация не
имеет целью углубление революционного хао-
са, но должна сосредоточиться на сохранении
культурного и цивилизационного наследства,
на основе которого чудесным способом — по
Божию Промыслу, кажущемуся мыслителю
непременным, — могла бы возродиться здоро-
вая структура человеческого universum. Вер-
ный своим убеждениям, Николас ГОМЕС Да-
вила в кропотливом труде комментатора не
искал «новостей», обращаясь к ценностям ста-
рым и проверенным, которые он часто назы-
вал «комуналами» (lugares comunes).
•
«Разумным оптимизмом» не может
быть названа вера в прогресс; только
— надежда на чудо (EII115)
•
Я не пытаюсь отравить источник. Я
показываю, что он отравлен (EII116)
289

•
Те, кто нас предал, никогда не про-
стят нам своей измены (EII166)
•
Левые — это проложенное по прямой,
— с пренебрежением к рельефу местно-
сти — шоссе. Реакция — это тропа,
вьющаяся среди гор (EII270)
•
Современная история является диало-
гом двух людей: того, кто верует в
Бога, с тем, кто верит, он сам — бог
(EII279)
•
Свобода — это сон раба. Свободный че-
ловек нуждается в защите, опеке и по-
мощи (NEII183)
•
Я не претендую на оригинальность:
комунала, если он стар, мне доста-
точно (48)
По мнению автора Escolios a un texto
implicito, положение реакционеров значитель-
но ухудшилось после Второго Ватиканского
Собора (1962-1965). Дособорная Церковь по-
нимала, что ее предназначением является
провозглашение Царства Божия и противопо-
ставление себя испорченному в своей природе
миру. Церковь после Собора заключила с
миром пакт и сама начала разлагаться. Колум -
бийский мыслитель решительно критиковал
литургические реформы, считая, что ритуал
важнее слов, а учет мнения верующих чреват
профанацией обряда. Не нравились ему также
изменения богословской риторики, которые,
по его мнению, вели к замене учения об иску-
пительной роли Христа бессмысленными рас -
290

суждениями на психологические и социально-
экономические темы. Совершенно непонят-
ным показался ему отказ от старой, проверен-
ной веками, литургической практики и отказ
от латыни в пользу локальных языков.
Читающему записки ГОМЕСА Давилы не-
возможно избавиться от ощущения, что мыс-
литель огорчен и раздосадован тем, что сам он
называл постепенной «протестантизацией»,
демократизацией и секуляризацией Католиче-
ской Церкви. И надо признать, что критика,
которой ГОМЕС Давила подвергал современ-
ную Церковь, является безжалостной и часто
переходит все границы. В то же время следует
отметить, что «отшельник из Боготы» в проти-
воположность большинству нынешних ярост-
ных критиков Церкви, высказывал свои упре-
ки изнутри нее самой.
В этом контексте знаменательным видится
тот факт, что частым гостем в доме автора схо-
лий был отец Фелис Антонио ВИЛЬХЕС (Feliz
Antonio Wilches) из находящегося рядом фран-
цисканского монастыря (Conventa de Porciun-
cula). С отцом ВИЛЬХЕСОМ Николас ГОМЕС
Давила познакомился в 1949 году в Риме и
считал его личностью интеллигентной и до-
стойной.
•
Если раньше Церковь отпускала грехи
грешникам, то сегодня она решила
прощать им их (EI307)
•
В лоне сегодняшней Церкви «интегри-
стами» являются те, кто не поняли,
что христианство нуждается в новой
291

теологии, а «прогрессистами» те, кто
не понял, что теология должна быть
христианской (EI310)
•
Тем, что раздражает сегодняшнего
христианина в Средневековье, являет-
ся само христианство (EII49)
•
Теология может быть только описа-
тельной, иначе она является богохуль-
ством (NEII45)
•
Человек легче переносит преследова-
ния, чем равнодушие. Чего только не
предпринял современный клир, чтобы
привлечь к себе хоть чуточку внима-
ния! (NEII48)
•
На колокольне современного храма
прогрессивный клир вместо креста по-
местил флюгер (EII57)
•
Возвращение к старой литургической
практике в современных условиях мо-
жет показаться ересью. Сегодняшнее
причащение стоя — признак гордыни
(NEII177)
•
Женщины, которых новая литургия
склоняет к нарушению запрета апо-
стола Павла, проповедуя, либо гнуса-
вят, либо кричат (EII354)
•
Три ошибочных шага Церкви это —
аристотелизм, иезуитизм и библей-
ская комиссия (NEII81)
Демократии ГОМЕС Давила противопо-
ставлял старое феодальное общество, иерархи -
292

ческая, тщательно простроенная структура ко-
торого позволяла пользоваться плодами на-
стоящей свободы, ведь свобода, по мнению ре-
акционера, основана на выборе себе господ.
Мыслитель подчеркивал, что иерархия яв-
ляется чем-то естественным и гармоничным,
что только иерархическое общество может
быть хорошо упорядочено, действительно на-
поминая при этом живой организм. ГОМЕС
Давила напоминал, что во главе такого поряд-
ка некогда стояла аристократия, которую от-
личали накапливаемые и оттачиваемые века-
ми опыт, отвага и вкус. Это в руках лучших со -
средоточивалась ответственность за другие
группы, равно как и полномочия по примене-
нию насилия — символом которого был кнут
—
то есть, инструмент, служащий для дисци-
плинирования сопротивляющихся. Особую
роль аристократия играла и по-прежнему
должна играть по отношению к интеллекту-
альной элите, поскольку последней часто не
достает свойственной аристократам силы духа
и благородства.
•
Сама идея жертвенности и самоот-
вержения кажется нелепой тем, кто
игнорирует существование иерархии
благ (EI218)
•
Демократия является политикой гно-
стической теологии (NEI140)
•
Тот, кто умеет предполагать, — не
исключает. Он упорядочивает
(NEII179)
293

