ежемесячный иитературно-художественный н общественно-политический журнал
1942 ОРГАН СОЮЗА СОВЕТСКИХ ПИСА ТЕЛ ЕЙ № 3-4
НАКАНУНЕ XXV ГОДОВЩИНЫ ОКТЯБРЯ
Двадцать пятый год существования Советской власти. Мысленно мы
переносились в него задолго до его наступления. Мы думали о том, какими
новыми грандиозными успехами своего созидательного труда ознаменуем
этот юбилейный год. Мы представляли себе, как еще ярче засияет в этом
году лучезарное счастье нашей свободной цветущей жизни. В радости и
веселии, во всенародном торжестве собирались мы встретить свой великий
праздник — двадцатипятилетие Октября.
Так мы хотели. И так было бы, если бы не нарушили нашей мирной
жизни подлые фашистские злодеи. Вероломно напали на нас их дикие орды
и забушевал на советской земле смертоносный вихрь войны.
Двадцать пятый год жизни советской страны явился годом жестокой
кровопролитной борьбы ее свободолюбивых народов против немецко-фашист-
ских захватчиков. Выдерживая на себе главный удар озверелого врага
человечества — немецкого фашизма, Советский Союз несет в этой борьбе
большие жертвы.
В тяжелой обстановке застает нас канун двадцать пятой годовщины
Великой Октябрьской социалистической революции. Фашистским разбой-
никам удалось захватить значительную часть советской территории. Никогда
еще враг не заходил так далеко в глубь нашей страны, как теперь. Напря-
гая все свои силы, он продолжает рваться вперед на юге, день и ночь
штурмует советскую волжскую твердыню — Сталинград.
В грозной опасности находится наша родина. Решается вопрос о ее
существовании, о жизни и смерти. Это отчетливо понимает советский на-
род. Стеной поднялся он на защиту своей чести и свободы, своего социа-
листического государства, родной земли, ее богатств — всего, что добыто
кровью и титаническим трудом.
В героической борьбе завоевали себе свободу народы нашей страны
четверть века тому назад. В кровавых битвах с многочисленными врагами
отстояли они молодую Советскую республику в голы гражданской войны.
Самоотверженным трудом восстановили они народное хозяйство, а затем
за годы сталинских пятилеток преобразили страну, превратили ее в мощ-
ную индустриальную державу, с крупнейшим в мире сельским хозяйством,
с пышно расцветшей культурой. Колоссальные экономические и культур-
ные достижения наши обеспечили нам зажиточную, счастливую жизнь.
Не для того все это вершилось, чтобы наши завоевания были попраны
врагом, чтобы он овладел нашими богатствами, растоптал нашу культуру, пре-
вратил нас в своих рабов, обреченных на каторгу и смерть. Нет, не допустят
советские люди, чтобы сбылись дьявольские планы кровавого Гитлера!
Против нас ополчился враг сильный, свирепый. Борьба с ним исклю-
чительно трудна, тяжела. Но мы в состоянии одержать победу над черными
силами гитлеризма.
л
„Побеж.тает на войне тот, у кого больше резервов, больше источ-
ников силы, больше выдержки в народной толще*4—учил нас Ленин.1 Муд-
рая политика большевистской партии в величайшей степени укрепила эти
факторы в нашей стране, обеспечила экономическое и военное могущество
Советского Союза, создала несокрушимое моральное и политическое един-
ство советского народа. Эта ленинско-сталинская политика спасла и спа-
сает нашу родину.
В своем докдаде на XVIII съезде партии товарищ Сталин подчеркивал,1
что „в случае войны тыл и фронт нашей армии ввиду их однородности^
и внутреннего единства — будут крепче, чем в любой другой стране, о чем
следовало бы помнить зарубежным любителям военных столкновений**.«
И совсем недавно на весь мир прозвучали уверенные Сталинские слова:
„Советская способность к сопротивлен ю немецким разбойникам по
своей силе ничуть не ниже, — если не выше, — способности фашистской •
Германии ипи какой-либо другой агрессивной державы обеспечить себе
мировое господство*4.
Гитлеровская клика уже жестоко просчиталась в своей ставке на мол-
ниеносную победу над Советским Союзом. И сейчас, несмотря на тяжелые^
потери, мы имеем возможность остановить врага, отбросить и уничтожить
его. От нас, только от нас самих, от нашей стойкости, мужества, отваги
зависит, чтобы эта возможность стала действительностью.
Шестнадцать месяцев войны показали всему миру, на какое могучее
сопротивление иноземным захватчикам способна Красная Армия, способен,
советский народ. На вечные времена прославились многие и многие герои ।
битв за родную землю. Неувядаемой славой каждый день покрывают себя
стоические защитники Сталинграда, где идут сейчас ожесточенные, реша-
ющие бои. Никогда не изгладится в памяти человечества эпопея борьбы;|
Ленинграда с протянувшим к нему свои лапы немецко-фашистским чудовищем.
Ленинград. Город, носящий имя великого Лен на. Город, который’.^
каждодневно ощущает тепло Сталинского вним; ния. Город, расцвету кото-
рого о гдал свою жизнь Киров. Город, которым руководит Жданов. Он стал.’
символом стойкости и мужества. Недаром к ленин! радцам обратились в эти
дни герои защиты Сталинграда. Как грозное пророчество гибели врагу!
прозвучала боевая перекличка этих двух русских городов-богатырей.
Ленинград, наш родной, любимый город! Ты первый взвил победно»
знамя Октября. Вместе с древней Москвой ты всегда шел впереди, путем,
по которому вела и ведет нашу страну партия Ленина — Сталина. Ты первьп
остановил у своих стен осатанелые немецкие полчища. Ты выдержал i
выдерживаешь в невиданной борьбе тяжелые испытания блокады.
Мы отдадим все свои силы, положим жизнь свою, но отстоим тебй1
до конца, не пустим врага на твои священные улицы. Только смерт*
стигнет немцев у стен твоих.
Так должно быть. Так будет.
Такова клятва ленинградцев.
7 ноября 1918 г. Владимир Ильич Ленин в речи, посвященной nai
борцам Октябрьской революции, призывал: „Почтим же память окт:
скИх борцов тем, что перед их памятником дадим себе клятву итги г
следам, подражать их бесстрашию, их героизму. Пусть их лозунг ci
лозунгом нашим... Этот лозунг — „победа или смерть*4.
Эту ленинскую клятву повторяет весь советский народ. Он встр<
XXV годовщине Октября новыми военными подвигами—в отважных
на фронте, в самоотверженном труде на заводах, фабриках и полях,
ченных предоктябрьским соревнованием.
Советский народ не уронит Красное знамя Октября, которое чет;
века развевается над нашей страной. Настанет час—и это победное г
вновь заалеет над всей советской землей.
1 Ленин, Соч., т. XXIV, стр. 493.
Владимир Невский
СТАЛИНУ
От имени тех, кто не сдался,
кто смерти глядел в лицо;
Кто жил и живет в Ленинграде,
ломающем вражье кольцо;
Кого не сломили утраты
и голод кого не сломил;
Кто имени «ленинградец»
ни разу не посрамил;
Кто Родине отдал братьев,
мужей, сыновей, отцов;
Кто строил вкруг города дзоты,
сдержавшие натиск врагов;
Кто шел как на фронт — на работу,
не зная, вернется ль домой;
С кем рядом рвались снаряды,
терзавшие город родной;
Кто мерз в разбомбленном доме,
кто цену хлеба узнал,
Сто двадцать пять грамм получая, —
а завтра «восьмушку» ждал;
Кто в эту бескрайнюю зиму
растил и сберег детей;
Кто выше смерти поднялся
силою жизни своей;
От имени ленинградцев,
не сломленных в этой борьбе,
Отец и товарищ Сталин,
я говорю тебе:
Мы верим в тебя как в победу,
и в самый тяжелый час
Мы знали, что Родина с нами,
что Сталин помнит о нас.
Достойные нашей славы,
огнем закалив сердца,
Мы выстоим,
ленинградцы,
мы выстоим до конца!
Вера Инбер
ПУЛКОВСКИЙ МЕРИДИАН
поэм*
ГЛАВА ПЕРВАЯ
МЫ - ГУМАНИСТЫ
1
В пролет меж двух больничных
корпусов,
В листву, в деревья золотого тона,
В осенний лепет птичьих голосов, —
Упала утром бомба, весом в тонну,
Но не взорвалась. Славно был металл
Добрей того, кто смерть сюда метал.
2
Здесь госпиталь. Больница. Лазарет.
Здесь красный крест и белые халаты;
Здесь воздух состраданием сопрет,
Здесь бранный меч на гипсовые латы,
Укрывшие простреленную грудь,
Не смеет, не дерзает посягнуть.
3
Но немец выжег кровью и железом
Все эти нормы. Тишину палат
Он превращает в судорожный ад.
И выздоравливающий, с протезом,
Храбрец, блестяще выигравший бой,
Бледнеет, видя смерть перед собой.
4
А вестибюль приемного покоя...
Там сколько жертв! Их привезли
сейчас:
Все эти лица, голоса... какое
Перо опишет? Девушка без глаз
(Они полны осколками стекла)
Рыдает, что она не умерла.
5
Фашист... Что для него наш мирн
кров,
Где жизнь текла, исполненная смыс.'
Где столько пролетало вечеров
За письменным столом. Теперь повис
Над пустотой развалина стены,
Где полки книг еще сохранены.
6
Что для него, для немца, русский д
Голландский сад, норвежская дерева
Что для него плодовые деревья,
Речная пристань, океанский мол? ;
Все это — только авиамишени,
Все это — лишь объекты разрушен
7
Умение летать!.. Бесценный дар,
Взлелеянная гениальным мозгом
Мечта. Впервые на крылах из воска
Взлетает к солнцу юноша Икар
Затем ли, чтоб на крыльях
«мессершмиттов!
Витала смерть над современным
Критом
8
Затем ли итальянец Леонардо
Проникнуть тщился в механизм крь
Чтоб в наши дни, в Берлине, после
старт
Фашистская машина курс взяла
На университетские аллеи
Времен еще Декарта и Линнея?
4
9
1
В Америке затем ли братья Райт
В двадцатом веке покорили воздух,
Чтпб в тучах дыма задыхались звезды?
Чтоб сектор неба, горизонта край
Тонул в огне? Чтоб зарево вставало
От Невки до Финляндского вокзала?
