Ю. С. Худяков,
С. А. Комиссаров
КОЧЕВАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ
ВОСТОЧНОГО ТУРКЕСТАНА

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ГУМАНИТАРНЫЙ ФАКУЛЬТЕТ

НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ГУМАНИТАРНЫЙ ФАКУЛЬТЕТ
ТРУДЫ ГУМАНИТАРНОГО ФАКУЛЬТЕТА
СЕРИИ:
I.	МОНОГРАФИИ
II.	СБОРНИКИ НАУЧНЫХ ТРУДОВ
III.	МАТЕРИАЛЫ КОНФЕРЕНЦИЙ
IV.	ПУБЛИКАЦИИ ИСТОЧНИКОВ
V.	УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЕ ПОСОБИЯ
VI.	СПРАВОЧНИКИ
Редакционный совет:
А. П. Деревянко (председатель), А. С. Зуев (зам. председателя),
Н. А. Лукьянова, О. А. Митько (отв. секретарь), В. И. Молодин,
В. Г. Одиноков, В. И. Ожогин, Л. Г. Панин, Н. В. Куксанова,
В. И. Шишкин
Художественное оформление серии:
О. Г. Заварзина

ТРУДЫ ГУМАНИТАРНОГО ФАКУЛЬТЕТА
СЕРИЯ V. Учебно-методические пособия
Ю. С. Худяков, С. А. Комиссаров
КОЧЕВАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ
ВОСТОЧНОГО ТУРКЕСТАНА
Учебное пособие
Отв. редактор
академик РАН В. И. Молодин
Новосибирск
2002

ББК Т4(5 Кит) X 982
УДК 930.26 + 951.6
X 982 Худяков Ю. С., Комиссаров С. А. Кочевая цивилиза¬
ция Восточного Туркестана: Учеб, пособие / Новосиб. гос.
ун-т. Новосибирск, 2002. 156 с.
ISBN 5-94356-080-7
Данное учебное пособие посвящено одной из наиболее ак¬
туальных проблем древней и средневековой истории Восточ¬
ного Туркестана: становлению и развитию кочевых цивилиза¬
ций. Рассчитано на студентов, специализирующихся как по
археологии, так и по востоковедению. Введение, глава I и за¬
ключение написаны Ю. С. Худяковым, С. А. Комиссаровым;
главы II и III - С. А. Комиссаровым; глава IV - Ю. С. Худя¬
ковым, при участии С. А. Комиссарова; глава V - Ю. С. Ху¬
дяковым.
Данное пособие подготовлено при поддержке Российского гума¬
нитарного научного фонда. Проект № 99-01-00319а
ISBN 5-94356-080-7	© Новосибирский государственный
университет, 2002
© Ю. С. Худяков,
С. А. Комиссаров, 2002

Введение
В этнокультурной истории кочевых народов Центральной Азии
особая роль принадлежала району, который в отечественной науч¬
ной литературе именуется Китайским или Восточным Туркестаном.
По современному административному делению Китая в состав Вос¬
точного Туркестана входит Синьцзян-Уйгурский автономный район
и западная часть провинции Ганьсу. Географическое положение
Восточного Туркестана между Восточно-Китайской равниной, Ти¬
бетским нагорьем, горными системами Тянь-Шаня и Памира, степя¬
ми Монголии и Саяно-Алтайским нагорьем предопределило его
важную посредническую роль в процессе контактов и обмена раз¬
ных цивилизаций и культур. Его территория и население служили
связующим звеном между кочевым и оседло-земледельческим ми¬
ром, городскими центрами цивилизаций Средней, Центральной и
Восточной Азии. По землям Восточного Туркестана пролегли пути
миграций древних и средневековых этносов, ходили в походы вой¬
ска кочевых и оседлых государств, осуществлялась торговля раз¬
личными товарами, распространялись культурные достижения и
вероучения
В древности Восточный Туркестан был среди главных районов
расселения тохарских племен - одной из языковых групп индоевро¬
пейцев. На его территории расселялись кочевые племена восточных
иранцев - саков2. Номады Восточного Туркестана были включены в
состав наиболее древней из известных в истории кочевых империй -
Хуннуской державы 3. С территорией Восточного Туркестана связа¬
ны ранние этапы этногенеза многих тюркских кочевых народов:
древних тюрок, уйгуров, кыргызов 4. Отдельные районы Восточного
Туркестана попадали в зависимость от государств-кочевников Сред¬
ней Азии - кушан и эфтапитов. В течение длительного периода рай¬
оны Восточного Тянь-Шаня были ареной ожесточенной борьбы за
влияние между Китаем и кочевыми объединениями сяньби (сяньбэй)
и жужаней5.
В средние века Восточный Туркестан стал составной частью
тюркских государств: Первого Тюркского, Восточного и Западного
тюркских каганатов, государственных объединений тюргешей, кар-
луков, басмылов, уйгуров, кыргызов. За владение этими землями
боролись китайцы, тибетцы, кара-китаи. По территории Притяньша-
5

нья проходили две широтные трассы Великого Шелкового пути, а из
городов Восточного Туркестана на север в Саяно-Алтай и Приир¬
тышье вели его меридиональные ответвления. В частности, по зем¬
лям карлуков проходили торговые караваны из Тибета и Согда к
кыргызам на Енисей 6.
Население Восточного Туркестана первым в Центрально-
азиатском историко-культурном регионе испытало влияние миссио¬
нерской деятельности и восприняло вероучения основных прозели-
тарных религий: буддизма, манихейства, христианства несторианско-
го толка, а в период развитого средневековья - ислама7.
В XIII-XV вв. Восточный Туркестан входил в состав мировой им¬
перии Чингизидов. На его территорию были переселены многие
тюркские и монгольские племена из Монголии. На протяжении эпохи
развитого средневековья Восточный Туркестан, который в тот период
назывался Могулистаном - страной монголов, входил в состав разных
кочевых государств - Чагатайского улуса, государства Хайду и др. На
эти земли совершали опустошительные походы войска империи
Юань и кавалерия Тимуридов 8. В период позднего средневековья и
новое время за господство над Восточным Туркестаном боролись
Джунгарское ханство, империя Цин и Российская империя. В составе
восьмизнаменных маньчжурских войск на территории Притяныпанья
оказались тунгусские племена солонов и сибо .
На основании письменных источников и позднейших этнографи¬
ческих наблюдений известно, что большинство перечисленных пле¬
мен вело кочевой образ жизни, устанавливая достаточно сложные
отношения как с окружающей средой, так и с оседлыми народами.
Современная тенденция в оценке взаимодействия человеческих со¬
обществ и природных систем предполагает учет исторического опы¬
та эйкуменизации различных типов ландшафтов ,0. В аридных эко¬
логических зонах вынужденная адаптация к экстремальным услови¬
ям специфическим образом трансформирует экономику, социаль¬
ную организацию и культуру номадов ". Большинство кочевых со¬
обществ, известных нам по историческим и этнографическим сведе¬
ниям, находилось в тех или иных контактах с земледельческими
цивилизациями. Поэтому, по мнению такого авторитетного специа¬
листа в данной области, как А. М. Хазанов, кочевники в принципе
не могли существовать вне связей с внешним миром и другими, ка¬
чественно отличными социумами. Однако, с точки зрения
6

Н. Н. Крадина, «номады в принципе могли обходиться без земле¬
дельческих рынков и городов. Само по себе кочевое скотоводство
является достаточно независимым и сбалансированным типом адап¬
тации в аридных экологических зонах» |2. Исключительная устойчи¬
вость всех составляющих общественного бытия кочевников
(от предметов домашнего обихода до эпоса) позволяет предполо¬
жить, что первоначально они складывались в рамках закрытой го¬
меостатической модели. Наиболее вероятно отнесение их генезиса к
ранним этапам существования кочевых народов, зафиксированных и
дошедших до нас в виде археологических объектов.
В этом плане Восточный Туркестан представляет особый инте¬
рес, поскольку для данного региона характерно преобладание горно¬
степных и пустынных ландшафтов, а также крайне засушливый
аридный климат. «Атмосферных осадков в Центральной Азии выпа¬
дает ничтожное количество, примерно столько же, сколько в самых
сухих частях Сахары» |3. В некоторых районах Синьцзяна по пять
лет подряд не бывает дождей, биологическая жизнь связана с весьма
ограниченными водными ресурсами. В столь экстремальных усло¬
виях вмещающей природной среды выбор рациональной модели
природопользования с глубокой древности был одним из основных
условий выживания человеческих сообществ, освоивших террито¬
рию Восточного Туркестана еще в эпоху палеолита. Возможности
для стабильного, устойчивого существования и развития в условиях
аридного ландшафта и засушливого климата существенно расшири¬
лись для населения данного региона в эпоху освоения одной из ос¬
новных форм производящего хозяйства - кочевого скотоводства. На
базе этого культурно-хозяйственного типа сложились основы циви¬
лизации кочевников Центральной Азии 14.
Термин «кочевая цивилизация» до сих пор некоторыми из иссле¬
дователей берется под сомнение. Известно, что изучение цивилиза¬
ций началось с древнейших земледельческих очагов, и именно на их
материалах определялись особенности, характеризующие данный
феномен. В частности, была определена известная триада своего
рода «необходимых и достаточных» признаков любой цивилизации:
монументальная архитектура, города и письменность |5. Соответст¬
венно кочевники, которые по определению жили большую часть
времени вне городов и часто не обладали ни величественными хра¬
7

мами и дворцами, ни письменностью, в разряд «цивилизованных»
народов не включались.
Однако открытия последних десятилетий позволили значительно
скорректировать подобный подход. Во-первых, крупнейшие погре¬
бальные сооружения кочевников (типа курганов Аржан или Иссык)
по трудозатратам, а часто и по внутреннему устройству приближают¬
ся к параметрам наземных монументальных сооружений. Во-вторых,
даже до изобретения собственной письменности многие кочевые пле¬
мена активно использовали способы фиксации и передачи важнейшей
информации как в словесной форме (отсюда - исключительное разви¬
тие эпических сказаний и поэзии в целом), так и в кодовом варианте
(воплотившемся в полисемантическом искусстве «звериного стиля»,
повсеместном распространении петроглифов и древних календарях).
Что же касается городов, то кочевники могли создавать периодически
действовавшие крупные поселения городского типа (например, из¬
вестное место собраний у хуннов Лунчэн), однако предпочитали
вступать в симбиотические связи с уже существовавшими центрами,
включаясь в сложную систему политических и экономических (в том
числе производственных) связей. С учетом вышесказанного, мы счи¬
таем вынесенный в заголовок учебного пособия термин «кочевая ци¬
вилизация» вполне правомерным и постараемся доказать его приме¬
нимость к ситуации Восточного Туркестана, привлекая и необходи¬
мые сопоставительные материалы.
На всем протяжении древней и средневековой истории кочевые
племена играли важную, а нередко определяющую роль в жизни
населения Восточного Туркестана. Изучение культур древних и
средневековых номадов имеет большое значение не только для ре¬
конструкции процесса этнокультурогенеза на этой территории, но и
во всей Центральной Азии. Постоянные политические, военные,
торговые и культурные контакты были у древних и средневековых
номадов Восточного Туркестана с кочевниками Саяно-Аптая и дру¬
гих южных районов Сибири 1б. В эпоху бронзы оба этих района бы¬
ли территориями, на которые мигрировали европеоидные скотовод¬
ческие племена тохаров, ариев, саков, входили в состав одних и тех
же древних кочевых держав хуннов, сяньбэй и жужаней. С террито¬
рии Притяньшанья жужанями на Алтай были переселены древние
тюрки, а на Енисей - кыргызы. В средние века эти районы входили в
орбиту влияния древних тюрок и уйгуров. В эпоху раннего средне¬
8

вековья с Енисея на Тянь-Шань в погоне за уйгурами и другими
телесскими племенами переселилась часть кыргызов. В период раз¬
витого средневековья оба эти района стали направлениями экспан¬
сии монголов, а затем и частью Монгольской империи. В период
борьбы Джунгарии с Россией с Енисея на р. Эмэль были переселены
енисейские кыргызы, что ознаменовало собой завершение длитель¬
ного периода истории кыргызской государственности в Южной Си¬
бири 17.
Существование на протяжении длительного периода истории оп¬
ределенной общности в исторических судьбах и устойчивых этниче¬
ских, политических и культурных контактов между населением Вос¬
точного Туркестана и Саяно-Алтая обусловило устойчивый интерес к
изучению древних археологических памятников и культур кочевни¬
ков Притяньшанья со стороны специалистов по истории и археологии
Южной Сибири и Центральной Азии. В исследование древностей
Восточного Туркестана существенный вклад внесли выдающиеся
ученые-сибиреведы - В. В. Радлов и Д. А. Кпеменц,8. Благодаря их
исследованиям были обнаружены, проанализированы, переведены и
введены в научный оборот памятники енисейской рунической пись¬
менности из Восточного Туркестана. Из ученых, чьи труды были свя¬
заны с Саяно-Алтаем, к анализу археологических материалов и исто¬
рических сведений о кочевниках Притяньшанья неоднократно обра¬
щался В. В. Бартольд |9. Памятники кочевников Северного Тибета и
проблемы истории номадов Восточного Туркестана исследовал
Ю. Н. Рерих 20. Отдельные находки предметов эпохи поздней бронзы
из Синьцзяна рассматривал С. В. Киселев 21; к анализу каменных из¬
ваяний Синьцзяна обращался Р. Ф. Итс 22. Результаты исследований
древнетюркских скульптур Синьцзяна были учтены при систематиза¬
ции изваяний и поминальных комплексов древних тюрок в Туве
А.	Д. Грачом 23. Значительное внимание сопоставлению синьцзянских
материалов с находками из Средней Азии, Казахстана и Южной Си¬
бири уделяли такие известные российские ученые, как
А. Н. Бернштам, Б. А. Литвинский, М. Н. Погребова, Д. С. Раевский,
Е. В. Антонова, Ю. А. Заднепровский, Е. Е. Кузьмина 24. Антрополо¬
гические остатки исследовал академик В. П. Алексеев 25.
Значительное внимание изучению древних культур этого района,
естественно, уделяли также археологи и историки Новосибирского
научного центра, начиная с основателя сибирской археологической
9

школы академика А. П. Окладникова, который затронул вопросы
происхождения нефритовых изделий из Синьцзяна в памятниках
сейминско-турбинского облика26. Изучения каменного века, а также
петроглифов Восточного Туркестана касался в своих работах
В.	Е. Ларичев 27. А. Г. Малявкин на основе новых собственных пере¬
водов из китайских источников исследовал взаимоотношения уйгу¬
ров, древних тюрок и тибетцев в Восточном Туркестане, а также их
противостояние императорскому Китаю28. История государства
кара-китаев Си Ляо подробно проанализирована в монографии и
серии статей Г. Г. Пикова29.
Проблемы истории и культуры кочевых народов Восточного
Туркестана в древности и средневековье, получившие освещение в
научном наследии семьи Рерихов, анализировались в работах
В. И. Молодина, Ю. С. Худякова, С. А. Комиссарова и О. В. Лазаре¬
вич 30. Экспедиционные дневники Ю. Н. Рериха, в которых сформу¬
лированы идеи по изучению древностей региона, были изданы под
научной редакцией и с предисловием В. Е. Ларичева31.
В 1990 г. коллекции археологических находок из памятников ко¬
чевников, могильники, городища и пещерные храмы Восточного
Туркестана были осмотрены и зарисованы Ю. С. Худяковым, при¬
нимавшим участие в работе экспедиции ЮНЕСКО «Шелковый
путь» по территории провинции Ганьсу и Синьцзян-Уйгурского ав¬
тономного района КНР 32.
В 1997-2001 гг. сотрудниками Института археологии и этногра¬
фии СО РАН проводилось изучение древних и средневековых ко¬
чевнических культур Синьцзяна в рамках проектов РГНФ33. В рабо¬
тах В. И. Молодина, Н. В. Полосьмак, Ю. С. Худякова, С. А. Комис¬
сарова, А. В. Варенова, С. В. Апкина, Д. В. Черемисина и В. О. Опа-
лева исследовались проблемы памятников пастушеских и кочевых
культур бронзового века и сакского времени, реконструкции этно¬
графического облика древних кочевников, анализа наскальных ри¬
сунков, каменных изваяний и предметов декоративно-прикладного
искусства. В публикациях Т. А. Чикишевой, Е. Г. Шлаковой и
Д. В. Позднякова затрагивались вопросы антропологии древнего
населения Синьцзяна .
С открытием на гуманитарном факультете НГУ отделения восто¬
коведения проблемы изучения культур древних и средневековых
кочевников Синьцзяна стали одним из важных направлений в под¬
10

готовке аспирантов и студентов, специализирующихся по археоло¬
гии Востока . Для успешного развития данного направления и ос¬
воения знаний о культуро- и этногенезе кочевых народов Восточно¬
го Туркестана необходимо расширение циклов специальных курсов
и учебных материалов. В русле указанного направления подготов¬
лено и данное пособие, в котором обобщены результаты научного
изучения культур древних и средневековых кочевников Восточного
Туркестана, а также проанализирована роль и значение этого района
в истории кочевой цивилизации Центральной Азии.
1	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Очерки
истории / Под ред. С. Л. Тихвинского, Б. А. Литвинского. - М., 1988. —
С.	6-11.
2	Там же. - С. 10.
3	Кляшторный С. Г., Колесников А. А. Восточный Туркестан глазами
русских путешественников. - Алма-Ата, 1988. - С. 17-22.
4	Кляшторный С. Г. Проблемы ранней истории племени турк (Ашина) //
Новое в советской археологии.- М.,	1965.- С. 279-281; Худя¬
ков Ю. С. Проблема генезиса древнетюркской культуры // Altaica. - 1999. -
Вып. III. - С. 130-135; Он же. Комплекс находок из Вашися- памятника
кыргызской культуры в Восточном Туркестане // Изв. Академии наук Рес¬
публики Кыргызстан. Обществен, науки. - 1992. - Вып. 1. - С. 34-37.
5	Кляшторный С. Г., Колесников А. А. Восточный Туркестан... - С. 18-21.
6	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Очерки
истории. - С. 357-391.
7	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Этнос,
языки, религии / Отв. ред. Б. А. Литвинский. - М., 1992. - С. 427-529.
8	История народов Восточной и Центральной Азии с древнейших вре¬
мен до наших дней/Под ред. К. 3. Ашрафян, С. В. Волкова, Ю. В. Ган-
ковского и др. -М., 1986. - С. 217-219.
9	Яхонтов К. С. Сводный очерк российских материалов по языку и куль¬
туре народа сибо И Кунсткамера: Этнографические тетради.- 1993.-
Вып. 2-3.-С. 113.
10	Худяков Ю. С. Особенности процесса эйкуменизации Убсу-Нурской
котловины в древности и средневековье // Устойчивое развитие малых
народов Центральной Азии и степные экосистемы.- Кызыл; Москва.
1997.-Т. 2.-С. 256-259.
11	Крадин Н. Н. Кочевые общества в контексте стадиальной эволюции //
Этнографическое обозрение. - 1994. -№ 1. - С. 64,65.
11

12	Крадин Н. Н. Империя хунну. - Владивосток, 1996. - С. 42.
13	Синицин В. М. Центральная Азия. - М. 1959. - С. 38 и далее.
14	Худяков Ю. С., Комиссаров С. А. Кочевые цивилизации Восточного
Туркестана в евразийском аспекте (к постановке проблемы) // Мат-лы меж¬
ду нар. конф. «Выпускник НГУ и научно-технический прогресс». - Новоси¬
бирск. 1999.- Ч. 2.- С. 77-79; Они же. Изучение кочевой цивилизации
Восточного Туркестана // Интеграция археологических и этнографических
исследований: Сб. науч. тр. - Нальчик; Омск, 2001. - С. 134-137; Комисса¬
ров С. А. О начале кочевничества на территории Восточного Туркестана
(Синьцзяна) И Россия, Сибирь и Центральная Азия: Взаимодействие наро¬
дов и культур: Мат-лы III Междунар. научно-практической конф. - Барна¬
ул, 2001.-С. 5-9.
15	См.: Массон В. М. Первые цивилизации. - Л., 1989.
16	Молодин В. И., Комиссаров С. А. Соотношение древних культур Вос¬
точного Туркестана и Сибири: (К историографии проблемы) // Восток - Рос¬
сия - Запад: Исторические и культурологические исследования. - М., 2001.
17	Бутанаев В. Я., Худяков Ю. С. История енисейских кыргызов. - Аба¬
кан, 2000.-С. 174-180.
18	Раддов В. В. Из Сибири. Страницы дневника. - М., 1989. - С. 528-530;
Кляшторный С. Г., Колесников А. А. Восточный Туркестан... - С. 68.
19	Бартольд В. В. Киргизы // Соч. - М., 1963. - Т. II. Ч. 1. - С. 491, 492,
501,502.
20	Рерих Ю. Н. Звериный стиль у кочевников северного Тибета. - Прага,
1930. - С. 8-24; Он же. Кочевые племена Тибета // Страны и народы Восто¬
ка.-М., 1961. -Вып. II.-С. 11, 12.
21	Киселев С. В. Неолит и бронзовый век Китая // Сов. археология. -
1960.-№4.-С. 265.
22	Итс Р. Ф. О каменных изваяниях в Синьцзяне // Сов. этнография. -
1958.-№2. -С. 100-103.
23	Грач А. Д. Древнетюркские изваяния Тувы. - М., 1961. - С. 57.
24	Берншатм А. Н. Проблемы истории Восточного Туркестана // Вести,
древней истории. - 1947. - № 2; Литвинский Б. А., Погребова М. Н., Раев¬
ский Д. С. К ранней истории саков Восточного Туркестана // Народы Азии
и Африки. - 1985. - № 5; Антонова Е. В. Несколько заметок о первобытной
археологии Синьцзяна // Восточный Туркестан и Средняя Азия: История.
Культура. Связи. - М., 1984; Заднепровский Ю. А. Древние номады Цен¬
тральной Азии: Сб. статей. - СПб., 1997; Кузьмина Е. Е. Предыстория Ве¬
ликого Шелкового пути: контакты населения евразийских степей и Синь¬
цзяна в эпоху бронзы // Вести, древней истории. - 1999. - № 1.
25	См.: Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Эт¬
нос. Языки. Религии. - С. 388-405.
12

26	Окладников А. П. Неолит и бронзовый век Прибайкалья. -
М; Л., 1953. - Ч. III. Глазковская культура. - С. 176-180.
27	Ларичев В. Е. Палеолит Маньчжурии, Внутренней Монголии и Вос¬
точного Туркестана // Сибирь, Центральная и Восточная Азия в древности:
Эпоха палеолита. - Новосибирск, 1976; Он же. Открытие наскальных изо¬
бражений на территории Внутренней Монголии, в Синьцзяне и Цинхае //
Рериховские чтения: 1984 год. - Новосибирск, 1985. - С. 162-164.
28	Малявкин А. Г. Уйгурские государства в IX—XII вв. - Новосибирск,
1983; Он же. Танские хроники о государствах Центральной Азии: Тексты и
исследования. - Новосибирск, 1989; Он же. Борьба Тибета с Танским госу¬
дарством за Кашгарию. - Новосибирск, 1992.
29	Пиков Г. Г. Западные кидани. - Новосибирск, 1989.
30	Худяков Ю. С. Ю. Н. Рерих и изучение военного дела «тохаров» Вос¬
точного Туркестана // Рериховские чтения: 1979 год.- Новосибирск,
1980.- С. 96-101; Комиссаров С. А. Ю. Н. Рерих и проблема тибетского
«звериного стиля» // Рериховские чтения: 1984 год. - С. 268-271; Моло-
дин В. И., Лазаревич О. В. Археологическое исследование культуры кочев¬
ников Азии Центрально-азиатской экспедицией под руководством
Н. К. Рериха в 1924-1928 гг. // Четвертые исторические чтения памяти
М. П. Грязнова. - Омск, 1997. - С. 111-116; Они же. Этнографическое ис¬
следование культуры кочевников Азии Центрально-азиатской экспедицией
под руководством Н. К. Рериха в 1924-1928 гг. // Проблемы археологии,
этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий: Мат-лы
V Годовой итоговой сессии Ин-та археологии и этнографии СО РАН.-
Новосибирск, 1997. - Т. III. - С. 437-440.
31	Рерих Ю. Н. По тропам Срединной Азии. - Хабаровск, 1982.
32	Худяков Ю. С. Экспедиция ЮНЕСКО по проекту «Шелковый путь»
на территории КНР // Изв. СО АН СССР: Сер. истории, филологии и фило¬
софии. - 1991. - Вып. 1. - С. 71, 72; Он же. По «Шелковому пути»: архео¬
логические коллекции в музеях Шэньси, Ганьсу и Синьцзяна //21-я науч.
конф. «Общество и государство в Китае». - М., 1991. - Ч. III. - С. 176-178.
33	Актуальность изучения древней и средневековой истории Восточного
Туркестана проявилась и в том, что целый ряд долгосрочных проектов был
поддержан такой авторитетной организацией, как Российский гуманитар¬
ный научный фонд (проекты № 96-01-00132а, 97-01-00108а, 99-01-00151а,
99-00-00319а).
34	Обзор см.: Деревянко А. П., Молодин В. И., Худяков Ю. С., Комисса¬
ров С. А. Изучение археологии и истории Восточного Туркестана в Ново¬
сибирском научном центре (библиографический обзор) // Бюллетень Обще¬
ства востоковедов. - М., 2000. - Вып. 4. Мат-лы II Всерос. съезда востоко¬
ведов. - С. 60-72; Молодин В. И., Комиссаров С. А. Соотношение древних
13

культур Восточного Туркестана и Сибири (к историографии проблемы) И
Восток - Россия - Запад: Исторические и культурологические исследова¬
ния: К 70-летию академика В. С. Мясникова. - М., 2001. - С. 271-301.
35	Опалев В. О. Об особенностях ранних индоевропейско-китайских
контактов // Мат-лы XXXVII Между нар. науч. студенческой конф.: Исто¬
рия. - Новосибирск, 1999. - Ч. 1.; Черемисин Д. В., Борисова О. В. Изобра¬
жения колесниц в петроглифах Синьцзяна и Внутренней Монголии//
Там же; Борисова О. В. Методология и методика изучения наскального
искусства в Китае (на примере петроглифов Внутренней Монголии и
Синьцзяна) // Мат-лы XXXVIII Междунар. науч. студенческой конф.: Вос¬
токоведение. - Новосибирск, 2000; Маркова О. В. Керамика в коллекциях
Восточно-Туркестанских экспедиций 30-50-х гг. // Там же; Опалев В. О.
Новые материалы по проблеме сакско-усуньских могильников в Синьцзя¬
не// Мат-лы 40-й Региональн. археолого-этнографической студенческой
конф. - Новосибирск, 2000. - Т. I; Кривошеина Н. А. Архитектура города
Цзяохэ в период династии Тан // Мат-лы 40-й Региональн. археолого¬
этнографической студенческой конф. - Новосибирск, 2000. - Т. II; Лабуки-
на Л. Н. Могильник Чаухугоу № 1 - памятник древних обитателей Синь¬
цзяна // Историко-культурное наследие Северной Азии: Итоги и перспек¬
тивы изучения на рубеже тысячелетий: Мат-лы XLI Региональн. археолого¬
этнографической студенческой конф. - Барнаул, 2001; Черемисин Д. В.,
Борисова О. В. Петроглифы Урумчи // Мат-лы XXXIX Междунар. науч.
студенческой конф.: Дополнительн. сб. - Новосибирск, 2001;
Лабукина Л. Н. Керамика культуры чауху в Синьцзяне // Мат-лы XL Меж¬
дунар. науч. студенческой конф.: Востоковедение. - Новосибирск, 2002.
14

Глава I. История исследования археологических
ПАМЯТНИКОВ ДРЕВНИХ И СРЕДНЕВЕКОВЫХ КОЧЕВНИКОВ
Восточного Туркестана
Изучение археологических памятников Восточного Туркестана
российскими и европейскими учеными и путешественниками нача¬
лось во второй половине XIX в. Оно было связано с огромными
трудностями и опасностями, так как иноверцам запрещалось посе¬
щать этот район, населенный мусульманами. Немецкий исследова¬
тель А. Шлагинтвейт, первым посетивший Кашгар в 1857 г., траги¬
чески погиб. В последующие годы путешествие в Восточный Тур¬
кестан совершил российский офицер, казахский ученый Ч. Ч. Вали-
ханов. Он подробно описал свой маршрут, в котором отметил неко¬
торые средневековые буддийские пещерные храмы '. Этнографиче¬
ские обследования проводил акад. В. В. Радлов во время своего
пребывания в Илийском крае в 1862 г.2. При содействии Русского
географического общества в конце 1860-х- начале 1870-х гг. по¬
ездки по Восточному Туркестану совершили российские офицеры
Рейнтапь и А. В. Каульбарс. В те же годы путешествовали по Синь¬
цзяну и английские исследователи У. Джонсон, Р. Шоу, У. Хейуорд.
В 1873-1874 гг. в Кашгаре побывала английская экспедиция
Д. Форсайта3. Ученый собрал сведения о древних руинах, коллек¬
цию археологических находок, среди которых были предметы буд¬
дийской пластики, украшения, византийские и греко-бактрийские
монеты 4.
В 1870-1880-х гг. через Центральную Азию прошли маршруты
экспедиций Н. М. Пржевальского, в сочинениях которого упомина¬
ются развалины древних городов и селений Синьцзяна, находки по¬
гребений с набальзамированными телами, хорошо сохранившейся
одеждой и украшениями5. О древних памятниках Турфана сообщил
в описании своих странствий А. Э. Регель 6. Развалины городищ в
окрестностях Карашара, Хотана и Яркенда упомянул в книге о путе¬
шествии по Восточному Туркестану М. В. Певцов7. В 1880-х гг. две
поездки по Синьцзяну совершил Г. Е. Грумм-Гржимайло8. Он опи¬
сал развалины древних городищ и буддийских храмов. В 1890-х гг.
путешествие по Синьцзяну предпринял В. И. Роборовский, один из
участников экспедиции Н. М. Пржевальского. Он дал общую харак¬
теристику городищ и храмов Туюка, Яр-хото и Идикутшари 9.
15

В первой половине 1890-х гг. в Восточном Туркестане работала
французская экспедиция Э. Л. Детрей де Рена. Ее археологические
материалы были обобщены Ф. Гренаром, который обследовал руи¬
ны Иоткана в районе Хотана, посетил Нию, Керию и Черчен. Осо¬
бое внимание исследователя привлекли предметы мелкой пластики,
керамика и монеты. Он описал геммы и статуэтки, выполненные в
греко-бактрийском стиле, кушанские и римские монеты, а также
христианский крест 10.
В 1898 г. в Восточном Туркестане работала российская экспеди¬
ция, возглавляемая Д. А. Клеменцем, основной задачей которой бы¬
ло изучение археологических памятников. Д. А. Клеменц обследо¬
вал известные памятники Безелик, Идикутшари, Туюк-Мазар, Яр-
Хото, собрал коллекцию находок и рукописей 11. Среди обнаружен¬
ных им памятников значительный интерес представляют руниче¬
ские надписи из Яр-Хото, выполненные енисейскими рунами. Эти
тексты буддийского содержания свидетельствуют о знакомстве
кыргызов, совершавших походы в Восточный Туркестан в IX в., с
буддийским вероучением.
В конце XIX - начале XX вв. изучением древностей. Восточного
Туркестана занимался шведский исследователь и путешественник
Свен Гедин, совершивший несколько экспедиций вглубь Централь¬
ной Азии. Во время своих путешествий С. Гедин обследовал, опи¬
сал и собрал археологические материалы с Иоткана, Лоуланя и дру¬
гих памятников, а также скупил у кладоискателей большое количе¬
ство древних находок. В состав коллекции вошли сосуды, террако¬
товые статуэтки, монеты, бронзовые скульптуры и рукописи. Он
издал несколько книг, а также провел выставки своих находок во
многих европейских музеях. С. Гедин подробно описал некоторые,
раскопанные им памятники и находки |2. Материалы, собранные
С. Гедином, были частично введены в научный оборот им самим,
частично опубликованы другими учеными |3.
Значительный вклад в изучение археологических памятников
Восточного Туркестана внес уроженец Будапешта, подданный Ав¬
стро-Венгрии, а затем Великобритании, сэрАурел Стейн. Он со¬
вершил ряд экспедиций по Синьцзяну в 1900-1916 гг.; обследовал
памятники в окрестностях Ташкургана, Кашгара, Хотана, где со¬
брал большую коллекцию древностей. Кроме того, А. Стейн осмот¬
рел памятники Дандан-Уйлык, Равак, оазисы Ния и Эндере. Среди
16

собранных им находок были рукописные тексты на санскрите, хо-
тано-сакском и китайском языках, кушанские и китайские монеты,
предметы искусства. Во время второй экспедиции он провел рас¬
копки в Ние и Лоулане, Миране и Дуньхуане, Хами и Турфане, об¬
следовал много памятников и собрал большое количество находок,
в том числе рукописей на разных языках. Во время третьей экспе¬
диции А. Стейн осмотрел Лоулань, Идикутшари, Туюк, Муртук, вел
раскопки в Астане. В результате он собрал огромный археологиче¬
ский материал, который опубликовал в многотомном монографиче¬
ском издании, отдельных книгах и статьях и. Среди его находок
имеются чеканы, луки, наконечники стрел сакского и хуннуского
времени.
В 1898 г. в Восточном Туркестане проводила исследования фин¬
ская экспедиция во главе с О. Доннером, которая обследовала па¬
мятники в окрестностях Турфана, копировала надписи и фрески >s.
В 1906-1908 гг. поездку по Синьцзяну совершил барон
К. Г. Э. Маннергейм, в то время полковник Российского Генераль¬
ного штаба. Он посетил некоторые памятники и скопировал фрески,
которые были изданы в Финляндии через много десятилетий, толь¬
ко в 1993 г. Вообще говоря, офицеры Генштаба (к которым относи¬
лись также вышеупомянутые Рейнталь, Каульбарс, Пржевальский,
Певцов) немало сделали для научного открытия Центральной Азии.
Выполняя дипломатические, а нередко и разведывательные задания,
прикидывая, пройдет ли через местные перевалы горная артилле¬
рия, и оценивая боеспособность туземных войск, они собрали много
ценных сведений по физической и экономической географии, этно¬
графии, социальной структуре изучаемого региона |6.
В 1902 г. в Восточном Туркестане работала германская экспеди¬
ция во главе с А. Грюнведелем. Она обследовала памятники Иди¬
кутшари, Муртук и Сенгим-Огуз, скопировала фрески, обнаружила
манихейские рукописи |7.
В 1904-1914 гг. несколько экспедиций в Восточный Туркестан
совершил А. фон Ле Кок. Он также изучал Идикутшари, Туюк-
Мазар, Безеклык, Кум-Тура, Кызыл. Были сняты фрески, найдены
многочисленные рукописи и артефакты |8. Среди собранных им на¬
ходок имеются сакские наконечники стрел из оазиса Куча |9. Важ¬
ное значение имеют зафиксированные А. фон ле Коком изображе-
«\РИ0 ЛОГ ИЧЕСКИЙ ЦЕНТР »
БИБЛИОТЕКА 17

ния средневековых жителей Восточного Туркестана, уйгуров, кыр-
гызов, тохаров.
В 1905-1906 гг. отдельные памятники в оазисе Ния и окрестно¬
стях оз. Лобнор обследовали участники американской экспедиции
Э. Хантингтона20. В 1906-1907 гг. в Синьцзяне работала француз¬
ская экспедиция во главе с П. Пельо21. Она обследовала памятники
в окрестностях Кучи, Турфана, Хами и Дуньхуана. В ходе экспеди¬
ции производились раскопки, копировались фрески, была собрана
большая коллекция археологических находок, относящихся к раз¬
ным периодам и культурам.
В 1902-1914 гг. на территории Синьцзяна вели работы японские
исследователи К. Отани, Т. Ватанабэ, Д. Татибана, К. Есикава. Они
обследовали памятники Хотана, Кучи, Турфана22.
Еще на XIII конгрессе ориенталистов (1902 г.) было окончатель¬
но оформлено создание Международного союза для изучения Сред¬
ней и Восточной Азии, во главе которого встали члены Российского
национального комитета академики В. В. Радлов и С. Ф. Ольден¬
бург. Особо следует подчеркнуть роль последнего из ученых. По
свидетельству академик В. М. Алексеева, «как руководитель науч¬
ных предприятий Сергей Федорович был особенно на месте и неза¬
меним... Как известно, вообще экспедиции куда бы то ни было, а
тем более в Азию, были его детищем» 23. Русский комитет был уч¬
режден при МИД, что давало возможность использовать диплома¬
тические документов, а также сотрудничать с консульскими пред¬
ставителями в Китае24.
В 1905-1907 гг. на средства комитета в Восточном Туркестане
работала небольшая экспедиция М. М. Березовского, которая об¬
следовала памятники Субаши, Кызыл Кум-Тура. Значительные кол¬
лекции древностей собрали российские дипломаты, консулы в Каш¬
гаре и Урумчи Н. Ф. Петровский и Н. Н. Кроткое, сотрудник кон¬
сульства Я. Я. Лютш и др. 25.
В 1909-1910 и 1915 гг. в Восточном Туркестане работали россий¬
ские экспедиции под руководством С. Ф. Ольденбурга 2б. Ее участни¬
ки обследовали курганы, городища, копировали фрески, производили
раскопки, собирали археологические находки в окрестностях Чугу-
чака, Урумчи, Карашара, Турфана, Кучи, Дуньхуана. Были собраны
большие коллекции предметов искусства и рукописей. Материалы
18