Тем временем сегодня все происходит, по
мнению ГОМЕСА Давилы в абсурдных обстоя -
тельствах эгалитаризма и самоволия, а
единственным реальным — т.е. хорошо орга -
низованным — общественным слоем является
—
угнетающая все остальные слои — бюрокра -
тия. В наше время все свои решения может
диктовать находящаяся в состоянии револю -
ционного кипения, постоянно подверженная
политическим, экономическим и психологи -
ческим манипуляциям, — толпа. Трагическим
в этой ситуации видится мыслителю то, что
ценности, которые некогда сберегали и отста -
ивали лучшие, сегодня пытаются заменить но -
выми, утвержденными народными голосова -
ниями.
•
Исторические тенденции двигались в
должном направлении только в перио-
десVидоXIIвв.(102)
•
Сегодня уже нет высших слоев и наро-
да, а есть только богатое и бедное на-
селение (50)
•
Вежливость — препятствие для про-
гресса (NEI40)
•
Толпа не вызывает отвращения толь-
ко тогда, когда ее объединяет религи-
озный мотив (78)
Николас ГОМЕС Давила много писал так-
же об уродливости современного мира. Мира,
который забыл о том, что является добрым,
истинным и прекрасным, и теперь прослав -
ляющим то, что крикливо или попросту полез-
294

но. Вместо кафедральных соборов, замков и
дворцов сегодня строятся уродливые сооруже-
ния, которые, являясь выразительной проек-
цией порочности душ своих создателей, отуп-
ляют чувства и добрый вкус всех остальных.
Все искусство нашего времени, согласно мыс-
лителю, полностью зависит от переменчивой
моды и расчитано на удовлетворение низших
инстинктов. Временами еще звучит в нем не-
кое эхо прекрасного и благородного классиче-
ского искусства, однако, происходит это по
случайному стечению обстоятельств. Ведь ху-
дожники,
подобно
подавляющему
большинству тех, кто производит «культурную
продукцию», — сами испорчены, необразова-
ны, жаждут известности и прибыли, по суще-
ству являясь абсолютно бесплодными. Реакци-
онер ГОМЕС Давила много писал о художе-
ственном творчестве прошлых веков. Он видел
в нем ценности, позволявшие личности совер-
шенствоваться, сохраняя человеческие каче-
ства, отыскивая в искусстве трансцендентное
начало, а в конечном итоге — Бога. Следует
подчеркнуть то, что искусство воспринима-
лось колумбийским мыслителем как послед-
ний бастион традиции в условиях, когда все
можно опошлить и разрушить, в то время как
то, что изначально прекрасно, будет жить веч-
но.
•
В демократическом, промыш-
ленно-развитом и прогрессивном обще-
стве наиболее опасным, реакционным
делом является искусство (EII152)
295

•
Искусство является величайшим чув-
ственным удовольствием (EII247)
•
Абстрактное искусство опекает дья-
вол, а его экспозиция является де-
монстрацией зависимости (NEI158)
•
Нет более мертвого трупа, чем та-
лантливый писатель, поверивший в
то, что он — гений (EII157)
•
Выразительнее смерти искусств яв-
ляется то, что мертвые не хотят
молчать. Бурчание в брюхе трупа
(EII190)
•
Музеи — изобретение человечества, у
которого нет места для произведений
искусства ни в доме, ни в жизни
(EII236)
Много места ГОМЕС посвящал философии.
Рискну утверждать, что он вел диалоги со все-
ми крупными философами прошлого и имел
собственное мнение по всем важным фило -
софским проблемам. В своих записках он вы-
сказывал убеждение в том, что философство -
вание заключается в попытках ответа на одни
и те же вечные вопросы средствами постоянно
меняющегося языка. Кроме того, он считал,
что для вербализации философской рефлек -
сии необходим литературный талант и способ -
ность адекватного применения метафор, а не
только техническая бойкость и склонность к
аналитическому мышлению.
Николас ГОМЕС Давила был противником
любых течений, игнорировавших сложность и
296

многослойность человеческой реальности. Он
противопоставлял
себя
монистическим
направлениям в философии, направлениям
односторонне рационалистичным, а также
разработанным идеалистическим системам;
он боролся с разнообразными материализма-
ми, утилитаризмами и детерминизмами. Из
мыслителей, которые на программном уровне
отвергали теистические концепции, непри-
творную симпатию он чувствовал — по
крайней мере, складывается именно такое
ощущение — только к НИЦШЕ. Он считал по-
зицию немецкого мыслителя полностью по-
следовательной и по-настоящему отважной.
Много внимания ГОМЕС уделил МАРКСУ, —
сильные стороны которого он смог оценить, —
и марксистам, которых он считал обычными
неудачниками и карьеристами. С огромным
уважением он относился к Платону и христи-
анским мыслителям, опиравшимся на учение
ученика Сократа, а также — к ДЕКАРТУ, ПА -
СКАЛЮ, КАНТУ и ШОПЕНГАУЭРУ. С другой
стороны он предостерегал перед последствия-
ми концепций стоиков, философии ГЕГЕЛЯ и
философов французского Просвещения.
•
Современный мир является бунтом
против Платона (EI198)
•
Марксист не сомневается в порочно-
сти своего противника. Реакционер
подозревает, что противник его —
глуп (EII57)
•
Философствование не является реше-
нием проблем; оно является пережива-
297

нием их на определенном уровне
(EII339)
•
Философия — есть герменевтика блага
(NEI36)
•
Или ты принадлежишь к последовате-
лям ГЕГЕЛЯ, или — к сторонникам
ШОПЕНГАУЭРА. Tertium non datur
(EII154)
•
Читать НИЦШЕ как ответ, значит
не понимать его. НИЦШЕ — это
огромный вопрос (NEI162)
•
Несмотря на всю направленную на
христианство агрессию, линия
НИЦШЕ неясна. НИЦШЕ — это Савл,
который сошел с ума по дороге в Да-
маск (EI161)
•
МАРКС был единственным маркси-
стом, которого не одурманил марк-
сизм (EII389)
•
Марксизм был последней честной идео-
логией буржуазного оптимизма
(NEII83)
•
Томизм и марксизм вполне могли бы
обменяться персоналом (NEII44)
•
Для христианина существует два вида
метафизики: неправдоподобная и лож-
ная (NEII82)
Сам ГОМЕС Давила в качестве теоцентрич-
ного мыслителя предстает перед нами в споре
между рационалистами и волюнтаристами вы-
298

ступает на стороне последних, подчеркивая
ключевую роль милости Божией и искупления
Христа. Для него неприемлемыми были совре-
менная тенденция постановки человека в
центр мироздания и все более динамично раз -
вивающийся гностицизм. Он не разделял так-
же глубоко укоренившейся в современном
мире сциентистской веры в освободительную
мощь прогресса и научно-технической рево-
люции; ГОМЕС Давила ожидал чуда и верил в
успешность терпеливой молитвы.
•
Возражающие против наших утвер-
ждений, что добро становится злом, а
зло — добром, если Богу это угодно, и
что один и тот же акт может быть
альтернативно злым, либо добрым, не
понимают, что Божья воля изменяет
существо, а не только имя вещей
(EI58)
•
Кроме бенедиктинского устава все
статуты человеческого общежития
выглядят гротескными и грубыми
(EI363)
•
Христианин, которого волнуют ре-
зультаты науки, не знает ни того,
чем является христианство, ни того,
что есть наука (EII321)
Автор в своих комментариях затронул
огромное количество тем и обо всех их невоз -
можно здесь упомянуть. Однако, о чем бы он
ни писал, он всегда делал это тем способом,
299