10
Затем ли величайшие умы
Приветствовали солнце на высотах
И знанья мед копили в книжных сотах,
Чтобы — пещерное исчадье тьмы,
Весь обагренный заревом, — теперь
Над миром встал бы человекозверь?
I
11
Как грозен неба вид! Как необычен!
ирн Как глухо полыхают жерла туч
ров. В часы ночных боев, когда зенитчик
ibicj Прожектористу говорит: «Дай луч!»,
И бледный луч на поиски врага
>вис Вздымается, как грозная рука.
12
Нашла его. Нашарила за тучей.
К земле его! Чтоб о земь головой,
и д: Чтоб подняли его моторы вой,
)ев; Чтобы сгорел он в собственном
i 	горючем,
I? Чтобы зловещий этот нетопырь,
Ломая крылья, пал бы на пустырь!
пен
13
Не вырвется из наших рук, шалишь! ..
I, Он мечется. Движения все резче.
1 Он падает. И видя это с крыш,
'ка Пожарные дружины рукоплещут.
И слыша это, снизу, со двора,
Дежурные во тьме кричат «ура»...
юв
Есть чувства в человеческой душе,
Которыми она гордиться вправе.
Но не теперь. Теперь они уже
Для нас как лишний груз при
Фь	переправе. —
Влюбленность. Нежность. Страстная
Фт .	любовь...
Когда-нибудь мы к вам вернемся
вновь.
У нас теперь одно лишь чувство —
Месть.
Но мы иначе понимаем это;
Мы отошли от ветхого завета,
Где смерть за смерть. Нам даже
трудно счесть...
С лица земли их будет сотни стертых
Врагов — за каждого из наших
мертвых.
16
Мы отомстим за все: за город наш,
Великое творение Петрово.
За жителей, оставшихся без крова,
За мертвый, как гробница, Эрмитаж,
За виселицы в парке над водой,
Где стал поэтом Пушкин молодой.
17
За гибель петергофского «Самсона»,
За бомбы в Ботаническом саду,
Где тропики дышали полусонно
(Теперь они дрожат на холоду).
За все, что накопил разумный труд,
Что немцы превратили в груды груд.
18
Мы отомстим за юных и за старых:
За стариков, согнувшихся дугой,
За детский гробик, махонький такой,
Не более скрипичного футляра.
Под выстрелами, в снеговую муть,
На саночках он совершал свой путь.
19
Мы — гуманисты, да! Нам дорог свет
Высокой мысли (нами он воспет).
Для нас сиянье светлого поступка
Подобно блеску перстня или кубка,
Что переходит к сыну от отца
Из века в век, все дале, без конца.
20
Но гуманизм не в том, чтобы глядеть
С невыразимо-скорбной укоризной,
Как враг глумится над твоей отчизной,
Как лапа мародера лезет в клеть
И с прибежавшего на крик домой —
Срывает шапку вместе с головой.
5
21
2
Как — женщину, чтоб ей уже не встать,
Ефрейтор-немец сапогами топчет,
И как за окровавленную мать
Цепляется четырехлетний хлопчик.
И как, нарочно по нему пройдя,—
Танк давит гусеницами дитя.
22
Сам Лев Толстой, когда бы смерть
дала
Ему взглянуть на Ясную Поляну,
Своей рубахи, белой, как зима,
Чтоб не забрызгать кровью окаянной,
Фашиста, осквернителя могил,
Он старческой рукой бы задушил.
23
От русских сел до чешского вокзала,
От Крымских гор до Ливии пустынь,
Чтобы паучья лапа не всползала
На мрамор человеческих святынь,
Избавить мир, планету от чумы, —
Вот гуманизм! И гуманисты — мы.
24
А если ты, Германия, страна
Философов, обитель музыкантов,
Своих титанов, гениев, талантов,
Предавши поруганью имена,
Продлишь кровавый гитлеровский
бред, —
Тогда тебе уже прощенья нет.
25
Запомнится тебе ростовский лед,
Не позабудешь клинскую метель ты,
И синие морозы Невской дельты,
И в грозном небе Пулковских высот,
Как ветром раздуваемое пламя,
Победоносно реющее знамя.
ГЛАВА ВТОРАЯ
СВЕТ И ТЕПЛО
1
В ушах все время словно щебет
птичий,
Как будто ропот льющейся воды:
От слабости. Ведь голод. Пет еды.
Который час? Не знаю. Жалко спички,
Чтобы взглянуть. Я с вечера легла,
И длится ночь без света и тепла.
На мне перчатки, валенки, две шубь
(Одна в ногах). На голо-ве— платов
Я из него устроила щиток,
Укрыла подбородок, нос и губы,
Зарылась в одеяло, как в сугроб.
Тепло, отлично. Только стынет лоб.
I-
С
т
3
в
3
и
о
в
Лежу и думаю. О чем? О хлебе.
О корочке, обсыпанной мукой.
Вся комната полна им. Даже мебе;
Он вытеснил. Он близкий, и такой Г
Далекий, точно край обетованный.
И самый лучший — это пеклеванные Н
4
Он с детством сопрягается моим,
Он круглый, как земное полушарье.
Он теплый. В нем благоухает тмин.
Он рядом. Здесь. И кажется —
пошарь я
Рукой, перчатку лишь сними, —
И ешь сама. И мужа накорми.
Ki
Н
Фг
П(
О(
Вс
5
А там, по Северной, сюда идут, дв
Идут составы, — кажпый бесконече! g
Не счесть вагонов.. Ни один диспетч
Не посягает на его маршрут.	р
Он знает: это посланный страной,
Особо важный. Внеочередной. г ^а
Не
6
Там тонны мяса, центнеры муки.
И все это в три яруса, грядою. I ри
Лежит в полкилометра быстрою |р
Но все это не доезжая Мги. р^с
Там овощи. Там витамины «Це»... • да
Но мы—.в блокаде. Мы почти рН1
в кольце. Ta]W
7
И даже будто в Мурманске <'тояг т.
Для нас американские продукты:
Консервы, сахар, масло. Даже
фрукты у
Бананы... Ящики, за рядом ряд. q'“
И за долготерпенье нам в награду —. pjQJ
На каждом надпись: «Только qt
Ленинграду»
6
8
14
цубь Нам тяжело. А тут еще мороз
/т0!. Свирепствует, невиданный дотоле.
Торпедный катер стынет на приколе,
Автобус в ледяную корку врос;
,5 За неименьем тока — нет трамваев.
[Об Все тихо. Город стал неузнаваем.
9
- И пешеход, идя по мостовой
От Карповки до улицы Марата,
। В молчаньи тяжкий путь свершает
„ejB	свой,
юи
•й И только редкий газогенератор,
1нны| На краткую минуту лишь одну
Дохнув теплом, нарушит тишину.
10
’ Как бы сквозь сон, как в деревянном
Рье‘1	веке,
мин,| Невнятно где-то тюкает топор.
Фанерные щиты, сарай, забор,
Эь я Полусгоревшие дома-калеки,
Остатки перекрытий и столбов, —
Всё рубят для печурок и гробов.
11
Две женщины (недоля их свела)
онече в платках до глаз, соприкасаясь
-петч|	лбами,
Пенек какой-то пилят. Но пила
0111 1 С искривленными слабыми зубами,
Как будто бы и v нее цынга,
Не в состояньи одолеть пенька
’ Ни лая, ни мяуканья, ни писка
Пичужьего. Небось, пичуги там,
Где, весело летая по пятам
• За лошадью, как из горячей миски,
'и  Они хватают зернышки овса...
>льце. уам раздаются птичьи голоса.
13
ояг Нет радио. И в шесть часов утра
ЬЕ Мы с жадностью «Последние
известья»
эукты.
Уже не ловим. Наши рупора —
эяд. Они еще стоят на прежнем месте, —
аду — Но голос... голос им уже не дан:
От раковин отхлынул океан.
раду*
Вода! .. Бывало, встанешь утром рано,
И кран, с его металла белизной,
Забулькает, как соловей весной,
И долго будет течь вода из крана.
А нынче, ледяным перстом заткнув,
Мороз оледенил блестящий клюв.
15
А нынче пьют из Невки, из Невы
(Метровый лед коли хоть ледоколом).
Стоят, обмерзшие до синевы,
Обмениваясь шуткой невеселой,
Что уж на что, мол, невская вода,
А и за иею очередь. Беда!..
16
А тут еще какой-то испоганил
Всю прорубь керосиновым ведром.
И все, стуча от холода зубами,
Владельца поминают недобром:
Чтоб он сгорел в огне, чтоб он ослеп,
Чтоб потерял он карточки на хлеб.
17
Лишилась тока сеть водоснабженья,
Ее подземное хозяйство труб.
Без тока, без энергии движенья
Вода замерзла, превратилась в труп.
Насосы, фильтры — их живая связь
Нарушилась. И вот — оборвалась.
18
(В системе фильтров есть такое сито—
Прозрачная стальная кисея, —
Мельчайшее из всех. Вот так и я
Стараюсь удержать песчинки быта,
Чтобы в текучей памяти людской
Они осели б, как песок морской.)
19
Зима роскошествует. Нет конца
Ее великолепьям и щедротам.
Паркетами зеркального торца
Сковала землю. В голубые гроты
Преобразила черные дворы.
Алмазы. Блеск... Недобрые дары!
20
Недобрый блеск... Без теплых
испарений,
Воздушной свод неизъяснимо чист.
7
Нетающий на ветках снег—сиренев,
Как дымчатый уральский аметист.
Закат сухумской розой розовеет...
Но лютой нежностью все это веет.
21
А в час, когда рассветная звезда
Над улиц перспективой несравненной
Сияет в бездне утренней,—тогда
Такою стужей тянет из вселенной,
Как будто бы сам космос, не дыша,
Глядит, как холодеет в нас душа.
22
Недаром же на-днях, заняв черед
С рассвета, чтобы круп достать
к обеду,
Один парнишка бря!кнул вдруг соседу:
«Ну. дед, кто эту ночь переживет, —
Тот будет жить». И старый дед ему:
«А я ее, сынок, переживу».
23
Переживет ли? Ох! .. День ото дня
Из наших клеток исчезает кальций.
Слабеем. (Взять хотя бы и меня, —
Ничтожная царапина на пальце,
И месяца уже, пожалуй, три
Не заживает, прах ее бери!)
24
Как тягостно и, главное, как скоро
Теперь стареют лица: их черты
Доведены до птичьей остроты
Как бы рукой зловещего гримера:
Подбавил пепла, подмешал свинца, —
И человек похож на мертвеца.