экспедиции С. Ф. Ольденбурга легли в основу научных исследова¬
ний, проводившихся в России в течение всего XX в.21.
В 1909-1915 гг. две поездки в Синьцзян и Ганьсу предпринял
С. Е. Малов 28. Он занимался изучением языков тюркских этнических
групп и сбором рукописей. В 1914 г. путешествие в Восточный Тур¬
кестан совершил О. Франке29. Он обследовал памятники в окрестно¬
стях Хотана и Яркенда, собрал коллекцию предметов искусства, ке¬
рамики, монет и рукописей. В 1927-1928 г. в Кашгаре и Хогане рабо¬
тала экспедиция Э. Тринклера30. Были обследованы некоторые из¬
вестные памятники и собрана коллекция археологических находок.
В 1928 и 1934 гг. в составе экспедиций С. Гедина в Восточном
Туркестане работал шведский археолог Ф. Бергман 31. Он проводил
раскопки могильников в окрестностях оз. Лобнор, собрал большую
коллекцию находок, обследовал петроглифы.
В 1925-1928 гг. в Центральной Азии, включая Восточный Тур¬
кестан и Тибет, работала экспедиция Н. К. Рериха. Часть археоло¬
гических материалов, собранных экспедицией, была проанализиро¬
вана и опубликована Ю. Н. Рерихом 32. Исследователь охарактери¬
зовал некоторые памятники и находки, коснулся вопросов проис¬
хождения искусства звериного стиля и истории кочевых народов
Восточного Туркестана и Тибета.
В результате исследовательской деятельности российских, анг¬
лийских, немецких, французских, шведских, финских, американ¬
ских и японских ученых в конце XIX - первой трети XX вв. в Вос¬
точном Туркестане было обнаружено и обследовано большое коли¬
чество разновременных и разнокультурных археологических па¬
мятников, произведены раскопки на многих из них, собраны боль¬
шие коллекции предметов культуры и искусства, средневековых
рукописей и фресок. Исследовались, преимущественно, развалины
средневековых городищ и храмов.
Среди собранных материалов были предметы и изображения,
относящиеся к культурам древних и средневековых кочевников
Восточного Туркестана. Эти материалы составили основу для даль¬
нейшего изучения культур номадов данного района.
В процессе интенсивного общения с западными учеными шло
формирование китайских археологических кадров. На основе нако¬
пления собственного научного потенциала, а также роста нацио¬
нального самосознания образованная часть китайского общества
19

сумела поставить вопрос о необходимости непосредственного уча¬
стия в исследованиях. Впервые эту задачу удалось частично реали¬
зовать в начале 1927 г. путем создания «Китайско-шведской науч¬
ной экспедиции в северо-западных районах Китая» для проведения
комплексных изысканий. Она включала 17 европейских и 10 ки¬
тайских ученых. Финансирование осуществлялось через шведскую
сторону, однако все коллекции с правом первой публикации пред¬
полагалось передать китайской стороне (последнее условие не было
до конца выполнено). Во главе отряда, который вел археологиче¬
ские исследования на территории Синьцзяна, встал выдающийся
китайский ученый Хуан Вэньби33. За свою жизнь он совершил че¬
тыре больших экспедиции в Западный край: в 1928-1930,
1933-1934, 1943-1944 и 1957-1958 гг. За это время (в общей слож¬
ности около пяти лет) ему удалось сделать много важных открытий.
В частности, он выявил и опубликовал материалы, относящиеся к
средневековому государству Гаочан (особенно керамику34); иссле¬
довал буддийское искусство в пещерах Кызыльского монастыря;
изучил мастерскую и пять стоянок с микролитическим инвентарем
в районе Лобнора. По итогам его полевых работ опубликовано не¬
сколько крупных монографий; издание научного наследия продол¬
жается по сей день35.
Однако и западные, и китайские исследователи большей частью
обращали внимание на памятники исторического периода, начиная
с династии Западная Хань. Главным образом их интересовали про¬
изведения искусства, эпиграфические и письменные материалы,
благо все это было представлено в изобилии. Находки же, относя¬
щиеся к более ранним этапам, оставались бедными и немногочис¬
ленными; их публикация и интерпретация - не всегда удовлетвори¬
тельными. Невыразительная и разрозненная коллекция бронзы ока¬
залась практически невостребованной научным сообществом.
Коллекция собранной керамики отличалась большим разнообра¬
зием, однако ее ранние образцы интересовали исследователей пре¬
жде всего с точки зрения проблемы происхождения и территори¬
ального распространения земледельческого неолита Центральной
равнины. Наличие росписи считалось достаточным доказательством
неолитического возраста. Только позднее, в 70-80-е гг., обнаружи¬
лось, что наибольшего распространения расписная керамика в
Синьцзяне достигла в эпоху поздней бронзы - раннего железа36.
20

После образования КНР в 1949 г. отмечен значительный подъем
археологических исследований, который затрагивает и Синьцзян,
где в 1959 г. создается Синьцзянский (исторический) музей, а в
1960 г. - Синьцзянский институт археологии и памятников матери¬
альной культуры. В 1953 и 1957 гг. проводятся широкомасштабные
обследования на всей территории автономного района. В результате
были открыты или вновь изучены многие десятки памятников раз¬
личных эпох: от неолита - до династии Юань включительно. В пер¬
вую очередь уделялось внимание городищам, располагавшимся
вдоль торговых путей из Китая в страны Запада37. Однако помимо
продолжения работ на уже известных объектах (таких, например,
как пещерные монастыри в Кызыле, Безеклыке, Карашаре; древние
и средневековые городища в Ние, Гаочане, Яр-хото) особое внима¬
ние уделялось изучению стоянок и поселений каменного века, вы¬
явлению и частичным раскопкам усуньских могильников в уездах
Чжаосу и Миньнин, раскопкам кладбища IV-VII вв. в районе Аста¬
на - Караходжа, фиксации петроглифов и каменных изваяний в ос¬
новном на севере района3*.
После почти десятилетнего перерыва, связанного с событиями
«культурной революции», к середине 70-х гг. возобновляются ар¬
хеологические исследования. Правда, темпы этих работ для терри¬
тории Синьцзяна сравнительно невелики, к тому же сохраняется
значительный временной лаг между открытием памятника и введе¬
нием его в научный оборот. Особенно это характерно для находок
раннего периода.
Поэтому С. Кучера, предпринявший соответствующий обзор па¬
мятников Восточного Туркестана на рубеже 1980 г., ссылаясь на
мнение Б. А. Литвинского, с полным основанием писал: «парал¬
лельное по времени существование эпохи бронзы на соседних с
Синьцзяном территориях (в Китае - с одной стороны, в Средней
Азии и Казахстане - с другой) позволяет интерпретировать синь¬
цзянские материалы как индикатор наличия и там указанной эпохи.
Не исключая полностью такой возможности, мы считаем необхо¬
димым оговориться, что в использованных для написания настоя¬
щей статьи отчетах и сообщениях нет данных, прямо подтвер¬
ждающих такое мнение» 39.
Однако в итоговом сборнике о состоянии археологии в КНР на
тчало 80-х гг., помимо небольших поверхностных сборов, было
21

указано несколько важных памятников Синьцзяна, относящихся к
интересующему нас периоду: Алагоу, Футай, Бома, Кэрмуци, Ния,
Майликэ-авати. Также описаны и предварительно классифицирова¬
ны земляные курганы усуньского времени в долине р. Или40. Мно¬
го внимания уделено описаниям буддийских пещерных храмов, а
также гаочанского городища Астана - Караходжа и расположенно¬
го рядом с ним обширного средневекового могильника 41. Начиная с
этого времени ситуация радикально меняется. В течение второй по¬
ловины 80-х и особенно в 90-е гг. СУ АР становится одним из при¬
знанных лидеров в области археологии в масштабах всего Китая 42.
Этому способствует также издание, начиная с 1985 г., профессио¬
нального периодического журнала «Синьцзян вэньу» [Памятники
материальной культуры Синьцзяна] (до этого в течение нескольких
лет нерегулярно публиковался журнал внутреннего распростране¬
ния «Синьцзян каогу» [Археология Синьцзяна]).
Столь заметный подъем связан, во-первых, с интенсивным хо¬
зяйственным освоением края (прежде всего, дорожным строитель¬
ством, а также разведкой и эксплуатацией нефтяных месторожде¬
ний, в ходе которых ведутся широкомасштабные охранные обсле¬
дования и раскопки); и, во-вторых, с активным подключением
синьцзянских археологов к международным программам. С 1979 г.
СУАР был включен в проект ЮНЕСКО «Шелковый путь», в рамках
которого неоднократно организовывались научные конференции и
экспедиции43; началось издание многотомной серии «Библиотека
исследований Шелкового пути». В настоящее время в Синьцзяне
совместно с китайскими коллегами осуществляют ряд крупных
двусторонних проектов специалисты из США, Франции и, особен¬
но, Японии. Интерес со стороны мировой научной общественности
подогревался и сенсационным характером самих находок - прежде
всего, мумифицированных останков с хорошо сохранившимся (бла¬
годаря особым климатическим условиям) комплектом одежды, де¬
ревянных конструкций и изделий 44.
Значительная часть материалов, открытых на территории СУАР
после 1949 г., была переиздана по инициативе специалистов Синь¬
цзянского института археологии и памятников материальной культуры
в составе отдельных сборников. Первый из них, охватывающий пери¬
од в 30 лет (1949-1979 гг.), составил 796, второй (1979-1989 гг.) - око¬
ло 700, третий (1990-1996 гг.)- почти 790страниц. Рост объемов
22

обобщающих сборников в определенной степени отражает динамику
развития археологических исследований в регионе.
Уровень зрелости синьцзянской археологии проявляется и в том,
что начинают создаваться обобщающие труды по древней истории
региона, сочетающие использование материальных и письменных
источников. Из их числа отметим прежде всего монографию Гай
Шаньлиня по этнической истории степных районов Восточного
Туркестана и сопредельных территорий45 и коллективную моно¬
графию, посвященную традиционной истории Западного края до
Нового времени включительно46. Достигнутый высокий уровень в
накоплении и обработке археологического материала позволяет
специалистам, занимающимся древней и средневековой историей
Синьцзяна, ставить и решать актуальные в научном отношении
проблемы, к которым, несомненно, относится вопрос о становлении
и развитии кочевой цивилизации.
Валиханов Ч. Ч. О Западном крае Китайской империи // Собр. соч. -
Алма-Ата, 1962. - Т. 2. - С. 112.
2	Радлов В. В. Из Сибири: Страницы дневника. - М., 1989. - С. 504-531.
3	Кляшторный С. Г., Колесников А. А., Басханов М. К. Восточный Тур¬
кестан глазами европейских путешественников. - Алма-Ата, 1991. - С. 44.
J 4 Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Очерки
истории / Под ред. С. Л. Тихвинского, Б. А. Литвинского. - М, 1988. -
С. 22, 23.
5	Там же.-С. 19,20.
6	Там же. - С. 20.
7	Там же. - С. 20,21.
8	Кляшторный С. Г., Колесников А. А. Восточный Туркестан глазами
русских путешественников. - С. 65, 66.
9	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Очерки
истории. - С. 22, 23.
10	Там же.-С. 23,24.
п Там же. - С. 26-28.
12	Кляшторный С. Г., Колесников А. А., Басханов М. К. Восточный Тур¬
кестан глазами европейских путешественников. - С. 96, 97, 125-129.
13	Гедин С. В сердце Азии. - СПб., 1899. - Т. 1; 2; Он же. Тарим - Лоб-
Нор- Тибет. - СПб., 1904; Montell G. G. Sven Hedin's archaeological collec¬
tions from Khotan // Bulletin of the Museum of the Far Eastern antiquities. -
Stockholm. 1935. - Vol. 1. № 7.
23

14
Stein A. Innermost Asia. - Oxford, 1928.- Vol. 1-4; Idem. Serindia. -
Oxford, 1921.-Vol. 1-5.
15	Donner O. Resai Central Asien. - Helsingsfors, 1901.
16	Маннергейм К. Г. Э. Предварительный отчет о поездке, предпринятой
по высочайшему повелению через Китайский Туркестан в северные про¬
винции Китая и в г. Пекин в 1906-1908 гг. // Сб. географических, топогра¬
фических и статистических материалов по Азии. - СПб., 1909. - Вып. 81. -
С. 26-32; G. G Mannerheim’s Chinese Panteon. - Helsinki, 1993. См. также:
Куропаткин А. Н. Кашгария: Историко-географический очерк страны, ея
военныя силы, промышленность и торговля. - СПб., 1879.
17	Grlinwedel A. Altbuddistische Kultstatten in Chinesischen Turkistan.-
Berlin, 1920; Idem. Alt-Kutscha. - Berlin, 1920. - S. 163, 164.
18	Le Coq A. Die buddistische spatantikq in Mittelasien. - Berlin, 1923.-
Bd. II.-S. 13-25.
19	Le Coq A. Bilderatlas zur Kunst und Kulturgeschichte Mittel-Asiens. -
Berlin, 1925.-S. 11-21.
20	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Очерки
истории. - С. 55.
21	Там же. - С. 56, 57.
22	Там же.-С. 57, 58.
23	Алексеев В. М. Наука о Востоке: Статьи и документы. - М., 1982. - С. 18.
24	Волохова А. А. Русский комитет для изучения Средней и Восточной
Азии при МИД России (1903-1917) // 27-я науч. конф. «Общество и госу¬
дарство в Китае»: Тез. и докл. - М., 1996. - С. 202,203.
25	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Очерки
истории. - С. 32-35.
2* Ольденбург С. Ф. Русская Туркестанская экспедиция 1909-1910 года:
Краткий предварительный отчет. - СПб., 1914. - С. 22-25; Восточный Тур¬
кестан в древности и раннем средневековье: Очерки истории. - С. 38-42.
27	См.: Бартольд В. В. История изучения Востока в России. - Л., 1925. -
С. 140; Литвинский Б. А. Изучение истории и культуры Восточного Турке¬
стана в отечественной и зарубежной науке // Народы Азии и Африки.-
1982. - № 1. - С. 69-78; Назирова Н. Н. Экспедиция С. Ф. Ольденбурга в
Восточный Туркестан и Западный Китай (обзор архивных материалов)//
Восточный Туркестан и Средняя Азия в системе культур древнего и сред¬
невекового Востока. - М., 1986. - С. 27-31. Частичную публикацию мате¬
риалов экспедиции см.: Дьяконова Н. В. Шикшин: Материалы Первой Рус¬
ской Туркестанской экспедиции академика С. Ф. Ольденбурга. 1909—
1910 гг. -М., 1995.
28	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Очерки
истории. - С. 42-43.
24

29	Там же.-С. 54, 55.
30	Там же.-С. 55.
31	Там же.-С. 58.
32	Рерих Ю. Н. Звериный стиль у кочевников Северного Тибета. - М,
1992.-С. 8-25.
33	См.: Комиссаров С. А., Солодских О. В. Начальный этап изучения
Восточного Туркестана китайскими археологами (материалы к научной
биографии Хуан Вэньби) // Обозрение результатов полевых и лаборатор¬
ных исследований археологов и этнографов Сибири и Дальнего Востока в
1994-1996 годах. - Новосибирск, 2000.
34	Гаочан тао цзи [Собрание гаочанской керамики] / Под ред. Ху¬
ан Вэньби. - Издание Северо-Западной экспедиции, 1934. - Т. 1; 2.
35	Чжао Ли. Г-н Хуан Вэньби и археология Западного края // Синьцзян
вэньу. - 1993. - № 1. - С. 101.
36	Как отмечает Б. А. Литвинский, «традиционная культура расписной
керамики» в Восточном Туркестане получила «новый импульс в конце
бронзового века, когда возникла серия локальных очагов такой культу¬
ры...». - Литвинский Б. А. Исторические судьбы Восточного Туркестана и
Средней Азии (проблемы этнической общности) // Восточный Туркестан и
Средняя Азия: История. Культура. Связи. - М., 1984. - С. 9.
37	Синь Чжунго ды каогу шоухо [Итоги археологии в новом Китае]. -
Пекин, 1961.-С. 102, 103.
38	Му Шуньин, Ван Минчжэ, Ван Бинхуа. Основные итоги археологии
Синьцзяна после освобождения // Синьцзян каогу саныыинянь [30 лет ар¬
хеологии Синьцзяна]. - Урумчи, 1983.
39	Кучера С. Ранняя история Синьцзяна: неолит - начало века металла//
Восточный Туркестан и Средняя Азия: История. Культура. Связи. - С. 33
(сноска 14).
40	Синь Чжунго ды каогу фасянь хэ яньцзю [Археологические находки и
исследования в новом Китае]. - Пекин, 1984. - С. 484-487.
41	Там же. - С. 542-554,618-622.
42	См.: Wang Binghua. A glance of achievements in archaeological research
in Xinjiang during 1979-1989 // Синьцзян вэньу каогу синь шоухо [Новые
результаты по археологии и памятникам материальной культуры Синьцзя¬
на]: (1979-1989). - Урумчи, 1995. - Р. 1-8; Ван Бинхуа. Коротко об архео¬
логии Синьцзяна 90-х гг. XX в. // Синьцзян вэньу каогу синь шоухо (сюй)
[Новые результаты по археологии и памятникам материальной культуры
Синьцзяна (продолжение)]: 1990-1996. - Урумчи, 1997. - С. 3-10.
43	См.: Худяков Ю. С. Экспедиция ЮНЕСКО по проекту «Шелковый
путь» на территории КНР // Изв. СО АН СССР: Сер. истории, филологии и
философии. - 1991.- Вып. 1.- С. 71, 72; Комиссаров С. А. Между народ¬
25

ные контакты в археологии Синьцзяна // Китай, Россия, страны АТР и пер¬
спективы межцивилизационных отношений в XXI веке: Тез. докл. Между-
нар. конф. - М., 2001. - Ч. 2. - С. 150-153.
44	Debaine-Francfort С. Arch6ologie du Xinjiang des origines aux Han.
Pt. 1. // Pateorient. - 1988. - V. 14/1; Mair V. H. Mummies of the Tarim Basin //
Archaeology. - 1995. - Vol. 48. № 2. Справедливости ради следует заметить,
что аналогичные находки впервые сделаны еще в 20-е гг. экспедициями
под руководством А. Стейна и С. Гедина- Ф. Бергмана при изучении па¬
мятников ханьской эпохи в окрестностях оз. Лобнор, однако в то время их
публикация не вызвала большого ажиотажа (См.: Восточный Туркестан в
древности и раннем средневековье: Хозяйство, материальная культура /
Отв. ред. Б. А. Литвинский. - М., 1995. - С. 264-284).
45	Гай Шаньлинь. Сычоу чжи лу цаоюань миньцзу вэньхуа [Культура
степных народов на Великом Шелковом пути]. - Урумчи, 1996.
46	Сиюй тунши [Обобщающая история Западного края] / Отв. ред.
Юй Тайшань. - Чжэнчжоу, 1996.
26

Глава Н. Неоседлое население Восточного Туркестана
В ЭПОХУ КАМЕННОГО И БРОНЗОВОГО ВЕКОВ
1. Проблема культур каменного века
Прежде чем перейти к характеристике памятников эпохи брон¬
зового века, кратко рассмотрим предшествующий период по архео¬
логической периодизации для создания более полной картины той
культурно-исторической основы, на которой и происходило станов¬
ление кочевых культур. К настоящему времени на территории
Синьцзяна выявлено значительное число памятников, относящихся
к различным этапам каменного века (от палеолита до неолита), од¬
нако до сих пор не выработаны единые подходы к их интерпрета¬
ции. Сбор коллекций каменных орудий (а также связанных с неко¬
торыми из них фрагментов керамики) был начат еще в ходе экспе¬
диций П. Тейяр де Шардена, А. Стейна, С. Гедина и Ф. Бергмана.
После образования КНР работа продолжилась благодаря усилиям
китайских археологов. На русском языке опубликовано несколько
обобщающих работ, написанных такими известными специалиста¬
ми, как В. Е. Ларичев, С. Кучера и В. А. Ранов. Они отмечают, что
специфические природные условия Синьцзяна (преобладание пус¬
тынных ландшафтов) значительно затрудняют определение геогра¬
фических и стратиграфических обстоятельств обнаружения памят¬
ников эпохи камня.
Каменные орудия в собраниях первых академических экспеди¬
ций позволили в общем плане поставить вопрос о значительной
глубине древнейшего прошлого Восточного Туркестана, однако
вопросы даже относительного датирования с трудом поддавались
решению. Первые сборы предположительно палеолитических арте¬
фактов были сделаны в 1931 г. Тейяр де Шарденом и Ян Чжуцзя-
чем. На трех местонахождения в пределах Хамийской котловины
эни обнаружили несколько архаических по типу и сильно патини-
шрованных изделий и отщепов (в том числе два нуклеуса-скребка
'обийского типа)'. В 50-е гг. эти местонахождения дважды посе-
цапись китайскими археологами, которые нашли там, помимо от¬
цепов, скребла и топоры оббитых галек. Однако находки были пло-
со документированы, вследствие чего к ним никто из специалистов
че возвращался.
27

Среди находок 50-70-х гг. XX в. преобладали микролиты
(на стоянках Цицзяоцзин и Саньдаолин в Хами, Астана и Лобнор в
Турфане и др.). По мнению проф. Ван Бинхуа, они составляют еди¬
ную культуру с аналогичными по инвентарю позднепалеолитиче¬
скими и мезолитическими памятниками Северного Китая, однако не
могут быть датированы возрастом ранее 10 тыс. лет назад. Затем к
данной традиции попытались присоединить стоянки Дикар и Ци-
чэнцзы, представленные подпризматическими, «карандашевидны¬
ми» и клиновидными нуклеусами, микроскребками и остриями раз¬
личного вида2.
Только в августе 1983 г. при обследовании восточного берега
р. Ташкурган (3700 м над уровнем моря) на Памире, возле пункта
Цзижигалэ была обнаружена стоянка предположительно палеоли¬
тического времени. Находки приурочены к третьей террасе, которая
примерно на 10 м выше русла реки и датируется поздним плейсто¬
ценом. Там нашли остатки древних костров, рубящее орудие весьма
архаичной формы (типа чоппинга) и каменные чешуйки.
Следующие результаты получены совместной экспедицией Ин¬
ститутов АН КНР и Аризонского университета (США). В ходе ра¬
бот 1986-1987 гг. на юге Таримской котловины (в уездах Хоган,
Лопу и Миньфэн) было выявилено три пункта, возможно, палеоли¬
тического возраста. И хотя собранная на них коллекция каменных
орудий невелика, в ее составе имеется одна заготовка нуклеуса ле-
валлуазского типа, что позволяет говорить об относительно древней
традиции3. Попытка в ходе экспедиции 1990 г. выявить пещерные
стоянки на склонах Куньлуня успехом не увенчалась 4.
В 1993 г. в Алтайском округе, уезд Хабахэ (Каба), в долине Ир¬
тыша открыто два местонахождения с большим набором каменных
орудий, среди которых китайский исследователь Чжан Чуань выде¬
лил остроконечники и концевые скребки, устойчивое сочетание ко¬
торых характерно для верхнего палеолита. О том же свидетельст¬
вуют и находки выемчатых орудий.
Сравнительно крупная для данного региона коллекция каменных
изделий (более 600 экз.) собрана на террасе западного оврага при
раскопках городища Цзяохэ (Турфан). В ее составе преобладают
призматические и так называемые пирамидальные нуклеусы, есть
также несколько экземпляров дисковидных. Среди орудий опреде¬
лены остроконечники, выемчатые и зубчатые орудия, большое ко¬
28

личество боковых и концевых скребков (рис. I). Для последних ус¬
танавливается типологическое сходство с изделиями северокитай¬
ского палеолита типа Шуйдунгоу, что позволило включить древ¬
нейшие синьцзянские материалы в более обширную верхнепалео¬
литическую традицию. Интересно отметить тот факт, что вместе с
орудиями явно палеолитического облика найдено немного (всего
32 экз.) микролитов. Однако обстоятельства нахождения не позво¬
ляют установить, относятся ли они к палеолитическому комплексу
или представляют особую группу5.
Большую часть памятников с микролитами В. А. Ранов предло¬
жил отнести к неолиту, при этом выделяя в их развитии (вслед за
С. Кучерой) первый, бескерамический этап. Он представлен поверх¬
ностными сборами с уже упоминавшихся стоянок Цицзяоцзин и Яр-
хото, состоящими из скребков, пластинок, остроконечников, нукле¬
усов. Отсутствие в их составе шлифованных предметов и двусторон¬
не обработанных наконечников стрел свидетельствует в пользу отно¬
сительно ранней даты этих памятников 6. Из более поздних открытий
к выделенному этапу можно добавить находки в возвышенных рай¬
онах Восточной Джунгарии и высокогорья Алтын-тага (рис. II, III),
где найдены исключительно микролиты (торцовые нуклеусы, пла¬
стины, в том числе с ретушью по краю, скребки)7.
На еще двух стоянках: Мулэй (Моры) и Астана- микролиты
найдены вместе с фрагментами керамики. На первой из них обна¬
ружены микропластинки и призматический нуклеус в сочетании с
трапециевидным теслом и бифациально обработанными наконечни¬
ками стрел, что, возможно, указывает на относительно позднюю
дату (начало эпохи палеометалла). На второй микролитическая тех¬
ника представлена призматическими, «карандашевидными» и кли¬
новидными нуклеусами, ножевидными пластинками (некоторые из
них правильной формы), различными скребками и остроконечника¬
ми. В состав комплекса входят также зернотерки, пест, орудия типа
мотыги (с перехватом) и топора (с отверстием), «граненые» камен¬
ные шары и фрагменты керамики (некоторые - с росписью)*.
Археологические обследования проходили также в районе озера
Чайвопу (в 50 км от г. Урумчи). Собранная там коллекция позволя¬
ет подчеркнуть большую степень условности разделения памятни¬
ков на три разновидности: 1) с микролитами; 2) с расписной кера¬
микой; 3) со сравнительно крупными шлифованными орудиями9.
29

При заметном преобладании микролитической техники (включаю¬
щей подпризматические и гобийские нуклеусы, фрагменты пластин,
скребки, резцы) были представлены крупные оббитые орудия и
фрагменты расписной керамики ,0. В то же время отдельные ору¬
дия, обработанные подшлифовкой (терочники, песты, нож), выяв¬
лены вместе с микролитами (скребками, ножами, наконечниками
стрел) на поселении Синьгэр и на стоянках в волости У пар ". Ха¬
рактерно, что в последнем случае нашли маленькие фрагменты,
«стерженьки», а также одну бусину из бронзы 12.
Китайские археологи неоднократно предпринимали попытку
вписать синьцзянские микролиты в общую традицию для Северного
Китая, восходящую к позднепалеолитической культуре шиюй, а
также мезолитическим культурам типа шафань |3. Отсутствие хо¬
рошо стратифицированных и датированных памятников не дает
возможности для более определенных выводов. Во всяком случае,
микролитические изделия широко использовались на территории
Синьцзяна и в более позднее время.
Рассматривая памятники с микролитами, В. А. Ранов предлагает
выделить две группы: лобнорскую (пустынную) и предгорную, свя¬
занную с лессовыми террасами предгорий Тянь-Шаня и Алтын¬
тага. В первых больше представлены наконечники стрел и шлифо¬
ванные топоры, во вторых - зернотерки и относительно крупные
оббитые орудия типа чопперов и тесел, что, возможно, связано с
различиями в хозяйственных характеристиках населения (соответ¬
ственно охотничьего или земледельческо-скотоводческого),4.
В любом случае, судя по неразвитости поселений и сравнительно
малому числу находок, это были достаточно подвижные и неболь¬
шие по численности коллективы.
2. Памятники культур бронзового века
Проблема переходного периода от камня к бронзе на территории
Синьцзяна является дискуссионной. В составе инвентаря некоторых
памятников (например, поселения Караходжа близ Турфана, мо¬
гильников Юйэргоу и Алагоу) вместе с фрагментами расписной ке¬
рамики, каменными серпами, костями лошадей и баранов действи¬
тельно находят небольшие предметы, изготовленные из меди. По¬
этому С. Кучера считал возможным отнести их к эпохе энеолита.
30

При этом его не смутили полученные даты по радиокарбону в про¬
межутке середина IX- конец V вв. до н. э.1 . Однако частичная
публикация материалов раскопок показала, что по меньшей мере
некоторые могильные комплексы относятся к сакскому времени.
В частности, для четырех могил из Алагоу характерны каменные
оградки на поверхности и деревянные срубы внутри могильных ям.
В составе инвентаря прежде всего могилы МЗО обнаружены много¬
численные золотые и серебряные украшения в зверином стиле, ана¬
логии которым прослеживаются среди находок в Пазырыкских и
Иссыкском курганах; там же найден бронзовый алтарик, характер¬
ный для саков Семиречья 16. Расписная керамика, обнаруженная в
том же районе, соответствует сосудам из позднескифского могиль¬
ника Субаш |7. Очевидно, до полного издания материалов и соотне¬
сения полученных дат с конкретными комплексами нельзя исклю¬
чать и возможность выделения в их составе более ранних остатков.
Однако Чэнь Гэ, имевший возможность работать не только с опуб¬
ликованными данными, но и с полевыми отчетами, однозначно от¬
носит оба могильника к раннему железному веку
Обращаясь к конкретным памятникам и культурам эпохи ранней
и развитой бронзы, мы хотели бы прежде всего отметить находки,
сопоставимые по возрасту, а иногда и непосредственно связанные с
культурными традициями, широко представленными на территории
Сибири и Центральной Азии. Среди таких памятников следует от¬
метить могильник Гумугоу. расположенный в нижнем течении
р. Кончедарья и датированный первой половиной II тыс. до н. э.|9.
Он занимает прямоугольную площадку на небольшом песчаном
холме и отмечен на поверхности концентрическими кругами с ра¬
диальными линиями, которые образованы остатками вертикально
вкопанных деревянных столбов из надмогильных сооружений (анд-
роновского времени). Внутри ямы погребальная камера представля¬
ла собой простую деревянную раму, перекрытую сверху кусками
дерева и затянутую бараньими шкурами. Большинство погребе-
ний - одиночные, в вытянутом положении на спине, головой ориен-
тированы на восток. Тела часто завернуты в шерстяную ткань, с
правой стороны груди- небольшие пучки ароматической травы
(китайской эфедры). На головах остроконечные колпаки из войлока,
на ногах- кожаная обувь. Благодаря особо сухому климату про¬
изошла естественная мумификация тел. Из инвентаря сохранились
31

также деревянная и роговая посуда (с остатками зерновой пищи),
украшения из нефрита, кости и раковин. Принадлежность кладбища
к бронзовому веку подтверждается находкой бронзовой трубочки
(возможно, пронизки)20.
С датировкой Гумугоу по радиокарбону поначалу сложилась до¬
вольно запутанная ситуация. Лаборатория Института археологии
АОН КНР по двум образцам из одной могилы (№ 23, относящейся к
первому раннему типу) выдала следующие даты: 3650 ± 60 (по об¬
разцам дерева из гроба); 2185 ± 105 (по образцам шерстяной ткани
из савана покойной). Авторы отчета предположили, что для изго¬
товления гроба использовалась «древесина раннего периода». Од¬
нако концепция «тысячелетнего дерева» не была воспринята архео¬
логами. Следующая серия дат, полученная в лаборатории Пекин¬
ского университета, оказалась более удачной. Три из них были по¬
лучены по образцам из могилы № 38 (первый тип): дерево гроба-
3525 ± 70 (после калибровки 3810 ± 105), шерстяная ткань, в кото¬
рую был завернут труп, - 3480 ± 100 (соответственно 3765 ± 105),
шкура барана, покрывавшая гроб, - 3615 ± 170 (3925 ± 65). Кроме
того, по древесине гроба из могилы № 4 (тоже первого типа) полу¬
чена дата 3660 ± 80 (3980 ± 65). На основании этих данных Ван
Бинхуа предложил усредненную дату для всего раннего комплек¬
са- примерно 3800 лет до н. д.21. Однако Е. Е. Кузьмина, ссылаясь
на мнение немецких ученых Б. Беккера, Р. Краузе и Б. Кремера о
неприемлемости калиброванных дат для бронзового века в цен¬
тральной зоне Евразии, предлагает датировать «культуру Гумугоу»
третьей четвертью II тыс. до н. э. п. Более поздняя дата понадоби¬
лась исследовательнице для подкрепления своей концепции «анд-
роновских черт» в составе могильника, к которым она относит
круглую ограду вокруг могилы, следы жертвоприношений крупного
и мелкого рогатого скота и верблюдов, а также костюм погребен¬
ных: островерхие войлочные колпаки и кожаные сапоги23. Практи¬
ческое отсутствие керамики и бронзы затрудняет типологические
сопоставления. Поэтому, признавая всю важность данного памят¬
ника и его перспективность в плане сопоставлений с южносибир¬
скими и казахстанскими культурами ранней и развитой бронзы,
представляется разумным отложить более детальную интерпрета¬
цию до появления новых данных.
32

Наибольший интерес вызвали антропологические материалы.
В результате анализа, проведенного китайскими исследователями,
была установлена близость показателей черепов из Гумугоу к ха¬
рактеристикам афанасьевского и андроновского населения Казах¬
стана и Южной Сибири, а также предпринята попытка увязать каж¬
дую из этих групп с различиями в могильных сооружениях24. Од¬
нако такой подход вызвал возражения со стороны отечественных
специалистов. По авторитетному мнению академик В. П. Алексеева,
«андроновский комплекс признаков невозможно дифференцировать
от афанасьевского в индивидуальных случаях без серьезных натя¬
жек». Он предложил отнести территорию Синьцзяна к южной пе¬
риферии южносибирского третичного очага расообразования. «По¬
следующая территориальная стабилизация европеоидных компо¬
нентов привела к тому, что Восточный Туркестан... вплоть до со¬
временности сохранял преимущественно европеоидное населе¬
ние» 25. Согласно заключению Т. А. Чикишевой, афанасьевская
мужская группа Гумугоу «приближается к наиболее высокоголо¬
вым афанасьевцам Алтая, в то время как женская группа ближе к
средневысокоголовым формам афанасьевцев Минусинской котло¬
вины». В целом же, «в серии хорошо выражены... особенности про-
томорфного палеоевропеоидного антропологического типа» 26.
В культурном же отношении погребения в Гумугоу заметно от¬
личаются от характерных черт и афанасьева, и андрона, представляя
синхронные им культуры соответственно ранней и развитой брон¬
зы. В то же время, «классическая для афанасьевской культуры ке¬
рамика» может быть выделена в составе инвентаря могильников
Кэрмуци (г. Алтай) и Сыдуйтуцю (уезд Цзитай)21.
Вопрос о возможности проникновения андроновских племен на
территорию Китая волновал многих исследователей. Более 40 лет
назад М. Лёр утверждал, что энергия распространения андронов-
ской культуры, скорее всего, проявила себя вплоть до Монголии и
Китая28. Территория Восточного Туркестана привлекала особое
внимание в качестве возможного кратчайшего пути далее на восток,
так как некоторые ученые предполагали возможность распростра¬
нения андроновской металлургии бронзы не только среди местного
населения, но и ее участие в формировании основ шанской цивили¬
зации 29. Однако эти предположения основывались на типологиче¬
ском сопоставлении отдельных предметов или орнаментов из раз¬
33

ных коллекций и не имели под собой надежных археологических
оснований. Из находок несомненно андроновского облика можно
отметить бронзовую серьгу с раструбом, найденную при раскопках
могильника Сяогуаньчжуан (в районе г. Таншань)30 и набор золо¬
тых украшений (серьга с раструбом, два височных кольца и голов¬
ная шпилька) из большой могилы в Люцзяхэ31. В публикации ки¬
тайских исследователей упомянуто, что сходные по форме серьги
из бронзы и золота найдены и на других территориально близких
памятниках (Сюэшаньцунь и Люцзядянь близ Пекина и Дадяньцзы
в аймаке Аохань на юго-западе провинции Ляонин), которые они
связывают с культурой нижнего слоя Сяцзядянь32. Концентрация
этих памятников на стыке Северного и Северо-Восточного Китая
наводила на мысль о скорее северном (через Монголию и Ордос), а
не западном (через Синьцзян) пути инфильтрации элементов анд-
роновской культуры на территорию собственно Китая.
Правда, уже в 70-е гт. были возможности и для иных гипотез.
В 1976 г. клад из 16 бронзовых изделий был найден на территории
Синьцзяна в Агаршэн, уезд Гунлю (Токкуз-тара), на мыске, образо¬
ванном слиянием рек Ток-су и Гуннай-су. Однако информация об
этом уникальном комплексе увидела свет только через 13 лет в виде
маленькой заметки33, причем авторы робко датировали находки
периодом Чуньцю (770-«480 гг. до н. э.), но не позднее эпохи
Чжаньго (480-221 гг. до н. э.), что, конечно же, не выдерживает
критики. В одной из первых отечественных публикаций по поводу
данной находки 34 для нее был установлен круг соответствий и оп¬
ределен андроновский возраст. В составе комплекса выделяются
три вислообушных топора, три серпа, кельт-молот и пять тесел раз¬
личных форм и размеров (рис. IV 1, 4). На некоторых из них выяв¬
лены узоры в форме перевернутых треугольников, шевронов и
«елочки» («колоса»). Сообщалось, что бронзовые изделия были
найдены среди обломков красноглиняного горшка грубой выделки
(рисунков не приводится). Так как рядом выявлено несколько не¬
больших каменных насыпей древних могил, авторы публикации не
исключали принадлежность находок к какому-либо разрушенному
захоронению. Однако, учитывая нахождение 16 вещей в одном со¬
суде, мы склонны считать находку кладом. Об этом писала и
Е. Е. Кузьмина3S, указавшая на близость многочисленным кладам
андроновской эпохи в Семиречье рубежа II—I тыс. до н. э.36 и, осо¬
34

