ЗАПИСКИ
ПСИХИАТРА
Ю. А. АЛЕКСАНДРОВСКИЙ
человек
по вежда ет
Безумие
617.9
Л 46
Что такое психическая деятельность человека п
в чем выражаются ее нарушения? Каковы их
причины? Как их лечить? Излечпмы ли они
вообще? От чего зависят речь, мысли, воля, ха-
рактер человека? Отвечая на эти вопросы, каж-
дый из нас обычно пытается отыскать грань
между нормой и патологией, взглянуть с этой
точки зрения на себя и окружающих. В резуль-
тате мы учимся более внимательно относиться
к людям, глубоко и всесторонне оценивать и
поступки.
Популярно рассказать о психиатрии необходимо
еще и потому, что среди разных слоев населения
упорно держится ошибочное отношение к вей;
это заставляет заболевшего человека и его род-
ственников непозволительно оттягивать момент
обращения к врачу-психиатру. Причем интере-
сы больного и его лечение невольно отходят на
второй план: лишь бы не быть в «сумасшедшем
доме», не числиться психически больным. Так
неосведомленность, отсутствие хотя бы элемен-
тарных Знаний оказываются гораздо хуже, чем
даже самая горькая истина.
Между тем усилия многих исследователей во
всем мире, направленные на выяснение причин
и отыскание цайлучших методов лечения психи-
ческих болезней, многое дали науке для
окончательного наступления на безумие. Книга
10. А. Александровского должна помочь читате-
лям правильно разбираться в современных пред-
ставлениях о психических заболеваниях.
Художник В. НАГАЕВ
5-3-12
32-68
Предисловие
Психические заболевания отличаются от всех остальных болезней
тем, что в силу особенностей своих проявлений требуют внимания и
участия широких кругов населения. И дело не только в том, что раннее
выявление расстройств психики является важнейшим условием успеш-
ного лечения заболевшего человека.
Нервозность, раздражительность, нетерпимость, робость, эмоцио-
нальная бедность, холодность и многие другие всем известные характе-
ристики человеческой психики, нередко являющиеся проявлением вре-
менного психического расстройства или началом болезненного процесса,
дезорганизуют нашу жизнь, мешают окружающим, приводят к ненужным
нагрузкам на нервную систему. Более выраженные психические наруше-
ния, такие, например, как бред, галлюцинации, психомоторное возбужде-
ние, тяжелая депрессия, говорят сами за себя — они не только мешают,
они крайне опасны как для самого больного, так и для его окружения.
Под влиянием бреда, галлюцинаций и других нарушений психики неред-
ко совершаются антисоциальные поступки вплоть до самоубийства и
убийств.
Так что люди с психическими расстройствами, психически больные
должны быть в центре внимания родных, близких, друзей, знакомых и
даже незнакомых — всего человеческого общества. И здесь надо прямо
сказать, что среди широких слоев населения пока еще не полностью
преодолено превратно сложившееся мнение о неизлечимости психически
больных. Это часто находит свое выражение в неправильном отношении
к психически больным. Материалистическое понимание того, что психиче-
ские заболевания являются преимущественно болезнями головного мозга
п поддаются лечению, было признано не сразу. На протяжении многих
лет нарушения психики расценивались лишь как божественное влияние,
главным образом злонамеренное колдовство. История психиатрии — это
борьба между материалистическим и идеалистическим воззрением на
природу психических нарушений. Эта борьба не закончилась и в настоя-
щее время. В некоторых зарубежных странах существуют различные
теории, пытающиеся объяснить психические заболевания с откровенно
идеалистических философских концепции.
Психическими болезнями болеют не десятки и сотни и даже не ты-
сячи, а сотни тысяч людей во всем мире. Эти заболевания стоят в ряду
самых значительных проблем современной медицины. Психическое здо-
ровье человека является предметом забот не только врачей, но и биоло-
гов, педагогов, социологов. Это вопросы, которыми занимаются государ-
ственные деятели всех стран. Распространение психических заболеваний
требует ряда мер, направленных на их предупреждение. В этом отноше-
нии большое место занимает психогигиена, включающая в себя целый
комплекс мероприятий, в том числе гигиену умственного и физического
тРУДа, медицинская педагогика, правильное формирование характера
в детские годы, взаимоотношения между людьми, не допускающие воз-
никновения ситуаций, «выводящих человека из терпения», и т. д. Важ-
нейшее значение в профилактике нервно-психических нарушений при-
надлежит пропаганде современных представлений о причинах их возпик-
5
Предлагаемая читателям книга кандидата медицинских паук
Ю. А. Александровского достаточно полно в доступной форме рассказы-
вает об основах психиатрии. Как следует пз названия книги, человек
побеждает и, значит, еще не победил безумие. С этой точки зрения, как
мне представляется, в книге имеются две основные мысли, связывающие
и своеобразное авторское вступление, и все остальные части книги.
Первая из них — психиатрия сейчас не та, что была еще несколько
десятилетий назад, это бурно развивающаяся научная область, дающая
многое практике сегодня и еще больше обещающая в ближайшее время.
На основании этого у автора рождается вторая идея книги — реально
обоснованный оптимизм в оценке психиатрии в целом и судьбы, пусть
еще сегодня не поддающихся лечению, наиболее тяжелых больных.
В подзаголовке книги написано: записки психиатра. И действитель-
но, в книге наряду с научно-популярными темами имеется много автор-
ских отступлений. Знающий, благожелательный собеседник как бы рас-
суждает вместе с читателем, ведет его по трудным и порой неясным еще
вопросам научной психиатрии, о которых рассказывает он же сам —- врач-
психиатр Ю. А. Александровский. Присутствие автора чувствуется па
многих страницах книги — и в главе, посвященной особенностям работы
врача-психиатра, и в очень впечатляющем рассказе об искалечеппых
алкоголем человеческих жизнях, и во взятых пз практики примерах
психических расстройств. Благодаря этому книга не стала скучным
сухим рассказом, это «записки», наполненные и своим авторским воспри-
ятием темы, о которой рассказывается, и своим чувством, которое
передается читателю.
В книге рассматриваются последние достижения в психиатрии.
В этом отношении следует прежде всего указать па главу, названную
«Лекарства против безумия». В ней, пожалуй, впервые в нашей научно-
популярной литературе столь широко и объемно рассказывается о психо-
фармакологии — науке о целенаправленном лечении психических рас-
стройств лекарственными препаратами. Благодаря психофармакологии
ва последцие годы в области лечения психических заболеваний сделан
огромный шаг вперед. Врач-психиатр в наши дни в состоянии активно
вмешиваться в болезненный процесс и управлять им.
Не все в книге написано одинаково ровно. Хотелось бы видеть более
полное описание различных человеческих характеров, подробнее остано-
виться на причинах, влияющих на их формирование, может быть, следо-
вало бы привести примеры проявления «нервности» у людей... Однако
многие другие, так же, как и названные «следовало бы» и «хотелось бы»,
появляющиеся при прочтении книги специалистом, идут не за счет
несогласия в чем-то с автором, а из-за стремления к расширенпю и до-
полнению его книги. Странно было бы, если бы таких пожеланий не бы-
ло: книга возбуждает много различных мыслей, желание дополнять и
продолжать разговор о психиатрии.
Можно с уверенностью сказать, что у книги 10. А. Александровского
«Человек побеждает безумие» будет множество любознательных, интере-
сующихся современной медициной читателей, ей предстоит большая и
очень полезная жизнь.
Профессор Д, Д, ФЕДОТОВ, директор Москов-
ского научно-исследовательского института
психиатрии М3 РСФСР» председатель Все-
российского научного медицинского общества
невропатологов и психиатров
Студентом первого курса медицинского института я впер-
вые попал на обход профессора в отделении для тяжелых пси-»
хическп больных. На многие годы мне запомнились глаза пер-
вого человека, к которому подошел профессор, а вслед за ним
и мы — сопровождавшие его врачи и студенты. Они были свет-
лые, прозрачные несовершенно не менялись. Лицо больного то
ничего не выражало и казалось почти застывшим, то морщил-
ся лоб, появлялись тяжелые глубокие складки над верхней гу-
бой, но глаза... глаза оставались равнодушными ко всему окру-
жающему. Они как бы жили сами по себе, формально смотрели
вокруг, передавали в мозг человека информацию об окружаю-
щем и ничего пе чувствовали, ничего не выражали — они быта
пусты.
Можно не иметь руки пли ноги, можно быть па всю жизнь
прикованным к постели, можно быть с рождения лишенным
зрения плп слуха и все-таки оставаться нужным и полезным
окружающим, стремиться в чем-то кому-то помочь, страдать,
плакать, радоваться, смеяться, надеяться п мечтать. Тяжелые
психически больные лишены этого счастья, хоть порой и обла-
7
дают здоровым телом и крепкими мышцами. Многих из них
болезнь делает одинокими, им никто нс нужен, они лишаются
человеческих эмоций, живут холодной, бездумной жизнью, не
понимая и не осознавая своего состояния.
Со времени моего первого в жизни врачебного обхода про-
шло уже много лет, и мне самому теперь знакомы те, ни с чем
не сравнимые удовлетворение и радость, которые испытывает
врач-психиатр, когда в опустошенных многолетней болезнью
глазах его пациента появляются огоньки человеческого тепла,
когда больной избавляется от мучительной пелены психоза.
Среди самых различных представителей биологических наук
врач-психиатр стоит в первом ряду борцов с психической ненор-
мальностью, определяя стратегию и тактику наступления на
психические болезни. Это нелегкий труд, требующий серьезных
знаний и профессионального умения, но он еще сопряжен с
целым рядом особенностей, о которых стоит рассказать под-
робнее.
Психиатр — прежде всего врач. Но еслп во многих врачеб-
ных специальностях высказывания больного, анализ его пове-
дения, особенности внешнего вида играют не основную, а лишь
вспомогательную роль, еслп в руках терапевта имеется стетос-
коп, хирургам верно служит рентген и даже у невропатолога
имеется молоточек, позволяющий объективно судить о рефлек-
сах, то основным орудием психиатра является умение спраши-
вать, слушать, быть внимательным и наблюдательным.
В случае необходимости для исследования психически больного
привлекаются и стетоскоп, и рентген, и резиновый молоточек
невропатолога, и множество других самых современных средств,
однако глаза, уши, терпение н человеческий такт остаются для
психиатра главными.
Например, для правильной оценки состояния больного час-
то бывает необходимо уметь беседовать с ним. Это совсем не
так просто — болезненные ощущения, переживания, желания,
наконец, действия нередко определяют отношение больного
к врачу. Искусство психиатра во многом и состоит в том, что-
бы терпеливо выслушать нелепые, подчас весьма длительные
рассуждения больного и с величайшей тактичностью коснуться
«пунктика» его переживаний. Во всем внешнем облике врача
и в его словах больной всегда должен чувствовать уверенность
и бодрость, заботу, готовность помочь ему.
Врач, так же как и любой человек, общающийся с психи-
чески больным, обязан быть чрезвычайно осторожным. Ошибоч-
но думать, что все больные, будучи заняты своими пережива-*
8
нпями, не слышат и не понимают слов окружающих. Наобо-
рот, большинство из них крайне наблюдательны и порой дают
очень четкпе п меткие характеристики врачам, сестрам и со-
седям по палате.
Мне вспоминается один пз больных, в течение нескольких
месяцев находившийся в неподвижном (ступорозном) состоя-
нии. Он постоянно лежал в кровати в неудобной, скорченной
позе, с полузакрытыми глазами, казалось, не замечая ничего
вокруг. Но вот больной начал поправляться, и незадолго до
выписки, когда его пригласили в кабинет для беседы, он
уличил одного из врачей в величайшей бестактности. Он рас-
сказал, что во время своего «лежания» услышал, как врач гово-
рил о нем: «Этого больного можно перевести в отделение для
хроников, я что-то не верю, что он скоро поправится...» И теперь
человека, естественно, интересовало, действительно ли врач
считает его «хроником».
Осторожным надо быть при любом разговоре с психически
больным еще и потому, что необходимо предвидеть возможность
неправильного истолкования пм каждого сказанного слова,
поспешного ответа, необдуманного движения. Все это может
принести больному значительный вред. Вероятно, одним пз выс-
ших достижений в искусстве разговора врача с психически
больным является умение выжидать, улавливать удобный для
расспросов момент и, добившись доверия больного, так строить
беседу, чтобы он без всякой назойливости и «нажима» сам
захотел бы рассказать о своих переживаниях.
В разговоре с больным, в умении организовывать и строить
беседу раскрывается и искусство, и умение, и знания врача-
психиатра. Можно очень долго и доверительно разговаривать
с больным, так ничего п не узнав о его болезненных пережива-
ниях. Опытные врачи умеют держать инициативу беседы
«в своих руках» п направлять разговор в определенное, нуж-
ное русло. Не зная, о чем нужно спрашивать и что необходи-
мо выявить у сидящего перед врачом больного, бессмысленно
начинать разговор — золотые крупицы, свидетельствующие о
тех или иных особенностях, например бреда или галлюцина-
ций, пройдут мимо ушей вместе с другой словесной шелухой.
Вторым, не менее обязательным качеством должно быть
умение не раздражаться, при любых обстоятельствах оставать-
ся спокойным и корректным. Врач-пспхиатр обязан помнить,
что он врач, а перед ним больной, даже в том очень редком
случае, когда возбужденный человек поднял руку и хочет его
Ударить. Врач не должен реагировать на его оскорбления, гру-
9
бости. Надо выждать и лишь спустя некоторое время попытать-
ся убедить больного. Нп в коей мере нельзя показывать страх
перед ним: он всегда это очень тонко чувствует и, сознавая
свою силу, нередко просто насмехается над врачом. Спокой-
ствие, самообладание, смелость и уверенность врача позволяют
ему начинать разговор по крайней мере с 99 процентами,
казалось бы, самых возбужденных психически больных.
Но таких больных единицы. Большинство, же ищут помощи
у врача-психиатра, с готовностью рассказывают о мучительных
ощущениях и переживаниях. При этом затрагивается нередко
очень большой круг вопросов, требующий от врача определен-
но^ эрудиции, широты знаний. Например, вопросы о том, что
самое главное в жизни, где искать ее истинный смысл, как
поступить в том пли пном трудном положении. Вероятно, каж-
дый ищет на них свой, как ему кажется, единственно правиль-
ный и бескомпромиссный ответ. Но искать — еще не значит
находить. И дуть исканий, временамп мучительный и нелег-
кий, может затягиваться. Врачи-психиатры знают об этом пе
только по своему собственному опыту и по тем общим жйзнен-
ным наблюдениям, которые имеются у каждого, — в эти перио-
ды к ним нередко обращаются люди за помощью по поводу раз-
дражительности, бессонницы, повышенной, как часто говорят,
нервности и по целому ряду других причин. Во время разгово-
ра во врачебном кабинете пришедший за помощью пациент
в той или иной форме ставит перед врачом мучающие его воп-
росы и просит найти правильное решение. Далеко не всегда
эти вопросы бывают вымыслом болезненного мозга. Но они ли-
шают человека сна, делают его замкнутым, злобным, мешают
его работоспособности. Разговор с таким человеком не бывает
для врача легким. Однако даже если на помощь приходит не-
отъемлемое от профессии врача вообще, а психиатра в первую
очередь человековедение с его Тактом, интуицией, благожела-
тельностью и еще чем-то другим, что неизвестно как и называет-
ся, и имеющиеся знания позволяют разобраться в проблеме,
мучающей его пациента, — даже в этих случаях, давая тот или
иной совет, врач должен взять на себя большую ответствен-
ность. Кроме того, ему еще требуется умение разговаривать
пе только с больными, но и с их родственниками и знакомыми,
умение отстаивать интересы в ряде случаев беспомощного сво-
его пациента, который целиком зависит от тех, кто за шьм
ухаживает. Порой это бывает нелегко.
...Женщина, то суетливо собирая в складки, то медленно
разглаживая, комкала в руках платок. Ее глаза ловили мой
10
взгляд, а ярко подкрашенные губы требовали: «Доктор, скажи-
те прямо: у пего шизофрения плп нет?»
«Он» — муж женщины и мой больной — был за стеной,
в спокойном отделении больницы. От моего ответа зависело
многое: может быть, женщина ждала ребенка, может быть, опа
решала вопрос о продолжении совместной жизнп с заболевшим
мужем...
И все же во всех сложностях человеческих взаимоотноше-
ний врач должен руководствоваться главным'—объективной
защитой интересов своего подопечного. Скажи врач прп пер-
вой встрече с родственниками о том, что больной страдает, на-
пример, шизофренией пли сифилисом мозга, наверняка эти
нелегкие сами по себе заболевания, часто сопровождаемые пол-
ным незнанием их течения, могут вызвать не одну душевную
травму, не одро поспешное решение.
А если попытаться обойти вопрос о диагнозе? Один пли
два раза можно сослаться на то, что заболевание сложно, не-
ясно, а дальше как быть? Искусство п умение врача, видимо,
будет измеряться, в частности, и тем, сможет ли он за не-
сколько встреч с родными и друзьями больного, из разговоров
с ним самим решить нелегкую психологическую задачу —-
вникнуть во взаимоотношения больного с его семьей.
Конечно, в большинстве случаев близкий человек искрен-
не, порой самоотверженно готов помочь, и тогда врач обязан
сказать о всей тяжести болезни, как бы значительна она ни
была. Но врач должен всегда оставаться врачом, а это значит,
что с родными надо говорить языком в высшей степени тактич-
ным, проводя предварительно соответствующую «психотера-
пию». Надо, чтобы родственник полностью доверял врачу и с
не меньшим оптимизмом, чем он сам, верил в успешное лече-
ние даже крайне тяжелой болезни.
...Но бывает иначе, например так, как в случае с этой жен-
щиной. С ней мы встречаемся уже в четвертый раз. Я знаю
со слов матери больного, что больше всего ее интересует раз-
вод. Впрочем, опа и сама этого не смогла скрыть, спросив в
прошлый раз, правда ли, что с больными, страдающими ши-
зофренией, разводят без суда.
Надо что-то решать... Еще раз анализирую состояние боль-
ного. Да, у него тот самый, «желательный» для женщины
диагноз. Но его состояние улучшается, он вскоре сможет
выписаться из больницы и благодаря достижениям современ-
ных методов терапии много лет жить без всяких признаков бо-
лезни. Решение не прпходпт. Если женщина так заинтересова-
11
па в «своем деле», в чем мне она, конечно, не признается,
то в любом случае счастливой семьп не получится. Но ведь
речь идет о больном человеке. Что для него лучше или, вернее,
что хуже: постоянные семейные неурядпцы пли разрыв с же-
ной? Сможет ли он обрестп новую семью?
Я скрыл от жены больного диагноз. Прав ли я был — не
знаю...
Этот «случай» — всего лишь один пример работы психиат-
ра. И его ответственность станет, наверно, особенно понятной,
есди читатель возьмет слово «случай» вместе со мной в ка-
вычки и увидит за ним реальные человеческие судьбы. Может
быть, значительно легче п проще сталп бы взаимоотношения
людей, может быть, отпала бы нужда в целом ряде «лечебных
разговоров» у психиатра, если бы желание всегда впдеть за
словами живого человека со всем своеобразием его характера,
умение быть доброжелательным и пытаться предвидеть его
поступки вышли бы за пределы требований, строго предъяв-
ляемых к работникам психиатрических клиник, и сталп бы
постоянной нормой общения между людьми.
Хочется сказать еще вот о чем. Не только среди малогра-
мотных обывателей, но иной раз и в кругу достаточно
культурных людей приходится слышать, что общение с психи-
чески больными накладывает «своеобразный» отпечаток на ме-
дицинский персонал этих клиник, в том числе и на врачей. В
подобных случаях говорящие снисходительно улыбаются и
несколько раз многозначительно покручивают пальцем около
виска: дескать, знаем мы их — они сами «такие». Конечно,
всякая профессия в известном смысле отражается на челове-
ке: следователь обычно обладает внимательным взглядом, хо-
роший воспитатель — чрезвычайным терпением, водитель ав-
томобиля — очень быстрой реакцией, балерина — своеобраз-
ной «выворотной» походкой. Нет ни одного вида трудовой дея-
тельности человека, который не требовал бы в определенной
мере тренировки и развития одних качеств нередко в ущерб
другим. А вот хорошему психиатру требуется и внимательный
взгляд следователя, и терпение воспитателя, и быстрота реак-
ций, п даже уверенная походка. Все это, конечно, может на-
ложить отпечаток и на внешний вид психиатра. Но для боль-
шинства моих коллег характерны спокойствие, выдержка, вы-
сокая культура п интеллектуальная развитость (современный
врач-психиатр не может не знать, помимо всех тонкостей пси-
хиатрии, основы общей медицины и психологии, пе следить за
медицинскими журналами и не переносить опыт других уче-
12
пых в свою практику, ибо иначе он рискует отстать от совре-
менного уровня развития психиатрии). Помимо этого, целый
ряд других качеств, присущих врачам-психиатрам, не требует
пи снисхождения к ним, ни многозначительных намеков. Пси-
хические болезни не заразны, и никакие «вирусы», естественно,
пе могут способствовать «заражению» психозом. Врачи болеют
психическими болезнями не чаще и не реже, чем все остальные
люди. Профессия тут не имеет никакого значения.
Продолжая этот разговор, естественно было бы сразу же
перейти к «будням» врача-психиатра п попытаться показать,
как в нашп дни специалисты борются с безумием и побеждают
его. Но тогда, закрыв книгу, читатель почувствовал бы себя
гостем, которого вежливо провели по парадным залам темы
и от которого ничего не ждут. Я же хочу видеть в каждом
читателе активного помощника врача, который в повседневной
жизни научился бы действенно ему помогать. А для этого уже
нужны определенные научные знания. И прежде чем говорить
о нарушениях психической деятельности, надо разобраться, как
она протекает в норме, чем обусловлены человеческие харак-
теры, от чего зависит темперамент, как происходит мыслитель-
ная деятельность. Разбор же этих вопросов невозможен без того,
чтобы хоть в общих чертах не рассказать о строении и законах
деятельности нервной системы человека, Об этом и пойдет речь.

Вместилище
разума
Вслед
за нервным
возбуждением
Человеческий мозг — вместилище разума и безумия, ода-
ренности и тупости, доброты н жестокости, воли и безволия,
памяти п беспамятства — издавна привлекал внимание врачей
и ученых, которые при помощи различных методов пытались
проникнуть во внутренние его структуры, изучить его
строение и функции, чтобы понять природу нервной и психи-
ческой деятельности человека и причины ее отклонения от
нормы.
Менялись времена, менялось и вооружение исследователей:
вначале они просто озисывали мозг умерших людей, потом на-
учились более детально осматривать отдельные его части, позд-
нее микроскоп разглядел тончайшие срезы разных участков
мозга. Однако мертвый мозг не мог подсказать ученым, как вы-
явить его прижизненные изменения, как проследить путь
нервного возбуждения. Вместе с тем становилось понятно, что
как ни велика роль головного мозга, он является лишь основ-
ной частью нервной системы, которая регулирует отношения
между организмом и окружающим миром и между различны-
ми частями самого организма, обеспечивая его единство и це-
лостность и помогая ему совершенствоваться и приспосабли-
ваться к изменяющимся условиям внешней среды. Но па чем
же основана деятельность всей нервной системы?
К концу восемнадцатого века интерес, удивление, а иног-
да и страх все чаще стали вызывать случаи, когда умершие лю-
ди и животные на мгновение вздрагивали, как бы оживая, при
случайном соприкосновении с известными уже в то время
16
электростатическими генераторами или «хранителем» электро-
энергии — аккумуляторной (лейденской) банкой. Итальян-
ский исследователь Луиджи Гальвани, судя по одной из вер-
сий, обратил внимание на болтающиеся в мясной лавке па
медных крючках лягушачьи тушки. Как только лапки лягушки
соприкасались с железной перекладиной, за которую держа-
лись крючки, они сокращались как живые. В своей лаборато-
рии Гальвани многократно повторял это явление. Его опыты,
опубликованные в 1791 году, вызвали сенсацию: еще бы —
к мертвому животному возвращалась жизнь! Однако сам Галь-
вани ничего не смог объяснить. Сейчас все это стало понят-
ным: при соприкосновении разных металлов (медный крючок
и железная решетка) может возникать электрический ток.
Именно он и был раздражителем, вызывавшим мышечное со-
кращение. На что же он действовал — на кожу, костную ткань,
непосредственно на мышцы? Оказалось, что подергивание но-
жек лягушки было вызвано воздействием электрического тока
на нервы. Из опытов Гальвани последовал важнейший вывод —
деятельность нервов имеет в своей основе электрическую при-
роду. В первой половине XIX века было уже установлено, что
у всех животных и у человека при жизни, а при определенных
условиях и после смерти пропускание электрического тока
через нерв, управляющий той или иной мышцей, вызывает ее
сокращение.
Движение электрического тока по нерву возникает под
влиянием раздражения только в том случае, если оно достиг-
нет некоторого нпжнего порога. Силы дочорогового раздраже-
ния еще недостаточно, чтобы зародился возбуждающий электри-
ческий импульс. Течет «нервный ток» не постоянно, а состоит
пз ряда импульсов. Причем характеристика этих импульсов
независима от силы раздражения. С увеличением раздражения
усиливается только частота (количество импульсов, посылаемых
за один и тот же отрезок времени) электрических сигналов.
Именно частота тока указывает на силу или слабость раздра-
жителя. (Напряжение «нервного тока» равняется нескольким
милливольтам.) Усиливать раздражение нервной клетки можно
лишь до определенного (для разных клеток по-разному) преде-
ла. Это максимальный порог раздражения. Если раздражитель
переступает эту границу, усиления электрического спгпала
в нерве не наблюдается.
Анатомы и физиологи установили, что у всех развитых жи-
вотных существуют два основных типа нервов — одни пз цих
(как п те, которые вызывали раздражение мышц лапки лягут?
17
ки) способны «воспринимать» электрический ток и непосред-
ственно управлять мышцами, другие в этом отношении оказа-
лись неактивными. Нервы первой группы назвали двигатель-
ными, или эфферентными. По ним приходит «приказ» к мыш-
це, и она производит определенное действие. Нервы второй
группы сигнализируют высшим отделам нервной системы о
том, что происходит в мышце, в коже, в любом органе и участ-
ке тела. Возбуждение в этих нервах тоже имеет электрическую
природу. Растяжение мышцы, раздражение кожи, звуковой,
световой и любой другой сигнал передается только по нервам
этой второй группы. Они называются чувствительными, пли
афферентными.
Вот мы только что сразали: «по нервам прпходит приказ
к мышце», «нервы сигнализируют о том, что происходит в лю-
бом участке тела»... Откуда же берется такая «универсаль-
ность», как практпческп нервы обеих групп могут «контроли-
ровать» весь живой организм? Сейчас это уже хорошо извест-
но. Ткани тела животного и человека пронизаны нервными
нитями, представляющими собой не что иное, как отростки
нервных клеток — нейронов. У каждого нейрона есть один
длинный отросток — аксон п несколько коротких — дендриты.
По дендритам возбуждение входит в нейрон, по аксону — вы-
ходит.
Долгое время оставалось непонятным, почему при передви-
жении по перву электрический импульс не ослабевает, ведь
проходи он по любому проволочному проводнику, часть энер-
гии непременно затратилась бы на «проталкивание» тока.
Оказывается, все дело в том, что продвижение электрического
импульса по проволочному проводнику и по нервному отростку
сходно лишь внешне. В проволочном проводнике полученное
вначале количество электрпческой энергии не пополняется в
пути, в нервном же проводнике импульс на каждом последова-
тельном этапе своего движения возобновляется за счет элект-
рохимических процессов между нервом и окружающей его сре-
дой. Скорость распространения импульса зависит от многих
факторов и прежде всего от электрохимических свойств среды
и от толщпны самого нервного волокна. Импульсы распростра-
няются скорее по толстым нервным отросткам и медленнее —
по тонкпм. От этого и скорость распространения нервного воз-
буждения в теле человека неодинакова: в одних нервных во-
локнах она доходит до 300 и более километров в час, в дру-
гих — лишь до несколькпх километров. Если учесть, что длина
нервных волокон в теле животных и человека большей частью
18
равна тем пли иным долям метра, то понятно, что скорость
«нервного тока» может быть весьма большой.
Уже анатомическая структура нервной клетки указывает
на ее функциональную деятельность. Раздражение поступает
в нее по нескольким путям, а выходит — только по одному.
Значит, уже в самой клетке оно должно быть «проанализирова-
но» и либо суммировано, либо взапмопогашепо, в результате
чего «на выход» подается только один сигнал. Аксон этой
нервной клетки соединяется в большинстве случаев с ден-
дритом следующей, что и обеспечивает сигналу дальнейшее
продвижение.
Нервная клетка, которая воспринимает при помощи отрост-
ков раздражение от своей соседки и передает третьей, назы-
вается промежуточной, в отличие от специализированных нерв-
ных клеток, воспринимающих множественные виды раздраже-
ний внешней и внутренней среды организма и переводящих
их в нервное возбуждение. Из миллиардов нейронов человека
(ориентировочные подсчеты показывают, что только в коре
головного мозга имеется более 14 миллиардов нервных клеток)
большая часть является промежуточными, чли, как их иначе
называют, вставочными.
Выяснению этого сложного процесса помогли успехи со-
временной физики. До недавнего времени самый совершенный
микроскоп позволял увеличивать изображение не более чем
в 3000 раз. При этом не удавалось проследить процессы, про-
исходящие в месте соединения аксона одной клеткп и дендри-
та другой, и выяснить, выделяется лп аксоном какое-либо хи-
мическое вещество или его тонкие волоконца непосредственно
зацепляются за дендрит. Благодаря электронному микроскопу,
в котором при освещении предметов ультрафиолетовыми лу-
чами, а затем потоками электронов па флуоресцирующих эк-
ранах удается увеличивать изображение в сто тысяч и более
раз, многое становится ясно. В обычном оптическом микроско-
пе можно было увидеть лишь нервную клетку с ее отростками,
в электронном же микроскопе удается проследить ее детальное
строение вплоть до отдельных молекул, размер которых ио
превышает 8—10 ангстрем (один ангстрем равен 0, 000 0001
миллиметра). Это позволило обнаружить в конце пути аксона
мельчайшие пузырьки — везикулы, наполненные особым хи-
мическим веществом — медиатором. Полагают, что, когда нерв-
ный импульс достигает окончания аксона, из везикул выделяет-
ся медиатор (чаще всего ацетилхолин), который служит хи-
мическим раздражителем для возникновения возбуждения в
19
дендрите следующей клетки. О зарождении нервного импульса
во входных воротах нервной клетки и его дальнейшем про-
движении предстоит узнать еще многое, но уже известные
факты дают возможность при необходимости вмешиваться в про-
цесс трансформации нервного возбуждения при ряде заболева-
ний на уровне соприкосновения нервных клеток (в так
называемых синапсах) путем введения выявленных химиче-
ских медиаторов.
Выделяющееся в конце аксона химическое вещество может
оказывать на дендрит соседней клетки как возбуждающее, так
и, наоборот, — тормозящее влияние. «Раскладка» электричес-
кого импульса и «приказ» к выходным воротам о выделении
возбуждающего пли тормозного химико-электрического сигна-
ла происходит, как мы уже говорили, в самой клетке. В меха-'
нпзмах этой суммации еще не все ясно, но именно на уровне
нервной клетки, вероятно, совершаются элементарные процес*
сы анализа и обработки нервной энергии. Усложняясь и пре*
образовываясь при переходе от одной нервной клетки к дру*
гой, сигнал достигает высших отделов нервной системы, где
происходит его окончательный анализ и синтез с другими сиг*
палаши Однако рассказ об этом еще впереди...
Кто
за что
отвечает
Нервную клетку нельзя рассматривать изолированно и су-
губо схематично, в отрыве от миллиардов ее соплеменниц, по-
тому что нервная деятельность возможна п определяется только
совместным действием всех клеток. По своей «специализации»
опп делятся на воспринимающие раздражения окружающего
мира (рецепторные нейтроны), передающие и при этом
анализирующие воспринятое раздражение в виде нервного сиг-
нала в центральные части нервной системы (вставочные
нейроны) и клетки, составляющие путепровод из центральной
нервной системы к органам, которые участвуют в реализации
ответа.
Рецепторные нервные клетки очень разнообразны, п осо-
бенности их строения тесно связаны с темп функциональными
обязанностями, которые выпали на их долю в организме. Это
видно уже по названиям: световые составляют основу зритель-
ных органов — глаз, звуковые лежат во внутреннем ухе, обо-
нятельные расположены в носу, есть еще рецепторы прпкосно*
20
вения, давления, температуры, химического состава и т. д.
Но несмотря на свою специализацию, все они преобразовыва-
ют сигналы в специфическую электрическую энергию, которая
начинает свой путь по нервным проводникам. При помощи ре-
цепторов человек воспринимает и координирует все разнообра-
зие окружающего мира п многочисленные изменения, которые
постоянно происходят в его организме.
Вот, например, как человек ощущает тепло и холод? На
поверхности его тела имеется более 280 тысяч отдельных то-
чек, из них 30 тысяч при помощи терморецепторов восприни-
мают только тепло, а 250 тысяч — только холод. Наиболее чув-
ствительны к температурным изменениям области век, груд-
ных желез, спины, то есть те участки, где больше температур-
ных рецепторов, п наоборот — нечувствительны к изменениям
Температуры, скажем, кожа головы, слизистые оболочки рта,
где терморецепторов меньше. Механизм их работы теперь уже
ясен: при отклонении температуры от нормы в области кож-
ной поверхности, где расположен терморецептор, меняется его
химпко-электрическая характеристика, в результате чего воз-
никает электрический потенциал возбуждения, передающийся
по нервной системе и согласующийся с другими сигналами.
А что происходит при механическом раздражении любого
кожного участка? Как работают рецепторы прикосновения к
телу и давления? Прежде всего смещается наружная часть
волосков, покрывающих почти всю поверхность тела. Это сме-
щение передается к основанию волоска и растягивает пли
сжимает расположенные там тончайшие нервные окончания
рецептора. В результате механическая деформация служит
первопричиной возникновения в «нервных воротах» электри-
ческого импульса.
Число таких рецепторов тоже неодинаково на разных уча-
стках тела. НаЬример, на одном квадратном сантиметре поверх-
ности головы расположено 200—300 нервных приборов, воспри-
нимающих механическое раздражение, а на таком же участке
кожи голени — лишь 10—12. Общее же их количество у чело-
века превышает 600 тысяч.
Природа использует много остроумнейших приспособлений
Для возбуждения нервных потенциалов в рецепторных оконча-
ниях. Чем больше количество энергии механического, химиче-
ского, светового, звукового и других видов раздражения, тем
больше и количественные характеристики нервного потенциа-
ла, возникающего в рецепторе. Однако нервные окончания,
как мы уже говорили, могут воспринять раздражающую их
21
энергию только в ограниченных пределах. Например, глаза
человека — лишь определенную длину световых волн, 400—
760 ммк. На свет с меньшими или большими длинами воли они
уже не реагируют. В течение жизни, однако, спектр восприни-
маемых каждым человеком раздражителей изменяется, что
лишнпй раз подтверждает общее в естествознании положение:
развитие органов п их функциональных возможностей находит-
ся в зависимости от рабочих нагрузок п деятельности. Иными
словами, если появляется необходимость и орган (в нашем слу-
чае рецепторы) «работает» с предельной нагрузкой, то его
функциональные возможности с течением времени расширяют-
ся. Например, глаза некоторых людей могут различать свет с
длиной волны значительно ниже средней «видимой» величины,
в ряде случаев не превышающей даже 300 ммк. Максимальная
граница воспринимаемого света, ослепляющая большинство
из нас, у них расширяется за пределы 1000 ммк.
Возможность слышать, видеть, осязать, воспринимать те
или иные чувственные раздражители зависит от целого ряда
«качественных» возможностей человека, которые определяют-
ся его индивидуальными особенностями, сознательной психи-
ческой деятельностью, жизненными условиями, тренировкой,
профессией, накопленными знаниями. Очень хорошо об этом
говорится в рассказе писателя С. Антонова «Встреча в лесу».
Умудренный жизненным опытом старик рассказывает о том,
как он собирает грибы: «...разные люди разное видят... Идет
впереди Сашка, мой внучок, я — за ним по стежке. Куда уж
глазастый и специалист по грибам, а и он находит, и я нахожу,
только в разных местах. Он-то смотрит с аршина, а я — с двух.
Разница!»
Действительно, зная, куда смотреть и что находить, гораз-
до легче можно и увидеть, н найти, пользуясь ничего не гово-
рящими для менее опытного человека деталями. Великий рус-
ский ученый Д. И. Менделеев писал по этому поводу: «Чтобы
найти, надо ведь не только глядеть п глядеть внимательно, по
надо п знать многое, чтобы знать, куда глядеть».
...Определенное ограничение восприятия тех или иных
раздражителей окружающего мира имеет известное защитное
значение. Ведь люди живут средн огромного хаоса раздражи-
телей, и если бы все сигналы внешней среды, действующие в
различных, часто противоположныхЧгаправленпях, вторгались
в работу мозга, их анализ был бы просто невозможен. В тече-
ние длительной эволюционной жизни организм отбирал для
себя самое необходимое. Так, восприятие световых раздраже-
22
ний определяется привычной дневной освещенностью, звуко-
вых — мощностью звуковых сигналов человеческого голоса, то
есть факторами, которые имеют первостепенное значенпе для
деятельности людей.
У животных границы ощущений, приносимых через рецеп-
торы в центральную нервную систему, тоже во многом з^ш-
сят от жизненной необходимости.
Для возможностей восприятия рецепторами тех или иных
раздражителей имеют значенпе и постоянно меняющиеся фи-
зиологические свойства самих рецепторов, тканей, в которых
они заложены, всего организма в целом. Эти свойства в свою
очередь зависят от питания тканей, кровоснабжения, индиви-
дуальных особенностей центральной нервной системы и пр. Их
нарушение нередко лежит в основе возникающпх нервных бо-
лезней.
До сих пор мы говорили о двух типах нервных клеток —
воспринимающих рецепторах п вставочных (которых подав-
ляющее большинство). Клетки третьего типа (эффекторные
нейроны) лежат в конце пути нервного импульса и передают
приказ действующему органу. По строению п особенностям
действия онп мало чем отличаются от вставочных нейронов.
Разница лишь в конце пути. И рецепторная клетка, и все вста-
вочные нейроны передавали нервное раздражение друг другу,
а клетки третьего типа должны уже командовать действую-
щим рычагом — мышцей (в подавляющем большинстве случа-
ев), железой внутренней плп внешней секреции и т. д. Элект-
ронная микроскопия позволила ученым подсмотреть, как это
делается. В конце эффекторного нейрона имеется специальной
образование, выделяющее под действием соответствующего
нервного импульса определенное химическое вещество, кото-
рое переводит мышечные волокна пз расслабленного состояния
в напряженное и наоборот. В результате совершается то пли
иное действие.
Теперь, основываясь па знании строения и деятельности
отдельных нервных клеток, можно, правда несколько условно
и схематично, говорить о всей нервной системе в целом.