25
Открылись зубы, обтянулся рот,
Лицо из воска. Трупная бородка
(Такую даже бритва не берет).
Почти без центра тяжести походка.
Почти без пульса серая рука.
Начало гибели. Распад белка.
26
У женщин начинается отек.
Они все зябнут (это не от стужи).
Крест-накрест — на груди у них все
туже
Когда-то белый вязаный платок.
Не веришь — неужели эта грудь
Могла дитя вскормить когда-нибудь?
27
Но рядом — в одеяльце голубом —
Мальчишечка грудной, само здорозь
Хотя не женским, даже не коровьи
А соевым он вскормлен молоком.
Нет, не простое совпаденье это:
Здесь жизни передана эстафета...
28
И тут в мое ночное бытие
Вплетается, со мною разлученный,
Иной ребячий облик — мой внучоно
Он в валеночках, золотце мое...
Он тепел. Осязаем. Он весом.
Увы! Я сплю. И это только сон.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
огонь
1
Мороз, мороз!.. Великий русский
холод,
Испытанный уже союзник наш.
Врагов он жалит, как железный ов(
Он косит их, прессует, как фураж,
И по телам заснувших мертвым сн
Он катит дальше в танке ледяном.
2
Как из былины, в кожаном шеломе.
Глядит из башни (ну и здорова!)
Румяная седая голова.
А дальше в этой танковой колонне»
Идут бураны, снежные вьюны,
Заносы. Не видать еще весны.
Треск по лесу! Алмазная броня
То изумрудом вспыхнет, то рубином^
А чуть стемнеет, на излете дня,
Вооружась серебряной дубиной,
Уходит партизанить наш старик,
Как в дни Наполеона он привык.
4
И тут уж все немецкое бежит,
Чтоб от него укрыться как-то, где-т®
И бледная немецкая ракета
Беззвучно заикается, дрожит:
Все снег да снег, без края и кони
Вокруг Оломны и Гороховца.
8
5
Ни шороха, ни звука, ни. движенья.
Не покидает свой высокий пост
Луна, чье кольцевое окруженье
Истаивает под напором звезд.
И вдруг—раскат. И ожил горизонт.
Товарищи, здесь Ленинградский фронт!
6
Вчерашний день мы провели в лесу,
На наших дальнобойных батареях,
И я его забуду не скорее,
Чем собственное имя. Пронесу
Его в глубинах сердца. Никогда
Туда не проникают холода.
7
С первоначальной силой излученья
Там в вечном сохраняются тепле
Сокровища: луч солнечный в Кремле
На ордене, в минуту полученья,
Звук голоса, который из Москвы
Мы слушали на берегах Невы.
8
В безмолвии мы слушали его.
Сигнал тревоги в середине фразы
Из тишины не вывел никого.
Над городом шел бой. Потом на базы
(Мы поняли) вернулись ястребки,
Но наши мысли были далеки.
9
Речь продолжалась. И такая в ней
Уверенность была, такая сила,
Что эта ночь, которая гасила
Тревогами созвездия огней,—
От сталинского голоса редела.
«Мы победим, — сказал он, — наше
дело
10
Есть дело правое. ..» Был напоен
Овациями воздух. Будто стая
Крылатых, красных с золотом, знамен
Над нами бушевала, пролетая.
Казалось нам, что где-то высоко
Победный пурпур плещет о древко.
11
И мы, десятки, тысячи людей,
В настороженном мраке Ленинграда,
Мы ощутили вдруг, что мы — громада,
Мы — сила. Что сияние идей,
К которым мы приобщены, —
бессмертно.
Пусть ночь. Пускай еще не видим
черт мы
12
Лица Победы. Но ее венка
Лучи уже восходят перед нами.
Нас осеняет ленинское знамя,
Нас направляет Сталина рука.
Мы — будущего светлая стезя.
Мы — свет- И угасить его нельзя...
13
Прошло четыре месяца. И вот
В день Красной Армии, на фронте,
снова
(Февраль — суровый месяц, снег и лед)
Мы услыхали сталинское слово,
Мы наблюдали выраженье глаз
Людей, его читающих при нас.
14
Они приказ Наркома Обороны
Читали в полдень, и когда закат
Был золотого цвета, как патроны.
В землянке, где над головой накат,
И у костра, под елью вековой,
Когда был Млечный путь над головой.
15
Оружием всех видов и родов
Приказ был соответственно отмечен.
Связист его читал у проводов,
У карты — генштабист. И лишь
разведчик,
Кому и лишний вздох не разрешен,
В тылу врага был этого лишен.
16
Один цз них рассказывал: «В снегу
И сам иной раз станешь, как ледяшка,
Но согревает ненависть к врагу.
Сидишь часами—и оно не тяжко.
Мороз! А в голове горит одно —
Задание, которое дано».
17
Он прав, разведчик. От глухой тропы,
От точки огневой до бури шквальной,
Когда столбы земли, подобно пальмам,
9

Перерастают сосны и дубы, —
Везде и всюду, явен или скэыт,
Но этот наш огонь везде горит.
18
Он партизанским полымем-пожаром
Захватчиков сжигает на корню.
Закован в современную броню,
Исконным русским полыхает жаром.
Он — меч союзников, он—бич врагов,
Ему дивятся пять материков.
19
Навек, смертельно им потрясены
Те, кто его удары испытали.
Блистательно сказал товарищ Сталин,
Что артиллерия — есть бог войны.
Всесокрушающее божество...
Мы наблюдали в действии его.
20
Огонь! В честь нас, людей из
Ленинграда,
В честь пятерых,—пять молний, пять
громов
Рванули воздух (мы стояли рядом).
По вражьим блиндажам пять
катастроф.
И в интервалах первым начал счет
Один из нас, сказав: «За наш завод».
21
Второй проговорил: «За наш совхоз,
Во всем районе не было такого».
«За сына» — третий тихо произнес.
Четвертая, инструкторша горкома:
«За дочку. Где ты, доченька моя?».
«За внука моего»—сказала я.
22
Я внука потеряла на войне...
О, нет! Он не был ни боец, ни воин.
Он был так мал, так в жизни
не устроен.
Он должен был начать ходить к весне.
Его, зимою, от меня вдали,
На кладбище подмышкой понесли.
23
Его эвакуацией за Волгу
Метнуло. Весь вагон, куда ни глянь,
Все дети. Ехать предстояло долго...
Так в лес детеныша уводит лань;
Все думает спасти его, пока
В ее сосцах хоть капля молока.
24
Он был, как тот березовый росток,
Который ожил в теплоте землянки
И вырос на стене, как на полянке,
Но долго просуществовать не мог.
Хирел, мечтал о солнце, как о чуде,
И вздрагивал от грохота орудий...
25
Смертельно ранящая, только тронь,
Воспоминаний взрывчатая зона...
Боюсь ее, боюсь в ночи бессонной.
И все же, невзирая на огонь,
Без жалости к себе, без снисхожденья,
Иду по этим минным загражденьям
26
Затем, чтобы перо свое питала
Я кровью сердца. Этот сорт чернил...
Проходит год — они все так же алы,
Проходит жизнь — им цвет не изменил.
Чтобы писать как можно ярче ими,
Воспользуемся ранами своими.
27
Используем все огневые средства
Для ненависти огненной к врагу.
Боль старости, загубленное детство,
Могилка на далеком берегу, —
Как будто бы и у нее цынга,
Не в состояньи одолеть пенька.
28
Преследуем единственную цель мы.
Все помыслы и чувства об одном:
Разить врага прямым, косоприцельным,
И лобовым, и фланговым огнем,
Чтобы очаг отчаянья и зла —
Проклятье гитлеризма — сжечь дотла!
(Продолжение следует).
HI. Тевелев
СТОЯТЬ НА СМЕРТЬ
рудет день, и в одном из музеев вели-
кой отечественной войны ты увидишь
обломок доски. Он будет храниться
под стеклом, чтобы ни пыль, ни время
не стерли с него надпись, сделанную
обыкновенным карандашом. И ты обна-
жишь голову перед этим обломком,
потому что вот о чем расскажут тебе
экскурсовод или музейный служитель.
— Под Севастополем,—скажут они,—
на небольшой высотке, мимо которой ви-
лась к городу белая дорога, долго и
бесстрашно держалась земляная огневая
точка. Даже тогда, когда умолкли бетон-
ные доты и рукопашные бои кипели на
городских окраинах, она одна продол-
жала вести огонь, держа под обстрелом
дорогу, по которой покрытые крымской
пылью немцы пытались прорваться к го-
роду.
Три сотни трупов румын, мадьяр, италь-
янцев и немцев, одеревеневшие лошади,
мулы, обуглившиеся остовы машин и по-
возок валялись по дорожным обочинам
и на самом шоссе, образуя словно
гигантскую баррикаду, и морской ветерок
доносил смрадный запах разложения до
самой высоты.
Осатанелые от таких неудач немцы
обрушились на высотку снарядами своих
батарей, пикирующими бомбардировщи-
ками, беспрерывным минометным огнем,
но ничего не могли поделать. Кончался
шквал огня, и высотка снова принима-
лась жить.
— Ну что... гарнизон?— говорил обыч-
но старшина Колечко своим краснофлот-
цам после такой обработки. — Душ при-
нят, сеанс продолжается-
И что-то похожее на улыбку появля-
лось на черных, вспотевших лицах бой-
цов, хотя было совсем не до шуток.
Сеанс продолжался беспрерывно шестые
сутки. Немцы, потерявшие надежду взять
точку налетом, решили заморить ее бло-
кадой с беспрерывным обстрелом всех
подступов к ней.
С глазами, воспаленными от бессон-
ницы, обросшие щетиной, задыхаясь от
жары и сухой каменистой пыли, без
связи с товарищами, лишенные воды,
курева и хотя бы минуты покоя, крас-
нофлотцы терпеливо переносили все.
Несколько раз к ним на смену пытались
пробраться товарищи из соседних под-
разделений, но огневая блокада немцев
делала это невозможным.
— Нет, так нет, — шутил все тот же
старшина Колечко, но в глубине души
он чувствовал, что дело дрянь. Высокий
и франтоватый малый, знаменитый сева-
стопольский сердцеед, инициалы которого
в сердечной оправе были вырезаны не
на одной садовой скамейке, даже здесь,
в земляной норе, пытался сохранить
свой лоск. В крепостном полумраке,
ежедневно, чуть только занимался рас-
свет, он терпеливо, корчась от боли,
скоблил бритвой свою немыленную ще-
тину, оставляя на лице десятки царапин
и ссадин. Эти ссадины очень беспокоили
его.