бенно, Шамшинскому кладу37. Позволим себе добавить к уже ука¬
занному кругу аналогий еще две находки, сделанные недавно на
территории Западной Сибири. Это, во-первых, вотивный топорик,
найденный в одном из погребений андроновского могильника Ста¬
рый Тартас-4 38, и, во-вторых, топор «с гребнем» из Здвинского
района Новосибирской области39. Последний экземпляр, так же как
и топоры Гунлюского клада, отлит в двустворчатой форме и близок
к ним по размерам. Эти находки демонстрируют возможность ши¬
роких типологических и хронологических сопоставлений в рамках
обширного региона бытования андроновской культурной общности.
Сравнительно недавно китайские археологи опубликовали
обобщающую сводку бронзовых изделий, собранных в районах,
окружающих Джунгарскую котловину40. К уже известным типам
андроновских бронз добавились тесла с уступом, кельты с лобным
ушком, кельты-лопатки и кинжал с перехватом. Все они найдены в
основном в районе г. Тачэна (Чугучака) и расположенном рядом
уезде Толи (сравнительно недалеко от границ с Казахстаном), а
также в уездах Синьюань (Кюнес), Токсу (Илийский край) и близ
г. Урумчи (рис. IV 2, 2, 5, 7-13). Представляет интерес находка из
Асир (в округе Чугучак), которая косвенно указывает на относи¬
тельную дату обнаруженных вещей. Общепризнанно, что эволюция
вислообушных топоров идет по линии укрепления проушины за
счет введения валиковых утолщений и «гребня». В Гунлюском кла¬
де из трех топоров «гребень» оформлен только у одного, тогда как
асирская находка подтверждает актуальность такого усовершенст¬
вования, так как представляет собой лезвие топора, сломавшегося
возле втулки (рис. IV б). С учетом данных соображений можно от¬
нести соответствующие синьцзянские изделия к начальному этапу
развития вислообушных топоров «с гребнем».
Однако все перечисленные находки, поступившие в распоряже¬
ние специалистов к середине 90-х гг. XX в., представляли собой
металлические украшения, предметы вооружения и, гораздо реже,
орудия труда, то есть довольно ценные, престижные вещи. Не слу¬
чайно именно их помещали в клады в качестве сокровищ. Они мог¬
ли распространяться на значительные расстояния в качестве объек¬
тов торговли и обмена, подарков, дани, военной добычи. Поэтому
даже такой убежденный сторонник массового проникновения индо¬
европейцев (в том числе и андроновцев) на территорию Восточного
35

Туркестана и Северного Китая, как С. А. Григорьев, вынужден был
заметить: «...распространение типов металлических изделий далеко
не всегда связано с миграционными процессами» 4<. Для опреде¬
ленных выводов не доставало находок массового материала, более
тесно связанного с повседневной жизнью и культовой практикой
андроновских племен, и прежде всего керамики, хотя еще в 80-е гг.
исследованиями на территории СССР было установлено, что «в
конце II - начале I тысячелетия до н. э. памятники с керамикой анд-
роноидного типа прослеживаются на территории вдоль советско-
китайской границы в Казахстане и далее до Ферганской долины» 42.
Teivi больший интерес представляет сообщение об исследовании
в 1994 г. небольшого могильника, обнаруженного на пастбище воз¬
ле деревни Сацзы в уезде Толи 43. На площадке размером 70 х 32 м
выявлено 10 могил, отмеченных на поверхности каменными насы¬
пями округлой формы, из них раскопано четыре. По мнению авто¬
ров публикации, линейное расположение могил свидетельствует об
их вхождении в единое кладбище. Насыпи делались из галек и кус¬
ков песчаника различного размера; в центре у них отмечается впа¬
дина, свидетельствующая об ограблении памятника. Внутри в од¬
ном случае отмечена галечная выкладка дна и прилегающих стенок
могильной ямы; в другом была сооружена деревянная рама из че¬
тырех круглых брусьев.
Из немногочисленного инвентаря привлекают внимание обломки
двух сосудов, один из которых удалось восстановить. Он представля¬
ет собой горшок ручной лепки с черепком буровато-серого цвета, со
следами нагара на наружной поверхности; с изящной профилиров¬
кой, когда шейка и плечико хорошо выделены, а придонная часть
заметно сужается, переходя в небольшой поддон; диаметр устья
16,8 см, диаметр дна 8,4 см, общая высота 16,6 см, толщина стенок
0,7 см. Орнамент, нанесенный мелкозубчатым гребенчатым штам¬
пом, четко делится на три зоны. Венчик оформлен треугольными
фестонами, которые заполнены косыми оттисками, сделанными тем
же штампом; в центральной части тулова, на уровне ребра, прочер¬
чено две параллельные линии, к которым основаниями примыкаю:
узоры в форме треугольников с заполнением вертикальными оттис¬
ками штампа; придонная часть опоясана двумя линиями зигзагов с
треугольными и прямоугольными вершинами соответственно
36

(рис. V /). Фрагменты второго сосуда не »о5Нроизводятся и не опи¬
сываются, но указано, что он был аналогичйгпервому.
Горшок, представленный на рисунке, более всего напоминает
образцы андроновской (федоровской) керамики. К этой же тради¬
ции относится еще один сосуд баночной формы (высота 12 см),
найденный при раскопках могильника Вэйсяо, также в районе Чу-
гучака. Он имеет черепок серого цвета, тесто с добавлением песка,
венчик украшен оттисками довольно крупного гребенчатого штам¬
па, образующего треугольный зигзаг, обрамляющий верхнюю треть
сосуда. Данное изделие имеет несомненные аналоги среди баноч¬
ной посуды андроновской культуры. В том же могильнике найден
миниатюрный сосуд (высотой 2,3 см), воспроизводящий форму
первого, поверхность которого украшена ногтевидными оттисками
(рис. V 2)44. Кроме того, Ли Сяо и Да Тун со ссылкой на еще не
опубликованные материалы сообщают о керамике, полностью ана¬
логичной андроновским типам, найденной при раскопках могиль¬
ника Дасигоу в уезде Хочэн (в среднем течении р. Или, недалеко от
казахстанской границы). Таким образом, находки бронзовых изде¬
лий, керамики и погребальных сооружений оказываются увязанны¬
ми в единый культурный комплекс.
Вместе с тем следует иметь в виду, что погребальный обряд, за¬
фиксированный на памятнике у д. Сацзы, отличается от классиче¬
ского для андроновской общности вообще и ее составляющих (как в
пространстве, так и во времени) — в частности. Такое положение дел
свидетельствует, скорее всего, о сложении на означенной террито¬
рии Китая особой андроноидной по сути культуры, генетически
связанной с андроновской, однако приобретшей в новых условиях
особый колорит.
Следует отметить, что расстояние между двумя определившими¬
ся центрами распространения андроновских изделий: округом Чу-
гучака и Илийским краем, - составляет по прямой почти 300 км.
Это свидетельствует о широком распространении носителей андро¬
новской традиции на территории Восточного Туркестана. Этот вы¬
вод не противоречит возможности проникновения отдельных эле¬
ментов андроновской кулыуры (а, возможно, и ее носителей) в пре¬
делы иньского Китая по северному (монгольско-ордосскому) мар¬
шруту. Во всяком случае, подобное направление контактов широко
известно для культур более поздних периодов.
37

Что касается памятника Синтала (уезд Хошуд), в инвентаре ко¬
торого С. В. Хаврин выделил «небольшое количество фрагментов
андроновской керамики, украшенных рядами елочных узоров из
насечек и оттисков гребенки, прочерченных желобками, полосами
ямок и насечек» 45, то, на наш взгляд, столь уверенные выводы де¬
лать пока рано. Керамика с вышеуказанными узорами крайне мало¬
численна, формы сосудов не поддаются восстановлению, орнамент
не содержит культурно-специфических мотивов. Найдены фрагмен¬
ты с небольшими ручками, внешняя поверхность которых также
покрыта оттисками гребенки и насечками; данная черта вряд ли
может быть приписана андроноидным традициям. Количественно
полностью преобладает расписная керамика. Теоретически можно
предположить, что в новых условиях андроновские переселенцы
могли заимствовать местную традицию нанесения узоров, однако и
по формам, и по некоторым из мотивов расписная керамика напо¬
минает скорее более поздние карасукские материалы. То же можно
сказать и о бронзовом кельте-топоре (из случайных сборов) с круг¬
лой втулкой и двумя поясками в верхней части, которые соединя¬
лись ушками. Говорится (без рисунков) об одном наконечнике
стрелы (черешковый двухлопастный) и довольно длинном ноже,
как пишут, изготовленном из «красной меди». Из того же металла
сделано одно из двух найденных шильев, что могло бы свидетель¬
ствовать об относительно раннем характере памятника. К ранним
находкам можно отнести обломки двух каменных серпов-косарей.
Из камня изготовлялись и другие предметы, например, терочники
(седловидной формы) и песты, аналогии которым известны среди
случайных находок бронзового века на территории синьцзянского
Алтая 46. Для найденных в нижнем слое обугленных плодов кашта¬
на был проведен анализ на радиокарбон, который дал дату
3375 ± 155 лет назад (с калибровкой) 47. О знакомстве с металлурги¬
ческим производством свидетельствуют найденная в слое каменная
форма для отливки шила с острием иволистной формы и происхо¬
дящий из подъемных сборов каменный ковш с ручкой, аналогии
которому также есть среди алтайских находок48. Если удастся объ¬
единить все перечисленные находки в единый комплекс, то можно
будет говорить еще об одной специфической группе памятников,
относившейся к эпохе развитой или поздней бронзы, создатели ко¬
торой тяготели к оседлости и занимались земледелием.
38

Для эпохи поздней бронзы чрезвычайно важным представляются
находки на территории Синьцзянского Алтая двух сосудов бегазы-
дандыбаевской культуры (рис. VI): одного из них в дер. Куси, во¬
лость Авэйтань, г. Алтай, другого - в Куйжэк-бацдэнколас в уезде
Фухай (Бурул-токай). Полное совпадение по форме и орнаменту с
классическими бегазы-дандыбаевскими образцами позволяет поста¬
вить вопрос не просто о контактах, а о миграции носителей этой
культуры из Центрального Казахстана в Северо-Западный Синь¬
цзян. Так как аналогичное явление отмечено в тот же период на
территории Горного Алтая и Восточного Казахстана, то, как счита¬
ет академик В. И. Молодин, огромный регион оказывается охвачен¬
ным сходным этнокультурным процессом, когда мигранты взаимо¬
действуют с наследниками традиций местных культур развитой
бронзы (типа каракольской на Алтае) и создают на этой основе но¬
вые объединения 49. Возможно, одним из свидетельств такого взаи¬
модействия является еще один сосуд из дер. Куси, несколько напо¬
минающий по облику бегазы-дандыбаевскую керамику, найденный
в пределах могильника Чемурчек50.
Кроме того, к настоящему моменту имеется небольшая коллекция
бронзовых ножей и кинжалов карасукского времени. Наибольшую
известность получила находка двух бронзовых ножей, обнаруженных
в уезде Синьюань (Юонес)51, оперативно введенная в оборот отече¬
ственной археологии С. В. Киселевым, который сопоставил один из
них (с навершием в виде головы барана и «сетчатой» рукоятью) с
карасукскими «коленчатыми» ножами, а для другого привел анало¬
гии среди ножей «...Казахстанского очага бронзовой культуры кара¬
сукского времени (конец II и начало I тыс. до н. э.)» 52.
За отсутствием других столь же выразительных находок53 имен¬
но эту пару (особенно первый нож) активно использовали россий¬
ские исследователи в своих достаточно сложных построениях. Так,
Н. Л. Членова по внешнему облику и пропорциям относит нож с
навершием к ранним типам карасукских ножей, а по рисунку «ре¬
шетки прорезной рукояти» - сопоставляет с сейминскими ножами.
Это используется как дополнительное свидетельство в пользу тео¬
рии параллельного развития двух традиций, а также единого проис¬
хождения важнейших компонентов сейминско-турбинского ком¬
плекса, связанного «с широкой территорией верховьев Иртыша и
прилегающих частей западного Алтая и Синьцзяна». Для усиления
39

своей позиции она также выдвинула гипотезу о том, что «нефрит
как компонент в сейминско-турбинских комплексах имеет синь¬
цзянское происхождение» 54. Такая возможность уже была рассмот¬
рена и отвергнута академиком А. П. Окладниковым, поскольку тур¬
кестанский нефрит заметно отличается от прибайкальского по цвету
(имеет сероватый оттенок); также отмечены различия в обработке
камня (разная техника сверления) s$. Окончательное решение может
обеспечить лишь детальный минералогический анализ образцов
нефритовых изделий со всех указанных территорий, однако исходя
из общей ситуации можно предположить отрицательный результат
такого исследования. Проведенное специальное изучение данного
вопроса показало существование устойчивых контактов по горизон¬
тали, с культурами долины Хуанхэ, при практически полном отсут¬
ствии вертикальных связей56.
Специально обратившийся к проблеме карасукских бронз в
Синьцзяне А. В. Вареное выделил три территориально-хронологи¬
ческие группы изделий: западная (X-VIII вв. до н. э.), в верховьях
Или, состоящая из двух ножей и не имеющая к карасукской культу¬
ре прямого отношения; восточная (XIII-X вв. до н. э.), представлен¬
ная комплексом бронз из Хуаюань в районе г. Хами и ножом из
уезда Токсун; северная- два карасукских кинжала из китайской
части Алтая. Последняя группа синхронна с находками керамики
бегазы-дандыбаевского облика и, возможно, с некоторыми из олен-
ных камней. Все эти памятники найдены в разных уездах, но, в об¬
щем, в одном районе (Монгольский Алтай - верховья Иртыша), что
предполагает между ними определенные соответствия 57. Возмож¬
но, бронзовые предметы карасукского облика Синьцзяна (а весьма
вероятно, что и соседних районов Монголии и Горного Алтая) сле¬
дует связывать с вышеупомянутой общностью носителей бегазы-
дандыбаевской керамики S8.
—На примере данного класса находок можно видеть, как по мере
все большего накопления синьцзянских материалов, они помогают
внести необходимые правки и дополнения к дискуссионным пробле¬
мам в рамках отечественной археологии. Так, для уточнения хроно¬
логии кинжалов карасукского облика представляется существенной
находка 1984 г. в Сарбулаке (уезд Хабахэ) довольно короткого «ши¬
рокого» кинжала с грибовидным навершием, который в соответствии
с типологией Н. Л. Членовой должен хронологически предшество¬
40

вать «стройным» кинжалам. Однако в данном случае кинжал якобы
раннего типа был обнаружен вместе с бронзовым ножом скифского
облика59. Эта находка представляется важным аргументом в пользу
отхода от слишком жестких типологических схем, построенных для
какого-то одного вида изделий, взятого вне комплекса.
А. В. Вареное, вслед за некоторыми китайскими учеными60,
предлагает на примере могильника Кэрмуци (Чемурчек) говорить о
существовании особой (чемурчекской) культуры эпохи бронзы,
представленной захоронениями в больших каменных ящиках. В ее
составе он выделяет целый ряд объектов (каменные круглодонные
сосуды, кремневые наконечники стрел, керамическая «вазочка»-
курильница на поддоне), сопоставимых не столько с вещевым ком¬
плексом афанасьевской культуры, сколько с находками на более
поздних памятниках Сибири и Маньчжурии61. Обратившись к ин¬
терпретации литейных приспособлений, найденных вне основных
погребений 62, А. В. Вареное предлагает датировать чемурчекскую
культуру поздним этапом бронзового века, скорее всего рубежом
II—I тыс. до н. э., которая, возможно, дожила до VIII в. до н. э. Она
является «реликтом, застрявшим... в верховьях Иртыша и пере¬
жившим там несколько сот лет» 63. При этом инструменты для от¬
ливки кельтов он относит к «гипотетической культуре», которая
определяет «первоначальный очаг сейминской металлургии». К
этой культуре «следует, с некоторой долей риска, отнести каменные
литейные формы и, возможно, керамические яйцевидные сосуды,
найденные на могильнике Кээрмуци, но за пределами погребений в
больших каменных ящиках» 64. Мы склонны с очень большой долей
осторожности отнестись к такому объединению в единый культур¬
ный комплекс изделий, которые за пределами Синьцзяна относятся
к различным культурам и эпохам.
Важное место среди памятников эпохи бронзы Восточного Тур¬
кестана занимают также наскальные изображения. При их сопоста¬
вительном анализе учитывались традиционные транзитные мар¬
шруты, связывавшие степные просторы Алтайской горной страны.
Неперемещающиеся в пространстве самостоятельно, петроглифы
отражают перемещение населения, оставившего наскальные изо¬
бражения. В ряде работ были выделены сюжет и «стили», марки¬
рующие связи населения российского, монгольского и китайского
Алтая: изображения в геометрическом стиле, антропоморфные пер¬
41

сонажи в грибовидных головных уборах эпохи бронзы, петроглифы
в стиле оленных камней рубежа II—I тыс. до и. э., изображения
скифской и средневековой эпох б5. Создание такой схемы позволи¬
ло, в частности, интерпретировать известную композицию из уро¬
чища Канцзяшимэньцзы (северо-западный Тянь-Шань), запечат¬
левшую некий конкретный обряд (типа ведийской ашвамедхи), в
свою очередь, связанный с космо- или этногенетическим сюжетом
древней мифологии 66. Известно, что «ритуал ашвамедхи очень ар¬
хаичен и восходит к эпохе индоевропейского единства» 67. Это мо¬
жет рассматриваться как косвенное указание на сравнительно ран¬
нюю дату данной сцены. Указанные аналогии могут быть использо¬
ваны в качестве дополнительных свидетельств достаточно раннего
присутствия индоиранских народов на территории современного
Синьцзяна. Ансамбль петроглифов, которые китайские коллеги да¬
тируют скифским временем, отнесен к эпохе бронзы на основании
южносибирских и центральноазиатских аналогий. Значительное
внимание уделялось также колесничным сюжетам как непосредст¬
венно указывающим на миграционные процессы и их направление
(рис. VII, VIII). Для большинства рассмотренных петроглифов этого
типа принята дата середина - вторая половина II тыс. до н. э., хотя
для некоторых из них возможна более ранняя датировка. В частно¬
сти, для изображения фургона из Ланьчжоувань отмечены аналогии
со Знаменской стелой на Енисее 68.
Рассмотренные в данной главе материалы свидетельствуют о
значительной мобильности культур и племен на территории Вос¬
точного Туркестана и сопредельных регионов. Однако насколько
правомерно отнести их к кочевникам? Известные к настоящему
времени памятники эпохи позднего неолита - раннего металла, в
целом, недостаточно выразительны для комплексного изучения по¬
ставленной проблемы. Тем не менее, находки (такие, как каменные
заступы, мотыги, серпы, зернотерки; остатки зерна (возможно,
пшеницы); кости овец, лошадей, собак), сделанные на Шижэньцзы-
сян, Сыдаогоу, Акэтала, Вэньгулокэ, некоторых других поселениях
и стоянках, позволили отнести их создателей к оседлым земледель¬
цам, знавшим также и скотоводство 69.
За последние десятилетия выявлено немало памятников, имею¬
щих генетические связи с культурами развитой и поздней бронзы за
42

пределами основной территории Синьцзяна: афанасьевской, андро-
новской (андроноидной), сейминско-турбинской, бегазы-данды-
баевской. Об их подвижном характере свидетельствуют преодолен¬
ные расстояния в сотни (если не тысячи) километров. Дополнитель¬
ным указанием на широкомасштабные перемещения могут служить
колесничные сюжеты среди петроглифов Синьцзяна, которые приня¬
то связывать с культурами карасукского (либо андроновского) круга.
Интересно отметить тот факт, что среди синьцзянских наскальных
изображений встречается не только лошадиная, но и стадиально бо¬
лее ранняя бычья запряжка (в Утубулак, Бардакур). А на рисунке
фургона из Ланьчжоувань можно увидеть прообраз кочевнической
кибитки. Однако хозяйство переселенцев, также как и на «историче¬
ской родине», носило, скорее всего, комплексный пастушеско-
земледельческий характер. На это указывают, с одной стороны, на¬
ходки пшеничных зерен в погребениях Гумугоу и бронзовые серпы-
косари Гунлюского клада, а с другой стороны - широкое использова¬
ние овечьей шерсти, войлока и кожи в тех же гумугоуских могилах.
В целом, можно согласиться с выводом Е. В. Антоновой, что в ту
эпоху Восточный Туркестан был заселен неравномерно, «люди оби¬
тали в тех местах, где было возможно заниматься примитивным зем¬
леделием и разведением скота, а также охотой и рыболовством. Об¬
ширные засушливые пространства перестали быть препятствием
лишь для коневодов, кочевников более позднего времени»70.
'1 2 3 4 Ларичев В. Е. Палеолит Маньчжурии, Внутренней Монголии и Вос¬
точного Туркестана // Сибирь, Центральная и Восточная Азия в древно¬
сти. - Новосибирск, 1976. - С. 142-147.
2	Чэнь Гэ. Западный край в доисторический период // Сиюй тунши
[Обобщающая история Западного края]. - Чжэнчжоу, 1996. - С. 5.
3	Деревянко А. П., Комиссаров С. А. К проблеме синьцзянского палео¬
лита // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопре¬
дельных территорий: Мат-лы V Годовой сессии Ин-та археологии и этно¬
графии СО РАН. - Новосибирск, 1997. - Т. III. - С. 44, 45.
\f* Кучера С. Древнейшая и древняя история Китая: Древнекаменный
век.-М., 1996.-С. 301,302.
4	5 Идрис Абдурасул, Чжан Чуань, Син Кайдин. Палеолитическое место¬
нахождение на западной площадке обрыва городища Цзяохэ в Турфанской
котловине // Синьцзян вэньу каогу синь шоухо (сюй) [Новые результаты
43

по археологии и памятникам материальной культуры Синьцзяна (продол*
жение)]: 1990-1996.-Урумчи, 1997.
\J 6 Восточный Туркестан в древности и средневековье: Очерки истории /
Под ред. С. Л. Тихвинского, Б. А. Литвинского. - М, 1988. - С. 120, 121.
7	Сяо Сяосюн. Микролиты Арцзинь-шань // Синьцзян вэньу каогу синь
шоухо (сюй); Ван Бо, Тань Дахай, Чи Вэньцзе. Два памятника с микроли*
тами в восточной части Джунгарской котловины // Там же.
8	Восточный Туркестан в древности и средневековье: Очерки исто¬
рии.-С. 121-125, 141-146.
9	Кучера С. Ранняя история Синьцзяна: неолит - начало века металла //
Восточный Туркестан и Средняя Азия: История. Культура. Связи. - М.,
1984.-С. 33.
10	Син Кайдин. Краткий отчет об обследовании микролитических па¬
мятников на берегу оз. Чайвопу // Синьцзян вэньу каогу синь шоухо [Но¬
вые результаты по археологии и памятникам материальной культуры
Синьцзяна]: (1979-1989).-Урумчи, 1995.
11	Чэнь Гэ. Западный край в доисторический период. - С. 7.
12	Ван Бо. Краткий отчет об обследовании микролитических памятни¬
ков в У пар // Синьцзян вэньу каогу синь шоухо. - С. 38.
13	Син Кайдин. Краткий отчет об обследовании микролитических па¬
мятников на берегу оз. Чайвопу. - С. 25; Сяо Сяосюн. Микролиты Арц¬
зинь-шань. - С. 61; и др. См. также: Ань Чжиминь. Археология Китая эпо¬
хи мезолита // Чжунго да байкэ цюаныну: Каогусюэ [Большая китайская
энциклопедия: Археология]. - Пекин; Шанхай, 1986. - С. 721.
14	Восточный Туркестан в древности и средневековье: Очерки исто¬
рии.-С. 133-135.
15	Кучера С. Ранняя история Синьцзяна: неолит - начало века метал¬
ла.-С. 38-40.
16	Восточный Туркестан в древности и средневековье: Очерки исто¬
рии.-С. 182-189.
17	Хоу Шисинь. Краткий отчет об обследовании могил с вертикальны¬
ми ямами и деревянными срубами в Алагоу // Синьцзян вэньу каогу синь
шоухо (сюй).
18	Чэнь Гэ. Западный край в доисторический период. - С. 22, 23.
19	См.: Кучера С. Новое достижение археологов и антропологов КНР:
краниологическая серия Гумугоу // 19-я науч. конф. «Общество и государ-
ство в Китае»: Тез. докл. - М., 1988. -Ч. II.
20	Молодин В. И., Алкин С. В. Могильник Гумугоу (Синьцзян) в кон¬
тексте афанасьевской проблемы // Гуманитарные исследования: итоги по¬
следних лет: Сб. тез. науч. конф., посвящен. 35-летию гуманитарн. ф-тз!
НГУ. - Новосибирск, 1997. - С. 35-38.	!
44

21	Ван Бинхуа. Раскопки Гумугоу на р. Кунцюэ и предварительный от¬
чет о них // Синьцзян вэньу каогу синь шоухо. - С. 100, 101. В статье ки¬
тайского автора перепутаны даты по дереву из могил № 38 и № 4, что вид¬
но из сводной таблицы в том же сборнике (с. 608). Правильные даты вос¬
произведены также в вышеупомянутой статье С. Кучеры.
\f 22 Кузьмина Е. Е. Направления культурных связей андроновских пле¬
мен и хронология андроновской культурной общности // Северная Евразия
от древности до средневековья: Тез. конф. к 90-летию со дня рождения
Михаила Петровича Грязнова. - СПб., 1992. - С. 44.
23	Кузьмина Е. Е. Культурные связи населения бассейна Тарима с пас¬
тухами андроновской культуры Азиатских степей в эпоху бронзы // Си¬
бирь в панораме тысячелетий: Мат-лы междунар. симпозиума. - Новоси¬
бирск, 1998.-Т. 1.-С.317.
24	Хань Кансинь. Антропологические характеристики человеческих ос¬
танков в могильнике Гумугоу на р. Кунцюэ, Синьцзян // Чжунго каогусюэ
яньцзю [Изучение археологии Китая]. - Пекин, 1986. - [Т. 1]. - С. 352, 353;
Он же. Сычоу чжи лу гудай цзюйминь чжунцзу жэньлэйсюэ яньцзю [Ан¬
тропологическое изучение расовых групп древнего населения на Шелко¬
вом пути]. - Урумчи, 1995. - С. 7-9, 55, 56.
J 25 Восточный Туркестан в древности и средневековье: Этнос. Языки.
Религии / Отв. ред. Б. А. Литвинский. - М, 1992. - С. 393, 395.
\Г 26 Древние культуры Бертекской долины (Горный Алтай, плоскогорье
Укок) / Под ред. В. И. Молодина. - Новосибирск, 1994. - С. 165.
27	Молодин В. И., Алкин С. В. Могильник Гумугоу... - С. 38. См. так¬
же: Сюэ Цзунчжэн. Неолитическая стоянка и древние могилы, найден¬
ные в уезде Цзитай, Синьцзян // Каогусюэ цзикань. - Пекин, 1982. —
Вып. 2. - С. 23.
28	Loehr М. Chinese Bronze Age weapons. - Ann Arbor, 1956. - P. 104.
29	Васильев Л. С. Проблемы генезиса древнекитайской цивилизации:
Формирование основ материальной культуры и этноса.- М., 1976. —
С. 312-316.
Ч| 30 Ларичев В. Е. Бронзовый век Северо-Восточного Китая: (По мате¬
риалам раскопок китайских и японских археологов) // Сов. археология. -
1961.-№ 1.-С. 16, 19.
31	Варенов А. В. Реконструкция иньского защитного вооружения и так¬
тика армии по данным оружейных кладов // Китай в эпоху древности. -
Новосибирск, 1990. - С. 62.
32	Юань Цзиньцзин, Чжан Сяньдэ. Погребение династии Шан, найден¬
ное в уезде Пингу, г. Пекин // Вэньу. - 1977. - № 11. - С. 8.
33	Ван Бо, Чэн Чжэньго. Набор бронзовых изделий, найденный в уезде
Гунлю, Синьцзян // Вэньу. - 1989. - № 8. - С. 95, 96.
45

34	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Очерки
истории. - С. 136.
J Кузьмина Е. Е. Откуда пришли индоарии? Материальная культура
племен андроновской общности и происхождение индоиранцев. - М.,
1994.-С. 241,242.
36	Кузьмина Е. Е. Хронология некоторых кладов Семиречья // Новое в
советской археологии. - М., 1965.- С. 106-110; Она же. Металлические
изделия энеолита и бронзового века в Средней Азии. (САИ В4-9). - М.,
1966.-С. 94-98.
37	Кожомбердиев И., Кузьмина Е. Е. Шамшинский клад эпохи поздней
бронзы в Киргизии // Сов. археология. - 1980. - № 4. - С. 140-153.
38	Молодин В. И., Новиков А. В., Гришин А. Е. Результаты последнего
года полевых исследований могильника андроновской культуры Старый
Тартас-4 // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и со¬
предельных территорий: Мат-лы VI Годовой итоговой сессии Ин-та архео¬
логии и этнографии СО РАН. - Новосибирск, 1998. - Т. IV. - С. 294-299.
39	Молодин В. И., Шатов А. Г., Софейков О. В. Проушной топор «с
гребнем» из Южной Барабы // Проблемы археологии, этнографии, антро¬
пологии Сибири и сопредельных территорий: Мат-лы VII Годовой итого¬
вой сессии Ин-та археологии и этнографии СО РАН.- Новосибирск,
1999. -Т. V.- С. 462-466.
40	Ли Сяо, Дан Тун. Предварительное исследование бронзовых изделий,
найденных в окраинных районах Джунгарской котловины // Синьцзян
вэньу. - 1995. - № 2. - С. 40-55.
41	Григорьев С. А. Древние индоевропейцы: Опыт исторической рекон¬
струкции. - Челябинск, 1999. - С. 293.
42	Антонова Е. В. Несколько заметок о первобытной археологии Синьцзя¬
на // Восточный Туркестан и Средняя Азия: История. Культура. Связи. - С. 56.
43	Чжоу Цзиньлин, Ли Вэньин. Древний могильник возле д. Сацзы, уезд
Толи // Синьцзян вэньу каогу синь шоухо (сюй) - С. 386-391.
44	Чжунго Синьцзян гудай мэйшу [Древнее искусство Синьцзяна, Китай] /
Му Шуньин, Ци Сяошань, Чжан Пин и др. - Урумчи, 1994. - С. 27,181.
^	45 Хаврин С. В. Памятники андроновской культуры на территории Север¬
ного Китая // Северная Евразия от древности до средневековья. - С. 45,46.
46	Ван Линьшань, Ван Бо. Чжунго Артай шань цаоюань вэньу [Памят¬
ники материальной культуры в горных степях Алтая, Китай]. - (Урумчи:
Шэньчжэнь). - 1996. - С. 18, 89.
47	Описание инвентаря дается по: Ван Бо. Обследование памятников
Синьтала и Цюйхуй, уезд Хэшо // Синьцзян вэньу каогу синь шоухо; Лю и
Эньго. Краткий отчет о раскопках памятника Синьтала, уезд Хэшо // Там же
46

48	Вареное А. В. Материалы новой культуры эпохи бронзы из могиль¬
ника Кээрмуци в Северном Синьцзяне // Евразия: культурное наследие
древних цивилизаций. - Новосибирск, 1999.- Вып. 2. Горизонты Евра¬
зии. - С. 18, 19; Ван Линыпань, Ван Бо. Чжунго Артай шань цаоюань вэ-
ньу. - С. 18, 81. В описании назван также еще один каменный ковш брон¬
зового века из Яньчи, у. Хами. См.: Там же. - С. 90.		 ^
49	Молодин В. И. Находки керамики бегазы-дандыбаевской культуры в
Синьцзяне и их значимость для понимания культурно-исторических про- \
цессов в западных районах Центральной Азии // Проблемы археологии,
этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий: Мат-лы
VIГодовой итоговой сессии Ин-та архерлогии и этнографии СО РАН.- .
С. 286-289.	.Л»
50	Вареное А. В. Материалы новой культуры эпохи бронзы из могиль¬
ника Кээрмуци... - С. 16; Ван Линыпань, Ван Бо. Чжунго Артай шань
цаоюань вэньу. - С. 53, 84.
51	Ши Шуцин. Бронзовые изделия, найденные в у. Синьюань // Синьцзян
каогу санынинянь [30 лет археологии Синьцзяна]. - Урумчи, 1983. - С. 52.
52	Киселев С. В. Неолит и бронзовый век Китая // Сов. археология. -
1960. - № 4. - С. 265. Рис. 8 55, 56 на с. 261.
53	Ю. А. Заднепровский предпринял попытку «редуплицировать»
синьюаньские находки из-за совершенно необъяснимого сбоя в чтении
китайских названий (Заднепровский Ю. А. Древние бронзы Синьцзяна *
(КНР) // Древности. - М., 1992. - № 3. - С. 121, 122). Однако на ошибку
своевременно указал А. В. Вареное (ссылки см. ниже). Определенную ана¬
логию «коленчатому» ножу можно видеть в находке ложносоставного
бронзового ножа (или бритвы), у которого короткое лезвие подквадратной
формы тоже как бы вставляется в удлиненную рукоять, украшенную ими¬
тацией насечек; навершие отмечено отверстием и двумя «кнопками»,
сверху и с тыльной стороны; в лезвии ближе к рукояти проделано два от¬
верстия, возможно, для пальцев при выполнении какой-либо тонкой рабо¬
ты. Найден в районе г. Хами (Кумул), вместе с «хвостатым» ножом, увен¬
чанным кольцевым навершием. См.: Лю Гожуй, Ци Сяошань. Хами гудай
вэньмин (Древняя цивилизация Хами).- [Урумчи; Гуанчжоу], 1997. —
С. 35,76.
54	Членова Н. Л. Хронология памятников карасукской эпохи. - М., >J
1972.-С. 134, 138, 139.
55	Окладников А. П. Неолит и бронзовый век Прибайкалья. - М; Л., ,
1955. - Ч. III. Глазковская кульутра. - С. 176-180.	V
56	Комиссаров С. А. Древние нефриты Восточного Туркестана (Синь¬
цзяна): их распространение и использование // Евразия: культурное насле¬
дие древних цивилизаций. - Вып. 2. Горизонты Евразии. - С. 29-31.
47

57	Варенов А. В. «Карасукские» ножи и кинжалы из Восточного Туркестан
на: находки, аналогии, контакты, проблемы // Проблемы археологии, этногра-
фии, антропологии Сибири и сопредельных территорий: Мат-лы V Годовой
итоговой сессии Ин-та археологии и этнографии СО РАН. - С. 170-175; Он
же. Южносибирские культуры эпохи ранней и поздней бронзы в Восточном
Туркестане // Гуманитарные науки в Сибири. - 1998. - № 3. - С. 65,69,70.
44 58 Молодин В. И. Находки керамики бегазы-дандыбаевской культу¬
ры... - С. 287; Молодин В. И., Ромащенко А. Г., Воевода М. И. Ситнико¬
ва В. В., Чикишева Т. А. Палеогенетический анализ населения пазырык-
ской культуры: Первые результаты и интерпретации // Скифы Северного
Причерноморья в VII-IV вв. до н. э. (проблемы палеоэкологии, антрополо¬
гии и археологии): Тез. докл. междунар. конф., посвящен. 100-летию со
дня рождения Бориса Николаевича Гракова. - М., 1999. - С. 94.
Варенов А. В. «Карасукские» ножи и кинжалы... - С. 174.
60	Ван Линыпань, Ван Бо. Чжунго Артай шань цаоюань вэньу. - С. 91. Ки¬
тайские археологи предлагают даже выделять в рамках новой культуры два
типа: собственно тип чемурчек и тип куси; однако опубликованных, поддаю¬
щихся проверке материалов для такого разделения явно недостаточно.
61	Варенов А. В. Южносибирские культуры... - С. 60-65; Он же. Новая
культура эпохи бронзы из китайской части Алтая // Древности Алтая: Изв.
лаборатории археологии. - Горно-Алтайск.- 1999.- № 4; Он же. Мате¬
риалы новой культуры эпохи бронзы из могильника Кээрмуци...
62	Попытка интерпретировать указанный комплекс как «уникальное по¬
гребение литейщика» - «одно из самых древних в степях Евразии и воз¬
можно первое в Центральной Азии» (Заднепровский Ю. А. Культурные
связи населения эпохи бронзы и раннего железа Южной Сибири и Синь¬
цзяна // Проблемы культурогенеза и культурное наследие. - СПб., 1993. -
Ч. II. Археология и изучение культурных процессов и явлений. - С. 99), к
сожалению, из-за допущенных грубых ошибок в описании не может счи¬
таться основательной (Заднепровский Ю. А. Древние бронзы Синьцзя¬
на... - С. 120. Ср.: Варенов А. В. Скифские материалы из китайской части
Алтая // Итоги изучения скифской эпохи Алтая и сопредельных террито¬
рий. - Барнаул, 1999. - С. 27).	|
63	Варенов А. В. Кельты-лопатки Сибири, Китая и Восточного Турке¬
стана и проблема истоков сейминской металлургии // Сохранение и изуче¬
ние культурного наследия Алтая. - Барнаул, 2000. - С. 117.
64	Варенов А. В. Кельты-лопатки Сибири, Китая и Восточного Турке¬
стана и возможные истоки сейминской металлургии // Пятые исторические
чтения памяти Михаила Петровича Грязнова: Тез. докл. Всерос. науч
конф. - Омск, 2000. - С. 18-21.
48