Начинаясь в различных участках тела в виде сети «чувст-
вующих» окончаний, рецепторные нервные волокна соединя-
ются между собой, образуя нерв. Все нервные стволы входя г
в позвоночный канал на различных его уровнях и, объединя-
ясь со множеством других нервных волокон, продолжают путь
Дальше — к головному мозгу в виде своеобразного кабеля, со-
стоящего в конце своего пути, у входа в головной мозг, пз мил-
23
лионов нервных волокон. Одна половина этих волокон пере-
даст принятые рецепторными клетками информационные
сигналы в головной мозг, другая половина несет результаты
переработки — приказы различным мышцам и органам. Нер-
вные волокна первой половины относятся к чувственным
(помните? — афферентным) нейронам, второй — к действую-
щим, эфферентным. Эфферентные нервные волокна выходят из
сипнного мозга и, постепенно разделяясь, образуют вторую сеть
нервных, на этот раз «действующих», окончаний.
Каждое нервное волокно в спинном мозгу имеет толщину
в несколько микрон. Чем ближе к головному мозгу, тем тол-
щина всего спинно-мозгового кабеля больше.
Соединяясь между собой, нервные клетки у человека обра*
зуют как бы ветвистое дерево, стволом которого служит спин*
ной, а верхушкой — головной мозг. Спинной и головной мозг
представляют собой центральную нервную систему, а много*
численные ответвления, пронизывающие все участки человече-
ского тела, являются периферической нервной системой. Дея-
тельность всех ее частей находится под постоянным контролем
м регулирующим влиянием коры головного мозга.
Многие нервные проводники покрыты особой оболочкой —
миелином, не позволяющей «замыкаться» нервным проводни-
кам, что очень важно в «тысячежильном кабеле» спинного моз*
га. Но спинной мозг не просто механический собиратель нерв-
ных проводников, он — часть центральной нервной системы,
анализирующей нервные импульсы и отдающей приказы пе-
риферии. Однако для наиболее простых, прежде^всего двигатель-
ных, рефлексов спинной мозг является высшей инстанцией —
именно в нем контактируют волокна чувствующих и двига-
тельных нервов. Для более сложных рефлекторных актов не-
обходимо уже непосредственное вмешательство головного
мозга.
<	По
этажам
мозга
Строение головного мозга сейчас известно почти каждому.
Различают три его основные части: ствол — прямое продолже-
ние спинного мозга, располагающийся над ним мозжечок и
большие полушария, прикрывающие своим верхним слоем —
корой, как плащом, весь мозг, 'плотно заполняя при этом сво-
бодные пространства внутри черепа. Как и остальные части
24
нервной системы, головной мозг состоит из так называемого
серого и белого вещества: серое *-=aio тела нервных клеток,
белое — их отростки.
Кора больших полушарий представляет собой скопление
огромного числа нейронов. В одном кубическом сантиметре се-
рого вещества некоторых отделов головного мозга расположе-
но более шести миллионов клеток. В крохотном пространстве—
миллионы структурных единиц нервной системы! Каждая
клетка коры головного мозга и по своей структуре, и по меха-
низму действия мало чем отличается от деятельности всех
остальных своих вставочных подруг. Однако у нее гораздо
больше входных ворот — дендритов, сложными путями соедп-
няющпх отдельную клетку с тысячами ее соседей, а значит, и
гораздо больше приходящих нервных сигналов. Выход же из
клетки для пришедшей в нее информации, как и во всех дру-
гих случаях, один — через аксон. И тут строение клеточных
систем подсказывает особенности их «работы».
Если где-то в начале пути нервный импульс зарождается
в рецепторных нервных клетках, если в середине пути к голов-
ному мозгу и в последующем — от него к мышцам нервные
клетки играют двоякую роль: в какой-то мере «анализируют»
возбуждение и транспортируют его к следующему нейрону, то
в коре головного мозга завершается аналитическая роль нерв-
ного импульса, и в результате он преобразовывается в качест-
венно иной — «приказывающий сигнал».
Специфика функции нервных клеток коры мозга сказывает-
ся не только во множестве входящих в клетку дендритов, но
и в чрезвычайно коротком выходящем пз клеткп проводнике
возбуждения (функция проведения почти снимается). Аксоны
мозговых нервных клеток значительно короче, чем у всех дру-
гих нейронов.
Белое вещество, то есть переплетение отростков нервных
клеток, в головном мозгу при осмотре даже невооруженным
глазом напоминает плотный комок пз где-то собранного в пуч-
ки, где-то запутанного многопроволочного кабеля. Исследова-
телям удалось распутать его и по ниточке проследить соедине-
ния отдельных нервных путей, приходящих из спинного мозга
и, наоборот, — уносящих в него приказы. В самом крупном пз
отдельных скоплений проводящих путей в головном мозгу, так
называемом мозолистом теле, имеется около 300 миллионов
нервных отростков.
Большинство основных нервных путей, входя в головной
Мо;зг, перекрещиваются, поэтому к правому полушарию подхо-
25
Дят (и затем исходят из него) нервные сигналы ггз левой по-
ловины тела, к левому полушарию — из правой половины. Вот
почему поражение правой части мозга вызывает нарушения в
левой половине тела, и наоборот.
Ученые проследили, что нервные сигналы с периферии при-
ходят в определенные скопления клеток коры головного мозга
на как бы завершающие участки того или иного конкретного
пути нервного возбуждения. Это своеобразные «корковые пред-
ставители» органов слуха, зрения, речи и т. д. В их изучении
первое место принадлежит эксперименту на людях, хотя сло-
во «эксперимент» в данном случае вряд ли приемлемо —
на людях никто не планирует никаких опытов. Печальная не-
обходимость, однако, дает возможность познавать локализа-
цию функции мозга, когда приходится проводить хирургиче-
ские операции.
Ткань мозга, самого чувствительного материала, созданного
природой, не чувствительна к своему непосредственному разд-
ражению. Хирург, после того как он разрезал кожный покров,
проник в полость черепа п рассек тонкие оболочки мозга, пе-
рестает пользоваться обезболивающими средствами. Мозг без-
болезнен, потому что в пем отсутствуют болевые рецепторные
клетки. Благодаря этому во время операций человек обычно
остается в полном сознании и может рассказывать о своих
ощущениях при раздражении, а иногда и удалении того пли
иного участка мозга.
Помощниками ученых, исследующих мозговую ткань, даже
отдельные ее клетки, стали специальные электроды. Каждый
в отдельности представляет собой тоненькую проволочку из
определенных сплавов, покрытую изолирующим материалом,
за исключением самого кончика. Проволочка вводится в мозг
так называемым стереотаксическим устройством, позволяю-
щим направлять ее именно в заданную точку. При помощи та-
кого электрода можно записывать электрические потенциа-
лы области, к которой он подключен, и непосредственно сооб-
щать в мозг раздражающие электрические импульсы, чтобы
конкретно определить точки, ответственные за ту пли иную
функцию. При раздражении одного участка коры двигаются
пальцы рук, другого — пальцы сжимаются в кулак, третьего —
происходит движение туловища, четвертого — наклоняется го-
лова и т. д. Оказалось, что в процессе эволюции в коре мозга
сосредоточивался особенно тщательный контроль за функция-
ми и движениями тела, имеющими важнейшее значение для
организма. Это нашло свое отражение и в размерах «руководя-
26
щпх» участков мозга. Так, например, в коре мозга человека
имеется достаточно обширная зона, контролирующая движе-
ния пальцев рук. Область же, руководящая движением паль-
цев ног, значительно меньше. В этом проявляется единство
структуры и функции в живом организме.
Параллельно с каждой зоной, «командующей» мышечной
работой тела, в коре головного мозга расположена и чувствен-
ная (сенсорная) область, в которой сосредоточиваются оконча-
ния всех чувственных, афферентных нейронов.
Неправильно, однако, было бы думать, что каждый опреде-
ленный участок коры мозга строго очерчен каемкой границы.
Опа может меняться в процессе деятельности, а при повреж-
дении одних центров их функции нередко берут па себя
соседние участки. Это происходит благодаря многочислен-
ным связям, существующим между отдельными участками
мозга.
Головной мозг состоит не только из самого сложного по
своему строению и функциональной деятельности, но и из
очень нежного вещества. Через мозг человека в одну минуту
протекает в среднем 740—750 мл крови. Причем ее состав от-
личается большим постоянством. Уже через 8—10 секунд пос-
ле прекращения мозгового кровообращения человек теряет со-
знание, а через 4—5 минут наступают необратимые, гибель-
ные процессы для нервных клеток мозга. Жизнедеятельность
же остальных органов может быть восстановлена в ряде слу-
чаев даже через несколько десятков минут после прекращения
кровоснабжения.
Средний вес головного мозга у людей равен 1350 г, что сос-
тавляет обычно около 2 процентов веса тела. Однако для своей
нормальной жизнедеятельности он потребляет более 18 про-
центов всего кислорода, поступающего в организм.
Умственное развитие не определяется величиной мозга.
Взгляды ряда зарубежных ученых на то, что мозг «цивилизо-
ванного» белого человека намного тяжелее мозга африкан-
ского «дикаря», призванные прежде всего оправдать расовые
теории, давно уже высмеяны историей. Недавно проведенное
специальное изучение по одной п той же методике мозга И
тысяч умерших европейцев показало, что его средний вес ра-
вен 1361 г, а средний вес у 190 негров — 1316 г. Исследование
мозга известных мыслителей также свидетельствует о том, что
один вес мозга человека не может являться критерием его ума
11 одаренности. Вес мозга И. С. Тургенева оказался очень боль-
шим — 2120 г, И. П. Павлова — 1653, а Анатоля Франса —
27
всего лишь 1170 г. Известны п такие случаи, когда у умствен-
но отсталых людей вес мозга превышал три килограмма.
...Окружающая среда для человека немыслима без других
людей п их разнообразных социальных взаимоотношений. Все
происходящее вокруг человек, так же как и животные, воспри-
нимает при помощи органов чувств, что получило название
первой сигнальной системы. Однако человек способен судить
об окружающем мире не только по непосредственным сигна-
лам, но и по их словесным обозначениям: видимые и слыши-
мые буквы, слова, фразы как бы являются вторичными сигна-
лами, «сигналами сигналов».
Это действует вторая сигнальная система, которая возник-
ла и развилась в тесной взаимосвязи с первой в результате
трудовой деятельности людей, их общения друг с другом при
помощи речи. Вторая сигнальная система действует благодаря
временным связям, образующимся в коре мозга под воздейст-
вием словесных раздражителей.
Слово, обозначающее тот или иной предмет, может побу-
дить человека к деятельности, позволит понять и то, с чем он
никогда не встречался, познакомит с накопленными знаниями.
Сознание человека, говоря словами философов, продукт со-
циальных взаимоотношений, результат развития человеческой
личности в обществе. И если много миллионов лет назад «труд,
а затем и вместе с ним членораздельная речь явились двумя
самыми главными стимулами, под влиянием которых мозг обезья-
ны постепенно превратился в человеческий мозг, который,
при всем своем сходстве с обезьяньим, далеко превосходит его
по величине й совершенству», как писал Ф. Энгельс, то в даль-
нейшем, в том числе в наши дни, те же самые стимулы явля-
ются основой развития п совершенствования человеческого
мозга.
Мозг пе есть что-то застывшее и неизменное — как и все
другие органы, он растет и изменяется в результате функци-
ональных нагрузок. Если сравнить мозг современного и перво-
бытного человека, то прежде всего обнаруживается тенденция
к увеличению лобной и височной областей коры, преимущест-
венно «заведующих» истинно человеческими функциями —
речью п мышлением. Эти две важнейшие области мозга у со-
временного человека в сумме составляют 47 процентов всей
поверхности полушарий.
Прослеживая эволюционное развитие нервной системы и
руководствуясь материалистическим пониманием единства
строения и деятельности мозга, можно утверждать, что у гря-
28
дущих поколений людей будет более совершенный, чем в на-
стоящее время, орган мышления — человеческий мозг. Тот, кто
станет лишь повторять, что мозг человека — высшее достиже-
ние природы, и на этом остановится, окажется принципиально
неправ. Действительно, в наши дни мозговая деятельность,
наверное, и есть предел совершенства строения и функциональ-
ной работы живой материи. Но это только в наши дни. Прой-
дет десять, сто, тысяча, десять тысяч лет, и мозговая ткань
человека приобретет новые структурные образования, а значив,
появятся и новые возможности функциональной деятельности.
Уже сейчас есть основания считать, что развитие мозга будет
идти прежде всего за счет увеличения коры, лобных и височ-
ных ее образований. Грядущие поколения будут умнее нас, их
нервная система будет более устойчива к возникающим небла-
гоприятным условиям деятельности, она окажется способной
воспринимать, содержать и анализировать большее количество
информации. Безусловно, что это приведет не только к корен-
ным социальным и техническим преобразованиям, но и к
уменьшению «поломок», то есть к снижению числа нервно-
психических расстройств.
У мозга
свои
законы
Функциональная работа нервной системы всегда бывает
отраженной, осуществляемой в ответ на какое-либо раздраже-
ние, иначе ее называют рефлекторной.
Самый термин «рефлекс», заимствованный из области фи-
зических явлений еще в XVII веке, ввел в физиологию вели-
кий французский естествоиспытатель Рене Декарт. Еще до
конца прошлого столетия рефлексами объясняли лишь прос-
тейшие реакции в живом организме, и только наши знамени-
тые соотечественники И. М. Сеченов и И. П. Павлов в начале
XX века доказали, что рефлекторная деятельность составляет
основу всех процессов, совершаемых в организме человека и
животных, и позволяет объяснять даже сложнейшие поведен-
ческие реакции человека.
Многим теперь уже известно, что в основе концепции
И. М. Сеченова и И. П. Павлова лежит понятие о рефлектор-
ной дуге. Она состоит из следующих звеньев: воспринимаю-
щий аппарат (то есть рецепторы), на который действует разд-
ражитель; так называемые центростремительные нейроны, свя-
29
вывающпе центральную нервную систему с рецепторами; ней-
роны центральной нервной системы и центробежные нейроны,
связывающие ее с исполнительными (рабочими) органами.
Исследования последних лет, основанные на больших воз-
можностях новых экспериментальных методов, значительно
обогатили представление о рефлексе и позволяют считать, что,
доведя рефлекторный акт до ответного действия, нельзя все
же проследить его до конца. В первую очередь это относится
к различным сложным рефлексам. Ведь и животное, и чело-
век каким-то образом оценивают каждый свой поступок, каж-
дое свое действие в ответ на раздражение. Многие системы в
организме (например, сердечно-сосудистая или пищеваритель-
ная) очень быстро «оценивают» и в той или иной степени
«учитывают» рееультат проделанного рефлекса. Для этого, ви-
димо, необходима информация о совершенной работе, переда-
ваемая в нервную систему после каждого рефлекторного дей-
ствия. Дело в том, что между крайними участниками рефлек-
торной дуги существует еще одно звено — звено так называемой
обратной связи. Нервная система получает постоянную инфор-
мацию о любом совершившемся с ее участием действии.
В связи с этим основные звенья рефлекторного акта схема-
тично можно рассматривать как рефлекторное кольцо.
Часть любого возбуждающего пмпульса, приходящего в
нервную систему, попадает в определенную область головного
мозга (так называемую активирующую формацию) и «выбива-
ет» из нее энергетический импульс, необходимый для производ-
ства ответа на раздражение. Этот импульс из подкорковых обра-
зований мозга устремляется именно к тем структурам нервной
и мышечпой системы, которые заняты подготовкой данного
конкретного ответа, и как бы «настраивает» их на рабочий лад.
Рефлексы бывают простые и сложные. При действии прос-
того рефлекса человек непроизвольно отдергивает руку от
пламени, зажмуривает глаз при попадании соринки и т. д.
В сложном рефлексе принимают участие многие системы ор-
ганизма — например, если человек ощущает холод. В этом слу-
чае уменьшается теплоотдача и увеличивается выработка теп-
ла: усиливается обмен веществ, суживаются сосуды кожи,
прекращается потоотделение и т. д.
Но рефлексы классифицируются еще и иначе. Они подраз-
деляются на безусловные, или врожденные, образующиеся как
бы автоматически, по заранее заготовленной программе, и ус-
ловные, пли приобретенные, вырабатываемые только при жизни
человека.
30
Хорошей иллюстрацией безусловного рефлекса может слу-
жить любой младенец, поднесенный к материнской груди, ког-
да он впервые производит сосательное движение.
Вероятно, многие, посещая невропатолога, обращали вни-
мание на то, что при коротком ударе резиновым молоточком
чуть ниже коленной чашечки расслабленная нога непроизволь-
но подскакивает вверх. Происходит это потому, что «работает»
безусловный коленный рефлекс.
Все безусловные рефлексы, как нетрудно попять, осуще-
ствляются низшими отделами центральной нервной системы
(прежде всего спинным мозгом) и носят постоянный, врожден-
ный характер. Без них невозможны такие, скажем, жизпеопре-
деляющие действия организма, как дыхание пли глотание. Од-
нако немаловажное значенпе в безусловной рефлекторной дея-
тельности имеет их координация, осуществляемая головным
мозгом. Например, в процессе дыхания у человека участвует
около 100 мышц, сокращение и расслабление которых в норме
происходит в строго заданном ритме, задаваемом пз «дыха-
тельного центра» мозга.
На базе постоянных безусловных рефлексов в течение всей
жизни человека возникают рефлексы временные, условные.
Являясь высшим актом приспособительной деятельности, они
лежат в основе механизмов уравновешивания организма
внешним миром, обусловливают все сложности мышления че^
ловека и его творческой деятельности.
Для примера возьмем широко известный в физиологии
опыт. У собаки выведен наружу проток слюнной железы.
Когда ей дают пищу, из этого протока начинает выделяться
слюна. Это — безусловный пищевой рефлекс: раздражение ро-
товой полости вызывает выделение слюны, необходимой для
обработки пищи. Но если перед каждым началом кормления
зажигать яркую лампочку и только после этого давать собаке
пищу, то через несколько таких сочетаний слюна начнет вы-
деляться уже на один свет. То есть образовался условный пи-
щевой рефлекс: свет лампочкп для собаки стал сигналом корм-
ления. Условно-рефлекторная деятельность, как видно пз это-
го опыта, осуществляется только при участии коры головного
мозга. Когда у животных ее удаляют оперативным путем, ус-
ловные рефлексы не образуются.
Как же «работает» кора головного мозга? Процесс возбуж-
дения представляет собой одну только сторону ее деятельно-
сти, вторая сторона — процессы торможения, которые бывают
Двух типов — внутреннее и внешнее. Если в примере с собакой
31
на некоторое время прекратить подачу светового сигнала пе-
ред кормлением, а затем снова возобновить ее, то пока не вы-
работается новый условный рефлекс, слюна на свет выделять-
ся не будет, то есть прежний рефлекс исчезнет. Дело в том,
что, если ранее выработанные рефлексы теряют для организма
свое значение, они угасают. Это и есть результат действия
внутренних процессов торможения.
Впрочем, то же самое произойдет, если во время кормления
показать собаке кошку. Однако механизм этого будет иной —
слюна перестанет выделяться, потому что восприятие пищи
перекроет более сильный раздражитель. Деятельность орга-
низма, п прежде всего центральной нервной системы, мгновен-
но перестроится в новом направлении, наступит внешнее за-
тормаживание пищевого рефлекса.
С помощью торможения при длительном отсутствии упраж-
нений «забываются» факты, потерявшие свою актуальность,
разрушаются уже выработанные навыки. Организм как бы
отодвигает ставшие для него ненужными условные рефлексы,
если исчезают породившие их условия.

Где
обитает
сознание
Вероятно, многие видели людей в состоянии, называемом
бессознательным, — то ли в результате заболевания пли не-
счастного случая, то ли во время наркоза при операции.
Крепко спящего человека бывает внешне трудно от них
отличить. Каков же главный признак человека, находящегося
в сознании?
Прежде всего, он хорошо ориентируется в окружающем,
может использовать свой опыт и знания, чтобы совершать ка-
кие-то целенаправленные поступки п контролировать их, мо-
жет предварительно мысленно воспроизвести то или иное дей-
ствие и хотя бы ориентировочно предвидеть его результаты.
Человек, потерявший сознание, лишен этих качеств. В бес-
сознательном состоянии невозможна высшая нервная деятель-
ность, невозможна психическая жизнь, определяющая челове-
ка как личность.
В течение очень долгого времени ошибочно считалось, что
психическая деятельность определяется «бессмертной душой»,
частицей «божьего духа», которая не связана с телом человека
и независима от него.
«Душа» занимала главенствующее положение. Она вселя-
лась в тело после его рождения «на свет божий» и управляла
всеми человеческими поступками. Местом пребывания «души»
разные религии в разные времена считали то сердце, то голо-
ву, то желудок. Предполагалось даже, что «душа» может пе-
ремещаться по телу (до наших дней сохранилось выражение
«душа в пятки ушла») и, будучи своеобразным его двойником,
34
покидает тело только во время сна пли обморока (то есть во
время состояний, определяемых теперь как угасание созна-
ния). После смерти человека «душа» якобы переселяется «на
небо», где ей предопределена загробная жизнь. Существует
немало библейских сказаний о путешествиях «души» во вре-
мя сна и после «отживания грешного тела», которыми пыта-
лись объяснить содержание сновидений.
В душе могли находиться разные духи —добрые, злые, по-
рочные, сама нечистая сила, бесы, сатана и т. д. Они якобы
определяли человеческие поступки, и религиозные люди счи-
тали нелепые выходки психпческп больных проявлениями
действия злых духов. Развивавшаяся наука все больше и боль-
ше расшифровывала «функции» этой самой таинственной «ду-
ши», изучая деятельность органов человеческого тела, в пер-
вую очередь центральной нервной системы. Однако «душа»
до сегодняшнего дня остается одним из широко употребляемых
слов, хотя его смысл и содержание совершенно изменились.
И все-таки вряд ли будет большой ошибкой считать, что мно-
гие из функций, приписывавшихся «душе», относятся к пси-
хике человека. Между «душевной» и психической деятельно-
стью правомерно в значительной мере поставить знак равен-
ства.
Достижения современной нейрофизиологии позволяют на-
всегда распрощаться с религиозной трактовкой души. Опп спо-
собствуют раскрытию механизмов «психического», позволяют
выявлять, а затем и объяснять вполне материальные, доступ-
ные изучению физиологические процессы, лежащие в его ос-
нове.
Психическая деятельность человека является свойством
только живой, функционирующей нервной системы, после смер-
ти невозможны никакие ее проявления. Строго ограниченной
области в мозге, лежащей в основе сознания, нет. Центром
психической жизни по праву считается весь головной мозг.
Однако нервная система и мозг — лишь орган, а не источник
всей осознанной деятельности человека.
Эрнест Хемингуэй в качестве эпиграфа к роману «По ком
звонит колокол» взял следующие слова: «Нет человека, кото-
рый был бы как остров, сам по себе; каждый человек часть ма-
терика...» Это образное сравнение в первую очередь относится
к сознательной деятельности человека, которая целиком за-
висит от взапмоотиошенпй с окружающей жизнью.
Историп известны случаи, когда дети вырастали среди зве-
рей. В 1920 году в Индии в волчьем логове вместе с волчата-
2*
85
ми были обнаружены две девочки. Одна из них вскоре умерла
а другай, на вид лет семи-восьми, прожила еще довольно дол-
го. Девочка ходила на четвереньках, опираясь на ладони и
колени, а когда бегала — опиралась па ладони п ступпп, сбра-
сывала с себя одежду, пила, подобно волкам, лакая, рычала,
когда к ней подходили во время еды, и выла по ночам. Через
два года девочка научилась стоять, еще через четыре года —
ходить. В течение семп лет она смогла выучить только сорок
пять слов. В семнадцатилетнем возрасте специалисты при-
равнивали ее умственные возможности к уровню развития
четырехлетпего ребенка.
В Древнем Риме п других странах было зарегистрировано
более 30 случаев, когда дети вскармливались животными. Они
издавали нечленораздельные звуки, не умели ходить, хотя и
обладали значительной физической силой. Все это лишний раз
говорит о том, что психическая жизнь человека, его сознание,
развитие личности формируются под непосредственным влия-
нием среды на новорожденный и развивающийся организм.
В первые часы жизни у ребенка пет никаких признаков
сознательной психической деятельности. Нормальное дыхание,
кровообращение, работа всех другпх органов, кроме высших
отделов мозга, осуществляются во внутриутробной жизни. Рож-
даясь, ребенок начинает дышать, кричать, сосать грудь у ма-
тери благодаря врожденным рефлексам, центры которых ‘со-
средоточены в подкорковых образованиях мозга. Кора в это
время еще не «работает», в частности у новорожденного ре-
бенка отсутствует электрическая активность, которая возника-
ет только спустя некоторое время п косвенно характеризует
включение мозга в работу. Параллельно с этим у ребенка по-
являются п первые признаки осмысленных поступков — улыб-
ка, выражение удовольствия и неудовольствия на лице, реак-
ция на свет и звук, вступает в строй жизненный рптм чередо-
вания сна и бодрствования, начинается сознательная жизнь
человека.
Сознание имеет как бы два полюса, характеризующие про-
тивоположные физиологические состояния, — бодрствование и
сон. Узнать их особенности помогло изучение биотоков мозга,
записанных в впде специальных электроэнцефалограмм.
В начале нашего столетня было обнаружено примечатель-
ное явление — приложенные к коже головы человека метал-
лические пластинки воспринимали очень слабые электрические
36
Настороженность
запись биотоков мозга у человека. При сравнении всех энцефа
графических кривых видно, что по мере снижения активное
человека снижается и электрическая активность его мол
потенциалы (порядка нескольких стотысячных вольта), кото-
рые удавалось зарегистрировать чувствительными приборами.
Эти потенциалы отражают лишь суммарную электрическую
активность того участка, к которому приложен электрод. Скла-
дывается же она из многих миллионов ничтожнейших по ве-
личине потенциалов каждой «работающей» мозговой клетки,
приходящих к поверхности головы. Электроэнцефалография
значительно преумножила знания о деятельности мозга, одна-
ко именно эта суммарность, средняя величина, зависящая от
многих ее составляющих, служит пока что непроходимым барь-
ером и ограничивает возможности точной диагностики того или
иного мозгового нарушения. Наиболее совершенные электро-
энцефалографы позволяют одномоментно производить запись
биотоков с 50 различных точек головы.
Исследователям удалось установить, что электрические по-
тенциалы мозга меняются в зависимости от активности созна-
ния и интенсивности психической деятельности. Крайние ве-
личины бывают при особенно напряженной и активной мысли-
тельной деятельности и при состоянии глубокого сна. Именно
поэтому многие склонны сейчас считать, что электроэнцефало-
граммы отражают хотя и грубые, но вполне очерченные «уров-
ни» сознания. При открытых глазах и повышенном внимании
к окружающему^ здорового человека появляется быстрый
ритм биотока с незначительной амплитудой колебаний. Если
этот же человек находится в расслабленном состоянии, полу-
лежа в кресле, с закрытыми глазами, амплитуда колебаний
увеличивается, а число их уменьшается. При дремоте проис-
ходит снижение и во время глубокого сна — почти полная ос-
тановка электрической активности мозга. У людей, потеряв-
ших сознание в результате различных причин, колебания
электрических потенциалов зарегистрировать не удается.
Но состояние бодрствования, хоть и совершенно необходи-
мо для осознанной человеческой жизни, еще не есть само со-
знание, психическая деятельность. Для животных так же
характерна регулярная смена спа и бодрствования, так же
параллельно с этим меняется активность биоэлектрических
потенциалов мозга в зависимости от степени бодрствования и
сна. Это лпшь показатели «возможности сознания». Качест-
венная же его характеристика зависит от избирательной ак-
тивности, внпмаипя, памяти, эмоциональной деятельности, на-
конец, мышления и речи. Все перечисленные «механизмы» со-
знательной жизни человека, за исключением только мышления
и речи, присущи в той или иной мере и деятельности живот-
38
пых. Однако этого «только» вполне достаточно, чтобы человек
поднялся над ними на целую качественную ступеньку выше,
научился сознательно судить об окружающем, предвидеть со-
бытия, а значит, и управлять ими.	*
Механизмы
психической
деятельности
Чтобы углубленно и всесторонне разобраться в психиче-
ской деятельности человека, исследователи искусственно рас-
членяют ее. На самом же деле она едина и неделима, в жизни
не бывает ни одного изолированного психического акта. Пси-
хическая жизнь — это многогранный процесс, венчающий мно-
говековую лестницу эволюционного развития материи, это от-
ражение человеком окружающего мира во всем его многооб-
разии.
Правильное течение нервных процессов, обусловливающих
избирательную активность, внимание, память, эмоциональ-
ность и, конечно же, мыслительную и волевую деятельность,
позволяет человеку правильно ориентироваться в жизни. На-
рушение работы «механизмов сознания» свидетельствует о по-
явлении нервно-психического расстройства. Вот почему об
этом стоит поговорить подробнее.
Нормальная активность человека обычно тесно связана с
вниманием. Внимание — это преимущественное, сознательное
выделение одних воспринимаемых или вспоминаемых объек-
тов в ущерб другим. Можно сказать, что внимание — это на-
правленная работа сознания в течение какого-то определенного
времени. Вообще, восприятие сознанием времени является не-
обходимым условием для оценки объективной действительно-
сти, скорости н последовательности реальных событий. В пол-
ной мере все это относится п к вниманию — то, к чему оно
направлено сейчас, в эту минуту, в какую-то большую или
мепыпую единицу времени, рано или поздно остается за пре-
делами внимания, которое сосредоточивается на другом объекте.
Способность человека переключать свое внимание с одного
объекта па другой различна и во многом зависит от его воли и
эмоций. Например, усилием воли можно «забыть» обо всем
другом и целиком сосредоточиться на определенном круге воп-
росов. Или, наоборот: усилием волп человек часто переключа-
ет основное внимание на новые объекты, хотя предыдущие
были более интересными.
39
В одно и то же время можно внимательно заниматься только
одним делом. Об этом, вероятно, знает каждый из собственного
опыта — переключая внимание с одного на другое, занимаясь
двумя или тремя делами сразу, мы наносим ущерб каждому из
них. Выигрывая' в количестве, проигрываем в качестве,
и наоборот,— всесторонний анализ одного предмета или яв-
ления, требующий полного, длительного сосредоточения вни-
мания, исключает возможность одновременного изучения не-
скольких объектов. Где золотая середппа — сказать невозмож-
но, она строго индивидуальна для каждого человека и для
каждого случая. Плохо, еслп человек, переходя улицу, будет
сосредоточивать внпманпе и долго рассматривать отдельные
детали надвигающегося на него автомобиля, п наоборот, —
очень хорошо, если научный работник может долгое время це-
ленаправленно анализировать те пли иные детали интересую-
щего его процесса ~ ибо творческая деятельность несовместима
с мимолетным, поверхностным подходом к анализу предмета.
Постоянная неспособность человека к сосредоточенному
вниманию, равно как и чрезмерное «застревание», задержка
внимания на малозначительных вещах — верный признак опа-
сности, нависшей над его рассудком.
Не менее важная черта бодрствующего состояния созна-
ния—память, то есть учет того, что уже было в прошлом и
происходит в настоящем.
Основным механизмом памяти является образование в ко-
ре мозга достаточно прочных временных связей по тппу ус-
ловных рефлексов. Любое раздражение чувственных нервных
клеток вызывает возбуждение в центральной нервной системе,
и его путь по цепи нервных клеток всякий раз оставляет свое-
образный след, подобно тому, как за прошедшим по полю че-
ловеком всегда остается еле заметная тропинка примятой тра-
вы. Стоит за одним человеком пройти второму, потом третье-
му — и трава прпмпнается все больше п больше, еле заметный
след превращается в отчетливо видимую дорожку. Так и $
нервной системе — еслп по уже пройденному пути пробежит
новый возбуждающий импульс, он укрепит и расширит имею-
щийся нервный «след». В этом случае поверхностный меха-
низм памяти может смениться на более устойчивый и прочный.
Но п еле приметный след прошедшего возбуждения может со-
храняться бесконечно долго, не обнаруживая своего присутст-
вия и заявляя о себе только в том случае, если им вновь захо-
тят воспользоваться. Идти проторенным путем (пусть даже по
еле приметному следу) всегда легче, чем по целине.
40
Любое раздражение, вызывающее след в нервной системе,
возбуждает нервную клетку не изолированно. Например, мы
видим идущий по рельсам трамвай и одновременно слышим ха-
рактерный скрежет его колес. Раздражение, информация о
трамвае идет в наш мозг от глаз и от ушей, то есть след про-
кладывается и от зрительного, п от слухового анализаторов.
Впоследствии достаточно в сплу каких-то причин вновь возбу-
диться зрительному следу, сигнализирующему о трамвае, как
возбуждение пойдет в мозг п по слуховому пути. Старые следы
в нервных цепях могут оживляться под влиянием отзвуков
волн совсем других возбуждений. Проявление старого следа и
есть воспоминание.
Вероятно, ни одно из событий, в которых участвует чело-
век, не проходит бесследно. Любой предмет, который он впдпт,
любой звук, который он слышит, любое действие, которое ои
совершает, сохраняются в памяти. Подтверждением этого слу-
жат факты, наблюдаемые нейрохирургами. Прп раздражении
во время операции электрическим током определенных участ-
ков коры мозга у больного иногда пробуждаются подробней-
шие воспоминания о событиях, в которых он участвовал много
лет назад. Чем активнее было это участие, чем больше внима-
ния и эмоций посвятил ему человек, чем длительнее он в нем
участвовал, тем более глубокий п прочный след оно оставило.
Память — это кладовая жизненного опыта, накопленных зна-
ний, ума человека.
Судя по всему, у каждого из нас имеются два впда памя-
ти — «долговременная» и «кратковременная». Первая хранит
в течение многих лет события п факты, которые либо много-
кратно повторялись, либо пмели жизненное значение и сопро-
вождались бурными переживаниями. Другой вид памяти про-
является, когда нам приходится знакомиться, скажем, с но-
выми для себя людьми. Если мы не сконцентрируем внимание
и хотя бы мысленно несколько раз не повторим их имена и отче-
ства, то через очень короткий промежуток времени вспомнить
это нам уже не удается.
Два вида памяти чем-то напоминают видеомагнитофонное
изображение, когда только что показанный интересный момент
может быть опять воспроизведен на экране. Для этого операто-
ры перекручивают в обратную сторону-и вновь пускают видео-
пленку. Спустя какое-то время, когда на пленке записано много
Других эпизодов, чтобы просмотреть прежний кадр, надо «пере-
кручивать» в обратную сторону уже всю пленку. Это требует
больше усилий и времени.
41
Для того чтобы «кратковременный механизм памяти» пере-
вел тот или иной образ на постоянное, длительное хранение,
необходимо самопроизвольное или волевое усилие, концентра-
ция внимания, то есть целенаправленная сознательная дея-
тельность в отношении этого образа, иначе, оставив лишь след,
он угаснет.
Оживление нервных следов — воспоминаний обычно про-
исходит у человека не изолированно и разрозненно, а связан-
но, в виде ассоциаций — смежных между собой предметов, яв-
лений и следовавших друг за другом событий. Вспомнив на-
звание города, в котором мы бывали несколько лет назад, мож-
но легко представить себе улицы, характерное расположение
домов, людей, с которыми приходилось встречаться, и т. д.
С памятью, с возможностью быстро запоминать нередко
смешивают общее представление об умственных способностях
человека. Но это неверно. Соотношения памяти и интеллекта
могут быть самыми разнообразными, например многие выдаю-
щиеся ученые жаловались на плохую память. Умственные воз-
можности определяет не сама память, а то, что она дает чело-
веку, — запас знаний, которые только в том случае нужны ум-
ному челрвеку, когда он может их применить.
При нервно-психических нарушениях часто происходит ос-
лабление и даже полная потеря памяти, а также появляются
ложные воспоминания.
Если внимание, память, мышление и другие проявления
психической деятельности человека остаются как бы за зана-
весом, то его эмоциональное отношение к окружающему и к
своим переживаниям все время находится па авансцене. Оно
выражает удовлетворенность или неудовлетворенность, инте-
рес или равнодушие, беспокойство, подавленность, опасения,
страх, предвкушение приятного, воодушевление, радость и т. д.
Каждое пз этих состояний накладывает своеобразный оттенок
па весь облик человека, прежде всего на выражение лица и
глаз. Сочетание разнообразных эмоций определяет настроение
человека. Внезапное бурное пх проявление называется аффек-
том.
Эмоциональная жизнь каждого человека индивидуальна и
очень многогранна. Ученым в последние годы удалось дока-
зать, что те или иные .выраженные эмоциональные состояния
сопровождаются изменением в крови соотношения различных
химических веществ. При «положительных» эмодцях (наслаж-
дение, радость, веселье) в крови человека преимущественно
появляются так называемые холинергические вещества, при
42
«отрицательных» эмоциях (тоска, печаль, страх) — адреналин.
Введенный в кровь здорового человека, находящегося в хоро-
шем настроении, он в некоторых случаях приводит к появле-
нию тоски и печали. Разгадка «химических механизмов» эмо-
ционального состояния человека имеет немаловажное значение
для понимания и лечения некоторых проявлений психических
расстройств. Психические заболевания очень часто, иногда в
первую очередь накладывают свой отпечаток на эмоциональ-
ную деятельность. В тяжелых. случаях сглаживаются, теря-
ются индивидуальные особенности эмоциональности, пережи-
вания перестают быть переживаниями, и у больных значитель-
но меняется отношение к миру.
При помощи органов чувств, как известно, происходит
ощущение п восприятие окружающего. На основании этого
можно лпшь правильно отображать отдельные предметы п явле-
ния. Так, например, мы видим бушующее море, стоя на бере-
гу, ощущаем его соленые брызги, долетающие с порывами вет-
ра, слышим грохот морских пакетов, но благодаря только ощу-
щению и восприятию но можем судить о причинах шторма, о
существовании связи между ветром и вздыбленной морской
стихией. Это лишь начальный этап познания. Мышление, про-
должая его, позволяет понимать отношения п связи, существу-
ющие между предметами и явлениями. Познанпе в процессе
мышления помогает судить о свойствах окружающей действи-
тельности, о ее существенных особенностях, которые не обна-
руживаются при восприятии.
Результатом мышления становятся понятия п суждения,
облекающиеся в слова и речь человека. Понятие о каком-либо
предмете — это фундамент мыслительной деятельности. Назы-
вая его или думая о любом известном явлении, каждый имеет
в виду основные для них характеристики. Так, вместо того
чтобы всякий раз говорить: спинка и деревянная площадка
для сидения на четырех ножках, пользуются всем известным
понятием — стул. Под наводнением понимают разлив воды,
островом называют кусочек суши, окруженный со всех сторон
водой, и т. д. Без четких понятий мыслительная деятельность
практически невозможна. В процессе мышления человек срав-
нивает между собой отдельные предметы и явления, устанав-
ливая сходство и различие между ними, анализирует их, для
чего вначале рассматривает только части, а затем объединяет
их между собой, как говорят, синтезирует. Важнейшее значе-
ние для мышления пмеют отвлеченные (абстрактные) поня-
тия, которые появляются в том случае, когда человек мыслен-
43
но отделяет от вещей какое-либо присущее им качество и за-
тем пользуется им. Например, понятия о тяжести пли легко-
сти, высоте, остроте, доброте весьма относительны в сравнении
с такимп конкретными понятиями, как например стул, стол,
нож и т. д. Благодаря абстракциям удается выражать обоб-
щенные свойства окружающего. Решающим в мыслительной
деятельности человека является проведение связи между по-
нятиями (суждения) и получение на этой основе какого-ни-
будь вывода — умозаключения. Вот пример простейшего умоза-
ключения. Утром, слыша сильный шум дождя за окном, мы
рассуждаем: на улице —ливень (первое суждение). Тут же
мы думаем: если выйти на улицу без зонтика или плаща, то
можно промокнуть (второе суждение). На основании этих
двух суждений делается умозаключение (вывод): надо надеть
плащ. Так происходит процесс мышления п во всех других
случаях, с учетом, естественно, того, что суждения бывают
весьма сложными и для умозаключения привлекаются не два
суждения, как в приведенном примере, а значительно
больше.
