АРСЕНИЙ СЕДУГИН
ПРОША
ИЗДАТЕЛЬСТВО «МАЛЫШ»
МОСКВА 1987

ПРОША
Хмурым ветреным утром Лёля вышла погулять к морю. В кармашке её
платья лежала горбушка хлеба для чаек. Девочка отламывала от горбушки ма-
ленькие кусочки и кидала их высоко вверх. Птицы влёт подхватывали корм и
всё кружили, кружили над девочкой. Они уже знали Лёлю.
И вдруг Лёля увидела, как в белой пене прибоя бьётся маленькая птичка.
Её захлестнуло водой, и она никак не могла выбраться на песок. Новая волна
каждый раз подхватывала её и безжалостно волочила в море. Не раздумывая,
Лёля бросилась в воду и выхватила тонущую птичку. Она сунула мокрое, взъе-
рошенное тельце на грудь под платье и побежала домой.

Поздно вечером пришёл дедушка. Он посмотрел на птицу и сказал:
— Знатный снегирь.
— А как ты узнал, что это снегирь?
— Да кто же его, красногрудого, не знает? — ответил дедушка.
Назвали снегиря Прошей. Вот и стало в доме три жильца: дедушка, Лёля
и снегирь Проша.
И сразу в доме повеселело. Лёля кормила снегиря кашей, хлебом, семе-
нами разными, а на третье иногда давала клюкву.
Проша очень привязался к девочке. Бывало, Лёля сидит на диване, рас-
сматривает в книжке картинки, а снегирь тут как тут. Усядется на книжку и то-
же заглядывает в странички, словно понимает, что нарисовано.
Даже ночью они не расставались. Спать Проша приспособился у Лёли на
подушке, в пушистых волосах девочки. Тут ему было тепло и уютно, как в гнез-
де.
Но вот однажды дедушка принёс маленького воробья. Одна лапка у него
была перебита.
— Покормим? — спросил дедушка.
— Конечно, покормим, — весело сказала Лёля.
Из палочек и проволоки дедушка смастерил воробью лапку. И вскоре во-
робей, прихрамывая, стал скакать по всей комнате. А вскоре лапка у воробья
и совсем зажила.
Лёле хотелось, чтобы Проша и воробей стали друзьями. Но Проша не спе-
шил подружиться с новым жильцом. Видно, он считал, что раз у него красная
грудка, то, значит, он лучше серенького воробья.
Однажды пришла Лёля с моря и видит: на шкафу сидит воробей, а против
него, на этажерке, Проша. Вдруг воробей слетел со шкафа и хотел сесть рядом
с Прошей. Но снегирь тут же вспорхнул, пролетел под столом, как под мос-
том, и уселся на шкаф.
Дедушка посмотрел на птиц и придумал. Он принёс в тазике воды и поста-
вил на пол посреди комнаты.
Воробей первым слетел и уселся на край тазика. Чирикнул и спрыгнул в
воду. Он немного попил и стал купаться. Проша увидел, что воробей купается,
и тоже захотел пёрышки сполоснуть. Тут и пошло веселье, брызги полетели во
все стороны. Искупаются друзья, потом усядутся на край тазика и так гордо
посматривают вокруг: ну как? каково? нравимся мы вам? А Лёля и дедушка
сидят на диване тихо-тихо, чтоб не спугнуть птиц.
С этого дня воробей и Проша стали жить дружно, часто сидели на шкафу
рядышком и весело лопотали что-то на своём птичьем языке. Проша так при-
вык к Лёле, что никуда не хотел улетать. А воробей всё рвался на волю.
Наконец он нашёл маленькую дырку в марле на форточке и улетел. За-
беспокоился Проша, залетал тревожно по комнате. А воробей чирикает, зовёт
с улицы. Отыскал Проша лазеечку и тоже следом за воробьём на волю уле-
тел. Возвратилась Лёля домой и видит — нет друзей. Не слышно весёлых
птичьих голосов.
Выбежала девочка в сад и стала звать:
— Проша, Проша!..
«Гу-гу-гу...» — попрощался откуда-то из ветвей Проша.
— Проша, Проша, вернись домой! — всё звала девочка.
Но Проша не вернулся. Не вернулся и воробей.
ЛУКОВКА
У Серёжи на белобрысой голове рос вихор, как стрелка от лука, и од-
нажды дедушка в шутку назвал его Луковка.
Но Серёжа не обиделся. Он знал, что от лука слёзы выступают на глаза,
когда его чистят, а от него никому не приходится плакать.
Однажды ранней весной дедушка пришёл с рынка и сказал:
— Посмотри, Серёжа, что я тебе принёс, — и высыпал на стол три боль-
шие луковки и две маленькие. — Это цветочные луковки. Мы их посадим, и из
них вырастут красивые цветы — гладиолусы.
— А из маленьких луковок тоже что-нибудь вырастет?
— Маленькие луковки — это дети. Из них тоже вырастут цветы, только на
следующий год.
Серёжа посадил луковки в землю и стал ухаживать за ними. Он рыхлил
землю, поливал, выдёргивал сорняки. А когда наступил август месяц, на гряд-
ке расцвели красивые гладиолусы.
Листья у гладиолусов длинные, острые, а цветы рассеялись по всему стеб-
лю крупными алыми воронками.
— Вот как славно получилось! — сказал дедушка. — В этом году ты пой-
дёшь в школу, в первый класс, и отнесёшь учительнице цветы, которые сам вы-
растил.
Первого сентября рано утром дедушка и Серёжа осторожно, наискосок,
срезали цветы.
И вот Серёжа первый раз в жизни идёт в школу. На нём белая рубашка, а
в руке красивый букет цветов.
Школьный двор был похож на клумбу: почти все ребята принесли цветы.
К Серёже подошёл мальчик и сказал:
— Я учусь во втором классе, а ты?
— Я только первый год буду ходить в школу.
— А ты видал настоящего светлячка? — спросил мальчик.
— Нет, — ответил Серёжа.
— Идём покажу, он у меня в коробке сидит. Только светится он в темно-
те.
— Где же мы найдём темноту? — сказал Серёжа.
— А я знаю маленькую комнату, там у нашей няни вёдра и тряпки лежат.
Ребята залезли в маленькую комнату, и Серёжа увидел, как в коробочке
кто-то шевелится, голубой и светлый.
— Как интересно! — сказал Серёжа.
— Нравится? — спросил мальчик.