который одни называли дилетантским и
вздорным, а другие сочли гениальным.
Самым важным мне кажется то, что в рабо-
тах мыслителя из Новой Гренады можно заме-
тить многочисленные эпифании духу европей-
ской западной культуры, духу эллинскому, ла -
тинскому и христианскому; духу, который в
Старом Свете, кажется, доживает последние
дни. Происходящее на наших глазах распро -
странение по всему миру схолий можно расце -
нивать как чудо, благодаря которому мы мо-
жем присмотреться к забытым основаниям
собственного сознания, фундаменту, часто
прячущемуся под завалами мусора и разва -
лин. Деконструированный и опошленный
«текст» часто оказывается просто недоступ-
ным для нас, однако, остаются комментарии,
которые преподносят нам квинтэссенцию это-
го «текста». Я считаю, что книги, оставленные
нам Николасом ГОМЕСОМ ДАВИЛОЙ могут
стать реальным шансом побудить нас к воз-
вращению к нашим собственным корням. По-
тому что тот, кто полюбит блеск и глубину
этих книг, уже не остановится, пока не добе-
рется до их сверкающего в укрытии источни -
ка.
•
Мы называем эгоистом того, кто не
жертвует собой ради нашего эгоизма
(EI53)
•
Те, у кого благодарность за оказанное
добро — вместо того, чтобы выро-
диться в привычную ненависть, кото-
рую вызывает к себе всякий благоде-
300

тель, — преобразует ее в преклонение
перед ним, — являются аристократа-
ми. Даже если они ходят в лохмотьях
(EII24)
•
Добродетель непереводима. Одни до-
бродетели говорят только на латыни.
Другие понимают только английский.
Есть такие, что превосходны лишь по-
французски, а переведенные на другие
языки, только развращают. Иные
требуют немецкого языка для того,
чтобы выразить свою добросовестную
серьезность. А некоторые, — только
выраженные по-испански, — не кажут-
ся нам плебейскими жестами. В конце
концов, с греческого никто так и не
смог перевести ни единой добродетели
(EII49)
•
Глупость старика воспринимается
мудростью, глупость зрелого человека
— опытом, глупость младенца — гени-
альностью (EII58)
•
В конечном счете единственной вещью,
которая не позволяет устыдиться,
глядя на человечество, является факт
существования монахов (EII74)
•
Отношение к низшему уровнем по от-
ношению к себе человеку с уважением и
сердечностью является классическим
синдромом реактивного психоза
(EII112)
301

•
По плодам узнают древо только те, у
кого критичное нёбо (EII370)
•
Никакая работа не позорит, но всякая
ведет к деградации (EII392)
•
Ни пыль, ни время не марают пятна-
ют идей (EII405)
•
Всё движется к смерти, но только то,
что лишено ценности, — к небытию
(NEI116)
•
Для современного мира нет иного ито-
га, кроме Страшного Суда. Скорее бы
все это кончилось (131)
Николас ГОМЕС Давила умер 17 мая 1994
года в Боготе98
.
Дом, в котором мыслитель
жил, читал и творил, сегодня сдается случай -
ным людям99
. Двери в его знаменитую библио -
теку закрыты на ключ, а книги стопками уло-
женные на полу, покрываются пылью.
98
Могила Николаса ГОМЕСА Давилы находится на клад -
бище «Jardines de la Paz» в северной части города.
99
Дом, напоминающий строение в стиле ТЮДОРОВ (по -
следний период английской готики), находится в Бого -
те, в районе «El Nogal», на углу улиц 11 и 77.
302

Kшиштоф Урбанек
Lux in tenebris100
Кшиштоф УРБАНЕК — доктор философ-
ских наук, культуролог, педагог, переводчик
с испанского, издатель; автор книги «Лич-
ность-наука-вера. Персоналистская филосо-
фия Педро ЛАИНО Энтральго» (2007), а
также статей по истории философии, по-
литологии, ориенталистики, переводчик с
испанского
книг
колумбийского
писа-
теля-реакционера Николаса ГОМЕСА Дави-
лы (www.furtasacra.pl). В настоящее время
рабтает в Высшей школе им. Богдана ЯНЬ-
СКОГО в Варшаве.
•
Реакционер не хочет досужей рестав-
рации прошлого; он желает неправдо-
подобного разрыва прошлого с плюга-
вой современностью (E, II, 231)101
.
•
Левые называют правыми людей, про-
сто находящихся с правой стороны от
них. Реакционер находится не справа
от левых, а напротив их (N. E. II, 26)102
.
100
Лат. «Свет во тьме». Этот текст является сокращенной и
исправленной версией новой статьи К.У . «Николас ГО-
МЕС Давила — мыслитель сознательно не консерватив-
ный», опубликованной в журнале «Cywilizacja»,
No23/2007, стр. 105-117.
101
Nikolas GOMEZ Davila, Escolios a un texto implicito. Obra
completa, Villegas Editores, Bogota 2005. (E, II, 231) озна-
чает: Escolios a un texto implicito, том II, стр. 231.
303

•
Настоящий реакционер не мечтает об
утраченном прошлом, он только на-
блюдает святые тени на вечных вер-
шинах
103
.
Николас ГОМЕС Давила называл себя ре-
акционером. Что же это значит? Языковое чу-
тье подсказывает нам, что реакция является
ответом на некую акцию. Какое-то действие
вызывает другое, часто имеющее характер
противодействия. Можно предположить, что
реакция в благородной ее интерпретации ча -
сто возникает от расхождения между тем, что
есть и тем, что должно быть. Реакционер мог
бы психологически отождествить себя с жи -
телем платоновской пещеры, который, вер-
нувшись в страну теней, пытается объяснить
закованным в цепи узникам то, что настоящая
реальность находится совсем в другом месте.
•
Реакция explicite начинается к концу
XIII века; реакция implicite инициирует
изгнание дьявола.
Данное утверждение ГОМЕСА Давилы поз-
воляет нам предположить, что реакция, — по
крайней мере, по мнению этого мыслителя, —
является противодействием злу. Учитывая ре-
лигиозность автора схолий, можно сформули -
ровать гипотезу о том, что реакция в истории
102
(N. E . II, 26) означает: Nuevos escolios a un texto
implicito, том II, стр. 26 (вышеупомянутого издания).
103
Nikolas GOMEZ Davila, Nowe scholia do tekstu implicite.
Tom I. Перевод Кшиштофа УРБАНЕКА, Издательство
Furta Sacra. Варшава 2008, стр 133.
304