Мыслительная деятельность пользуется и вниманием, и
памятью, и эмоциями. Поэтому совершенно понятно, что бо-
лезненные расстройства внимания, памяти, эмоций п других
сторон психической деятельности в значительной мере сказы-
ваются на мышлении человека. Наряду с этим нарушения по-
знавательной деятельности и мышления служат одним из ос-
новных проявлений психических расстройств.
Среди важнейших сторон, определяющих психическую
деятельность человека, находятся волевые процессы. Выше
уже говорилось, что движения и действия человека могут быть
непроизвольными и произвольными, а это во многом зависит
от того, какие условные или безусловные рефлексы лежат в
их основе.
Произвольные движения и действия человека являются
сознательными, пли, как их иначе называют, волевыми. Они,
в отличие от непроизвольных, направлены на достижение за-
ранее поставленной цели. Любому волевому действию пред-
шествует появление побуждения, желания, влечения к его вы-
полнению. Они связаны с интересами данного, конкретного че-
ловека, с его социальным положением, профессией, широтой
кругозора, особенностями характера и т. д. В зависимости от
этого влечения могут быть стойкими или, наоборот, неустойчи-
выми, у одного человека их очень много, у другого — мало, они
различаются и по силе, требуя иногда очень многого для свое-
44
го воплощения или существуя как бы псподволь, лишь поти-
хоньку стучась в сознание человека.
Итак, влечение — первая обязательная ступенька к выпол-
нению любого волевого процесса. Второе — своеобразное об-
суждение, так называемая борьба мотивов. Дело в том, что
цель любого волевого действия вытекает пз определенного мо-
тива: для чего совершается тот пли иной поступок, чем он мо-
тивируется? Наиболее простые действия совершаются обычно
без обсуждения, например, захотел кто-то встать со стула и
подойти к окну — поднялся п подошел. Совершенно иначе об-
стоит дело при сложных действиях п поступках. Человек, как
па весах, взвешивает все «за» и «против». В результате опре-
деленная чаша весов перетягивает — человек принимает ре-
шение. Завершающей частью волевого акта, внешним его про-
явлением является псполнение. Для твердого выполнения при-
нятого решения необходимо проявить, как принято говорить,
силу воли. Чем больше препятствие, которое стоит на пути, тем
сильнее должно быть волевое усилие.
В отличие от животных, стимулом к целеустремленной дея-
тельности которых служат инстинкты,, у человека основными
факторами волевых актов стали социально-общественные ин-
тересы. Даже сильнейшие инстинктивные побуждения, такие,
как стремление к еде, к половой близости, к сохранению жиз-
ни, путем напряжения воли подавляются и подчиняются ре-
шению разума. Сила воли, таким образом, выражается не толь-
ко в совершении определенных действий, но и в отказе от них,
в подавлении возникших желаний.
В жизни мы восхищаемся волевыми людьми, несмотря ни
на что твердо стоящими на своем, идущими наперекор стихни
во имя выполнения порученного им дела. Наиболее яркий при-
мер — самопожертвование и патриотизм участников револю-
ции и минувшей войны, отдавших жизнь ради свободы родной
земли.
Вот как рассказывает бывший товарищ прокурора С.-Пе-
тербургского Окружного суда Н. П. Федоров о последних ми-
нутах самоотверженного борца с царизмом студента Ивана
Платоновича Каляева, убившего в 1905 году царского прави-
теля Москвы: «Возвратился священник и сказал, что меня про-
сит к себе осужденный Каляев. Я сейчас же к нему пошел.
Несмотря на сделанное ему страшное объявление о близкой
смерти, он с тою же печальной и покорной улыбкой спокойно
сидел па кровати, пил стоявший перед ним чай и ел белый
хлеб. Ни страха, ни гнева не было на его лице». А вот строки
45
из предсмертного письма И. П. Каляева к матери: «Итак, я
умираю. Я счастлив за себя, что с полным самообладанием
могу отнестись к моему концу. Пусть же Ваше горе... потонет
в лучах того сияния, которым светит торжество моего духа»...
Такова была сила этого молодого человека, убежденного в пра-
воте своего дела, с гордо поднятой головой пошедшего на
казнь. Но в меньшей степени обладали мужеством и силой во-
ли и защитники Брестской крепости, п молодогвардейцы, и
многие, многие другие герои Велпкой Отечественной войны и
наших дней.
Таким образом, волевые процессы играют огромную роль в
жизни человека. Они могут поднять его над другими и превра-
тить в героя или сделать совершенно бездеятельным.
При нервно-психических заболеваниях могут расстраивать-
ся различные стороны волевой деятельности — появляются бо-
лезненно стойкие пли, наоборот, неустойчивые влечения,
отсутствует борьба мнений, и человек безвольно стремится к
выполнению любого своего желания, или же обсуждение раз-
личных возможных действий настолько затягивается, что за-
болевший становится совершенно инертным. Все эти расстрой-
ства, как мы увидим в дальнейшем, имеют большое значение для
правильного распознавания психического заболевания.
Если
человек
спит
Бодрствование и сон необходимы друг другу: бодрствова-
ние — для проявления и осуществления жизнедеятельности,
сои — для отдыха и восстановления утраченных организмом
сил.
Смена сна и бодрствования совершается весьма ритмично,
так же как многие изменения в природе, например: времена
года, день и ночь и др. Организм приспособился к условиям,
существующим на земле, к ритмичной смене дня и ночи, и
«подстроился» под них.
Ритм сна зависит от условий жизни и деятельности. Различ-
ные птицы и звери, например, днем спдт, а ночью бодрствуют.
Известны случаи, когда люди, понадай в подземелье, в силу
необходимости изменяли ритм сна. Это легче удавалось сделать
более молодым. Работающие в ночные смены в большинство
случаев также довольно быстро приспосабливаются к своему
новому «расписанию». Вероятно, из-за появления электричества
46
общий для всех людей ритм сна п бодрствования вообще пре-
терпевает в наш век определенные изменения: удлиняется за
счет искусственного освещения день и сокращается ночь, а зна-
чит, увеличивается время бодрствования. Проявляется один из
важнейших законов о живом — изменившиеся условия (пусть
даже человеком, целенаправленно) требуют подчинения и при-
способления к ним всех связанных с этими изменениями орга-
низмов.
В последнее время некоторые ученые на основании своих
наблюдений пришли к заключению, что по «качественному»
ритму сна и бодрствования людей можно разделить на два
типа. Одни, ложась спать, быстро засыпают и в первую половину
ночи спят очень крепко, к утру же сон у них становится все
более и более поверхностным и они легко просыпаются. Эти
люди в первую половину дня наиболее активны и трудоспо-
собны, к вечеру же развивается утомление и их клонит в сон.
У людей, относимых ко второму типу, иной ритм — засыпают
они не сразу, их сон в первые часы бывает поверхностным.
К утру же, наоборот, они спят, как правило, очень крепко.
Из-за этого пробуждение по утрам бывает очень тяжелым, и
приходится совершать значительные волевые усилия, чтобы
вовремя встать с кровати. Первую половину дня эти люди вялы,
малоподвижны, им труднее работается. Зато к вечеру у них
появляется свежесть и бодрость, и они могут допоздна сохра-
нять завидную трудоспособность. Все это находит свое отра-
жение в индивидуальной для каждого человека психической
активности.
Спит человек примерно треть всего времени. Если спать
в среднем не 8, а лишь 2 часа в сутки, то к 70 годам без
увеличения продолжительности жизни можно прибавить 17 лет
активного бодрствующего состояния. Сколько творческих мыс-
лей, действий, поступков сможет совершить человек за это
время! Однако это дело будущего. Тайны сна еще только начи-
нают постигаться. Если сегодня кто-то усилием воли заставляет
себя за счет ночного отдыха выигрывать время для бодрство-
вания, то в конечном итоге он все-таки проиграет — неотдох-
пувшпе «механизмы» снижают качественные возможности пси-
хической деятельности и сами в конце концов подвергаются
болезненным нарушениям.
Причины утомления и сна до сегодняшнего дня оконча-
тельно неизвестны. Один ученые считают, что утомление
наступает в том случае, когда исчерпываются запасы ферментов
н катализаторов, прежде всего в нервно-клеточных системах,
47
что ведет к постепенному угасанию пх деятельности. Попол-
няться же эти запасы могут только за счет неактивного, тор-
мозного состояния, главным образом во время сна. Другие
ученые отдают ведущую роль накоплению в различных тканях,
особенно в мышцах, продуктов распада, которые в известной
степени отравляют их и требуют для своего выведения «оста-
новки»; онп-то и нажимают на тормозную педаль бодрствова-
ния. В пользу этой, так называемой химической, теории сна
часто приводят опыты, впервые поставленные французскими
учеными Лежандром и Пьероном. В течение десяти дней
нескольким собакам не давали спать и заставляли бегать на
вращающемся барабане. Затем определенное количество их
крови вводилось другим, хорошо выспавшимся животным, и
у тех тотчас же наступал сон. Однако видимая на первый взгляд
доказательность этого опыта не так уж бесспорна. У собак,
лишенных сна путем длительного истощающего бега на кру-
тящемся барабане, израсходованы содержащиеся в крови пита-
тельные вещества. Измененный состав крови и есть причина,
вызывающая сон. Против химической теории сна говорит
наблюдение советских врачей над редчайшим врожденным
уродством — двумя сросшимися близнецами, имевшими одно
туловище, общую систему кровообращения, но две разные
головы, два мозга, две нервные системы. Оказалось, что сон
у каждого близнеца наступал в разное время. А ведь если бы
его «снотворное начало» находилось в крови, оно бы действо-
вало на оба мозга одинаково.
Если причины утомления и сна остаются пока что не до
конца выясненными, то о физиологических механизмах сна
благодаря замечательным работам академика И. П. Павлова
и современным научным достижениям можно говорить более
определенно.
Сон — не застывшее, неподвижное состояние, одномоментно
сменяющее бодрствование. Он зависит от глубины и распростра-
нения торможения. Так же, как неодинакова степень бодрство-
вания, неодинаково и качество сна. Между бодрствованием и
с пом существует как бы промежуточное состояние, в котором
относительное равновесие и физиологического возбуждения, и
торможения обеспечивает одновременное проявление черт бодр-
ствования и сна. Такое состояние получило название просо-
ночного.
При засыпании прежде всего подвергаются торможению
клетки и участки коры мозга, ответственные за вторую сиг-
нальную систему. Они менее устойчивы в сравнении с более ста-
48
рыми в эволюционном отношении областями мозга, обеспечива-
ющими деятельность первой сигнальной системы. Отдельные
участки коры и подкорковых образований у засыпающего челове-
ка какое-то время еще продолжают свою «отражательную», соз-
нательную деятельность, однако без корректив высших отделов
мозга. В результате этого в сознании возникают расплывчатые,
пластичные образы, лишенные, как правило, пространственной
ориентации в окружающем мире;
Физиологические процессы торможения никогда не захва-
тывают все участки коры. Определенные «сторожа» постоянно,
даже при внешне кажущемся глубоком сне, продолжают свя-
зывать человека с окружающим миром. Онп меняются у разных
людей и в разных условиях. Уставшая мать может спать среди
многообразных шумов, но стоит ребенку заплакать, как она
тут же проснется. «Сторожевой пункт» мозга всегда настроен
на получение самой главной информации, для матери это крик
ребенка.
У животных сон тоже не бывает абсолютным. Понаблюдайте
за спящей кошкой. У нее часто шевелятся уши, и стоит среди
других окружающих шумов появиться шуршанию, напоми-
нающему шорох мыши, как она тут же вскакивает п бросается
на шум.
Очень интересно изучение огромных моллюсков с большими
головами и восемью щупальцами-ногами, живущих в Италии
на морской биологической станции. Опускаясь на дно аквариума
и ложась спать, моллюск закутывает голову семью щупальцами,
а восьмую «ногу» поднимает вверх. Она напоминает часового,
охраняющего спящее подразделение. Закутанную голову можно
много раз трогать и подталкивать — моллюск не двигается.
Если же притронуться к восьмой щупальце, он тут же пробуж-
дается п отплывает в сторону. «Сторожевой пункт» мозга яв-
ляется необходимым приспособлением животных к окружающим
условиям жизни.
Во время сна не только прекращается сознательная деятель-
ность человека, но и происходит комплекс изменений в его
внутренних органах. Деятельность большинства из них начи-
нает протекать на «минимальном уровне». В бодрствующем
состоянии расходуются вещества, нужные для работы разных
органов, во сне, наоборот, происходит их усвоение. Артериаль-
ное давление спящего человека понижается, температура тела
несколько снижается, однако деятельность пищеварительных
органов, печени, поджелудочной железы почти не изменяется.
Начало снижения активности мышц каждому из нас хорошо
49
знакомо, это как бы первый признак надвигающегося сна —
появляется вялость, «тяжелеют» веки, руки, ноги. При глубоком
сне мышцы полностью расслаблены; свешивающаяся с кровати
рука спящего человека напоминает безвольно болтающуюся
плеть.
Можно ли уже сегодня, не зная всех секретов сна, попы-
таться сократить отводимое ему время? Скажем, ускорить пе-
риод засыпания или создать какие-либо сверхоптимальные
условия для сна, которые способствовали бы расслаблению
мышц и снижению обмена веществ? Недавно появились сооб-
щения о создании в США усовершенствованной ванны-кровати
для космонавтов и крупных коммерсантов, испытывающих
цейтнот времени. Спать «сильным мира» приходится в ванне
с постоянно подогреваемой водой, в которой растворены особые
соли. Как будто бы в такой постели можно отдохнуть за три
с пловиной часа вместо обычных восьми. Эти первые шаги
исследователей еще нуждаются в тщательной проверке.
Потребность во сне различна. Как правило, чем старше
человек, тем меньше времени он спит. Новорожденным на сон
нужно 22 часа в сутки, старику — не более 4—5. Объясняется
это в первую очередь тем, что растущему, активно расходую-
щему энергетические запасы организму (прежде всего это
относится к детям) необходим более продолжительный отдых
и пополнение потерянных во время бодрствования запасов.
Без сна жизнь людей может продолжаться значительно меньше,
чем без воды п пищи (не более 10 суток). В средние века
и в фашистских застенках во время минувшей войны лишение
сна применялось в качестве особо изощренного метода пыток.
Особый интерес заслуживают очень редко наблюдаемые
феноменальные случаи полного многолетнего отсутствия сна.
Известен, например, югославский крестьянин, который в течение
22 лет не знает, что такое сон; он лишился его в возрасте 7 лет,
после сильного испуга, когда недалеко от него разорвалась гра-
ната. Ни вечером того дня, ни в последующие годы ему совер-
шенно не удается уснуть. Этот необычный человек постоянно, и
днем и ночью бодр и работоспособен. Служа в армии, он каждую
ночь охотно нес патрульную службу- Обследования у врачей не
выявили у него никаких нарушений. Безусловно, эти случаи по-
ка загадка для науки. Они трудно объяснимы и требуют всесто-
ронней проверки и исследования.
Конечно же, говоря о сне, нельзя ничего не сказать о сно-
видеппях. По образному выражению И. М. Сеченова, сновиде-
ния — «небывалая комбинация бывалых впечатлений». В них
50
в особом виде физиологически оживают нервные следы имев-,
тих место переживаний и впечатлений, то есть в особых усло-
виях проявляются механизмы памяти. «Особые условия*
зависят от наступившего в большей или меньшей степени
физиологического торможения механизмов бодрствования. Хао-
тическое мышление, лишенное координации сознания,— вот
наиболее общая характеристика сновидений.
Если точно ответить на вопрос, почему спит человек, наука
еще не может, то достижения последних лет с большей опре-
деленностью позволяют установить, как он спит.
Обычно о ком-нибудь говорят, что он спит «как убитый», но
это неверно. Любой человек за 7—8 часов ночного сна совер-
шает не менее 20—60 незначительных движений, то есть
в течение каждого часа он находится в движении около 30 се-
кунд. Во второй половине ночп люди совершают больше дви-
жений, чем в первой. Дети во сне двигаются чаще, чем
взрослые. По наблюдениям ряда исследователей, ленивые и
малоподвижные дети совершают во сне меньше движений, чем
активные и непоседливые. Так что особенности характеров
в какой-то мере проявляются и во сне.
Можно считать, что людей, спящих без сновидений, нет.
Каждый нормальный взрослый человек впдит сны каждую
ночь четыре-пять раз, однако запоминает их далеко не всегда.
Известный американский физиолог Н. Клейман, посвятивший
более сорока лет описанию и изучению сна, обратил внимание
на то, что в течение ночп у спящего человека периодически
повторяются быстрые движения глаз. Удавалось даже регистри-
ровать это движение. Электроэнцефалограммы показали, что
появление среди медленных «сонных» волн усиленной электри-
ческой активности мозга, трактовавшейся ранее просто как
поверхностный сон, совпадало по времени с движением глаз.
Это навело Клеймана и его сотрудников на мысль, что усиление
электроэнцефалографической активности и движения глаз мо-
гут быть обусловлены одной причиной, прежде всего видением
снов. Для подтверждения этого предположения многими иссле-
дователями в разных странах были проведены тщательные
наблюдения. Спящих испытуемых сразу же после регистрации
серии движений глаз будили и спрашивали, видели ли они сны.
Почти все подтверждали это и рассказывали, что им снилось.
Почему же эти сны чаще всего забываются? Потому что все
зависит от двух основных видов памяти. След текущего события
концентрируется вначале «кратковременной» памятью и угасает
в течение нескольких секунд. Только если он фиксируется
5t
в нервной системе при помощи механизмов внимания, долго-
временная кладовая памяти берет его па хранение. Во сне
механизмы внимания, вероятно, выключены, и «работает» лишь
кратковременная, текущая память. Поэтому о многих сновиде-
ниях можно вспомнить только непосредственно после их «про-
смотра». Еслп же сновидения появляются у человека во время
поверхностного сна, когда сохраняются незаторможенными
многие участки мозга, в том числе и те, которые контролируют
и настраивают внимание, кратковременный след в какой-то
мере фиксируется в нервной системе на относительно продол-
жительный срок. Обычно лучше всего запоминаются последние
за ночь сновидения — они бывают при пробуждении человека,
во время просоночного состояния, когда начинает просыпаться
и внимание.
Объективный метод регистрации сновидений позволил выя-
вить ряд закономерностей в их возникновении. Оказалось, что
сновидения начинаются только после определенного периода
глубокого сна, когда на электроэнцефалограммах регистрирует-
ся • устойчивый «сонный» ритм. Затем они появляются почти
регулярно с интервалом около полутора часов. Первое снови-
дение длится недолго, следующие постепенно увеличиваются и
последнее, которое чаще всего возникает перед пробуждением
и о котором мы обычно помним, может длиться более часа.
Содержание сновидений, каким бы перепутанным оно ни
было, обязательно связано с впечатлениями бодрствующей,
сознательной жизни. Очень часто снятся события прошедшего
дня. Их «следы» в памяти еще свежи и потому легко возобнов-
ляются. Нередки случаи, когда человек «во сне» решает то, что
не смог решить днем, вспоминает то, что не смог вспомнить
накануне, даже творит то, что не получалось раньше. Например,
А. С. Пушкин некоторые стихотворения «сложил» во сне, и,
проснувшись, тут же их записал. Известный химик Кекуле
в сновидении впервые написал формулу бензола. Эти состояния
«творчества» во сне, за которые цепко держатся идеалисты,
доказывая влияние и бессознательного, и сверхъестественного
(чаще всего божественного) начала на творческую, сознатель-
ную деятельность человека, вполне объяснимы. Любой вопрос,
который как бы «проясняется» перед нами во сне, накануне,
иногда не только в этот день, но и в течение многих недель или
месяцев, занимал и будоражил наше сознание. Решение созре-
вало постепенно, но окончательно оформиться не могло, что-то
мешало, в том числе и недостаточная концентрация внимания
в связи с различными делами, которыми приходилось зани-
52
маться. Во время сна мозг освобождается от раздражителей,
многие участки коры затормаживаются, в последнюю очередь
«уходят на покой» особенно возбужденные клетки коры, соби-
равшие информацию по интересующему и мучающему нас
вопросу. Уходят, но еще не ушли. И вот здесь, в полузаснувшем
мйзге иногда создаются наилучшпе условия для решения задачи.
И Пушкин, и Кекуле неотступно, с вдохновением думали, вы-
нашивали свои идеи и засыпали, конечно же, с мыслями о них,
пока однажды в приглушенном сном сознании и великого поэта,
и прославившегося на весь мир химика не родилось ясное ре-
шение. Не будь напряженной подготовительной творческой
работы сознания, никогда не были бы возможны счастливые
творческие сны.
На содержание сновидений большое влияние оказывает
окружающая обстановка. Разбитый флакон духов, наполняю-
щий комнату резким запахом, часто вызывает сон с ощущением
запаха одеколона. Случайные шумы улицы, проникающие через
окно, мерное посапывание спящего соседа, звук тикающих ча-
сов — все это может служить стимулом для сонных симфоний,
ветров и криков. Однажды исследователи обрызгали лица
большой группы испытуемых водой. Проснувшись, многие из
них заявили, что их сновидения были тесно связаны с купани-.
ем — одним снилось, что плавают, другие видели себя в душе
и т. д. Дело в том, что каждый анализатор, вероятно, подобно
восьмой ноге моллюска, выставляет на время сна свою охрану.
Незначительное по силе раздражение такого «охранника» не
служит еще причиной тревоги, когда надо играть сигнал к про-
сыпанию, хотя и не проходит бесследно, отражаясь в содержа-
нии сновидений. Эта зависимость содержания сновидений от
обстановки еще раз подтверждает, что бодрствование и сои
лишь две взаимосвязанные стороны одного физиологического
процесса.
Сны людп издавна пытались толковать и видеть в них
вещно предсказания. В дореволюционной России издавались
специальные «сонники», снотолкователи. Но толкование сно-
видений зависит в конечном итоге от их содержания, а содер-
жание может быть не чем иным, как продуктом переработки
сонным мозгом сигналов, поступающих из памяти, от внешних
и внутренних (находящихся в различных участках тела) раз-
дражителей. Так что искать в «сонных мыслях» указания на
будущее, по меньшей мере, нелепо.
Полезны или вредны сновидения? На этот вопрос можно
ответить иначе — они необходимы. Ученые проделывали сле-
53
дующий опыт. Как только у обследовавшихся лиц во сне начи-
налось движение глаз, их будили; контрольную же группу
испытуемых будили только после завершения «сонных» циклов.
У людей с прерванными сновидениями наблюдалась интересная
закономерность — обрывы возникали все чаще. У одного из
испытуемых па восьмую ночь эксперимента было зарегистри-
ровано около 200 циклов сновидений. В контрольной группе
ничего подобного не происходило. Однако это еще не все. Люди,
которых лишали снов, через несколько дней становились раз-
дражительными, нервными, у них повышался аппетит. Оче-*
видно, для нормальной жизнедеятельности организм нуждается
в каком-то количестве сновидений.
Сон
наяву
До сих пор разговор шел о естественном физиологическом
сне, однако у человека и у животных можно вызвать искусст-
венный, так называемый гипнотический сон. Слово «гипноз»
нередко вызывает представление о гипнотизере — человеке
сверхъестественной силы с «магическими», почему-то всегда
черными глазами, которые излучают особые «гипнотические»
лучп. Тот, кто так думает, не представляет себе физиологиче-
скую сущность гипнотического состояния. Гипноз — не что иное,
как неполный сон, его можно охарактеризовать как сон с частич-
ным бодрствованием. Внешний вид загипнотизированного чело-
века очень напоминает уснувшего. Приемы, которые приме-
няются для вызывания гипноза, также мало отличаются от
средств, способствующих усыплению. Сеанс гипноза лучше
всего проводить в тихой, затемненной комнате. Человеку пред-
лагают занять удобную позу, расслабиться, сосредоточить свой
взгляд на каком-нибудь предмете. Затем монотонным, убаюки-
вающим голосом врач-гипнотизер повторяет один и те же слова:
«Расслабьте своп мышцы», «Вы ощущаете тяжесть век...», «За-
кройте глаза...», «Засыпайте...», «Спите...» и т. д. При этом часто
включают убаюкивающий ритмичный стук метронома.
Личность гипнотизера, конечно, имеет значение для успеш-
ного вызывания гипнотического сна. Врач-гипнотизер должен
суметь расположить к себе пациента, заставить поверить в свои
слова, завоевать у него авторитет. Он должен обладать и осо-
бым умением, граничащим, наверное, с искусством, подбирать
доверительный и успокаивающий тон своего голоса. При этих
условиях удачное вызывание гипнотического сна будет обес-
печено.
54
Разница между спящим естественным сном и уснувшим
в результате гипноза заключается в том, что загипнотизирован-
ный человек непрерывно связан с гипнотизером и ничего не
слышит, кроме его голоса. У каждого из нас при обычном,
естественном сне могут быть гипнотические явления. Те самые
«сторожевые пункты» мозга, о которых говорилось выше и
которые позволяют матери, не обращая внимания на множество
окружающих шумов, тут же просыпаться при малейшем плаче
ее ребенка, обеспечивают связь врача и гипнотизируемого че-
ловека. Состояние гипноза может возникнуть только тогда,
когда неспящий «сторожевой пункт» мозга «настроен» на вос-
приятие команд гипнотизера. Промежуточные состояния нерв-
ных клеток между сном и бодрствованием И. П. Павлов называл
гипнотическими фазами.
Принципиально вызвать гипнотическое состояние можно
у любого человека и животного. Усыпить курицу или голубя
довольно легко. Для этого надо взять птицу в руки, закрыть
ей глаза и придать какую-нибудь неестественную позу — при-
гнуть, например, голову или перевернуть на спину. Птица как
бы оцепенеет в необычной позе, замрет, сохраняя полную
неподвижность. Гипноз у животных имеет важное защитное
значение. У насекомых и птиц при приближении хищника
можно наблюдать мнимую «гипнотическую» смерть, делающую
их менее заметными для врага.
Гипноз у человека значительно отличается от гипнотических
состояний у животных. Самым большим качественным отли-
чием является возможность вызвать гипнотическое состояние
только человеческим раздражителем словом. При помощи
слова человек человеку может внушить какую-либо мысль.
Исходя из концепции И. П. Павлова, внушение следует физио-
логически представлять как сильное, «получившее преобладаю-
щее, незаконное и неодолимое значенпе», концентрированное
раздражение. Точкой его приложения является именно тот
самый «сторожевой пункт» — бодрствующий участок мозга
спящего. То, что слова и мысли гипнотизера не анализируются
мозгом человека и не встречают задержек, объясняется прежде
всего тормозным состоянием —• «работают» только отдельные
участки. Внушающее воздействие слова очень велико, оно мо-
жет быть важным наступательным оружием на то или иное
болезненное состояние, но может прп неумелом и неправильном
обращении приносить больше вреда, чем пользы. Во время
сеанса гипнотизер в ряде случаев в состоянип влиять па дея-
тельность внутренних органов больного — например, умень-
55
шить или увеличить ритм и глубину дыхания, снять неприят-
ные ощущения в области сердца, изменить температуру тела
и т. д.
Словесное внушение применяется и в лечении нервно-пси-
хических расстройств. Однако, имея в виду, что гипноз — обою-
доострое ’оружие, пользоваться им могут только врачи-специа-
листы, и то с большой осторожностью.
Есть ли
тайны
подсознательного
Естественно, что рассказ о сознательной психической дея-
тельности человека был бы неполным, если не затронуть
некоторые понятия о бессознательном.
На рубеже XIX и XX столетий появилось учение австрий-
ского психиатра Зигмунда Фрейда о бессознательных корнях
духовной (мыслительной, нравственной) жизни человека.
Бессознательное, по Фрейду,— та психическая сфера, в которой
«скрывается» основа личности, определяющая «глубинные мо-
тивы поведения» и различные болезнетворные комплексы.
Сознание противопоставляется бессознательному п занимает
подчиненное положение. В качестве главного метода для
познания «основы личности» — бессознательного Фрейд пред-
лагал анализ сновидений. Он считал, что трактовка снов может
помочь разобраться в «корнях человеческих поступков». При
этом следует исходить из того, что в основе всех человеческих
поступков, связей, взаимоотношений лежат зарождаемые в бес-
сознательном сексуальное влечение (либидо) и влечение к раз-
рушению и смерти. Всякая созидательная, творческая деятель-
ность человека объясняется прежде всего эротическим
влечением. Враждебные поступки, войны, социальные потря-
сения — результат другого влечения, стремления к смерти.
Под влиянием моральных норм цивилизованного общества
у человека появляется нравственное начало, которое сковывает
активность двух основных биологических влечений, «вытесняя»
их в область бессознательного. «Вытесняющей» инстанцией
служит так называемая «цензура» — особый психический ме-
ханизм, который не только удаляет из сознания запрещенные
законами цивилизованного общества влечения, но и препятст-
вует их возвращению. Однако' они все же прорываются в соз-
нание, изменив (для прохождения «цензуры») свою форму.
Выявляются эти «прорывы» прежде всего в сновидениях, когда
5в
сознание ослаблено, в различных оговорках и ошибочных дей-
ствиях, а также в «виде различных болезненных, невротических
проявлений. С точки зрения этого «прорвавшегося крика»
истинных намерений человека, Фрейд и его последователи и
предлагают трактовать сновидения.
Сны «видятся» человеку только в виде символов — «цен-
зура» даже спящего мозга не дает возможности бессознатель-
ному говорить в полный голос. Символом Фрейд называет
такой явный элемент сновидения, который всегда соответствует
определенной «бессознательной мысли». Количество предметов
и действий, изображаемых символами, невелико. Среди важ-
нейших из них Фрейд называет человеческое тело, родителей,
детей, близких родственников, смерть, наготу и т. д. Различные
удлиненные предметы — палки, ножи — символизируют муж-
ской половой орган; чемоданы п другие предметы, предназна-
ченные для хранения чего-то,— женские половые органы. Раз-
личные действия, совершаемые во сне, тоже, по Фрейду,
символизируют определенную сексуальную тематику, напри-
мер, подъем по лестнице означает половой акт. Еслп действие
происходит в доме с гладким фасадом, человек бессознательно
думает о мужском теле, если в доме с выступами — о женском
и т. д. Стремление к смерти также имеет свои символы. На-
пример, если снится пустая безлюдная комната, то человек на
самом доле бессознательно «думает» о смерти.
На основании расшифровывания символов Фрейд и его
последователи-психоаналитики проводили вместе с пациентами
толкование сновидений, целью которого являлось осознание
человеком мучающих его «в бессознательном» конфликтов. При
этом врач строит свою беседу с пациентом таким образом,
чтобы иметь возможность проследить развитие конфликта
в обратном направлении. Сновиденческие символы прослежи-
ваются до источников своего происхождения. Познание «внут-
реннего конфликта» служит основой для выбора пациентом
путей к его устранению. Возможные варианты обсуждаются
здесь же, в кабинете врача-психоаналитика. Так что он в зна-
чительной мере берет на себя ответственность за социальное
поведение того или иного обратившегося к нему пациента.
Свою концепцию Фрейд разработал на основании изучения
больных из среды венской состоятельной буржуазии, обращав-
шихся к нему за помощью. В жизни многих из них любовные
переживания действительно занимали ведущее место. Как врач,
Фрейд понимал, что некоторые расстройства психики (в первую
очередь невротические) его больных являются следствием пе-
57
сознаваемой половой неудовлетворенности или пресыщенности.
Психоаналитические многочасовые и многодневные сеансы дей-
ствительно способствовали устранению у ряда больных причи-
ны невроза (подобные факты встречаются во врачебной
практике). Это побудило Фрейда высказать теорию для всех
неврозов, затем для всех нервно-психических расстройств,
наконец, перенести ее на психологию здоровых людей и на
жизнь общества в целом. В результате родилась модная фило-
софская концепция, ставшая популярной в ряде капиталисти-
ческих стран.
Содержание бессознательного (прежде всего либидо), управ-
ляющее, по учению Фрейда, в конечном счете судьбами мира
и каждого человека, оторвано от социальных факторов развития
общества, от личности человека, от работы головного мозга.
В последние годы, даже в цитадели психоанализа — в Соединен-
ных Штатах Америки, остается все меньше и меньше его
рьяных сторонников. Новейшие достижения, полученные ней-
рофизиологами (электроэнцефалография, психофармакология),
убедительно показывают, что только мозг может быть органом
сознания, органом психического. Без учета этого никакая серь-
езная работа в области нейрофизиологии и психоневрологии
невозможна.
В чем же причины того, что концепция Фрейда в какой-то
мере сохранилась до наших дней? Главных причин, вероятно,
две. Во-первых, буржуазия нашла в учении Фрейда идейное
оружие, соответствующее ее классовым интересам и потреб-
ностям, и поэтому способствовала его распространению и про-
паганде. Во-вторых, длительное общение врача-психоаналитика
с больным, если оно сопровождалось гуманностью, тактом,
разумным советом, способствовало известному терапевтическому
успеху, а значит, п популярности метода. В этих случаях успех
связывался с психоанализом, хотя действовала обычная те-
рапия словом — психотерапия.

Характер
и
нервность
Сведения, приведенные в предыдущих главах, помогают
понять, что характер человека, его темперамент, весь склад
мышления в значительной мере определяются особенностями
нервно-психической деятельности, соотношением основных
нервных процессов — возбуждения и торможения, которое может
колебаться у различных людей в широких пределах. Но меха-
низмы сознательной жизни человека не шаблоппы, имеется
целый ряд индивидуальных «допусков», ни в коей мере по
ведущих к психическим расстройствам, но составляющих свое-
образие человека, которое выделяет его средн других людей.
Именно эти «допуски», вместе с социальной средой, воспиты-
вающей человека, определяют многоликость царства людских
страстей, переживаний и характеров. Не будь этого, люди,
наверное, превратились бы в неких стандартных биологических
роботов. Нет и не может быть одного слова или однозначного
понятия, характеризующего людей. Но когда хотят подчеркнуть
особенности того пли иного человека, чаще других произносят
«спокойный» или, наоборот,— «беспокойный», «нервный». По-
чему же бывают нервные люди? Отчего это зависит?
Нервные люди уже очень давно привлекали к себе внимание.
Еще в середине XVIII века, наряду с психическими заболева-
ниями, врачи описывали «простую нервность». Шотландец Кел-
лен в 1776 году объединил проявления «простой нервности»
под названием «неврозы». С тех пор причины их возникнове-
ния, клинические границы, необходимые лечебные мероприятия
постоянно являлись предметом дискуссии, так как не было еще
60
точного научного метода для изучения расстройств нервной
системы. Дело сдвинулось с мертвой точки только тогда, когда
ученые научились создавать экспериментальные модели невро-
зов у подопытных животных. Однажды И. П. Павлов обратил
внимание на некоторые «странные обстоятельства» двух серий
опытов, проводимых на собаках.
Одна серия заключалась в том, что при помощи электриче-
ского раздражителя у собак вырабатывался .условный пищевой
рефлекс. Естественный оборонительный рефлекс на раздраже-
ние электрическим током в этих опытах тормозился. Сила тока
постепенно повышалась. Это приводило к «срыву» выработан-
ного условного рефлекса и в результате у собак на длительное
время развивалось общее болезненно-возбужденное состояние.
Из-за этого пришлось прервать работу.
В другой серии опытов собаке предлагалось отличать круг
от эллипса. Правильное решение поощрялось — животному да-
вали пищу. Постепенно собаке показывали эллипс, форма ко-
торого все больше приближалась к кругу, что чрезвычайно
затрудняло дифференцировку. Когда соотношение диаметров
эллипса п круга составляло 5:4, собака еще справлялась с за-
дачей, когда же соотношение становилось 9:8, то есть когда
эллипс уже незначительно отличался от круга, происходил
«срыв» — все ранее выработанные условные рефлексы исчеза-
ли, животное становилось возбужденным и агрессивным.
Заинтересовавшись патологическими состояниями собак,
изучив и сопоставив различные способы их возникновения,
И. П. Павлов пришел к выводу, что у животных развивалось
не что иное, как «простая нервность» — экспериментальный
невроз. При этом он заметил, что невротическое состояние
может возникнуть в одном из трех случаев: при перенапря-
жении раздражительного процесса, как это было при действии
особо сильного, непереносимого для нервной системы раздра-
жителя (в первой серии опытов), при перенапряжении тормоз-
ного процесса (как это было во второй серии опытов, когда
слишком сложная,п тонкая дифференцировка стала непосиль-
ной для собаки) или при нарушении подвижности обоих про-
цессов, возникших также из-за непосильного перенапряжения
нервной системы. Общая причина экспериментальных неврозов
заключалась в срыве высшей нервной деятельности вследствие
перенапряжения ее сверхсильной нагрузкой.
Было установлено, что экспериментальные неврозы могут
появляться не только внезапно, вслед за перенапряжением, но
и постепенно, при хронической травматпзацпи трудными усло-
61
виями эксперимента. Кроме того, многое зависит от общего
состояния организма животного. Так, например, беременность,
ослабленное питание и ряд других факторов облегчают развитие
невроза. Исследователи обратили внимание на то, что при про-
чих равных условиях они возникают сугубо индивидуально,
с большей или меньшей быстротой и по-разному протекают
у разных животных. Почему так происходит?
. Пытаясь ответить на этот вопрос, ученые обнаружили, что
по особенностям высшей нервной деятельности животные
отличаются друг от друга силой, уравновешенностью и под-
вижностью корковых процессов. С этой точки зрения удалось
выделить четыре основных типа нервной системы.
/1. Тип сильный, уравновешенный и подвижный — здесь и
раздражительный и тормозной процессы одинаково сильны,
‘ а их подвижность значительна.
? 2. .Тип сильный, уравновешенный, но инертный — отличает-
ся от первого недостаточной подвижностью нервных процессов.
3. Тип_ сильный, неуравновешенный — раздражительный
процессов нервнои'системе преобладает над тормозным.
^4. Слабый тип — оба процесса снижены.
. Выделенные типы нервной системы легко сопоставляются
с различными темпераментами у людей, описанными еще древ;
негреческим врачом Гиппократом. Он разделял всех на санг-
виников, флегматиков, холериков и меланхоликов.
-Сангвиники —люди энергичные, оживленные, эмоцио-
нальные, впечатлительные, общительные. Они, как правили,
легко и быстро приспосабливаются к новой обстановке. Флег-
матики— обычно спокойны и невозмутимы, способны к дли-
тельной напряженной работе, их трудно вывести из себя, хотя
они медлительны, нерешительны, с трудом переключаются
с одного дела на другое. Холерики — отличаются энергич-
ностью, смелостью, уверенностью, решительностью, инициатив-
ностью, однако они вспыльчивы, несдержаны, нетерпеливы,
плохо владеют собой, в своей работе обычно не умеют рассчи-
тывать сил и ни в чем не знают меры. Для меланхоликов
характерна, как правило, неуверенность в своих силах, безыни-
циативность, боязливость, мнительность, у них обычно преоб-
ладает подавленное настроение, они с трудом приспосабливают-
ся к изменившимся условиям жизни, а в опасные и трудные
моменты теряются.