65	См.: Опалев В. О., Черемисин Д. В. К изучению наскального искус¬
ства Синьцзяна // Мат-лы XXXVI Междунар. науч. студенческой конф.
«Студент и научно-технический прогресс»: История.- Новосибирск,
1998. - С. 36-38; Черемисин Д. В., Борисова О. В. Петроглифы Чугучака
(Синьцзян) // Проблемы истории и культуры кочевых цивилизаций Цен¬
тральной Азии: Мат-лы Междунар. науч. конф. - Улан-Удэ, 2000. - Т. I.
Археология. Этнология. - С. 142-144.
66	Черемисин Д. В. Опыт интерпретации наскальной композиции из
Кандзяньшимэньцзы (Синьцзян) // Междунар. конф. по первобытному ис¬
кусству: Тез. докл. - Кемерово, 1998. - С. 150-152.
67	Смирнов К. Ф., Кузьмина Е. Е. Происхождение индоиранцев в свете
новейших археологических открытий. - М., 1977. - С. 56.
68	Черемисин Д. В., Борисова О. В. Колесный транспорт в наскальных
изображениях Синьцзяна и Внутренней Монголии // Евразия: культурное
наследие древних цивилизаций. - Вып. 2. Горизонты Евразии. - С. 131.
69	Кучера С. Ранняя история Синьцзяна... - С. 34-37, 41-43; см. также:
Синьцзян каогу саныпи нянь. - С. 30-43.
70	Восточный Туркестан в древности и средневековье: Очерки исто¬
рии.-С. 152.
49

Глава Ш. Номады Восточного Туркестана
В ЭПОХУ РАННЕГО ЖЕЛЕЗА
Одной из особенностей древних культур Восточного Туркестана
является довольно раннее для этой части Евразии появление на его
территории железных изделий. Похоже, данный факт вызвал опре¬
деленное замешательство среди китайских ученых и, например, в
обзорной статье патриарха китайской археологии Ань Чжиминя,
посвященной бронзовому веку Синьцзяна, большая часть выделен¬
ных им культур и памятников относится к эпохе раннего железного
века \ Одна из наиболее ранних культур, в рамках которой осуще¬
ствлялся переход от эпохи бронзы к железному веку, выявлена в
районе г. Хами (Кумул) на востоке Синьцзяна.
Первые памятники, впоследствии отнесенные к этой культуре, бы¬
ли обнаружены еще в ходе экспедиции Хуан Вэньби в 1957-1958 гг.
Так как в составе собранной коллекции значительное место занимали
фрагменты расписной керамики (на территории Центральной равнины
датированные эпохой неолита), которые в одной из могил (Ml2) были
найдены совместно с изделиями из бронзы (по утверждению Хуан
Вэньби - из меди), памятник в целом отнесли к эпохе энеолита 2.
Открытие в последнее время нескольких крупных памятников
позволило существенно уточнить наши представления об этой
культуре. Эталонным стал памятник Яньблак (всего 90 захороне¬
ний), по которому культура и получила свое окончательное назва¬
ние. Кроме того, были изучены могильники Упу, Лапуцяокэ, малое
городище Сяочэнбао-Яньблак и некоторые другие. Городище имело
площадь 50 х 45 м, окруженную оборонительной стеной, в соору¬
жении которой использовались две строительные технологии: ха
рактерный для Китая способ «ханту» (утрамбованного лёсса) и
принятый на Среднем Востоке и в Центральной Азии способ строи¬
тельства из саманных блоков. Возможно, эти способы применялись
в разное время. Высота сохранившейся части стены 5 м, ширина
4,5 м. За пределами южной стены городища экспедицией Хуан
Вэньби выявлено два жилища, построенных из самана и соединен
ных между собой переходом3.
Наиболее представительный и обильный материал был получен
при раскопках могильников4. Обряд погребения и погребальные
конструкции отличаются значительным разнообразием, что свиде'
50

тельствует о сложной структуре общества той эпохи. Выделяются
групповые (в основном) захоронения в больших могильных ямах с
выделенным уступом, одиночные захоронения в ямах без выделен¬
ного уступа и одиночные захоронения в могильных камерах из са¬
мана, сооруженных на поверхности земли. В некоторых случаях
могильную яму сверху перекрывали деревянными плахами или
жердями. Преобладает способ скорченного трупоположения на бо¬
ку, иногда встречается также вытянутое положение на спине и вто¬
ричное захоронение. Погребальный инвентарь включает в свой со¬
став не только каменные, костяные и керамические изделия, но и
металлические (бронзовые, железные, золотые) предметы. Их от¬
крытие наглядно доказало гораздо более поздний характер культу¬
ры, чем это предполагалось ее первооткрывателями. Из железа из¬
готовлялись ножи, кольца, и, возможно, кинжалы; из бронзы - ши¬
лья, ножи, наконечники стрел, зеркала, пластины, иглы, серьги, за¬
стежки, бусы. Многие бронзовые предметы (рис. IX) имеют аналоги
среди находок в пределах провинций Ганьсу и Цинхай (культуры
каяо, синьдянь, шацзин), а через них - и с более северными регио¬
нами. Чрезвычайно интересны находки бронзовых зеркал, для кото¬
рых Е. Е. Кузьмина устанавливает широкий круг аналогий на позд-
неандроновских памятниках по всему ареалу. Она полагает, что
этот факт «помогает решить проблему генезиса зеркал в Китае» 5,
что действительно так, поскольку изделия из Яньблак являются
первичными по отношению к каяоским, цицзяским и, в конечном
счете, иньским бронзовым зеркалам 6.
Каменный инвентарь представлен заступами, пестами, бусами;
костяной - шильями, иглами, пряслицами и бусами. Благодаря осо¬
бенностям климата сохранились также изделия из дерева: блюда,
пиалы, ковши, пряслица, фигурки людей, - вместе с фрагментами
разноцветных шерстяных тканей. В могилах найдены зерна и шелу¬
ха чумизы (основного злака древнекитайских культур Чжунъюаня)
и гладкозерного ячменя-цинкэ (получившего наибольшее распро¬
странение у тибетцев), а также кости баранов, лошадей, коров, что
позволяет составить представление о хозяйственной деятельности
носителей культуры яньблак.
Однако самый богатый материал связан с находками керамики.
Все сосуды изготовлялись вручную, черепок в основном красного
(гораздо реже серого и черного) цвета, с большим добавлением пес¬
51

ка. По форме выделяются горшки, кружки, пиалы, чаши на высоком
поддоне, кувшины; характерной деталью является наличие одно-
го/одной, реже - пары, ушек или ручек. При общем преобладании
неорнаментированной керамики встречаются налепные украшения
в виде приостренных «сосковидных» выступов, а также роспись.
Последняя наносилась черной краской на ангобированную поверх¬
ность красного (иногда желтоватого) цвета, причем не только сна¬
ружи, но и часто внутри сосуда. Среди мотивов росписи встречают¬
ся зубчатые и волнистые линии, S-овидные узоры, треугольники с
сетчатым заполнением, вертикально свисающие полосы, переверну¬
тые треугольники, кресты с крючками на концах и т. д. (рис. X).
Для могильника Яньблак получено 10 радиокарбоновых дат с
довольно большим разбросом: 3720 ± 55, 3535 ± 80, 3405 ± 55,
3395 ± 75, 3220 ± 65, 3140 ± 55, 3065 ± 55, 3060 ± 55, 2655 ± 55,
2475 ± 80 (все даты приведены без учета калибровки). В цифры, не¬
сомненно, вкралась какая-то ошибка, так как в одном из случаев
могила позднего (третьего) периода, но с ранней датой (3535 ± 80)
перекрывает могилу раннего (первого) периода, дата по которой
получилась значительно более поздней (3140 ± 55). Поэтому отбра¬
сывая крайние цифры как недостаточно достоверные и проводя ка¬
либровку в соответствии с принятой шкалой, китайские археологи
предлагают датировать основное время бытования культуры перио¬
дом .	1200-550 гг. до н. э., что соответствует периоду Западного
Чжоу (самое раннее - конец Инь) и начала Чуньцю по хронологии,
принятой для государств Центральной равнины. С этим выводом в
принципе коррелируют две радиокарбоновые даты, полученные по
городищу Упу, которые ложатся в промежуток 1350-1010 гг. до н. э.
Однако, судя по вещевому материалу, предпочтительными являют¬
ся относительно поздние даты.
В ходе последних исследований (публикации 90-х гг.) специали¬
сты Синьцзянского института археологии и памятников материаль¬
ной культуры выделили новые памятники в районе Хами, имеющие
хронологические и культурные пересечения с культурой яньблак. В
частности, начата публикация материалов из могильника Упу. По
погребальному обряду и найденной керамики он близок яньблак.
но, судя по полученным радиокарбоновым датам, несколько раньше
ее (возможно, представляет ранний период развития культуры) и
датируется временем примерно 1200 лет до н. э. Предварительные
52

нтропологические данные свидетельствуют о том, что среди захо-
оненных были как европеоиды, так и монголоиды 1. Другой мо-
ильник, Ханьцигоу, по мнению авторов раскопок, датируется вто-
ой половиной периода Чуньцю и представляет собой особый позд-
ий вариант культуры яньблак. В его инвентаре выделяют ряд эле-
ентов (бронзовые кинжал и украшения, железные псапии), кото-
ые свидетельствуют о значительных контактах с северными куль-
урами; антропологические характеристики говорят о смешении
вропеоидных и монголоидных черт \
Ранние даты могил с железными изделиями в составе могильника
[ньблак (все они относятся к первому периоду, датированному при-
[ерно 1200-1100гг. дон.э.) позволяют поставить на обсуждение во-
рос о путях распространения железноделательного производства в
лгае. Известно, что первое металлургическое железо появляется там
захоронении М2001 правителя государства Го, причем как лезвие
иметаллического меча, что является косвенным указанием на его
анний характер. Дата находки- конец Западного Чжоу, вероятнее
сего, правление Сюань-вана (827-782 гг. до н. э.) * 9, что существенно
озже известных находок на территории западных регионов Азии.
1ожно предположить, что соответствующие культуры Синьцзяна
включая яньблак), занимавшие как территориально, так и хронологи-
ески промежуточное положение по отношению к цивилизациям
Среднего Востока и Китая, играли роль передаточного звена в распро-
гранении навыков обработки железа в восточном направлении.
В то же время, носители культуры яньблак продвигались, скорее
сего, в обратном направлении, т. е. с востока на запад. На этот вы-
од наводят нас данные антропологического анализа серии из
9 черепов, полученных при раскопках главного могильника. В их
исле 21 череп был отнесен к монголоидам, близким по своим мор-
юлогическим особенностям современным обитателям восточного
ибета (тибетцы группы В), и лишь восемь экземпляров оказались
вропеоидными, близкими к черепам из Гумугоу. Причем на ран-
ем этапе могильника европеоиды представлены сравнительно ма-
о 10. Данная ситуация является полностью противоположной по
тношению к антропологическим данным из других могильников
ронзового- раннего железного веков Синьцзяна. Скорее всего,
менно с культуры яньблак началось массовое проникновение мон-
олоидов в Западный край. Выявленное генетическое родство носи-
53

телей этой культуры с современными тибетцами позволяет ретро¬
спективно связать культуру яньблак с одним из цянских племен. В
общем плане ее можно сопоставить с культурами синьдянь и каяо
(на территории Ганьсу и Цинхая), которые также связаны с дея¬
тельностью древних цянов 11 .
В Южном Притяньшанье в настоящее время интенсивно изуча¬
ется другой тип памятников эпохи раннего железа, представленный
прежде всего группой могильников в Чауху. Монографическая пуб¬
ликация итогов их исследования 12 позволила внести ряд сущест¬
венных уточнений в выводы, предлагавшиеся в предварительных
публикациях, а также наметить новые перспективы поиска.
Начинать приходится с названия. Раньше преимущественно ис¬
пользовалось названия чаухугоу и чаухугоукоу - как для местности,
так и для обнаруженного там могильника и, соответственно, для
названной по нему культуры. Теперь авторы монографии предло¬
жили сократить его до чауху. В этом есть свой резон, так как рас¬
пространенный в китайском языке географический указатель гпу
означает «овраг, ущелье» (гоукоу соответственно «вход в ущелье»).
Однако смысловая основа данного названия происходит из мон¬
гольского языка, в котором сама по себе означает «ущелье с нави¬
сающим обрывом».
Уже из топонимики ясно, в каких географических условиях рас¬
полагается памятник - в небольшой горной долине (15 кв. км) вблизи
ущелья, прорезающего южные отроги Тянь-Шаня. Там выявлено
пять могильников, расположенных недалеко друг от друга (в преде¬
лах нескольких км). Общее количество определенных могил достига¬
ет почти 1500, из которых в течение 1983-1989 гг. было раскопано
448 захоронений, а также несколько жертвенников. Таким образом,
памятник изучен примерно на треть (а по ходу раскопок выявлено
еще три могильника и, возможно, поселение).
В то же время, один из могильников (№ 4) раскопан почти пол¬
ностью, а еще один (№ 1), судя по приведенной схеме, раскапывал¬
ся так, чтобы можно было составить представление о его общей
планировке. За счет этого установлена динамика образования дан¬
ных могильников, которые развивались с юга на север, постепенно
поднимаясь все выше по склону. Соответственно в северной части
расположены наиболее поздние могилы, что прослеживается и по
сопроводительному материалу. Могилы располагались почти
54

вплотную, но ни разу не перекрывали друг друга, что дало возмож¬
ность китайским исследователям предположить принадлежность
каждого из кладбищ определенному клану.		-	,
Из всех раскопанных погребений 421 отнесено (по обряду и, в осг
новном, инвентарю) к культуре чауху. Погребальные сооружения и
обряд обнаруживают значительное разнообразие даже в рамках од¬
ного могильника. На поверхности захоронения отмечались, как пра¬
вило, каменными насыпями, выкладками или оградками, под кото¬
рыми находилось от одной до нескольких могильных ям. Часто к мо¬
гилам вел короткий и неглубокий проход (дромос). Сверху могила
перекрывалась каменными плитами либо деревянными плахами, дно
могилы могло выстилаться жердями или матами из травы. В некото¬
рых могилах сверху, на каменных перекрытиях, находили черепа и
кости сопогребенных людей. Погребения чаще всего были группо¬
выми вторичными, по несколько (вплоть до 21) костяков в одной яме.
Среди немногочисленных определимых способов трупоположения
(поскольку в большинстве случаев кости лежали в беспорядке) выде¬
лены два: лежащие скорченные на боку (головой на гриярпляпад) и
вытянутые на спине. Предварительное изучение краниологических
серий позволило выделить в качестве значимой характеристики иг..
кусственную перфорацию некоторых черепов, которая могла приме¬
няться как в мелининг.ких тяк и в ритуальных целях. Могилы взрос-
лых часто сопровождались детскими погребениями и жертвенными^
ямами счерепзди одной-двух лошадей (рис. XI).
Для датирования довольно широко применялся радиоуглерод¬
ный метод. Получено 19 калиброванных дат, определяющих период
функционирования могильника примерно в 1000-500 гг. до н. э. В
составе инвентаря представлены керамические, бронзовые, желез¬
ные, каменные и костяные изделия, а также, благодаря климатиче¬
ским условиям Синьцзяна, деревянные предметы и обрывки шер¬
стяных цветных тканей.
Керамический комплекс, наиболее важный для определения
культурной общности, имеет своеобразные черты. Вся керамика
изготовлялась вручную, черепок, как правило, красноватого цвета, с
добавлением песка. В качестве наиболее характерного типа выделя¬
ется кувшин с ручкой и сливом, верхняя часть которого нередко
покрывалась расписным орнаментом (рис. XII). Роспись наносилась
красным и черным цветом на белую (реже - красную) ангобирован-
55

ную поверхность. Среди мотивов преобладали узоры в виде свеши¬
вающихся треугольников, квадратной и ромбической сетки, лома¬
ных волн. Представлены также кувшины с ручкой; расписные
крынки с характерно перехваченным горлом и расширяющимся
устьем (рис. XIII); чашки закрытой баночной формы с ручкой; ков¬
ши и др. Особо выделим важную роль кувшинов со сливом, кото¬
рые являются культурным индикатором для чауху. Авторы моно¬
графии подчеркивают их местное происхождение и отсутствие
прямых аналогий с окружающими районами, тогда как для бронзо¬
вых и железных изделий допускается самый широкий круг сопос¬
тавлений. На наш взгляд, для некоторых форм керамики можно
проследить общее соответствие с образцами культуры яньблак, в
частности, кувшины с расширенным устьем и одной ручкой можно
рассматривать в качестве прототипа чаухуских кувшинов со сли¬
вом. В составе инвентаря продолжают использоваться довольно
многочисленные бронзовые изделия (рис. XIV, XV). Больше всего
найдено различных по форме ножей - с дугообразным, прямым или
вогнутым обушком; рукоять часто отделяется небольшим уступом;
навершие, если имеется, кольцевое, в одном случае в виде стоящего
зверя. Представлены также бронзовые удила, обоймы, шилья, иглы,
пуговицы, один топор-кельт и несколько круглых зеркал. Железных
изделий очень немного, это - плохо сохранившиеся ножи и кольца.
Из кости и рога изготовлялись наконечники стрел, псалии, прясли¬
ца, застежки (рис. XVI); из дерева - луки и стрелы, блюда, пряслица
и специфические для данной местности изделия - приборы для до¬
бывания огня трением. Украшения представлены серьгами из золо¬
той (реже - серебряной) проволоки; много бус (в основном, цилин¬
дрической и бочковидной формы) из агата, талька, бирюзы.
Так как на ранних этапах в захоронениях присутствовала только
бронза, китайские исследователи, исходя из собственных эволю¬
ционистских представлений, предположили плавный переход от
бронзового к раннему железному веку в рамках единой культуры
чауху. На наш взгляд, здесь проявилась давняя особенность многих
китайских археологов, которые никак не могли признать отнесение
той или иной культуры к бронзовому веку без непосредственного
обнаружения бронзовых изделий и соответственно к раннему же¬
лезному веку - без железных. При этом они не учитывают, что пре¬
обладание бронзовых вещей (как лучше сохраняющихся) в составе
56

погребального инвентаря могло иметь культовое обоснование.
Принимая во внимание тот факт, что первое знакомство жителей
Западного края с железом состоялось в 1200-1000 гг. до н. э., в рам¬
ках предшествующей культуры яньблак, общую датировку культу¬
ры чауху (1000-500 гг. до н. э.), а также сравнительно большое ко¬
личество и развитую номенклатуру железных изделий на среднем и
позднем этапах культуры чауху, следует согласиться с мнением тех
ученых, которые относят ее в целом к раннему железному веку 13.
Антропологические исследования были проведены для серии из
могильника № 4 в Чауху (гоукоу). Изучение 106 костяков показало
полное преобладание европеоидных черт у чаухусцев, причем наи¬
более близкими к ним оказались две ранее исследованные группы:
люди из Алагоу и европеоидный компонент (группа С) в культуре
яньблак. Последний факт, в сочетании с другими обстоятельствами,
позволяет поставить вопрос о генетических связях. Для сравнения
антропологи во главе с Хань Кансинем изучили серию из 14 костя¬
ков могильника № 3, который относится к иной эпохе и культуре -
сюннуской, возможно, связанной с продвижением в Западный край
северных сюнну 14 (подробнее см. главу IV). Отмечено резкое воз¬
растание монголоидных черт при сохранении определенных евро¬
пеоидных элементов.
Помимо опорного памятника Чауху, к одноименной культуре
(в качестве одного из вариантов) можно также отнести могильник
Цюньбакэ (Чунбак)13. Он расположен в более равнинных условиях,
что в определенной степени отразилось в погребальном обряде. Ес¬
ли чаухуские горцы широко использовали в могильных сооружени¬
ях камень, то их равнинные соплеменники стали применять дерево
для крепежа и перекрытия могил. На поверхности погребения отме¬
чены каменными насыпями, под которыми - одна или несколько
могильных ям (иногда с короткими коридорами-дромосами), пере¬
крытых сверху деревянными плахами. В нескольких случаях камера
с коридором возводилась из бревен на дневной поверхности, после
чего засыпалась землей. Преобладают групповые вторичные захо¬
ронения, кости и деревянные конструкции, как правило, сильно
обожжены. Рядом с могилами располагались жертвенные ямы с
костями (большей частью черепами) лошадей и верблюдов.'Сопро¬
водительный инвентарь довольно разнообразен, преобладает кера¬
мика. Сосуды по форме и орнаменту близки к находкам из Чауху,
57

наиболее представительными формами также являются кувшины со
сливом, горшки с ручками и ушками, ковши. Из бронзы изготовля¬
лись ножи, наконечники стрел, удила, зеркала с ручками; из желе¬
за- ножи, серпы, иглы; из дерева - посуда, пряслица, стрелы; из
кости- наконечники стрел, псалии, заколки, пряслица. Много
фрагментов цветных шерстяных тканей. Получено 14 дат по радио¬
карбону, которые, с учетом калибровки, также в основном уклады¬
ваются в промежуток 1000-500 гг. до н. э. (хотя есть и более позд¬
ние даты). Однако следует заметить, что проблема датирования
данного могильника и культуры чауху в целом заслуживает специ¬
ального исследования, так как найденные материалы по внешнему
облику относятся к раннескифскому времени, памятники которого
на просторах Евразии имеют устоявшиеся и взаимно коррелирую¬
щие даты в пределах VIII-VI вв. до н. э.
Очевидно, именно такой сравнительно поздний этап культуры
чауху (вариант чунбак) представлен могильником в Шанхусян 16.
Там раскопано три могилы без наружных погребальных конструк¬
ций. В двух из них захоронены по обряду ингумации соответствен¬
но два и три костяка (в вытянутом положении на спине). Могила
М3 представляет собой большую яму с дромосом, который на входе
в могилу закрывался деревяннымиворотами. Внутри выявлено два
слоя прокаленной почвы с человеческими костями (10 и 11 черепов,
в основном взрослых мужчин, а также два женских и один детский),
все они сильно обожжены. Аналогичные захоронения известны в
Чунбак. Керамика тоже сопоставима с чунбакской, широко пред¬
ставлены кувшины со сливом и горшки с ушками. Сравнительно
много железных изделий (ножи, наконечники стрел); есть биметал¬
лический кинжал с бронзовой рукоятью и железным клинком. Сре¬
ди украшений - витые серьги из золотой проволоки, бусины из раз¬
личных материалов (агата, хрусталя, нефрита, стекла). Вызывает
интерес находка (возле женского захоронения в могиле Ml) кусочка
красящего минерала, который, по мнению китайский ученых, ис¬
пользовался как косметическое средство для подведения бровей и
ресниц. Аналогичные предметы были обнаружены в Чауху (во всех
могильниках, кроме № 3).
Материалы из Синьцзяна, датированные наиболее ранними эта¬
пами скифской эпохи, активно привлекаются некоторыми исследо¬
вателями как аргументы в дискуссии о так называемом централь'
58

ноазиатском происхождении скифов |7. Например, А. А. Ковалев
считает, что именно синьцзянские находки указывают на возмож¬
ный центр формирования как «скифо-сакского культурного единст¬
ва» в целом (с подключением раннекочевнических памятников Се¬
верного Китая), так и собственно «скифов Геродота», т. е. того на¬
рода, который в VII в. до н. э. вторгся в Переднюю Азию и европей¬
ские степи В качестве доказательства второй части своей кон¬
цепции он ссылается на инвентарь из могильника Чауху 1 - прежде
всего на костяной трехдырчатый псалий, увенчанный изображением
головы барана, потому что именно такие псалии часто входят в со¬
став уздечного набора в пределах обозначенной территории на За¬
паде. На наш взгляд, методически некорректно и по меньшей мере
преждевременно делать столь далеко идущие выводы на основании
уникальной, хотя, несомненно, очень выразительной находки. Дело
в том, что в ходе дальнейшего изучения как могильника Чауху 1,
так и однотипных с ним по культурному содержанию могильников
Чауху 2, Чауху 4, Чауху 5, Цюньбакэ (а это в общей сложности
477 погребений), больше не нашли ни одного подобного псалия.
И тем не менее факт остается фактом: в южных предгорьях Цен¬
трального Тянь-Шаня выявлена культура скифской эпохи, относя-
щЗГся к ранним ее этапам как по характеристикам инвентаря, так и
по радиоуглеродным датам. Полученные порядка 50 дат по всем
яОГильникам'ЧауХу и Чунбак, как указывалось выше, определяют
промежуток существования этой культуры периодом	1000—
500 гг. до н. э., причем почти половина захоронений относится к
раннему периоду |9. Однако происхождение этой культуры до конца
не ясно. Помимо изделий скифского облика, там обнаружен
большой набор расписной керамики, для которого прослеживаются
соответствия, с одной стороны, со среднеазиатской керамикой20, а с
другой - с уже неоднократно упоминавшейся культурой яньблак, а
через нее - с прото-цянскими культурами Ганьсу-Цинхая. Нельзя
полностью исключить и воздействие (возможно, опосредованное)
чжоуской цивилизации, которое могло проявляться в создании
сложных образов (например, тигр-дракон) на ритуальных предме¬
тах21. Таким образом, культура явно была неоднородной, компо¬
зитной по составу, имела несколько вариантов и этапов развития,
детальное уточнение которых - задача будущего исследования.
59

Недавно А. А. Ковалев сделал еще одну попытку подкрепить
свою концепцию продвижения скифов из Центральной Азии в Ев-
pony и на Кавказ, обратившись к проблеме оленных камней. Среди
прочих, он привлекает три экземпляра из Синьцзяна, которые дока¬
зывают, по его мнению, сосуществование двух традиций, «скиф¬
ской» и «монголо-забайкальской», в изготовлении данного класса
монументальных сооружений. С учетом монгольских и тувинских
находок автор заключает: «бассейн рек Цингильхэ и Булан гол мо¬
жет считаться прародиной носителей традиции изготовления олен¬
ных камней Западного региона» 22. Но, во-первых, на территории
Синьцзяна найдено, как минимум, 37 оленных камней, часть кото¬
рых выполнена вполне в русле «монголо-забайкальской» традиции
без каких-либо инноваций23. Во-вторых, нетипичные изображения
на отдельных стелах не обязательно связаны с их генезисом. Так,
длинные мечи с перекрестьем, выявленные А. А. Ковалевым на трех
синьцзянских камнях, не имеют реальных местных прототипов, так
как находки такого вида оружия с территории Горного Алтая и За¬
падной Сибири датированы Н. Л. Членовой VII-VI вв. до н. э.24. В
то же время ни одного раннего меча до сих пор не найдено на тер
ритории Синьцзяна, равно как и сопредельных районов Северного
Китая, хотя в целом для этого региона уже собрана довольно пред¬
ставительная коллекция клинкового оружия 25.
Что же касается еще одной категории памятников, статуарных ка¬
менных изваяний, которые привлекаются для подтверждения теории
«джунгарской прародины» скифов, то и здесь ситуация не так проста
А. А. Ковалев выделяет среди находок в округе Алтай труппу извая¬
ний, обладающих, по его мнению, характерными чертами раннескиф¬
ской скулытгуры, датирует их эпохой не моложе средней бронзы и
объявляет прототипами более поздних скифских памятников26. Для
укрепления своих позиций А. А. Ковалев неоднократно ссылается на
собственный визит в СУ АР (в том числе и на Алтай), во время которо¬
го ему удалось осмотреть, сфотографировать и частично скопирован1
некоторые образцы. Непосредственный контакт с изучаемыми памят¬
никами, действительно, может дать очень много непредвзятому иссле¬
дователю. Однако А. А. Ковалев- не единственный российский ар¬
хеолог, которому довелось ознакомиться с археологией Синьцзяна на
месте. К примеру, там работали и авторы данного учебного пособия. В
частности, Ю. С. Худяков, обращаясь (среди прочих) к тем же извая¬
60

ниям, отнес их к древнетюркской культуре (подробнее см. главу V).
При этом он отметил, что статуи из Сэньтас, Кайнарла, Бошубо, Акэ-
тубая и некоторые другие относятся к III и второму варианту IV типов,
«которые отличаются от древнетюркских изваяний на других террито¬
риях за пределами Синьцзянского Алтая»11. В обобщающей моногра¬
фии китайских авторов по данной проблеме указанные изваяния раз¬
делены на несколько хронологических групп: кайнарлские статуи
(156-Еа-1, 157-Еа-2, 158-Еа-З, 159-Еа-4) датированы эпохой бронзы,
бошубоская - от середины VI до середины IX вв. н. э., возможна и бо¬
лее поздняя дата (в каталоге указан период V-VIIIbb.), сэньтаская
(199-Еа-44)- V-IX вв., акэтубайская (181-Еа-26) - переоформлена в
VII—IX вв., как считают китайские авторы, из оленного камня2*. Воз¬
можны дальнейшие уточнения датировок, построенных, главным об¬
разом, на основе стилистического анализа.
В заключение главы обратимся к важнейшему для целей нашего
исследования вопросу о времени начала номадизма в пределах Вос¬
точного Туркестана. Благодаря письменным источникам хорошо
известно, что в историческое время на большей части его террито¬
рии существовали многочисленные кочевые племена, вступавшие в
контакты с жителями земледельческих оазисных государств. В ле¬
тописях династии Хань для описания хозяйственной деятельности
сюнну, юэчжей, саков (сэ), усуней, сяньбэйцев и их потомков ис¬
пользовалась стандартная фраза: «Разводят скот и кочуют вместе с
ним в поисках воды и травы». Однако до сих пор оставался невыяс¬
ненным вопрос о том, когда именно местное (или пришлое) населе¬
ние освоило новую форму экономической деятельности, повлек¬
шую за собой корецные изменения образа жизни.
В рамках предшествующей главы II было показано, что неоседлое
население эпохи камня и бронзы еще нельзя характеризовать как ко¬
чевое. Вопрос о времени возникновения номадизма на территории
Евразии в целом относится к числу дискуссионных. Выдвинутая не¬
которыми учеными гипотеза «о возможности зарождения не только
полукочевого, но кочевого скотоводства в глубокой древности» 29
оспаривается другими авторами (прежде всего, с позиций техниче¬
ского обеспечения длительного передвижения «номадов-всадников»)30.
Большинство специалистов склоняются к мнению, что «кочевничество
(не на уровне отдельных элементов, а как единый социально-
экономический и культурный комплекс.- С. К.) ...оформляется в
61

евразийских степях около рубежа бронзового и железного веков и
является феноменом эпохи железа» , что в абсолютных датах соот¬
ветствует рубежу II и I тыс. и началу I тыс. до н. э.32.
Эта тенденция, на наш взгляд, прослеживается и на материалах
Восточного Туркестана. Как было показано выше, в настоящее вре¬
мя выделено две больших устойчивых культуры, относящиеся к
начальным этапам железного века: яньблак на востоке региона и
чауху ближе к его западным пределам 33. Первая из них характери¬
зовалась комплексной системой хозяйства, в котором земледелие
сочеталось со скотоводством. Выявлены долговременные (в том
числе укрепленные) поселения и довольно большие (порядка
100 могил) кладбища, в составе которых полностью преобладают
одиночные захоронения. В инвентаре изредка встречаются орудия
земледельческого производства, но нет предметов конской (или
иной) упряжи. В целом, можно уверенно предположить оседлый
характер культуры яньблак, хотя состав стада вызывает определен¬
ный интерес, так как в нем не было свиньи, столь характерной для
хозяйства родственных культур Ганьсу-Цинхая. Поэтому нельзя
исключить становление отгонной формы скотоводства в пределах
Хамийского оазиса.
Что же касается культуры чауху, занимающей обширные про¬
странства в Южном Притяньшанье, то мы считаем ее носителей са¬
мыми ранними номадами на территории Восточного Туркестана.
Об этом свидетельствуют: 1) состав стада - лошади, овцы, верблю¬
ды, отчасти крупный рогатый скот, и никаких следов столь харак¬
терного для Восточной Азии свиноводства34; 2) многочисленные
жертвенные захоронения черепов лошадей и, в меньшей степени,
верблюдов, что свидетельствует об особом почитании этих под¬
вижных животных, определявших такую «фундаментальную пара¬
дигму социально-экономических процессов в кочевой среде», как
скорость кочевания35; 3) наличие в сопроводительном инвентаре
удил, псалиев, различных пряжек и обойм для сбруизб; 4) абсолют¬
ное преобладание в составе керамики сосудов со сливом, больших
сосудов с ручками и ушками для подвешивания, а также ковшей,
что указывает на развитие молочного хозяйства37; 5) при уже рас¬
копанных нескольких сотнях могил не найдено ни одного поселе¬
ния; 6) преобладание вторичных групповых захоронений, что, воз¬
можно, свидетельствует об их сезонном характере.
62

В погребальной трапезе преобладает баранина (ребра), хотя в не¬
скольких случаях встречена зерновая пища и каштаны. Находки в
некоторых могилах в Чунбак показывают, что носители культуры
чауху не только употребляли зерно в пищу (что естественно), но и
могли его выращивать. Там были обнаружены пшеничные зерна вме¬
сте с колосьями и соломой, а также два железных серпа в составе на¬
бора орудий труда. Здесь, возможно, проявилось влияние среднеази¬
атских земледельческих культур: на такое направление связей, похо¬
же, указывают и обнаруженные в Чунбак бронзовые зеркала с ручка¬
ми, которые не встречаются на других чаухуских памятниках. В лю¬
бом случае, выявленный земледельческий сектор занимает ничтожно
малое и явно подчиненное положение в общей системе хозяйствова¬
ния культуры чауху. Концентра1щя памятников в предгорных рай¬
онах Тянь-Шаня позволяет поставить вопрос о вертикальном харак¬
тере кочевания.
Все вышесказанное дает нам основания считывать началом но¬
мадизма. в Восточном Туркестане самые ранние этапы существова-
ния данной культуры, т. е. X-IX вв. до н. э.
1	Ань Чжиминь. Памятники культур бронзового века Таримской котло¬
вины и ее окрестностей // Дунъя каогу луньцзи [Сб. статей по археологии
Восточной Азии].-Сянган (Гонконг), 1998.-С. 140-145.
2	Хуан Вэньби. Синьцзян каогу фацзюэ баогао [Отчет об археологиче¬
ских раскопках в Синьцзяне]: (1957-1958). — Пекин, 1983. — С. 9.
3	Там же. - С. 1, 2; Ли Юйчунь. Расписная керамика, найденная в Синь¬
цзяне // Каогу. - 1959. - № 3. - С. 153,154.
4	Сводное описание, помимо вышеуказанной монографии Хуана Вэнь¬
би, дается по работам: Ван Бинхуа. Захоронение позднего периода неолита,
найденное в Лапуцяокэ, уезд Хами, Синьцзян // Каогу юй вэньу. - 1984. -
№ 4.- С. 105, 106; Чжан Пин, Айэркэнь Мицзити, Тянь Цзясинь, Фэн Ся,
Чжан Тенань, Яо Шувэнь, Сюй Цинъюань, Го Цязньго. Могильник Яньбу-
лакэ в уезде Хами, Синьцзян // Каогу сюэбао. - 1989. - № 3. - С. 325-362;
Чэнь Гэ. Западный край в доисторический период // Стой тунши [Обоб¬
щающая история Западного края]. - Чжэнчжоу, 1996. - С. 17,18.
s Кузьмина Е. Е. Предыстория Великого Шелкового пути: контакты на- |J
селения Евразийских степей и Синьцзяна в эпоху бронзы // Вести, древней
истории. - 1999. - № 1. - С. 174.
63

6	См.: Комиссаров С. А. О ранних бронзовых зеркалах, найденных на
территории Восточного Туркестана // Рериховские чтения: Мат-лы конф.
3-6 ноября 1997 г. - Новосибирск, 2000.
7	Ван Бинхуа, Чжан Юйчжун. Погребения № 151, 152 могильника Упу,
уезд Хами // Синьцзян вэньу каогу синь шоухоу (сюй) [Новые результаты
по археологии и памятникам материальной культуры Синьцзяна (продол¬
жение)]: 1990-1996.-Урумчи, 1997.-С. 120-126.
8	Го Цзяньго. Краткий отчет о раскопках могильника Ханьцигоу, уезд
Хами // Синьцзян вэньу каогу синь шоухоу (сюй). - С. 110-119; Чан Сиэнь,
Чжоу Яомин. Археологическое обследование новой трассы государствен¬
ной дороги Хами - Валикунь (Баркуль) // Там же. - С. 127-134.
9	Комиссаров С. А. Новая датировка начала железного века в Китае //
III итоговая сессия Института археологии и этнографии СО РАН, ноябрь
1995 г.: Тез. докл. - Новосибирск, 1995. - С. 67, 68.
10	Хань Кансинь. Исследование расовых компонентов антропологиче¬
ского материала из могильника Яньбулакэ в уезде Хами, Синьцзян // Каогу
сюэбао. - 1990. -№ 3. - С. 371-390.
11	Гай Шаньлинь. Сычоу чжи лу цаоюань миньцзу вэньхуа [Культура
степных народов на Великом Шелковом пути]. - Урумчи, 1996. - С. 56-67.
12	Синьцзян Чауху - дасин шицзу муди фацзюэ баогао [Чауху в Синь¬
цзяне - отчет о раскопках больших родовых могильников] / Ван Вэйхуа
Ван Минчжэ, Ли Сюэтан и др. - Пекин, 1999.
13	Чэнь Гэ. Краткое обсуждение культуры чаухугоукоу, Синьцзян // Као¬
гу юй вэньу - 1993. - № 5. - С. 49, 50.
14	Молодин В. И., Кан Ин Ук. Памятники Ярхото в контексте гуннской
проблемы // Антропология, этнография и антропология Евразии. - 2000. -
№ 3. - С. 89-99.
15	Сунь Бингэнь, Чэнь Гэ. Краткий отчет о первом сезоне раскопок мо¬
гильника Цюньбакэ, уезд Луньтай // Каогу.- 1987.- № 11; Цун Дэсинь,
Чэнь Гэ. Краткий отчет о втором и третьем сезонах раскопок могильника
Цюньбакэ, уезд Луньтай // Каогу. - 1991. - № 8.
16	Хэ Дэсюй. Древний могильник в Шанхусян, г. Корла, Синьцзян I
Вэньу. - 1999. - № 2.
17	Данная концепция наиболее категорично сформулирована Р. Б. Ис-
магиловым, который считает, что «восточное, центральноазиатское проис¬
хождение раннескифской археологической культуры бесспорно, и в это!й
отношении “скифский вопрос”... может считаться решенным». - Исмаги-
лов Р. Б. Ранние скифы и Центральная Азия: Дис. ... канд. ист. наук в фор
ме науч. докл. - СПб., 1993. - С. 14. Его аргументация достаточно подрой
но рассмотрена и, в конечном счете, отвергнута в кн.: Членова Н. Л. Up#
тральная Азия и скифы: I. Дата кургана Аржан и его место в системе куль'
64