должна пониматься как ответ на непорядок,
на нарушение порядка, установленного Богом,
или вдохновленным Его Духом человеком.
•
В каждом реакционере воскресает Пла-
тон (E, I, 146).
•
Реакционная мысль бессильна и ясна (E,
I, 325).
•
Реакционер настроен против совре-
менного мира не потому, что надеет-
ся его победить, а для того только,
чтобы душа его не угасла (E, II, 381).
Николас ГОМЕС Давила регирует на то, что
актуально, на окружающую его действитель-
ность. Ее он видит чужой, ненадлежащей, без-
божной. Он полагает такую реальность ре-
зультатом побега человека от Божественной
опеки; последствием признания человеком
самого себя фигурой самодостаточной.
•
Человек перестал обращать внимание
на приказы, советы и указания,
направляемые ему Творцом. Человек
утверждает, что ему достаточно его
собственного разума. И согласно «ра-
циональным» директивам он пытает-
ся сформировать свой universum.
Тем временем колумбийский реакционер
убежден, что за подобное положение вещей
ответственность несет человеческая гордость.
Разум в течение довольно длительного време-
ни вполне сознавал необходимость самоогра-
ничения. И только в определенный момент
305

истории104
человек ослеп и объявил себя
господином реальности. Следует подчеркнуть,
что реакционер не отвергает разума как тако -
вого (вообще реакционер не склонен к редук -
ционизму), но приписывает ему ограниченное
значение, впрочем, наделяя его определен-
ным рангом, помещая его на соответствующем
уровне иерархии власти над человеком. По-
вторю еще раз: это значение, этот ранг, этот
уровень не являются наивысшими. Выше ра -
зума располагается вера с ее трансцендентным
источником: Божией благодатью.
•
Реакционная мысль была обвинена в ир-
рационализме, когда она отказалась
принести жертву канонам разума на
алтаре современных предрассудков (E,
II, 211).
•
Реальность нерациональна, а рацио-
нальность — не производное реально-
сти (N. Е., II, 83).
«Затворник из Боготы» с подозрительно-
стью относится ко всему, исходящему от чело -
века. Он борется со всем, что относит к идоло -
поклонству. С особой страстью он атакует де -
мократию, поскольку замечает, что проклама-
ция актов суверенности человеческой воли —
демократия — является одним из величайших
покушений на Декалог и на заповедь «Да не
будет у тебя иных богов, кроме Меня!» Соглас -
104
В XIII веке, когда вдохновленный мыслью Аристотеля
св. Фома Аквинский признал, что некоторые истины,
зарезервированные до сих пор для веры, возможно ра -
ционально доказать [прим. автора].
306

но ГОМЕСУ Давиле, демократы делятся на
злых и глупых. Первые эксплуатируют огра-
ниченность вторых, чтобы питать свою горды-
ню, а так же жажду власти и наживы. Они пы -
таются играть роль демиургов, создавая иные
«ценности». Набор этих ценностей имеет
склонность к изменениям вместе с очередным
плебисцитом, что ведет к постоянному духов-
ному и интеллектуальному замешательству,
деморализуя массы, нуждающиеся в опеке и
руководстве.
•
Современная история является диало-
гом двух людей: один из них верует в
Бога, а второй верит, что он и сам —
бог (E. II, 79).
Николас ГОМЕС Давила предостерегает
перед любыми утопическими тенденциями,
поскольку знает, что все подобного рода идеа-
листические проекты, как правило заканчива -
ются кровавой резней. Он указывает на тота-
литаризм как на результат деятельности лю-
бителей абстрактной свободы и напоминает,
что свобода может быть только конкретной, то
есть, — естественным образом вытекать из ре-
ально существующих общественных, полити-
ческих и религиозных отношений. «Свобода»
—
не более чем лозунг и предлог для разного
рода разрушителей, планирующих новые ре-
волюции. Они организуют беспорядки и усу-
губляют хаос. В конечном итоге, углубляя по-
рабощение людей, они стремятся к достиже-
нию только лишь собственных выгод.
307

•
Реакционер выступает за свободу
раба, чтобы ограничить свободу госпо-
дина. Реакционер — не столько сторон-
ник свободы, сколько противник абсо-
лютизма (E, II, 55).
•
Нет ничего более благородного, чем ли-
беральный аристократ — как ТО-
КВИЛЛЬ — для которого свобода всех
является привилегией, а защита ее —
дело правящего класса (Е, I, 24).
Реакционер — это монархист, но монархист
особого рода. Он знает, что править может
только один, что исключительно помазанник
Божий может осуществлять власть над людь -
ми, а с другой стороны, он глубоко убежден в
том, что возвращение в прошлое невозможно.
В прошлое, — постоянно подчеркивает он, —
которое также не свободно было от ошибок.
Однако, которое попросту, в отличие от после -
революционной современности, руководство-
валось настоящими ценностями, имело пра -
вильные ориентиры и подлинные идеалы.
•
Прошлое, которое восхваляет реакци-
онер — не является исторической эпо-
хой, это — конкретная норма. Тем,
что реакционер обожает в прошедших
столетияз, является не их — постоян-
но горестная — действительность, а
норма, которую не соблюдали. (E. I,
133)
•
Реакционер не стремится вернуться
назад, он желает сменить курс. Про-
308

шлое, которое его влечет, не цель, а
только содержание его снов (N. E. II, 71)
Следует подчеркнуть, что затворник из Бо-
готы относится к политике как к активности
типично демократической, как чему-то второ-
сортному, как к неизбежному злу. Он — про -
тивник любой партийности, поскольку осозна-
ет необходимость проявления и действия раз-
нообразных общественных сил. Их взаимодей-
ствие, кажущееся соперничеством, дает каж-
дому человеку возможность выбора, возмож-
ность реализации собственной свободы. Реак -
ционер знает, что — вопреки тому, что внуша -
ется легковерным — люди не равны, что одни
лучше, благороднее, красивее, а другие —
хуже, более податливы на зло, и уродливы. В
то же время он питает огромное уважение к
каждой человеческой личности, так как при-
знает безусловное верховенство Божьей запо-
веди о любви к ближнему и не строит планов
опровержения Божьего закона. Ведь каждый
человек призван к исполнению своей уникаль-
ной миссии.
•
Страстный культ, в основе которого
демократ полагает человечество,
сравним с холодной жестокостью, с ко-
торой он издевается над отдельным
человеком. Реакционер с недоверием
относится к человеку, но не существу-
ет личности, которую бы он презирал
(E, II, 24)
•
То, что мы выявляем имбецила, совсем
не значит, что мы собираемся его уни-
309