— Скажите, ребята, — спрашивал он
свой гарнизон,— долго может держаться
на коже такая чертовщина? Ведь этак
срам появиться на белом свете перед
людьми.
И так как подобные вопросы задава-
11
лись каждое утро, они изрядно приелись
гарнизону и он молчал.
Гарнизон состоял из трех рот. Первой
ротой числился обстоятельный горьков-
чанин Леня Протасов, сухонький малень-
кий тяжелодум. На двадцать втором
году жизни он был уже отцом большого
семейства, состоящего из миловидной
курносенькой жены и трех ребятишек.
Их фотографии он деловито развесил на
одной из стенок ДЗОТа и украсил сухим
вереском. За самоотверженную работу
на Горьковском автозаводе он был на-
гражден орденом Трудового Красного
Знамени, но не носил его, а держал
в металлической коробочке, перевязанной
шнурком.
— Так сподручней, — говорил он то-
варищам, — а то его пуля может поца-
рапать.
За вторую роту был Михаил Шелко-
венок, недюжинной силы голубоглазый
белорусе, у которого немцы угнали
в Германию красавицу-невесту. Он был
метким стрелком и вел счет мести не
записями, а узелками на бечевке, кото-
рую .носил на груди.
Третьей ротой считался Давид Любо-
вич, но минный осколок сразил его четыре
дня тому назад. Друзья похоронили
Давида тут же в блиндаже, и в углу на
покрытой вереском могиле лежала крас-
нофлотская бескозырка с расправлен-
ными черными ленточками.
Таким был гарнизон этой маленькой
и бесстрашной крепости к предпослед-
нему дню севастопольской обороны.
На заре седьмого дня, когда над морем
стояла голубоватая предутренняя дымка,
и небо, бесстрастное небо Крыма было
таким высоким и чистым, нежданно-не-
гаданно немцы пошли штурмовать на-
доевшую им высотку. Они решили покон-
чить с нею раз и навсегда.
После артиллерийского шквала, от
которого ходуном ходила земля, более
сотни немцев вперемешку с мадьярами
и румынами, упившись вином из массан-
дровских подвалов, пошли в атаку. Улю-
люкая и несусветно вопя, враги пере-
бегали от камня к камню все ближе и
ближе к высотке. Крик их был так неи-
стов и громок, что он заглушал разрывы
снарядов и всей той чертовщины, которую
немцы обрушили на огневую точку.
Едкая белесая пыль застилала ДЗОТ.
Комья земли и щебня сыпались на
головы гарнизона. Истеричные минные
осколки впивались в дубовые бревна
накатов. Гарнизон стоял у амбразур,
готовый к бою.
— Держать нервы в руках! — крикнул
Колечко своим краснофлотцам.— Под-
пустить на близкое расстояние, а потом
устроить пафос!
— Есть—устроить пафос! — ответил
гарнизон, крепче сжав рукоятки пуле-
метов.
А фашисты все лезли и стреляли и
выли на все манеры. Краснофлотцы
хорошо видели их лица, усатые, наглые,
рябые, с испуганно шмыгающими гла-
зами, свирепые рожи упившихся бан-
дитов. Вот они скопились у подножья
высоты, поднялись во весь рост... и
в это мгновение Колечко скомандовал:
— Трогай!
Хлестнула пулеметная строчка, и с де-
сяток головорезов ткнулись мордами
в землю; другие бросились за укрытия
камней, но и их настигли взвизгивающие
пули.
И начался бой, яростный и упрямый,
какие только возникают между горсточ-
кой храбрых людей и целым скопищем
врагов. Счет времени исчез, свет потуск-
нел от дыма и пыли.
Четыре раза ходили немцы в атаку,
и четыре раза отбрасывал их назад огонь
краснофлотцев. Было так жарко, что
потоки едкого пота застилали глаза.
— Ну что, гарнизон, — спрашивал Ко-
лечко,— видели вы когда-нибудь такое?
— Нет,— отвечал гарнизон,—такого
не видали.
Когда была в разгаре очередная атака,
в ДЗОТе неожиданно заработал телефон.
Он не пищал, как обычные полевые
телефоны, а звонил дробным и легким
звоном. Колечко обернулся, и ему вдруг
почудилось, что это звонит телефон в его
днепропетровской комнате, просто и по-
домашнему, как он звонил всегда по
утрам, когда девушки из бюро обслужи-
вания будили своих абонентов.
Колечко показалось, что стоит ему
снять трубку, и он сразу услышит тороп-
ливый голос:
— Пора вставать, абонент. Доброе
утро!
Колечко бросился к аппарату.
— Дельфин слушает. Алло! Дельфин
слушает.
И с другого конца провода до стар-
шины донесся знакомый голос капитана
Проскурова:
12
— Дельфин, говорит Ястреб. Колечко,
здравствуй, дорогой!
И от такого неожиданного обращения
капитана теплая волна хлынула к сердцу
Колечко, и в глазах его выступили слезы.
— Товарищ капитан... товарищ капи-
тан! — крикнул старшина и поперхнулся:
ему тяжело было говорить.
— Все живы? — спросил Проскуров.
— Нет, товарищ капитан, — ответил
старшина. — Любович погиб четыре дня
назад. Протасов ранен, но в строю.
— Трудно, Колечко?
— Очень.
— Скажи по-честному, можете дер-
жаться?
л — По-честному, нельзя, — ответил тихо
Колечко, — но будем держаться
— Надо держаться! — сказал капи-
тан. — Обязательно надо!
— Есть — надо держаться! — ответил
старшина. Он хотел сказать еще что-то,
но связь снова оборвалась, и старшина
положил трубку. Он и раньше знал, как
важно было не пустить врага на дорогу,
этот кратчайший путь к порту, где ночью
и днем отходили от пристани катера
с ранеными, женщинами и детьми, но
теперь, после короткого разговора с ка-
питаном, он с особенной силой почув-
ствовал, что ему, Колечко, и его друзьям
вручена жизнь этих людей.
Колечко поднялся с земли. Черный от
дыма, с опаленными бровями, он окинул
взглядом блиндаж и, стараясь перекрыть
треск пулеметов, крикнул:
— Гарнизон, слышали мой разговор?
— Да, — ответил гарнизон.
— Все ясно?
— Все.
— Вопросов больше не имею.
Он отыскал взглядом белую сосновую
доску крепления, вынул карандаш и на-
писал на той доске размашистым почер-
ком:
«Родина! Клянусь стоять здесь на смерть.
Колечко.»
Затем он подошел к Шелковенку и,
сунув ему в руку карандаш, сменил
товарища у пулемета. Под подписью
старшины встала вторая краснофлотская
подпись. Третьим к доске подошел об-
стоятельный горьковчанин. Он прочен
клятву и, послюнявив кончик карандаша,
расписался «Протасов»', потом, подумав
немного, поставил дату:
.. .июня 1942 года.
Бой длился целый день, но крепость
держалась.
Когда пали сумерки, пять краснофлот-
цев со-седнего подразделения во главе
с боцманом Майоровым, преодолевая
огневую блокаду, пошли на подмогу
ДЗОТу.
Тяжела была дорога. Шальная пуля
ранила боцмана. Ничего не говоря това-
рищам о ранении, с лицом, залитым
кровью, Майоров полз впереди моряков,
срывая ногти об острые камни и през-
рительно сплевывая при каждом близком
разрыве мины или снарядов.
Когда, потеряв в пути убитыми двух
товарищей, краснофлотцы пробрались в
блиндаж, они застали у амбразуры горь-
ковчанина. Смертельно раненный, он,
точно вросший в землю, стоял за своим
пулеметом и бил без передышки. Май-
оров бросился к нему. Горьковчанин
шатнулся и медленно осел.
— Вот какая штука, — сказал он чуть
слышно, — я кончился, братки!
Больше он не мог уже говорить. Его
бережно уложили рядом с безмолвно
лежавшими на земле Колечко и Шел-
ковенком.
Луч карманного боцманского фонаря
скользнул по стенке, увешанной фото-
графиями курносенькой жены Лени Про-
тасова, и остановился на доске. Крас-
нофлотцы прочли слова клятвы.
— Ясно? — спросил боцман.	I
Краснофлотцы ничего не ответили. Они I
деловито вынули карандаши и, подходя
по очереди, ставили внизу свои подписи.
За два дня три раза менялся гарни- 1
зон на высотке, гибли одни — им на .
смену приходили новые, и каждый гар- |
низон скреплял своими именами клятву, j
На вторые сутки поздно ночью капи- '
тан Проскуров позвонил по телефону- |
— Задача выполнена, — сказал он,— !
можно отходить.
Это приказание застало в живых ]
только одного краснофлотца. Он мини-
ровал блиндаж, выломал доску с клят-
вой, завернул ее в бушлат, чтобы не
стерлась надпись, и покинул высотку,
па которой так упорно дрались и стояли ,
на смерть светлые парни в краснофлот- i
ских бескозырках.
13
ПОСЛЕДНИЙ КАТЕР
И од пулями и шрапнелью их осто-
рожно несли к пристани. У одних были
закрыты глаза и мучительно сжаты гу-
бы, другие глядели в звездное крымское
небо, точно навсегда хотели запомнить
его.
Они последними покидали город. Соб-
ственно говоря,-города не было: были
развалины, они пахли пылью и дымом.
На центральных улицах уже шагали
немцы, они взламывали двери уцелевших
домов, полосовали автоматным огнем
руины и мостовые и подбадривали себя
хриплыми выкриками, но путь к пристани
оставался все тем же. Все так же то-
ропливо позвякивали подковы красно-
флотских сапог на крутом спуске, как
тогда, в поздние часы, когда надо было
спешить к катеру, чтобы попасть на ко-
рабль.
Мичман Сибирко попытался шевель-
нуть ногами, но застонал. Он знал этот
спуск, здесь были знакомы выбоины на
панели, выступы стен, калитки, ступени
подъездов. У белого домика росло туто-
вое дерево, под которым небезопасно
было проходить в дни июля и августа,
когда падали с веток черные, влажные
ягоды: Тут, справа, на пороге калитки,
из года в год, целыми днями просижи-
вала черная от севастопольского загара
старушка и вязала шерстяные носки.
Носилки проплыли мимо лавочки канце-
лярских товаров, где обычно стайки
школьников покупали перья, тетради и
переводные картинки.