тур скифского мира. - М, 1997. См. также рец. В. И. Молодина на это из¬
дание: Рос. археология. - 1998. - № 4. - С. 223-225.	-—>■		— у
18	Ковалев А. А. Происхождение скифов согласно данным археологии // \
Между Азией и Европой: Кавказ в IV-I тыс. до н. э.: Мат-лы конф., посвя- ]
щен. 100-летию со дня рождения Александра Александровича
СПб., 1996. - С. 123-125.
19	См.: Синьцзян Чауху... - С. 339, 340; Чэнь Гэ. Западный край в дои¬
сторический период. - С. 18, 19.
0 Как полагал Ю. А. Заднепровский, «ряд сосудов с простой орнамен¬
тацией находят прямые аналогии в материалах Кетмень-Тюбе, долины Чу,
Ферганы (Актам)». - Заднепровский Ю. А. Новая археологическая культу¬
ра ранних кочевников Восточного Тяньшаня (могильник Чавухугоу, Кун-
бак и другие) // Северная Евразия от древности до средневековья. - С. 95.
21	Комиссаров С. А. Бронзовое зеркало с узором из Восточного Турке¬
стана (Синьцзяна) // Междунар. конф. по первобытному искусству: Тез.
докл-Кемерово, 1998.-С. 101, 102.
22	Ковалев А. А. О происхождении оленных камней Западного региона//
Археология, палеоэкология и палеодемография Евразии. - М., 2000. - С. 165.
23	См.: Вареное А. В. Оленные камни из Восточного Туркестана // Меж¬
дунар. конф. по первобытному искусству. - С. 91, 92; Ван Бо, Ци Сяошань.
Сычоу чжи лу цаоюань шижэнь яньцзю. [Исследование степных каменных
изваяний на Шелковом пути]. - Урумчи, 1996. - С. 122-125 (каталог).
24	Членова Н. Л. Карасукские кинжалы. - М., 1976. - С. 40,41,43.
25	См.: Кан Ин Ук. Бронзовые кинжалы Китая в I тыс. до н. э.: (Пробле¬
мы типологии и хронологии): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. - Новоси¬
бирск, 2000.
26	Ковалев А. А. Каменные изваяния Черного Иртыша (еще раз о джун- д/
гарской прародине скифов) // Скифы. Хазары. Славяне. Древняя Русь: Ме¬
ждунар. науч. конф., посвящен. 100-летию со дня рождения проф. Михаила
Илларионовича Артамонова: Тез. докл. - СПб., 1998. - С. 26,27; Kovalev А.
Uberlegungen zur Herkunft der Skythen aufgrund archaoiogisher Daten//
Eurasia Antiqua. - 1998. - Band 4. - S. 264-268.
27	Худяков Ю. С. Древнетюркские изваяния из Восточного Туркестана //
Древние культуры Центральной Азии и Санкт-Петербург. - СПб., 1998. —
С. 218,219.
28	Ван Бо, Ци Сяошань. Сычоу чжи лу цаоюань шижэнь яньцзю. - С. 208-
214 (текст); С. 162, 163, 168, 171 (каталог). Текст и каталог имеют раздель¬
ную пагинацию. В скобках после названий указаны номера по каталогу.
29	Мерперт Н. Я. Древнейшие скотоводы Волжско-Камского междуре¬
чья.-М., 1974.-С. 111, 112.
65

30	См.: Кузьмина Е. Е. Экология степей Евразии и проблема происхож¬
дения номадизма // Вести, древней истории. - 1996. - № 2. - С. 82-84.
31	Косарев М. Ф. Древняя история Западной Сибири: Человек и природ,
ная среда. - М., 1991. - С. 42.
32	См.: Хазанов А. М. Характерные черты кочевых обществ Евразийских
степей: IX междунар. конгресс антропологических и этнографических наук
(Чикаго, сент. 1973): Докл. сов. делегации. - М., 1973.- С. 1, 2; Маса-
нов Н. Э. Специфика общественного развития кочевников-казахов в доре¬
волюционный период: историко-экологические аспекты номадизма: Авто-
реф. дис. ... д-ра ист. наук. -М., 1971. -С. 12.
33	В эпоху раннего железного века на территории Восточного Туркеста¬
на выделяются и другие (в том числе и достаточно ранние) традиции, пред¬
ставленные такими памятниками, как Цзахунлук, Сянбаобао, Темрюк, Сы-
даогоу и др. (См.: Чэнь Гэ. Западный край в доисторический период -
c. 20-28). Однако мы специально выбрали для рассмотрения наиболее
крупные и сравнительно хорошо изученные комплексы, так как на их при¬
мере можно наиболее четко проследить основные закономерности развития
и направления контактов в культурной истории региона.
34	Как указывал С. И. Руденко, «свинья никогда и ни при каких обстоя¬
тельствах не была животным, разводимым кочевником». - Руденко С. И.
К вопросу о формах скотоводческого хозяйства и о кочевниках // Мат-лы
по отделению географии (Географическое общество СССР). - Л., 1961.-
Ч. 1.-С. 4.
35	Масанов Н. Э. Специфика общественного развития кочевников-
казахов... - С. 32.
36	Именно в кочевой среде достигается оптимальное усовершенствова¬
ние упряжи животных. - См.: Кожин П. М. Предпосылки и условия разви¬
тия древних кочевых обществ Азии (культурологический аспект) // III Все-
союз. конф. востоковедов «Взаимодействие и взаимовлияние цивилизаций
и культур на Востоке»: Тез. докл. и сообщений. - М., 1988. - Т. 1. - С. 171.
37	Мартынов А. И., Алексеев В. П. История и палеоантропология скифо¬
сибирского мира: Учеб, пособие. - Кемерово, 1986. - С. 72.
66

Глава IV. Кочевники Восточного Туркестана
В ХУННО-САРМАТСКУЮ ЭПОХУ
Первые сведения о народах Западного края в китайских источ¬
никах относятся ко времени противоборства с Хуннуской державой
во II в. до н. э. В поисках возможных союзников ханьский импера¬
торский двор направил посольство во главе с сановником Чжан Ця¬
нем на запад, в земли юэчжей, основных противников хуннов в ко¬
чевом мире в этот период.
Образование могущественной державы хунну произошло в кон¬
це III в. до н. э., после того как наследник престола Модэ совершил
переворот, стал шаньюем, разгромил дунху и юэчжей и захватил
Ордос. Юэчжи были вынуждены покинуть места своего обитания
на территории современной китайской провинции Ганьсу и мигри¬
ровать на запад В дальнейшем хунны покорили и многие другие
кочевые племена Центральной Азии2. В 177 г. до н. э. хуннуские
войска под предводительством Западного Чжуки-князя нанесли по¬
ражение юэчжам на территории Восточного Туркестана, подчинили
усуней и 28 других владений, жители которых были включены в
состав армии победителей3.
В 138 г. до н. э. ханьский император У-ди направил к правителю
юэчжей посольство во главе с чиновником Чжан Цянем. Миссия
была захвачена в плен хуннами. Чжан Цянь провел в плену 10 лет,
затем смог бежать в Фергану, встретиться с правителями кангюев и
юэчжей. Правитель юэчжей, наследник убитого хуннами вождя,
отказался заключить союз с империей Хань против хуннов. Чжан
Цянь посетил владение Дася, расположенное южнее земель юэчжей,
откуда попытался вернуться в Китай, но был снова перехвачен хун¬
нами. Лишь в 126 г. до н. э. ему удалось бежать и добраться до Ки¬
тая. В период путешествия Чжан Цяня хунны населяли земли, с ко¬
торых вытеснили юэчжей: от Ганьсуского коридора у границ импе¬
рии Хань на востоке до земель цянов на юге и озера Лобнор на за¬
паде 4. В 124 и 121 гг. до н. э. войска империи Хань нанесли хуннам
чувствительные поражения. Князь Хунье, опасаясь, что Ичисе-
шаньюй предаст его казни за понесенные поражения, со всем своим
войском сдался китайскому полководцу Хо Цюйбину5. Хуннуское
население было переселено с территории Ганьсуского коридора в
67

другие районы империи, после чего на землях от южных гор до оз.
Лобнор хуннов «совсем не осталось»6.
В 119 г. до н. э. император послал новое посольство во главе с
Чжан Цянем в Западный край. Чжан Цянь прибыл к правителю усу-
ней, а оттуда разослал посланников к правителям больших юэчжей,
кангюев и других владений. Империя Хань заключила союз с пра¬
вителем усуней, который женился на китайской принцессе.
Однако правители владений Западного края продолжали опасать¬
ся хуннов, которые нападали на китайцев по пути вдоль Куньлуня
В 104 и 102 гг. до н. э. китайское войско во главе с полководцем Ли
О
Гуанли совершило успешные походы в далекую Фергану . После
этих походов земли Ганьсуского коридора были включены в состав
империи Хань. На них было образовано три пограничных округа;
Чжанье, Цзюцюань и Дуньхуан9. Границы империи вплотную при¬
близились к Восточному Туркестану. Правители небольших владе¬
ний Западного края были вынуждены признать себя вассалами импе¬
ратора и послать своих сыновей в качестве заложников ко двору им¬
перии Хань. Правитель усуней куньмо признал себя «младшим бра¬
том» императора и стал его верным союзником |0.
Хунны лишились своего господствующего положения в Восточ¬
ном Туркестане и важного источника доходов. Поэтому борьба за
Ганьсуский коридор продолжалась. На территории Западного края
развернулись основные события войн между хуннами и империей
Хань. В 99 г. до н. э. ханьское войско во главе с Ли Гуанли соверши¬
ло поход против хуннов в район «небесных гор» Тянь-Шаня. При
возвращении из похода попал в окружение отряд полководца Ли Ли¬
на, который сдался в плен и стал служить шаньюю ". А в 90 г. до н. э.
в результате неудачного похода попал в плен сам Ли Гуанли, через
год принесенный в жертву хуннами 12. После этих неудач император
У-ди отказался от намерения уничтожить хуннов|3.
После серии поражений ханьцы стали привлекать к борьбе с
хуннами отряды «зависимых владений» Западного края. В
74 г. до н. э. за успешную оборону округа Чжанье от хуннов пред¬
водитель такого отряда был щедро награжден императором м. Хун¬
ны атаковали усуней, заняли часть их земель и потребовали выдать
ханьскую принцессу, супругу куньмо. Правитель усуней обратился
за помощью к ханьскому императору, обещая выставить против
хуннов 50 тысяч воинов. Против хуннов было послано пять китай¬
68

ских армий. Одновременно с запада выступило усуньское войско во
главе с куньмо и князьями. Хунны уклонились от решительного
сражения, а когда китайские армии ушли, снова напали на усуней и
захватили пленных. Однако суровая зима, сильные морозы и снего¬
пады в степях Центральной Азии привели к массовому падежу ско¬
та и гибели людей. Пользуясь ослаблением хуннов, на них одно¬
временно напали усуни с запада, динлины с севера и ухуани с вос¬
тока. После этих поражений хунны «совсем обессилели, все зави¬
симые от них владения отложились» |5. Хунны не смогли помочь
своим союзникам, когда в 67 г. до н. э. владения Западного края
объединенными силами напали на владение Заднее Чеши (Цзюйши;
Гуши) |б. Население было вынуждено бежать. Воспользовавшись
этим, Ханьский двор переселил на эти земли китайцев. Хунны пы¬
тались бороться, совершили несколько походов на усуней и владе¬
ния Западного края, дважды атаковали ханьские поселения, но так и
не смогли взять их крепость Чэшичэн. В 61 г. до н. э. против хуннов
выступили динлины и нанесли им поражение 17.
Постоянные военные неудачи, гибель населения и падежи скота
очень ослабили хуннскую державу. Обострилась борьба за престол.
Хуннуская держава фактически распалась. Хуханье-шаньюй в
52 г. до н. э. согласился признать себя вассалом императора. В
49 г. до н. э. его брат и соперник Чжичжи-шаньюй совершил поход
на запад, во владения усуней. Усуньский куньмо Уцзюту убил хун-
нуского посла, а его голову отправил ханьскому наместнику Запад¬
ного края. Чжичжи разгромил усуней, затем живших севернее пле¬
мена уцзе и живших западнее племена цзянькуней, а также динли-
нов. На землях цзянькуней, севернее хребта Боро-Хоро он учредил
свою ставку. Правитель Канцзюй предложил Чжичжи-шаньюю со¬
юз против усуней. Однако в переходе в земли канюцзюев погибло
много хуннуских воинов. В погоню за шаньюем было послано
ханьское войско. Несмотря на ожесточенное сопротивление (при¬
чем на стороне хуннов сражался отряд попавших к ним в плен рим¬
ских легионеров), Чжичжи-шаньюй был схвачен и казнен 18.
Ханьский двор учредил во владении Улэй в Восточном Турке¬
стане ставку специального военного чиновника, который должен
был «умиротворять все владения» и следить за положением дел во
владениях У сунь и Канцзюй. Хотя он считался наместником хань¬
ского императора, но не взимал дани и налогов. Ослабление хуннов
69

и влияние империи Хань способствовало развитию транзитной тор¬
говли по Шелковому пути.
Несмотря на то, что хунны стали вассалами Империи Хань, воен¬
ные столкновения между ними и усунями не прекращались. В
5 г. до н. э. усуни напали на хуннов, но потерпели поражение. Усунь-
ский куньмо был вынужден просить мира и послать своего сына в
заложники|9. Это повысило авторитет шаньюев. Учжулю-жоди-
шаньюй отказался передать императору участок земли в Ганьсуском
коридоре поблизости от округа Чжанье. В I в. н. э. шаньюй принял
перебежчиков из владения Чеши, зависимого от империи Хань, но по
настоянию императора был вынужден выдать их ханьцам. Перебеж¬
чики были казнены в присутствии всех специально собранных для
этой цели владетелей Западного края20. В 10 г. н. э. в ряде владений
Восточного Туркестана произошли волнения. Ханьские чиновники
были убиты. Часть повстанцев перешла на сторону хуннов 21.
Новый император Ван Ман, узурпировавший престол, строил пла¬
ны загнать хуннов в земли динлинов и разделить их державу на
15 мелких владений22. Однако реализовать эти планы ему не удалось.
После его смерти и восстановления династии Хань, Китай на не¬
сколько десятилетий утратил свое господство в Западном крае.
Хуннуская держава, после нескольких лет засухи, гибели населения
и скота, впала в полосу междоусобиц. В 50 г. н. э. правитель южных
хуннов признал себя вассалом императора23. Шаньюй северных
хуннов также добивался заключения договора с империей Хань.
Китайская дипломатия искусно натравливала южные и северные
племена друг на друга. Между ними происходили постоянные во¬
енные столкновения.
В Западном крае произошло подчинение мелких владений не¬
сколькими более сильными государствами. Китайскому наместнику
Бань Чао в 70-80-х гг. н. э. удалось постепенно восстановить влияние
Ханьской империи в Восточном Туркестане. Этому способствовало
дальнейшее ослабление хуннов. В 85 г. н. э. орда северных хуннов
распалась. Южные хунны напали на них с юга, сяньби (сяньбэй) - с
востока, динлины - с севера, а владения Западного края - с запада2*
В дальнейшем северные хунны потерпели ряд поражений от южных
хуннов, сяньбэйцев и ханьцев и мигрировали на запад.
В борьбу за господство над Западным краем вступила Кушан-
ская держава. В 91 г. н. э. остатки северных хуннов были разбиты
70

китайцами на Тянь-Шане и бежали «неизвестно куда» 2\ После это¬
го к 94 г. наместнику Бань Чао удалось подчинить все владения
Восточного Туркестана.
После крушения державы северных хуннов степи Центральной
Азии перешли под контроль сяньбэйцев. Сяньбэйский вождь Тань-
шихуай на севере остановил динлинов, а на западе поразил усу-
ней26. Империя Хань сохранила свое влияние в Восточном Турке¬
стане до конца II в. н. э. В период своего господства ханьцами было
основано 11 военных поселений в Притяньшанье, которые стали
опорой для имперских наместников. Однако с ослаблением импе¬
рии Хань ряд областей Западного края был включен в состав Ку-
шанской империи 27. Сохранили свое положение Усунь и Канцзюй.
С падением династии Хань китайские военные поселения в Вос¬
точном Туркестане пользовались поддержкой империи Вэй в сере¬
дине III в. н. э. В конце того же века свое влияние среди государств
Западного края распространила империя Цзинь28. В начале
IV в. н. э. часть земель в бассейне Тарима контролировали сяньбэй-
цы29. Во второй половине IV в. войска северокитайской империи
Ранняя Цинь'подчинили, владения Западного края. На территории
Ганьсуского коридора возникло несколько самостоятельных китай¬
ских государств. В 439 г. эти земли были-присоединены к империи
Северная Вэй. Северные районы Восточного Туркестана, населен¬
ные в середине I тыс. н. э. тюркоязычными кочевниками: тюрками,
кыргызами и телесами, - входили в сферу влияния жужаньского
каганата. Западные области Восточного Туркестана в этот период
входили в состав государства эфталитов. В V в. н. э. тибетские пле¬
мена тогонов подчинили часть земель Ганьсуского коридора и вос¬
точные районы Западного края30. В борьбе с жужанями империя
Северная Вэй восстановила дипломатические контакты с правите¬
лями Восточного Туркестана, в том числе с усунями3|. Однако по¬
мочь им в борьбе с жужанями китайцы не могли, и в середине V в.,
после неоднократных поражений, усуни «переселились ня тяпяп и
горы Цунлин» 32. В этот период владение Канцзюй известно в ки¬
тайских источниках под названием Чжэшэ33.
Этнокультурная ситуация в Восточном Туркестане в хунно-
сарматский период была очень сложной. Древнейшим народом, на¬
селявшим территорию Восточного Туркестана, считаются тохары.
По одной из научных гипотез прототохары расселились в западных
71

районах Центральной Азии в эпоху ранней бронзы, в период мигра¬
ционной активности носителей индоевропейских языков. В Цен¬
тральноазиатском регионе с прототохарами связываются памятники
афанасьевского культурного круга . В скифское и хунно-
сарматское время с тохарами связывают племена юэчжей. По оцен¬
ке Ю. Н. Рериха, кочевья юэчжей простирались от Дуньхуана до
Ганьчжоу, занимали земли Ганьсуского коридора до гор Цилянь.
Большая орда юэчжей насчитывала до 400 тысяч человек и могла
выставить до 100 тысяч воинов. В конце III в. до н. э. они покорили
хуннов, и шаньюй Тумань был вынужден признать себя вассалом
правителя юэчжей и отправить наследника Модэ в заложники. По-
еле серии поражений от хуннов в первой половине II в. до н. э. орда
больших юэчжей была вытеснена на запад, в Восточный Туркестан,
Среднюю Азию и Афганистан, где образовала могущественную
Кушанскую державу. Часть этого кочевого народа, орда малых
юэчжей, осталась в землях усуней и в Ганьсуском коридоре, где они
обитали до X в. н. э. Ряд исследователей отождествляли юэчжей с
массагетами 35. Другие ученые были склонны считать юэчжей носи¬
телями культур скифского облика: пазырыкской культуры Горного.
Алтая, сакских древних культур Восточного Туркестана и культуры
ордосских бронз36. С юэчжами или усунями некоторые археологи
связывают подбойные и катакомбные захоронения Средней Азии и
близкие им памятники Восточного Туркестана37.
Наиболее убедительным представляется отождествление с куль¬
турой юэчжей-тохаров исследованных в Бактрии комплексов Тил-
ля-тепе. Для этих памятников было характерно отсутствие надмо¬
гильных сооружений, глубокие могильные ямы с деревянным пере¬
крытием, прямоугольные дощатые гробы, а также вытянутое поло¬
жение тел умерших, ориентированных головой на север или запад.
Сосуды в могилах помещались внутри гроба, в ногах погребенных,
на перекрытии, или за торцевой и боковой стенкой гробовища. Для
тилля-тепинских захоронений характерно обилие украшений из зо¬
лотой фольги, сочетание звериного и полихромного стилей в при¬
кладном искусстве. У некоторых погребенных зафиксирована коль¬
цевая деформация черепа38.
Среди памятников Восточного Туркестана, относящихся к хун-
нускому времени, подобные захоронения не известны. Отдельные
схожие элементы в погребальной обрядности и инвентаре просле¬
72

живаются в могильниках Алагоу и Цзяохэ (Яр-хото). На первом из
них погребения находились в глубоких могильных ямах, внутри
срубов. Умершие были погребены в вытянутом положении, на спи¬
не, головой на запад. В могильной яме, за торцевой и боковой стен¬
ками сруба, помещались предметы сопроводительного инвентаря.
Среди украшений находились золотые бляхи-розетки и полусфери¬
ческие бляшки39. Однако особенности надмогильного и внутримо-
гильного сооружений, состав инвентаря этого памятника имеют
существенные отличия от могильника Тилля-тепе. На могильнике
Яр-хото имеются курганные и грунтовые захоронения, иногда в
подбоях. Умершие погребены в вытянутом или скорченном поло¬
жении, головой на запад или юг. Встречаются парные и групповые
захоронения. В грунтовых могилах с одиночными погребениями
сосуды помещены в головах погребенных. В мужских захоронени¬
ях, в ногах погребенных обнаружены черепа и кости конечностей
лошадей 40. На памятнике исследованы и жертвенные ямы с захоро¬
нениями лошадей и верблюдов41. В инвентаре погребений встре¬
чаются золотые, серебряные и бронзовые украшения, выполненные
в зверином стиле, золотые бляхи-розетки, ханьские монеты, шелко¬
вые ткани, зеркала с боковыми ручками 42. В музее г. Турфан экс¬
понируется золотая шестилепестковая бляха-розетка, полусфериче¬
ские бляшки и полые двустворчатые шарики 43. Эти украшения на¬
ходят аналогии в материалах Тилля-тепе в Бактрии и Усть-Эдиган в
Горном Алтае44 (рис. XVII13-17).
Вообще говоря, решение юэчжийской проблемы имеет важное
значение для сибирской археологии рассматриваемого периода.
В свое время С. И. Руденко без особых обоснований предположил,
что население Алтая в пазырыкскую эпоху принадлежало «к той
группе среднеазиатских племен, которые подобно сакам были евро¬
пеоидами и, можно думать, были теми племенами, которые китай¬
ские источники называют юечжами» 45. Эта идея получила развитие в
трудах Д. Г. Савинова, который, в частности, ссылается и на мате¬
риалы могильника Алагоу «пазырыкско-саглынского типа» 46. Со¬
вместно с С. Г. Кляшторным ему удалось весьма остроумно интер¬
претировать деревянные антропоморфные подвески на узде из Пер¬
вого Пазырыкского кургана как «модели» отрубленных голов хунну-
ских воинов, своеобразный трофей одного из юэчжийских вождей,
обретенный в ходе войны этих двух народов47. Однако такой вывод
73

не вызывает особого энтузиазма у исследователей пазырыкской
культуры, хотя и допускается в качестве одной из возможных гипо¬
тез 48. Так, Н. В. Полосьмак, разделяя точку зрения о значительно бо¬
лее южных границах пазырыка, захватывавших часть территории
современного Синьцзяна, воздерживается от однозначных этниче¬
ских определений49. Подобная осторожность в дефинициях, на нащ
взгляд, вполне оправдана. И дело не в том, что юэчжи, по замечанию
А. А. Ковалева, впервые достоверно локализуются «во II в. до н. э.
китайскими источниками в Ганьсуйском коридоре», где пока не об¬
наружено следов непосредственных контактов с Саяно-Аптаем50,
Известно, что еще в начале 50-х гг. XX в. выдающийся японский эт¬
нолог Эгами Намио отождествил этнонимы юэчжи и юйчжи (юйши).
Последний из них встречается в трактате «Гуань цзы», текст которо-
го был окончательно оформлен в V—III вв. до н. э. (а также в «Жизне¬
описании Сына Неба Му», датированного IV в. до н. э.51) и относит¬
ся к народу, который контролировал доставку в Центральный Китай
нефрита из бассейна Тарима. Предложенный вывод поддержали та¬
кие авторитетные специалисты, как М. В. Крюков и С. Е. Яхонтов, в
результате чего хронологические и территориальные рамки деятель¬
ности юэчжей можно заметно расширить.
Однако широкомасштабное введение в научный оборот изделий
из органических материалов и данных по мумифицированным ос¬
танкам как с территории Горного Алтая, так и Восточного Турке¬
стана позволило наметить новую, более перспективную линию со¬
поставлений - с могильниками Субаш и Янхай в уезде Шаньшань
(Пичан), что не отрицает уже отмеченных контактов с Алагоу. Длх
них установлено «поразительное сходство деталей мужских и жен¬
ских костюмов», орнаментов на деревянных и кожаных изделиях
(рис. XVIII), а также определенные параллели в традиции татуиро¬
вок у мумий. Установив эту особенность, Н. В. Полосьмак сделала
вывод, имеющий, на наш взгляд, важное методическое значение:
«За разнообразием традиций погребального обряда культур Цен¬
тральной Азии, определяемого во многом природно-климати¬
ческими условиями конкретных районов, не всегда заметна бли¬
зость материальной культуры, заключающаяся не только в так на¬
зываемой скифской триаде (вооружении, конской упряжи, звериной
стиле в искусстве), но и в посуде, орудиях труда, одежде, обувИ|
головных уборах и прическах, обычаях раскраски и татуировки те¬
74

ла. Близость материальной культуры в рассматриваемом случае оп¬
ределяется образом жизни скотоводов в окружении гор, общностью
основных мировоззренческих представлений, постоянными контак¬
тами между пазырыкским населением Горного Алтая и населением
Синьцзяна и, возможно, их этнической однородностью» 52. Посто¬
янным контактам, которые при благоприятных условиях могли пе¬
рерастать в тесное взаимодействие, этнокультурный взаимообмен и
смешение, способствовала также особая транзитная роль Восточно¬
го Туркестана в торговле с древневосточными цивилизациями. По¬
добные связи осуществлялись, как минимум, начиная с периода
Восточного Чжоу, причем не только вдоль традиционного направ¬
ления Великого Шелкового пути - по горизонтали, но и по вертика¬
ли с Южной Сибирью 5\ Е. И. Лубо-Лесниченко указал на сущест-
вовавший товарообмен, по вертикали - с позднечжоускимахосудар-
ствами Юго-Западного Китая, прежде всегог с_царством Чу5. Не-
давний~де 1 альньтй апализ тканей из кургана № 1 Ак-Алахи позво¬
лил еще больше подкрепить транс-синьцзянское направление кон¬
тактов и наметить связи пазырыка с культурами Северной Индииss.
Соглашаясь с отмеченной Н. В. Полосьмак исключительной, де¬
тальной близостью костюма пазырыкцев и племен, оставивших
шанынаньские могильники, С. А. Яценко назвал последних «прото-
усунями района Турфана» 5<\ Однако большинство китайских ар¬
хеологов эти памятники однозначно связывают с местообитанием
народа гуши (цзюйши), следы пребывания которого прослеживают¬
ся и в других районах Северного и Восточного Синьцзяна57. Ранняя
история этого этноса недостаточно исследована в российской исто¬
риографии и содержит много дискуссионных вопросовS8.
Л. А. Боровкова в принципе выступает против отождествления
топонима Гуши с Чеши (Цзюйши), так как у Сыма Цяня трижды
упоминается местоположение Гуши возле оз. Лобнор, на южной
(прикуньлуньской) дороге между Шаныпанем и Юйтянем. «Допус¬
тить же существование огромного владения (охватывающего лоб-
норскую, турфанскую и хамийскую впадины), которое, однако, не
играло никакой роли в событиях этого региона, невозможно. Такого
объединения этих земель никогда не бывало в истории Западного
края, тем более это трудно допустить для глубокой древности, когда
государственные образования здесь отличались большой дробно¬
стью» . По данному поводу хотелось бы заметить, что термин «Гу-
75

ши» (Цзюйши) относится, собственно, не к государству, а к этно-
племенному образованию, которое в эпоху ранних кочевников могло
охватывать, как известно, весьма обширные пространства. Впослед¬
ствии, возможно, в процессе перехода к земледелию, это непрочное
объединение распалось на ряд государств оазисного типа, из которых
два: Гуши Заднее и Гуши Переднее - сохранили прежнее название. В
эпоху средневековья на основе Гуши Переднего сформировалось го¬
сударство Гаочан, которое достаточно хорошо изучено в историче¬
ском и археологическом плане (в том числе и погребения с сохра¬
нившимися мумифицированными останками). Это дает основания
для проведения ретроспективного анализа культуры древних гуши.
Однако такой анализ с выявлением реальных составляющих и центра
формирования данного этноса, равно как и детальное сопоставление
полученных результатов с материалами пазырыкской культуры,
задача дальнейшего специального исследования.
Обратимся к внутреннему содержанию самого этнонима. Из¬
вестно, что, транскрибируя с помощью иероглифов иноязычные
названия, китайские авторы нередко подбирали знаки таким обра¬
зом, чтобы дополнительно зафиксировать какие-либо характерные
качества конкретного этноса или государства (известны примеры с
терминами «сяньбэй», «усунь» да и, пожалуй, «сюнну»). Бели по¬
пытаться содержательно растолковать название «гуши», то исходя
из двух основных значений иероглифа «ши» («воинское подразде¬
ление» или «опытный руководитель, наставник») получится: «бое¬
вой отряд из девушек» либо «девушки-офицеры (предводительни¬
цы)», что вызывает сопоставление с пазырыкскими женщинами-
всадницами. Хотя погребения вооруженных женщин и не характер¬
ных для рядовых могил данной эпохи на Горном Алтае, однако в
последние годы сделаны первые (и, надо полагать, не последние)
находки женских захоронений с оружием (в кургане № 1 могильни¬
ка Ак-Алаха-1; в кургане № 1 могильника Ак-Алаха-5), в целом
принадлежавших к более высокому социальному рангу60. Второй
вариант, «цзюйши», можно интерпретировать как «боевой отряд из
колесниц» либо «колесничные офицеры (предводители)» - и, опять
же, в памяти возникает легкая колесница, запряженная четверкой
лошадей, из Пятого Пазырыкского кургана.
Характерно, что раннесредневековые тексты на тохарских языках
происходят из областей Кучи, Карашара и Турфана, т. е. местное на¬
76

селение говорило на этих языках вплоть до IX в.61. Вероятно, в союз
больших юэчжей наряду с тохарами входили и восточно-иранские
племена, саки62. Этим объясняется присутствие отдельных тохар¬
ских элементов в памятниках сакской культуры в Турфанском оази¬
се. Некоторые исследователи считают, ,чтв в ходемиграции больших
юэчжей в Среднюю Азию переделились только восточные иранцы, а
тохары остались в Восточном Туркестане63. Усуни, как и юэчжи,
первоначально обитали на землях Ганьсуского коридора. Под давле¬
нием юэчжей, или хуннов, они мигрировали на запад в Притяньша-
нье, в долину р. Или. Некоторые исследователи считают усуней
иранцами, другие- тохарами64. Гипотеза выдающегося японского
ученого Сиратори Куракити о тюркоязычности усуней не принята
большинством западных ученых, однако до сих пор встречается в
китайской историографии 65. Ван Минчжэ и Ван Бинхуа ссылаются
также на сведения зам. директора Института филологии Синьцзян¬
ской АОН Ни Хуадэ, казаха по национальности, о том, что среди ка¬
захов до сих пор существует племенное объединение усунь (юйсунь).
На это же указывал и А. Н. Бернштам, который склонен был принять
теорию тюркояжчиосхи усуней, во всяком случае, на позднем этапе
их развития 66. На территории Притяньшанья исследованы отдельные
могильники усуней. На памятнике Тэмуликэ (Темрюк - ?) раскопаны
курганы с округлыми земляными насыпями и погребениями по обря¬
ду ингумации в могильных ямах и в подбоях. Скелеты погребенных
лежат на спине, вытянуто, головой на запад. В головах у погребен¬
ных ставились сосуды с заупокойной пищей. Среди находок отмече¬
ны бронзовый четырехгранный наконечник стрелы, костяные трех¬
гранный и округлый наконечники стрел, бронзовый ковш, шпильки и
шилья, мелкие золотые украшения 67.
На памятнике Содуньбулак курганные насыпи из земли и камней
окаймлены кольцевыми оградами из валунов. Погребения находи¬
лись в ямах и подбоях. Среди них имеются и одиночные, и парные,
и групповые. Скелеты погребенных лежали на спине, вытянуто, бы¬
ли ориентированы в широтном направлении. В составе сопроводи¬
тельного инвентаря встречаются железные и бронзовые предметы,
керамическая посуда и каменные зернотерки 68. На памятнике Гун-
найсы курганы имели округлые земляные насыпи. Погребения со¬
вершены в грунтовых ямах и цистах с перекрытием. Скелеты по¬
гребенных укладывались на спину, в вытянутом положении, голо¬
77

вой на запад. В головах помещались сосуды и заупокойная пища.
Среди вещей найдены железный нож, бронзовое зеркало, костяные
наконечники стрел и фрагменты золотых украшений б9.
На памятнике Чаоху 3 надмогильные сооружения возведены из
земли или камней. Некоторые из них имели кольцевые каменные
ограды. Погребения совершены в грунтовых ямах и подбоях. В ямах
встречаются деревянные гробы с поперечными планками и перекры¬
тием. Скелет погребенного лежит на спине с разведенными в сторо¬
ны коленями. За рамой в ногах был помещен череп и кости ног ло¬
шади. В ямах хоронили также в колодах или ящиках из пахсовых
блоков. Погребенные в них лежат на спине, вытянуто, головой на
восток. В ногах или боковых нишах помещалось мясо баранов. В мо¬
гилах с подбоем скелет погребенного лежит на спине, вытянуто, го¬
ловой на восток. В ногах у него - кости ног лошади. Есть вариант,
когда почти полный скелет коня помещен на могильном уступе, по
правую руку от погребенного (рис. XIX). В составе инвентаря име¬
ются роговые накладки лука, железные трехлопастные наконечники
стрел, кинжалы, ножи, поясные пряжки и пластины, бронзовые
пряжки со шпеньком или подвижным язычком и щитком (рис. XX).
Найдены также бусы, золотые бляшки в зверином стиле и бирюзо¬
выми вставками, китайское бронзовое зеркало 70. В могилах обнару¬
жены лепные сосуды, орнаментированные фестонами, горизонталь¬
ными и волнистыми линиями, полосами вертикальных линий71.
Близкие по форме бронзовая пряжка с подвижным язычком и щип¬
ком, рамки от пряжки и блока, обломок железной поясной пластины
с памятника Хэцин экспонируются в музее г. Корла (Курля)72.
Ранее Ю. А. Заднепровский, обратив внимание на распростране¬
ние традиции подобойных погребений, попытался связать ее с
юэчжами и проследить по данному признаку их миграцию из рай¬
она Ганьсу в Среднюю Азию 73. В качестве одного из опорных па¬
мятников, расположенных примерно посредине предполагаемого
маршрута, он указал на Чауху 3 7\ Однако проведенное антрополо¬
гическое изучение серии из 14 костяков этого могильника выявило
резкое возрастание монголоидных черт при сохранении определен¬
ных европеоидных элементов 75. Такой результат плохо увязывается
с общепринятым представлением о преобладающей европеоидности
юэчжей. Поэтому мы склонны связывать этот памятник с продви¬
жением в Западный край северных сюнну (хунну) и обращать
78

больше внимания на те элементы хуннуской культуры, о которых
упоминал Ю. А. Заднепровский 76. При этом нельзя исключить воз¬
можность контактов хунну с потомками юэчжей, что нашло свое
отражение в некоторых особенностях погребального обряда.
Государство усуней занимало земли, прежде населенные саками
(сэ). По сведениям китайских исследователей, большие юэчжи из¬
гнали саков, а усуни- больших юэчжей, поэтому «среди усуней
есть потомки сэ и потомки больших юэчжей» 11. В материалах мо¬
гильников долины р. Или присутствуют элементы, характерные для
сакских памятников78. Сакские вещи найдены и в других районах
Синьцзяна, они представлены в музеях г. Турфан, Хами, Курля
(рис. XXI, XXII, XXIII).
На памятнике Чаоху 3 более отчетливо, нежели на других мо¬
гильниках, прослеживаются следы влияния культуры хуннов79.
Хуннуское присутствие в Восточном Туркестане устанавливается и
находками в других местах, например в Дунчэне уезда Мулэй (Мо¬
ры), где найдены две бронзовые ажурные пластины вполне харак¬
терного хуннуского облика 80. Однако из всех перечисленных мате¬
риалов наибольший интерес вызывает описанный выше могильник
Яр-хото. Ханьские летописи свидетельствуют, что именно в этом
пункте Турфанского оазиса располагалась столица уже известного
нам государства Гуши Переднего, которое имело постоянные кон¬
такты с хунну, вплоть до появления на его территории хуннуских
военных поселенцев. Поэтому вполне понятна тенденция увидеть в
очень ярком и богатом инвентаре памятника влияние хунну.
А. В. Вареное вслед за китайскими авторами считает, что могиль¬
ник Яр»хотоКринадлежал местному турфанскому населению, полу¬
чившему через хуннуское посредничество многие элементы мате¬
риальной культуры Хань; он также не исключает обнаружение в
составе могильника собственно хуннуских погребений81. Несо¬
мненно, наличие в погребальном инвентаре и украшений из бронзы
и золота в ордосском стиле. В то же время, в ряде изделий (особен¬
но таких, как золотая бляха, изображающая борьбу грифона с тиг¬
ром; голова оленя с ветвистыми рогами, вырезанная из кости) вос¬
производятся традиции пазырыкского искусства, что еще раз под¬
тверждает особую связь гуши (цзюйши) с пазырыком.
В любом случае, судя по характеру, могильник оставлен кочевни¬
ками, контролировавшими близлежащий город. В «Хань шу» сказа¬
79