Люди сильного типа нервной деятельности отличаются вы-
сокой работоспособностью, особенно в трудных и сложных
условиях, где требуются большая выдержка и целенаправлен-
62
ность. Они, как правило, не теряются при сложных ситуациях,
инициативны и настойчивы в достижении заданной цели,
самостоятельны, не любят жаловаться на невзгоды, не ищут
у окружающих поддержки и сочувствия. У них очень редки
нервные «срывы».
Люди слабого типа нервной системы, наоборот, обладают
низкой работоспособностью, нерешительны, стараются избежать
ответственности, трудных жизненных ситуаций; обычно им
свойственно чувство собственной неполноценности, они не
умеют отстаивать своих убеждений и, как правило, попадают
под чужое влияние.
У таких людей легко возникают нервные «срывы». У врача
они пытаются вызвать жалость, сочувствие, легко плачут, рас-
сказывая об «исключительно тяжелых» переживаниях и о
«несправедливостях», которые пережили. Не умея найти пра-
вильного выхода из трудной ситуации, они большей частью
ищут помощп у окружающих.
Соотношение нервных процессов у отдельных людей может
колебаться в широких пределах.
Люди с сильным тормозным процессом отличаются выдерж-
кой, организованным поведением, самообладанием. Для людей
с ослабленным тормозным процессом или неуравновешенных
людей характерны несдержанность, аффективные вспышки, то-
ропливость, непоседливость, многоречивость, излишняя подвиж-
ность. Из-за инертности нервных процессов люди испытывают
большие затруднения при переключении с одной деятельности
на другую, им очень тяжело привыкнуть к новой обстановке,
изменить установившийся распорядок дня. У таких людей легко
образуются различные дурные привычки, а также и патоло-
гические^навязчивые состояния.** Они медленно засыпают и
медленно просыпаются. Физиологической основой инертной
(то есть неподвижной) нервной системы является наличие «за-
стойных» очагов возбуждения в коре головного мозга.
Определяя силу, уравновешенность и подвижность нервной
системы, врач относит человека к одному из выделенных
И. П. Павловым четырех типов высшей нервной деятельно-
сти — сильному, уравновешенному и подвижному (характер-
ному для сангвиников), сильному, уравновешенному и инерт-
ному (флегматическому), сильному, по неуравновешенному
(характерному для холериков) или слабому (меланхоличе-
скому) .
Клинические исследования и экспериментальные наблюде-
ния над животными показали, что появление невроза во многом
63
зависит от того, в какую сторону «сорвется» перенапряженная
нервная система — в сторону преобладания возбудительных
или тормозных процессов.
Принципиально важным было установление факта, что
темперамент не всецело зависит от врожденных особенностей
организма, а является результатом сочетания врожденных и
приобретенных качеств нервной деятельности.
Стало ясно, что если в результате каких-либо причин (преж-
де всего нервного перенапряжения) происходит, как говорят
врачи, «срыв» в нервно-психической деятельности, то нарушает-
ся привычная для человека уравновешенность с окружающим,
появляется ряд болезненных нарушений. Неврозы служат той
средней, пограничной зоной, в которой близко соприкасаются
проявления индивидуальных, пусть даже болезненных, • харак-
теров и проявления истинного безумия. Заболевшие неврозами
и есть «нервные» люди, с медицинской точки зрения. Безуслов-
но, это больше больные, чем здоровые люди, которые не могут
отвечать на слишком большие для них требования жизни.
Описанные И. П. Павловым виды неврозов, получившие
название неврастении, встречаются и у человека, однако они
не определяют всю гамму изменения его психической деятель-
ности под влиянием «срывов». У человека, в отличие от всех
высших животных, есть вторая сигнальная система, без которой
невозможны речь и абстрактное мышление, и соотношение этих
двух систем у разных людей разное. И. П. Павлов писал:
«Жизнь отчетливо указывает на две категории людей: худож-
ников и мыслителей. Между ними резкая разница. Одни — ху-
дожники... захватывают действительность целиком, сплошь,
сполна, живую действительность, без всякого дробления, без
всякого разъединения. Другие — мыслители — именно дробят
се, и тем как бы умерщвляют ее, делая из нее какой-то вре-
менный скелет, и затем только постепенно как бы снова соби-
рают ее части и стараются их таким образом оживить, что
вполне им все-таки так и не удается».
Проявление особенностей в деятельности нервной системы
человека обусловливает и особый характер ее нарушений.
И. П. Павлов предупреждает: «...помимо таких неврозов (не-
врастенических состояний, которые целиком могут воспроизво-
диться на животных,— Ю. А.), вследствие чрезвычайного
усложнения нашего мозга сравнительно с высшим животным,
должны быть и специально человеческие неврозы, к которым
я отношу психастению и истерию...»
Итак, неврастения, психастения и истерия — три вида невро-
64
зов у человека. Для определения заболевания врачу необходимо
как можно подробнее ознакомиться со всеми сторонами лично-
сти пришедшего к нему пациента, прежде всего с его харак-
тером, поведением в различных жизненных ситуациях, отно-
шением к окружающим людям, к избранной профессии, с его
привычками, вкусами, жестами, мимикой и т. д. Поэтому
особенно важно полное доверие и откровенность во врачебном
кабинете со стороны человека, жалующегося на «расшатанные
нервы».
Нервные
люди
Многие проявления нарушения деятельности нервной систе-
мы в той или иной степени могут возникать и у здоровых людей
при общем переутомлении, недосыпании, тяжелых пережива-
ниях. Чтобы избавиться от этого, еще не нужно вмешательство
врача, достаточно хорошо отдохнуть, выспаться, правильно
организовать свой режим.
Более серьезные случаи нервных срывов чрезвычайно раз-
нообразны. По характеру нарушений физиологических процессов
в нервной системе, как уже говорилось, выделяют неврастению,
истерию, психастению, а также невроз навязчивых состоя-
ний.
Неврастения дословно обозначает — «нервная слабость»,
потому что это заболевание сводится или к слабости процессов
внутреннего торможения, или же к ослаблению раздражитель-
ного процесса в центральной нервной системе, которые разви-
ваются постепенно. Больной начинает замечать нс свойственную
ему ранее раздражительность. Из-за пустяка он может нагру-
бить тому, кто вызвал его раздражение, а потом, успокоившись,
сожалеет, что «вышел из себя». В этих проявлениях неврастении
отчетливо видно, что у человека утрачивается пропорциональ-
ность между силой раздражителя (незначительная, неприят-
ность) и интенсивностью аффекта (выраженная вспышка).
Характерна чувствительность больных к незначительным, обыч-
но всегда окружающим их шумам. Например, часто они не
могут заснуть из-за тиканья лежащих на столе рядом с кроватью
часов.
Аффективные вспышки обычно непродолжительны, но их
интенсивность и частота постепенно нарастают. Иногда‘боль-
ные жалуются на «плохую память», однако при проверке это
не обнаруживается. Дело в том, что всякое напряжение вни-
мания, необходимое для любого воспоминания, становится
3 Заказ 403
65
трудным, тягостным для человека, его центральная нервная
система из-за ослабления тормозного процесса не в состоянии
сделать усилие, чтобы что-то вспомнить. Ослабление внимания
ведет к рассеянности, которая в свою очередь способствует
плохому запоминанию.
Как и при других видах неврозов, при неврастении расстра-
ивается сои. Здоровому человеку, ложащемуся в кровать после
рабочего дня, свойственно спокойное состояние. Больным же
овладевает множество мыслей, связанных с его работой, с его
взаимоотношениями с окружающими и т. д. Возбужденная кора
мозга никак не может «затормозиться». Глубина же наступив-
шего сна в силу тех же причин недостаточна — больной жа-
луется на тревожные сновидения и, проснувшись утром, пе
ощущает бодрости. Ему не хочется вставать, он вял, плохо себя
чувствует, в течение дня сонливость мешает ему нормально
работать. Однако к вечеру состояние выравнивается, появляется
даже бодрость, п снова до глубокой ночи он не может уснуть.
Такой ритм сна объясняется тем, что тормозное состояние коры
головного мозга после ночного сна долго не рассеивается, так
же как и возникшее в коре возбуждение (в результате работы,
выполняемой «через силу») сохраняется гораздо дольше, чем
у здорового человека.
Почти постоянные спутники неврастении — головные боли.
Наряду с этим человек отмечает неприятные ощущения во
внутренних органах, прежде всего в сердце, а также в желудке,
кишечнике, печени и т. д., потому что раздражения, поступаю-
щие из внутренних органов в кору головного мозга, не «затор-
маживаются» должным образом и постоянно дают о себе знать.
Кроме субъективных ощущений, у больных неврастенией
возникают п объективные признаки заболевания, которые
начинают замечать окружающие. Бодрый, веселый, жизнера-
достный человек становится унылым, малообщительным, легко
раздражающимся, мнительным, у него появляется усталая,
расслабленная походка. Волнение и удрученность вызывают
сердцебиение, частый пульс, сопровождаемые дрожью, потени-
ем, головокружениями; могут быть приступы удушья, учащен-
ное или затрудненное дыхание; запоры, падение аппетита,
нередко учащенное мочеиспускание. Часто неврастения сопро-
вождается различными нарушениями половой функции, кото-
рые из-за мнительности больных вызывают у них сильную
тревогу и ухудшают общее состояние.
Все эти изменения усиливаются под влиянием обстановки,
вызвавшей переутомление. Например, врач, страдающий невра-
66
стенной, чувствует себя по дороге в поликлинику относительно
бодро, по, войдя в кабинет, где ему предстоит длительный прием
пациентов, ощущает усталость, иногда сопровождающуюся бо-
лями в области сердца.
Основная причина развития неврастении — переутомление
в результате непосильной работы, длительного умственного
напряжения, нездоровых, «невысказанных» отношений между
родными и близкими. Все это постоянно «давит» на человека
и способствует возникновению у него срыва нервной системы.
Неврастения может возникнуть у людей с различным типом
нервной деятельности, чаще это заболевание встречается при
слабом типе, реже — при сильном. Протекает болезнь неровно,
периодически наступает улучшение или ухудшение в зависи-
мости от внешних условий, и только при правильной организа-
ции труда и отдыха она проходит совсем, не оставляя после себя
никаких следов.
Об истерическом неврозе говорят в тех случаях,
когда чрезвычайная яркость представлений об окружающем,
эмоциональная окраска переживаний преобладают над рассу-
дочностью, нарушая тем самым соразмерность реакции человека
на жизненные события. Истерия вызывается нарушением взаи-
моотношений сигнальных систем, при котором ведущее место
начинает занимать первая, а вторая — ослабляется.
Людей с образно-эмоциональным мышлением И. П. Павлов
относил к «художественному» типу, что само по себе не являет-
ся патологией. Но у них легко развиваются болезненные черты.
Слишком эмоционально, бурно реагируя на окружающее, они
подчеркивают свои симпатии и антипатии, капризны, крикливы,
резки в своих движениях; еслп они смеются, то долго и зарази-
тельно, еслп плачут, то навзрыд. Обычно человек «художест-
венного» типа стремится привлечь внимание окружающих и
с этой целью изображает себя несчастным, обиженным или,
наоборот, превозносит собственные заслуги. При этом обращает
на себя внимание искусственность, театральность поведения
такого человека, он как бы постоянно играет придуманную им
самим роль. Однако он может успешно работать, быть дисципли-
нированным, часто даже вызывать симпатию окружающих и
действительно становиться «центром общества».
В случае «срыва» нервной системы у людей с истерическими
чертами характера развивается истерический невроз. И без
того ослабленное влияние коры головного мозга па отделы цент-
ральной нервной системы, руководящие эмоциональными ка-
чествами мышления, снижается. Усиливается односторонность
з*
67
в восприятии окружающего. В начале заболевания обостряются
все черты истерического характера, особенно усиливается
театральность, нарочитость всех поступков больного.
Проявления истерического певроза многолики. Истерию
называли раньше «великой притворщицей», «великой симу-
лянткой», имея в виду не преднамеренную симуляцию, а не-
вольное, неосознанное подражание другим больным. Человек,
страдающий истерией, легко подвергается внушению. Под влия-
нием сильных впечатлений у пего могут внезапно наступать
и в дальнейшем так же внезапно исчезать расстройства
движений. Представит себе такой больной, что у него не дей-
ствует рука, и у него наступает, как говорят врачп, истериче-
ский паралич этой конечности.
От волнения больные истерией могут временно терять речь,
слепнуть. У них расстраиваются различные функции — повы-
шается температура, усиливается сердцебиение, пропадает
аппетит, даже появляется рвота, причем без нарушения пище-
варения, образуются изъязвления кожи и т. д. Могут наступить
утрата или ослабление слуха, осязания и обоняния, судороги
конечностей, летаргический соп, наконец, истерические припад-
ки, которые возникают после какой-либо неприятности или
после волнующего события. Припадок, как правило, начинается
с громкого плача, крика, хохота, которые сменяются двигатель-
ным возбуждением и отдельными судорожными подергивания-
ми, иногда больной падает. У него резко напряжены мышцы,
он лежит на спине, изогнув тело дугой. Такой припадок длится
от нескольких до десятков минут.
Истерический паралич также обычно является ответом на
какое-то переживание. Парализуются одна или обе (очень редко
все) конечности. Значительно чаще развиваются контрактуры
конечностей: отдельные пальцы неподвижно застывают в не-
естественном, странном положении.
Своеобразно нарушение способности стоять и родить — в по-
стели больной активно выполняет все движения, становясь же
на ноги, падает «как подкошенный». В этом наглядно прояв-
ляется характерная для истерии тенденция больных не преодо-
левать возникшее у них нарушение (например, «паралич»),
а даже подчеркивать -его. Например, они часто противятся
попытке врача согнуть пли разогнуть их «парализованную
ногу».
В основе многообразных нарушений при истерии тоже лежит
ослабление динамических процессов возбуждения и торможения
в различных участках коры мозга и подкорковых образований.
68
Это дает веские основания относиться ко всем проявлениям
истерического невроза как к болезни и не считать их симуля-
цией.
Истерия может начаться в детстве, но чаще болезнь прояв-
ляется в 16—25-летнем возрасте. Протекает она различно, в за-
висимости от индивидуальных особенностей организма: у неко-
торых больных все симптомы проходят с наступлением периода
половой зрелости, у других — сохраняются на долгие годы. Как
правило, под влиянием неблагоприятных жизненных ситуаций,
при напряженном труде истерические проявления усиливаются,
при отсутствии же травмирующих нервную систему обстоя-
тельств, а также благодаря лечению истерия значительно осла-
бевает и практически не мешает человеку жить и работать.
Психастения — это в переводе с греческого языка
«душевная слабость» (в отличие от ,неврастении — «нервной
слабости»). Здесь основным механизмом заболевания является
снижение удельного веса первой сигнальной системы и относи-
тельное преобладание второй. Так же как и истерпя, психасте-
ния—невроз «чисто человеческий», создать его модель у экс-
периментальных животных невозможно.
Эта болезнь развивается у людей с «мыслительным» типом
высшей нервной деятельности и как бы противоположна
истерии.
О механизме и проявлениях психастении И. П. Павлов
писал: «Масса раздражителей, действующих на нас через
первую сигнальную систему, определяет наше поведение бла-
годаря образованию массы условных рефлексов для разговора,
манер и пр. Если же берет верх вторая сигнальная система,
то она может тормозить выработанные условные рефлексы,
отсюда нерешительность, неумение свободно держаться, чувство
неестественности своего поведения. И из этого вытекает сплош-
ная неприспособленность к жизни, вечные сомнения».
Эти особенности определяют клинические проявления
болезни. Больные жалуются на то, что окружающее восприни-
мается ими «как во сне», собственные действия, решения,
поступки кажутся недостаточно ясными и точными. Отсюда —
нерешительность, неуверенность, тревожно-мнительное наст-
роение, робость, повышенная застенчивость, бесплодное мудр-
ствование. «Философские» раздумья возникают по самому ни-
чтожному поводу. О таком человеке обычно говорят: «У пего
мысленная жвачка». Все это вместе взятое создает у больного
тяюстное ощущение собственной неполноценности.
Нередко при психастении развиваются и различные навяз-
69
чивыс явления. Наиболее часто они выражаются в стремлении
считать окружающие предметы (например, один из наших
больных постоянно испытывал желание считать окна в домах),
запоминать цифры (другой больной запоминал номера автомо-
билей, проезжавших по переулку, где он жил), постоянно
рифмовать слова и т. д. При переутомлении многие совершенно
здоровые люди жалуются на такого рода навязчивые желания,
исчезающие после отдыха. Это указывает не только на близость
механизмов этих состояний в норме и патологии, но и на их
временный, функциональный характер.
Психастения чаще всего, как и другие неврозы, начинает
развиваться в молодом возрасте, нередко с детства. Ее течение
посит упорный характер, иногда наступает улучшение или
ухудшение. Как правило, вначале больной психастенией справ-
ляется со своей работой, но прп отсутствии систематического
лечения и при травмирующих психику обстоятельствах прояв-
ления заболевания могут нарастать.
Особым видом неврозов являются навязчивые состоя-
ния. Они могут встречаться и при неврастении, и при пси-
хастении, однако в ряде случаев наблюдаются и как самостоя-
тельные заболевания. Для этого невроза характерно появление
мыслей, воспоминаний, страхов, желаний, нелепость и нереаль-
ность которых больные понимают, но избавиться, «отвязаться»
от них не могут. Постепенно в связи с этим изменяется все
поведение больных.
Наиболее часто встречаются навязчивые страхи (фобии) —
больные боятся смерти от какой-либо определенной причины:
темноты, пожара в зале театра, из-за чего они не посещают
театр, острых предметов, которыми они будто бы могут нанести
себе порезы, рукопожатия пли прикосновения к дверям, чтобы
нс заразиться, и многого другого.
Фобии накладывают определенный отпечаток на все пове-
дение больных; и нередко оно вызывает насмешки окружающих.
Действительно, странно видеть со стороны человека, который,
чтобы «нечаянно не выброситься из окна», спит в коридоре,
где нет окон, а двери комнат каждый вечер, ложась в кровать,
запирает на ключ. Или, поднимаясь по лестнице, «чтобы не
упасть и не сломать ногу», через каждые три ступеньки оста-
навливается и два раза подпрыгивает на одной ноге.
Страх заболеть, например, раком побуждает больных ходить
от врача к врачу и не веря, что они здоровы, настоятельно про-
сить сделать им операцию. К особому виду фобий относятся на-
вязчивые опасения, связанные с профессией. Так, например, у
70
актеров иногда развивается страх, что на сцене опп «забудут
текст роли», «упадут в оркестровую яму» и т. и.
Фобии, если больной пытается пх преодолевать, обычно
сопровождаются одышкой, обильной потливостью, расширением
зрачков, бледностью лица.
Навязчивые состояния у многих больных разрастаются па
почве реальных, по значительно преувеличенных опасений.
Например, после смерти близкого родственника от раковой
опухоли человек начинает выискивать и у себя признаки
заболевания. Но ведь подобные ситуации приходится пережи-
вать многим, а навязчивые состояния развиваются только
у некоторых. Почему же так происходит?
При изучении экспериментальных неврозов у животных
удалось путем сверхсильного раздражения вызвать в строго
изолированной области коры мозга состояние застойного, или,
как говорят, инертного возбуждения и торможения; любое
притекающее в этот участок раздражение вызывает один и
тот же раздражительный или тормозной эффект.
То же наблюдается у человека: «испортившийся» в резуль-
тате сильного перенапряжения или какой-либо другой причины
динамический процесс смены торможения и возбуждения в од-
ном из участков коры мозга «работает» несинхронно с осталь-
ными, и в связи с этим создается изолированный, больной
пункт — основа механизма, поддерживающего ту или иную
навязчивую идею.
Далеко не всегда неврозы бывают «в чистом виде», часто
они наслаиваются на какое-либо физическое недомогание и
проявляются не изолированно, а в виде смешанных состояний,
например неврастения с психастеническими чертами.
л®
будьте
нервным!
О каких бы неврозах мы до сих пор ни говорили, основная
причина их возникновения — «нервные срывы», как результат
неправильного «воспитания» нервной системы и ее переутом-
ления. Это может быть у самых разных людей.
Тин нервной системы не есть что-то застывшее, рази навсег-
да данное человеку при рождении; он формируется "и разви-
вается в течение всей его жизни. Понятно поэтому, как важно
начинать воспитание детей с первого же дня пх появления
на свет. Это первое существенное звено в профилактике
7t
неврозов. Нередко приходится слышать от молодых родителей
о своем ребенке. «Что же его воспитывать, он ведь ничего еще
не понимает, вот подрастет, тогда мы и займемся его характе-
ром!..» Но с этим «тогда» можно опоздать, ведь условные
рефлексы у детей начинают вырабатываться уже на второй
неделе жизни, а в 3—5 месяцев образуются рефлексы на зри-
тельные и слуховые раздражения. Индивидуальность, то есть
характерные черты поведения ребенка, устанавливается в воз-
расте 2—3 лет.
Особое внимание надо обращать на систематическое при-
влечение детей к посильным занятиям и приучать преодолевать
трудности, а не заботливо устранять их с пути, как это частр
бывает. Недопустимо, чтобы плач илщ крикл>еб^щи-ХЛУ2кил
новодом^ГСудометвор^ешно^еГо капризов. Такое «воспитание»
ведет к развитию эгоистичных'терт;*к тгзбалованности, к форми-
рованию слабого типа нервной системы. Человек, не приучен-
ный с детских лет трудиться, привыкший, чтобы все его
желания выполнялись, сталкиваясь с жизненными трудностями,
с необходимостью систематически учиться или работать, испы-
тывает определенную нервную «сшибку», ведущую к невроти-
ческим проявлениям.
Взрослым людям хорошо известна способность детей
к подражанию, поэтому очень влажен личный пример родителей.
Нездоровая обстановка в семье создает постоянное напряжение.
Так называемые «семейные» и «кухонные» скандалы, возни-
кающие обычно из-за мелочей, расхождения во взглядах между
супругами и кем-либо из родителей мужа пли жены, вместе
с которыми они живут, нежелание одного человека поступиться
своими удобствами ради другого, даже близкого ему человека,
и т. п.— все это держит «на взводе» всех членов семьи. Дли-
тельность подобных травмирующих нервную систему моментов,
невысказанность обид тяжело отражается и па детях. Если
ребенок наблюдает в семье ссоры, ругань, пьянство, то все это
он стремится копировать, и в результате у него развивается
неуравновешенный характер, прививаются дурные привычки.
? Встречающиеся еще в некоторых семьях такие «методы»
воспитания, как телесные наказания, запугивание, бесконечное
повторение замечаний, ведут в конечном счете к озлоблению
ребенка, к развитию у него страха перед наказанием, ощущению
неуверенности в себе. Все это создает почву для возникновения
неврастении и психастении. Взрослый человек должен всегда,
а особенно в присутствии детей, быть сдержанным, корректным
и уравновешенным.
72
Важно помнить и о том, что среди причин возникновения
неврозов раннее половое созревание детей занимает одно из
ведущих мест. Этому способствуют слишком частые и неумерен-
ные ласки, излишне мягкая постель, особенно общая с другими
членами семьи, обильная еда на ночь, условия, позволяющие
наблюдать за половой жизнью родителей и т. д.
Ребенок с раннего детства должен учиться правильному
взаимоотношению с детским коллективом. Чувства уважения,
товарищества, доброты воспитываются именно при первом
общении ребенка со своими сверстниками. Если ему, например,
все время напоминать: «Это твоя игрушка, играй только сам,
не смей ее никому давать», плп: «Ешь конфеты сам, не вздумай
угостить никого из товарищей, у них есть свои», то это, естест-
венно, развивает у него эгоистические черты. Когда же такой
ребенок подрастает и начинает понимать, как важно бывает
в жизни делиться не только конфетами, но и последним куском
хлеба, у него может возникнуть «внутренний конфликт», от ко-
торого рукой подать до возникновения невроза.
Многие по себе знают, как трудно удержать в руках
контроль за подростками. Очень важно всегда говорить им
правду, всячески поддерживать их романтические порывы,
стремлепие быть принципиальными, защищать справедливость.
Ведь любое разочарование, воспринимаемое в этом возрасте
особенно болезненно, легко может привести к нервному
срыву.
К числу полезных привычек, которые надо заложить с дет-
ства, относится правильная организация труда и отдыха.
И детям, и взрослым рекомендуется ежедневно вставать и
ложиться спать в одно и то же время, утром заниматься
зарядкой и водными процедурами, плотно завтракать и, не
торопясь, спокойно, правильно рассчитав время, идти на работу
или на занятия. Наиболее утомительные и сложные дела лучше
выполнять в первую половину дня, как говорят, «на свежую
голову» (в школах расписание строится с учетом этого требо-
вания — вначале бывают наиболее сложные уроки); работу,
особенно епдячую, время от времени следует прерывать хотя бы
несколькими физическими упражнениями. За рабочий день
надо обязательно пообедать или второй раз плотно позавтракать.
Интервал между едой не должен превышать 4—472 часов. После
окончания работы желательно некоторое время провести на
воздухе, а детям обязательно погулять или позаниматься спор-
том, после чего останется время на хозяйство, чтение, посеще-
ние знакомых и т. д., а школьникам — на выполнение домашних
73
заданий. Ужинать следует не позднее чем за 2—3 часа до спа.
Все эти рекомендации вполне выполнимы.
Вредные привычки — курение и особенно злоупотребление
алкоголем, неправильная половая жизнь — тоже верные союз-
ники неврозов.
Случайная неудача при попытке совершить половой акт,
обусловленная неподходящей обстановкой, переутомлением и
другими причинами, может способствовать возникновению чув-
ства собственной неполноценности. Неуверенность, ожидание
неудачи, особенно еслп это состояние поддерживается непра-
вильным отношением к случившемуся со стороны одного из
супругов, может в дальнейшем закрепить половую слабость.
И здесь очень важно тактичное поведение, которое способствует
ее быстрому исчезновению. Причиной неврозов может быть и
незавершенный из-за боязни зачатия половой акт, вызывающий
ощущение неудовлетворенности; если это часто повторяется,
то ведет к половой слабости и невротическому срыву. Фактором,
истощающим нервную систему, может быть также беспорядоч-
ная половая жизнь.
Из всего сказанного хорошо видно, что появление неврозов
тесно связано с социально-бытовыми условиями жизни. А зна-
ние причин неврозов п есть лучшая профилактика этих забо-
леваний.
Однако лечить заболевшего неврозом, как и любого другого
больного, может только врач, учитывающий и индивидуальные
проявления невроза у каждого своего пациента, и его общее
состояние. Но успех лечения в очень большой степени зависит
от самого больного, от его родных и близких, от товарищей по
работе, которые должны создать обстановку, способствующую
его выздоровлению.
Больным неврозами ни в коей мере не следует прекращать
трудовую деятельность. Физический и умственный труд при
правильной его организации не только не ухудшает состояние
нервной системы, а, напротив, поддерживает веру человека
в свои силы, в чувство своей необходимости людям. Все это
отвлекает его от болезненных ощущений, способствует моби-
лизации нравственных сил на борьбу с ними. Вынужденное
безделье неизбежно ведет к тому, что больной отрывается от
коллектива, сосредоточивает внимание на своем здоровье,
«уходит в болезнь», а это лишь усугубляет проявления невроза.
Очень важно, чтобы больные неврозами хорошо отдыхали
после работы и во время отпуска. Отдых должен быть, как
говорят врачи, активным — доступные занятия спортом, физи-
74
ческая работа в саду, на огороде, рыбалка, охота, непродолжи-
тельный туристический поход, наконец, просто увлекательная
книга. Физическая работа во время отдыха особенно полезна,
людям умственного труда. Детей хорошо направлять в пионер*
скпй лагерь, на детскую площадку, где воспитательная сила
коллектива оказывает свое лечебное воздействие.
Как средство лечения большое значение имеет ритм, про-
должительность и глубина сна. Лицам, страдающим неврасте-
нией, необходим несколько более продолжительный, чем обыч-
но, сон (для взрослых 9—10 часов в сутки). Для его улучшения
больным назначают в вечерние часы небольшие дозы снотворных
и успокаивающих средств.
Действенную помощь оказывают физиотерапевтические,
особенно водные, процедуры. Надо только помнить, что тепло
успокаивает, а холод возбуждает нервную систему.
' ’Наконец? важный элемент врачебной помощи — это умелая
психотерапевтическая беседа. (При необходимости иногда при-
меняют и лечение гипнозом.)
Наиболее трудно излечиваются навязчивые состояния. Но,
применяя, кроме всего сказанного, специальные медикаментоз-
ные средства, врачи добиваются выздоровления даже самых
тяжелых и, казалось бы, не поддающихся терапии больных.
Знание основ нервной деятельности, причин и механизмов
нервно-психических нарушений должно способствовать пони-
манию того, что необходимо не только не ослаблять нервную
систему в равной степени и переутомлением, и излишним
«изнеживанием», но и воспитывать, закалять ее. Вот почему
особенно важно с самых ранних лет развивать такие качества,
как стойкость, воля к достижению поставленной цели, смелость,
общительность, чувство товарищества, ответственности перед
обществом. Слабый человек в тяжелую минуту ссылается на
нервы и отступает, а волевой, сильный человек говорит: «Надо
выдержать», не пасует перед трудностями и гораздо реже забо-
левает неврозом.
Немного
о норме
и безумии
По мере приближения к непосредственному рассказу о про-
явлениях психической ненормальности и борьбе с ней необхо-
димо остановиться на вопросе, что же такое психическая
75
ненормальность. Равносильно ли это понятие тому, что назы-
вают безумием?
Безумие — более . широкое определение, чем психическая
болезнь, хотя практически оно используется для обозначения
именно болезненно извращенной психической деятельности
человека. Быть без ума может и здоровый человек, однако
в этих случаях безумными называют какие-то конкретные,
лишь определенные, необдуманные, иначе, бездумные поступки
человека.
Когда речь идет о безумии в широком понимании этого
слова, то, конечно, не в компетенции врача-психоневролога
быть судьей разных точек зрения. В этих случаях необходим
консплиум с приглашением идеологии, времени, исторической
оценки.
Существует еще одна, далеко не терминологическая труд-
ность — какого человека считать умным, а какого наоборот —
без ума? Любой однозначный ответ на этот вопрос неполон п
неверен. Имеются достаточно четкие определения тех или иных
противоположных качеств или явлений. Например, черное —
белое, холодное — горячее, мокрое — сухое и т. д. Но неверно
и недостаточно измерять все окружающее только противопо-
ложными понятиями. Как между двумя полюсами находится
весь , земной шар, так и между черным и белым, холодным и
горячим, мокрым и сухим имеется неисчислимое количество
оттенков и характеристик. Попробуйте спросить ваших спут-
ников, пришедших летом на берег реки или моря,— какая вода?
Один скажет — холодная, другой — теплая, третий сравнит ее
температуру с парным молоком, а вам, возможно, вода пока-
жется ледяной. У каждого имеется индивидуальная чувстви-
тельность и субъективная оценка качеств того или иного
явления. Причин индивидуальных различий у людей (как и
у всех живых существ) великое множество — здесь и врожден-
ные особенности строения тела и отдельных органов, здесь и
накопленный в течение жизни опыт, здесь и функциональное
состояние нервной и других систем в данный, конкретный мо-
мент и т. д. Однако в ряде случаев имеются объективные
критерии для измерения тепла и холода — термометры, света
и темноты — стандартные единицы измерения освещенности
поверхности тела и т. д. Не будь этого, прогресс науки и техники
был бы значительно затруднен. Когда же речь идет об оценке
психической деятельности человека, то выбрать и положить
в основу какой-либо один (или даже несколько) критерий,
пытаться сравнивать людей, говоря, что один из них умный,
76
а другой — глупый, третий — психически здоров, а четвер-
тый — сумасшедший, было бы неверно и нелепо. Многогранные
возможности человеческой психики могут развиваться в одних
случаях в одном направлении, в других — в совершенно другом.
Имеются талантливые музыканты, которые не могут решить
элементарных математических задач, а бывает, что выдающиеся
математики, держащие в памяти тысячи сложнейших формул,
не в состоянии правильно запомнить ни одну музыкальную
фразу. Кто из них умнее? На основании сравнения только
музыкальных и математических способностей этого сказав
нельзя.
Где же тот термометр, где та стандартная единица меры,
пользуясь которыми, можно говорить об уме человека? Таких
мер нет и не может быть. Однако в ряде случаев ум человека,
его разумную деятельность оценить необходимо, например при
отборе лучших из желающих поступить в вуз или техникум.
Используется для этого весьма несовершенная система экза-
менов, помогающая на основании оценок из большой массы аби-
туриентов лишь приблизительно отобрать наиболее способных.
Нередко хорошие отметки и затем студенческие билеты получа-
ют люди средних способностей, по памяти стандартно решающие
предложенные задачи, ряд же одаренных людей, пытающихся
оригинально, своим путем решать задачи, на что им обычно не
хватает времени, остаются за пределами института, хотя Ъ’нй,
без сомнения, способнее своих конкурентов.
Однако это лишь субъективное мнение автора. Есть и со-
вершенно противоположные точки зрения, имеющие равное пра-
во на существование.
В обыденной жизни в редких случаях, да и то только среди
людей близких по взглядам, слова «умный» или «глупый» вызы-
вают сходное представление. Взгляды на жизнь, в том числе ина
умственные способности людей с возрастом меняются даже
у одного и того же человека. Молодые люди обычно сравнивают
окружающее со своими идеалами, а так как они всегда высоки,
действительность порой не удовлетворяет их. Зрелые люди легче
видят и сознают действительную цену окружающим. Поэтому
категорические утверждения об умных п неумных людях подчас
несостоятельны.
Не следует лп пз этого, что психическая ненормальность,
заболевания психики, обусловливающие неправильное, безумное
поведение человека,—это лишь субъективное мнение врача-
психиатра? Не следует ли полагать, что о проявлениях психи-
ческих заболеваний можно говорить лишь с оговорками? Нет,
77
ни в коей мере. Психическая болезнь имеет в большинстве
случаев уже познанную материальную основу в виде нарушения
структурной п функциональной целостности головного мозга.
Болезненное состояние человека требует специального подхода
и анализа не с точки зрения соответствия пли несоответствия
его принятым нормам поведения, а с точки зрения развития
болезненного процесса.
Болезненная
Галлюцинации, бред
и другие проявления
психических нарушений
Представление о психически больном многими связывается
прежде всего с нелепыми действиями человека, сопровождаю-
щимися возбуждением и агрессией. Это, конечно, правильно, по
недостаточно — многообразие психических расстройств не ис-
черпывается только этим, и большая часть больных внешне не
обращает на себя особого внимания. Непонятные, неуместные
суждения с проявлением упрямства, эмоциональная холодность,
без видимых причин постоянно печальное настроение, чрезмер-
ная веселость — вот далеко не полный перечень совсем не «буй-
пых» проявлений пептических заболеваний, могущих стать,
однако, опасными как для самого больного, так и для окружаю-
щих его людей.
Исследуя больного, строя заключения о его состоянии,
психиатры не хаотично набрасывают в кучу все те странности
и непонятности в его поведении, благодаря которым он входит
во врачебный кабинет, а скрупулезно п тщательно, буквально
по кирпичику собирают и фундамент, и все надстройки, опре-
деляющие болезненный процесс. При этом учитываются и имею-
щиеся у больного расстройства восприятия окружающего мира,
и нарушения внимания, памяти, мышления, эмоциональной
деятельности — то есть всех тех искусственно разделяемых
звеньев, которые характеризуют единую нормальную психиче-
скую жизнь человека.
Сочетание нарушений различных сторон психической дея-
тельности определяет тот пли иной диагноз, говорит о наличии
определенной болезни.
80
В первой главе уже рассказывалось, что все окружающие
предметы и события воспринимаются при помощи органов чувств.
Первая ступенька восприятия — ощущение, благодаря кото-
рому человек судит об отдельных свойствах и каких-то качест-
венных сторонах предмета, например говорит, что камень тяже-
лый, вода холодная, капуста кислая и т. д. Совокупность
нескольких ощущений позволяет определить предмет в целом.
В течение сознательной жизни каждый из нас постоянно после-
довательно воспринимает что-то из окружающего. Большинство
из этого «что-то» остается в памяти в виде представлений.
У психически здорового человека восприятие вызывается толь-
ко реально существующим предметом пли явлением.
При болезненно измененном восприятии может быть нару-
шено узнавание предмета и реально существующее предстает
в искаженном виде. Например, в шуме дождя человеку слышат-
ся разговоры, висящее на вешалке пальто становится похожим
па спрятавшегося злоумышленника и т. д. Это то, что врачи
называют и л л ю з и е й.
Само по себе иллюзорное восприятие нередко может встре-
чаться у вполне здоровых людей при утомлении, страхе, плохой
освещенности и т. д. У психически больных иллюзии обычно
сочетаются с другими психическими нарушениями. Например,
больной, постоянно думающий о том, что за ним следят, видит
в электрической лампочке направленный на него аппарат, излу-
чающий специальные электрические лучи, стетоскоп, лежащий
в кармане врачебного халата, принимает за пистолет и т. д.
Другое, широко распространенное расстройство восприя-
тия-галлюцинации, то есть такие обманы чувств, кото-
рые вызываются реально не существующим предметом. Ничего
вокруг нет, а человек что-то видит, слышит, чувствует. Все дело
в том, что в силу действующих болезненных механизмов ожив-
ляются и изменяются имеющиеся уже в человеческой памяти
представления и вновь принимают свойства восприятия. Галлю-
цинации появляются у больного помимо его воли, он не может
их контролировать пли изменять. Чаще всего наблюдаются зри-
тельные и слуховые обманы.
По своему содержанию галлюцинации могут быть очень
простыми, как говорят, элементарными, когда человек «слышит»
стуки, шорохи, звонки, и очень сложными, когда он «слышит»
уже целые разговоры, «видит» людей, зверей, различные собы-
тия, которые буквально захватывают все его внимание. Он «жи-
вет» ими, волнуется, испытывает страх, радуется и огорчается
по поводу «виденного» и «слышанного».
81
Наиболее часто прп психических заболеваниях наблюдаются
расстройства мышления, которые различают в зависи-
мости от его качества — темпа, стройности, целенаправленно-
сти и, наконец, содержания.
Напрпмер, прп ускоренном мышлении у больного наблюдает-
ся то, что психиатры называют «скачкой идей»: он очень быстро
перескакивает с одного суждения, не додумав его, на другое.
При этом мысли человека не лишены целенаправленности, по
сама цель все время меняется.
Больные с проявлениями замедленного мышления жалуются,
что в их сознании долгое время остается какое-нибудь одно
представление, одна мысль. Крайняя степень такого состоя-
ния—-полная остановка течения мыслей. Это расстройство на-
ходит отражение и в речи: больной замолкает и в течение неко-
торого времени не может произнести ни одного слова из-за пол-
ной «пустоты в голове».
Прп нарушениях стройности мышления чаще всего изме-
няется грамматический и смысловой, порядок слов. Причем одни
больные произносят совершенно не связанные между собой
слова и предложения, другие строят предложения грамматиче-
ски правильно, ио они тоже лишены смысла. Вот заимствован-
ный из учебника психиатрии пример нарушения, называемого
разорванностью мышления.
Увидев трубку в руках врача, больная заявила: «Покажи...