Мичман знал этот спуск потому, что
родился здесь, играл со сверстниками на
раскаленных плитах мостовой, потому,
что любил девушку из домика под туто-
вым деревом и, став моряком, с гор-
достью и особым черноморским шиком
носил бескозырку. И он застонал еще
раз, но теперь не от боли.
— Федя! — крикнул он, хотя ему было
трудно кричать. — Узнаешь?
— Узнаю! — отозвался с других носи-
лок задыхающийся Голос.
Лица Феди Егорова не было видно; в
темноте, вместо лица, белели навороты
бинтов, только там, где оставались про-
светы для глаз, лихорадочно поблески-
вали зрачки.
Егоров знал, что умирает, но не зерил
этому, и если поверить, то надо было
сорваться с носилок немедленно и бро-
ситься туда, где шумели и палили немцы;
там можно было еще посчитаться, но I
в глубине души Федя надеялся, что бу- >
дет жить: нельзя же в самом деле уме-
реть, когда осталось столько дел! И он
берег себя, лежал тихо, не шевелясь,
стараясь ни о чем не думать.
Егоров, как и Сибирко, вырос на этом |
спуске, отсюда он пошел в университет, s
изучал в подлинниках восточных поэтов, I
а когда началась война, стал Черномор- I
цем. И совсем из рук вон нелепо получи- |
лось, что вот он оказался раненным. Он I
пытался бодриться, но сил становилось .
меньше с каждой минутой.
Десять носилок быстро спускались к I
морю. У пристани ждал их последний I
катер. На носилках лежали тяжело ра- ;
ненные краснофлотцы- Целые сутки дер-1
жали они оборону на городской окраине, |
бились с мадьярами врукопашную и бе-
сили немцев своим нечеловеческим упор- ;
ством.
— Русс, не надо! — кричали им немцы, i
— Почему не надо? — отвечали крас-
нофлотцы, — еще как надо! — и в упор j
расстреливали и расстреливали наседаю- -
щих солдат.
Когда пришел приказ об отходе, смер-1
тельно раненных моряков вынесли из- L
под огня товарищи, наспех сделали пере- В
вязки, и вот еще несколько шагов — и
кончится крымская земля.
У пристани носилки столкнулись с тол-
пой женщин. Их было человек пятна- f
дцать. В самую последнюю минуту им
удалось выбраться из обвалившейся
штольни, где они укрывались от бомбар-
дировок и обстрелов в жестокие недели
немецкого штурма. Теперь женщины бе-&
жали под ливнем пуль и осколков из го-р
рода, прижимая к себе плачущих детей, 5
надеясь найти спасение на отходящем^
катере. Некоторые из них были ранены,!
но они не чувствовали боли. Лишенные .
крова, беззащитные, перенесшие многой
страданий и горя, они хватали за руки!
краснофлотцев и молили:
— Не оставляйте нас здесь, не остав-и
ляйте!
Появление женщин было столь яеожи-и
данным, что командир катера растерял-к
ся. Катер был слишком мал, чтобы вме-1
стать всех, надежд повторить рейс небьг|
ло никаких. Немцы занимали одну ули-'
14
ijy за другой, они могли появиться на
фристани с - : t ы на минуту.
I Женщины обступили командира и
ждали ответ. Дети перестали плакать.
От одного слова командира зависела
судьба и жизнь этих людей, раненые на-
прягали слу . ждали последнего коман-
дирского ст ва. Но командир молчал.
ZvlonnaHiie. было томительным и долгим.
У Егорова сильно застучало в висках,
он закрыл глаза и представил себе
женщин, идущих под конвоем немецких
молодчиков, их погонят на позор, на му-
чение, на смерть; ему почудилось, что он
•уже слышит издевки солдат, детский
плач и материнские причитания. У Его-
рова захватило дыхание, лоб покрылся
испариной, а командир все молчал. Это
Гбыл опытный боевой командир, не раз
| -попадал он на своем катере в сложные
i переплеты, но всегда находил выхюд, а
'сейчас выхода не было.
। — Товарищ командир, — неожиданно
раздался голос Феди Егорова. Голос был
' слаб, он дрожал и срывался. — Товарищ
командир, оставьте нас здесь...
Больше Егоров не мог говорить, не
хватало дыхания.
— Петр.. Сибирко!..
It. ।. — Я, Федя.
— Продолжай за меня, друг!
j • — Есть продолжать.
Мичман Сибирко напряг все силы,
хотя и у него были они на исходе.
— Мы здесь останемся, товарищ
командир. Вы не смотрите, что мы ра-
нены насмерть. Это ничего особенного...
мы ей можем работать... мы еще ска-
,жем немецким гадам свое слово, а жен-
• щин с ребятишками берите вместо нас,
|.пускай живут. Ты о том хотел сказать,
'Егоров?
1 — О том. ’
: — А остальные как? — обратился к
раненым мичман.
— Остальные так же самое, — послы-
шалось с носилок.
Командир знал, как недолго осталось
'жить раненым краснофлотцам, но оста-
|Вить их здесь?.. Слишком тяжело и
(больно было думать об этом.
И, точно боясь, что командир скажет
'«нет», а командирское слово для черно-
fMOrik’. было главным словом в языке,
 Счбирщ тороцливо сказал:
- Что же, товарищ командно, или та-
кая дешевая наша жизнь, чтобы отда-
вать ее смерти на койках? Э, нет! Мы ее
всего дороже ценим. Умрем, как поло-
жено, с честью, и Гансов с собою при-
хватим, а что останется дополучить вы
с остальных получите.
— Только прикажите гранаты оста-
вить, — добавил кто-то из раненых. —
Гранаты — они злее.
Больше не было слов. По молчали-
вому приказанию командира раненых
опустили на деревянный помост при-
стани. Они лежали, полные решимости,
уставив глаза в небо, по которому полы-
хали зарницы артиллерийского боя, и
пунктиры трассирующих пуль, мешаясь
со звездами, так походили на огонь
фейерверка.
Краснофлотцы сняли с поясов гранаты
и вложили их в руки, остающимся това-
рищам. Тем временем женщин и детей
вводили уже по шаткому трапу на катер.
Женщины ступали оглядываясь, толком
не понимая, на что решились раненые
моряки.	।
Когда приготовления были закончены,
Сибирко заметил краснофлотца с гар-
мошкой за спиной.
— Браток! — позвал его мичман.
Краснофлотец подошел к Сибирко;
мичман увидел над собой молоденькое
лицо с черными аккуратными усиками.
— Просьба у меня, товарищ. — Ко-
гда отчалите, встань, друг, на корму и
сыграй нам напоследок песню про широ-
кое море. Уважь просьбу!
— Ладно! — ответил краснофлотец и
быстро отвернулся...
Катер отходил. Последний катер отхо-
дил от Севастопольской пристани. Все
шире и шире становилась полоска воды
между маленьким кораблем и родным
городом, между маленьким кораблем и
оставшимися на пристани черноморцами.
Немцы заметили катер. Потоки трасси-
рующих пуль хлынули ему вслед, мины
рвались у? самых бортов, вспенивая воду
бухты. Но невзирая на огонь, как было
условлено, на корме встал во весь рост
молодой черноусый матрос-гармонист и
заиграл про широкое море.
И вдруг люди катера услышали, как
песню подхватили на пристани. Ее пел
во всю последнюю силу свою Сибирко,
ее шептал Федя Егоров, пели парии с
Донбасса, Алтая, из Казани и Гуляй-
Поля, и она пошла над бухтой, над раз-
рушенным городом — грустная и суро-
15

вая человеческая песня, наполняя сер-
дце болью и яростью.
И порою казалось, что пели не люди,
а Севастополь, вся крымская земля пела
и просила: «Не забывайте нас, помните
о нас, возвращайтесь, мы ждем!. •
Все дальше и дальше уходил катер,
глуше звучала песня. С берега до-
неслись выстрелы и вой, это, должно
быть, немцы ворвались на пристань, а
затем по бухте прокатился взрыв и ог-
невые вспышки озарили ночь.
Гармонь смолкла. Краснофлотец под-й и
нял высоко над головой сжатые кулам
и крикнул так неистово и громко, что,!
казалось, шатнуло катер:
— Будет разговор! Будет!.. — но/
вдруг осекся .и просто добавил: — раз-
говора не будет, будет дело.
о
ск.
рн
о
ф
f ;Ы
НАСТЕНЬКА
Т олько в конце июня установились
теплые дни; перестали дуть северные
ветры, и люди, предпочитавшие несколь-
ко дней назад солнечные стороны улиц,
стали переходить на теневые.
Детишек из очага впервые вывели на
прогулку в одних платьицах. Бледные от
зимнего сидения в бомбоубежище, они
парами шли в сквер, 1размахивая прошло-
годними первомайскими флажками, ве-
дерками, куклами, радуясь теплу и за-
мирающему визгу ласточек, так стреми-
тельно проносившихся над их головами.
В сквере был теплый песок. В сквере,
на насыпях укрытий, цвели золотистые
одуванчики. Дети устремились к цветам,
лепеча что-то на своем детском языке,
однако, рвать цветы они не осмелива-
лись; правда, руки сами собой тянулись
к одуванчикам, но, точно спохватив-
шись, быстро отдергивались назад и ло-
жились за спины.
День стоял тихий, безветренный, про-
зрачный.
Удар раздался внезапно. Воздух
вздрогнул от неимоверного грохота,
комья земли и столб песку поднялись в
небо. Мелькнули сорванные с голов бе-
лые детские шапочки. Через ограду на
мостовую перелетела кукла. Послыша-
лись крики, пронзительный детский плач
и стоны.
— Обстрел! — крикнул рвоему прия-
телю проходивший мимо сквера весну-
шатый сержант Пахомов и, перемахнув
через ограду, бросился к детям.
Невдалеке разорвался еще один сна-
ряд, за ним третий, четвертый, осколки с
визгом неслись во все стороны, но это
не останавливало сержанта. Он хватал
насмерть перепуганных детей и переда-
вал их няням.
— Цепочкой в укрытия! — командовал
он- — Только без паники... Спокойней!
16
Растерявшиеся было няни подчиня-
лись его команде, и дети, передаваемые I
с рук на руки, быстро исчезали в люка I
укрытий и щелей.
На песке осталось лежать много него- ' ».
движных детских тел. Над ними склоня-
лись подоспевшие дружинницы. Одни
уже не нужна была помощь, другие пла-
кали или тихо стонали.