чтожить. Мы хотим разнообразия
любой ценой. Но очарование разнооб-
разия не должно помешать правильной
его классификации (N. E. II, 43).
Реакционер воспринимает мир феноменов
как совокупность парадоксов, которую наде-
ленный благодатью человек при помощи уси -
лий воли, мысли и чувств в состоянии иерар -
хически упорядочить. Следует подчеркнуть
тот факт, что упорядочение основано на
иерархизации, — другими словами, — на по -
нимании, какие из якобы взаимоисключаю -
щих элементов находятся выше, а какие —
ниже. Разумеется, на самой вершине находит -
ся Бог и это Он является исходным пунктом
всей созидательной активности человека105
.
Подлинный реакционер, каким является
ГОМЕС Давила, ненавидит город и убежден в
том, что современные городские агломерации
являются сосредоточением всего самого
подлого и омерзительного. Он не верит также
в освобождающую мощь прогресса и научно-
технической цивилизации. Он считает, что
наука заменила человеку религию и вызывает
в нем ложное и гибельное убеждение в соб-
ственном всемогуществе. Автор схолий — обо-
жатель провинции. Он подчеркивает неповто-
римую красоту упорядочиваемой человеком
природы и деревенской гармонии. Он чувству-
ет ностальгию по временам, когда в сельской
105
ГОМЕС Давила весьма ценил концепцию св. Августина
[прим. автора].
310

местности цвела светская и интеллектуальная
жизнь прежней аристократии.
•
Боги — сельские жители, которые по-
кидают человека у ворот больших го-
родов (E. II, 186).
•
Цивилизация гибнет, когда сельское хо-
зяйство перестает быть образом
жизни, становясь промышленностью
(E. II, 186).
•
Уничтожение провинции было одним
из одним из фатальных событий этого
столетия. Выражение «из провинции»
было антонимом слова «провинциаль-
ный»
106
.
•
Упадок религии в наше время является
результатом растущего помрачения
сознания наукой, граница которой —
если даже ее контуры ge jure неруши-
мы и ненарушаемы — de facto постонно
перемещается107
.
•
Глупость с поистине дьявольской лег-
костью присваивает себе научные до-
стижения
108
.
•
Философу нельзя прощать только од-
ного: если голову ему заморочит наука
и ослепит техника109
.
106
N. Gómez Dávila, Nowe scholia..., стр. 133.
107
Он же, Następne scholia..., стр. 114.
108
Там же, стр. 54.
109
Там же, стр. 94 .
311

После этого краткого описания реакцион-
ных идей пришло время задуматься над одной
актуальной сегодня проблемой: консерватор
ли реакционер (тождественны ли они), или
эти понятия отличаются, а если да, то как?
Процитированные ранее схолии ГОМЕСА Да-
вилы вроде бы указывают на то, что возможно
отождествление этих понятий. Однако, по на -
шему мнению, реакционера и консерватора
разделяет нечто фундаментальное110
.
110
То, что вопрос этот требует впояснения, я отчетливо по -
нял после знакомства с посвященным Николасу ГОМЕ-
СУ Давиле недавно изданной книги Адама ВЕЛЁМСКО-
ГО «Консерватизм». См. A . Wielomski, Konserwatyzm.
Główne idee, nurty i postacie [Идеи, направления, лица],
Warszawa 2007, стр. 248-270; а также стр. 26-29, на ко -
торых автор характеризует «подлинную реальность»
консерваторов. В моем убеждении утвердили меня
дальнейшие исследования: см. J. Bartyzel, Konserwatyzm
bez kompromisu. Studium z dziejów zachowawczej myśli
politycznej w Polsce w XX wieku [Консерватизм без ком -
промисса. Очерки истории охранительной политиче-
ской мысли в Польше ХХ века], Toruń 2002, стр. 22-40;
см. B . Miner, Zwięzła encyklopedia konserwatyzmu [Крат -
кая история консерватизма], перев. T. Bieroń, Poznań
1996, стр. 141-142, 226-227; R. Scruton, Co znaczy
konserwatyzm [Что такое консерватизм], Poznań 2002,
стр. 17-21; B. Szlachta, Konserwatyzm. Z dziejów tradycji
myślenia o polityce [Консерватизм. Из истории традици -
онной политической мысли], Kraków 1998, стр. 19-20; A.
Zięba, Współczesny konserwatyzm polityczny [Современ -
ный политический консерватизм], в: Doktryna i ruch
konserwatywny we współczesnym świecie. Materiały
pokonferencyjne [Доктрина и конервативное движение в
современном мире. Материалы конференции], под ред.
H. Łakomy, Kraków 1992, стр. 5-9 . Ни в одной из этих
книг термин «реакционер» не преподносится в заче-
нии, которым наделял его Николас ГОМЕС Давила.
Термины же «консерватор» и «консерватизм» форму-
312

Следует подчеркнуть, что хотя реакционер
и не мирится с актуальной действительностью,
—
одновременно черпая из наследства про-
шлого, он не призывает к возвращению его.
Он не считает возможной реставрацию ни ис-
торическиго, ни идеологического характера.
Более того, он считает фантазиями веру в то,
что когда-то на земле было так, как должно
было быть. Реакционер убежден, будучи под-
креплен фактами, что всему самому ценному
он научился у греков, римлян и христиан, что
раньше было не так плохо, не так глупо, не так
безбожно, что в прошлом времени люди были
лучше, благороднее и находились ближе к
Богу. Однако, это были те же самые люди, су-
щества из плоти и крови, искаженные грехом
и ко греху склонные. Лучшим доказатель-
ством этого утверждения является историче-
ская деградация человечества с ее нынешней
кульминацией111
.
Следует также помнить, что реакционер не
ищет широкой аудитории. Он ведь знает, что
немногие способны понять его послание, и
еще более ограниченгное личество людей по-
желает признать его своим. Реакционер не
старается ничего доказать и никого ни в чем
не убеждает. Он попросту сосреотоивает во-
круг себя мудрость прошедших поколений, но
лируются по-разному [прим. автора].
111
История здесь рассматривается не как процесс аксиоло -
гического регресса, а как сменяющие друг друга волны
взлетов и падений. С другой стороны — и это следует
подчеркнуть — ГОМЕС Давила склонен считать, что мы
живем в последние времена [прим. автора].
313