я ее съем... Наделала бы пирожки... не зпаю... я свяжу такую
же... пирожки. Ни про Ивана, йи про Дарью... Покажите...
сделаю я... пластмасса, съем... дайте кружочек для пирожков...
Возьму вас в кулак, понесу... повернуться можно... Нет таких
вещей... надо показать... успокойте руку... блин... Ну вот... по-
жалуйста... Иван — пирожок... нажать кнопку... вертеть... ма-
ленький кабинетпк... ходить по перрону... Здесь что-то имеет-
ся... Нет-нет... не умеешь... Подольск... Опять на улице... Если
прямо на ходу... Жуть... мейюк... бывают такие вещи... мешок
для вещей... Для чего у вас очки?.. Подходят для плавания...
рыб полно... кукла... нельзя... Боюсь я вас... Что вы сумасшед-
шие?.. (смеется). Оп, да не нужно... Оставьте меня в покое...
Кто ходит без крышки?..»
Обычно здоровые люди в разговоре пли при обдумывании
того или иного вопроса относительно легко могут целенаправ-
ленно переходить с одной темы на другую. А вот для некоторых
психически больных это становится непосильной задачей. Они
словно привязаны к теме, о которой начали говорить, и на про-
стой житейский вопрос отвечают с упоением, подробно рассуж-
82
дая о всех его деталях. Если больного перебивают, он вновь
настойчиво возвращается к прерванной теме и требует, чтобы
его обязательно дослушали. При этом он употребляет банальные
сравнения, всем известные доводы, отмечает совершенно не су-
щественные качества предметов, с трудом доходя до сути постав-
ленного вопроса. Такое нарушение мышления носит название
бесплодного (патологического) мудрствования. Как-то на нашу
просьбу ответить, какой карандаш лежит на столе, больной с
таким видом психического расстройства сказал:
«Это синтез различных органических продуктов — дерева и
углерода. Необходимо отметить, что часть карандаша, состав-
ляющая его оболочку, за которую мы держимся, раньше была
живым деревом. При переработке древесины, каким-то образом,
вероятно на машинах, так как карандашей выпускается очень
много, делают корпус карандаша. Его можно покрасить в любой
цвет, этот цвет может соответствовать п не соответствовать
вкладываемому внутрь грифелю. Если внешне этот карандаш
зеленый, это не значит, что он пишет грифелем этого же цвета.
Для того чтобы убедиться, какого цвета грифель, надо либо
посмотреть на него, либо провести на бумаге линию. Цвет грифе-
ля зависит...»
Попятно, что такого вида мышление не может привести
к творческому познанию окружающей действительности и в
большинстве случаев бессодержательно.
Содержанпе мышления претерпевает болезненные измене-
ния наиболее часто п выражаются они прежде всего в появлении
бредовых идей. Бред —это возникающее в связи с нару-
шением работы головного мозга суждение, не соответствующее,
противоречащее действительности и искаженно отражающее ее.
Конечно, не соответствующие действительности, ошибочные
заключения встречаются у каждого из нас, и некоторые пз них
мы с убежденностью отстаиваем. Но заблуждения здоровых
людей, неправильно понятые ими факты можно исправить, при-
ведя дополнительные аргументы, пли путем расширения их
кругозора, приобретения новых знаний и т. д. Это ни в коей мере
не является бредом. Для болезненного же суждения характерна
«кривая логика», на которую нельзя повлиять ни убеждением,
ни доказательствами, ни какими бы ни было другими способами.
Как и любые проявления болезненного процесса, бред не бы-
вает «застывшим», навсегда установившимся и по проявляется,
как говорят, в чистом виде. Бредовые идеи возникают в тесной
связи с другими психическими расстройствами, постепенно или
остро (в зависимости от заболевания) и развиваются вместе
83
с ними. Благодаря этому врачу-специалисту не так уж сложно
отличить бредовые суждения больного от присущих всем нам
жизненных заблуждений.
...На меня подозрительно смотрит ужо немолодая женщи-
на... Заболела она около двадцати лет назад, когда была подаю-
щим надежды литературоведом, счастливой матерью, женой мо-
лодого профессора университета. Болезнь вкралась неожиданно,
без всякой внешней причины. Совершенно необоснованно, но
имея никаких фактов, женщина стала считать, что муж ей изме-
няет, следила за ним, поджидала у подъезда, требовала, чтобы
он уволпл всех своих сотрудниц. Переубедить ее не удавалось.
В связи с этим в семье часто возникали ссоры, но о болезни еще
никто не думал. В течение двух-трех лет женщина постепенно
стала очень недоверчивой, неоткровенной. Начала говорить, что
все знакомые и родственники объединяются, чтобы покрывать
«развратную жизнь» мужа. В знак протеста объявила голодов-
ку, пыталась ударить мужа топором по голове и пятнадцать лет
назад впервые попала в психиатрическую больницу. Имевшиеся
в тот период в распоряжении врачей средства несколько успо-
коили больную. Выписываясь через два месяца, она была спо-
койна, никаких «активных действий» против мужа не пред-
принимала, хотя ее подозрительность и недоверие сохранились.
Однако вскоре болезненные переживания вновь усилились.
Женщина не впускала мужа домой, писала в различные органи-
зации письма с его «обличением». Наиболее «веским» аргумен-
том было то, что на письменном столе у мужа часто лежали
романы А. С. Пушкина и Л. Н. Толстого с закладками па стра-
ницах, где якобы говорилось о «коварствах любви». Вскоре она
начала обвинять и своего брата в «развратной жизни». Говори-
ла, что муж с братом организовали дома притон. Всех приходя-
щих в квартиру знакомых заносила в особый список — «Группа
притона». Список и ежемесячно следовавшие к нему «добавле-
ния» Отсылала в милицию и прокуратуру, требуя сурового на-
казания «банды». В течение дня постоянно была подозрительна,
подслушивала все разговоры, записывала их. В связи с этим
перестала ходить на работу, потеряла интерес к окружающему,
не читала газет и книг, не ходила в кино и театр, бросила всех
своих знакомых. На протяжении ряда лет состояние больной
несколько раз обострялось. В эти периоды она проявляла осо-
бенно активную деятельность против мужа п брата — устраива-
ла им «засады» в подъезде, несколько раз пыталась убить и на
некоторое время помещалась на лечение. После подобного же
обострения бреда женщина и на этот раз оказалась в больнице.
84
В отделении она ни с кем не разговаривает, обычно сидит
в коридоре и, прищурившись, смотрит вокруг. К некоторым
больным относится враждебно, объясняя это тем, что они —
любовницы из притона мужа п брата, она их якобы видела
у себя дома. У одной соседки по палате обнаружила «кофточку
дочери», которую ее муж «отнял у ребенка». Не считая себя
больной, отказываясь от лечения и требуя немедленной выписки,
она считает, что врачи и весь медицинский персонал подкуплены
«бандой разврата», у которой «очень длинные руки». «Агенты»
постоянно следят за ней, например среди «тех, кто выдает себя
за больных», есть несколько женщин, завербованных «бандой».
«Агенты» пытаются вызвать ее на провокацию, для этого ей
«подсунули девицу», на которую муж надел кофточку дочери.
Считает, что если она не разоблачит «банду», то произойдет
массовое заражение людей сифилисом. Ссылаясь-на это, написа-
ла заявление в правительственные органы, требуя привлечения
врачей к ответственности за задержку в больнице...
Как и у этой больной, наличие бредовых идей меняет пове-
дение человека. Все его жизненные интересы, поступки, связи
отходят на второй план, всепоглощающее болезненное, бредовое
суждение пропускает через всю призму каждый поступок
человека, руководит всей его деятельностью. Нередко под
влиянием бреда больные совершают социально опасные по-
ступки.
...В одном южном городе работал часовой мастер. Этот весе-
лый, жизнерадостный человек служил в армип, собирался
поступать в институт. У мастера была хорошая семья—жена,
двое детей. Но вот несколько лет назад сослуживцы, знакомые
и родственники стали отмечать появившуюся в его характере
вспыльчивость, раздражительность, подозрительность. Он стал
рассказывать друзьям, что на работе его преследуют и хотят
отравить, несколько раз с тревогой говорил жене о «шайке»
бандитов. Но обычно все улыбались: «Не болтай!», «Не говори
глупости!» К врачу обращаться родные не советовали, так как,
кроме «больного пунктика», по их мнению, никаких отклонений
от нормы не наблюдалось. И однажды, выкурив несколько па-
пирос, купленных матерью, часовщик «понял, что он отравлен».
Пытаясь «навести справедливость», он топором жестоко убил
жену и случайно пришедшую ее сестру.
Этот случай наглядно показывает, что боязнь консультации
специалиста, боязнь поместить заболевшего человека в психиа-
трическую больницу приводит к трагедии, в то время как ранняя
Диагностика могла бы предотвратить ее. Судьба заболевшего
85
человека, таким образом, перестает быть частным делом его
родственников. Об этом не надо забывать.
Любое событие, любое воспоминание, любое раздражение,
поступающее в головной мозг человека, вызывает эмоциональ-
ную реакцию. У здоровых людей она «формирует» настроение,
вызывает кратковременные, бурные аффекты — «эмоциональные
взрывы» п способствует появлению стойких, глубоких чувств.
У психически больных часто появляются эмоциональные
расстройства. Одним из важнейших показателей отличных,
резко выраженных п по существу противоположных друг другу
эмоциональных нарушений являются так называемые маниа-
кальное и депрессивное состояния.
Маниакальное состояние — это постоянная, бьющая через
край радость. Для больного не существует никаких неприятнос-
тей, ему все представляется легким и доступным. Переживания
отличаются яркостью и образностью. Лицо больного оживлено,
он часто и громко смеется, легко знакомится со случайными
людьми, жестикулирует, шутит, охотно говорит, не может уси-
деть на месте, много двигается, пританцовывает, причем о*чепь
часто .в обстановке, совсем не подходящей для веселья. В здо-
ровом состоянии, даже при самых радостных жизненных собы-
тиях проявление веселья никогда не бывает столь бурным. Как
правило, это приводит к различным неприятностям.
Определенное представление о проявлениях маниакального
безумия, вероятно, можно составить, ознакомившись со сле-
дующей протокольной записью в истории болезни:
«Возбуждена, многоречива, шумлива, с врачами и персоналом
держится развязно, во время беседы кладет ноги на соседний
стул. Мимика отличается подвижностью, часто улыбается, шутит,
смеется, быстро переходит с одной темы на другую. В отделении
постоянно на ногах, поет, танцует, во все вмешивается, сочиняет
и декламирует стихи, рисует «любовные сцепы», завидя в окпо
мужчин, кричит, что хочет с ними познакомиться. При виде
врачей-мужчин объясняется им в любви. Временами возбужде-
ние усиливается, становится злобной, требовательной, бегает по
коридору, вскакивает на клавиши рояля, пытается организовы-
вать драку больных, сама же при этом отходит в сторону и,
смеясь, говорит, что она — «хозяйка отделения»... Очень охот-
но, навязчиво разговаривает с врачами, дает меткие характе-
ристики окружающим ее больным и персоналу. Отмечает, что
«в голове много планов», на первом месте стоит задача «поль-
зоваться всеми благами жизни»...
Депрессивное состояние, наоборот, характеризуется затор-
86
можешюстыо всех сторон психической деятельности, прежде
всего эмоциональным угнетением. В легких случаях больные
жалуются на беспричинно плохое настроение, некоторую тос-
кливость, нежелание что бы то пи было делать. В более тяже-
лых случаях все окружающее представляется им «в черном
цвете», кажется совершенно безнадежным. Очень часто любое
слово, любое событие воспринимаются как подтверждение му-
чающих тоскливых переживаний. Ничтожные ошибки, допус-
кавшиеся в прошлом, на что никто не обращал внимания,
становятся в больнОхМ воображении тягчайшими преступлениями.
Больны обвиняют себя, требуют, чтобы их судили и предали
смертной казни. Некоторые во время депрессивного состояния
жалуются на бесчувствие п апатию. Обычно у них застывшее
выражение лица, сгорбленная тоскливая фигура. Они малопод-
вижны, печальны. Вот как рассказывает история болезни о де-
прессивном больном:
«Настроение понижено, малоподвижен, тосклив. В отделении
обычно сидит в стороне от других больных в скорбной позе,
с печальным выражением лица, не следит за своим внешним
видом, отказывается умываться и бриться, не причесывается.
Несколько раз в точение первых суТок пребывания в больнице,
до начала лечения, пытался покончить с собой, для чего но
секрету от окружающих под одеялом отрывал от простыни
узкие полоски и пытался ими задушиться. Отвечая на вопросы
врачей, говорит медленно, тихим голосом. Жалуется на непере-
носимое чувство тоски, ощущаемое где-то в груди, на мучитель-
ное безразличие ко всему окружающему, даже к своим детям...»
Как и этот больной, многие люди, страдающие выраженной
депрессией, требуют не только немедленной госпитализации, но
и особенно тщательного наблюдения. Причина этого ясна: де-
прессия — верная спутница самоубийства.
Помимо перечисленных наиболее выраженных нарушений,
буквально бросающихся в глаза каждому, пспхпческпе заболе-
вания складываются и из других, иногда не столь заметны к
расстройств, которые легко устанавливаются специалистами.
Искалеченная
жизнь
Уставшие женские руки суетливо перебирают какие-то
бумажки.
— Но он ведь но всегда был таким; вот раньше о нем писали
даже в многотиражке... — в голосе слышны отчаяние и затаеп-
87
ная надежда. «Он» сидит тут же. Пиджак падет прямо на голое
тело, волосы выпачканы в застывшей осенней грязи. Что-то
невнятно бормоча и угрожая жене, он пытается вскочить со
скамейки, но рука санитара крепко лежит на плече.
Девять лет назад Александр С. пришел на завод, где рабо-
тала Нина, был веселым, остроумным, сильным парнем, лучше
всех играл в заводской футбольной команде. В тот год он по-
ступил в техникум... После смены Александр ждал Нину у про-
ходной, и трамвай через весь город вез их па окраину к ее
маленькому домику. Вскоре они поженились, завод помог с
жильем, родилась дочка. Словом, обычная и счастливая история.
А потом... потом Александр где-то выпил с приятелем, при-
шел домой, вытирая степы недавно купленным пальто. Ночью
ему было плохо, и Нина ухаживала за ним. Наутро простила:
с кем не бывает. А в конце месяца он снова явился навеселе,
объясняя жене: «Было как-то неудобно отказать ребятам».
«Неудобство» стало повторяться в дни получек, а по воскре-
сеньям без «четвертинки» Александр за обеденный стол уже не
садился...
Я смотрю на слегка изрезанное морщинками лицо Нины.
С отчаянием поворачивается она вдруг к Александру и, доста-
вая платок,говорит:
— Уйти надо было мне тогда, может, понял бы. А то и себе
жизнь перекрестил, и нам с дочкой...
Александр пропускал занятия — его исключили вд технику-
ма; не вышел несколько раз на работу — его перевели на менее
ответственную. К жене теперь он стал обращаться только
с одним: «Дай денег!» Как-то ударил Нину по лицу. Обида, не-
нависть вошли в сердце молодой женщины, но ведь это был отец
се ребенка.
Александр извинялся и уговаривал Нину, две педели не
выпивал, и она простила. На радостях он пошел в магазин,
чтобы купить торт, но вернулся домой лишь через два дня.
Пришел в комнату ночью, крадучись, резко захлопнул за собой
дверь, с безумными глазами забрался под кровать, потом закри-
чал, начал от кого-то бегать, перевернул буфет с посудой.
...Я, дежурный врач психиатрической больницы, листаю
историю болезни. Был алкогольный психоз, пз которого Алек-
сандра удалось через несколько дней вывести. Протокольно
записаны его слова: «В рот не возьму больше этой гадости,
я понял, до чего можно докатиться...» Вскоре его выписали.
И вот как-то, возвращаясь с работы, Нина увидела у входа
в гастроном трясущуюся от холода фигуру мужа, предлагающе-
88
го прохожим купить школьную форму дочки. Она позвала его
домой. Одурманенный алкоголем, не обращая внимания на
окружающих, Александр начал оскорблять жену. Его снова
привезли в больницу.
На следующее утро Александр с нетерпением ждет обхода
врача и умоляет выписать его. Со слезами на глазах он обещает
«взять себя в руки». То же самое происходит на второй день,
на третий, на четвертый... От активного лечения против хрони-
ческого алкоголизма категорически отказывается. Его выпи-
сывают.
А ровно через три дня он вновь, еле волоча ноги, пересту-
пает порог приемного отделения. На этот раз он вместе
с собутыльниками пришел домой, взял из шкафа шубу жены и,
продав ее за бесценок, «угостил» набежавших на дармовщину
тунеядцев. Наутро в отделении повторяется то же самое. Теперь
только больше морщинок стало на лице Нины, которая с от-
чаянием спрашивает: «Что же делать, доктор? Как жить даль-
ше?»
В этой истории, как в зеркале, отражается вся трагедия
алкоголизма. Никто и никогда не рождался пьяницей. Алкого-
лизм — результат плохого воспитания, безволия, моральной
скудости, привычек и психологии старого быта. На первых
этапах любая наркомания (а алкоголь — лишь одно из нарко-
тических средств, наиболее распространенное в наше время) не
имеет никакого отношения к медицине, это не болезнь, а рас-
пущенность, переходящая в болезнь лишь гораздо позднее,
в результате хронического отравления организма. И вот здесь,
между первой рюмкой водки здорового и запоями алкоголика,
большое место занимает общественное мнение.
Возьмем тот же случай с Александром С. Весьма возможно,
что он не дошел бы до своего состояния, если бы общественные
организации завода своевременно вмешались, выяснили, почему
вдруг хорошего рабочего исключили из техникума, если бы
разобрались, перед кем это ему «неудобно» не выпить в день
зарплаты. Возможно, не случилось бы этого с ним, если бы
и Нина пе оставалась простым созерцателем падения мужа,
а обратилась за помощью в заводские организации. Но этого,
к сожалению, пе произошло...
Равнодушное отношение к начинающим, особенно молодым,
«выпивалыцикам» обычно поощряет их к пьянству. Вот харак-
терный пример.
Виктору М. не хочется вспоминать, что с ним было вчера,
когда его доставили в больницу, да и многое он не помнит. Он
89
сидит передо мной бледный, с опухшим лицом и мутным взгля-
дом. Я переворачиваю страницы истории болезни, читаю: «За-
пой длился несколько дней. Вечером в страхе начал бегать но
коридорам, видел стан преследующих его крыс и пауков».
Молодой, сильный парень. Как же это случилось, с чего все
началось?
Виктор долго молчит, потом начинает рассказывать. Голос
его звучит глухо:
— После службы в армии я начал работать мастером
в ателье по ремонту радиоаппаратуры. До этого никогда не
злоупотреблял спиртным. А в ателье связался с дружками, ко-
торые нплп почти каждый день. Вначале мне было противно.
Но надо мной смеялись: «Какой же ты мужчина!» Так и по-
шло...
— Пу, а деньги? — спрашиваю я. — Ведь чтобы каждый
день пить, денег-то много надо.
— А, — махнул рукой Виктор, — деньги... Всегда подхалту-
рить можно. Кому телевизор починить, кому приемник. На пол-
литра заработать можно. Да ведь и клиенты помогают. Придешь
ставить телевизор, наверняка предложат обмыть обновку. Ну,
а если не угостят, так на чай дадут...
Я смотрю на потухшее, опустошенное лицо сидящего передо
мной человека, вслушиваюсь в его признания, и рядом с жа-
лостью и презрением к Виктору у меня появляется иное чувст-
во—-стыд за себя, за всех нас. Ведь мы, вероятно, тоже не раз
предлагали кому-то «обмыть» покупку, давали на «чай» и ино-
гда в гостях говорили непьющему человеку: «Всего одну рюмку.
Ведь это же за здоровье...»
Дважды Виктор М. лечился в специальной антиалкогольной
лечебнице и уходил оттуда совершенно здоровым, начинал
работать. Но снова приятели звали: «Выпьем, всего одну рюм-
ку». А для бывшего алкоголика даже одна рюмка становится
роковой, она сводит па нет все усилия врачей. Подточенный
алкоголем организм Виктора не выдержал, произошло крово-
излияние в мозг.
Иногда врачей, которые лечат алкоголиков, спрашивают:
значит, рюмка вина в гостях или за праздничным столом —
пьянство. Конечно, нет. Но если эту рюмку вина пить чуть лине
каждый день, если выпивка входит в систему, то это уже зна-
чит, что до алкоголизма один шаг. Он не заметен, этот шаг,
человек подчас и не обращает внимания на то, что, проснувшись
утром, чувствует желание «опохмелиться», что постепенно все
его интересы гаснут перед обуревающей мыслью: «Где бы
90
выпить?» И вот уже человек грубеет, чтобы добыть деньги на
выпивку, не останавливается ни перед чем. И потом печальный
итог — психиатрическая больница.
Значит, алкоголизм — болезнь? Да, в далеко зашедших слу-
чаях, по это особая болезнь, и виноват в ней только сам заболев-
ший—ведь он сознательно отравлял свой организм.
Признаки отравления проявляются даже при однократном
приеме небольших доз алкоголя. Усиливается сердцебиение,
расширяются зрачки, в результате воздействия алкоголя на мозг
повышается настроение, появляется благодушие, все жизнен-
ные невзгоды кажутся несерьезными. Наряду с этим сокращает-
ся скорость реагирования человека на любое раздражение,
уменьшается производительность труда. Например, после вы-
пивки стакана всего лишь десятипроцентного алкоголя произ-
водительность труда наборщиков снижается на 18 процентов.
Ио мере углубления опьянения люди все меньше и меньше
в состоянии сознательно и осмысленно руководить своим пове-
дением. Они становятся обычно самоуверенными и хвастливыми,
неуместно смеются, рассказывают об интимных переживаниях.
У некоторых во время опьянения появляется плаксивость, раз-
дражительность, что нередко служит причиной драк и других
аморальных поступков. Во время сильного опьянения движения
и жестикуляция становятся некоординированными, походка
шаткой.
Прп хроническом употреблении алкоголя организм привы-
кает к нему, как к любому наркотику, п его отсутствие вызывает
слабость, тошноту, потливость, дрожание рук, головную боль.
Все это называется в медицине синдромом похмелья. Иногда
в такой период человеку кажется, что окружающие «по-особо-
му» смотрят на него, догадываются, что он «пьяница», человек
старается быть незаметным, под разными предлогами не ходит
на работу, не покидает дома.
Синдром похмелья — первая ступенька, отделяющая здоро-
вого от алкоголика. Еслп человек пе прекратит хронически от-
равлять свой организм, он очень быстро скатывается вниз еще
на несколько ступенек — появляется потребность в опохмеле-
нии, а нередко систематическое пьянство перерастает в длящие-
ся несколько дней запои. В эти периоды человек идет па все —
пропивает вещи, употребляет различные суррогаты. Вспомни-
те Александра С., предлагающего прохожим купить школьную
форму дочки...
Но алкоголь не только калечит психическую жизнь человека,
он оказывает свое отравляющее действие на многие внутренние
91
органы п системы организма. Частые приемы спиртного застав-
ляют усиленно работать сердце, в результате оно увеличивается
в размере, а нередко сердечные мышцы перерождаются в жиро-
вую ткань. Именно в этом причина частых жалоб алкоголиков
на одышку, боли в сердце и другие нарушения сердечно-сосу-
дистой системы.
Попадая в желудок, алкоголь, как сильнейший и грубый
раздражитель, вызывает усиленное выделение желудочного
сока. Через некоторое время желудок «привыкает» к этому
и уже почти не реагирует па более слабые раздражители —
обычную пищу. В результате у пьяниц отсутствует аппетит,
пища плохо перерабатывается и усваивается. Нередко эти же
причины способствуют разрушению стенки желудка пли кишеч-
ника и возникновению язвенной болезни. Очепь быстро на
частые приемы алкоголя реагирует печень, которая значительно
увеличивается в размерах, нарушается выделение желчи,
играющей важнейшую роль в пищеварении.
Нарушенная деятельность сердца, желудка, печени и других
органов ослабляет организм. Алкоголики легко подвергаются
различным инфекционным заболеваниям, которые протекают
у них особенно тяжело. Все это способствует преждевременному
одряхлению организма, сокращению продолжительности жизни.
И без того нерадостные болезненные изменения психики
и внутренних органов хронического пьяницы нередко допол-
няются острыми алкогольными психозами, в первую очередь
алкогольным делирием — белой горячкой. В это время у боль-
ного нарушается сознание, он испытывает яркие зрительные
галлюцинации и иллюзии. В страхе человек мечется, убегает
от преследующих его чудовищ, злодеев, различных животных
(отсюда и выражение «напился до чертиков»4), так же как бегал
от стай крыс и пауков Виктор М. Белая горячка — опасный
и грозный вид острого психоза: «гонимый преследователями»
больной может доставить много неприятностей себе и окружаю-
щим. Довольно часто выраженное острое нарушение психики,
развившееся в связи с приемом алкоголя, может принимать за-
тяжной характер. В этих случаях алкоголики — теперь уже
психически больные люди — на долгое время становятся по-
стоянными жителями психиатрических больниц.
Белая горячка и другие алкогольные психозы появляются
не у всех хронических алкоголиков, но у всех без исключения
пьяшщ с течением времени нарушается память, снижается
общее развитие, теряется способность критически оценивать
собственные поступки. У врачей есть такой термин—«алко-
92
гольпая деградация личности». Под этими словами подразуме-
вается та печать, которую накладывает на пьяпицу алкоголь.
Это — моральное и физическое опустошение, невозможность
творческой, истинно человеческой деятельности, 'это загублен-
ная жизнь.
Как и любую болезнь, алкоголизм гораздо легче пресечь
вначале, чем бороться с ним в далеко зашедшей стадии, ведь
па первых порах относительно нетрудно остановить руку, про-
тянувшуюся к очередной рюмке с водкой. С пьяницей не может
быть примирения — борьба идет за жизнь. Все современные
методы лечения алкоголизма основываются прежде всего на
повышении самосознания человека. Ради этого применяются
и гипнотическое внушение, и медикаментозная терапия, и ряд
других мер. Ну, а как быть с человеком, сознательно отказы-
вающимся от лечения? Разве в данном случае можпо говорить
о повышении самосознания?
Мне вспоминается в этой связи история Бориса К. Как сей-
час, вижу перед собой огромного двадцатилетнего пария с креп-
кими скулами и прищуренными глазами. Рядом с ним — сгорб-
ленная, покрытая черной шалью мать.
— Не возьму его домой, доктор, не могу, — извел и пас,
и соседей, каждый день напивается, буянит...
А парень, ухарски улыбаясь, перебивает старушку:
— Брось, мать, один раз живем, чего скулишь — с водкой
жить веселее.
Этого пария хорошо знали в районном отделении милиции.
Пьяница, хулиган, он житья не давал ни своей матери, ни сосе-
дям. И лечиться не желал. Зачем, мол, мне и так хорошо.
Есть алкоголики, которые отказываются и порывать с пьян-
ством, и лечиться; есть и такие, которые пройдут курс лечения,
выйдут пз больницы и вновь, подобно Александру С., попадают
под влияние своих собутыльников. Изо дня в день они дегради-
руют, становятся социально опасными. Что же делать? Ведь
больница и для Александра С., и для Бориса К., и для им
подобных становится по существу только вытрезвителем. Един-
ственной мерой возвращения их к человеческому образу жизни
могут оказаться создающиеся сейчас в нашей стране исправи-
тельно-трудовые колонии для хронических алкоголиков. Дли-
тельное воздержание от алкоголя влечет за собой прочное
улучшение, трудовые процессы укрепляют волю и самосознание
человека. Но чтобы меньше людей приходилось направлять
в эти колонии, пьянству необходимо объявить самую решитель-
ную борьбу.
93
Психические
болезни
Отдельные' симптомы болезненной ненормальности в пове-
дении человека еще нс свидетельствуют об определенном
психическом заболевании, это лишь «кирпичики», пз которых
оно может сложиться.
Симптомы психических нарушений, соединяясь в отдельные
«блоки» — синдромы, составляют болезнь. Составление из
«блоков» болезни — лишь формальное определение внешних ее
проявлений, потому что каждое психическое заболевание имеет
свою специфику — как в общей картине, так и в динамике
отдельных нарушений. Наряду с этим характерные для каждого
психического заболевания нарушения накладывают своеобраз-
ный отпечаток на личность больного, изменяют его отношение
к окружающему. У больных шизофренией будут одни наруше-
ния, у больных эпилепсией — другие, у лиц, страдающих
хроническим алкоголизмом, — третьи и т. д. Только выявление
и анализ расположения «кирпичей», «блоков», особенностей
«ансамбля» всего сооружения, только сопоставление симптомов,
синдромов, болезненных изменений личности заболевшего че-
ловека позволяют врачам ставить диагноз той или иной психи-
ческой болезни. Так что ни бред, ни галлюцинации, ни другие,
пусть даже самые «весомые» психические нарушения, изолиро-
ванно, сами по себе еще не дают основания говорить о психиче-
ской болезни. Любое заболевание вообще, в том числе и психи-
ческое, имеет начало, этапы развития и результат — привноси-
мые различными состояниями безумия изменения в психиче-
скую жизнь человека. Это всякий раз усложняет рассуждения
врача-пспхпатра. Все болезненные проявления при постановке
диагноза рассматриваются не в застывшем и неизменном виде,
как они выявляются у обратившегося за помощью человека,
а в развитии. Такой подход дает возможность более дифферен-
цированно оценить состояние больного, предвидеть прогноз
и выбор лечения. Психические заболевания могут иметь как
кратковременный, так и затяжной характер, когда болезнь
длится в течение многих лет. В последнем случае нередко в те-
чение болезни обострение болезненного состояния сменяется
длительным светлым промежутком. С точки зрения преемствен-
ности болезненных проявлений, в рамках отдельных заболева-
ний (называемых врачами нозологическими единицами), и при
учете известных и не до конца еще выясненных причин безумия,
в психиатрии рассматриваются следующие основные заболсва-
ния: шизофрения, эпилепсия, маниакально-депрессивный пси-
хоз, сосудистые, предстарческпе п старческие психические
расстройства, инфекционные, травматические и некоторые дру-
гие психозы.
Шизофрения — наиболее распространенное психическое
заболевание, проявляющееся чаще всего в молодом возрасте.
Болезнь, как правило, подкрадывается постепенно. Без всяких
на то оснований у человека появляется нетерпеливость, раздра-
жительность, вспыльчивость, он быстро утомляется, жалуется
на недомогание и слабость. Эти самые ранние проявления
шизофрении обычно не вызывают особой тревога и беспокойст-
ва, так как сопровождают различные инфекционные и другие
заболевания. Но отсутствие какой-либо видимой причины для
появления указанных нарушений всякий раз должно настора-
живать. Обычно наряду с этим происходит снижение активнос-
ти. Еще недавно веселый, подвижный и жизнерадостный человек
становится подавленным, апатичным, перестает интересоваться
делами, которые- еще совсем недавно наполняли его жизнь.
Такие симптомы родители, как правило, объясняют, «возраст-
ными изменениями», а на самом деле уже необходима срочная
консультация психиатра. Если вовремя не начать лечение,
болезнь продолжает прогрессировать — заболевающий шизоф-
ренией человек «уходит в себя», начинает прислушиваться к
«внутреннему ходу» своих переживаний, мудрствовать над
каждым простым поступком и движением, задавая при этом
бесплодные и никчемные вопросы, например, почему лошади
едят сено, почему мясо во время обеда надо резать ножом, как
положить книгу в шкаф и т. д. Все это делает больных
практически неработоспособными, — занятые своими рассужде-
ниями, они не могут довести до конца ни одного дела. У неко-
торых появляются несвойственные им ранее интересы. Часто
без достаточного на то образования и подготовки человек начи-
нает интересоваться философскими, мировоззренческими проб-
лемами и, забрасывая учебу в школе или институт, бессистемно
читает труды философов древности п часто в обыденной жизни
пользуется высокопарными «философскими» фразами.
У ряда больных в начальных стадиях заболевания появляют-
ся разнообразные неопределенные ощущения во внутренних
органах, как будто у них внутри, где-то в животе или в легких
«что-то лопнуло». Другие отмечают изменение формы носа,
появление необычной походки и т. д. Естественно, это их вол-
нует, и они ходят от одного врача к другому, требуя немедлен-
ной операции.
95
Некоторые больные довольно рано ощущают своеобразную
разобщенность мыслен и чувств, параллельные, сосуществую-
щие, нередко противоположные друг другу мысли. Происходит
как бы расслоение личности на два внутренних «я», которые
постоянно спорят между собой. Одно из них нередко больны
обозначают темной силой, другое — светлой.
Очень характерно для многих заболевших шизофренией, что
любая их мысль, любое суждение, любое восприятие выражают-
ся в неконкретной, абстрактной форме. Особенно наглядно это
видно, если заболевает художник п можно проследить его рабо-
ты на разных стадиях болезни. В них постепенно нарастает
раздробление изображения, теряются конкретные очертания,
форма предметов, происходит нагромождение орнаментов,
в котором тонет существо изображаемого.
У заболевшего человека развивается эмоциональная хо-
лодность: он равнодушен к родным и близким, перестает
интересоваться жизнью семьи, безразличен к окружающим
и потому быстро теряет друзей и знакомых.
...В детстве Саша Н. мало чем отличался от других детей —
был общительным, жизнерадостным, ласковым мальчиком. В
школе учился хорошо, любил рисовать. И вот когда мальчику
исполнилось 14 лет, родители стали отмечать у него некоторую
земкнутость п раздражительность, наступавшие без всякого
внешнего повода. Довольно скоро мальчик, по выражению отца,
«отошел от семьи», стал равнодушен даже к тяжело заболевшей
матери. Когда ее отвезли в больницу, Саша сказал безразличным
голосом, что навещать мать не собирается и подождет, когда
она вернется домой. При этом он вскользь добавил: «Если же
она умрет, меня это особенно волновать не будет...» Поведение
мальчика продолжало меняться — он стал вялым, часто, ничем
не занимаясь, часами лежал в постели, перестал встречаться
с товарищами, значительно снизилась его успеваемость в шко-
ле. Наряду с этим Саша начал усиленно интересоваться фило-
софской литературой и подолгу просиживал в библиотеке над
сочинениями Гегеля, Фейербаха, Спинозы. В результате он стал
давать «философскую оценку» самым простым событиям, за-
являя, что выше своих сверстников в «философской подкован-
ности», что его мышление развито несравненно лучше, чем
У других. И поскольку в школе «говорят всякую чепуху» и зна-
ниями, приобретенными там, нельзя выразить «всю глубину
и шпроту мироощущения и философский смысл бытия», Саша
вообще перестал посещать занятия. И только это заставило его
родтелей и педагогов обратиться за консультацией к психиатру.
96
Нараставшие в течение двух лет изменения в характере маль-
чика объяснялись «переходным возрастом», о развивающейся
болезни никто не думал.
И вот Саша в больнице. То, на что дома и в школе не обра-
тили необходимого внимания, стало предметом изучения. Ока-
залось, что у Саши имеется своя «особая концепция мироощу-
щения». Он «сочно и долго» думает о каждом видимом предмете,
«мысль, как бы вгрызаясь, углубляется в сущность того или
иного явления». Благодаря этому он может делать «то, что не
под силу другим людям», «анализировать каждый задаваемый
вопрос, каждое слово, каждую букву, раскладывая их по кос-
точкам». При таком «анализе» у него в голове одновременно
существуют как бы две мысли, два собственных «я», ведущих
внутренний спор между собой. Поэтому он хоть и стал нереши-
тельным («временами трудно разобраться в вихре гамм и красок
внутренней противоречивой жизни»), но зато приобрел «особое
философское качество мышления», которое «возвышает его над
всеми остальными мирянами». В этом он убеждается ежедневно,
так как никто не может его до конца понять. Нет человека,
который мог бы мыслить «в резонанс» с ним. Особенности мыш-
ления дают ему основание видеть в людях и в любом предмете
то, что недоступно другим. Например, в окружающих предме-
тах — столе, стульях, висящих на окне шторах он различает
краски, формы, изгибы, которые дают «красоту жизни». Это
является его «золотой удачей», благодаря ей он может создавать
«теорию философского мироощущения». Считает себя наслед-
ником великих философов прошлого, убежден, что все люди
должны в будущем ему поклоняться, поэтому он уже сейчас го-
товится к торжественному выходу — пудрится, подкрашивает
брови, репетирует «речи перед народом», ходит по отделению
«подпрыгивающей» походкой. Помещением в психиатрическую
больницу нисколько не тяготится, считая, что независимо ни от
какой обстановки его «саморазвитие» идет «правильным путем».
Беседами на его «сокровепные» темы очень доволен и говорит,
что только в больнице решил «рассекретить свое истинное ли-
цо», дома же «приходилось подделываться под обывателей».
Упорное и длительное лечение Саши способствовало улучше-
нию его состояния. Он выписался из больницы, работает на
заводе и учится в вечерней школе. Однако результаты лечения
сказались бы быстрее и несомненно были бы более устойчивыми,
еслп бы Саша встретился с психиатром и начал лечиться не
в разгар болезни, а в ее начале.
Шизофрения развивается по-разному. Имеется целый ряд
!/4 4 Заказ 403
97
случаев, когда заболевание начинается остро, с появления вы-
раженных галлюцинаций, бреда и пр., что очень заметно
и быстро приводит больных на прием к психиатру. Но бывает,
что «бурные» проявления наступают спустя несколько месяцев
(а иногда и несколько лет) после начала болезни, что, к со-
жалению, как показывает практика, отодвигает консультацию
специалиста и необходимое лечение.
Не лечить шизофрению нельзя. Это приводит к выраженному
слабоумию. Своевременно начатая терапия в большинстве слу-
чаев способствует приостановке болезненного процесса и исчез-
новению многих его проявлений.
Второе по частоте случаев психическое заболевание —
эпилепсия, которую легко можно узнать по ее ведущему
проявлению — так называемому эпилептическому припадку.
Когда говорят, что у человека припадок, обычно руководст-
вуются тремя сторонами этого болезненного состояния — неожи-
данностью, внезапностью наступления, бурными проявлениями
и относительно кратковременной продолжительностью. Так
бывает при сердечных припадках, астматических приступах
и прежде всего при эпилепсии.
В большинстве случаев наиболее характерным проявлением
«припадочного» состоянпя является внезапная потеря (наруше-
ние) сознания и непроизвольные, судорожные движения. При-
падок обычно длится не более одной или нескольких минут и,
как правило, благополучно заканчивается, однако во время него
внешний вид человека производит тяжелое впечатление. Среди
полного благополучия, без каких-либо внешних причин боль-
ной падает как подкошенный, часто издавая пронзительный,
нечленораздельный крик. При этом все тело как бы вытягивает-
ся и застывает в оцепенении, мышцы напрягаются, лицо стано-
вится неподвижным. На губах появляется обильная пенистая
слюна. Лицо становится бледным, глаза закатываются, зрачки
расширяются и не реагируют на свет. Дыхание на некоторое
время прекращается. Это — первая половина припадка, вызы-
ваемая резким напряжением мышечного тонуса. Вслед за ней
наступает вторая, во время которой у большинства больных
наблюдаются судорожные подергивания. При этом цвет кожи
меняется, лицо становится синевато-багровым, вены на шее
вздуваются и пульсируют, в горле слышны булькающие зву-
ки— это после полной остановки появляется хриплое, затруд-
ненное дыхание. Несведущему человеку кажется, что смерть
где-то рядом, она неминуема. И почти тотчас тело становится
мягким, мышечное напряжение снижается и по безжизненному,
98
Электроэнцефалографическая характеристика эпилептического при-
падка.