Сержант поднял с земли маленькую
рыженькую девочку. Он взглянул на «£•
лицо и так недвижимо остался стоял Ьг;
на песчаной дорожке; ему что-то крича
ли, звали его, но он ничего не слышал - .
ни крика, ни разрывов, ни свиста оскат
ков. Личико девочки было бледно, пол
закрытые веки едва вздрагивали, а н
белом в оранжевых цветочках платьиц В
выступали пятна крови.
Но вот девочка открыла глаза, поеме ЕаК
трела на сержанта и вдруг с невероятны1;
усилием потянулась к нему. Губы я
разомкнулись, она хотела что-то сказал. к
но руки ее внезапно упали, а губы Ti”H! ‘ K
и остались полураскрытыми. РыженыЯ
головка неестественно запрокинула®
назад, и сержант увидел в детских гл.’ ; 0
зах отраженную далекую голубизну е||
ба с ползущими перистыми облаками
Через час сержант пришел к заведу. '
щей очагом и спросил имена погибш
детей. Он аккуратно заносил имена :
записную книжку. Он был спокоен, 4
ресчур спокоен, только карандаш ед]
заметно дрожал в его руках.
Вечером сержант появился у себя II!
батарее. Усталый и осунившийся, он Jjj *
дел в землянке командира, артиллери
ского. дивизиона и неустанно твертил:! -<'>гс
— Я сам пойду в разведку, товарй!
капитан. Вы м-еня не держите, оче
прошу. .	К. СЧ
Капитан, высокий кареглазый ч : гзВ1|
Зве
и or-
I— BO
L раз
уолго мотал головой, но наконец согла-
ПОД-И ился.
кулаки! Как только пришла белесая ленинград-
ЧТ(лская ночь, разведка тронулась в путь.
[	'|Эна ползла по тряскому болотцу, в ко-
1' ором скрипели лягушки, она огибала
Пригорки, переходила вброд ручьи и
выбралась в расположение противника.
В березовой роще за бугром было об-
наружено большое скопление немцев,
ьорошо замаскировавшись, немцы си-
рели тихо, только их кони, пофыркивая,
р-дипали на опушке невкусную, опаленную
| е’.аву-
Ц Сержант полз впереди группы. Иногда
 . -------------- отметки на
приказания,
чтобы пе-
_	—...... перед	ним
лоня- I .с,	;1Л сквер, белые детские шапочки
, рыженькая девочка в платьице с оран-
жевыми цветами.
ри№
^емке | ( , станаз;шзался? делал
Рюки-игэте и отдавал топотом
рчогда он закрывал глаза,
непо » уТЬ от напряжения,
)днм
JibKV
на ei | — Ра- .-едка проведена отлично, това-
|тояв рк?ц Пахомов, — сказал командно вер-
шомуся сержанту, и это было высшей
[ал -
[скозД^  Ю', «хорошо», «замечательно»,
пол К ко срывались с языка этого придир-
i ц = 'го человека.
гьиц D В четыре часа пятнадцать минут, на
Игсгзете двадцать шестого июня, ооу-
рсмж bi насчет сержанта Пахомова за-
ргнн 115 свои места.
Сержант вынул из кармана записную
к ;ку и раскрыл ее на той самой стра-
не ‘же, на которой столбиком были впи-
F эны детские имена. Люди искоса погля-
ывали на своего командира, таким они
о никогда не видели, хотя вот уже год
у Е ‘ свали плечом к плечу.
ми ‘	~ I оварищи, — сказал Пахомов,
ку» К :г‘раг Р'бстреливал Ленинград. Я
'бш 1 видзл, как рвались фугаски и шрап-
на улицах и в скверике, где играли
'’ятнш'си. Я сам все видел...
Рп Голос Пахомова дрогнул. Пахомов не
раз
vf
|{ЬК!:
улг:
гл
мог говорить спокойно, и вдруг он крикнул
так громко, точно ему хотелось, чтобы сло-
ва его услышали все — и друзья и враги.
— За Павлика Николаева, пяти лет
от роду, орудие... огонь!
Звякнул орудийный затвор, наводчик
дернул шнур, орудие вздрогнуло, и в
лицо пахнуло едким пороховым дымом.
— За Катю Синичкову, четырех лет
от роду, орудие... огонь!
Еще раз дернулось орудие, и раскат
тяжелого выстрела разнесся далеко-да-
леко над росистой предутренней землей.
Команды следовали одна за другой.
Пахомов отдавал их громко, ио теперь
уже спокойно.
Орудийный расчет бил на совесть. Ка-
залось, что люди слились со своим ору-
дием-. Вспышки злого огня вызывались
из жерла и мгновенно, гасли.
— За Мурочку Брегма-н, шести лет от
роду, орудие... огонь!
Это был ураганный огневой налет.
Наблюдатель беспрерывно кричал в те-
лефонную трубку на батарею:
— Бьет точно! Роща ходуном ходит.
Вижу, как летят к чортовой матери пово-
зочные колеса! Поддайте еще!
И орудие поддавало. Четырнадцать
имен, четырнадцать снарядов! В конце
списка, пятнадцатым, стояло имя ры-
женькой девочки.
Пахомов подошел к расчету и жестом
отстранил его от орудия.
— Последний, пятнадцатый, я сам по-
шлю, —• сказал он.
И на пятнадцатом выстреле он сам
был за наводчика и замкового. Когда
снаряд скользнул в ствол, Пахомов тихо
скомандовал:
— За Настеньку Пахомову, трех лет
от роду, орудие:'.. огонь!
И сам дернул шнур.
Раздался пятнадцатый выстрел, и сер-
жанту мгновенно показалось, что сквозь
сизый пороховой дым ему улыбнулась
рыженькая девочка, Настенька Пахо-
мова, .его дочка.
Ф J
4:1
1,1
рчй
ПИСЬМО
)Й!
» теа^р Краснознаменного Балтий-
;<ио флота пришла пожилая женщина
спросила:
— Вы, должно быть, часто, товарищи,
ступаете перед краснофлотцами на
оаблях и в землянках?
Л У ответили ей. — Приходится.
•Звезда п № 3—4
— Тогда у меня просьба к вам, —
сказала женщина и, волнуясь, протянула
листок мелко исписанной бумаги. — Я
тут одно письмо написала, очень прошу
вас, чтобы вы его читали на каждом
своем концерте.
Работников театра несколько удавила
17

такая просьба, но, просмотрев листок,
решили уважить пожелание женщины, и
теперь ее письмо читают на концертах во
всех частях и подразделениях флота.
«Милые товарищи!
В бою под Ленинградом был тяжело
ранен мой сын Петр.
Жизнь его была в большой опасности,
и только вчера к вечеру он первый раз
за все время пребывания в госпитале
пришел в себя и заговорил. Доктора
уверяют, что теперь жизни его ничего не
грозит, что он скоро выздоровеет и опять
сможет взять в руки винтовку.
Это большое счастье для мёня, мате-
ри, но не об этом я хотела вам сказать;
мне хотелось сказать вам, родные това-
рищи, о. неизвестном бойце Красного
флота, который спас моего сына, чтобы
вы все знали, какие люди есть у нас, в
нашей стране, какие это замечательные
люди.
И еще мне хотелось бы, чтобы тот
неизвестный краснофлотец, о котором я
пишу, если он только услышит это
письмо, отозвался бы на мои слова, по-
тому что я не знаю, где он находится и
как его имя- Я хочу лично ему сказать
свое сердечное спасибо, спасибо матери,
которой он спас сына.
Моего Петра ранили в неравном бою.
На него напали трое фашистов; двоих он
успел уничтожить штыком, а третий вы-
пустил по моему сыну целую очередь из
автомата. Истекая кровью, сын мой упал
и не мог сдвинуться с места. Его не ус-
пели подобрать (наши санитары. Немцы
заняли этот участок, и Петя остался на
земле, захваченной фашистами. Он уже
потерял всякую надежду на спасение.
Он ждал, что вот-вот появится в том
лесочке, где он находился, гитлеровское
зверье и прикончит его.
Вскоре действительно пришли в тот
лесок несколько немцев, это были маро-
деры. Они обшарили карманы убитых и
раненых; одного немецкого раненого,
который пытался воспротивиться грабе-
жу, они просто прикончили на месте, за-
брав его бумажник. Петра они не заме-
тили и ушли дальше.
Наступили сумерки, и вдруг сын мой
услышал шорох: кто-то полз по лесу в
ту сторону, где были наши. Судя по
тому, что человек полз крадучись и ча-
сто останавливался, Петя решил, что
ползет наш боец. Петр хотел окликнуть
>poi
T30I
ри>
01
эм <
— сказал он eMy,Le
'сск
Это
его, но нехватило сил, и ом :
стонал. Но ползущий услышал
Стараясь не шуметь, он обогнул
которые ему дорогу заграждали, и
брался к моему сыну. То был в дей*я’
дельности свой, краснофлотец Петр,жн
и не так хорошо видел в' темноте, н8к’
отличил моряка.
Узнав, что мой сын тяжело ранен,К С
краснофлотец в темноте стал его л
вязывать. Бинта нехватало, тогда г
цофлотец снял с себя тельняшку, pl
зал ее на полосы и сделал из них '
ты. Когда перевязка бы..а окончена,I
взвалил моего сына к себе на ,:1|
уложил его поудобней и пополз да.т|
Тогда мой сын спросил:
— Почему ты ползеил ? Ты бы
встал и пошел, тебе бы легче было \[еш]
нести.	,р01
А тот ответил	ему:	Шг
— Не беспокойся, товарищ, .)дС1
сподручней.	сь
Так полз он, не оставляя .его <
по лесу, по болоту. Крут ом была 4fJHOC
лветная темень, а он все си. Мой
чувствовал, как трудно этому нэп згХуГС
ному товарищу тащить его. | р
— Оставь меня, •	----
Тебе же не под силу меня тащить
все равно жить, я чувствую, уже
лось недолго.
А этот моряк обругал Петра кр
словом и потащил его дальше.
Он не только тащил на себе р.тн?
человека, он тащил еще и
товки — свою и вдобавок
товку. Честь и слава такс 15
На каком-то поле, куда
лись, этот боец застонал.