— Очень! — ответил Серёжа.
— Ты смотри на него, а я побегу во двор, там Славка, говорят, ежа живого
должен принести. — И мальчик убежал.
Серёжа остался сидеть в темноте и всё смотрел на светляка. Когда он вы-
шел из комнаты, в коридоре было тихо. «Наверно, я опоздал, — подумал Се-
рёжа и заплакал. — Всё было так хорошо, а теперь всё так плохо».
Мимо проходила нянечка тётя Даша и спросила:
— Ты чего плачешь?
— Я потерялся.
— Ав какой класс ты пришёл?
— В первый.
Тогда тётя Даша сказала:
— Ничего страшного, вытирай быстро слёзы, я отведу тебя в класс.
В классе учительница спросила:
— Как тебя зовут?
— Луковка, — ответил мальчик, растерявшись.
— А почему тебя так зовут?
И тут Серёжа вспомнил, что принёс цветы учительнице, и сказал:
— Я вам принёс цветы, я их сам вырастил из луковиц.
И Серёжа рассказал про дедушку, который в шутку назвал его Луковкой,
и про то, как они вырастили из луковиц цветы.
А на перемене какой-то мальчишка вдруг подскочил к нему и стал драз-
нить и приплясывать:
— Луковка, Луковка, Луковка!
Но тут подошла девочка Наташа и сказала строго:
— Пожалуйста, не дразнись!
И мальчишка не стал больше дразниться и убежал. А девочка сказала Се-
рёже:
— Ты добрый, давай дружить с тобой.
И Серёжа согласился.
ЛАДУШКА
Жил в нашей квартире дед Никифор. У него был огромный лохматый пёс
с умными карими глазами, по кличке Ладный.
Спал Ладный в коридоре, в углу, на подстилке. Во сне тяжело вздыхал,
хотя жизнь у него была неплохая. Кормил его дедушка хорошо, да и соседи ба-
ловали: кто погладит, а кто и косточку даст поглодать.
В одно жаркое лето повадился Ладный спать возле двери. Разляжется у
порога поперёк и сладко дремлет на сквознячке. Глядя на него, и кот Вася раз-
нежился, мышей ловить не стал. Устроится на больших мягких лапах Ладного и
тоже дремлет. Спят дружки целыми днями. Изредка очнётся пёс ото сна, по-
нюхает острое кошачье ухо и снова в сон. А жильцы ворчат: разлеглись на са-
мом проходе, шагай через них.
Свои ли, чужие шагают — Ладному всё равно. Стали люди звать Ладного
Лодырь.
К огорчению дедушки Никифора, Ладный понемному стал привыкать к
новой, такой негодной кличке.
Этого уж дедушка никак не мог вынести, потому что сам даже на старости
лет работал сторожем.
— Вот что, дружок, — сказал однажды дедушка строго, — не могу тер-
петь, чтобы моего друга звали Лодырь. Не могу! Понимаешь?