зная, что человек — существо социальное, не
исключает, что однажды кого-нибудь из лю -
дей он сможет «пробудить».
•
Те, кто принципиально не согласен [с
происходящим], не могут ничего] дока-
зать, могут только свидетельство-
вать. Эпоха аргументирования кончи-
лась для того, кто отвергает совре-
менные основания. Не разделяя убежде-
ний современных нам людей, мы можем
рассчитывать не на убеждение их, а на
обращение. Реакционер может только
выносить строгие приговоры, вызыва-
ющие у читателя отторжение (E.I,
338).
Реакционер — — всегда одиночка, «Божий
одиночка», не надеющийся ни на какую из че-
ловеческих — политических или обществен -
ных — акций. Он попросту созерцает мир идей
и выражает свое неприятие сложившимся по -
ложением вещей. Кроме того реакционера от-
личает молитвенное состояние и вера в чудо.
«Настоящий раекционер» ГОМЕС Давила
культивирует средневековый идеал созерца -
тельной жизни, предостерегая от последствий
широко пропагандируемого сегодня активиз -
ма.
•
Реакционер не желает реставрации, он
ждет чуда (E, II, 130).
•
Реакционер — обычный патолог. Он
устанавливает, что есть болезнь, а
что — здоровье. Но единственный врач
— Бог (E, II, 351).
314

•
Не будем поддерживать зла [только]
ради того, чтобы из его избытка роди-
лось добро. Насколько можно надеять-
ся на чудо, настолько же нельзя совер-
шать глупостей (N.E.II, 50).
•
Ставя перед собой практические цели,
мы кончим, идя под руку с ближним, ко-
торого не хотели бы коснуться даже
ногой112
.
•
У активизма один финал: ад113
.
•
Активизм является убежищем для
того, кому негде жить и кому некуда
пойти (E.II, 272).
Мы считаем весьма проблематичным114
определение реакционера из Боготы как «ра -
дикального консерватора»
115
.
Слово «ради-
кальный» — может иметь несколько значе-
ний: 1) «крайний», что может означать, что
радикальный консерватор — это тот, кто кон-
сервирует нечто с крайней интенсивностью; 2)
«относящийся к корню, ядру», «основной»
(лат. Radix — означает «корень», «основа»,
«начало»), — иначе говоря, — чистый, образ-
цовый, парадигмальный. Исходя из первого
значения, ГОМЕС Давила не может быть на-
112
Он же, Nowe scholia..., стр. 42.
113
Там же, стр. 70.
114
Мы, разумеется, признаем право каждого свободно
формулировать понятия, однако, хотели бы, чтобы это
происходило в опоре на здравый смысл и этимологию
[прим. автора].
115
См. A. Wielomski, Konserwatyzm.. ., стр. 248 и др.
315

зван радикальным консерватором, поскольку
он ничего радикально не консервировал, бо-
лее того, он считал, что в мире не осталось ни-
чего, достойного консервирования. Что каса -
ется второго члена определения, то следует
помнить, что автор схолий к консерваторам
себя и сам не относил
116
. Понятно, что его мож-
но так квалифицировать, но — по крайней
мере нам — это кажется нелепым.
Наше представление об обсуждаемом во-
просе таково: реакционер не является и не мо -
жет быть консерватором, поскольку каждый
консерватор по определению что-то консерви-
рует; реакционер же является тем, кто реаги-
рует тогда, когда ничего, заслуживающего
консервации уже нет. Кроме того, ценности, во
имя которых выступает реакционер, и не тре-
буют никакой человеческой консервации.
Они, попросту будучи независимыми от чело-
века, или воплощаются в произведениях
культуры и искусства (которые, собственно,
может сохранять консерватор), или не вопло-
щаются. Реакция возникает тогда, когда мир
ценностей перестает быть образцом для мира
вещественного.
Консерватор подобен человеку, который на
современном поле боя отыскивает ка -
кой-нибудь уцелевший обломок прошлого и
делает все для его сохранения. Реакционер же
не находит среди руин уже ничего, обращаясь
116
Более того, он дает понять, что сам себя он считает ис -
тинным реакционером (по мнению ГОМЕСА Давилы,
реакционер и консерватор находятся сегодня на разных
полюсах) [прим. автора].
316

к платоновскому миру идей. Его дальнейшая
деятельность сводится к регистрации и расска-
зу о том, что он видит вокруг, а также насме -
шек
117
над тем, что иные воспринимают в каче-
стве подлинной реальности118
.
•
Реакционер становится консервато-
ром только в эпохах, в которых есть
вещи, достойные консервации (E. II,
48).
•
Реакционер и консерватор находятся
сегодня на разных полюсах. Консерва-
тор — это защитник вчерашней бур-
жуазной демократии от мещанской
демократии завтрашнего дня. Реакци-
онер же ни на что доброе после револю -
117
В польском переводе — kpienie. Kpina — не только на-
смешка, но и издевательство, глумление [прим. перев.]
118
Не будучи увереным в правильности своих рассужде-
ний, я, однако, верю в искренности и уверенность в сво -
ей правоте Николаса ГОМЕСА Давилы, и пользуясь его
ориентирами, я попробую разгадать эту загадку. Чтобы
наиболее полно представить мысль затворника из Бого -
ты, следует вспомнить, что как реакционер, он желает
сохранить также и наследие революционера: «Реакцио -
нер — стражник наследия. Даже наследия революцио -
нера» (E.II, 404), а также не боится сказать следующее:
«Консерватизм не должен быть партией, он должен
быть нормальной позицией всякого порядочного чело-
века» (N.E.II, 140), чтобы следом добавить: «В эпоху
упадка консерватизм не адекватен» (N.E .II, 192). Когда
мы встречаем у ГОМЕСА Давилы казалось бы противо -
речащие друг другу суждения, мы должны помнить об
иерархическом их соподчинении и об общей позиции
реакции: «Глупая критика вещей, которые мы ненави-
дим, возбуждает в нас желание защитить их» (N.E .II, 7)
[прим. автора].
317