Когда мой сын спросил его, чете
стонет, тот ответил:
— Ничего, не беспокойся пожат-
это я руку занозил какой-то желези
А он вовсе, товарищи, не р> v
зил, а сам был ранен. У него был:
дроблена кость ноги, и он ничего ш
зал об этом Петру, а, как гэр’ 'й,.и
следних сил тащил на себе paw
свыше двенадцати километров, пы;
не подобрали наши. Разве о. с .-
того, чтобы о нем знали люз.-.? Нс
имени его я вам назвать не могу, >
не знаю его. К сожалению, моей'
разлучили с ним на санитарном ^пуй
Дорогой товарищ, неизвестный '
краснофлотец! Где ты сейчас, я не.'; г®т’
может, на отдыхе, а может, спояа р:-
блс
ли
'юс
ТИС!
•МН1
•сту
с.-
кар
Ж и:
е п
Пети1
у чел
они
5М0
<ла
уую
yxoi
В 4
к, В
ш
ой
в
оч е
же
18
)ронте. Если ты слышишь эти слова мои,
тзовись хотя бы коротким письмом по
'.д^есу — Ленинград 14, до востребова-
ния, мне, Коротковой Антонине Семе-
Ае!'овне, а если ты не слышишь, моих слов,
етР’ак, может, товарищи передадут тебе
е» 1 ою ласковую благодарность и пожела-
ие счастья и удачи в бою. Если живы
вой мать и отец, — горячая благодар-
го I
а.а н
А Р®
них»	К IАВДИЯ
icnaxi
'Гридет время, в сумерках сядем мы
да,1! открытого окна. Расшитый бисе-
эм огней, в лиловатой вечерней дымке,
ы ’эй дымке, которая бывает только над
: ! Ленинградом, раскинется перед нами
•род.
Шарканье тысяч ног по асфальту,
’ эдской говор, трамвайные перезвоны,
сь этот близкий нашему сердцу при-
гго е:>й оживленных вечерних улиц будет
' •носиться до нас на семиэтажную вы
ту. Отсюда, далеко-далеко, увидим мы
'1':' 3txyio гладь залива и теплящиеся огонь-
кораблей, уходящих в открытое
;ре. И вот как я начну тогда свои
" ссказ.
же .gT0 было в Ленинграде, скажу я,
ноябре жестокого, всем нам памят-
го сорок первого года. Город стоял
блокаде. Помните, какими ящиками
Ра1 гли прикрыты витрины магазинов? Ка-
дось, что это вдоль стен домов вытя-
чись вереницы запакованных роялей,
•мните, как пусто было на Аничкином
’гсту без его бронзовых коней? Каки-
L слепыми казались дома без стекол?
как бережливо, точно самое ценное
жизни, делили мы на ломтики скуд-
е порции хлеба, выдаваемые на день!
Л вот в этом осажденном, обстрели-
5мом из орудий голодном городе
(ла ничем не приметная женщина, ко-
)ую звали Клавдией Ивановной Кар-
уховой-
В фетровых, немного поношенных бо-
к, в плюшевом пальто с серым зая-
, <м воротником, повязанную оренбург-
ой пуховой шалью, — такой знал я
pe’j I в мирные дни и в трудны'ё дни вой-
. Она долгими часами простаивала
очередях, рыла окопы, дежурила у
. ,г, рот, ссорилась иногда с соседками и
же злословила про своего квартир-
ность им, вскормившим теоя, такого
смелого и такого хорошего человека!
Помни, дружба и взаимная выручка —
это всегда великая сила в жизни и в
бою. И тот, кто владеет этой силой, кто
в минуту опасности думает не только о
себе, но и о другом, тот непобедим
никогда.
Антонина Короткова.>
ИВАНОВНА
ного уполномоченного. Она имела тро-
их детей и красавца-мужа, которого
любила больше всего на свете. Пожа-
луй, мало сказать любила, она просто
была влюблена в него. Он служил про-
давцом в огромном, сверкающем зерка-
лами, гастрономическом магазине. И
несмотря на то, что женаты они были
вот уже свыше десяти лет, Клавдия
Ивановна частенько заглядывала в этот
магазин, чтобы, став в сторонку, изда-
лека полюбоваться своим Васенькой,
как делала это когда-то-
Белокурый, ясноглазый, он стоял за
прилавком в накрахмаленном костюме
продавца (это она ему так старательно
крахмалила костюм каждые три дня).
Рукава его куртки были заправлены
в кожаные лакированные манжеты. Он
отпускал товар так быстро и притом
так приветливо улыбался, что люди,
отойдя от прилавка, оглядывались на-
' зад и говорили:
— Даст же бог красоту человеку!
Клавдия Ивановна помнила, как
в первые дни замужества умудренные
жизненным опытом соседки вздыхали.
— Красота, милая, мужу ни к чему.
Красивый муж гулять любит- Хлебнешь
ты горюшка на своем веку с этаким пи-
саным красавцем.
Но все пророчества и опасения сосе-
док оказались напрасными. Надо было
еще поискать такого семьянина, такого
заботливого и внимательного мужа, ка-
ким был Василий Степанович.
И вот пришла война. Клавдия Ива-
новна забеспокоилась. Все ее помыслы
были о муже — что будет с ним теперь?
Она думала о разлуке и просто не пред-
ставляла себе, что вот вечером, когда
дети улягутся спать в этой тесной, но
чисто убранной комнате, ока не увидит
19
своего Васеньку. Но война! Что ж тут
поделаешь? Как будет, так и будет.
Однако Василия Степановича в ар-
мию не взяли. Несмотря на цветущий
вид, он страдал пороком сердца, и его
оставили за тем же прилавком в гастро-
номическом магазине.
Помните, в первые дни войны город
внешне как будто и не изменился. Раз-
ве только, что погасли неоновые рекла-
мы у подъездов кино и затемнены были
окна домов, но ведь над городом сто-
яли тогда белые чудесные ночи!
Фронт приближался. Дивизии врага,
отмечая свой путь пожарами и кровью,
с упорством маньяков рвались к городу-
Точно лавина отравленных крыс, иду-
щих на водопой, они лезли и лез-
ли со всех сторон. И наконец им- уда-
лось обложить город. Ленинград остал-
ся стоять, как остров. Тяжелое слово
нависло над ним — блокада.
Опустели магазины. День ото дня
иссякали запасы на складах- Урезали
норму хлеба, сосало под. ложечкой, и
на кушаке, на том знаменитом кушаке,
пришлось проколоть новую дырочку.
Клавдия Ивановна делила получае-
мый хлеб на пять неравных, порций: са-
мую большую она отдавала мужу, за-
тем шли дети, а себе оставляла она са-
мую, меньшую. Когда дети уличали ее
в этой несправедливости, она отвечала:
— Мне хватит, да и аппетита у меня
нет никакого, прямо не знаю, что это
со мной стало.
Но в этой незаметной, скромной жен-
щине .жило что-то большее, чем дума о
семье. Родилось какое-то новое, неведо-
;мое раньше чувство. В очереди встре-
чала Клавдия Ивановна людей, стойко
переносящих горе и лишения, видела
город в минуты жестоких налетов, и
она вдруг поняла, как близок был ей
город и люди, все, с чем сжилась, но
чего раньше не замечала-
Однажды, вернувшись с работы до-
мой, Василий Степаныч выложил на
стол два стограммовых пакетика масла,
банку консервов и кулек с печением.
— Это нам, Клаша, дирекция на ре-
бятишек выдала, — сказал он улы-
баясь. — Мы, взрослые, все выдержим,
а за ребятишек сердце болит.
Клавдия Ивановна обрадовалась.
Опытным женским глазом она сразу оп-
ределила, на сколько, дней это хв Он;
ребятишкам, и ей было приятно, чино
только она одна, а и Васенька думная
болеет о детях. Тут же она роздал», ci
бятам по одному печенью-	___
Когда муж увидел эту скудную^,
лежку, он сказал:
— Ты не жалей им, Клаша. При * '
не бойся. Нам на-днях еще выдаду;
И верно, через три дня ВасилийГсв
паныч принес еще несколько пачеСп„
ченья, сахар и пару банок консервй„ну
— Только ты смотри,—приказа! ,М|
жене, — зря языком не болтай ли к"
Знаешь, люди всегда завидуют- 'а
Клавдия Ивановна впервые kL j
странно поглядела на мужа. Не ток в0
вога, не то сомнение промелькнулиg j
глазах. Но муж рассмеялся. ИГ
— Ну, чего ты так смотришь на ,Уаак
Не беспокойся, пожалуйста. Все вР пс
ном порядке.	I кв?
И женщина успокоилась- Уст?
Но вот как-то вечером, придя и:*14 У(
реди, чтобы затем отправиться нЛ
журство, Клавдия Ивановна наш!
шкафу большую буханку хлеба, 6В
масла и целую головку голландВ
сыра, какого она уже давно не в|Л .
Детей в комнате не было.
— Вася, — позвала она дремлки1ЬЯ’
на кровати мужа.— Это что такоег1'11’'
Василий Степаныч открыл глазгЛ11СЬ
увидел жену. Она стояла перед ии«диР
терянная, недоверчивая, с как?Г‘Павх
блуждающими, полными тоски г.т? 1 01
Такой он ее никогда не в идея кД11111
стало не по себе. Он хотел ее oij 11
и обезоружить своей улыбкой, т
отступила.	Л0!1-1
— Ну, чего ты дуришь, Клада,—
он позевывая. — Я ра-зве для се^м 31
для детей. Ты погляди, как им тяж^ка
Не бойся, никто никогда не узнаеЛ13 с
чего... Вот, ей-богу, беда с вами,|год’
бами! .. Ты только помалкивай... ЛРЦ0!
Он протянул к жене руку, ио о®1 к
вела ее. Губы у нее задрожали,	°
ресницах выступили слезы.	и
— Что ты делаешь, Васенька, <!л
v	ин сал
кин... — чуть слышно шептала она „
ОН-
Но вместо того, чтобы СМУт01|тп
ответить ей, он вдруг громко,
и цинично рассмеялся:	1Жтак
— Не строй из себя богор- '
слышишь?
20
то хиОна вспыхнула и, глотнув воздух,
ю, чъчно набравшись храбрости, громко и
думг'чаянно бросила ему одно только сло-
озда.4 страшное слово:
— Вор!
-1 От неожиданности Василий Степаныч
. столбенел. Нет, это не Клавдия Ива-
новна была перед ним. Это стояла со-
>!дад);-ем другая женщина, готовая на все, и
I сильно ударил ее- Но она устояла.
пачсЬгда он ударил ее вторично. Она по-
сервс1ЧНуЛась и упала. Он б^л ее, обезумев
тказа’р,^кивотной ярости и страха. ^Женщина
111 кричала, не звала на помощь, а твер-
от’ 1ла свое, не то умоляя, не то грозя.
|,е Ч— Вор. .. Вор... Пойди и скажи, что
Iе той вор. * Если ты не пойдешь, я скажу.