но, что сюнну «направили всадников для обработки земли во [владе¬
ние] Чэши», которое «составляет с сюнну одно целое, и они вместе
нападают на усуней» 82. Первая часть этих сведений - противоречи¬
вое даже по форме указание на всадников-земледельцев - вызывает
определенные вопросы. Известные нам материалы свидетельствуют,
что элементы земледельческого хозяйства на хуннуских памятниках
оставлены представителями иных этносов, подчиненных хунну. Оче¬
видно, и в данном случае речь идет о быстрой переброске (верхом на
конях) в важный стратегический район какой-то группы зависимого
населения (возможно, даже китайцев) с поставленной перед ними
задачей наладить снабжение зерном как самих хунну, так и их союз¬
ников. Таким образом, уже в эпоху поздней древности закладывают¬
ся основы симбиотического взаимодействия оседлого населения с
кочевниками, при том что именно последние определяли развитие
ситуации в нужном им направлении.
Разнообразие вариантов погребальной обрядности свидетельст¬
вует о неоднородности кочевого населения Притяньшанья в хунн-
ское время. Очевидно, что саки не были полностью вытеснены
юэчжами и ассимилированы усунями. В южных районах Восточно¬
го Туркестана хотанские и тумшукские саки проживали вплоть до
периода развитого средневековья 83.
К хуннускому времени относятся некоторые памятники сакской
культуры из Нии и Лоулани. На могильнике Ния исследовано пар¬
ное захоронение в дощатом гробу. С мужчиной был положен лук и
деревянный цилиндрический колчан со стрелами (рис. XXIV). Эти
находки экспонируются в Историческом музее СУ АР в г. Урум¬
чи84. В могиле найдены украшения, посуда, зеркало и гребень,
пряслице. В ногах мужчины была помещена деревянная чаша с мя¬
сом овцы и ножом 8 . К этому же кругу памятников исследователи
относят памятники Гутай и Пинтай в Лоулани. На них раскопаны
одиночные и коллективные захоронения. Некоторые могилы имею!
дромос или нишу для сосудов и мясной пищи за головами погре¬
бенных. В отдельных могилах находились деревянные столбы
вдоль стенок ям или перекрытие над погребенными. Скелеты лежат
на спине вытянуто, головами на север или северо-восток. Иногда
умерших клали диагонально, поверх уже погребенных 86.
Серия одиночных, парных и коллективных погребений изучена в
районе оз. Лобнор. Тела умерших были погребены в дощатых гробах,
80

близко к поверхности, и подверглись естественной мумификации.
Сохранились одежда, головные уборы, обувь, сосуды, стрелы87. На
поверхности могильника находились деревянные столбы и антропо¬
морфные скульптуры 88. В коллективных могилах найдена деревян-
пая и керамическая посуда, остатки одежды и ковров . В могильни¬
ке Пинтай найдены концевые накладки луков, железные трехлопаст¬
ные стрелы, бронзовые зеркала 90. Население оставившее эти пац<т-
ники - европеоидное. Характер погребальной обрядности близок га¬
ишникам ш в. до нГэГ- III—IV вв. н. э. в Семиречье и Фергане91.
Кроме того, в западных районах Восточного Туркестана обнару¬
жены памятники кенкольской культуры. На могильнике Бома, в се¬
верных предгорьях Тянь-Шаня, была доследована группа из трех
курганов с земляными насыпями и глубокими могильными ямами, в
которых были обнаружены кости скелетов погребенных и лошадейГ \
Так как памятник был разрушен в ходе земляных работ, особенно- !
сти погребальной обрядности остались невыясненными. В коллек- /
ции находок были железные трехлопастные наконечники стрел,
фрагмент доспеха, обломок клинка в ножнах, обложенных золотом [
и инкрустированных вставками рубина, золотой перстень, укра-1
шенный зернью и рубиновым кабошоном, золотая погребальная \
маска с рубиновыми вставками, золотые и серебряные сосуды с ор- !
наментом, один-цз которых с крышкой, другой - с ручкой в виде,
фигуры тигра,92,
Вопросы этнической принадлежности кенкольской культуры ос¬
таются нерешенными. Ряд исследователей связывали эту культуру с
гуннами 93. Другие ученые подчеркивали местное, среднеазиатское
происхождение кенкольской культуры, ее отличие от памятников
хуннов Монголии и Забайкалья, большое сходство кенкольского и
позднесарматского комплексов вооружения94. Высказывалась ги¬
потеза об усуньской и юэчжийской, или тохарской этнической ос¬
нове кенкольской культуры95. Миграцию усуней в середине I тыс.
н. э. из Восточного Туркестана некоторые ученые связывают с по¬
явлением эфталитов в Средней Азии96. Для эфтапитов была харак¬
терна кольцевая деформация черепа, как и для населения кенколь¬
ской культуры 97.
Известное по китайским источникам объединение Канцзюй (Кан-
гюй), которое имело дипломатические контакты с хуннами и китай¬
цами во II—I вв. до н. э., исследователи связывают с Приаральем,
81

нижним и средним течением р. Сыр-Дарьи. В хунно-сарматское вре¬
мя на этой территории существовала джетыасарская археологическая
культура, к которой принадлежат многочисленные городища и мо¬
гильники. Население этой культуры относилось к ираноязычным эт¬
носам, однако в ее материалах прослеживается следы инфильтрации
или влияния хуннов, а также угорских племен. Появление хуннов
связывается с западным походом войска Чжичжи- шаньюя. Хунны
могли контактировать с канпойцами и в последующие века98. Веро¬
ятно, это были группы хуннов, занимавшие степные районы Восточ¬
ного Туркестана. В музеях СУАР экспонируются некоторые предме¬
ты вооружения, сбруи, поясной фурнитуры и бронзовые котлы, кото¬
рые пока трудно отнести к определенной кочевой культуре или этно¬
су 99 (рис. XVII1-12,18-2L, XXV1-21-, XXVI1-5).
В то же время до настоящего момента остаются не исследован¬
ными памятники, которые можно было бы соотнести с известными
по письменным, источникам с племенами динлинов, цзянькуней и
других кочевников, обитавших в Восточном Туркестане в хунно-
сарматское время. Если присутствие хуннов весьма ощутимо в
предметном комплексе кочевников Западного края в конце
I тыс. до н. э. - начале I тыс. н. э., то пока не прослеживается ника¬
ких следов пребывания на этой территории сяньбэй и жужаней,
древних тюрок Ашина, «ганьсуско-гаочанский период» истории
которых протекал именно на территории Восточного Туркестана.
Задачи выявления археологических памятников и реконструкции
древнего периода истории тюрок Ашина, гаоцзюйский динлинов-
теле и цзянькуней-кыргызов остаются не решенными, но весьма
актуальными для истории кочевых народов Центральной Азии. На
протяжении хунно-сарматского периода основные группы кочевни¬
ков, населявших территорию Восточного Туркестана, принимали
участие во многих военно-политических событиях, связанных с
войнами между кочевыми и оседло-земледельческими государст¬
венными образованиями. В этот период произошли существенные
изменения в этнической ситуации. Часть иранского и тохарского
кочевого населения мигрировала в Среднюю Азию и Бактрию, про¬
изошел приток кочевого населения из восточных районов Цен¬
тральной Азии - хуннов, тюрок, сяньбэйцев и жужаней. Наряду с
переселением части китайцев и тибетцев, это способствовало рас¬
пространению монголоидов и метисации населения региона. В рас-
82

сматриваемый период Восточный Туркестан стал одним из районов
распространения городской цивилизации, контактной зоной кочево¬
го и оседлого мира, важным участком трансконтинентальной тран¬
зитной торговли, объектом миссионерской деятельности и распро¬
странения одной из прозелитарных мировых религий - буддизма.
1	Бичурин Н. Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в
древние времена. - М.; Л., 1950. - Ч. 1. - С. 48.
2	Там же. - С. 50.
3	Там же. - С. 55.
4	Боровкова Л. А. Запад Центральной Азии во II в. до н. э. - VII в. н. э. - ^
М., 1989.-С. 20.
5	Бичурин Н. Я. Собрание сведений... - С. 66.
6	Боровкова Л. А. Запад Центральной Азии... - С. 20, 21.
7	Там же.-С. 21.
8	Бичурин Н. Я. Собрание сведений... - С. 70, 72.
9	Боровкова Л. А. Запад Центральной Азии... - С. 22.
10	Там же. - С. 25.
11	Бичурин Н. Я. Собрание сведений... - С. 72, 73.
12	Там же. - С. 75, 76.
13	Материалы по истории сюнну (по китайским источникам) / Предисл.,
пер. и примеч. В. С. Таскина. - М., 1973. - Вып. 2. - С. 22.
14	Там же. - С. 25.
15	Там же. - С. 28.
16	Там же. - С. 29. Указанные названия требуют дополнительного пояс¬
нения. Так как входящий в их состав первый иероглиф «колесница, повоз¬
ка» имеет два чтения, «чэ» и «цзюй», соответственно возникают и два ва¬
рианта произношения топонима: Чэши (старая форма Чеши) и Цзюйши
(они же используются как этнонимы - «чэши» и «цзюйши», обозначавшие
народ-основатель указанного владения). Первого варианта, вслед за
о. Иакинфом (Н. Я. Бичуриным), придерживались в своих трудах
А. Г. Малявкин, В. С. Таскин и Л. А. Боровкова, второго - М. В. Крюков и
С. Кучера. Последним была написана специальная работа, в которой он
убедительно доказал, что в древности форма «цзюйши» являлась аллофо¬
ном другого известного названия «гуши». - Кучера С. Некоторые пробле- /
мы истории Турфана в ханьскую эпоху (III в. до н. э. - III в. н. э.) и
Н. Я. Бичурин и его вклад в русское востоковедение: Мат-лы конф. - М.,
1977. - Ч. II. - С. 45, 46. Такого же мнения придерживаются китайские
специалисты. В тех случаях, когда им приходится указывать транскрипцию
83

названия с помощью латиницы «пинь инь», они пишут его как Jushi, однако
в скобках указывают второе возможное чтение Cheshi.
17	Материалы по истории сюнну. - Вып. 2. - С. 30.
18	Там же. - С. 39; Харрис Д. Римские легионеры в Китае // Военное дело
населения юга Сибири и Дальнего Востока. - Новосибирск, 1993. - С. 227.
19	Материалы по истории сюнну. - Вып. 2. - С. 47.
20	Бичурин Н. Я. Собрание сведений... - С. 102.
21	Там же.-С. 105, 106.
22	Там же. - С. 107.
23	Материалы по истории сюнну. - Вып. 2. - С. 71, 72.
24	Бичурин Н. Я. Собрание сведений... - С. 126.
25	Там же.-С. 128.
26	Там же.-С. 154.
27	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Очерки
истории / Под ред. С. Л. Тихвинского, Б. А. Литвинского. - М., 1988.-
С. 260, 261.
28	Там же.-С. 261.
29	Там же. - С. 263.
30	Там же. - С. 263,264.
31	Боровкова Л. А. Запад Центральной Азии... - С. 110.
32	Там же.-С. 117.
33	Там же.-С. 123.
34	Семенов В. А. Древнейшая миграция индоевропейцев на Восток
(к столетию открытия тохарских рукописей) // Петербургский археологиче¬
ский вестник. - СПб., 1993. - № 4. - С. 28,29.
35	Рерих Ю. Н. Тохарская проблема // Народы Азии и Африки. - 1963. -
№6.-С. 118-123.
36	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Этнос.
Языки. Религии / Отв. ред. Б. А. Литвинский. - М., 1992. - С. 17.
v/ 37 Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Хозяйство, ма¬
териальная культура / Отв. ред. Б. А. Литвинский. - М., 1995. - С. 329.
38	Сарианиди В. И. Храм и некрополь Тилля-тепе. - М., 1989. - С. 49, 54,
67,84, 110, 111, 114-116, 130, 131.
39	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Очерки
истории. - С. 182-188.
46	Молодин В. И., Кан Ин Ук. Памятник Ярхото в контексте гуннской
проблемы // Археология, этнография и антропология Евразии. - 2000.
№ 3. - С. 90-92, -	---
41	Варенов А. В., Шойдина О. С. Могильник к северу от городища Цзяо-
^ хэ (Яр-хото) - памятник гуннского времени в Турфанской впадине // Про-
\ блемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных
84

территорий: Мат-лы годовой юбилейной сессии Института археологии и
этнографии СО РАН. - Новосибирск, 2000. - Т. VI. - С. 259-261.
42	Там же.-С. 261.
43	Худяков Ю. С. Материалы хуннского времени в музеях Восточного
Туркестана // Древности Алтая: Изв. лаборатории археологии. - Горно-
Алтайск, 1999. - № 4. - С. 154.
44	Худяков Ю. С. Мумифицированное погребение хуннского времени из
Горного Алтая // Изв. СО АН СССР. Сер. истории, филологии, филосо¬
фии. -1991.- Вып. 2. - С. 62.
45	Руденко С. И. Культура населения Центрального Алтая в скифское
время. - М.; Л., 1960. - С. 339.
46	Савинов Д. Г. К изучению этнополитической истории народов Юж-
ной Сибири в скифскую эпоху // Историческая этнография: Памяти
Р. Ф. Итса. - СПб., 1993. - С. 132.
47	Кляшторный С. Г., Савинов Д. Г. Пазырыкская узда. К предыстории
хунно-юэчжийских войн // Древние культуры Центральной Азии и
Санкт-Петербург. - СПб, 1998. - С. 176.
48	См.: Молодин В. И. Древности плоскогорья Укок: тайны, сенсации,
открытия. - Новосибирск, 2000. - С. 145, 146.
49	Полосьмак Н. В. «Стерегущие золото грифы»: (Ак-алахинские курга¬
ны). - Новосибирск, 1994.- С. 97. Правда, в одной из своих последних
работ она упоминает мимоходом о юэчжах-пазырыкцах (Полосьмак Н. В.
Всадники У кока. - Новосибирск, 2001. - С. 157), но без какой-либо допол¬
нительной аргументации.
50	Ковалев А. А. О связях населения Саяна-Алтая и Ордоса
в V—III веках до н. э. // Итоги изучения скифской эпохи Алтая и сопредель¬
ных территорий. - Барнаул, 1999. - С. 82.
51	Стой тунши [Обобщающая история Западного края]. - Чжэнчжоу,
1996. - С. 46; см. также: Кравцова М. Е. «Жизнеописание Сына Неба Му»:
вопросы и проблемы // Петербургское востоковедение.- СПб., 1992.-
Вып. 2.-С. 354-363.
52	Полосьмак Н. В. Пазырыкские аналогии в могилах Синьцзяна // Про¬
блемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных
территорий: Мат-лы VI Годовой итоговой сессии Института археологии и
этнографии СО РАН. - Новосибирск, 1998. - Т. IV. - С. 342; Она же. Всад¬
ники Укока. - Новосибирск, 2001. - С. 185, 199 и далее.
53	Наиболее полный обзор см.: Лубо-Лесниченко Е. И. Китай на Шелко¬
вом пути: (Шелк и внешние связи древнего и раннесредневекового Ки¬
тая). - М., 1994.
85

vi 54 Лубо-Лесниченко E. И. Пазырык и Западный Меридиональный путь //
Страны и народы Востока: География. Этнография. История. - М., 1987. -
Вып. XXV.-С. 233-248.
55	Полосьмак Н. В., Шумакова Е. В. Юго-западные связи пазырыкской
культуры (ткани) // Взаимодействие культур и цивилизаций: В честь юби¬
лея В. М. Массона. - СПб., 2000. - С. 145-148.
56	Яценко С. А. Костюм племен пазырыкской культуры Горного Алтая как
исторический источник // Вести, древней истории. - 1999. - № 3. - С. 168.
57	Лю Хунлян, Абу Лиму. Краткий отчет о раскопках древнего могиль¬
ника Субаши, уезд Шаныиань // Синьцзян вэньу каогу синь шоухо шоухо
[Новые результаты по археологии и памятникам материальной культуры
Синьцзяна]: (1979-1989). - Урумчи, 1995. - С. 214; Люй Эньго, Го Цзяньго.
Могильник № 3 в группе могильников Субэйси, уезд Шаныиань // Синь¬
цзян вэньу каогу синь шоухо (сюй): [Новые результаты по археологии и
памятникам материальной культуры Синьцзяна (продолжение)]:
1990-1996.-Урумчи, 1997.-С. 168.
58	Молодин В. И., Комиссаров С. А. О месте народа гуши (цзюйши) в
этнокультурной истории Центральной Азии (в печати).
59	Боровкова Л. А. О двух владениях Чеши в Восточном Туркестане
(III в. до н. э. - III в. н. э.). По материалам «Хань шу» и «Хоу Хань шу» //
15-я науч. конф. «Общество и государство в Китае»: Тез. докл. - М., 1984. -
Ч.2.-С.51.
60	Полосьмак Н. В. Всадники У кока. - С. 275-278.
61	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Этнос,
языки, религии. - С. 8.
62	Там же.-С. 16, 17.
63	Там же.-С. 17.
64	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Очерки
истории. - С. 233.
6* Ван Минчжэ, Ван Бинхуа. Усунь яньцзю [Изучение усуней]. - Урум¬
чи, 1983.-С. 42,43.
66	Бернштам А. Н. Очерк истории гуннов. - Л., 1951. - С. 97, 107.
67	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Хозяйство,
материальная культура. - С. 256-259.
68	Опалев В. О. Могильник Содуньбулак- усуньский памятник северного
Синьцзяна // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и со¬
предельных территорий: Мат-лы VII годовой итоговой сессии Института ар¬
хеологии и этнографии СО РАН. - Новосибирск, 1999. - Т. V. - С. 484-486.
69	Молодин В. И., Кан Ин Ук. Памятник Ярхото в контексте гуннской
проблемы. - С. 92.
70	Там же. - С. 94.
86

71	Там же.-С. 95,96.
72	Худяков Ю. С. Материалы хуннского времени в музеях Восточного
Туркестана. - С. 154.
73	Заднепровский.Ю. А. Древние номады Центральной Азии. - СПб.,
1997. - С. 73-29.
^ Там же. - С. 82-90.
75	См.: Хань Кансинь, Чжан Цзюнь, Чжао Линся. Антропологическое
изучение человеческих останков из могильников Чауху 3 и Чауху 4 //
Синьцзян Чауху - дасин шицзу муди фацзюэ баогао [Чауху в Синьцзяне -
отчет о раскопках больших родовых могильников]. - Пекин, 1999. -
С. 328-334. Китайские археологи вполне уверенно обозначают сходство
именно с сюннускими характеристиками.
76	Молодин В. И., Кан Ин Ук. Памятник Ярхото в контексте гуннской
проблемы. - С. 94-97.
77	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Очерки
истории. - С. 226.
78	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Хозяйство,
материальная культура. - С. 259,260.
Молодин В. И., Кан Ин Ук. Памятник Ярхото в контексте гуннской
проблемы. - С. 96.
80	Варенов А. В. Древние художественные бронзы из восточной части
Синьцзяна и истоки тибетского звериного стиля // Рериховские чтения:
Мат-лы конф. 3-6 нояб. 1997 г. - Новосибирск, 2000. - С. 448-450.
81	Варенов А. В., Шойдина О. С. Археологические памятники городища
Цзяохэ (Яр-хото) в Турфанской впадине (по результатам раскопок
1993-1994 годов // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Си¬
бири и сопредельных территорий: Мат-лы VII Годовой итоговой сессии
Ин-та археологии и этнографии СО РАН; Варенов А. В. Городище Цзяохэ в
Турфанской впадине и проблема хуннского присутствия в Восточном Тур¬
кестане // Проблемы истории и культуры кочевых цивилизаций Централь¬
ной Азии: Мат-лы междунар. науч. конф. - Улан-Удэ, 2000. - Т. I. Архео¬
логия. Этнология; Варенов А. В., Шойдина О. С. Могильник к северу от
городища Цзяохэ (Яр-хото)...
82	Материалы по истории сюнну... - Вып. 2. - С. 121.
83	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Этнос.
Языки. Религии. - С. 32, 38.
84	Худяков Ю. С. Материалы хуннского времени в музеях Восточного
Туркестана. - С. 153.
85	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Хозяйство,
материальная культура. - С. 260.
8*Там же. - Табл. 35.
87

87	Там же.-С. 268, 269.
88	Там же. - С. 266,267.
89	Там же. - С. 272,273.
90Там же.-С. 277.
91 Там же. - С. 282.
z' ^9ГАлкин С. В. К вопросу о выделении древностей гунно-сарматского
времени в Северном Притяныпанье (Восточный Туркестан) // Древность:
ч/
историческое знание и специфика источника. - М, 2000. - С. 16,17.	-
93	Бернштам А. Н. Очерк истории гуннов. - С. 109-111.
94	Сорокин С. С. Среднеазиатские подбойные и катакомбные захороне¬
ния как памятники местной культуры // Сов. археология*- 1956. -
Вып. 26. - С. 107-109.
95	Заднепровский Ю. А. Об этнической принадлежности памятников ко¬
чевников Семиречья усуньского периода II в. до н. э. - V в. н. э. // Страны и
народы Востока. - М., 1971.- Вып. X.- С. 33, 34; Кожомбердиев И. К.,
Худяков Ю. С. Комплекс вооружения кенкольского воина // Военное дело
древнего населения Северной Азии. - Новосибирск, 1987. - С. 101.
96	Боровкова Л. А. Запад Центральной Азии... - С. 122.
97	Трофимова Т. А. Изображения эфталитских правителей на монетах и
обычай искусственной деформации черепа у населения Средней Азии в древ-
Гости // История, археология и этнография Средней Азии. - М., 1968. - С. 180.
98	Левина Л. М. Этнокультурная история восточного Приаралья. - М.,
1996. - С. 375, 376. В то же время Ю. А. Заднепровский был склонен к бо¬
лее широкой археологической интерпретации Канцзюя. Помимо уже на¬
званной джетыасарской культуры, он включал в его рамки также каунчин-
скую, кенкольскую, отрарско-картаускую культуры и ряд других памятни¬
ков. - Заднепровский Ю. А. Древние номады Центральной Азии: Сб. ста¬
тей. - СПб., 1997. - С. 51-57. Возможно, такое разнообразие отражало не¬
однородность этнического состава Канцзюйского государства.
99	Худяков Ю. С. Материалы хуннского времени в музеях Восточного
Туркестана. - С. 153, 154.
88

Глава V. Кочевники Восточного Туркестана
В ЭПОХУ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ
На рубеже эпохи средневековья Восточный Туркестан вошел в
состав одной из самых могущественных кочевых империй в истории
Евразийского пояса степей- Первого Тюркского каганата. Значи¬
тельная часть территории Восточного Туркестана была заселена
тюркоязычными кочевыми племенами, оседлое население оазисов
испытывало влияние со стороны тюркской государственности и
культуры, подвергалось процессам тюркизации и аккультурации, ко¬
торые продолжались в течение всего периода раннего средневековья.
Древние тюрки происходили из хуннуской этнической среды, от
«смешанных ху», переселившихся из Центральной Азии на терри¬
тории Пиньляна и Хэси во II в. до н. э. В III в. н. э. во главе этих
племен хуннуского, юэчжийского, усуньского и динлинского про¬
исхождения был род Ашина. В V в. под давлением войск китайской
империи Вэй эти племена во главе с родом Ашина переселились в
Гаочан, где попали в зависимость от жужаней '. После 460 г. тюрки
Ашина переселились на Алтай, где ассимилировали местных ко¬
чевников. В этот период они находились в зависимости от жужань-
ских каганов, поставляли им дань железными изделиями2. В период
проживания «на южных склонах Алтайских гор», в S3S г., к тюрк¬
скому правителю Бумыну было направлено посольство китайской
империи Вэй. Тюрки стали рассматриваться в качестве возможного
союзника китайцев. В этот период против власти жужаньских кага¬
нов восстали многочисленные племена телесцев, обитавшие на об¬
ширных степных просторах Центральной Азии от Восточного Тур¬
кестана до Байкала. Зависимые от жужаней тюрки выступили про¬
тив восставших телесцев, разгромили их и подчинили 50000 «киби¬
ток» - семей кочевников. После этого власть тюркского правителя
Бумына многократно возросла. Почувствовав свою силу и надеясь
на союз с китайцами, Бумын направил послов к жужаньскому кага¬
ну Анахуаню с предложением выдать за него одну из принцесс. Тем
самым из вассала он превратился бы в родственника и союзника.
Каган Анахуань с гневом, в оскорбительной форме отверг это пред¬
ложение: «Ты мой плавильщик: как же осмелился сделать такое
предложение». Бумын убил жужаньского посланника и предложил
союз китайцам. Император Вэнь-ди согласился и в 551 г. выдал за
89

него царевну Чан-лэ3. Заключив династийный союз с империей За¬
падная Вэй, Бумын в 552 г. послал войско, которое разгромило жу-
жаней. В ходе последующих трех лет войны жужани были полно¬
стью разгромлены, жужаньский каганат уничтожен. Все племена
Центральной Азии подчинились древним тюркам, которые создали
свою кочевую империю - Первый Тюркский каганат. Третий тюрк¬
ский каган Муган распространил свою власть на огромную терри¬
торию всей степной Евразии. Он «привел в трепет» все племена к
северу от Великой китайской стены и «сделался соперником Сре¬
динному Двору» 4. В состав каганата были включены многочислен¬
ные телесские и другие тюркоязычные кочевые племена. Этноним
«тюрк» приобрел значение политонима, стал обозначать подданных
тюркских каганов. По мнению Н. Я. Бичурина, этимология данного
этнонима по-монгольски означает «шлем». Такое название было
принято тюрками потому, что они обитали в горах Алтая, которые
по очертаниям напоминают воинские шлемы5. По данным Махмуда
Кашгари, слово «тюрк» буквально означает «войско» 6.
Степные районы Восточного Туркестана и Средней Азии были
завоеваны тюркскими войсками в 555 г. под командованием ябгу-
кагана Истеми, младшего брата первого тюркского кагана Бумына.
На завоеванных территориях были расселены многочисленные пле¬
мена тюркоязычных кочевников, перекочевавших в Притяньшанье
из северных районов Центральной Азии7. В ходе войны с аварами и
в погоне за ними войска древних тюрок достигли степей Восточной
Европы и Керченского пролива. В Восточном Туркестане и Сред¬
ней Азии древние тюрки вступили в войну с государством эфтали-
тов. В 563 г. иранский шах Хосров I заключил союз между родом
Ашина и династией Сасанидов. Дочь шаха была выдана замуж за
Истеми. Тюрки и персы вторглись в земли государства эфталитов и
разгромили их *. Под властью Истеми оказалась огромная террито¬
рия с обширными степными пространствами и земледельческими
районами с оседлыми поселениями, городами, торгово-ремес¬
ленными центрами, населенными многочисленным ираноязычным
и тохароязычным населением. Западная часть каганата, которой
полновластно управлял до 575 г. Истеми-ябгу-каган, включала
тюркских кочевников, разделенных по азиатской десятичной сис¬
теме деления войска и народа на два крыла - дулу и нушиби. В ка¬
ждом крыле насчитывалось по пять «стрел», составлявших деся¬
90

тичные войсковые отряды во главе с «великими предводителями».
Каждый такой отряд имел свой боевой стяг. В целом эта военная
организация называлась «он ок эли» - государство десяти стрел,
или «он ок будун» - народ десяти стрел 9. Оседлое население горо¬
дов и земледельческих оазисов должно было признавать власть яб-
ry-кагана, платить налоги и, в случае необходимости, поставлять в
тюркские войска вспомогательные военные отряды. Согдийские
купцы играли важную роль в экономической жизни Первого Тюрк¬
ского каганата, в особенности его западной части в Притяньшанье и
Семиречье. После завоевания Восточного Туркестана и Средней
Азии правители древних тюрок установили контроль над значи¬
тельной частью трансконтинентальной торговой магистрали - Ве¬
ликим Шелковым путем, по которому шли караваны из Китая в
Среднюю Азию, Иран и Византию. Торговля шелком на землях ка¬
ганата была сосредоточена в руках согдийских купцов. Она прино¬
сила огромные доходы как купцам, так и тюркским правителям, ко¬
торым платили торговые пошлины и другие подати. Согдийцы бы¬
ли заинтересованы в увеличении торгового оборота шелком, но
иранские власти строго контролировали его объем. Из-за этого от¬
ношения между Тюркским каганатом и Ираном серьезно обостри¬
лись. В 567 г. посол тюрок, согдиец Маннах совершил поездку че¬
рез степи Причерноморья в Византию. Византийская империя была
заинтересована в союзе с Первым Тюркским каганатом для совме¬
стной борьбы с Ираном. В ставку Истеми направили посольство во
главе со стратегом восточных городов Византийской империи Зе-
мархом. Византийских послов поразила роскошь ставки ябгу-кагана
на Тянь-Шане, обилие награбленной в военных походах добычи,
драгоценной утвари и других вещей. В надежде на союз с Византи¬
ей Истеми совершил поход на Иран в 569 г., а через два года - на
Северный Кавказ и в Крым. В течение последующих лет состоялось
семь византийских посольств к тюркам. Однако в 576 г., после
смерти Истеми, его сын и правитель тюркских владений в Восточ¬
ной Европе Турксанф напал на Крым, захватив византийские владе¬
ния. В 588-589 гг. тюркское войско во главе с «царем тюрков» Савэ
совершило новый поход в Иран, но потерпело поражение в знаме¬
нитой Гератской битве от персидского войска, которое возглавлял
полководец Бахрам Чубин |0. В конце VI в. в Первом Тюркском ка¬
ганате разгорелась междоусобная война, которая закончилась в
91

603 г. распадом единого государства на два каганата. Восточный
Туркестан и Семиречье вошли в состав Западного Тюркского кага¬
ната. Его расцвет пришелся на первые тридцать лет VII в. Тон-ябгу.
каган подчинил многие районы Средней Азии до Аму-Дарьи и Гин¬
дукуша п. Его войска совершали походы в Закавказье. Во всех под¬
властных городах были размещены тюркские наместники-тудуны.
По оценке китайской хроники, «никогда еще западные варвары не
были столь могущественны» п. После гибели кагана в 630 г. разго¬
релась междоусобица, которая привела к крушению каганата в кон¬
це VII в.13.
Включение Восточного Туркестана в состав Первого Тюркского,
а затем и Западного Тюркского каганатов и расселение по его тер¬
ритории тюркских кочевых племен привело к тому, что он вошел в
ареал распространения древнетюркской культуры. Эта культура в
большинстве районов ее распространения включает погребальные
памятники - курганы с захоронениями по обряду ингумации в со¬
провождении коня или барана; поминальные сооружения - оградки
со стелами, изваяниями и балбалами; петроглифы, тамги, руниче¬
ские надписи; различные вещи древнетюркского предметного ком¬
плекса |4. Истоки различных элементов древнетюркской культуры
имеют разное происхождение. Обряд захоронения с конем появился
на Алтае в раннескифское время. Древними тюрками он был вос¬
принят после их переселения из Гаочана на Алтай в V-VI вв. Поми¬
нальная обрядность, связанная с сооружением оградок и установкой
стел, имеет истоки в культурах Центральной Азии эпохи бронзы.
Древними тюрками она могла быть воспринята на Алтае от населе¬
ния булан-кобинской культуры. Петроглифика и тамги также имеют
центральноазиатские истоки. Древнетюркский предметный ком¬
плекс может восходить к хуннской культуре 15.
На территории Восточного Туркестана зафиксированы разные
виды памятников древнетюркской культуры: одним из наиболее
характерных являются каменные изваяния, входившие в состав по¬
минальных комплексов. По данным Ван Миньцзе, в Восточном
Туркестане известно около 200 каменных изваяний. Однако до не¬
давнего времени в китайских изданиях было опубликовано всего
около десятка скульптур. Неоднократно переиздавались одни и те
же изваяния. При этом в разных работах их местонахождение назы¬
валось по-разному. Лишь в работе Ван Лишаня и Ван Бо опублико-
92

рано более сорока неиздававшихся ранее скульптур и несколько
поминальных оград, названных «древними могилами». Несколько
изваяний экспонируются в музеях г. Хами и Урумчи. Китайские
ученые оценивают эти памятники по-разному. Ван Цзыюань считал
изваяния «идолами», которым поклонялись древние кочевые пле¬
мена. Он относил их к культуре усуней и датировал эпохой Хань |6.
Ван Миньцзе отнес к числу каменных изваяний не только статуи, но
и каменный жезл с личиной, который должен датироваться эпохой
бронзы 17. В работе Ван Лишаня и Ван Бо все древнетюркские из¬
ваяния отнесены к категории «оленных камней» 18. По мнению Ли
Синьаня, до сих пор не известно, кто является «автором этих ка¬
менных фигур» и «какой народ оставил нам это культурное насле¬
дие» 19. Отдельные каменные изваяния опубликованы в работах Му
Шуньин и Ван Миньцзе, Лю Гожи и Ци Сяошаня20; наиболее пол¬
ный каталог представлен в монографии Ван Бо и Ци Сяошаня 21.
А. В. Вареное отнес отдельные изваяния к эпохе бронзы22,
А. А. Ковалев некоторые каменные изваяния Синьцзянского Алтая
датировал скифским временем 23. Вопросы типологии и культурной
принадлежности древнетюркских каменных изваяний Восточного
Туркестана рассмотрены в работах Ю. С. Худякова24.
Судя по публикациям китайских авторов и музейным экспозици¬
ям, к настоящему времени в научный оборот введено более 50 ка¬
менных изваяний с территории Восточного Туркестана. Из них бо¬
лее 40 происходит из Синьцзянского Алтая, 8 - из Притяныпанья,
3 - из района Хами. Среди них выделяется несколько типов извая¬
ний, по характерной позе и набору реалий (рис. XXVII, XXVIII).
К первому типу относятся несколько находок из Притяньшанья и
Синьцзянского Алтая. Одно из изваяний этого типа происходит из
долины р. Или. Оно экспонируется в историческом музее СУ АР
г. Урумчи. У изваяния выделена коническая шапочка, голова, лицо,
тонкие загнутые кверху усы. Правая рука согнута в локте, держит
кувшин с ручкой, левая на животе. Ниже показан пояс с пряжкой, к
которому подвешен каптаргак и палаш. На спине изваяния изобра¬
жены олени, что свидетельствует о использовании в качестве свое¬
образной заготовки оленного камня скифского времени (рис. XXVII
2, 3). Подобное явление отмечено и для некоторых других тюркских
изваяний, найденных в уезде Цзимусар 25. Другое изваяние обнару¬
жено в степи Аркатэ в уезде Вэньцюань. Оно неоднократно издава¬
93

лось. У него изображена округлая голова, лицо, длинные развеси¬
стые усы. На шее подвеска. Воин изображен в халате с отворотами
на груди. На конце одного из отворотов отмечена пуговица. В пра¬
вой руке, согнутой в локте, показан кубок с низким поддоном. Ле¬
вая рука на рукояти палаша. На поясе подвешены палаш и кинжал.
У палаша кольцевое навершие и крестообразное перекрестье. На
ножнах показаны две обоймы и наконечник. У кинжала фигурное
навершие, ребристая рукоять и крестообразное перекрестье. На
ножнах изображена обойма с кистью. Полы халата доходят до сере¬
дины голени. На ногах изображены сапоги. В четырех метрах от
нее - выложенная из больших камней оградка в виде неправильного
квадрата (рис. XXVIII 7).
Еще одно изваяние обнаружено в степном районе Чжунмачан, в
уезде Чжаосу (Монгол-юоре), в долине р. Или. Оно также неодно¬
кратно издавалось. На голове фигуры изображен головной убор с
трехчастным куполом, обручем и округлым украшением спереди,
выделена голова, лицо. Нижняя часть лица сколота, но заметен ус.
Грудь изваяния повреждена, однако различимы отвороты халата.
Правая рука согнута в локте. Пальцы держат за донышко чашу на
низком поддоне. В левой руке изображен продолговатый предмет,
вероятно, кинжал. На зауженной талии показан пояс. На обратной
стороне изваяния многочисленные длинные косички. Изваяние
стояло одиночно, без оградки (рис. XXVIII2, 3).
В районе Синьцзянского Алтая обнаружено несколько таких из¬
ваяний. Одно из них происходит из местности Томортэ, на берегу
р. Хавасай около с. Ханьдэгатэ (Хандгарт), г. Алтай. У него изо¬
бражена голова, лицо, длинные усы. Правая рука согнута в локте. В
руке чаша. Левая рука на рукояти палаша. Изваяние стоит у насыпи
из камней (рис. XXVII 4). Сосуды в правой руке и клинки на поясе
изображены на изваяниях из Ичитаса (Ицюэтасы) и Хайлютаня. Из¬
ваяния из Притяньшанья должны относиться к культуре западных
тюрок. Они наиболее совершенны по технике исполнения, богаты
реалиями. Вероятно, на технике ваяния сказалось влияние жителей
городов. Важным этнографическим признаком, характерным для
западных тюрок, можно считать волосы мужчин, заплетенные в
многочисленные длинные косички и халаты с отворотами на груди.
Они могут относиться к VII—VIII вв.
94