ции не расчитывает. Когда скука и от-
вращение породят сопутствующие об-
стоятельства, реакция не будет три-
виально революционной. Она будет ра-
дикально метаноической119
(E. II, 125).
•
Если в консерваторе не пробуждается
реакционер, мы имели дело всего лишь с
парализованным прогрессистом (E. II,
140).
•
Реакционер — это не ностальгический
мечтатель, а неподкупный судья (E. II,
231).
Пришло время поставить вопрос: неужели
сегодня все действительно так плохо, что оста -
ется быть только реакционером? И — как след -
ствие — задуматься, существуют ли ка -
кие-либо предпосылки, позволяющие нам пи-
тать надежду на исправление ситуации?
Начнем с того, что более всего нам дорого
и что на протяжении столетий было источни -
ком самой прекрасной и основательной из
всех сконструированных человеческими рука -
ми цивилизаций — с Церкви120
.
До недавнего времени она была опорой
культуры и защитницей всех подлинных
ценностей. Уже само богослужение в его клас -
сическом («тридентском») варианте вводило
людей в настоящий космос (порядок) подлин -
ной иерархии, указывая, Кто пребывает в цен -
тре вселенной, склоняя его к смиренной служ -
119
Metanoia греч. — покаяние [прим. перев. ]
120
У автора — «католической Церкви» [прим. перев.].
318

бе. Церковь на протяжении веков не подверга -
лась внезапным реформам. Она являлась опо-
рой, была неизменной точкой отсчета, напо-
миная собою маяк для мечущихся по волнам
житейского моря человеческих кораблей. Не
надо забывать, что Церковь выполняла не-
когда функцию инициатора и опекуна образо-
вания. Существовали действительно католиче-
ские, а следовательно, лишенные и намеков на
ересь — школы, в которых и светские и духов -
ные студенты учились библейским языкам,
здравой философии, а также могли позна-
комиться с принципами жизни по Декалогу.
Однако, после II Ватиканского собора (1962-
1965) огромная часть духовенства решила
«приспособиться к современности» и в ре-
зультате в учении Церкви стали доминировать
антропоцентрические элементы, а также реля-
тивистские, либеральные и демократические
сюжеты.
•
Древняя и средневековая Церковь умела
усваивать все здоровое. Тридентская
Церковь не могла усвоить уже ничего.
Церковь современная усваивает толь-
ко то, что вредно (E. II, 365).
Среди галдения толп, собравшихся на II
Ватиканский собор, ярко прозвучало утвер-
ждение о гигиенической пользе Святого При-
частия.
•
Присматриваясь к «свободному выра-
жению мнений» мы отдали себе отчет
в том, что нетолерантность древнего
папистского Рима была непреодолимой
319

границей не только для всякой ереси,
но также против неповоротливости и
глупости (E. I, 326)
•
Церковь — это история, помыслившая
себя системой. До тех пор, пока не
было историка, который бы исследо-
вал Церковь, она могла провозглашать
себя неизменной от самых своих начал,
не нарушая при этом подспудного про-
цесса собственного исторического ме-
таболизма. Но когда была отмечена
невписываемость деятельности
Церкви в рамки человеческой логики,
она — вместо того, чтобы категории
имплицированные свой практикой, экс-
плицировать в свое учение, включилась
в опровержение реальности, генерируя
вопреки ей интегризм, заслоняющий
веру, и прогрессизм, подрывающий ее
фундамент (E. I, 328)
Одним из решающих для культурного об-
лика общества элементов является система об-
разования. Именно обучение, образование и
воспитание оказывает огромное влияние на
то, появится ли на исторической арене чело-
век культурный, или варвар. С тех пор, как об-
разование стало всеобщим и обязательным,
его значение непомерно возросло, поскольку
решение о направлении всеобщего развития
оказывает непосредственное влияние на воз -
можность управления обществом. Так, в ХХ
веке образовательные учреждения перестали
быть местами трансляции культуры, где новые
320

поколения знакомились бы с ценностями,
нормами, установками и знанием, открытыми,
разработанными и хранимыми и культивируе-
мыми предками. Доминирующие сегдня идеи
педагогического романтизма (согласно кото-
рым ребенок считается совершенной формой
человека, способного к самостоятельному при-
нятию решения о направлениях собственного
развития), а также педагогического прогрес-
сизма (согласно которому воспитание не име-
ет иной цели, кроме самого развития)121 приве-
ли к тому, что культурная связь между поколе-
ниями была прервана, а школа — вместо того,
чтобы развивать в человеке то, что есть в нем
духовного, преодолевая земные пределы, что,
в свою очередь, помогло бы ему в борьбе с жи-
вотными инстинктами и нечистыми силами,
—
начала сосредотачиваться на обучении че-
ловека практическим навыкам122
. Весь образо-
вательный процесс осуществляется в педокра-
121
См. L. Kohlberg, R. Mayer, Rozwój jako cel wychowania
[Развитие, как цель воспитания], в: Spory o edukację.
Dylematy i kontrowersje we współczesnych pedagogiach
[Споры об образовании. Дилеммы и противоречия в
современной педагогике], под ред. Z. Kwieciński, L.
Witkowski, Warszawa 1993, стр. 51-95. Стоит позна -
комиться с этим текстом и обсуждаемыми в нем самы-
ми популярными ныне педагогическими теориями:
культурная трансмиссия, романтизм, прогрессизм —
чтобы понять суть современных концепций воспитания,
образования и обучения [прим. автора].
122
Сегодня современная педагогическая площадка гордит -
ся тем, что учит прежде всего «компьютерной грамот -
ности и языкам», то есть, концентрируется на передаче
навыков, которым способны научиться и попугаи с обе-
зьянами [прим. автора].
321

тической атмосфере эгалитаризма и всенарод -
ности. Совершенно забывается то, что культу -
ра является чем-то неутилитарным и что
именно в этой якобы «бесполезности» и коре-
нится суть культуры и ее ценность. В результа -
те большинство жителей нашего культурного
ареала — это люди с взрослым телом и инфан -
тильным духом: патологически безответствен-
ные коллекционеры разного рода игрушек и
удовольствий.
По нашему мнению, одним из величайших
скандалов и важнейших симптомов культур-
ного упадка нынешнего времени является
факт, что подлинная сокровищница греческо-
го, латинского и христианского наследия, сви-
детельствующего о нашей культурной иденти-
фикации — классические языки и литература
—
удалены даже из гуманитарных направле-
ний «престижных государственных учебных
заведений». Дело дошло до того, что сегодня
можно иметь звание доктора гуманитарных
наук, не зная и основ греческого и латинского
языков.
•
Могильщиком культуры является го-
сударство-педагог (E. II, 216).
•
Начальное образование уничтожило
культуру народа; образование высшее
уничтожает культуру как таковую
(E. I, 152).
•
Без латыни и греческого можно от-
шлифовать разве только жесты, но не
сам ум (E. II, 259).
322