казалось, телу пробегают насильственные вздрагивания, быстро
переходящие в «судорожную тряску» рук, ног, головы, всего
тела. Как будто какая-то неотвратимая сила приподымает не-
естественно раскинутые руки, голову, ноги и с силой ударяет их
об пол или о кровать. Вслед за этим наступает общее ослабле-
ние организма, дыхание и сердечно-сосудистая деятельность
нормализуются, больной засыпает. Если его не трогать, то сон
длится несколько часов. Проснувшись, человек ничего не
помнит — во время припадка сознание было выключено, а зна-
чит, и в воспоминаниях ничего не осталось. Если припадок
случается ночью, во время сна, человек (особенно ребенок)
длительное время может не знать о своем заболевании.
Ряд больных «предчувствует» наступление припадка. За
несколько часов до этого появляются головные боли, раздражи-
тельность, плохое настроение, а за несколько секунд больные
чувствуют жар, перед глазами появляется красное облако
с огромным числом белых вспышек, им кажется, что все вокруг
меняется — увеличивается размер окружающих предметов, из-
меняется собственное тело. Вслед за этим наступает провал
в памяти. Ощущения надвигающегося припадка настолько крат-
ковременны, что, зная, о чем они свидетельствуют, больные часто
не успевают добежать до кровати.
Проявления подобного судорожного припадка известны
с очень далекой древности. И не удивительно, что среди других
нервных нарушений, именно эта впечатляющая картина вызы-
вала наибольший суеверный ужас. Вместе с тем знание о бла-
гополучных исходах припадка широко использовалось различ-
ными религиозными и мистическими учениями, «наглядно по-
казывающими», как путем заклинаний и других процедур можно
«вырвать человека из лап дьявола». Через пять минут после
окончания припадка человек действительно «вырывался».
Современные электроэнцефалографические исследования
99
больных очень многое да’лп для понимания причин и механизмов
возникновения припадка. Если он случайно наступает во время
записи электроэнцефалограмм, вместо обычных спокойных ко-
лебаний, отражающих нормальную электрическую активность
мозга, пишущие приборы регистрируют огромные волны, гово-
рящие о резких нарушениях электрических процессов. Причины
этих нарушений различны. В первую очередь следует назвать
травмы головы. Ранения в голову во время войны примерно
в половине случаев дали (в большинстве невыраженные) судо-
рожные, так называемые «очаговые припадки» (с известным
очагом повреждения мозга). У больных эпилепсией причины
и механизмы возникновения припадков выяснены еще не окон-
чательно, но, как и при других психических расстройствах,
известно главное — причины кроются в нарушении работы
мозга. Следовательно, чтобы лечить человека, надо прежде всего
нормализовать работу головного мозга. В настоящее время
известно множество различных средств, уменьшающих частоту
и выраженность припадков и даже вообще излечивающих от
них. Однако нельзя лечить лишь одно проявление болезни, один
ее симптом, если он даже и такой значительный, как припадок.
Надо лечить болезнь в целом.
Поскольку эпилептические припадки не являются редкостью
и ими страдает значительное число больных, не находящихся
на лечении в больнице, каждому человеку полезно знать, что
делать, если необходимо срочно оказать первую помощь. Для
этого надо:
во-первых, расстегнуть стесняющую одежду и уложить боль-
ного в безопасное место, желательно на что-нибудь мягкое,
подложив под голову пальто, пиджак или просто поддерживая
ее руками;
во-вторых, разжать рот и ввести между передними зубами
какой-нибудь предмет (ложку, ключ, палочку), обернутый но-
совым платком, чтобы предупредить прикус языка;
в-третьих, во время судорог нельзя грубо сдерживать боль-
ного, так как это может привести к переломам и вывихам
суставов;
в-четвертых, уснувшего после припадка больного желательно
как можно более длительное время не будить.
Помимо этих правил, необходимо учитывать, что во время
припадка не стоит пытаться ввести какое-либо лекарство, оно
может попасть в дыхательные пути и вызвать осложнение со-
стояния. При повторных припадках необходимо срочно вызвать
скорую помощь.
100
При отсутствии лечения, а в наиболее тяжелых случаях
и несмотря на него, с течением времени независимо от припад-
ков (у некоторых в течение жизни может наблюдаться несколько
припадков или они вообще отсутствуют) у больных эпилепсией
изменяется весь склад характера. Мышление становится крайне
обстоятельным, вязким. Обычно человек очень тщательно
вспоминает мельчайшие детали, события, о которых говорит,
при этом не может отбросить малозначительное и остановиться
на существенном или переключиться на другую тему. Часто
больные эпилепсией надолго запоминают чувство обиды, недо-
вольство чем-либо и бывают крайне злопамятными и мститель-
ными. Обычно эти черты тесно переплетаются с угодливостью
и слащавостью. У многих появляется избыточная аккуратность,
когда они три-четыре раза в день моют пол, перестилают кро-
вати и т. д. С течением болезни ее симптомы обостряются,
происходит значительное ослабление памяти. Как и при других
психических заболеваниях, .у эпилептиков снижается, а затем
и вообще исчезает критическое отношение к своим поступкам.
Любое замечание, несогласие вызывают с их стороны гнев
и недовольство. Некоторые больные могут совершать различные
антисоциальные поступки.
Своевременно назначенное лечение, направленное как про-
тив прекращения припадков, так и против нарастающих болез-
ненных изменений характера, нередко способствует полному
излечению. Но от больного требуется длительный систематиче-
ский прием назначенных врачом лекарств.
Болезнью настроения называют маникально-депрес-
сивный психоз. У человека преобладает то резко повы-
шенный (маниакальная фаза), то сниженный (депрессивная
фаза) тонус. Иногда эти состояния непосредственно сменяют
ДРУГ ДРУга, иногда между ними проходят годы обычной жизни.
Из числа всех психических заболеваний маниакально-депрес-
сивный психоз практически не вызывает слабоумия, изменения
памяти и других нарушений в психической деятельности.
После завершения определенной болезненной фазы человек,
страдающий этим заболеванием, вновь приобретает полную
трудоспособность и мало изменяется по характеру. Новейшие
психофармакологические средства способствуют быстрому вы-
здоровлению многих таких больных.
Шизофрения, эпилепсия, маниакально-депрессивный пси-
хоз — заболевания, причины которых остаются еще не до конца
изученными, что, однако, не мешает в их лечении добиваться
значительных результатов. Причины других психических забо-
101
леваний понятны из их названий — сосудистые, предетарческие
и старческие, травматические психозы и т. д.
Различные заболевания сердечно-сосудистой системы, в пер-
вую очередь атеросклероз и гипертоническая болезнь, в ряде
случаев способствуют ослаблению памяти, внимания, появлению
своеобразных галлюцинаций, бредовых идей и других психиче-
ских нарушений. Своевременное лечение причины этих психи-
ческих нарушений — сердечно-сосудистых заболеваний предо-
храняет от возможности их возникновения.
Происходящие у каждого человека в старческом возрасте
физиологические изменения в обмене веществ, в деятельности
желез внутренней секреции, в работе всех внутренних органов,
в том числе и головного мозга, тоже могут способствовать
появлению излишней подозрительности, переходящей в бред,
ослаблению памяти и другим психическим нарушениям. К этому
же приводят наступающие в старческом возрасте более выра-
женные изменения в организме.
Даже краткое перечисление основных симптомов наиболее
распространенных психических заболеваний свидетельствует не
только о различных причинах их возникновения, но и о неоди-
наковости проявлений. В каждом из этих случаев требуются
специальные лечебные методы. Однако общим для лечения всех
без исключения психических болезней является то, что чем
раньше оно начато, тем больше возможностей избавить человека
от безумия. Именно поэтому появление в любом возрасте
необычных расстройств настроения, изменение характера, из-
лишняя подозрительность, непонятность поступков и других
указанных нарушений, возникающих при психических заболе-
ваниях, должны вызывать настороженность самого заболеваю-
щего человека, его родных и близких и требуют врачебной кон-
сультации.

Общество
изгоняет
Во время психической болезни в одних случаях резко,
в других — постепенно могут меняться характерные свойства
личности человека, почти все его поступки становятся непонят-
ными, не соответствуют, а иногда и противоречат окружающей
обстановке. В результате трудоспособность падает, заболевший
перестает быть нужным и полезным людям. Отношение здоро-
вых к больным — проблема, в* какой-то мере отражающая гуман-
ность и степень культурного развития общества; она занимает в
борьбе с психической ненормальностью не последнее место.
В этом отношении по существу можно выделить два периода.
Первый из них — донаучный — продолжался веками и сводился
лишь к избавлению общества от больных, во втором — развитие
цивилизации, успехи науки сделали возможным лечение психи-
чески ненормальных и способствовали стремлению общества как
можно скорее возвращать их к полноценной жизни.
История дает нам достаточное количество фактов, свидетель-
ствующих о проявлениях психических нарушений у древнейших
предков современного человека. Так, например, ветхозаветные
предания Библии повествуют о том, что у царя Израиля Саула,
жившего за 2000 лет до нашей эры, периодически наступали
приступы тоски. У одного из вавилонских царей, Навуходоно-
сора, безумие выражалось в том, что он одиноко скитался, «как
вол», по пастбищам, питался травой, не брил бороду. В класси-
ческой мифологии упоминается о «тяжелом недуге, помутившем
разум» трех юных дочерей царя Прэта, которые ушли из дома,
бродили по лесам и утверждали, что они превратились в коров.
104
О другом израильском царе, Давиде, рассказывается, что однаж-
ды, еще до восхождения на трон, он вел себя так, как ведут люди
с психическими расстройствами, — пускал слюну по бороде,
царапал двери и т. д. В Вавилонском кодексе законов Хам-
мурапи, созданном приблизительно за 1900 лет до нашей эры,
имеются четкие описания эпилептического припадка, называв-
шегося в то время болезнью «бенну». Исторические описания
и легенды пестрят ссылками на особые купания в священных
источниках, специальные амулеты, жертвоприношения и т. д., со-
вершаемые людьми, по-видимому, с психическими нарушениями.
Можно довольно легко представить себе, что психические
расстройства оказывали сильнейшее впечатление на воображе-
ние неразвитого человека. Причем и тоска израильского царя
Саула, и безумие вавилонского правителя Навуходоносора,
и помутнение разума у дочерей царя Прэта объяснялись боже-
ственным наказанием за прегрешения.
Психически больных в зависимости от их высказываний
и поведения люди представляли себе как одержимых злым
духом, или как пророков, святых, блаженных и т. д. От этого
зависела и судьба больного: «святых» почитали, из «одержи-
мых» изгоняли злых духов, а иногда и сжигали их.
Первый шаг в борьбе с безумием был сделан во время рас-
цвета древней Греции и Рима. Высокая культура, поощрение
развития научных трактовок окружающих явлений дали толчок
развитию материалистического подхода ко многим вопросам.
Благодаря этому великие врачи и мыслители того времени —
Демокрит, Гиппократ, Гален, математик Пифагор и другие
считали мозг центром психической деятельности человека
и признавали, что всякая ненормальность относится к компе-
тенции медицины. Гиппократ писал: «Надо знать, что, с одной
стороны, наслаждения, радости, смех, игры, а с другой стороны,
огорчения, печаль, недовольства и жалобы — происходят от моз-
га... От него мы становимся безумными, бредим, нас охватывают
тревога и страхи, либо ночью, либо с наступлением дня».
Недостаточное развитие анатомии, фармакологии и других
наук, а также «сдерживающие» рамки рабовладельческого
строя не позволили перейти от первого шага в борьбе с безу-
мием — понимании его природы, ко второму — к изучению этой
природы и ее изменению с лечебной целью.
После упадка древней Греции и Рима материалистический
проблеск во взглядах на психические болезни угас, и церковь
полновластно стала над наукой. Надо, однако, заметить, что
первый шаг в наступлении на безумие был несколько продлен
*/2 5 Заказ 403
105
в эпоху средневековья арабами. Арабские врачи, заимствовав
из старых греческих источников передовые взгляды на причины
нервных расстройств, пытались учитывать их в своей практи-
ческой деятельности. Именно арабы построили первые больницы
для психически больных.
В средние века положение таких больных в Западной
Европе было безотрадным. Религиозный фанатизм висел над
«одержимым дьяволом». Инквизиции католической церкви
подвергалось огромное количество ведьм и колдунов, большин-
ство из которых, несомненно, обнаруживало психические рас-
стройства. Во Франции, например, только при Карле IX было
сожжено более трехсот тысяч «колдунов» и «ведьм».
Примечательным документом об отношении церкви к психи-
чески больным является послание (булла) папы Иннокен-
тия VIII, в котором рекомендовалось «разыскивать и привле-
кать к суду людей, добровольно и сознательно отдавшихся во
власть дьявола». Два доминиканских монаха Яков Шпренгер
и Генрих Инститорис, опираясь на папскую буллу как на юри-
дическую санкцию, стали энергично истреблять «ведьм».
В 1487 году они опубликовали «Молот ведьм», названный так
потому, что в нем перечислялись все способы, как их опозна-
вать и сокрушать.
Недалеко от католиков ушли и протестанты. Лютер, один
из основателей протестантского вероисповедания, писал в
XVI веке: «По моему мнению, все умалишенные повреждены
в рассудке чертом. Если же врачи приписывают такого рода
болезни причинам естественным, то происходит это потому, что
они не понимают, до какой степени могуч и силен черт».
На практике, чаще всего под розгами и пытками, заподо-
зренные в связях с чертом «признавались» в этом. Характерен
случай, происшедший с некоей Анной Кезерин в 1629 году в
городе Нейбурге. У молодой женщины без всяких на то причин
развились безысходная печаль и тоска. Она перестала ходить
на свадьбы, не посещала знакомых, все время плакала. (В на-
стоящее время это состояние без особого труда было бы расце-
нено как депрессивное.) И вот однажды 12 человек ведьм
и колдунов, перед тем как взойти на костер, показали, что
Анна Кезерин тоже ведьма. Ее арестовали, посадили на цепь,
допрашивали, и, разумеется, она в конце концов призналась во
всех' предъявленных ей обвинениях. Только перед казнью на
исповеди Анна Кезерин отреклась от всего и потом, умирая,
слезно просила, чтобы после нее больше никого не сжигали.
Давление церкви, слепая вера народа в бога, недостаточный
106
научный и культурный уровень средневекового человека сдела-
ли свое дело — многие психически больные бродили без призора,
нищенствовали и, если даже не попадали на костер инквизиции,
проводили значительную часть своей жизни в монастырских
приютах и тюремных камерах. Вероятно, в ряде случаев и сами
больные (с наличием бреда) выступали в роли доносчиков
и яростных обвинителей «ведьм». Общество стремилось изба-
виться от психически больных. Борясь с безумием, люди
уничтожали безумцев.
Массовое уничтожение больных в Западной Европе в
XVI—XVII веках постепенно сменилось друппм, не менее
жестоким методом «лечения». Общество ограждало себя от
безумцев, не проявляя при этом ни малейшей заботы об их:
судьбе: «приверженцев дьявола» и «припадочных» собирали в
специальные учреждения, еще хуже тюремных. Одним из первых
таких психиатрических учреждений был лондонский БедлахМ
(убежище для сумасшедших), возникший в Англии при Виф-
леемском монастыре. Более пяти веков прошло с тех пор, но
слово «бедлам», ставшее нарицательным, существует и в нашем
языке для обозначения нелепого беспорядка, «буйного», «сума-
сшедшего дома». В сохранившихся до наших дней гравюрах,
рисунках, картинах изображены сцены из «жизни Бедлама»:
маленькие комнаты без печей, без какой бы то ни было мебели,
с дырами в стенах. Голые, опутанные цепями и в большинстве
своем прикованные к стенам люди. «Врачи»-надзиратели воору-
жены только одним «медикаментом» против безумия — плетью»
Отношение к больным Бедлама ярко иллюстрируется тем, что
по праздничным дням англичане могли посещать смотровые
площадки Бедлама и дразнить живущих в нем людей. Число
посетителей доходило до 40 тысяч в год.
Во Франции и в других европейских странах содержание
психически больных и отношение к ним было не лучше. Вот
как описывает известный французский психиатр Ж. Эскироль
посещение приютов для психически больных: «Я посетил эти
приюты злосчастья. Несчастные... подвергаются обращению,
худшему, чем преступники, и живут в обстановке, достойной
зверей. Я видел их покрытых лохмотьями, на соломе, которая
служит для них единственной защитой от сырости каменного
пола. Я видел их отданными на произвол настоящих тюремщи-
ков, в узких кельях, в зловонье, прикованных к стенам подвалов,
где постеснялись бы держать... хищных животных... Вот что я
видел во Франции, и вот как содержатся душевнобольные почти
повсеместно в Европе»»
7з 5*
107
В конце XVIII и начале XIX столетия во многих странах
Западной Европы и прежде всего в Германии преобладали
идеалистические философские концепции, которые нашли пря-
мое выражение в отношении общества к психически больным.
С идеалистической точки зрения, каждый человек сам хозяин
своей воли, больше ни от чего она не зависит, а раз так, то
только человек обладает полной свободой выбора между доб-
ром и злом. Неправильное, нелепое поведение психически
больных считалось безнравственным потому, что люди, мол,
сами стали на порочный путь зла. Отсюда и отношение к ним:
их надо не лечить, а наказывать.
Больные подвергались насилию. Цепи, кандалы, смиритель-
ные рубашки, особая «груша», которой затыкали рот, чтобы
человек не мог кусаться и плеваться, ледяной душ, сбивающий
с ног, лишение пищи, карцер — вот далеко не полный перечень
изощренных «лечебных методов», распространенных еще
100—150 лет назад.
Подъем европейской цивилизации, развитие буржуазного
общества и рост материального благосостояния средних классов,
сопровождавшиеся успехами науки, в том числе и медицины,
создали условия для перелома в организации психиатрической
помощи.
Революционное правительство во время Великой француз-
ской революции издало ряд декретов об организации психиатри-
ческих учреждений. Филипп Пинель — уполномоченный прави-
тельственной комиссии — впервые снял цепи с больных в па-
рижской больнице Сальпетриер. Это не только не способство-
вало усилению возбуждения, но, наоборот, привело к успокое-
нию больных и улучшению их состояния. Устранение грубых
мер физического воздействия очень многое дало для развития
научной психиатрической мысли, так как появилась возмож-
ность наблюдать подлинные картины психозов, не искаженные
озлоблением или страхом.
Внедрение гуманных идей в отношение к психически боль-
ным, начатое вслед за Пинелем не только во Франции, но и в
других странах Европы, проходило очень медленно, — уровень
научных знаний был еще явно недостаточным. Для лечения
«потерявших рассудок» применялись кровопускания, слабитель-
ные и наркотические средства наряду с широким использова-
нием, особенно для борьбы с возбуждением, холодных и теплых
ванн и обливания холодной водой. Общество продолжало по
существу лишь ограждать себя от психически больных, создавая
им относительно сносные условия. Лечение, а значит, и истин-
108
ная борьба с психической ненормальностью были еще впереди.
Учитывая то, что материалистические взгляды на причины
психических отклонений от нормы, как на болезнь мозга, плохо
и редко подтверждались на практике, не стоит удивляться, что
вокруг психиатрии продолжали нагромождаться различные
идеалистические, мистические и другие лженаучные концепции,
которые создавались и в дальнейшем поддерживались главным
образом для объяснения или оправдания тех или иных социаль-
ных мер. (К ним, кстати, относится и фрейдизм.) В частности,
возникло «учение» о дегенерации (вырождении) как причине
психических нарушений. Его основатель — итальянский пси-
хиатр Ломброзо предложил специальные антропологические
замеры, в первую очередь лица и черепа, для выявления «деге-
неративных» признаков. Именно этими признаками, конститу-
циональными особенностями организма, в ряде случаев объяс-
няли преступность, совершенно не учитывая определяющие ее
социальные факторы. Лженаучной криминальной антрополо-
гией, отвергнутой и осужденной прогрессивными юристами
и психиатрами всего мира, воспользовались немецкие нацисты,
превознося арийскую расу и считая многие другие народы деге-
нератами, подлежащими уничтожению. Аналогичная антинауч-
ная концепция — понимание психоза только как выражение на-
следственной патологии. Отсюда — требование массовой стери-
лизации психически больных. Десятки тысяч людей с изменен-
ной психической деятельностью были подвергнуты этой экзеку-
ции 30—40 лет назад уже в наш, XX век, прежде всего в фа-
шистской Германии, в США и некоторых других странах.
Так лженаука оказалась на службе преступности.
Важной вехой в психиатрии стало время, когда она сбли-
зилась с общей медициной и ее больные поступили в ведение
врачей. Пришлось перестроить психиатрические учреждения
типа Бедлама и создать новые лечебницы, в которых больным
стали оказывать всестороннюю медицинскую помощь. Появилось
множество описаний проявлений психической ненормальности,
попыток систематизации этих проявлений и сопоставления их
с телесными (соматическими) нарушениями. Возникла клини-
ческая психиатрия, родилась научная мысль, ставившая на
первых порах основной целью лишь описание и словесное вы-
ражение психических нарушений.
В России отношение к психически больным отличалось
значительно большей гуманностью и никогда не было столь
жестоким, как в Западной Европе. Их жалели, называли не
«одержимые дьяволом», а «богом наказанные». Отсюда и отно-
109
шейпе к ним, как к «божегневным», которым надо помогать
искупить вину перед богом, а не как к «вражьей силе».
В Киевском государстве IX—X веков существовала спе-
циальная организация призрения «нищих, странных и убогих
людей». По указу киевского князя Владимира в 996 году на
церковь возлагалась обязанность за счет «десятины» княжеских
доходов устраивать в городах «странноприемницы, сиротские,
вдовьи дома и больницы». Эти «странноприемницы», видимо,
и были первыми, правда, весьма своеобразными психиатриче-
скими больницами на Руси. Они устраивались при монастырях,
многие монахи-врачеватели прославлялись в лике «чудотвор-
цев» за то, что «исцеляли бесных и имели дар внушать то, что
они хотели, помимо воли тех, кому они делали внушение».
Бесными называли беспокойных психически больных, в отличие
от «слабоумных», в которые объединяли «странных и убогих».
Такое подразделение больных в какой-то мере сохранилось до
наших дней: отделения многих психиатрических лечебниц,
правда весьма условно, подразделяются именно на беспокойные
и спокойные.
К концу XI века призрение больных в монастырях Киевской
Руси, вероятно, было довольно хорошо организовано. Согласно
«Русскому летописцу по Никонову списку», среди «разных
монастырских строений имелась и «крепкая темница» для злых
еретиков и беспокойных психически больных». Славяне с боль-
шой терпимостью относились к волхвам и чародеям, многие из
которых были помешанными. Высшее духовное лицо на Руси,
митрополит Иоанн (IX век) проповедовал: «Занимающихся
чародейством необходимо наставлять не раз, не дважды, но не-
прерывно, пока узнают и уразумеют истину, а при закоренелос-
ти их действовать и телесными наказаниями, но не проливать
крови». Сожжение колдунов на Руси было редкостным явле-
нием, и в исторических документах приводится лишь несколько
упоминаний об этом. Причины мягкости и терпимости к людям
со странными, необычными поступками кроются в особенностях
славянской культуры, в особенностях постепенно складывавше-
гося русского характера. Вот что писал по этому поводу в конце
прошлого столетия известный историк В. Б. Антонович: «Суеве-
рие, конечно, было свойственно славянам не меньше, чем
другим пародам. С начала русского государства волхвы и про-
рицатели будущего играли среди славян достаточную роль, но
народный взгляд на чародейство был не демонологический,
а исключительно пантеистический. Допуская возможность
чародейственного влияния на бытовые, повседневные обстоя-
ло
тельства жизни, народ не искал начала этих влияний в сноше-
ниях со злым духом; демонология мало была развита в России».
Нашествие татар и разорение в XIII веке Киевской Руси
привело к упадку монастырской лечебной медицины, но по
мере становления и укрепления Московского русского государ-
ства вопрос об отношении общества к психически больным вновь
начал требовать своего решения. И хотя продолжали господст-
вовать идеалистические воззрения на природу психических
нарушений, вновь, в отличие от Западной Европы, проявилась
высокая гуманность русского народа. На высочайшем Стогла-
вом соборе, созванном в 1551 году, было сказано, что «бесных»
и «лишенных разума» надлежит помещать в монастыри, чтобы
они могли «получать вразумление или приведение в истину...
дабы не быть помехой для здоровых». Общество имеющимися
у него средствами, основанными все еще на религиозном пони-
мании природы безумия, стремилось лечить психически боль-
ных. Многие же «лишенные разума», называемые «блаженны-
ми» или «юродивыми», пользовались даже особым положением,
им позволялось говорить все, что они хотят и кому хотят. Их
слова часто приравнивались к «гласу святых». Английский
посол Флетчер в книге «О государстве русском 1591 года»
писал, что о «юродивых нельзя не упомянуть, говоря о призре-
нии психически больных в Московском государстве, так как
любовь и уважение к юродивым составляли особенность Моск-
вы: домохозяева считали их посещение за особую благость, их
всюду кормили, водили в баню, одевали и обували... Таким
образом, этот обычай оказывался своеобразной формой призре-
ния значительного числа больных».
Однако в народе жила боязнь перед другого рода «божест-
венными людьми», которые ходили по городам и селам босые,
с длинными волосами, трясли всем телом и при этом выкрики-
вали имена тех, кто их «испортил». Среди этих так называемых
«кликуш», так же, как и среди юродивых, было значительное
количество психически больных. Отношение к «кликушам» вы-
ходило за рамки обычного для России гуманного отношения
к «обиженным богом», кликушество объяснялось вселением
дьявола в тело испорченного. Отсюда и отношение к ним было
таким же, как во Франции или Германии, довольно часто
«одержимых дьяволом» вылавливали и сжигали.
К XVII веку в Московской Руси стал преобладать взгляд на
помешанных и «глупых», как на больных. В законе 1669 года
говорилось: «О глухих и немых, и бесных, и которые в малых
летах... в обыск не писати... и их не допрашивать».
111
Много нового внесло царствование Петра I, во время кото-
рого наметился значительный прогресс науки, в том числе
и естествознания. Петр I подписал указ, запрещающий посылать
в монастыри помешанных; для них должны были быть созданы
специальные госпитали. Таким образом, появились условия для
развития независимой от церкви медицинской помощи психи-
чески больным.
Впервые в России, в Петербурге 6 мая 1779 года был открыт
специальный долгауз (больница) «для пользования сумасшед-
ших». Долгауз состоял из шести маленьких деревянных зданий,
на месте которых через несколько лет построили Обуховскую
больницу со специальным «домом умалишенных» на 60—70
коек. Тремя годами раньше в Москве при Екатерининской
больнице открылось особое отделение для «умалишенных»,
примерно в это же время построили рижский долгауз. В первые
годы XIX века в России было уже около 20 психиатрических
лечебниц, в числе их специально выстроенная в Москве и со-
хранившаяся до наших дней Преображенская больница (ныне
Московская городская психиатрическая больница № 3). Поло-
жение первых больных русских долгаузов в принципе мало чем
отличалось от положения жителей лондонского Бедлама. Борьба
с психическими болезнями шла в том же направлении — людей
привязывали ремнями к кроватям, приковывали цепями, наде-
вали на них смирительные камзолы. Однако к двадцатым-три-
дцатым годам прошлого века обстановка долгаузов меняется.
Вслед за освобождением психически больных от цепей во Фран-
ции расковали и больных Преображенского долгауза, сам дол-
гауз переименовали в больницу, на каждого человека завели
историю болезни. Вслед за московской Преображенской боль-
ницей реформа быстро коснулась и остальных русских долга-
уэов. Система призрения больных постепенно сменялась систе-
мой их лечения.
Принципы гуманности, устранения всякого физического
насилия все больше и больше распространялись на практическую
деятельность психиатрических больниц. По-новому, на научной,
а пе мистической основе ставился вопрос о причинах возникно-
вения психических расстройств. Отношение общества к больному
в наиболее развитых странах приблизительно в середине про-
шлого века повернулось в сторону исправления и лечения не-
нормального поведения. При этом первостепенную роль в борь-
бе с безумием начали играть научные поиски. Начался, не
закончившийся еще и сейчас, период наступления на психиче-
ские болезни.
112
Свойственные психиатрии XX века гуманность и научный
подход к лечению больных были нарушены средневековым
варварством, в его наиболее зверском выражении, по отноше-
нию к психически больным со стороны немецкого фашизма,
Как в самой Германии, так и в странах, временно ею оккупи-
рованных, десятки тысяч психически больных были уничтоже-
ны в душегубках, расстреляны, отравлены, подвергнуты стери-
лизации. «Гуманизмом во имя человечества» пытались оправ-
дать фашистские изверги свое отношение к психически больным
как к «человеческим отбросам». На больных людях врачи со
свастикой в петлицах испытывали различные яды и отравляю-
щие вещества.
В Советском Союзе (на Украине, в Белоруссии и в ряде
областей РСФСР) на временно оккупированной территории фа-
шисты уничтожили более 20 тысяч больных, разрушили все
психиатрические больницы. Вот лишь одна страница, расска-
зывающая о зверствах немецких палачей над ни в чем не по-
винными больными людьми.
Акт. О массовом умерщвлении больных в Московской област-
ной больнице в Лотошинском районе.
«18 июля 1943 года мы, нижеподписавшиеся, комиссия по
установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских
захватчиков, установили:
С первых же дней временной оккупации немецко-фашист-
скими захватчиками села Микулино Лотошинского района Мо-
сковской области, в Лотошинской областной психиатрической
больнице, расположенной в этом селе, в течение всего октября
и начала ноября 1941 года немецкие военные власти и их со-
общники организовали массовое умерщвление больных, нахо-
дившихся на излечении в этой больнице.
Со слов очевидцев этого гнусного, чудовищного преступле-
ния комиссия установила, что массовое умерщвление больных
началось с их отравления окисью углерода, для чего больные
были насильственно собраны в одном из корпусов больницы
и подвергнуты действию газа в специальных герметически за-
купоренных помещениях здания корпуса, от чего в страшных
мучениях погибли десятки больных.
Так как такой способ умерщвления показался организато-
рам слишком медленным и малодейственным, то они решили
использовать все возможные способы для полного уничтожения
больных. Они травили их различными ядами. Затем слабых
больных запирали в корпусах больницы, п, оставаясь по не-
сколько дней запертыми, они умирали от голода и жажды.
113
Другая группа больных разгонялась по территории больницы
и не допускалась в помещения, в результате чего тут же около
больницы они замерзали. На тех же больных, которые уцелели
и еще бродили по парку, немецкие офицеры и солдаты верхом
на копях организовывали охоту, подстреливая их из-за кустов
и доставляя себе таким образом «достойное» развлечение. Эта
жуткая, средневековая расправа завершилась, наконец, массо-
вым организованным расстрелом 264 оставшихся больных.
Завербованные для этой цели пособники обманным путем,
якобы для перевозки в другую больницу, а также с помощью
насилий и угроз, рассаживали больных в повозки, отвозили
в овраг и там под командой немецких офицеров и солдат рас-
стреливали их, сваливая в кучу и закапывая.
Вывоз и расстрелы больных продолжались несколько дней.
Комиссия особо отмечает одну из подробностей расстрела. Каж-
дому из сообщников, отвозивших больных к месту расстрела,
немцы выдавали ровно по одному патрону на больного. Остав-
шихся в живых, раненых и слабых больных, заживо погребали.
Совершенно случайно от этого расстрела уцелело 5 больных,
находящихся в настоящее время на излечении в вышеуказан-
ной больнице.
Таким образом, в общей сложности всеми вышеописанными
способами — голодом, холодом, отравлением и расстрелом
было уничтожено около 700 больных Лототпинской психиатри-
ческой больницы»1.
Это всего лишь в одном районе Московской области, а боль-
ные Ставрополя, Полтавы, Ростова, Харькова, Киева, Минска...
Гнусные преступления фашизма, в том числе и зверское
поголовное уничтожение несчастных, беспомощных психически
больных, никогда не должны повториться. Против этого восстает
разум, против этого сила, культура и прогресс, достигнутые
современным человеческим обществом.
Известное и неизвестное
о причинах
психических болезней
Природа очень глубоко запрятала ни с чем не сравнимый
клад деятельности самой тонкой, самой совершенной материи —
1 Впервые опубликовано в статье Д. Д. Федотова «О гибели душевно-
больных на территории СССР, временно оккупированной фашистскими
захватчиками в годы Великой Отечественной войны».— В кн. «Вопросы
социальной и клинической психоневрологии». М., 1965, стр. 446.
114
человеческого мозга. Не найдя этот клад, трудно рассчитывать
на появление таких лекарств, которые тут же и бесповоротно
нормализовали бы психические нарушения у больного. Лобовой
атакой этого не добьешься, нужна длительная осада, но осада
но выжидательная, а активная. В наступление должны бок о
бок идти и математики, и химики, и философы, и биохимики,
и физики, и врачи разных специальностей. Должны идти —
и идут! Столетняя осада психических заболеваний уже многое
дала, хотя крепость еще остается непокоренной. Ныне боль-
шинство больных, поступающих в психиатрические больни-
цы, которые еще совсем недавно называли кладбищем рассуд-
ков, выписываются и возвращаются к трудовой деятельности.
Мы видели уже в первых главах книги, как много тайн моз-
говой деятельности познано и познается. Буквально каждый
день приносит новые важные открытия и научные факты, су-
жающие круг наступления на безумие. Однако история разви-
тия психиатрии показывает, что оценка и обобщение этих
фактов могут быть плодотворными только в том случае, если
исследователи прочно стоят на материалистических пози-
циях.
Какой-либо одной причины, вызывающей психические болез-
ни, нет и не может существовать. Они бывают врожденными и
приобретенными, полученными в результате травматических
повреждений мозга или вследствие инфекций, наступившими
в преклонном возрасте и т. д. С точки зрения основной темы
борьбы с психическими болезнями, вероятно, лучше всего рас-
смотреть отдельно уже выясненные наукой причины психиче-
ских болезней и точно еще не известные, а только предполагае-
мые. В каждом из этих случаев тактика и стратегия наступления
на безумие различны.
Одна из причин психических заболеваний, проявляющихся
уже в детском возрасте,— внутриутробные травмы, инфекцион-
ные и другие болезни матери во время беременности, которые
могут привести к уродствам плода. В результате нервная система
и в первую очередь головной мозг развиваются неправильно.
У некоторых детей происходит отставание в развитии, а иногда
п непропорциональный рост мозга. Это, так сказать, явные, всем
видимые причины психической ненормальности.
Существуют и другие, действие которых тоже осуществляет-
ся во время внутриутробной жизни ребенка.
...Молодая мать с беспокойством рассказывала о своем вось-
мимесячном сынпшке: «Он так хорошо растет, прибавляет в
весе, но вот до сих пор никого не узнает, пичем нельзя привлечь
115
его внимания, он не кричит, не плачет, не бывает доволен или
недоволен — он, кажется, ничего не понимает».
Исследование мальчика, к сожалению, подтвердило опасение
матерй — у него оказалась выраженная степень отсталости
психического развития. Изучение подобных случаев показало,
что в их основе лежат обменные нарушения в зарождающемся
и формирующемся организме, приводящие к нехватке тех или
иных необходимых веществ. В свою очередь, удалось расшифро-
вать целый ряд причин этих нарушений. Например, выявлено
определенное значение фенилпировиноградной кислоты, синтез
которой в детском.организме может быть нарушен, что и ведет
к психической неполноценности ребенка. У некоторых умствен-
но отсталых детей причина заболевания кроется в наследствен-
ных факторах, обусловленных неправильным расхождением
хромосом (в частности, нерасхождение 21-й хромосомы лежит
в основе болезни Дауна) L
Так же как и у детей, перенесенные в любом возрасте кон-
тузии, ранения, ушибы, наконец сотрясения головы (мозга)
служат первопричиной психических нарушений. Они могут
проявиться либо сразу же, непосредственно после травмы (воз-
буждение, потеря памяти и т. д.), либо спустя различное время,
даже через несколько лет (в виде различных психических нару-
шений, в том числе и в появлении судорожных припадков).
Не менее опасны инфекционные заболевания — сыпной и
брюшной тиф, скарлатина, дифтерия, корь, грипп — и воспали-
тельные процессы, поражающие в первую очередь головной мозг
и его оболочки,— энцефалиты и менингиты.
Из хронических инфекционных болезней еще недавно роко-
вую роль играл сифилис. Причем распознать ее «было трудно
потому, что «дремлющая» в организме инфекция поражает мозг,
как правило, спустя несколько, иногда свыше десяти лет после
заражения.
Травмы и инфекционно-воспалительные процессы, изменяя
структуру мозга, обусловливают и нарушение его функции.
К этой же группе причин психических заболеваний, фактически
грубо вторгающихся в работу мозга, относятся опухоли и луче-
вое поражение.
Нельзя не назвать также различные токсические, ядовитые
1 Современная генетика считает, что информация, определяющая
строение организма, заключена в хромосомах — образованиях, имеющих-
ся в каждой живой клетке. В клетках организма у человека 23 пары
хромосом. Аномалии в системе 21-й пары хромосом и являются причиной
болезни Дауна.
116
вещества. Это прежде всего алкоголь и другие наркотики, посте-
пенное накопление которых в организме неминуемо ведет к
появлению различных по степени выраженности психических
нарушений. Это и быстро действующие яды — угарный газ, тет-
раэтилсвинец, большие дозы акрихина и пр.
Основой психических нарушений могут стать изменения моз-
говой деятельности, наступившие в преклонном возрасте. Они
развиваются в старости далеко не у всех людей и тесно связаны
с длительным, хроническим нарушением сердечно-сосудистой
системы (в первую очередь с определенными формами гиперто-
нической болезни и атеросклероза), эндокринной перестройкой
организма и другими причинами.
Определенное место принадлежит так называемым психиче-
ским травмам, ибо велико значение различных эмоциональных
факторов, человеческого слова в возникновении нервности.
Но ее появление и выраженность зависят от особенностей харак-
тера человека, от силы и слабости основных нервных процессов.
Под влиянием тяжелых переживаний у некоторых людей может
возникнуть состояние, иногда трудно отличимое от других
психических заболеваний. Однако эти так называемые реактив-
ные психозы отличаются четкой причинной зависимостью, зву-
чанием волнующей темы во всех проявлениях болезни и отно-
сительной ее кратковременностью.
Обычно роль такой травмы значительно преувеличивается.
Стоит психическому расстройству возникнуть после тяжелых
переживаний, как многие родственники и знакомые заболевше-
го сейчас же объясняют его возникновение имевшим место по-
трясением. При этом смешивается толчок, повод к развитию
болезни и ее истинная причина. Психическое заболевание,
впрочем, как и любой другой болезненный процесс, возникает
как следствие победы болезненного начала над механизмами,
поддерживающими нормальную, здоровую жизнедеятельность
организма. Резкое нарушение этих механизмов бывает редко,
только при грубых физических травмах. В большинстве же слу-
чаев победа болезпп не дается легко, организм борется и сопро-
тивляется, привлекая на помощь все резервные силы. В этой
борьбе существует множество факторов, способствующих пере-
вешиванию «болезненной» чаши весов. К ним, например, отно-
сятся любое заболевание организма, плохое (лучше сказать —
нерациональное) питание, чрезмерное охлаждение или, наобо-
рот,— перегрев, переутомление, неприятные переживания и т. д.