Скульптуры из Синьцзянского Алтая выполнены более грубо,
примитивно. Они могут относиться к культуре восточных тюрок и
датироваться в пределах всего периода существования культуры
древних тюрок.
Ко второму типу изваяний относятся скульптуры людей, изо¬
браженных с сосудом в обеих руках. Одно из наиболее известных
изваяний этого типа происходит из местности Чуйчанбяньнюй, уезд
Чжаосу в долине р. Или. У изваяния выделена голова, прическа,
широкое лицо, усы и широкая окладистая борода, что не характерно
для древнетюркских изваяний. Руки согнуты в локтях. В руках изо¬
бражен сосуд с ручкой на поддоне. В прорисовке Ван Лишаня и Ван
Бо на изваянии изображен посох, что мало вероятно. Скорее всего,
так изображена пола одежды. Сходная статуя известна из Цзяоати,
г. Алтай. Однако в целом изваяния указанного типа в Восточном
Туркестане редки. Еще одна скульптура с сосудом в обеих руках
происходит из Хоргоса. Все они ставились одиночно.
К третьему типу могут быть отнесены изваяния с реалиями, но
без сосудов. Они обнаружены в Синьцзянском Алтае. У них изо¬
бражена голова, лицо, руки на груди. У одного изваяния изображен
сложносоставной лук. Статуи данного типа композиционно и сти¬
листически отличаются от древнетюркских и других каменных из¬
ваяний Центральной Азии. Иногда они установлены рядами.
К четвертому типу относятся изваяния с изображением головы
человека. Они делятся на два варианта. У первого барельефом изо¬
бражались голова и черты лица, у второго - только лица, окаймлен¬
ные круговым валиком, с ожерельем или гривной на шее. Эти ста¬
туи ставились одиночно. Они встречены в Синьцзянском Алтае.
К пятому типу относятся каменные стелы с выбитыми личинами.
Такие изваяния есть в Притяньшанье, в районе Хами, в Синьцзян¬
ском Алтае (рис. XXVII /). Некоторые из них установлены у огра¬
док. Они могут относиться к культуре западных тюрок на юге и к
культуре восточных тюрок - на севере Восточного Туркестана26.
В отличие от изваяний, оградки привлекали значительно меньше
внимания китайских ученых. В работе Ван Линшаня и Ван Бо опуб¬
ликованы фотографии нескольких оградок. На памятнике Актаму
снято три оградки из плит, перед одной из которых установлено
изваяние. Вероятно, это древнетюркский поминальный комплекс 27.
Сложнее судить о хронологии и культурной принадлежности квад-
95

ратных и прямоугольных оград без насыпей внутри из нескольких
мест Синьцзянского Алтая 28. В публикации Ли Гожи и Ци Сяошаня
имеется фотография выкладки из массивных и мелких скальных
обломков, перед которым установлена стела с личиной 29. Вероятно,
этот памятник из местонахождения Кэтоголэ, уезд Иу (Аратюрюк) в
округе Хами, представляет собой поминальный комплекс западных
тюрок. Аналогичные находки стел в составе поминальных комплек¬
сов были сделаны в уездах Баликунь (Баркуль), Мулэй (Моры), а
также в Турфане. Судя по вышеприведенным материалам, типич¬
ный для культуры древних тюрок поминальный обряд, в ходе кото¬
рого сооружались оградки и устанавливались изваяния, был харак¬
терен и для западных и для восточных тюрок, населявших южные и
северные районы Восточного Туркестана.
В Синьцзянском Алтае, на могильнике Кэрмуци (Чемурчек),
раскопаны оградки с изваяниями, в которых оказались захоронения
эпохи бронзы и скифского времени. Судя по планам курганных
групп и оградок, приведенным в работе А. В. Варенова, каменные
изваяния и стелы на памятнике Кэрмуци устанавливались с восточ¬
ной или южной стороны от оградок или курганов30. По этим мате¬
риалам сложно судить, являются ли изваяния синхронными и еди¬
нокультурными с захоронениями внутри оградок и под курганными
насыпями. В памятниках западных тюрок на Тянь-Шане внутри ог¬
радок иногда встречаются жертвенные погребения лошадей31.
Погребальные памятники древних тюрок на территорий Восточ¬
ного Туркестана исследованы недостаточно. Б. А. Литвинский от¬
нес к культуре древних тюрок погребение на могильнике Яньху
близ г. Урумчи. В захоронении найдено деревянное седло с высо¬
кими аркообразными луками и полками ленчика, железные стреме¬
на «с горизонтальным щелевидным отверстием в нижней половине
венчающей пластинки» и пояс «с бронзовыми ободками» и отходя¬
щим вниз «привеском». По мнению Б. А. Литвинского, погребение
довольно точно датируется VII—VIII вв. и принадлежит тюрку, хотя
пояс аналогичен изображенным на изваяниях Тувы, которые связы¬
вают с уйгурами32. Он же отнес к памятникам древних тюрков
часть конструкций на могильнике Кэрмуци, отметив, что стелы и
статуи имеются перед оградками и курганами. Курганы, погребение
с конем и оградки разных типов с изваяниями отнесены к числ>
«сооружений тюркского времени» 33.
96

По данным А. В. Варенова, в погребениях в могильных.ямах под
курганными насыпями найдены железные удила, стремя, железные
поясные или портупейные пряжки, тесло, гвозди, ножи, костяные
подпружньге ттряжки и блоки от чумбура. Эти памятники, а также
«древнетюркский горшок» и гончарную вазу со штампованным ор-
на^нтШтГ^нбситк^реШётюркскому" времени^*7 Некоторые
находки из погребений древнетюркского времени могильника Кэр-
муци экспонируется в кабинете археологии Синьцзянского инсти¬
тута археологии и памятников материальной культуры г. Урумчи.
Среди них железные удила с двукольчатыми, «восьмеркообразыми»
завершениями звеньев35. Железное стремя сильно коррозировано и
повреждено. Оно имеет плоскую подножку, полуовальный проем и
обломанную петлю на шейке36. Подобные удила и стремена в древ¬
нетюркских памятниках Саяно-Алтая датируются второй половиной
I тыс. н. э.37. Поэтому отнесение этих находок китайскими исследо¬
вателями к эпохе Чжаньго является ошибочным38 (рис. XXIX 1, 2).
Сероглиняный гончарный сосуд из Кэрмуци является вазой с
широкой горловиной, отогнутым венчиком, зауженной шейкой, по¬
катыми плечиками, раздутым яйцевидным туловом и плоским дном.
Сосуд орнаментирован двумя горизонтальными линиями под шей¬
кой и широкой полосой по тулову, включающей две волнистые ли¬
нии между двумя горизонтальными поясками39 (рис. XXIX 3).
Подобная гончарная керамика вошла в быт кочевников еще в
хуннуское время, однако относить сосуд из Кэрмуци к эпохе
Чжаньго, как это сделали китайские исследователи, нет основа¬
ний 40. А. В. Вареное считает данный сосуд «предположительно уй¬
гурским» 41. Однако на уйгурской посуде подобной орнаментации
не зафиксировано42. Близкие по форме вазы характерны для куль¬
туры кыргызов в эпоху раннего средневековья. Встречается подоб¬
ная посуда и в памятниках древних тюрок в Туве43. Поэтому ваза из
Кэрмуци должна относиться к культуре древних тюрок. Находки из
Синьцзянского Алтая, вероятнее всего, происходят из памятников
восточных тюрок, хотя определенно утверждать это станет возмож¬
ным только после полного издания материалов раскопок древне¬
тюркских погребений указанного могильника.		"
В музеях Восточного Туркестана экспонируются предметы древ¬
нетюркского предметного комплекса. В музее г. Дуньхуан выставле¬
ны железные черешковые наконечники стрел. Среди них имеется
97

трехгранный наконечник боеголовковой формы с остроугольным
острием и покатыми плечиками. Близкие по форме наконечники бы¬
ли характерны для древних тюрок Саяно-Алтая 44. Другой наконеч¬
ник происходит с памятника Шоучан. Он имеет линзовидное в сече¬
нии перо удлиненно-ромбической формы (рис. XXX 1, 2).
В музеях г. Дуньхуан и Корла (Курля) экспонируются предметы
древнетюркской поясной гарнитуры. Отдельная находка бронзовой
бляхи-оправы происходит с памятника Темин-гуай. В музее
г. Дуньхуан выставлено два набора поясных блях. Один из них про¬
исходит с памятника Шоучан. В его составе имеется миниатюрная
пряжка с полуовальным щитком, две бляхи-оправы прямоугольной
формы и прямоугольная обойма. Одна накладка имеет один раздво¬
енный, другой полукруглый рифленый конец. Все эти пряжки,
бляшки и накладки имеют гладкую поверхность, на накладке име¬
ются перпендикулярные и параллельные полосы 45. В составе набо¬
ра имеется ажурная прорезная бляха округлой формы с отверстием
в центре, кольцевым ободом и восемью, соединенными между со¬
бой стилизованными пальметтами 46 (рис. XXXI1-6).
Второй набор из Дуньхуанского музея включает пряжку с овальной
рамкой, подвижным язычком и трапециевидной рамкой для крепления
ремня, две бляхи-оправы, одна из которых прямоугольная, другая по¬
луовальная, прямоугольная бляшка с тремя заклепками, кольцо, два
полуовальных щитка, один из которых имеет приостренный конец47.
Поверхность бляшек и накладок гладкая (рис. XXXI 7-13).
Поясной набор из музея г. Корла включает миниатюрную пряж¬
ку с овальной рамкой, подвижным язычком и полуовальным щит¬
ком, две прямоугольные бляхи-оправы, две полуовальные бляхи-
оправы, узкую накладку с витым орнаментом и фигурными конца¬
ми, полуовальный щиток, полуовальный наконечник ремня с вогну¬
тым концом и широким проемом48. Одна полуовальная бляха-
оправа была найдена на поверхности памятника Темин-гуай, кото¬
рый в эпоху раннего средневековья служил сторожевым постом на
трассе Великого Шелкового пути (рис. XXXI14-21; XXX 3).
Хотя все наборы не полные, они дают представление о древне¬
тюркских наборных поясах, которые носили кочевники Восточного
Туркестана в эпоху раннего средневековья. По аналогиям из Саяно-
Алтая пояса с гладкой поверхностью бляшек характерны для вос¬
точных тюрок в VII—VIII вв.49. Поясные наборы из Восточного
98

Туркестана могут относиться к культуре западных тюрок и датиро¬
ваться временем существования Западного Тюркского и Тюргеш-
ского каганатов.
В дуньхуанском музее экспонируется бронзовая поделка в виде
трех уплощенных колец и стержня, возможно, это подвеска. В кор-
линском музее имеется четырехгранный изогнутый стержень со сфе¬
рической шляпкой, возможно, пробой. Эти предметы отнесены к
эпохе раннего средневековья (рис. XXX 4, 5). Также экспонируется
шесть миниатюрных стремян с плоской подножкой, полуовальным
проемом, пластинчатой петлей с прямоугольным отверстием. Пред¬
ставлено два изогнутых стержневых миниатюрных псалия. Один ко¬
нец псапиев стилизован под скульптурную голову коня, другой конец
у первого псалия завершается шариком, у второго- уплощенной
прямоугольной петлей. Миниатюрные стремена и удила изготовлены
из сплава матово-серого цвета. Назначение этих предметов не ясно.
Возможно, они использовались в ритуальных действиях50. Однако
по форме эти стремена и удила типичны для древнетюркской культу¬
ры 51. Находки из дуньхуанского музея могут относиться к комплексу
культуры западных тюрок (рис. XXX 6-9).
В материалах из Синьцзянского Алтая также имеются предметы,
которые могут относиться к древнетюркскому комплексу. В работе
Ван Линшаня и Ван Бо опубликована пара железных стремян с уз¬
кой подножкой, полуовальным проемом и пластинчатой петлей со
слегка зауженной шейкой и прямоугольным отверстием для путли¬
ща, поверхность покрыта орнаментацией52. Аналогичные стремена,
найденные на Алтае и в Туве, относятся к VI—VIII вв. - времени
существования Первого Тюркского каганата53. В этой же работе
опубликовано два железных палаша со скошенным и закругленным
острием и прямым череном без перекрестья 54. Подобные палаши
имели достаточно широкий хронологический и территориальный
диапазон распространения. Применялись палаши без перекрестья и
древними тюрками в период до образования каганата, когда они
проживали на Алтае, и в последующую эпоху раннего средневеко¬
вья 5S. Об этом свидетельствуют археологические находки и изо¬
бражения палашей на древнетюркских каменных изваяниях56. К
раннему этапу истории тюрок может относиться и находка желез¬
ного втульчатого копья с ромбическим в сечении пером удлиненно¬
99

ромбической формы из Синьцзянского Алтая 57. Подобные копья
применялись древнетюркскими воинами5*.
К культуре древних тюрок, вероятно, относятся некоторые пет¬
роглифы Восточного Туркестана с силуэтными изображениями ло¬
шадей, всадников с копьями и знаменами, луками в налучьях, у не¬
которых лошадей изображены начельные султаны и защитные по¬
поны. Такие рисунки происходят из Басяньцзи и Цайяогоу. Они не¬
однократно публиковались59. Эти изображения всадников находят
аналогии в древнетюркской петроглифике 60.
Характер подчинения небольших городов-государств и оазисов
Восточного Туркестана отражен в источниках. По сведениям китай¬
ских хроник, в VI в. «все владения в Западном крае подчинились»
тюркским каганам 61. Однако некоторые города одновременно зави¬
сели от телесских племен и платили дань уйгурам. В начале VII в.
эти города подчинились западным тюркам 62. Наиболее тесные со¬
юзнические отношения сложились у западных тюрок с правителями
Турфана и Карашараб3.
В 630 г. крушение Восточного Тюркского каганата усилило экс¬
пансию в Западный край империи Тан. В 640 г. китайские войска
завоевали государство Гаочан, а в 657 г. в союзе с уйгурами разгро¬
мили Западный тюркский каганат64. На территории Восточного
Туркестана были созданы наместничества Аньси и Бэйтин. На ка-
ганском престоле китайские власти утверждали марионеточных ка¬
ганов из рода Ашина 65.
В конце VII - начале VIII вв. почти все земли и кочевые племена
Притяньшанья были подчинены каганами тюргешей. В 708 г. тюр-
гешские войска нанесли поражение китайским армиям. В одном из
боев погиб наместник провинции Аньси. Однако в 711 г. войско
восточных тюрок во главе с Тоньюкуком разгромило тюргешей,
завоевало Притяньшанье и достигло Согда, где столкнулось с ара¬
бами, но было разбито полководцем Кутейбой бен Муслимом и уш¬
ло в степи Монголии66. В Семиречье был восстановлен Тюргеш-
ский каганат. Тюргешский каган Сулук заключил династийный со¬
юз с каганом Восточных тюрок Бильге, правителем Тибета и пред¬
ставителями рода Ашина - вассалами империи Тан. В течение деся¬
тилетия он вел успешные войны с арабами в Средней Азии. После
его гибели в 737 г., каганат распался, началась длительная междо¬
усобица между желтыми и черными тюргешами, которая усилила
100

позиции империи Тан. В 751 г. в долине Таласа произошло решаю¬
щее сражение, в котором арабы разгромили китайцев. В Семиречье
и Притяньшанье, после распада Тюргешского каганата, в 766 г. об¬
разовалось государство карлуков во главе с правителем, носившим
титул ябгу67. Карлуки переселились в Притяньшанье из района
Тарбагатая и верхнего Иртыша. В борьбе за господство над Восточ¬
ным Туркестаном в VIII в. активное участие принимали тюрки Вто¬
рого Восточного Тюркского каганата. Тюркское войско дважды со¬
вершало походы против г. Бешбалыка и племени басмылов. Во вре¬
мя второго похода тюрки взяли Бешбалык, Хами и разгромили ки¬
тайские войска под стенами г. Ланьчжоу на р. Хуанхэ. По описанию
китайских хронистов, в результате этого похода восточные тюрки
«сделались страшными и покорили весь народ» 68. После такого
разгрома, власть и влияние Танской империи в Восточном Турке¬
стане были ослаблены.
Среди археологических комплексов кочевников эпохи раннего
средневековья материалы, непосредственно относящиеся к тюрге-
шам, карлукам или басмылам, пока не выделяются. Памятники вос¬
точных тюрок сосредоточены в Синьцзянском Алтае.
После крушения Второго Восточного Тюркского каганата, в
Центральной Азии образовалось новое мощное государство кочев¬
ников - Уйгурский каганат. Танская империя была ослаблена в ре¬
зультате восстаний войск во главе с полководцем Ань Лушанем,
которые удалось подавить только с помощью уйгурских войск. В
ходе этого победоносного похода уйгурский Бегю-каган принял ма¬
нихейство и после возвращения в Орду-балык утвердил эту рели¬
гию в качестве государственной б9. Усиление уйгуров и ослабление
империи Тан привело к тому, что некоторые государства Восточно¬
го Туркестана попали в зависимость от Уйгурского каганата. Пра¬
витель Кочо признал себя «возлюбленным сыном» Бегю-кагана.
Население оазисов должно было платить немалую дань, что вызва¬
ло протест70. По сведениям китайцев, уйгуры «были жадны и сви¬
репы, в своих требованиях не знали предела». Они «брали силой
одежду, пищу, другие ценности, у людей ничего не оставалось для
жизни». Также беспощадно обирались и кочевники из племени ша-
то, жившие в окрестностях Бешбалыка. «Уйгуры по своему произ¬
волу грабили их, и народ выражал недовольство» 71. Ограбление со
стороны уйгуров привело к тому, что население Восточного Турке¬
101

стана не оказало сопротивления вторжению тибетских войск в
790 г.72. После переворота в 795 г. в Орду-балыке уйгурским кага¬
ном провозгласили полководца Кутлуга из племени эдизов. Он со¬
вершил походы против кыргызов на Енисей, в Восточный Турке¬
стан и Среднюю Азию, разгромил тибетцев и карлуков, подчинил
города Бешбалык и Кучу73. Верховную власть уйгурского кагана
признали государства Таримского бассейна и племена тюрок-шато.
Представители правящего уйгурского рода Яглакар правили в Кочо
и Карашаре. Опорой каганской власти в Восточном Туркестане ста¬
ли манихейские общины.
В 820 г. против Уйгурского каганата восстали кыргызы. В 821 г.
тибетский полководец Шан-Шацзан совершил поход в долину Ор-
хона и едва не взял уйгурскую столицу Орду-Балык, что могло при¬
вести к полному краху уйгурского государства74. В каганате обост¬
рились междоусобицы, и он рухнул под ударами кыргызских войск
в 840 г.75. Пятнадцать телесских племен во главе с Панлэ-тегином
бежали из Монголии в Восточный Туркестан. Панлэ-тегин захватил
Кучу. Другой уйгурский вождь, Буку Чин, занял Бешбалык76. В
Центральной Азии возник новый могущественный Кыргызский ка¬
ганат. В 843 г. кыргызские войска, преследуя бежавших уйгуров,
вторглись в Восточный Туркестан, захватили города Куча и Бешба¬
лык 77. Это едва не привело к военному столкновению между кыр-
гызами и китайцами. Однако военное преимущество кыргызов в
Притяныпанье было сравнительно недолгим. В 848 г. Панлэ-тегин
снова отвоевал Кучу и провозгласил себя каганом78. В 860-е гг. уй¬
гуры овладели и Бешбапыком, а их вождь Пугу, он же Буку Чин.
совершил поход на тибетцев79. В 866 г. Буку Чин «захватил Сичжоу
(Турфан) и подчинил все племена» *°. В Восточном Туркестане бы¬
ло образовано Уйгурское Турфанское государство. Однако война с
кыргызами продолжалась и шла с переменным успехом. В конце
IX в. кыргызы совершили новые успешные походы в Восточный
Туркестан. Их войска захватили города Пенчул, Аксу и дошли до
Кашгара81. В войне против уйгуров союзниками кыргызов были
тибетцы. В начале X в. кыргызы с тибетцами и тюркскими вассаль¬
ными племенами во главе с вождем Ли Кэюном попытались вме¬
шаться в междоусобицу в империи Тан. Однако силы кыргызов бы¬
ли подорваны длительной войной с уйгурами. Поэтому «хягас не
мог совершенно покорить хойху» 82. В 916 и 924 гг. войска киданей.
102

которые возглавлял император Елюй Амбагянь, совершили два по¬
хода в Приапашанье и Монголию. При этом он покорил земли, на¬
селенные уйгурами. Кыргызы не смогли оказать сопротивления ки-
даньской экспансии, и Центральная Азия оказалась под властью
династии Ляо. Единый кыргызский этнос в результате завоеватель¬
ной политики киданей и расселения монгольских племен оказался
разделен надвое. Часть кыргызов осталась в Восточном Притянь-
шанье, часть - в Саяно-Алтае. Восточно-туркестанские кыргызы не
смогли отстоять свою независимость и в конце X в. подчинились
уйгурскому Турфанскому государству, которое возглавлял прави¬
тель, носивший титул «идикут». «Под управлением государства
Гаочан находились многочисленные племена: южные и северные
туцзюэ, большие и малые чигилы, ягма, карлуки, кыргызы, барман,
геты, уругну» 83.
На территории расселения карлуков образовалось государство
Караханидов. Правители этого государства приняли ислам. Многие
тюркские кочевые племена Притяньшанья также перешли в ислам
под влиянием Караханидов. Их государство находилось во враж¬
дебных отношениях с Турфанским идикутством, правители которо¬
го были манихеями, а затем стали буддистами м. В ходе войн под
власть Караханидов перешла часть территории Восточного Турке¬
стана, в том числе город Кашгар.
Телесские кочевые племена сохраняли кочевой образ жизни, ос¬
воив под пастбища обширные степные пространства к северу от
Восточного Тянь-Шаня 85. Под влиянием уйгурской администрации
и многочисленного тюркоязычного населения иноэтничные группы,
говорившие на иранских и тохарских языках, постепенно ассими¬
лировались и перешли на тюркский язык.
После крушения киданьской империи Ляо, в 1130 г. в Восточный
Туркестан бежала группа киданей во главе с принцем Елюем Даши.
Ему удалось подчинить своей власти часть кочевого населения Вос¬
точного Туркестана. Его вассалом признал себя идикут уйгурского
Турфанского государства, власть которого была ослаблена. Прави¬
тель нового государства, получившего в китайских источниках на¬
звание Западное Ляо (Си Ляо), именовал себя гурханом 86. Однако
кыргызы, проживавшие в горах Восточного Тянь-Шаня, оказали
киданям упорное сопротивление. В 1130 г. войско киданей «подо¬
шло к границе киргиз: они нападали на племена, которые были в
103

тех пределах, а то племя также оказывало им противодействие» 87.
В этих столкновениях кыргызам удалось отстоять свои земли от
киданьского вторжения. Кидани «оттуда», с северных предгорий
Тянь-Шаня, «тоже двинулись, пока не достигли Имиля» *8. На этой
реке Елюй Даши организовал свою ставку. После того как киданям
удалось захватить Баласагун и подчинить Семиречье, в 1133 г.
Елюй Даши «отправил войско на Кашгар и Хотан и покорил их. За¬
тем он послал войско к пределу кыргызов, чтобы отомстить за бес¬
покойства, причиненные ими, и взял Бешбалык» 89. В ходе этого
похода киданьские войска заняли ряд крупных городов Восточного
Туркестана, но покорить кыргызов так и не смогли. После этих не¬
удач киданей, уйгуры попытались освободиться от вассальной за¬
висимости от гурхана. В 1131, 1138 и 1144 гг. они посылали послов
ко двору чжурчжэньской империи Цзинь. Чжурчжэни направили
гурхану своего посла с требованием подчиниться, однако он был
убит по приказу правителя кара-китаев, как стали именовать тогда
западных киданей . В 1175 г. часть уйгуров бежала от кара-китаев
в земли империи Цзинь. Против гурхана восстали кочевые племена
на северных окраинах его владений. В 1204 г. против владычества
кара-китаев поднялись и жители Кашгара, однако это восстание бы¬
ло подавлено91.
В 1209 г. против кара-китаев взбунтовались уйгуры. Уйгурский
идикут обратился за помощью к монгольскому правителю Чингиз-
хану. Вслед за ним на сторону монголов перешел Озар, властитель
Алмалыка, и вождь карлуков Арслан-хан. В Кара-китайском госу¬
дарстве против гурхана восстал найманский правитель Кучлук.
В события вмешался и хорезм-шах Мухаммед. Хотя в сражении
Кучлук потерпел неудачу, но, воспользовавшись недовольством в
кара-китайской армии, он сумел захватить гурхана Чжулху в плен и
стал управлять государством от его имени , подчинив также Ал¬
малык, Кашгар и Хотан. По сведениям Джувейни, найман Кучлук
был несторианином, но под влиянием своей жены Кунку, дочери
гурхана, принял буддизм93. Он предпринял гонения против му¬
сульман. Поэтому при вторжении монголов в 1218 г. мусульман¬
ское население Кашгара восстало против Кучлука, который бежал в
Бадахшан и погиб 94. Памятники культур многих кочевых этносов,
обитавших на территории Восточного Туркестана в предмонголь-
ское время, еще не выявлены. В научной литературе выделяются
104

памятники местного оседлого населения: тохаров, хотано-саков,
восточно-туркестанских тюрков, которые после миграции телессцев
из северных районов Центральной Азии стали именоваться тогуз-
гузами или уйгурами. Материалы, отнесенные китайскими исследо¬
вателями к культуре уйгуров, находятся в музее г. Турфан и Исто¬
рическом музее СУ АР г. Урумчи. К этому же периоду должны от¬
носиться и некоторые находки из музея г. Хами. Эти материалы мо¬
гут характеризовать культуру кочевого уйгурского или тогуз-
гузского населения Восточного Туркестана IX-XII вв. К ним отно¬
сятся некоторые находки предметов вооружения дистанционного и
ближнего боя и воинского снаряжения. Целиком сохранившиеся
луки из памятников уйгурского времени подразделяются на два ти¬
па: а) лук из уезда Бапикунь (Баркуль) без костяных накладок имеет
деревянную кибить с выгнутыми плечами и загнутыми концами,
оплетенную сухожилиями и обклеенную берестой. На концах лука
выступы для крепления петель тетивы почему-то не имеют арочных
вырезов; б) другой лук из Турфанского музея представлен состав¬
ной кибитью с круто загнутыми концами, один из которых обломан.
На сохранившемся конце есть арочный вырез для крепления петли
тетивы. Кибить оклеена корой, а середина кибити - берестой. Ниж¬
нее плечо имеет длинную фронтальную накладку. Середина и ниж¬
нее плечо в трех местах оплетены сухожилиями поверх корьевой
обклейки95.
На уйгурских фресках Кочо и Муртука у воинов изображены лу¬
ки с выгнутыми плечами и круто загнутыми концами 96. Они очень
похожи на лук второго типа из Турфанского музея.
Стрелы в составе колчанных наборов относятся к разным типам.
В баркульский набор входят стрелы с железными наконечниками с
уплощенно-ромбическим сечением асимметрично-ромбической и
боеголовковой форм. В турфанском наборе представлены плоские
железные наконечники с асимметрично-ромбическим, секторным,
удлиненно-шестиугольным и секторно-крылатым пером. Все стре¬
лы сохранились с деревянными древками, у которых на противопо¬
ложном от наконечника конце имеется арочный вырез для натяги¬
вания тетивы. На древках стрел нанесены цветные пояски-метки 97.
На рисунках лучников на фресках стрелы изображены с оперени¬
ем . Стрелы хранились в колчанах. Колчан из Баркуля имел ци¬
линдрический, расширяющийся к днищу берестяной приемник. На
105

горловине колчана роговая накладка с циркульным и кружковым
орнаментом. Карман деревянный, из уплощенной тыльной доски и
невысокого деревянного обода. К ободу с левой стороны прикреп¬
лена роговая пластинчатая петля для подвешивания. Стрелы в кол¬
чане хранились также наконечниками вверх.
Турфанский колчан имеет цилиндрический, расширяющийся к
днищу приемник, горловина и лицевая поверхность которого укре¬
плена деревянными планками и роговыми накладками. Карман кол¬
чана деревянный, состоящий из плоской дощечки и высокого рез¬
ного обода. К левой стороне приемника прикреплена деревянная
петля. Стрелы в колчане хранились наконечниками вверх . На уй¬
гурских фресках изображены богато украшенные колчаны с карма¬
нами, в которых стрелы хранились также наконечниками вверх .
В музее г. Урумчи экспонируется железный наконечник копья из
памятника Вашися в районе оз. Лобнор. Он имеет линзовидное в
сечении удлиненно-ромбическое перо и короткую широкую втулку
с несомкнутым швом. В музее г. Куча находится железный нако¬
нечник копья с линзовидным в сечении удлиненно-треугольным
пером без выделенных плечиков и короткой втулкой, со швом101.
Изображения копий имеются на уйгурских фресках в Кочо, где на¬
рисованы воины в панцирях, шлемах с копьями, луками, кинжала¬
ми, налучьями и колчанами 102. В Турфанском музее к культуре уй¬
гуров отнесено деревянное седло с высокой передней и наклонной
задней луками и полками ленчика, покрытое кожей. В музее
г. Урумчи к той же эпохе отнесен чугунный орнаментированный
колокол, вероятно, из буддийского храма. Материалы в музеях Вос¬
точного Туркестана, отнесенные к уйгурской культуре, датируются
периодом существования Турфанского государства, преимущест¬
венно XI-XII вв. Памятники оседлого населения уйгурского госу¬
дарства известны в значительно большем объеме: городища со
сложной системой фортификации, храмовые и жилые постройки,
культовые фрески, памятники письменности, керамическая посуда,
терракотовые статуэтки, орудия труда и многое другое 103. Культура
оседлого городского и земледельческого населения в большой мере
унаследовала традиции местного тохарского и хотано-сакского на¬
селения, по сравнению со средневековыми кочевниками.
Материалы культуры кыргызов эпохи великодержавна IX-X вв.
выделяются на некоторых археологических памятниках благодаря
106

особенностям оформления предметов торевтики и руническим надпи¬
сям, выполненным енисейским вариантом древнетюркского руниче¬
ского письма. В музеях г. Дуньхуан и Урумчи экспонируются предме¬
ты вооружения и торевтики, характерные для данного периода.
С памятника Вашися, расположенного в окрестностях оз. Лобнор,
происходит железный плоский боеголовковый наконечник стрелы,
бронзовая сердцевидная бляха с орнаментом в виде цветка, трилист¬
ника, завитков и ряда сферических выступов, а также бронзовая бля¬
ха-тройник, распределитель ремней с изображением сидящей водо¬
плавающей птицы и тремя бутонами цветков |04. Такая орнаментация
характерна для кыргызов в эпоху великодержавна 105. С памятника
Вашися происходят и другие предметы торевтики: удлиненные на¬
кладки с прорезным и желобчатым орнаментами, бляха с двойными
петлями с обоих концов, бляха-тройник из двух псевдопряжек и пря¬
моугольного ответвления с петлей, обойма с выступами, бляха-
розетка с отверстием в центре, бляха-оправа с фигурным проемом |06.
Подобные предметы характерны для поясной и сбруйной фурнитуры
кыргызов и кимаков IX-X вв.107 (рис. XXXII1-10).
В Дуньхуанском музее экспонируется бляха-тройник с орнамен¬
том в виде пальметт на трех выступах по внешнему кольцу. В экс¬
позиции имеется шесть бронзовых рельефов, изображающих взнуз¬
данных и заседланных лошадей |08. Подобные бляшки с изображе¬
нием всадников верхом на лошадях под седлом характерны для
культур древних тюрок, кыргызов и кимаков 109 (рис. XXXII11-13).
В пещерах окрестностей городища Яр-хото обнаружены надписи
буддийского содержания, выполненные енисейским вариантом
древнетюркского рунического алфавита, на котором писали кыргы-
зы. Из Восточного Туркестана происходит бронзовое зеркало с по¬
добной рунической надписью ио.
Эти находки свидетельствуют о том, что кыргызы в Восточном
Туркестане были знакомы с буддизмом. О том, что кыргызская
знать интересовалась буддийским вероучением и религией Бон,
имеются свидетельства письменных источников и находки берестя¬
ных грамот с тибетскими надписями в кыргызском кургане на юге
Тувы'11. В кыргызских древностях Саяно-Алтая найдены много¬
численные предметы с орнаментом в виде буддийских и манихей-
ских канонических символов, которые могли быть восприняты кыр-
гызами у населения Восточного Туркестана "2.
107

После того как в результате киданьских завоеваний в Централь¬
ной Азии кыргызы в Восточном Туркестане оказались оторванными
от Саяно-Алтая, их культура претерпела изменения под влиянием
соседнего мусульманского населения. Они оставили обычай крема¬
ции тел умерших и стали хоронить покойников по обряду ингума-
ции пз. В начале II тыс. н. э. восточно-туркестанские кыргызы в
культурном отношении обособились от енисейских кыргызов.
Монгольское завоевание Восточного Туркестана началось в
1218 г., когда Чингиз-хан послал против Кучлука два ту мена воинов
во главе с Джэбэ-нойоном. Монгольский полководец провозгласил,
что будет терпимо относиться к религиозным воззрениям жителей
Восточного Туркестана. Мусульманское население Кашгара восста¬
ло против Кучлука, тот бежал, но был пойман и казнен. Кашгар,
Хоган и Яркенд сдались монголам "4. На сторону Чингиз-хана пе¬
решли некоторые кара-китайские наместники и уйгурский идикут.
Из кара-китаев был создан новый тумен войска, который монголь¬
ские полководцы бросили против хорезмийцев. Чингиз-хан был
чрезвычайно доволен тем, что «идикут первым выразил покор¬
ность», и объявил его «первым среди ванов». В земли уйгуров в
первые годы монгольского владычества даже не назначались мон¬
гольские чиновники - даругачи ,|5.
Во время похода войск Чингиз-хана в Среднюю Азию в нему при¬
соединились во главе своих отрядов уйгурский идикут Баурчик,
вождь карлуков Арслан-хан и правитель Алмалыка Сункан-тегин Мб.
Чингиз-хан выделил Восточный Туркестан и Среднюю Азию в
улус своему второму сыну Чагатаю. Его ставка находилась в мест¬
ности Куяш, в долине р. Или, неподалеку от г. Алмалыка 1П. На
территорию Притяньшанья переселились монгольские и тюркские
племена, входившие в состав войск Чагатая. Среди них были отря¬
ды из монгольских племен барлас и кунграт. Северные районы Вос¬
точного Туркестана подчинялись улусу третьего сына Чингиз-хана
Угэдэя, ставки которого располагались на берегах Эмиля и Кобука
у Тарбагатая. В состав его войск были включены четыре тысячи
воинов из племен джапаир, сулдус и конкотан.
В Прибалхашье и Притяньшанье находилась и ставка Орды-
Ичена, внука Чингиз-хана, сына Джучи, с четырьмя тысячам»! вои¬
нов ш. Помимо отборной монгольской гвардии, в составе войск ка¬
ждого улуса было большое количество представителей покоренных
108

племен. Стремясь перемешать все кочевое население своего госу¬
дарства, монгольские правители разделяли отряды воинов из одного
племени и отправляли их в разные улусы. Из-за этого в составе
многих тюркских и монгольских народов оказались одни и те же
родовые подразделения. Монгольское завоевание изменило этниче¬
ский состав кочевого населения Восточного Туркестана. В резуль¬
тате междоусобиц и борьбы разных претендентов из числа потом¬
ков Чингиз-хана великим ханом был избран Мункэ, в обход потом¬
ков Угэдэя. В 1269 г. в Чагатайском улусе захватил власть внук
Угэдэя - Хайду. Во время борьбы за престол между Ариг-Бугой и
Хубилаем, Хайду поддержал Ариг-Бугу. Во время военных дейст¬
вий войска Хубилая совершали походы в Саяно-Алтай и Восточный
Туркестан. В конце XIII в. Хайду ликвидировал Уйгурское Турфан-
ское княжество, так как его правитель поддержал в этой войне им¬
ператора Хубилая |19. В конце XIII- начале XIV вв. Хайду и его
преемник Чапар втянулись в войны с ханами Ак-Орды и государст¬
вом Ильханов в Иране 12°. Это разорило местное население, привело
к упадку земледелия, торговли и городов в Притяньшанье.
В начале XIV в. внутри Чагатайского улуса разгорелась междо¬
усобица между потомками Чагатая и Угэдэя. Эти войны привели к
распаду улуса в середине XIV в. Восточная часть государства со
столицей в г. Аксу стала называться Могулистаном. Она включала
Восточный Туркестан и Семиречье. В этот период города Притянь-
шанья были подчинены вождем монгольского племени Дулгат Пу-
ладчи, который управлял от имени марионеточного хана Тоглук-
Тимура. На территории Могулистана были и другие кочевые владе¬
ния, враждовавшие между собой. В 1370 г. в Средней Азии захва¬
тил власть эмир Тимур из племени барлас. В последующие годы он
совершил несколько опустошительных походов на Могулистан 121.
Его победоносные войска опустошали страну, захватывали добычу
и пленных, пройдя по Притяньшанью «огнем и мечом» и подчинив
многие кочевые племена Восточного Туркестана. Некоторые груп¬
пы кочевников бежали от войск Тимура на Алтай. Были разорены
многие города Восточного Туркестана - Аксу, Яркецд, Куча|22.
Могулистан попал в зависимость от государства Тимуридов.
Археологические памятники кочевников Восточного Туркестана
монгольского времени исследованы недостаточно. Ван Бинхуа рас¬
копал захоронение на Соленом озере (Яньху) в местности Нань-
109