•
Прекращение обучению старых истин,
которыми изобилуют греческая и ла-
тинская литературы, является отня-
тием у человека азбуки человеческой
мудрости (N. E. II, 172).
•
Постоянство западного мира было
прервано в тот момент, когда старая
книга перестала учить, превратив-
шись в документ (E. I, 98)
•
Иерархическое общество воспитывает
спонтанно (E. I, 57)
•
Только суровое воспитание формирует
тонкие и изысканные души (E. I, 81)
•
Воспитывает только пример, которо-
му невозможно подражать (N. E. II,
202)
•
Тот, кто ставит школу над церковью,
— даже церковью примитивнейшего из
культов, — не знает, ни чем является
церковь, ни что такое школа (E. I, 167)
Важнейшей задачей, пробным камнем
культурного уровня каждого человеческого со-
общества являются повседневные манеры,
другими словами культура личности. Тем вре-
менем, последняя пребывает в состоянии аго-
нии. Повсюду царят бесформенные массы су-
ществ, примитивных и убежденных в соб-
ственном превосходстве
123
.
Неумение изящно
123
Это убеждение вероятно основано на численном пре-
имуществе, связанном с отсутствием каких бы то ни
было моральных норм и жестокостью [прим. автора].
323

двигаться среди достойных людей и красивых
вещей стало нынче широко распространенной
манерой, приобретшей привлекательно звуча -
щие наименования «свободы», «равенства»,
«естественности»,
«отсутствия
предрассудков». Стоит задуматься, способно
ли большинство людей соблюдать хоть какие-
либо принципы, в том числе принципы лич -
ной культуры. Однако, даже этот пессими -
стичный тезис не отменяет того факта, что
всегда есть — меньшая, либо большая — созна -
тельная и ответственная группа людей, оказы -
вающая влияние на всех остальных. Понимая
выше сказанное, мы считаем, что наиболее на -
дежной предпосылкой для формулирования
тезиса о современном падении нравов являет -
ся степень терпимости общества к некультур-
ному поведению. Именно эта степень терпи -
мости сегодня огромна, она сегодня гораздо
больше, чем еще несколько лет тому назад:
когда новые варвары терроризируют или из -
бивают кого-либо на улице или в обществен -
ном транспорте, — мало кто из свидетелей на -
ходт в себе достаточно моральных сил, чтобы
решительно противостоять этому. Такая ситу-
ация означает, что люди уже не готовы подчи -
ниться каким-либо неутилитарным (неэгои-
стичным) нормам и ценностям; более того,
большинство отдает себе отчет в том, что в
случае их вмешательства, они не смогут расчи -
тывать на поддержку остальных. Культурная
солидарность общества разрушена.
324

К интересным выводам можно придти так -
же присматриваясь к современной «элите».
Сразу бросается в глаза то, что у большинства
ее представителей основой значительной ча-
сти ее манер является «политкорректность»:
некотрых убеждений исповедовать неприлич-
но, некоторые темы затрагивать не стоит. В та -
кой ситуации к порядочному обществу при-
надлежит тот, кто или говорит глупости, или,
—
заботясь о собственных интересах, — просто
не замечает некоторых фрагментов реально-
сти124
.
В контексте данных рассуждений интерес -
ным может показаться содержание издавае-
мых в последнее время учебников savoir-
vivre125
. Большую, если не подавляющую часть
их составляет обсуждение сферы труда и биз-
неса. Доминирует утилитарный аспект, праг-
матичные и экономические установки. Здесь
возникает очередная проблема: сегодняшний
—
имеющий причиной исчезновение метафи-
зической перспективы в широко распростра-
няющейся протестантской ментальности —
культ труда. Мы утверждаем, что он является
ударом, наносимым возникающей в минуты
праздности, подлинно культуротворческой ак-
тивности, а его наиболее драматичным след-
ствием становится то, что человеческая жизнь
складывается теперь только из трех состав-
124
А эти фрагменты часто весьма важны, например, «ара-
бизация» Европы [прим. автора].
125
Savoir-vivre (фр.) — приличные манеры [прим. перев.] .
325

ляющих: работы, развлечения и физиологиче-
ских потребностей126
.
•
Цивилизации являются периодами, во
время которых хорошие манеры яв-
ляются составной частью этики (E.
II, 132).
•
Уровень цивилизованности общества
измеряется количеством обычных
способов проявления уважения в повсе-
дневных контактах между людьми (E.
II, 216)
•
Вежливость — препятствие для про-
гресса127
.
•
Хорошее воспитание является арома-
тическим продуктом XVIII столетия,
запах которого давно выветрился (N.
E. II, 15)
•
В совершенном уголовном кодексе
должна фигурировать смертная казнь
за вульгарность (N. E . II, 23)
•
Нынешнее столетие пролетарской пе-
дагогики провозглашает достоинство
труда, подобно невольнику, который
осыпает проклятиями разумную и
благодатную праздность (E. I, 23)
Церковь, образование и повседневные фор-
мы жизни — это три решающих элемента, сви -
126
В немногих случаях возникает этакий фантом «культур-
ной жизни», важнейшим результатом которого стано -
вится «экономический интерес художника» [прим. ав-
тора].
127
N. Gómez Dávila, Nowe scholia..., стр. 51.
326

детельствующих о том, насколько она чело-
вечна. Церковь, образование и способы прояв-
ления уважения к другому человеку обознача -
ют и являются показателем жизненной силы
западной культуры. Два последние элемента:
школа и личная культура уже уничтожены,
Церковь — хоть врата ада ее не превозмогут —
пребывает в состоянии кризиса. Что в такой
ситуации можно сделать? Можно реагировать!
•
Не будем продолжать. Пробудимся на-
конец128
.
128
Он же, Następne scholia..., стр. 53..
327

Оглавление
Необходимое пояснение переводчика.............4
СХОЛИИ ..............................................................5
Настоящий реакционер.................................. 240
О Николасе Гомесе Давиле.............................251
Томаш Габись
Nicolas Gomez Davila..................................252
Кшиштоф Урбанек
Ex occidente lux............................................ 271
Kшиштоф Урбанек
Lux in tenebris.............................................303
328