Все эти обстоятельства, а тем более их совокупность, ухудшают
Условия нормальной деятельности организма и тем самым спо-
117
собствуют развитию болезненного процесса. Эти же причины
на каком-то этапе борьбы здоровья и болезни могут стать ре-
шающими для возникновения выраженных болезненных нару-
шений. В этом случае они служат толчком, лишь пусковым
механизмом психической болезни, которая ошибочно принимает-
ся за истинное болезненное начало. Такое же непосредственное,
хотя и не основное значение для возникновения безумия имеют
в большинстве случаев и психические травмы. У людей со здо-
ровой, болезненно «не подточенной» нервной системой любые,
даже самые сильные нервные потрясения не в силах вызвать
психической болезни.
Из числа других, известных науке сегодняшнего дня причин,
временно вызывающих психические нарушения (но не болез-
ни!), следует указать на возможность возникновения отдельных
расстройств психики при длительной изоляции людей в усло-
виях лишения звуковых и других раздражителей. При подготов-
ке космонавтов к длительным полетам в ряде стран проводились
различные эксперименты в сурдокамере, где имитировалась
обстановка одиночества и другие условия, с которыми космонавт
может встретиться в космическом полете. При этом у некоторых
испытуемых выявлялись четкие психические нарушения в виде
особых проявлений иллюзий, галлюцинаций и бреда. Они бес-
следно исчезали после прекращения эксперимента или измене-
ния его характера. Человек не отделим от окружающего мира
с его различными, порой незаметными для сознательной дея-
тельности раздражениями. При полной искусственной изоляции
прекращаются привычные, обычно незамечаемые воздействия
на все органы чувств. Нетренированному человеку, оказывается,
трудно, невозможно сразу же приспособить нервную систему
к необычным на земле условиям. В результате и возникают от-
дельные психические нарушения. Именно поэтому, как мы те-
перь это хорошо знаем, среди многочисленных тренировок
космонавтов немаловажное место занимает психологическая
подготовка к одиночеству.
Как видно из этого хотя бы беглого перечисления, сегодня
психиатрия на вопрос, почему возникает то или иное заболева-
ние, может очень часто давать достаточно полные ответы. А ведь
четко представлять себе конкретную причину болезни — значит,
верным путем идти к ее устранению. Это общее для науки поло-
жение полностью подтверждается на примерах успешного лече-
ния больных.
Однако причины некоторых психических заболеваний до сих
пор до конца не выяснены. К ним, например, относится шизо-
118
френия. Многочисленные и многопрофильные исследования
основы ее возникновения, наверное, могут сравниться только
с поисками причин злокачественных опухолей. На протяжении
последних 30—40 лет ни одна из выявленных причин не выдер-
живала критики временем, отодвигаясь вскоре же после своего
«открытия» в сторону второстепенных. В качестве причин назы-
вались различные нарушения целостности мозга, наследствен-
ные факторы, изменения групп и состава крови, наличие особого
«вируса» в организме, эндокринные нарушения и т. д. В настоя-
щее время большинство исследователей сходится на том, что
в основе шизофрении лежат внутренние, так называемые эндо-
генные нарушения, способствующие извращению обменных про-
цессов и появлению каких-то токсических продуктов, которые
расстраивают четкие механизмы мозговой деятельности. Выя-
вить такие продукты современная психиатрия пока не может.
Дело в том, что шизофрения — человеческая болезнь, а это зна-
чительно затрудняет постановку опытов на животных. Лишение
же экспериментального материала во многом обезоруживает
ученых. Вторая принципиальная трудность заключается в том,
что психическая деятельность человека является функцией
только работающего мозга. Если нет жизни и определяющих ее
многогранных белковых превращений, нет ассимиляции и дис-
симиляции питательных веществ — нет и психической деятель-
ности. Если человек погиб — любые «находки», стремящиеся
объяснить психические функции или их болезненные, в том чис-
ле и шизофренические изменения, в значительной мере спорны.
Все это указывает на то, что в основе как нормальной, так и
болезненно измененной работы мозга нужно пытаться разо-
браться при жизни человека. Имеющиеся в руках ученых даже
самые современные биохимические, электрофизиологические и
другие методы исследования, наверное, все еще недостаточно
точны, чтобы выявить те процессы, которые обусловливают ши-
зофренические нарушения психической деятельности. В настоя-
щее время начинают применяться различные биофизические,
спектро- и электрометрические, математические и другие мето-
ды, которые позволят судить об интимных энергетических
взаимоотношениях в центральной нервной системе и, возможно,
подведут исследователей к пониманию причин болезни.
Однако незнание причин шизофрении и некоторых других
психических расстройств хотя и затрудняет лечебную работу
врача, но отнюдь не обезоруживает его. Даже случайное появле-
ние в практике различных лечебных методов открывает новые
возможности для выяснения причин заболевания. Наиболее по-
119
казательно, как мы это увидим в дальнейшем, введение в прак-
тику так называемых психофармакологических препаратов.
Понимание основных, второстепенных, сопутствующих и
даже предполагаемых, не до конца еще ясных причин психиче-
ских заболеваний позволяет подробно обсуждать часто задаю-
щийся психиатрам вопрос: увеличивается ли с развитием циви-
лизации и культуры число психически больных? Спрашивают
об этом не случайно. Развитие промышленного производства
требует, как правило, от людей больших знаний, большого ум-
ственного напряжения. Темп, интенсивность жизненных собы-
тий с развитием цивилизации несомненно нарастают. Это накла-
дывает на человека большие психические нагрузки и требует
их разрешения в более короткие сроки. Ведь еще в прошлом
веке большинство жителей ныне развитых европейских стран
жило тихо и мирно в провинциальных городках и селах, не езди-
ло по железным дорогам, не подозревало об атомной бомбе.
Как умственное напряжение и проблемы века отразились на ча-
стоте психических нарушений?
Отвечая на этот вопрос, надо учитывать, что нервные и
психические заболевания появились еще задолго до железной
дороги и даже паровой машины. Среди жителей отдельных пле-
мен, живущих и в наши дни на отдаленных африканских остро-
вах и отставших в своем развитии от современного человека,
также наблюдаются психические заболевания. Известный не-
мецкий психиатр Э. Крепелин в 1903 году специально изучал
психические заболевания у туземных жителей острова Ява. Он
установил, что у 77 процентов больных обнаруживается психоз,
рассматриваемый ныне в рамках шизофрении,— заболевания,
не зависящего ни от алкоголя, ни от сифилиса, ни от какой-либо
другой известной внешней вредности. Так что развитие культу-
ры, пауки и техники ни в коей мере не является причиной
психических заболеваний.
И все же излишнее умственное напряжение, пороки капита-
листического способа производства, выжимающего из человека
все его возможности, безработица, жестокая конкуренция, не-
уверенность многих людей в завтрашнем дне делают человека
нервным. Они не только не создают условий для гармоничного,
всестороннего, здорового развития личности, а наоборот — спо-
собствуют появлению психических расстройств, в первую оче-
редь неврозов. Вместе с тем отсутствие перспектив, стремление
уйти от неумолимой тяжелой действительности толкают многих
людей в капиталистических странах к желанию жить только се-
годняшним днем, к алкоголю, наркотикам, разврату. Отсюда —
120
алкоголизм, проституция, сифилис, отсюда, в конечном итоге,—
психические болезни. Не образование, искусство пли паука
способствуют нервным и психическим расстройствам, а пороки
капиталистической, частнособственнической психологии и по-
рождаемые ею человеконенавистнические отношения людей. На-
стоящая культура ведет к трезвой, чистой и разумно организо-
ванной жизни. Подтверждением этого является резкое снижение
заболеваний неврозами, прогрессивным параличом и прочими
нервными и психическими расстройствами в Советском Союзе
и других социалистических странах, где ликвидированы со-
циальные корни ряда вредностей, ведущих к психическим забо-
леваниям. Жизнь людей, наполненная радостью творческою
созидания, отсутствие эксплуатации и унижения человеческого
достоинства, уверенность в завтрашнем дне, забота государства
о благосостоянии каждой семьи, улучшение бытовых и жилищ-
ных условий — все это непосредственно ведет к уменьшению
травмирующих человеческую психику обстоятельств, к сниже-
нию числа больных неврозами и психозами.
Нельзя сбрасывать со счетов и такие важные факторы, как
социальные потрясения, войны, несчастные случаи. До настоя-
щего времени во всем мире к психиатрам продолжают обращать-
ся за помощью люди, двадцать пять лет назад получившие ра-
нения, контузии, увечья во время второй мировой войпьг.
Прошли годы, сравнялись и заросли травой воронки миллионов
бомб, а тысячи людей помнят разрывы снарядов — нервные и
психические нарушения не дают им возможности забывать
об этом.
Проявления болезненных переживаний, конечно, меняют-
ся — это зависит от богатства языка, запаса знаний и образов
заболевающего человека. Сто лет тому назад в бредовых пере-
живаниях психически больных не фигурировали, например»
события, связанные с перелетом на самолете, десять лет назад
бредовые больные еще не называли себя космонавтами. Люди
просто не знали о самолетах и космических полетах. Содержа-
ние бреда и другие психопатологические нарушения формируют-
ся па базе знакомых человеку образов и понятий.
Если по поводу того, что с развитием культуры увеличивает-
ся или уменьшается возможность возникновения психической
болезни можно спорить, имея в виду социальные взаимоотно-
шения «культурных» людей, то бесспорным является факт, что,
развиваясь, наука учится лечить и предупреждать психические
болезпп. Наиболее показательно это в отношении сифилитиче-
ского поражения нервной системы, которое в течение несколь-
6 Заказ 403
121
них столетий занимало ведущее место среди всех инфекций.
По статистическим данным конца XIX и начала XX века, при-
чиной 20 процентов психических заболеваний в европейских
странах был сифилис. В настоящее же время их число не превы-
шает 0,2 процента. За несколько десятилетий в сто раз умень-
шилось количество больных этой группы!
Но вот, казалось бы, парадокс. Развитие культуры, науки,
общественных отношений косвенным образом все же «увеличи-
вает» число нервных и психически больных. Происходит это
благодаря... улучшению медицинской помощи. Она строже
выявляет среди населения больных людей, более квалифициро-
ванно ставит диагноз, в результате чего психиатрия выходит
за рамки специальных больниц и активно вмешивается в лече-
ние нервных людей, остававшихся ранее без внимания.
Для правильного понимания вопросов о частоте психических
заболеваний необходимо учитывать также значительный рост
населения. Историки единодушны в том, что 500 тысяч лет
назад людей на нашей планете было несколько десятков пли
сотен тысяч человек. К 1850 году численность населения возрос-
ла до миллиарда, сейчас на планете живет более 3 миллиардов
человек, ожидается, что к 2000 году это число удвоится, на зем-
ле будет более 6 миллиардов жителей. Совершенно понятно, что
среди ста тысяч человек страдающих психическими болезнями
несравненно меньше, чем среди трех миллиардов. Так что
общее число психически больных возрастает.
В наши дни на долю страдающих психическими болезнями
го многих странах Европы и Северной Америки приходится
больше больничных коек, чем на долю больных раком, туберку-
лезом и сердечно-сосудистыми заболеваниями, вместе взятыми.
Кроме того, «на каждого пациента психоневрологической лечеб-
ницы,— по данным ЮНЕСКО,— за стенами медицинских уч-
реждений приходится два человека с теми пли иными психиче-
скими недостатками. Этих людей нельзя госпитализировать —
они «недостаточно больны», но и жить здоровой, счастливой
жизнью не могут». Многие люди, наблюдаемые в поликлиниках,
также страдают заболеваниями, свяаанными с психическими
расстройствами.
По подсчетам Всемирной организации здравоохранения,
в лечебницах Европы около двух миллионов психически боль-
ных. В США у каждого шестнадцатого жителя страны рас-
строена психика, а в стационарах находится около 600 тысяч
человек, в Англии имеется около 135 тысяч психически боль-
ных. В Голландии из каждой тысячи студентов 35 нуждаются
422
в консультации психиатра. Такие высокоразвитые и густонасе-
ленные страны, как Дания, Швейцария, Япония, держат
печальное первенство по числу самоубийств. Все это выдвигает
проблему психических заболеваний на одно из первых мест
в мировом здравоохранении.
В специальном обзоре отдела экономики здравоохранения
Англии, составленном в 1966 году, отмечается, что наряду с
проблемой предотвращения новой войны психические заболева-
ния представляют собой важнейшую социальную, экономиче-
скую и медицинскую проблему. В подтверждение этого в отчете
приводятся довольно внушительные цифры. Так, например,
в настоящее время психическими больными занято около по-
ловины всех больничных коек Англии. Причем поступления их
увеличились с 55 тысяч человек в 1949 году до 114 тысяч в
1960 году. Подсчитано, что на протяжении 1963—1964 годов
в Англии было потеряно 32 миллиона рабочих дней в связи
с психическими заболеваниями рабочих и служащих. Председа-
тель национальной ассоциации Англии но охране психического
здоровья Л. Балнил, анализируя эти данные, пришел к выводу,
что каждая девятая девочка и каждый четырнадцатый мальчик,
которым сейчас по 6 лет, в течение своей жизнп поступят
в психиатрическую больницу.
В Советском Союзе число психически больных несколько
меньше, чем в США, Англии и других капиталистических стра-
нах, прежде всего за счет уменьшения социальных основ «нерв-
ности» и связанного с этим сокращения числа больных невроза-
ми. Однако, как и во всем мире, перед работниками советского
здравоохранения стоят задачи расширения и улучшения
психиатрической помощи населению.
Общество
лечит
Хотя лечение больных зависит самым непосредственным об-
разом от понимания основ психических нарушений, вопросы
терапии в определенной мере имеют и обратную силу, давая,
в свою очередь, очень многое для теоретического развития
психиатрии.
Неясность основных причин психических страданий — осно-
ва имеющейся случайности и известного эмпиризма при изыска-
нии новых медикаментозных средств для их лечения. Но если
такое средство обнаружено, если оно оказалось эффективным,
то тщательное исследование больных, наблюдение за этапами
С*	123
обратного развития болезненных проявлений позволяют делать
предположения о закономерностях развития и обрыва болезни.
В этом отношении к психиатрии в полной мере применимо по-
нятие о том, что лечение помогает познавать природу болезни.
Конечно, нет и не может быть универсального метода лече-
ния психически больных, так же как и нет единой причины
заболеваний. Различные проявления психозов и своеобразие
каждого больного требуют строго индивидуализированного и
дифференцированного выбора средства терапии. Когда причи-
на психических нарушений известна, лечебные мероприятия
направляются против этой причины (например, при прогрессив-
ном параличе — против инфекционного и токсического начала,
связанного с сифилитическим поражением головного мозга).
Одновременно с этим или в последующем назначаются средства
для ликвидации тех «поломок», которые нанесла известная при-
чина заболевания организму. Если же причина психоза неиз-
вестна, лечебные меры направляются на снятие в случае необ-
ходимости возбуждения и против отдельных проявлений заболе-
вания. Накопленный врачами опыт дает многое для предвидения
результата действия того или иного медикамента в том или
ином конкретном случае. Знание специалистами законов разви-
тия различных психических заболеваний, особенностей их
проявления и изменения в процессе того или иного вида тера-
пии позволяет отойти от стандартов и схем в лечении психиче-
ски больных. Набор различных медикаментов и средств лечения
психозов вкладывает в руки врачей, образно выражаясь, огром-
ную связку ключей, из которой надо выбрать только один,
подходящий именно для этого обратившегося к врачу больного.
Какое бы средство врачом ни назначалось, какой бы метод
лечения ни избирался, главное в «современной психиатрической
больнице — создание обстановки покоя, уюта, Доброжелатель-
ного отношения к больному, чтобы он не чувствовал ранящей
его самолюбие границы между ним и здоровым человеком. Это
в первую очередь относится к словам и поступкам врачей, меди-
цинских сестер, всех больничных работников, а также родных
и близких заболевшего. Слово, фраза, движение глаз, улыбка —
все это обоюдоострое оружие в борьбе с безумием. Надо хорошо
помнить, что если во время острого приступа возбуждения боль-
ные обычно не обращают внимания на обстановку больницы,
то впоследствии вместе с психотерапией она становится важным
фактором в их комплексном лечении.
Наряду с этим, если в лечебницу на длительное время по-
падают в обычном смысле физически крепкие люди, совершенно
124
необходимо по мере улучшения их состояния занять их ка-
крм-то трудом. Правильно подобранная для каждого больного,
HjprepecyronjaH его работа (мастерские, машинописные бюро,
Сельскохозяйственный труд в стенах больницы и т. д.) служит
Мжным подспорьем в борьбе с безумием.
Казалось бы, все эти меры имеют мало общего с большими
И серьезнейшими научными проблемами лечения психически
больных. Однако это взаимосвязанные вопросы. Не создав хоро-
ших условий, не только не унижающих человеческое достоин-
ство больного, как это было еще 50—60 лет назад, а способст-
вующих улучшению его состояния, нельзя ставить вопрос о на-
стоящем медикаментозном наступлении на психические болезни
и, наоборот, в современную больницу, лишив ее имеющихся
сейчас медикаментов, нельзя помещать возбужденных и беспо-
койных больных — она не приспособлена для борьбы с возбуж-
дением старыми средствами. Так что создание современных
условий, благоприятствующих улучшению состояния больных,
раньше было вряд ли возможно, для этого необходимы совре-
менные методы терапии.
Для лечения психических заболеваний, главным образом
с еще невыясненной причиной, в последние 20—30 лет были
предложены различные средства. Общее для них всех — боль-
шая или меньшая возможность активно вмешиваться в болез-
ненный процесс. Именно поэтому в психиатрической практике
появилось выражение «активная терапия» психозов, в отличие
от прежней пассивной, когда болного только содержали и изоли-
ровали. К методам активной терапии, по мере введения их
в практику, относятся: лечение длительным сном, лечение инсу-
лином, медикаментозная и электрошоковая терапия, наконец
лоботомия. Сейчас все они уже утратили ведущее место в лече-
нии психозов, на которое каждый из них еще недавно претендо-
вал, уступив в последнее десятилетие,пальму первенства особым,
так называемым психофармакологическим лекарственным сред-
ствам. Однако в ряде случаев для лечения определенных форм
и вариантов заболеваний они еще сохраняют свое значение.
И. П. Павлов в свое время теоретически и практически
показал, что ряд болезненных нарушений при психических за-
болеваниях значительно ослабевает и даже совсем исчезает во
время длительного сна. И. П. Павлов считал, что даже при наи-
более тяжелых психических заболеваниях (и прежде всего при
шизофрении) имеется так называемая функциональная фаза
болезненного процесса. Во время этой фазы нет еще грубых
нарушений «механизмов» мозга и все имеющиеся изменения
125
полностью обратимы. По мнению Павлова, длительное торможе*
в ио нервных процессов в этих случаях имеет важное защитное
значение как для нервной системы в целом, так и для отдельных
се клеток, на которые перестают воздействовать раздражения
внешней среды. Помочь организму в борьбе с болезнью пу-
тем искусственно создаваемого и поддерживаемого охранитель-
ного торможения — в этом ученый видел основную задачу ле-
чения психических расстройств.
В течение нескольких лет были предложены различные сно-
творные препараты или пх смеси, при помощи которых больных
усыпляли на срок до 10—12 дней, а иногда и больше. Существо-
вали различные методики и сроки продолжительности сонной
терапии — непрерывный, прерывистый сон п т. д. В ряде слу-
чаев получались хорошие результаты. Сам И. П. Павлов в марте
1935 года на собрании своих сотрудников привел историю одного
больного шизофренией, который в течение двух лет непрерывно
находился в беспокойном отделении. Он часто застывал в одной
позе, почти ни с кем не разговаривал, у него имелось множество
устрашающих, сноподобных переживаний. Проведенное в тече-
ние 10 дней лечение длительным сном способствовало значи-
тельному улучшению состояния этого больного.
Несмотря на успех отдельных случаев, массовое лечение
гном не оправдало возлагавшихся на него терапевтических на-
дежд. И если в настоящее время оно применяется редко и
у весьма ограниченного числа больных, то сям павловский прин-
цип охранительного торможения не изжил себя и стал ведущим
обоснованием для создания защитной, охранительной обстанов-
ки в психиатрических больницах.
В 1936 году австрийский врач Закель применял небольшие
дозы инсулина1 для лечения больных наркоманиями, надеясь
каким-то образом повлиять на обменные процессы организма
и хоть как-то облегчить тяжелое общее состояние больных при
прекращении приема наркотика. Однажды он обратил внимание
на то, что при случайной передозировке инсулина у некоторых
больных на короткое время наступала потеря сознания из-за
значительной перестройки обменных процессов. Введение в
кровь или в желудок (через зонд) сахара (глюкозы) тут же
'Инсулин- гормон поджелудочной железы, имеющий большое
значение для углеводного обмена в организме. Попадая в кровь, инсулин
способствует уменьшению содержания сахара, благодаря этому широко
применяется для лечения сахарной болезни (диабета). Наряду с другими
гормонами инсулин активно участвует в регуляции важнейших жизнен-
ных процессов в организме.
126
выводило больного из этого состояния, после чего исчезало
имевшееся ранее возбуждение. Исходя из этого Закель решил
специально вызывать бессознательные (коматозные, шоковые)
состояния у психически больных, надеясь при этом вызвать
у них успокоение. Предвидение его оправдалось, и вскоре инсу-
лино-шоковая терапия заняла в большинстве развитых стран
ведущее место при лечении психоза.
История этого метода позволяет говорить о случайности
в «нащупывании» его психотронного действия. Ни Закель, ни
его ближайшие последователи не предполагали заранее, какой
эффект можно получить при введении инсулина, они пробовали.
Конечно, в этом «эмпиризме» значительное место занимали кли-
нический опыт, умение видеть и сравнивать, анализировать со-
стояние у разных больных. Не будь этого, Закель не смог бы
провести параллели между психическими нарушениями у нар-
команов и других больных, и инсулино-шоковая терапия, воз-
можно, не смогла бы стать достоянием психиатрической прак-
тики. Так что говорить о том, что инсулин случайно вошел
в арсенал активного наступления на безумие, вероятно, можно
лишь с известной оговоркой.
После введения в практику инсулино-шоковой терапии но
было недостатка в попытках объяснения механизмов ее лечеб-
ного эффекта. В основном высказывались две концепции.
Во-первых, предполагалось, что в процессе инсулинотерапии
создаются условия для распада и выделения пз организма неиз-
вестных еще токспческих продуктов, обусловливающих болез-
ненный процесс (дезинтоксикационное действие инсулина). Од-
нако, если бы это было так, то дезинтоксикацию, видимо, можно
было бы осуществлять, не прибегая к необходимости грубые
«шоковых» перестроек в организме. Эффект же от применения
малых и средних, дошоковых доз инсулина, как показывает
практика, даже сравнить нельзя с результатами инсулппо-шо-
ковой терапии. Для вызывания лечебного действия инсулина
у психически больных необходимы именно шоковые состояния.
Во-вторых, считалось, что проявления тяжелых психических
болезней обусловлены прежде всего нарушением нормальной
деятельности головного мозга, в результате чего, с одной сторо-
ны, появляются болезненные, патологические рефлекторпыо
связи в коре мозга, с другой — исчезают возможности появле-
ния п закрепления памятью нормальных связей. Во время силь-
ного воздействия (пока) на организм хотя и происходит
«встряска» всех систем и органов, но, как наиболее чувствитель-
ная, страдает и перестраивается в первую очередь нервная си-
127
стема и головной мозг. В результате создаются какие-то, точно
не известные возможности для исчезновения и прекращения
образования нестойких патологических связей и возобновления
нормальной функциональной деятельности мозга. Забегая не-
сколько вперед, можно сказать, что ряд других методов активной
терапии психических болезней (прежде всего электрошоковая
терапия) оказываются эффективными только тогда, когда вы-
зывают бурную реакцию в организме, что в конце концов при-
водит к улучшению психического состояния. Это роднит всё
методы шоковой терапии и дает возможность предполагать, что
действительно как при лечении инсулином, так и при примене-
нии других шоковых средств происходит благоприятная для
лечения больных не известная еще нам перестройка организма.
Если по поводу механизмов действия инсулина до настояще-
го времени еще идут споры и приходится употреблять неопреде-
ленные выражения, вроде «какие-то», «точно не известные еще
вещества» или «не известная еще перестройка организма», то
клинический опыт, умение выбирать те случаи, когда нужна
именно инсулинотерапия, практика проведения этого вида лече-
ния намного обогнали теорию. Уже выявлены некоторые зако-
номерности в отношении стадий наступления шока, своеобразия
общих реакций организма в каждой из стадий, возможностей
осложнений лечения и их профилактики, необходимых дозиро-
вок инсулина, продолжительности лечения и т. д. В частности,
установлено, что инсулин надо назначать в медленно нарастаю-
щих дозах, подбирая то минимальное количество препарата,
которое вызывает шоковую реакцию. Для получения наилучшего
эффекта в коматозном состоянии больной должен находиться
в среднем 20—30 минут, курс лечения обычно состоит из 25—
30 шоков.
Именно клинический опыт, сравнительные результаты с дру-
гими средствами позволяют в настоящее время ставить вопрос
о дифференцированном, индивидуальном подходе к значению
в том пли ином случае инсулинотерапии. Опыт врачей-психиат-
ров, изложенный во многих научных статьях, дискуссии, конфе-
ренции, описание клинических фактов — все это золотой фонд
психиатрии сегодняшнего дня. Именно основываясь на умении
видеть и дифференцировать психические нарушения и научив-
шись их изменять, можно идти дальше — искать основные при-
чины психозов и методы их целенаправленного, точного изле-
чения.
Почти одновременно с инсулино-шоковой терапией, в 1935 го-
ду, венгерский психиатр Медуна предложил для лечения тяже-
128
лых психически больных метод судорожной терапии. У истоков
и этого лечебного метода вновь стояли практический опыт и
наблюдательность врача. Медуна обратил внимание на то, что
у больных шизофренией почти никогда не бывает судорожных
припадков и, наоборот,—у «припадочных» больных (больных
эпилепсией), как правило, не наблюдаются шизофренические
психозы. Казалось бы, довольно броский факт, на который обра-
щали внимание некоторые врачи и до Медуна, но именно он
увидел антагонизм в проявлениях шизофрении и эпилепсии и
предложил попытаться лечить шизофрению путем специального
вызывания судорожных припадков. Кроме клинического впе-
чатления, у Медуна не было других научно обоснованных пред-
посылок для назначения своего лечения. И здесь имел место
известный элемент случайности.
В качестве веществ, вызывающих у больных шизофренией
судорожные припадки, предлагались различные медикаменты —
камфора, коразол, углекислый аммоний и пр., и в ряде случаев
были получены неплохие результаты. Однако появление «заме-
нителя» камфоры и коразола — электросудорожной терапии
практически очень быстро списало в архив метод Медуна. В на-
стоящее время, во всяком случае в Советском Союзе, он имеет
ограниченное применение.
Электросудорожная терапия (электрошок) была введена
в практику в 1937 году. Судорожные припадки в этом случае
вызываются кратковременным пропусканием через голову боль-
ного строго дозированного и безопасного для жизни электриче-
ского тока. Для этой цели сконструированы специальные прибо-
ры — электроконвульсаторы. Судорожные состояния, ведущие
в конечном итоге к улучшению психического состояния боль-
ных, наступают при электрошоке сразу же после включения
аппарата, что дает возможность избежать ряда подготовительных
процедур, которые вызывали у некоторых больных страх перед
лечением и другие неприятные переживания.
В последние годы перед вызыванием электрошока больным
вводятся специальные препараты, расслабляющие мышечное
напряжение, благодаря чему «судорожный припадок» протекает
по существу без судорог. Электросудорожная терапия больных
с тяжелыми формами психозов, подобно инсулинотерапии,
не утратила своего значения до настоящего времени. Однако
рамки ее целесообразного применения значительно сузились
благодаря появлению психофармакологических препаратов.
Внешне все методы «шоковой» терапии психически больных,
конечно, малоприятны: специально вызываются, хотя и кратко-
129
временно, бессознательные состояния, в ряде случаев сопровож-
даемые к тому же судорожными припадками и другими не-
приятными впечатлениями. Сами больные, их родственники,
а нередко и врачи других специальностей боятся этих методов
и говорят о их негуманное™. Но в медицине понятие о красоте
и гуманности имеет своеобразную и лишь относительную силу.
Любую операцию, например, можно рассматривать с точки зре-
ния того, что человека разрезают, он теряет кровь, у него выре-
зают часть какого-то органа и т. д. Любой сильнодействующий
медикамент, вызывающий тошноту или другие неприятные ощу-
щения, можно расценивать с точки зрения «отравы», которую
прописывают врачи. А ведь и хирург, и врач, назначающий
«ядовитое» лекарство, проявляют высшую степень туманности и
красоты — они не дают человеку умереть от болезни, а лечат
его, применяя при этом сильнодействующие средства — и опе-
рацию, и лекарство. С этой же точки зреппя надо относиться и
к «шоковой» терапии, видя в ней прежде всего конечную цель-
избавление больного человека от психоза. Как хирурги, тера-
певты, рентгенологи, как врачи любой другой специальности,
врачи-психиатры, благодаря профессиональным знаниям и на-
выкам, пользуются своим острым оружием против безумия обду-
манно и осторожно. В настоящее время доказано, что ни инсу-
линовый, ни медикаментозно вызванный, ни электрошок не
приводят к необратимым структурным изменениям в мозгу или
в каком-либо другом органе, поэтому все их «бурные» проявле-
ния абсолютно безопасны для больного и бесследно исчезают.
Говоря о применении этих методов в психиатрической практике,
необходимо учитывать и еще одну сторону в оценке их «пугаю-
щего» действия. То, что волнует и тревожит здорового человека,
то, на что он обращает основное внимание, для психически боль-
ного, у которого весь мозг «занят» той или иной бредовой идеей
или который целиком находится во власти галлюцинаций,—
практически безразлично. Подтверждением этого служит волне-
ние многих родственников и безразличие больных к «устрашаю-
щему» действию шока.
В ряду методов лечения психически больных, кажущихся
антигуманными, находится и специальная мозговая хирургиче-
ская операция, называемая лоботомией.
В середине тридцатых годов нашего века ученые обратили
внимание, что у нескольких людей со значительным пораже-
нием лобных областей головного мозга в результате несчастного
случая вслед за этим не последовали резкие нарушения в пове-
дении. Это побудило провести эксперименты па обезьянах. У од-
130
ной молодой самки шимпанзе, отличавшейся частыми приступа-
ми безудержной ярости и злобы, оперативно удалили лобные
доли мозга, после чего обезьяна стала спокойной, ласковой и
дружелюбной, приступов ярости у нее больше не наблюдалось.
Эти данные были приведены в 1935 году на Международной
неврологической конференции в Лондоне. Присутствовавший иа
конференции португальский исследователь Мониц решил при-
менить аналогичную операцию для лечения беспокойных психи-
чески больных. При этом предполагалось, что изоляция лобных
долей будет способствовать прекращению распространения па-
тологических стимулов, расстраивающих психические функции.
В январе 1936 года в Лиссабонской психиатрической больнице
было произведено 20 таких операций1. До операции у всех боль-
ных наблюдались тяжелые и длительные проявления психозов.
После операции приступы возбуждения, бредовые и галлюцина-
торные переживания значительно уменьшались. Наряду с этим
у больных появилась некоторая медлительность, вялость, без-
различие, безынициативность, то, что принято называть общей
тупостью. Хотя положительные и отрицательные последствия
оперативного лечения тяжелых психически больных (эти опера-
ции стали называться фронтальной лоботомией или фронталь-
ной лейкотомией) были отмечены уже у первых 20 оперирован-
ных, воображение исследователей захватили лишь благоприят-
ные результаты. Появились последователи Моница, вышло
множество научных статей, утверждавших новое направление
в борьбе с безумием. Этот метод лечения психозов вновь вошел
в практику случайно. Какие точно путл в мозгу пересекались,
почему надо было перерезать именно их, какие перестройки
совершались в мозговой деятельности — это те вопросы, на ко-
торые точного ответа наука не может дать до настоящего вре-
мени.
Однако между лоботомией и другими методами активной
терапии психозов есть существенное различие. Ни лечение
длительным сном, ни терапия инсулиновыми комами, ни меди-
каментозное или электрошоковое лечение не вызывали струк-
турных, необратимых нарушений мозга. Все проявления совер-
шались на уровне функциональных, легко обратимых и управ-
ляемых врачами нарушений во всем организме в целом п в
головном мозге, в частности. При лоботомии же врач должен
1 Мониц не удалял полностью лобные доли мозга, как это было в эк-
спериментах на обезьянах, а вырезал лишь отдельные их участки с целью
перерезки нервных путей, связывающих лобную часть с остальным моз-
гом и тем самым создающих изоляцию неудаленных лобных участков.
131
вмешиваться в структуру мозга и исправлять, изменять ее,
не зная по существу патологического участка, хотя и предпола-
гая, что основа болезни заключена именно в оперируемой обла-
сти. Видимая простота и безопасность операции позволили до-
вольно быстро и широко распространить ее в практику. Однако
время показало, что выявленное уже у первых оперированные
больных «отупение», полное лишение их эмоционального отно-
шения к окружающему наносит больше вреда, чем пользы. Дело
не только в непосредственном эффекте операции. Рубцовые
изменения, нарушение целостности мозга создают у психически
больных стойкое органическое его поражение, что затрудняет,
а в ряде случаев и закрывает вообще пути для лечения другими
средствами и методами. В Советском Союзе этот метод лечения
психозов в последние 20 лет совершенно не применяется. В ряде
зарубежных стран, в очень ограниченном числе случаев, лобото-
мию назначают больным-хроникам, у которых остальные мето-
ды лечения не дают никаких результатов.
Все перечисленные методы активного лечебного вмешатель-
ства в течение психозов имеют в настоящее время лишь вспомо-
гательное значение, ведущее же положение в борьбе с
психическими болезнями занимает психофармакология, заслу-
живающая того, чтобы о ней рассказать более подробно.
Лекарства
против
безумия
Психофармакология... Под этпм все более широко применяе-
мым в медицине термином понимается учение о действии
различных лекарственных средств на болезненно измененную
психическую деятельность человека. При этом надо иметь в ви-
ду, что психофармакологические вещества обладают рядом
значительных преимуществ по сравнению с лекарствами, кото-
рые употреблялись раньше. Например, стимулятор высшей
нервной деятельности — кофеин или снотворные препараты
способны оказать сильное, но кратковременное действие, к то-
му же организм быстро привыкает к их наркотическому одурма-
ниванию. Новые средства вызывают стойкое и длительное воз-
действие на психические расстройства.
В поисках препаратов против заболеваний, во время которых
в организме появляется большое количество особого вещества —
гистамина, во Франции в конце сороковых годов синтезировали
целый ряд препаратов, нейтрализующих избыточное количество
181
гистамина. В химическом отношении они были производными
фенотиазина. Неожиданно для себя экспериментаторы увидели,
что введение этих препаратов животным вызывало у них сниже-
ние активности и сон. Из числа всех первоначально изучавших-
ся соединений наиболее действенным оказался аминазин. При-
мерно такие же свойства обнаружили медикаменты, полученные
из давно известного растения Rauwolfia, в первую очередь ре-
зерпин. Применяя резерпин для лечения гипертонической
болезни, терапевты обратили внимание на появляющееся у мно-
гих больных «излишнее спокойствие», вялость и сонливость. Это
навело их на мысль попробовать лечить резерпином психически
больных.
Создание первых психотропных препаратов никем заранее
не предполагалось и не предусматривалось, помогла опять-таки
в значительной мере случайность. Однако это была одна из по-
следних случайностей, открывшая новое направление в терапии
психозов. Развитие психофармакологии создало возможность
говорить о целенаправленных, заранее предусматриваемых пу-
тях вмешательства в безумие, появился и сейчас, в наши дни
укрепляется истинно научный подход к лечению психических
заболеваний.
Как только были опубликованы сообщения о высокой эффек-
тивности первых психофармакологических препаратов, сотни
исследователей обратились к их всестороннему изучению. Нача-
ли создаваться новые средства, близкие по строению к аминази-
ну, которые быстро изменили не только терапевтические воз-
можности при лечении психозов, но и облик психиатрических
лечебниц, лучшие из которых сегодня мало чем отличаются от
больниц широкого профиля. Претерпели ряд изменений основ-
ные теоретические положения в психиатрии. Например, отноше-
ние к важнейшему принципиальному вопросу —что лежи*? в
основе шизофрении — органические, необратимые изменения
или временные функциональные нарушения? Еще недсзно ка-
зались совершенно справедливыми слова крупнейшего советско-
го психиатра В. А. Гиляровского о том, что почти полная безре-
зультатность лечения шизофрении должна быть поставлена
в связь с «глубокими и в полной мере необратимыми изменения-
ми в нервной системе и во всем организме». Теперь же действи-
тельный член Академии медицинских наук СССР профессор
А. В. Снежневский пишет, что опыт лечения аминазином
больных шизофренией показал, что патологические продуктив-
ные симптомы при этой болезни в основном «являются прин-
ципиально обратимыми, то есть преимущественно функциональ-
на
ними». Таким образом, успехи психофармакологической тора-,
нии меняют взгляды па коронные проблемы психиатрической
науки.
Наряду с этим изменяется отношение к самой психиатрии.
Еще недавно отсутствие точных характеристик, применение
лишь описательного метода, неумение серьезно объяснить
наблюдаемые факты и т. д. делало ее неумело-беспомощпой.
Психофармакология вложила ей в руки действенное оружие.
Необходимость создания новых и расшифровки механизмов
действия уже известных препаратов привлекла к работе в обла-
сти психиатрии химиков-синтетиков, математиков, биохимиков,
специалистов в области химической физики и т. д. Они принесли
с собой точные методы исследования. И в экспериментальной,
и в клинической психофармакологии в настоящее время много
тонких приборов и остроумных установок, однако ведущее место
занимают все те же клинические исследования. Психиатры
учатся и достаточно хорошо уже умеют группировать клиниче-
ские проявления психозов, достаточно точно предвидеть законо-
мерности перехода одного этапа болезни в другой п ее исход.
Без знания этого нельзя идти дальше п пытаться определять
сущность психических нарушений самыми точными и современ-
ными методами и экспериментальными новинками. В центре
современной научной психиатрии вообще, и психофармакологии
в частности, продолжает оставаться врач-психиатр, человек, от
которого требуются не только безукоризненные знания, но и
значительные усилия для объединения различных специалистов
в расширившейся теперь армии борцов с безумием.
Наряду с этим буквально на глазах меняется отношение
к психиатрии. Людей все меньше теперь пугает психиатр и
больница, где он работает, все чаще вместо слова «псих» говорят
«психически больной» и не вычеркивают его из жизни, а на-
деются на выздоровление.
Вс.^это несомненные успехи, которых достигла психиатрия
благодаря психофармакологии.
Какие же препараты относятся к психофармакологическим,
чем характеризуется их действие?
По особенностям влияния на психическую деятельность они
разделяются на группу успокаивающих (нейролептических и
транквилизирующих) и стимулирующих (в том числе и антпде-
прессивных) препаратов и вызывающих отдельные нарушения
в психической деятельности, так называемых психотомимети-
ческих средств, которые практически не имеют лечебного дейст-
вия и применяются лишь в экспериментальных целях.