шань в окрестностях г. Урумчи ш. В могиле были найдены хорошо
сохранившиеся лук и стрелы. Эти находки экспонируются в Исто¬
рическом музее СУ АР г. Урумчи. Лук имеет широкую, массивную
середину, плоские выгнутые плечи и плавно загнутые концы. Ки-
бить с фронтальными плечевыми накладками, большая часть кото¬
рой обклеена корой, а верхний конец - спирально намотанной по¬
лоской бересты. На концах нет арочных вырезов для крепления те¬
тивы 124. Древко стрелы из погребения в Наньшань имеет трехлопа¬
стное оперение и арочный вырез-ушко для натяжения тетивы.
В статье Ван Бинхуа стрела изображена с узким боеголовковым на¬
конечником ромбического сечения и длинным, двухлопастным опе¬
рением 125.
В музее г. Хами экспонируются два плоских железных наконеч¬
ника монгольского времени. Один из них асимметрично-ромби¬
ческого, другой - секторного типа ,26. Подобные стрелы были ти¬
пичны для монгольских воинов XIII-XIV вв. ш.
В музее г. Корла экспонируются железные стрелы из памятника
Тэдинь. Они отнесены к эпохе Юань. Один наконечник трехлопаст¬
ной вытянуто-пятиугольной формы, другие наконечники, линзо¬
видные в сечении, боеголовковой, шипастой, удлиненно¬
шестиугольной и эллипсоидной форм.
В музее г. Хами экспонируется железный наконечник дротик с
линзовидным в сечении удлиненно-ромбических пером и длинной
втулкой. В г. Хами был найден сфероконический шлем с четырех¬
пластинчатым куполом, накладными пластинами, навершием с тру¬
бочкой для плюмажа и пластинчатой бармицей 128. Выставленный в
экспозиции Исторического музея СУ АР, он более всего похож на
киданьские шлемы 129.
В музее г. Корла экспонируется роговая подпружная пряжка
прямоугольной формы со скругленными углами, двумя отверстия¬
ми и подвижным язычком. Подобные пряжки известны в памятни¬
ках монгольского времени в Саяно-Алтае ш.
Находки предметов вооружения и сбруи из памятников
XIII-XIV вв. на территории Восточного Туркестана свидетельству¬
ют, что культура племен, входивших в монгольские улусы в эпоху
развитого средневековья, была во многом схожей в разных районах
Центральной Азии. Это подтверждает сведения письменных неточ¬
но

ников о миграциях монгольских кочевых племен в период завоева¬
ния монголами Восточного Туркестана.
1	Кляшторный С. Г. Проблемы ранней истории племени турк (Ашина) //
Новое в советской археологии. - М., 1965. - С. 279,280.
2	Бичурин Н. Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней
Азии в древние времена. - М.; Л., 1950. - Ч. I. - С. 221.
3	Там же. - С. 228.
4	Там же. - С. 229.
5	Там же. - С. 221.
6	Бернштам А. Н. Происхождение турок // Проблемы истории докапита¬
листических обществ. - Л., 1935. - Вып. 5-6. - С. 46.
7	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Этнос.
Языки. Религии / Отв. ред. Б. А. Литвинский. - М., 1992. - С. 132.
8	Там же.-С. 134.
9	Там же. - С. 132, 133.
10	Кляшторный С. Г., Султанов Т. И. Государства и народы евразийских
степей: Древность и средневековье. - СПб., 2000. - С. 88-90.
11	Там же. - С. 90.
12	Там же. - С. 91.
13	Бичурин Н. Я. Собрание сведений... - С. 296.
14	Худяков Ю. С. Проблема генезиса древнетюркской культуры//
Altaica. - 1999. - Вып. III. - С. 133.
15	Там же.-С. 134-136.
16	Вань Цзыюань. Синьцзянское искусство резьбы по камню // Вэньу
цанькао цзыляо. - 1956. -№ 8. - С. 13.
17	Ван Миньцзе. Каменные изваяния степей Синьцзяна // Сылую.-
1988.-№4.-С. 16.
18	Ван Линшань, Ван Бо. Чжунго Артай шань цаоюань вэньу [Памятни¬
ки материальной культуры в горных степях Алтая, Китай].- (Урумчи;
Шэньчжэнь), 1996. - Рис. 57-95.
19	Ли Синьань. Тайны Синьцзяна // Мост. - 1988. - С. 7.
20	Му Шуньин, Ван Миньцзе. Синьцзян 1удай миньцзу вэньу [Матери¬
альная культура древних народов Синьцзяна]. - Пекин, 1985.- Рис. 285,
286, 288, 289; Чжунго Синьцзян гудай ишу [Древнее искусство Синьцзяна,
Китай]. - Урумчи, 1994.- Рис. 337-352; Ли Гожуй, Ци Сяошань. Хами
гудай вэньмин [Древняя цивилизация Хами]. - (Урумчи; Гуанчжоу), 1997. -
С. 52, 53.
111

21	Ван Бо, Ци Сяошань. Сычоу чжи лу цаоюань шижэнь яньцзю. [Иссле¬
дование степных каменных изваяний на Шелковом пути].- Урумчи,
1996.	- (Сер. «Библиотека исследований Шелкового пути», Т. 7).
22	Варенов А. В. Южносибирские культуры эпохи ранней и поздней
бронзы в Восточном Туркестане // Гуманитарные науки в Сибири.
Сер. археология и этнография. - 1998. - № 3. - С. 68.
23	Ковалев А. А. Каменные изваяния Черного Иртыша (еще раз о джун¬
гарской прародине скифов) // Скифы. Хазары. Славяне. Древняя Русь. -
СПб., 1998.-С. 24-29.
24	Худяков Ю. С. Материалы древнетюркской культуры из Восточного
Туркестана // Источники по истории Республики Алтай. - Горно-Алтайск,
1997.	- С. 243-245; Он же. Древнетюркские изваяния из Восточного Турке¬
стана // Древние культуры Центральной Азии и Санкт-Петербург. - СПб.,
1998.	-С. 217-219.
25	Варенов А. В. Оленные камни из Восточного Туркестана // Междунар.
конф. по первобытному искусству. - Кемерово, 1998. - С. 92.
2Ь Худяков Ю. С. Древнетюркские изваяния из Восточного Туркеста¬
на.-С. 217-219.
27	Ван Линшань, Ван Бо. Чжунго Артай шань цаоюань вэньу. - Рис. 102.
28	Там же. - Рис. 97, 98, 100, 101, 114.
29	Ли Гожуй, Ци Сяошань. Хами гудай вэньмин. - С. 52, 	 ^
30	Варенов А. В. Материалы новой культуры эпохи бронзы из могиль¬
ника Кээрмуци в северном Синьцзяне // Евразия: культурное наследие
древних цивилизаций. - Новосибирск, 1999.- Вып. 2. Горизонты Евра¬
зии.-С. 13, 14. Рис. 1.
Табалдиев К. Ш. Курганы средневековых кочевых племен Тянь-
ТНяня - Кнттпгр^ 1006 Г 7^ 1Л				^
32	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Хозяйст¬
во, материальная культура / Отв. ред. Б. А. Литвинский. - М., 1995. —
С. 298-300.
33	Там же.-С. 299, 300.
34	Варенов А. В. Материалы новой культуры... - С. 15.
35	Худяков Ю. С. Материалы древнетюркской культуры из Восточного
Туркестана. - С. 238. Рис. 2 2.
I 36 Там же. - С. 238. Рис. 2 7.
1	37 Гаврилова А. А. Могильник Кудыргэ как источник по истории алтай¬
ских племен.-М.; Л., 1965.-С. 81.
38	Му Шуньин, Ван Миньцзе. Синьцзян гудай миньцзу вэньу. - Рис. 165,166.
39	Худяков Ю. С. Материалы древнетюркской культуры из Восточного
Туркестана. - С. 238. Рис. 2 3.
40	Му Шуньин, Ван Миньцзе. Синьцзян гудай миньцзу вэньу. - Рис. 163.
112

I 41 Варенов А. В. Материалы новой культуры... - С. 15.
I 42 Худяков Ю. С., Цэвээндорж Д. Керамика Орду-Балыка // Археология
Северной Азии. - Новосибирск, 1982. - С. 90-92.
Р 43 Худяков Ю. С. К истории гончарной керамики в Южной Сибири и
■Центральной Азии // Керамика как исторический источник. - Новосибирск,
1989.-С. 142-145.
I 44 Худяков Ю. С. Вооружение средневековых кочевников Южной Си-
юири и Центральной Азии. - Новосибирск, 1986. - С. 146.
i 45 Худяков Ю. С. Материалы древнетюркской культуры из Восточного
^Туркестана. - С. 236.
I 46 Там же.-С. 236, 237.
47	Там же.-С. 237.
48	Там же. - С. 237; Рис. I 14-21.
49	Гаврилова А. А. Могильник Кудыргэ... - С. 89.
50	Худяков Ю. С. Материалы древнетюркской культуры из музеев Вос¬
точного Туркестана // Сибирь в панораме тысячелетий: Мат-лы междунар.
симпозиума. - Новосибирск, 1998. - Т. 1. - С. 595. Рис. 1 6-9.
51	Савинов Д. Г. Народы Южной Сибири в древнетюркскую эпоху. - Л.,
1984.-С. 133.
52	Ван Линшань, Ван Бо. Чжунго Артай шань цаоюань вэньу. - Рис. 31.
53	Грач В. А. Средневековые впускные погребения из кургана-храма
Улуг-Хорум в Южной Туве // Археология Северной Азии. - С. 158-160;
Гричан Ю. В., Плотников Ю. А. Архаичное стремя из Горного Алтая //
Евразия: культурное наследие древних цивилизаций. - Новосибирск,
1999.	- Вып. 2. Горизонты Евразии. - С. 76, 77.
54	Ван Линшань, Ван Бо. Чжунго Артай шань цаоюань вэньу. - Рис. 29.
55	Худяков Ю. С. Вооружение средневековых кочевников Южной Си¬
бири и Центральной Азии. - С. 131.
56	Там же.-С. 154.
57	Ван Линшань, Ван Бо. Чжунго Артай шань цаоюань вэньу. - Рис. 29.
58	Худяков Ю. С. Вооружение средневековых кочевников Южной Си¬
бири и Центральной Азии. - С. 156, 157.
59	Чжунго Синьцзян гудай ишу. - Рис. 167, 168.
60	Худяков Ю. С. Образ воина в наскальном искусстве Южной Сибири и
Центральной Азии // Антропоморфные изображения.- Новосибирск,
1987.-С. 181.
61	Бичурин Н. Я. Собрание сведений... - С. 216-219.
62	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Этнос.
Языки. Религии. - С. 135, 136.
63	Там же. - С. 138.
113

64	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Очерки ис¬
тории / Под ред. С. Л. Тихвинского, Б. А. Литвинского. - М., 1988. - С. 305.
65	Там же. - С. 314-316.
66	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Этнос.
Языки. Религии. - С. 139.
67	Там же.-С. 140, 141.
68	Бичурин Н. Я. Собрание сведений... - С. 226.
69	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Этнос.
Языки. Религии. - С. 145-146.
70Там же.-С. 147.
71	Малявкин А. Г. Уйгурские государства в IX-XII вв. - Новосибирск,
1983.-С. 138.
72	Там же.-С. 138-139.
73	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Этнос.
Языки. Религии. - С. 152.
74	Грумм-Гржимайло Г. Е. Западная Монголия и Урянхайский край.-
Л., 1926.-Т. 2.-С. 346-348.
75	Бичурин Н. Я. Собрание сведений... - С. 356.
- 76 Малявкин А. Г. Уйгурские государства... - С. 159.
^ 77 Малявкин А. Г. Материалы по истории уйгуров в IX-XII вв. - Ново¬
сибирск, 1974. - С. 37.
78 Там же. - С. 30.
79Там же. -С. 31.
, 80 Малявкин А. Г. Уйгурские государства... - С. 146.
^	81 Бартольд В. В. Киргизы // Соч. - М., 1963. - Т. II. Ч. 1. - С. 492.
82	Бичурин Н. Я. Собрание сведений... - С. 357.
83	Малявкин А. Г. Уйгурские государства... - С. 177.
84	Там же.-С. 178.
85	Там же. - С. 188.
86	Пиков Г. Г. Западные кидани. - Новосибирск, 1989. - С. 69.
87	Рашид-ад-Дин. Сборник летописей. - М.; Л., 1952. - Т. 1. Кн. 1. - С. 78.
88	Там же. - С. 79.
89	Бартольд В. В. Киргизы. - С. 502.
90	Пиков Г. Г. Западные кидани. - С. 88.
91	Там же. - С. 96.
92	Там же. - С. 98-102.
93	Там же. - С. 103.
\i
94	Там же. - С. 104.
95	Худяков Ю. С. Вооружение турфанских уйгуров // Военное дело и
средневековая археология Центральной Азии. - Кемерово, 1995. - С. 84.
114

96	Le Coq A. Bilderatlas zur Kunst und Kulturgeschichte Mittel-Asiens. -
Jerlin, 1925.-Fig. 107.
97	Худяков Ю. С. Вооружение турфанских уйгуров. - С. 84-85.	V
98	Le Coq A. Bilderatlas zur Kunst und Kulturgeschichte Mittel-Asiens.-
ig. 107.
99	Худяков Ю, С. Вооружение турфанских уйгуров. - С. 85-86.
100	Le Coq A. Bilderatlas zur Kunst und Kulturgeschichte Mittel-Asiens. -
lg. 96.
101	Худяков Ю. С. Вооружение турфанских уйгуров. - С. 86.
102	Le Coq A. Bilderatlas zur Kunst und Kulturgeschichte Mittel-Asiens. -
ig. 63, 107.
103	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Хозяйст-
ю, материальная культура. - С. 123-255.
104	Худяков Ю. С. Кыргызы в Восточном Туркестане // Кыргызы: этно-
нетические и этнокультурные процессы в древности и средневековье в
|Центральной Азии. - Бишкек, 1996. - С. 183-185.
*	105 Кызласов Л. Р., Король Г. Г. Декоративное искусство средневековых
|хакасов как исторический источник. - М., 1990. - С. 138.
106
Худяков Ю. С. Кыргызы в Восточном Туркестане. - С. 185.
107 Могильников В. А. Сросткинская культура // Археология СССР:
{Степи Евразии в эпоху средневековья. - М., 1981. - С. 45.
Г
108
Худяков Ю. С. Кыргызы в Восточном Туркестане. - С. 185,186.
109 Худяков Ю. С. Вооружение енисейских кыргызов VI-XII вв. - Ново-
I/
|сибирск, 1980. - Табл. 4, 5.
110	Кляшторный С. Г., Лубо-Лесниченко Е. И. Бронзовое зеркало из Вос¬
точного Туркестана с рунической надписью // Сообщения Гос. Эрмитажа. -
Л., 1974. - Т. XXXIX. - С. 47.
111	Воробьева-Десятовская М. И. Фрагменты тибетских рукописей на бере¬
сте из Тувы // Страны и народы Востока. - М., 1980. - Вып. XXII. - С. 131.
112	Худяков Ю. С., Хаславская Л. М. О пламевидном орнаменте в южно¬
сибирской торевтике // Рериховские чтения 1984 года.- Новосибирск,
1985.-С. 245-249.
}	113 Караев О., Кожобеков М. О переселении енисейских киргизов на
Г Тянь-Шань // Вопросы этнической истории киргизского народа. - Фрунзе,
1989.-С. 59.
114	Пиков Г. Г. Западные кидани. - С. 104.
115	Там же. - С. 98.	.
116	Бартольд В. В. История Туркестана//Соч.-М., 1963.-Т.П.Ч. 1.-С. 142. ^
117	Бартольд В. В. Очерк истории Семиречья // Соч. - М., 1963. - Т. II.
Ч. 1.-С. 60.
118	История Киргизской ССР. - Фрунзе, 1984. - Т. I. - С. 382.
115

119Там же.-С. 389.
120	Там же. - С. 390.
121	Там же.-С. 397, 398.
122	Там же.-С. 402.
123	Вань Бинхуа. Могила династии Юань на соленом озере близ
г. Урумчи // Синьцзян каогу саныпинянь [30 лет археологии Синьцзяна]. -
Урумчи, 1983.-С. 167.
124	Худяков Ю. С. Предметы вооружения и сбруи монгольского времени
из музеев Восточного Туркестана // Altaica. - 1994. - № 4. - С. 41.
125	Вань Бинхуа. Могила династии Юань... - С. 167.
126	Худяков Ю. С. Предметы вооружения и сбруи... - С. 43.
127	Худяков Ю. С. Вооружение центральноазиатских кочевников в эпоху
раннего и развитого средневековья. - Новосибирск, 1991. - С. 105,111.
128	Худяков Ю. С. Предметы вооружения и сбруи... - С. 43.
129	Худяков Ю. С. Вооружение центральноазиатских кочевников... - С. 86.
130	Гаврилова А. А. Могильник Кудыргэ... - С. 74.
116

Заключение
j. Проведенный анализ археологических материалов, связанных с
февними и средневековыми культурами Восточного Туркестана,
юзволил сделать ряд важных выводов по существу поставленной
фоблемы. В эпоху каменного века и раннего металла преобладали
различные группы неоседлого населения, многие из которых связа-
ны происхождением с более крупными этно-культурными образо¬
ваниями за пределами региона. На начальных этапах железного ве¬
ка намечается переход к пастушескому хозяйству, который в усло¬
виях резких климатических изменений приводит в раннескифскую
эпоху (памятники Чауху 1, Чауху 2, Чауху 4, Чунбак) к формирова¬
нию номадизма. Не позднее чем в хуннуский период складываются
симбиотические взаимоотношения кочевников и городских жите¬
лей, о чем свидетельствуют раскопки в районе Цзяохэ (Яр-хото).
.Климатические особенности Синьцзяна, обеспечившие сохранность
| изделий из органических материалов (дерева, войлока, ткани, кожи)
I позволили продемонстрировать высокий уровень развития культу-
| ры ранних кочевников. Изысканные металлические изделия, в
оформлении которых сочетаются как традиции кочевников, так и
оседлых культур (например, бронзовое зеркало из Чауху 4 ', золо-
i тые украшения из Яр-хото2 и Бома3), свидетельствуют в пользу
1 возможности «совместного» (хотя и разорванного по времени) про¬
изводства городских и кочевнических мастеров-ремесленников 4.
На протяжении многих столетий определяющим фактором фор¬
мирования и развития кочевой цивилизации в регионе было геогра-
i фическое положение Синьцзяна, являвшегося частью степного поя-
|са Евразии и районом, расположенным в непосредственной близо¬
сти от оседло-земледельческих и урбанистических цивилизаций
, Средней и Восточной Азии. Это определило характер миграцион-
I ной и военно-политической активности номадов и особенности их
взаимодействия с населением оазисов. В течение многих веков по
территории Восточного Туркестана проходили многочисленные
миграции кочевников - со времени формирования культурно¬
хозяйственного типа кочевых скотоводов до включения этого рай¬
она в состав маньчжурской империи Цин. По Синьцзяну пролегли
трассы многих торговых караванных дорог, связывавшие отдален¬
ные районы Евразии. В средние века Восточный Туркестан служил
117

важнейшей частью трансконтинентального Великого Шелкового
пути и его меридиональных ответвлений5. По этим маршрутам
осуществлялась не только торговля, но и передача новейших техни¬
ческих и культурных достижений, новых прозелитарных вероучений.
Важность синьцзянского участка Шелкового пути была столь велика,
что контроль над ним стал одной из основных целей внешней поли¬
тики многих центральноазиатских кочевых империй и Китая.
Восточный Туркестан представлял собой район последователь¬
ной седентаризации сменявших друг друга кочевых этносов и их
активного взаимодействия с населением городов и оазисов. Много¬
численные небольшие княжества входили в систему кочевых госу¬
дарств и китайских империй, образовывали различные симбиозы,
сочетавшие кочевую государственность с экономической активно¬
стью населения вассальных государственных образований. В этих
условиях включение восточнотуркестанских городов в состав коче¬
вых империй не всегда вело к экономическому и культурному
упадку, а могло способствовать подъему ремесла й торговли, ори¬
ентированных на обслуживание нужд правящей кочевой знати. Ре¬
месленные центры Восточного Туркестана служили базой для про¬
изводства и торговли многих видов ремесленных изделий по всей
Центральной Азии 6.
На протяжении столетий Восточный Туркестан выступал своеоб¬
разным полигоном взаимодействия и взаимовлияния разных куль¬
турно-хозяйственных типов, этносов, культур и религий. В периоды
древности и средневековья на территории Синьцзяна проживали но¬
сители тохарских, иранских, индийских, китайского, тибетского,
тюркских и монгольских языков, различных культурных традиций,
основных мировых религий: буддизма, манихейства, христианства-
несторианства, а позднее - ислама. Кроме того, значительной специ¬
фикой, обусловленной множественностью действовавших факторов,
отличался и антропологический облик населения. Если в эпоху брон¬
зы, как уже неоднократно указывалось выше, на территории Синь¬
цзяна абсолютно преобладали европеоиды, то с началом эпохи желе¬
за наблюдается постоянный реют монголоидных черт в обнаружен¬
ных краниологических сериях. Возможно, это связано с инфильтра¬
цией прото-тибетских племен. Антропологические данные подтвер¬
дили также проживание в эпоху раннего железа на территории Синь¬
цзяна населения, по своему происхождению связанного с культурами
118

окуневско-карасукского круга. В то же время в погребениях второй
половины I тыс. до н. э. отмечены черепа, морфологически близкие
переднеазиатской расе. Именно эти два антропологических комплек¬
са явились основой для формирования как средневековых, так и со¬
временных групп. Миграции монголоидов с востока приобретают
особо массовый масштаб во второй половине I тыс. н. э., когда скла¬
дывается антропологический тип предков казахов, киргизов и южных
алтайцев, в современной систематике относимых к южносибирскому
расовому типу. Несколько обособленное положение занимают уйгу¬
ры. Морфологические особенности строения лица сближают их с уз¬
беками. Для обеих групп характерно преобладание европеоидных
! черт, с очень незначительной монголоидной примесью7.
I	При наличии многих сходных элементов и общих закономерно-
: стей с процессом эволюции кочевой цивилизации в других районах
f Центральной Азии этническое и культурное развитие кочевников в
Восточном Туркестане отличалось определенным своеобразием.
: Это обуславливалось особой близостью к очагам городской и осед¬
ло-земледельческой цивилизации, а также влиянием Ирана, Индии
и Китая. В кочевом мире степного пояса Евразии Восточный Турке¬
стан служил ретранслятором культурных достижений в межцивили¬
зационных отношениях как между кочевой и оседлыми цивилиза¬
циями, так и между китайской и средневосточными цивилизациями.
Как отмечал Г. М. Исхаков, «срединное положение оазисов Восточ¬
ного Туркестана стало коридором заимствований и миграций с Вос¬
тока на Запад и с Севера на Юг. Все это детерминировало динамику
исторического развития края, особенно систему материального
производства»8. В истории региона были периоды военно¬
политического и культурного преобладания тохарских, сакских,
хуннуских и сяньбэйских кочевников, включения в состав Китая и
Кушанской империи, древнетюркских, уйгурского и кыргызского
каганатов, тибетского, кара-китайского и монгольского государств.
Несмотря на смену этносов и государств, культурного влияния и
религии, население Синьцзяна на протяжении веков оставалось
разноэтничным и сочетало разные культурные традиции. «Варвар¬
ская периферия» защищала развитие местных центров от полного
политического и культурного подчинения их централизованным
империям9. Воздействие китайской государственности, распро¬
странение китайского населения и культуры на Восточный Турке¬
119

стан относится к определенным периодам древности и средневеко¬
вья. Наиболее значительные изменения в данной области относятся
к правлению Ханьской и Танской династий.
Влияние тюркских этносов и культур на население Синьцзяна
впервые проявилось в период хуннуского завоевания. Наиболее су¬
щественные перемены в ходе процессов тюркизации и освоения
культуры тюркского облика местным иранским и тохарским населе¬
нием произошли в период раннего средневековья. В эпоху развитого
средневековья практически завершилась тюркизация коренного на¬
селения и распространение ислама на большей части территории
Восточного Туркестана. Монгольское завоевание повлияло на этни¬
ческий состав кочевого населения этого района, однако тюркские
языки и культуры в конечном счете возобладали и сохранили свое
значение вплоть до новейшего времени. Появление в Синьцзяне но¬
вых групп монгольского и тунгусского населения увеличило этниче¬
скую пестроту, но не изменило этнокультурный облик района.
К сожалению, не все из перечисленных выше групп удается
удовлетворительно зафиксировать на археологическом уровне. Так,
до сих пор не выделены памятники сяньбэйцев, жужаней, туфаней.
Не намного лучше обстоит ситуация с древнетюркской культурой,
которая фиксируется пока в основном на уровне отдельных элемен¬
тов. Попытки связать с ранними тюрками могильник Бома были
убедительно опровергнуты С. В. Алкиным, который датировал его
гунно-сарматским временем |0. Поэтому вплоть до сего дня изуче¬
ние этих культурных и политических образований осуществляется в
основном по письменным и, отчасти, эпиграфическим источни¬
кам ". Можно предполагать, что будущие археологические откры¬
тия в данной области и их сопоставительный анализ позволят суще¬
ственно обогатить наши знания об этих народах.
На протяжении многих веков кочевое население Восточного
Туркестана находилось в контактах с сопредельными районами
Центральной Азии и Южной Сибири. В периоды древности и сред¬
невековья Восточное Притяньшанье и Саяно-Алтай связывали пути
кочевых миграций, этнические, политические, торговые и культур¬
ные связи. В отдельные исторические периоды оба района входили
в состав одних и тех же кочевых империй: Хуннуской державы,
тюркского, уйгурского и кыргызского каганатов, монгольского го¬
сударства. Переселения отдельных этнических групп происходили
120

из Восточного Туркестана в Саяно-Алтай и наоборот. В эпоху ран¬
него средневековья оба района были связаны меридиональным от¬
ветвлением Великого Шелкового пути. По этим торговым путям в
Южную Сибирь попадали многие товары, технические достижения
и религиозные вероучения. Восточный Туркестан играл важную
роль в этнокультурном развитии Саяно-Алтая, поэтому изучение
этнокультурной истории кочевников Восточного Туркестана имеет
важное значение для исследования аналогичных процессов в Юж¬
ной Сибири и во всем регионе Центральной Азии.
1	Комиссаров С. А. Бронзовое зеркало с узором из Восточного Турке¬
стана (Синьцзяна) // Междунар. конф. по первобытному искусству. - Кеме¬
рово, 1998.
2	См.: Ларичев В. Е., Варенов А. В. Золотые календари и космограммы
Запада Центральной Азии // Традиционная культура Востока Азии. - Бла¬
говещенск, 2001. - Вып. 3; Они же. Древняя Бактрия // Проблемы археоло¬
гии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий: Мат-
лы IX Годовой сессии Ин-та археологии и этнографии СО РАН. - Новоси¬
бирск, 2001.-Т. VII.
3	Алкин С. В. К вопросу о выделении древностей гунно-сарматского
времени в Северном Притяньшанье (Восточный Туркестан) // Древность:
историческое знание и специфика источника: Мат-лы конф. - М., 2000.
4	См.: Сайко Э. В. Специфика функционирования и основания связей во
взаимодействии оседлых и кочевых цивилизаций // Взаимодействие коче¬
вых и оседлых культур на Великом Шелковом пути: Тез. докл. междунар.
семинара ЮНЕСКО. - Алма-Ата, 1991. - С. 27.
5	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Очерки
истории / Под ред. С. Л. Тихвинского, Б. А. Литвинского. - М., 1988. -
С. 361. Подробнее см.: Лубо-Лесниченко Е. И. Китай на Шелковом пути:
(Шелк и внешние связи древнего и раннесредневекового Китая). - М., 1994.
6	Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Очерки
истории. - С. 387.
7	Поздняков Д. В., Комиссаров С. А. Исторические корни современного
населения Синьцзяна // Интеграция археологических и этнографических
исследований: Сб. науч. тр1 - Нальчик; Омск, 2001.
8	Исхаков Г. М. Восточный Туркестан в системе цивилизаций Востока и
Запада // III Всесоюз. конф. востоковедов «Взаимодействие и взаимовлия¬
ние цивилизаций и культур на Востоке»: Тез. докл. и сообщений. - М.,
1988.-Т. 1.-С. 89.
121

9	См.: Кожин П. М. Предпосылки и условия развития древних кочевых
обществ Азии (культурологический аспект) // III Всесоюз. конф. востоко¬
ведов «Взаимодействие и взаимовлияние цивилизаций и культур на Восто¬
ке»: Тез. докл. и сообщений. - М., 1988. -Т. 1. - С. 172.
10	Алкин С. В. Коллекция из кургана Бома в северном Притяньшанье:
материалы к изучению гунно-сарматского времени в Восточном Туркеста¬
не (в печати).	*
11	Лю Сигань. Туцюэ ханьго ши [История тюркских кагантов]. - Урум¬
чи, 1996; Вэйуэрцзу цзянь ши [Краткая история уйгурского народа]. -
Урумчи, 1991.
122

Иллюстрации

Рис. I. Каменные артефакты эпохи верхнего палеолита из
коллекции, собранной на городище Цзяохэ

Рис. II. Микролитические изделия из района Арцзинь-шань
(Алтын-таг), стоянка Кэрдунь

Рис. III. Микролитические изделия из района Арцзинь-шань
(Алтын-таг), стоянка Енюцюань

Рис. IV. Бронзовые изделия, найденные на севере Синьцзяна
(по Ли Сяо, Дан Туну, 1995): 1 - бронзовый серп из Агаршэн;
2 — бронзовые серпы, найденные в районе г. Чугучака; 3 - бронзовый
серп, найденный в уезде Тэкэсы (Токсу); 4 — вислообушный топор из
Агаршэн; 5 - вислообушный топор, найденный в волости Восюэтэ,
уезд Толи; 6 - обломок (тулово с лезвием) вислообушного топора,
найденного в волости Асир, г. Чугучак; 7- кельт-тесло, найденный на
отмели р. Саньдао, в районе г. Чугучака; 8 - тесло с уступом,
найденное у дер. Баньфангоу, в районе г. Урумчи; 9 - кинжал,
найденный в районе г. Чугучака; 10 — тесла с уступом, найденные в
округе Чугучак; 11 - кельт-топор, найденный в уезде Токсу (вместе с
серпом IV, 3); 12 — кельт-топор, найденный в волости Эргун,
г. Чугучак. (Все рисунки даны не в масштабе.)

О 2см
Рис. V. Андроноидная керамика, найденная в северо-западном
Синьцзяне (по В. И. Молодину, С. А. Комиссарову, 2000):
1 — из могильника Сацзы, уезд Толи; 2 — из могильника Вэйсяо, район
г. Тачэна(Чугучака)
1
Рис. VI. Керамика бегазы-даццыбаевской культуры, найденная
на территории Синьцзянского Алтая (по В. И. Молодину, 1998):
1- в дер. Куси, волость Авэйтань, г. Алтай; 2 - в Куйжэк-байдэнколас,
уезд Фухай (Бурул-токай)

Рис. VII. Наскальные изображения Синьцзяна (по Д. В. Черемисину,
О. В. Борисовой, 1999): 1 - Ланьчжоувань, уезд Баликунь (Баркуль);
2 - Утубулак, уезд Алтай; 3, 4 - Кармайсигань, уезд Цзимунай;
5 - Гэрнобадахэшан, Памир; 6 - Циньчэн, г. Хами

Рис. VIII. Наскальные изображения Синьцзяна и Цинхая
(по Д. В. Черемисину, О. В. Борисовой, 1999): 1 — Лушань,
пров. Цинхай; 2	— Бардакуэр, уезд Юйминь, Синьцзян;
3	— Лицзяваньцзы, уезд Баликунь (Баркуль), Синьцзян;
4	- Баоцзыдун, уезд Вэньсу, Синьцзян

Рис. IX. Бронзовые изделия культуры яньблак (из могильника
Яньблак, г. Хами). (Рисунки даны не в масштабе.)

тттт
Рис. X. Расписная керамика культуры яньблак (из могильника
Яньбл ак, г. Хами). (Рисунки даны не в масштабе.)

Рис. XI. Погребальный комплекс могильника Чауху 4:
1, 2 - жертвенные ямы, в которых захоронены по голове лошади;
3 - детское сопогребение

Рис. XII. Расписная керамика (кувшины со сливом) культуры чауху
из могильника Чауху 4

Рис. XIII. Расписная керамика (крынки «ху») культуры чауху
из могильника Чауху 4

Рис. XIV. Бронзовые изделия культуры чауху из могильника Чауху 4

Рис. XV. Бронзовые изделия культуры чауху из могильника Чауху 1

Рис. XVI. Костяные изделия культуры чауху из могильника Чауху 1

1
9
6
Рис. XVII. Украшения и детали пояса хуннуского времени: 1, 2, 18,
19	- пряжки; 3, 4 - кольца; 5-12 — бронзовые бляшки;
13,16- золотые бляшки; 14,17— золотые шарики; 75— золотая бляха;
20	— блок; 27— железная пластина

Рис. XVIII. Аналогии между находками на пазырыкских и
некоторых синьцзянских памятниках (по Н. В. Полосьмак, 1998):
1,2- войлочные шлемы с деревянными фигурками животных из
пазырыкских погребений Укока; 3 - войлочный шлем «с гривой» из
Упу (г. Хами); 4 — войлочный шлем из района Черчена (уезд Цемо);
5-7 - деревянные пластины жесткости горитов из пазырыкских
погребений: 5 - Первый Туэктинский курган, 6 - курган 1, могильник
Ак-Алаха 1,7- курган 2, Верх-Кальджин 2; 8 - деревянная пластина
жесткости горита из Янхай (уезд Шанынань); 9 - роговые пряжки
упряжи коней из Третьего Пазырыкского кургана; 10 - роговые
пряжки упряжи коней из могильника Субаш (уезд Шанынань);
1Н5 — деревянные сосуды из пазырыкских курганов: 11 - из Второго
Пазырыкского кургана, 12, 13	— из могильника Уландрык;
14,15 ~ деревянные сосуды, найденные в Бостан (уезд Токсун)

А-
—А'
-А
Рис. XIX. Погребение с конем М8 хуннуского времени, могильник
ЧаухуЗ

Рис. XX. Керамические и бронзовые изделия хуннуского времени
из могильника Чауху 3. (Рисунки даны не в масштабе.)

Рис. XXI. Находки сакского времени: 1 - бронзовый нож в чехле;
2- нагайка; 3 - шило; 4 - сапог; 5- рог; б- керамический сосуд;
7- кельт с рукояткой;#- деревянный сосуд

Рис. XXII. Находки сакского времени: 1 - гребень; 2 - кожаный
чехол; 3,4 — подвески; 5 — бляха; 6- колпак; 7- костяная пластина;
8 -* зеркало; 9~ каменный предмет; 10 - оселок

Рис. XXIII. Находки сакского времени: 1 - лук; 2 - стрела;
3~6 - бронзовые наконечники стрел; 7,8— костяные наконечники
стрел; 9 - бронзовое копье; 10 - бронзовый нож; 11 - бронзовая
поделка; 12 - бронзовое кольцо; 13- бронзовые удила; 14 - железный
нож; 15 — рог; 16— нагайка; 17-19 - сосуды

Рис. XXIV. Лук, стрелы, колчан хуннуского времени

Рис. XXV. Находки хуннуского времени: 14 - накладки луков;
5-19 - железные наконечники стрел; 20,21- кинжалы

.Рис. XXVI. Предметы сбруи и котлы хуннуского времени:
1 - псалий; 2 - удила; 3-5 — котлы

Рис. XXVII. Древнетюркские каменные изваяния: 1 — г. Хами;
2,3- из долины р. Или; 4 — Томортэ (Чахан-Обо-?); 5 -Чуйчанбяньнюй

Рис. XXVIII. Древнетюркские каменные изваяния: 1 - Аркатэ;
2,3- Чжунмачан; 4 — Цюаньцзыцзе

Рис. XXIX. Предметы древнетюркской культуры: 1 - стремя;
2 - удила; 3 - сосуд

Рис. XXX. Находки древнетюркского времени: 1,2 - наконечники
стрел; 3 - бляха-оправа; 4 - поделка; 5 - стержень; 6,7 - миниа¬
тюрные удила; 8,9 - миниатюрные стремена

Рис. XXXI. Пояса древнетюркской культуры: 1, 7, 14 - пряжки;
2, 3, 8, 9, 15-18 - бляхи-оправы; 4 - обойма; 5, б, 19 - бляшки;
10 бляха; 11 - кольцо; 12, 13, 20, 21 — наконечники ремней;
22,23 - изображения поясов

Рис. XXXII. Находки кыргызской культуры: 1 - наконечник стрелы;
2 — сердцевидная бляха; 3,10,11— бляхи-тройники; 4, 5,7,8- бляшки;
6 — проем; 9 - бляха-оправа; 12,13 — бляшки в виде лошадей

Оглавление
Введение	5
Глава I. История исследования археологических памятников
древних и средневековых кочевников Восточного Туркестана	15
Глава II. Неоседлое население Восточного Туркестана
в эпоху каменного и бронзового веков	27
Глава III. Номады Восточного Туркестана в эпоху раннего железа... 50
Глава IV. Кочевники Восточного Туркестана
в хунно-сарматскую эпоху	67
Глава V. Кочевники Восточного Туркестана в эпоху средневековья... 89
Заключение	117
Иллюстрации	123
Труды ГФ НГУ
Серия V. Учебно-методические пособия
Худяков Юлий Сергеевич,
Комиссаров Сергей Александрович
КОЧЕВАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ
ВОСТОЧНОГО ТУРКЕСТАНА
Редактор Н. В. Козлова
Оригинал-макет Я. В. Козловой
Подписано в печать 14.08.2002 г.
Формат 60><84 1/16. Офсетная печать.
Уч.-изд. л. 9,75. Тираж 150 экз.
Заказ №383
Лицензия ЛР № 021285 от 6 мая 1998 г.
Редакционно-издательский центр НГУ
630090, Новосибирск-90, ул. Пирогова, 2.