134
Нейролептические препараты быстро успокаивают возбуж-
денных больных, не погружая их при этом в сон.
...Однажды к приемному покою психиатрической больницы
подъехал автомобиль скорой помощи. Сидевшие в машине два
санитара с трудом удерживали высокого, широкоплечего муж-
чину. Он пытался вырваться, рубашка и пиджак были уже
порваны, по лицу катились крупные капли пота. Человек на
мгновение неподвижно застывал, а потом, собравшись с силами,
дико, с гримасой ужаса на лице начинал кричать какие-то непо-
нятные слова. Его крик был настолько душераздирающим, что
видавшие виды работники приемного отделения не выдержали
и выбежали на улицу. Больного с трудом привели в кабинет.
Увидев письменный стол и сидящую за ним медицинскую сест-
ру, он, подобно загнанному зверю, попятился назад и вдруг
с неукротимой яростью, ничего не видя перед собой, сумел от-
толкнуть санитаров и бросился к сестре. В долю секунды он
перевернул письменный стол и, содрогаясь всем телом, дрожа-
щими руками схватил испуганную сестру за плечи. Санитары
с трудом разжали его пальцы. На обращения к нему больной
не отвечал и, казалось, не слышал, о чем его спрашивают.
Надо было предпринимать какие-то срочные меры. В тот
день я был дежурным врачом и попросил, чтобы подготовили
шприц с необходимой дозой эффективного нейролептического
препарата. С большим трудом удалось сделать укол. Спустя де-
сять минут необходимость удерживать больного отпала. Тяжело
дыша, уставившись в одну точку, он спокойно сидел на скамейке.
Я подошел к нему, положил руку на плечо:
— Что вас беспокоит?
Плечи больного дрожали, он подозрительно, с опаской по-
смотрел на меня, но ничего не ответил. Когда через некоторое
время его перевели в палату, он лег на кровать и продолжал
тревожно осматриваться. Пришлось ввести еще некоторое коли-
чество нейролептического препарата, на этот раз уже без всяко-
го сопротивления со стороны больного. Вскоре он уснул.
На следующее утро человек молчаливо стоял в коридоре
отделения. Здороваясь, я протянул руку. Он быстро окинул меня
взглядом, повернулся и отошел в сторону. В течение нескольких
дней больной еще оставался крайне подозрительным ко всему
окружающему, не вступал в разговоры, хотя соблюдал режим,
выходил вместе с остальными в столовую и в сад. Состояния
возбужденного безумия больше не появлялось.
Упорное лечение нейролептическими препаратами в скором
времени способствовало дальнейшему улучшению состояния.
133
Больной рассказал, что в тот момент, когда его везли в больни-
цу, он как бы находился в огненном кольце. Пламя бушевало во-
круг автомашины, сидящие рядом с ним санитары говорили о
том, что привезут его и бросят в «самый жаркий тысячеградус-
ный, неземной костер». Медицинская сестра была «главным па-
лачом ада». После начала леченпя характер переживаний боль-
ного изменился — он продолжал видеть «картинки ада», но они
уже не волновали его, он как бы сделался «безразличным зрите-
лем». Иногда больному представлялось, что пламя «небесного
костра» бушует где-то рядом, тогда он протягивал руку в «огнен-
ные языки» и при этом был совершенно спокоен. Лекарства
«отсекли» страх и тревогу.
Действие «психофармакологических успокоителей» направ-
лено на исправление механизмов именно психических наруше-
ний. Успокоение наступает не в силу «сковывающего», выклю-
чающего сознание снотворного действия, а качественно
иначе — благодаря уменьшению проявлений основных компо-
нентов болезни. При длительном курсовом лечении большинство
болезненных симптомов многих, в том числе острых и затяжных
психических расстройств полностью исчезает. В частности,
и этот больной через два месяца выписался из больницы и вер-
нулся к трудовой деятельности. О своих переживаниях он вспо-
минал неохотно, как о «страшном сне».
Благодаря ярко выраженному успокаивающему эффекту
некоторые нейролептические препараты стали медикаментами
«скорой психиатрической помощи». Именно они в полной мере
заменили цепи, смирительные рубашки и другие принадлежно-
сти больниц прошлого века.
Действие транквилизирующих препаратов направлено про-
тив иных, сравнительно менее выраженных нарушений психи-
ческой деятельности.
...В больницу привезли внешне очень спокойного, рассуди-
тельного человека. Обращала внимание постоянная осторож-
ность, боязливость его движений. Он неуверенно ходил по
больничной палате, опираясь на палку или держась за спинки
кроватей, часто хватался за грудь, уверяя, что у него останавли-
вается сердце, и вызывал всеобщее сочувствие. За глаза о ном
говорили как об очень тяжелом «сердечном» больном и удивля-
лись, почему его поместили в психиатрическую больницу.
Задыхаясь, человек рассказывал о том, что у него тяжелое
сердечное заболевание, которое началось несколько лет назад
с острого приступа болей. С тех пор он, еще совсем недавно
полный сил и планов сорокалетний инженер, помня рекоменда-
цию одного из врачей сдедпть за своим здоровьем, начал по-
стоянно наблюдать за пульсом, дыханием, «прислушиваться»
к малейшему болезненному ощущению и тут же’идти к врачу.
У больного действительно обнаруживались некоторые, правда
незначительные, изменения на электрокардиограмме и других
объективных показателях сердечной деятельности. И хотя всо
эти показатели не менялись, состояние больного резко ухудша-
лось. Он постоянно лежал в кровати, со страхом и тревогой
думал о том, что может умереть от «разрыва сердца». Врачи-
тераиевты вынуждены были перевести его на инвалидность и
освободить от трудовой деятельности. В течение последних двух
лет больной постоянно находился в различных лечебницах и
сердечно-сосудистых санаториях. Интенсивное лечение, к удив-
лению врачей, не давало никакого результата. Состояние боль-
ного оставалось тяжелым, хотя многочисленные анализы этого
не подтверждали. По выражению одного из терапевтов, записан-
ному в истории болезпп, «страх и тревога за здоровье перекры-
вали действие самых мощных сердечных препаратов».
При общении с больным обращало на себя внимание то, что
о чем. бы ни начинали разговор — о погоде или об очередном
запуске космического корабля, он обязательно старался свести
все к своему здоровью: да, сегодня жарко, поэтому усилилось
сердцебиение. Или: у космонавтов должно быть очень хорошее
сердце, у меня же сердце работает еле-еле; стоит пешком под-
няться по лестнице только на второй этаж, как я умру от
сердечного удара...
Посоветовавшись, мы решили отменить все многочисленные
сердечные средства, которые принимал больной, и назначить
один из транквилизаторов, но ничего ему об этом не говорить.
Спустя несколько дней больной отметил, что ему стало зна-
чительно спокойнее, «улучшился пульс», сердце перестало «так
жутко биться». Все это он связывал с действием нового якобы
сердечного средства. Через две недели появилась бодрость, боль-
ной сказал, что впервые за последние годы начал верить в то,
что может поправиться. А спустя еще месяц с него была снята
инвалидность, и он вскоре вернулся на работу. При этом имев-
шееся не резко выраженное сердечное заболевание, конечно,
осталось, но волнение, страх и тревога за здоровье исчезли.
Наряду с известным у нас в стране препаратом андаксином,
Другие медикаменты транквилизирующей группы с успехом
начинают применяться не только при лечении больных с выра-
женными психозами, где они, как правило, уступают нейролеп-
тическпм препаратам, но и в общемедиципской практике.
137
При лечении неврозов, различных проявлений нервности они
буквально вооружили ранее безоружную медицину.
За последние годы благодаря этим средствам выздоровели
многие «неизлечимые» больные.
Следующая группа — стимулирующие препараты, которые
применяются, чтобы активизировать психическую деятельность
человека, особенно при резко сниженном в результате психиче-
ского заболевания настроении. Они способствуют своеобразному
«растормаживанию» психической деятельности, в то время как
нейролептические вещества оказывают сковывающее, связы-
вающее действие.
...Предо мной женщина в скорбной позе, больничный халат
небрежно расстегнут, волосы давно нечесаны. Она сидит, низко
наклонив голову, говорит еле слышно, почти шепотом. Иногда
женщина поднимает голову^ и тогда я вижу давно не улыбавшие-
ся, наполненные слезами глаза, нахмуренные брови, прежде-
временно старящие глубокие морщины на лице. Ночью больная
пыталась задушиться в палате своим чулком...
— Марина Николаевна, зачем вы это сделали?
Молчит.
—- Обидел вас кто-нибудь?
Отрицательно качает головой.
— Что же случилось?
После длительной паузы больная медленно говорит:
— Не знаю, доктор. Что-то давит вот здесь (она показывает
на грудь), будто ком какой-то, тоска ест, сил моих больше нету...
В течение полугода у женщины нарастало тоскливое на-
строение, она перестала встречаться со знакомыми, плакала и
никому не могла объяснить причину своей депрессии. Назначае-
мые ей в поликлинике транквилизирующие и другие успокаи-
вающие препараты не оказывали никакого действия. Родствен-
ники вынуждены были привезти ее в психиатрическую больницу.
Внешне Марина Николаевна совсем не походила на возбужден-
ную больную, по требовала не меньшего внимания, ухода и
надзора. То, что в первую же ночь пребывания в больнице
больная пыталась покончить с собой, подтвердило мнение врача,
который направил ее не в спокойное, санаторное отделение,
о чем просили родственники, а в отделение для наиболее тяже-
лых больных, где больше возможностей для наблюдения со сто-
роны специально подготовленного персонала.
При лечении одним из наиболее мощных антидепрессивных
препаратов настроение у Марины Николаевны начало улучшать-
ся. Она стала следить за своим внешним видом, радоваться
138
весеннему солнцу. И когда выписывалась пз больницы, от имев-
шейся еще недавно смертельной тоски не осталось и следа.
Стимулирующие препараты, правда не такие мощные, тоже
начинают применять врачи различных специальностей, чтобы
поднять «жизненный тонус» пациентов и привлечь все силы ор-
ганизма на борьбу с болезнью. Важно отметить, что, если препа-
раты с антидепрессивным действием начнут принимать здоро-
вые люди, никакого результата в большинстве случаев не
будет. Эти препараты «нацелены» именно на болезненный про-
цесс.
Все группы психотропных средств — и нейролептические,
и транквилизирующие, и антпдепрессивные — могут назначать-
ся и применяться только под строгим контролем врача-специа-
листа. Необходимость выбрать из широкого набора психофарма-
кологических препаратов именно тот, который нужен данному,
конкретному больному, заставляет врача хорошо знать все осо-
бенности психических нарушений и все тонкости клинического
действия различных психотропных препаратов. Только при
наложении одних особенностей на другие может родиться целе-
направленное и обоснованное психофармакологическое лечение.
Терапия почти каждого больного граничит с тонким научным
экспериментом. Индивидуальные особенности нормальной, а тем
более болезненно измененной психики человека настолько мно-
гогранны, что никакие шаблоны в подборе препарата принци-
пиально невозможны. Все это служит мощным толчком с для
творческой деятельности психиатров. Работа врача стала хоть
и сложнее, но намного интереснее, результативнее и вместе
с тем ответственнее. Надо еще иметь в виду, что психофармако-
логические препараты — снаряды обоюдоострые, они могут дей-
ствовать как против болезни, так и за нее. Предположим, что
больному с выраженной депрессией будет назначено не стиму-
лирующее средство, а какой-либо успокаивающий, нейролепти-
ческий препарат. Из приведенных конкретных примеров
нетрудно представить себе, что депрессивные проявления под
влиянием нейролептической терапии могут не только нс исчез-
нуть, а, наоборот, усилиться.
Новые возможности и обязанности врача-психиатра позво-
ляют говорить, что значение психофармакологии в борьбе
с психозами состоит не только в практической ощутимости ее
результатов уже сегодня и несравненно больших результатов,
ожидаемых в ближайшее время, но и в том, что буквально па
глазах вырастает мастерство, качество знаний и умение врачей-
психиатров. В свою очередь, это создает основу для появления
139
более интеллектуальной и профессионально подготовленной
армии борцов с безумием.
По чисто формальному признаку — преимущественному
влиянию на психическую деятельность, к психофармакологиче-
ским средствам относят группу так называемых психотомиме-
тических препаратов, не только не способствующих уменьше-
нию болезненных проявлений при психических нарушениях,
во, наоборот,— имитирующих, вызывающих их появление.
Для научно-исследовательских целей трудно переоценить зна-
чение этих препаратов. В частности, они помогают ученым
искать биологические основы, приводящие, например, к возник-
новению бреда, галлюцинаций и пр., а также пытаться в экспе-
рименте влиять на отдельные, специально вызванные психиче-
ские нарушения.
О том, как действует одно из этих веществ — мескалин, рас-
сказывается в протоколе самонаблюдения (аутоэксперимента),
проведенного советским исследователем А. Б. Александровским.
«...11 час. 20 мин. Собственными руками отламываю острый
конец ампулы, в которой находится раствор мескалина, после
чего мне вводят 0,15 г чистого мескалина. Затем я перехожу
в другую комнату, где поступаю под наблюдение двух психиат-
ров. Действие препарата еще не наступило... Начинаю обдумы-
вать план на случай затяжки «психоза». Как и что сообщить
близким, не травмируя их. Другие вопросы, разрешение кото-
рых требует более длительного периода, как предстоящая через
3—4 дня лекция, беспокоят меня меньше, так как я знаю, что
длительность действия яда не превышает 8—10 часов. В экспе-
риментальную комнату входят еще 3—4 психиатра. Все они
смотрят на меня, пытаясь уловить с присущей им психиатриче-
ской тонкостью кое-какой психопатологический феномен. Улыб-
ка, шутка, даже обычное передвижение с места на место улав-
ливаются ими, регистрируются. Я становлюсь центром внима-
ния, я слушаюсь и стараюсь быть сдержанным, не делать ничего
такого, что может дать повод к истолкованию моего поступка
как проявления психопатологии. Я сознаю, что мескалин еще
пе действует. Единственно, что можно было отметить в этом
периоде, это усилившийся насморк. Заходит человек, не знако-
мый не только мне, но и большинству окружающих, знакомится
со всеми и в последнюю очередь со мной, подчеркивая свое имя,
отчество и фамилию. Это подчеркивание кажется мне подозри-
тельным. Я понимаю, что это один из многих экспериментато-
ров, который через 1—2 часа спросит у меня свое имя, и если я
забуду его, то обязательно отнесет это за счет психопатологии.
140
Стараюсь запомнить. Проходит еще полчаса, но мескалин психо-
патологического действия по оказывает. Однако появляется лег-
кая тошнота и шум в области затылка. С огорчением думаю, что
меСкалпн не действует. Через 40 минут решаюсь ввести вторую
порцию. Окружающие сомневаются, стоит ли это делать, но
решают ввести. На месте первого укола отмечается покраснение,
значительная припухлость. Создается впечатление, что мескалин
не рассосался, а «застрял» в подкожной клетчатке.
...12 час. 40 мин. В другую руку введен 1 мл раствора (или
0,2 г чистого) мескалина. Появившийся тут же инфильтрат
медленно рассосался при массаже.
Возвращаюсь в экспериментальную комнату. Продолжаю
оживленную беседу с окружающими. Насморк, шум в задней
области головы усиливаются.
13 час. 30 мин. Значительно выступают признаки подавлен-
ности. Меньше наблюдаю за окружающими, поглощен собой.
Выхожу в соседнюю комнату, где сидит несколько врачей.
На вопрос о самочувствии отвечаю: «Пока ничего», и задаю
встречный вопрос, покраснело ли у меня лицо, ибо чувствую
приливы крови к голове.
Одновременно ощущаю, как слезы навертываются на глаза.
Стало стыдно. Вернулся в экспериментальную комнату. На за-
данный экспериментатором вопрос о самочувствии не отвечаю,
ибо боюсь заплакать. Полулежа на койке, прикрыл глаза и за-
плакал. Испытываю какую-то внутреннюю тяжесть, состояние
тяжелого переживания, но причины никак не могу найти. Такое
состояние продолжается 2—3 минуты, после чего настроение
быстро сменяется. Продолжаю беседу с окружающими. Разгова-
ривать легко, но я стараюсь говорить медленно, обдумывая каж-
дое слово и пытаясь сохранить спокойствие, хотя мне хочется
говорить о многом. Уже в этом периоде появилось желание
скрыть сознаваемые психопатологические феномены, ибо не хо-
телось очутиться в глупом положении. Не хватало слов для от-
вета. Некоторые слова выпадали, и начатое слово не мог закон-
чить. Заметив это, присутствующие врачи стали спрашивать
у мепя свои фамилии. Я очень сконфузился, когда не мог вспом-
нить фамилию врача С., которого вижу каждый день на работе.
Назвал только его имя, отчество и, мучительно вспоминая,
только через 40—50 минут назвал фамилию. То же произошло
с фамилиями других врачей. Текущие события рассказывал пра-
вильно. Состояние эйфоричное. Я шутил, и мне казалось, что
все мои остроты очень удачны. Много говорил, хотя обдумывал
каждое слово. Однако... внутри, или, как я выразился, моему
141
соматическому «я», было крайне тяжело, и оно не соответство-
вало общей веселости, бодрости...
...По предложению психолога читаю какой-то рассказ. Читаю
очень рассеянно, отвлекаясь, так как в это время вспоминаю
забытые фамилии присутствующих. Читать было трудно, так
как шрифт ломался, отдельные буквы выходили из строки, то
поднимаясь, то опускаясь. Общий смысл как будто улавливал.
В это время, как и в дальнейшем старался скрыть свои ошибки.
Несмотря на многоречивость, контролирую свои действия и сло-
ва, Роль самонаблюдения и самоконтроля занимала большое
место...
Незаметно для меня вошел близкий товарищ С. Я взглянул
на него: лицо необычайно бледное, слегка приплюснутое. Взгля-
нув па него, я заплакал. Причину своих слез объяснить не мог.
Появилось какое-то моторное беспокойство. Начал ходить по
комнате и обдумывать происходящее. Никак не мог сообразить,
что происходит. Наконец, вспомнил, что это действие мескали-
на, но мысли обрываются. Вспоминаются отдельные эпизоды
сегодняшнего дня, но быстро исчезают.
Хочу прийти в себя, но мне не удается. Подхожу к дверям
и начинаю петь. Поворачиваюсь, подхожу к С., несколько раз
глажу его по голове, говорю: «Ну и дела». Хотелось быть поня-
тым, ждал какой-то помощи. В это время мне показалось, что
стена очень выпуклая, выбухает полукругом. Подхожу вплот-
ную и впжу, что две стены, стоящие под прямым углом, все
больше и больше приближаются друг к другу и стоящая в углу
этажерка вот-вот будет раздавлена ими. Убираю этажерку, от-
хожу от степы и впжу, что обе стены, уменьшаясь, идут за
мной, принимая полукруглую форму. Эти явления совершенно
реальны для меня. Я мучительно хочу понять, в чем дело, хотя
и сознаю всю нелепость происходящего. Возвращаюсь и ощупы-
ваю стены. Чувствую руками, что они находятся под прямым
углом, но стоит мне только отойти, как все принимает прежний
извращенный вид: стены начинают сходиться, мне становится
страшно.
На стене висит картина в раме, изображающая лес в зимнюю
кору. Картина более ярка, чем обычно, ио это не поражает,
бросается в глаза лишь рама — уж очень она широка (примерно
в 4—5 раз шире обычной). Я ощупываю ее руками и убеждаюсь
в том, что она не увеличена. Я отхожу от нее, и рама принимает
извращенную форму. Комната становится то более широкой,
то более узкой, непрерывно меняя своп очертания... отмечаю
необычайный наплыв мыслей. Вспоминаются давно забытые
142
сцены, переживаю давно прошедшие события. Все они в основ-
ном относятся к тяжелым, трудным минутами жизни. Мысли
текут необычайно быстро, и я не пытаюсь задержать их, управ-
лять ими, хотя не говорю с окружающими о вещах, которые
вспоминаю, ибо хочу многое скрыть. Контроля над речью не те-
ряю, несмотря па то что испытываю желание все рассказать и
вызвать сочувствие окружающих... Решил наппсать письмо.
В течение 3—4 минут не мог начать. Лист бумаги казался уж
очень большим, размеры ручки превышали обычные. Я присту-
пил к письму, п тут возник ряд трудностей. Я хотел наппсать
слово «Валя», по пока писал «Ва», буква «а» улетела в сторону
окна. Не понимая, в чем дело, я встал и пошел в обратную
сторону, к дверям, чтобы мысленно поймать улетевшую букву.
Поймав ее, возвращаюсь к столу и дописываю. Вижу: буква на
месте. Буквы растут здесь же, одна больше, другая меньше,
непрерывно скачут. *С трудом заканчиваю письмо. Как оказа-
лось в дальнейшем, в письме не было никаких искажений.
Двигательное беспокойство проходит. Ложусь на койку. Входит
несколько врачей, и среди них психолог Б. Я узнаю ее, но она
какая-то «обновленная». Лицо очень яркое, с тонкими чертами,
смуглое, полное печали, большие черные брови нависли над
глазами, волосы длинные.
16 часов... Безучастное отношение окружающих отталкивает
меня от них. Я замыкаюсь в свой внутренний мир. Мне хочется
быть одному, уйти от всех, ибо никто все равно не поймет
испытываемой мною психической боли одиночества. В резуль-
тате всего этого возникает резкая подавленность. Сознание
одиночества, чувство печали возрастают в связи с тем, что окру-
жающие, не понимая меня, задают мне вопросы, которые я
воспринимаю как любопытство черствых, бесчувственных
людей. Приходишь буквально в ярость, когда в такой момент
тебя вдруг спрашивают: «Но хотите ли сыра?» Злишься и ду-
маешь: разве можно задавать такие вопросы тому, кто нуж-
дается, чтобы ему помогли уйти от тяжелых психических пере-
живаний. И наряду с этим мне хочется шутить, болтать, рас-
сказывать комические истории о присутствующих здесь
психиатрах, иронизировать над ними. Свое состояние представ-
ляю как состояние пьяного человека, валяющегося на улице
и потерявшего всякий стыд. Мысли текут необычайно быстро,
сменяясь и как бы напластовываясь, обгоняя друг друга.
Вспоминаются картинки из далекого прошлого, из детских лет,
связанные скорее с неприятными моментами. Они возникают
и исчезают с кинематографической быстротой, в результате
143
остаются какие-то обрывки, а в итоге пустота, нет ничего
цельного.
Появляется врач Э. Я охотно беседую с ним, шучу. Уж очень
смешным кажется мне его тонкое лицо, а главное, коротенькая
жилетка, которая становится все короче и, наконец, подымается
кверху. Пуговицы соответственно так же уменьшаются, а пид-
жак не изменяется. Закрываю глаза и вижу, что сидящая
в комнате врач С. удаляется от меня, уменьшаясь в размерах,
приобретая вид маленького ребенка, пухленького, с толстыми
щечками. Я открываю глаза, и картина меняется: врач С. такая
же, как всегда. Я рассказываю об этом. В эти минуты при за-
крытых глазах мне казалось, что все движется вокруг меня,
причем так быстро, что уловить какую-нибудь закономерность
в этом движении невозможно. В вихре движения я как бы пла-
ваю в безвоздушном пространстве, пе чувствуя пи рук, пи ног,
ибо они очень легкие. Все это происходит при открытых
глазах...
...Охотно отвечая на вопросы, задаваемые мне со всех сторон,
испытываю злобу. Мне кажется, что на меня смотрят примерно
так же, как на маниакального больного, зачастую привлекаю-
щего внимание своей болтовней.
Один из врачей, невропатолог, пытается «облегчить» мое
состояние исследованием рефлексов. Мне кажется это диким,
и я заявляю, что только невропатолог при помощи своей грубой
методики может пытаться влезть в «душу» больного человека.
Как мне казалось, я нахожу поддержку только в одном враче,
который более искренно, чем другие, пытался заглянуть в глубь
моего настоящего «я» и интересовался моими соматическими
ощущениями. Поэтому я направляю к нему свои жалобы и пы-
таюсь найти объяснение, почему именно он понимает мою
боль...
...Я пытаюсь уснуть, но окружающие мешают мне, несмотря
на то что все они молчат. Слух мой необычайно обострен, и я
прекрасно слышу даже скрип пера экспериментатора. В комнату
входит все больше людей. В широко распахнутых дверях
появляется А. На миг ее лицо как-то расплывается, принимая
форму картины, прикрепленной к портьере, которая непрерывно
колышется, как будто сзади дует ветер. При приближении А.
все это проходит. Она садится напротив меня и вступает со
мной в беседу. Мне хочется что-то сказать ей, но мысли бегут,
как обрывки каких-то картин, быстро сменяя друг друга. Я не
могу сосредоточиться. Я жму ей руку и говорю, что ищу близ-
кого человека, который мог бы понять мою внутреннюю жизнь.
144
Фигуру появившейся М. воспринимаю как удлиненную, вытя-
нутую, однако при приближении ко мно воспринимаю ее нор-
мально...
18 часов... Начинаю все больше и больше понимать себя.
Внешняя эйфория постепенно «соединяется» с проходящей
внутренней замкнутостью, болью, тоской. Я все помню и чувст-
вую невероятную усталость, слабость. Клонит ко сну, но я
боюсь, что усну и никто не будет следить за пульсом, хотя знаю,
что острое состояние прошло»...
Через три часа эксперимент закончен. Исследователь при-
шел в себя, действие мескалина прекратилось. Вряд ли приве-
денное самонаблюдение нуждается в специальных коммента-
риях. Оно достаточно наглядно показывает, что есть яды, кото-
рые могут временно вызывать психические нарушения. Вместе
с тем оно говорит о том, что сегодняшний борец с психическими
болезнями, как и всякий наступающий борец, должен обладать
смелостью, мужеством, оправданным риском. Без этого вряд ли
можно было ввести себе вещество, зная, что оно вызывает
психические нарушения.
Тот факт, что пспхотомиметические препараты берутся
в наши дни на вооружение наукой, позволяет прибавить к успе-
хам в борьбе с психической ненормальностью еще одну нема-
ловажную страницу.
Как организована
помощь
психически больным
Особенности психических заболеваний накладывают свой
отпечаток на организацию помощи больным. Возбужденный
человек нередко представляет опасность не только для себя,
но и для окружающих; под влиянием бредовых идей он может
совершать различные правонарушения, вплоть до убийств и
самоубийства. Все это требует особых правил госпитализации
тяжелых психически больных п их принудительного лечения во
время острого «бессознательного» состояния.
В Советском Союзе направить в психиатрическую больницу
может только врач-спецпалист. Если кто-то из родных пли
знакомых заподозрит в человеке какие-либо странности в по-
ведении, необоснованные, нелогичные поступки, надо обратить-
ся за консультацией к врачу-невропатологу, а если нет такой
возможности — к любому врачу. В медицинских институтах
читается специальный курс психиатрии, и все врачи имеют
145
основные представления о психических болезнях. В свою оче-
редь, направлять на стационарное лечение, а затем осуществлять
его должен только квалифицированный врач-психиатр. При
этом вопрос о помещении в психиатрическую больницу до сих
пор наталкивается на стену предрассудков, да и сам заболевший
нередко считает, что «ограничивают его свободу», «нарушают
человеческие права». Врачам-психиатрам нередко приходится
прибегать к категорическому, настоятельному тону, когда исчер-
паны все возможности убедить больного.
Современная психиатрическая больница мало чем отличается
от других лечебных учреждений. Благодаря применению психо-
фармакологических препаратов возбуждение и другие особен-
ности поведения больных быстро исчезают и многие, даже
наиболее тяжелы из них вскоре мало чем отличаются от
остальных. В связи с этим отпала необходимость в решетках па
окнах, которые ставили для того, чтобы возбужденные больные
не могли выпрыгнуть пз окна, в специальных замках, которые
открывали только ключами, имеющимися у персонала, в особой
мебели и т. д. В лучших психиатрических больницах различных
стран, в том числе и Советского Союза, больные содержатся по
системе «открытых дверей». Эта мера привела к тому, что у мно-
гих из них изменилось отношение к пребыванию в больнице.
Однако не все так просто п легко. Мало издать приказ,
выверпуть все замки и спять еще имеющиеся на окнах больниц
решетки. Новая организация обслуживания больных требует
высокого качества диагностической п лечебной работы, высокого
умения и определенного опыта больничного персонала. Будущее
в организации лечения психически больных именно за полным
отказом не только от грубого физического, но и всякого другого
стеснения человека, заболевшего психозом.
«Особые» состояния больных требуют и иного ухода по
сравнению, например, с терапевтическими или хирургическими
больными. Нет, в частности; необходимости в длительном по-
стельном режиме для подавляющего числа физически крепких
и здоровых людей, которым для выздоровления совершенно
необходима трудовая деятельность. Вот почему в большинстве
психиатрических больниц имеются специальные мастерские,
переплетные цехи, подсобные хозяйства и т. д., где больные
под руководством специальных трудинструкторов и наблюде-
нием врачей выполняют посильную работу.
Длительность лечения многих больных особенно требует
создания уютной, домашней обстановки. С этой целью в совре-
менно организованных лечебницах больным разрешают носить
146
свою одежду, в любое время дня встречаться с родственниками
и знакомыми, а выздоравливающих отпускают на воскресные
дни домой. Во многих отделениях имеются комнаты отдыха,
библиотеки, где можно читать, слушать и смотреть передачи.
Большинство больниц имеет обширные территории, занятые,
как правило, садами, и в летнее время больные много времени
проводят на воздухе. Опыт показывает, что многие, даже мало-
подвижные больные, смотря, как другие играют в волейбол или
бадминтон, тоже принимают участие в игре.
Обслуживание больных, внимание к ним, так же как и
выбор лечебного препарата, не терпит стандарта и шаблонности.
От всех работников психиатрии, независимо от их положения,
от санитарки и до маститого ученого требуется в большой мере
и наблюдательности, и такта, и чуткости к больному. В психиат-
рии нет мелочей. То, что может на первый взгляд показаться
незначительным, нередко производит на человека с болезненно
измененными переживаниями очень большое впечатление.
Случайно оброненное при больном слово иногда может свести
на нет результаты лечения. Всякого рода фальшь, очень часто
тонко подмечаемая больными, значительно затрудняет оказа-
ние им помощи. Неправда и обманы, к которым нередко прибе-
гают, например, при помещении больного в больницу и в ряде
других случаев, всегда раздражают, озлобляют больных, ослож-
няют общение с ними. И родственникам, и всем людям, общаю-
щимся с психически больными, надо стремиться ни в чем и ни
при каких обстоятельствах их не обманывать, а в тех случаях,
когда нельзя сказать правду, лучше, сославшись на незнание,
не говорить ничего.
Заботливость, осторожность, вдумчивость, самообладание —
вот те неотъемлемые качества, которыми, помимо профессио-
нального умения и знаний, должны обладать и в большинстве
случаев обладают люди в белых халатах.
Отделения в психиатрических больницах обычно условно
подразделяются на беспокойные, спокойные и (в ряде больниц)
санаторные (для выздоравливающих). В отделениях для бес-
покойных и для спокойных больных существует примерно
одинаковая система наблюдения и ухода. Обычно выделяются
палаты для больных, требующих особого наблюдения, например
с попытками к самоубийству. Такая дифференциация имеет
важное значение для правильной организации лечебной помощи
и более квалифицированного лечения.
Помимо обычных городских, районных или областных пси-
хиатрических больниц, существуют больницы загородного типа
147
для больных-хроников, многолетнее лечение которых способен
вовало только снятию возбуждения* В загородных больницах,
наряду с продолжающимся активным медикаментозным лече-
нием, в организации ухода за больными особенно большое место
уделяется трудовой терапии. Направление больного в загород-
ную больницу ни в коей мере не означает, что врачи потеряли
надежду па улучшение в состоянии этого больного. Появление
новых лечебных средств, как показало последнее десятилетие,
способствует значительному улучшению в состоянии многих
«хронпков».
Во многих психиатрических больницах имеются специаль-
ные детские отделения, а при них нередко, кроме медицинского
персонала, работают и педагоги. Больные дети продолжают
учиться, чтобы не отстать от своих сверстников.
В системе органов социального обеспечения имеются спе-
циальные инвалидные дома для тех больных, которые в резуль-
тате психического заболевания совершенно утратили трудоспо-
собность. Проводится работа по назначению пенсий в случае
частичной или полной утраты трудоспособности психически
больных, а также по их трудоустройству.
Современную психиатрическую больницу можно в полной
мере назвать не только практическим, но и научным учрежде-
нием. Постановка обоснованного психиатрического диагноза
нередко требует знаний о различных системах и функциях орга-
низма. Эти знания невозможны без тщательных лабораторных
обследований и консультаций квалифицированных терапевтов,
невропатологов, нейрохирургов п врачей других специальнос-
тей. Так же как врачп-психиатры нередко приходят на помощь
своим коллегам в различных медицинских учреждениях, так,
в свою очередь, врачи самых разных специальностей помогают
психиатрам. Наступление на болезни, в том числе и борьба
с безумием, невозможно без содружества врачей разных спе-
циальностей.
В тесном контакте с психиатрическими больницами работают
специализированные поликлиники — психоневрологические дис-
пансеры и кабинеты. Здесь нервные и психически больные
своевременно получают амбулаторное лечение, врачи посещают
их на дому, и в случае необходимости бесплатно снабжают раз-
личными лекарствами.
Диспансер помогает врачам больницы получить так необхо-
димые иногда для своевременной и правильной постановки
диагноза полные сведения о труде и быте больного. В свою
очередь, врачи диспансера осуществляют наблюдение за больны-
148
мл после их выписки пз больницы, пользуясь полученными там
данными тщательного их исследования. Имея в виду необходи-
мость иногда очень длительного, порой многолетнего, лечения
больных назначенным в больнице препаратом, связь между вра-
чами диспансеров и больниц имеет очень большое значение для
предупреждения обострений болезни. В диспансерах, так же как
и в больницах, имеются трудовые мастерские, где больные мо-
гут временно работать, получая при этом определенную зара-
ботную плату. На врачей диспансеров возложены также обязан-
ности по защите социальных прав психически больных. i
Во многих зарубежных странах, в частности в США, только
в последнее время стали организовываться по типу советских
диспансеров психоневрологические учреждения, оказывающие
внебольничную помощь психически больным. У нас же в стране
имеется широкая сеть диспансеров, и благодаря этому раннее
выявление (а следовательно, и лечение), профилактика обост-
рений психозов, а также защита социального положения боль-
ных осуществляются лучше, чем в зарубежных странах. В СССР
охраной здоровья психически больных занято значительно боль-
ше врачей, чем в какой-либо другой стране. По данным,
приводившимся на последнем, IV Всесоюзном съезде невропа-
тологов и психиатров, в СССР работает более 7 тысяч врачей-
психиатров, это столько, сколько всего врачей в Швеции. На
100 психически больных в стационарах СССР врачей приходит-
ся 5,4. В Швеции, где психиатрическая помощь поставлена
лучше, чем в других европейских странах, в государственных
психиатрических больницах число врачей 0,9 (данные 1959 го-
да). В США, по официальным данным к отчету конгресса, вра-
чей на 100 психически больных приходится лишь 0,5—0j5.
Иными словами, у нас в стране имеются все необходимые
организационные и лечебные возможности для самого современ-
ного лечения человека, заболевшего психической болезнью.
Новые препараты и другие терапевтические методы позволяют
подыскивать необходимые «ключи» для полного излечения все
большего числа психических расстройств. Тысячи больных вер-
нулись к своим семьям, к активной трудовой жизни. Но болез-
ненное безумие не так-то легко и просто победить. Наука ведет
наступление со всех сторон и по многим направлениям. И как
бы пи были суровы и жестоки психические болезни, люди, безу-
словно, распознают еще не выясненные их причины и научатся
предупреждать и излечивать все психические расстройства.
Человек уже сегодня побеждает безумие.
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие .......................... 5
О враче-психиатре..................... 7
Глава 1. ВМЕСТИЛИЩЕ РАЗУМА
Вслед за нервным возбуждением . .	16
Кто за что отвечает...............20
По этажам мозга...................24
У мозга свои законы...............29
Глава 2. ПСИХИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
Где обитает сознание.............34
Механизмы психической деятельности 39
Если человек спит................46
Сон наяву........................54
Есть ли тайны подсознательного . > 56
Глава 3. КОГДА РАСШАТАНЫ НЕРВЫ
Характер и нервность.............60
Нервные люди.....................65
Не будьте нервным!...............71
Немного о норме и безумии ...	75
Г л а в а 4. БОЛЕЗНЕННАЯ НЕНОРМАЛЬНОСТЬ
Галлюцинации, бред и другие прояв-
ления психических нарушений . .	80
Искалеченная жизнь...............87
Психические болезни..............94
Глава 5. ЧЕЛОВЕК ПОБЕЖДАЕТ БЕЗУМИЕ
Общество изгоняет...............104
Известное и неизвестное о причинах
психических болезней............114
Общество лечит..................123
Лекарства против безумия .... 132
Как организована помощь психиче-
ски больным.....................145
Юрий Анатольевич Александровский
ЧЕЛОВЕК ПОБЕЖДАЕТ БЕЗУМИЕ
Редактор М. С. Черникова
Художественный редактор В. В. Щукина
Технический редактор Л. В. Шендарева
Корректор В. Л. Данилова
Сдано в набор 18/IV-1967 г. Подписано к печа-
ти 16/1-1968 г. Формат бумаги 60x84*/ie. Физ.
печ. л. 9,5+4 вкл. Уч.-изд. л. 8,92. Изд. инд.
ПА-16. А05109. Тираж 75 000 виз. Цена 40 коп.
в переплете. Бумага М 2.
Издательство «Советская Россия».
Москва, проезд Сапунова, 13/15.
Книжная фабрика 1 Росглавполиграфпрома
Комитета по печати при Совете Министров
РСФСР, г. Электросталь Московской области.
Школьная, 25. Заказ К» 403.
Душа покидает тело по-
сле смерти человека. (Со
старинной гравюры).
Четыре темперамента человека.
Внизу — в изображении художни-
ка Штиллера. Справа — известно-
го датского карикатуриста X. Бит- к
струпа.

Изображение больным, в прошлом художника, кошки до начала заболевания
шизофренией и во время его течения. На первом рисунке кошка, как она пред-
ставлялась художнику до начала болезни, на втором — вскоре после заболева-
ния, на третьем — через 16 лет, на четвертом — в промежуточный период. Со-
поставляя эти рисунки, нетрудно убедиться, что представление больного посте-
пенно становится все более раздробленным, изображение теряет конкретные
очертания, свою форму, происходит нагромождение орнаментов, в котором те-
ряется существо изображаемого.
• ►
Давая объяснения автопортретам,
которые психически больной назвал
«Я, мое душевное состояние», он
говорил, что в нем постоянно спорят
между собой два противоположных
начала. Слева — светлая сила, спра-
ва — темная.

Сцена из жизни дома ума-
лишенных. (Картина худож-
ника Каульбаха. 1835).
«Лечебные методы», при-
менявшиеся для усмирения
психически больных еще в
прошлом столетии.
Вот как выглядит одна
из палат нового корпуса
Московской психиатри-
ческой больницы № 1 ►
имени Кащенко.
Внешний вид нового кор-
пуса.
$ в я в Я11 s в $ з? а ггв в aщ
«СОВЕТСКАЯ РОССИЯ»