‘	— Попробуй только!
Наконец ей удалось увернуться от
о побоев и, накинув шубку, выбежать
$ квартиры...
Усталый и обмякший, Василий Степа-
ця изгч Уселся на кровати- Сколько време-
я Л
папш
чландВ	РУКИ
дели была у тебя большая шумная
, змья, если в комнатах вашей квартиры
. , гаповилось тесно, когда вы все соби-
, .злись вместе, и если желчный сосед,
ридира и скандалист, аккуратно сдал
дравхозу грозные заявления: «сегодня
/ ни опять пели после узаконенных две-
аднати часов», ты без труда прёдста-
rlJ-L C-vL
ишь и эту семью.
g ло&На тихой ленинградской улице, такой
ссой, что в трещинах асфальта безбряз-
!8 _Лун.но росла шелковистая трава, в пя-
сс<Ьм этаже большого дома жила ше-
та/ерка Ганичевых.
/знае!*^3 окон их комнат был виден весь
, )род. Поблескивая на солнце, мимо
'верцов и гранитных спусков величаво
по oFn к Финскому заливу Нева. 13 высоком
сали,КеРнам небе< на причале Адмнралтей-
кой иглы стоял золотой корабль под
ка и;аЕ'усами и на том беРегУ зеленел Лет-
а он1”.? сад за СБоеи прославленной решет-
^Тд^и1естерка Ганичевых в шутку прозва-
’ 1 а себя «полдюжиной». Но эта кличка
)огог° такой степени укрепилась за ними,
го на квартирных дверях, среди мн-э-
ни он просидел так, Карнаухов не мог
припомнить. Очнулся он только тогда,
когда в комнату, без предупреждения,
вошло трое незнакомых людей. Ему
предложили одеться...
Когда Карнаухова уводили, он гла-
зами искал Клавдию Ивановну, но ее
нигде не было-
В плюшевой шубке с серым заячьим
воротником, в поношенных ботинках,
с противогазом через плечо стояла она
на вышке ’дома, где был ее пост в эту
морозную, настороженную ночь, и, за-
кусив губу, беззвучно, по-женски пла-
кала.
И, должно быть, • сквозь эти слезы,
замерзшие на «ее ресницах, видела она
залитую огнями фонарей ширь проспек-
тов, потоки людей, освещенные окна
домов, мирные комнаты, и перед нею
вставал не знающий больше ни бед. ни
горестей., ни лишений, все вытерпевший,
все перенесший й победивший, наш
Ленинград.
МАТЕРП
nfx табличек, была и такая: «К полдю-
жине звонить два раза».
Душой семьи была мать. Сероглазая'
русская красавица с едва приметной
усталостью па лице, она вся принадле-
жала детям. Их горести и радости бы-
ли и ее горестями и радостями, она уме-
ла во-время пожурить, во-время прила-
скать, она скорее была старшей подру-
гой, чем матерью, и дети платили ей
любовью всего своего сердца и благо-
дарностью-
Нельзя сказать, чтобы жизнь Анны
Сергеевны' была легкой. Хлопотливый
день очень утомлял ее, но она любила
часы, когда вся семья собиралась вме-
сте, ей были по душе шум и говор, и
смех по любому пустяку, и бренчание
гитары — все, чем наполнялись комна-
ты в вечерние часы.
Раз в году, летом матери предостав-
ляли отпуск. Уложив чемоданы, тяжело
взыхая, она уезжала в пригородный
дом отдыха, куда ей -покупалась путев-
ка, со строгим запретом приезжать
в течение месяца домой.
— Хорошо, — говорила она обижен-
но. — Не буду приезжать- Живите без
меня как знаете.
Но Анна Сергеевна не выдерживала
обещания. Частенько вечерним поездом
возвращалась она в город и в темноте
проходила раз-другой по тихой улице,
глядя на освещенные окна своей квар-
тиры. Соблюдая все предосторожности,
чтобы не быть замеченной, она проби-
ралась к дворнику дома, с которым бы-
ла в заговоре, и, узнав о том, что все
благополучно и что от Петрова, их
желчного соседа, поступило положен-
ное число заявлений, со спокойным
сердцем уезжала обратно.
Пришла война- Суровая и тяжелая,
она принесла много испытаний нашему
городу и семье Ганичевых. Долгие осен-
ние ночи простаивала Анна Сергеевна
с сыновьями на крыше дома, того дома,
где шла их жизнь. Они тушили зажига-
тельные бомбы, с замйрающим сердцем
прислушивались к близкому разрыву фу-
гасок, но стояли.
Когда звучал отбой воздушной трево-
ги, легчало на сердце, и Анна Сергеев-
на шутливо говорила детям:
— Чудесная музыка! За такую музы-
ку Сталинскую премию надо давать.
Потом была зима, памятная на все
годы.
Я бывал зимой в семье Ганичевых-
Похудевшие, осунувшиеся, ютились они
в одной комнате. Желчный сосед боль-
ше не жаловался управхозу и, должно
быть, страдал от этого.
Но семью Ганичевых еще больше спа-
яла зима. Дружба их стала мужествен-
ной и серьезной. Не зная усталости,
они помогали матери, берегли ее силы.
Заботились о соседях, носили воду бес-
помощным одиноким старикам, и мать
гордилась своими детьми, которые так
хорошо, по-мужскому просто вели себя
в это трудное время.
Но вот пахнуло весной; и с каким
радостным волнением ринулась «полдю-
жина» на дворы и мостовые скалывать
лед, убирать чернеющий снег, мусор!
Город преобразился, он точно встрях-
нулся и зазвенел. Сотни тысяч людей
чистили, скребли, убирали свой город.
Зашумела весна, и первый месяц ее —
апрель вошел в Ленинград. Он принес
с собою теплынь и то щемящее чувство
облегчения, которого так терпеливо,
сжав зубы, ждали ленинградцы в -р0
гие и томительные зимние дни. В ж€
Но для Ганичевых апрель был ецГ ра
своим, семейным месяцем. В апрел^ная
года в год «полдюжипа» праздно;а ;|ЬН1
день рождения старшей, Ольги. г0 ж
В этот день, дождавшись, когда|осле
семья была в сборе, Анна Серге0р0в
заторопилась в магазин, чтобы выкуг дел
норму сахара; заранее выкупать ее,0ТНЯ)
боялась: выдержка по этой части мвычн
подвести.	0 и
Стоя в очереди, мать улыбалась ские
мысли о сюрпризе, приготовленноуы.
детям. В течение двух недель она Ласте
метно для остальных выделяла из эгеев
ей дневной порции по ломтику х.овол<
сушила его и берегла к празднику- Да
В магазине Анну Сергеевну закачал
воздушная тревога, это был одина и
первых налетов вражеской ави&ита:
после зимнего перерыва. От уханыле р
ниток дребезжали огромные зеркалла о:
стекла витрин. Где-то рвались nocneia от
сбрасываемые бомбы.	ами
Когда прозвучал отбой и , paepflнап
лись настежь высокие двери магаАачи>
Айна Сергеевна поспешила домой, могоп
Мать вбежала на тихую улицу игУ10 У
остановилась. Дома, i
она, не было, семьи, которую рас
она, не было. Бурая пыль висела!
тихой улицей, и
в котором ЖЛГ0
ыми
кру;
.... j-----.. там, высоко, где ронут
недавно был пятый, родной этаж, о» cePJ
ся угол с ванной колонкой и полс^клви
на которой невредимо стояла б- зЫ;
кружечка с зубной Олиной щеткой" - •
Мать застонала, заметалась у р1^адц
лии дома, она звала детей. пашсот
снова вставала, — должно быть, ? под
вьются и стонут и машут крыл®
птицы над разоренными гнездами, ••Вуду
>то б
На завод боеприпасов пришла с£нои
старая женщина. Здесь недавно р?еведг
„	.. ровка
тал ее старшин семнвлпатцлетнии ей?
Начальник отдела кадров принял'?31' ^5
себя в конторке и предложил paf ПР° ’
секретаря директора. Она отказала^ ваР
— Пошлите меня в цех-, — ска? на
»	. мае
она глухо и настойчиво, — только в
л	.отои
— Jto вам будет не под силу, 1
рищ Ганичева, — мягко возразил
чальник. — Не по вашим рукам р<
в цеху.
22

в- Только в цех,—настойчиво повто-
а женщина.
1 eL Работа секретаря—тоже очень
резная и важная работа, — продолжал
ДНоальник.
1о женщина упорно стояла на своем.
гда1осле долгих и безрезультатных раз-
боров начальник сдался. И вот в цех,
>ыку| делались авиабомбы, вошла новая
ееютница. Все было ново ей здесь, не-
и м.вычно и непонятно, но сердце ее го-
о, и руки, тихие, ласковые—мате-
асьские руки рвались и требовали ра-
!НОМЫ.
на Ластер, к которому приставили Анну
из эгеевну, украдкой посмотрел на свою
х.оволссую ученицу и промычал:
riKy.l- Давайте двигаться.
закачались трудные дни, полные упор
>дина и невероятного напряжения сил.
авмбитая Анна Сергеевна возвращалась
шьяле работы в общежитие, где теперь
кале она, и, словно подкошенная, па-
осп® от усталости на свою койку. Ми-
ами ей казалось, что она не выдер-
кп-.г напряжения, что ее сломят первые
агз-.дачи, и когда ей становилось совсем
10д моготу, пошатываясь, шла она на
/ирУ10 улицу, где некогда стоял ее дом,
л -долго простаивала там, глядя сухими
расыми глазами ввысь, на полочку с бе-
ела! кружкой, которые так и остались
гдеронутыми.
с 0| сердце ее сжималось от боли и по-
ласкавшиеся губы шептали:
! Выдержу, выдержу. Все выдержу,
кой.; • •
f Двадцать шестого июля тысяча де-
1,).]1ьсот сорок второго года строгий ма-
лть р подошел к Анне Сергеевне и ска-
рн/ „
- 1 еперь делайте сами, я и глядеть
' '' буду, 'двигайте.
)то был первый день ее самостоя-
а ьной работы.
ю ^еведомая Д° сих пор быстрота и
й ci Ровка появились в движениях жен-
4ЯП 1ы. точно дремавшие до сих пор си-
рДпробудились в ней и огнем вырва-
$ала| »аРУжу.
ска| jHa'eTe> как это называется? —гово-
о в мастеР соседям, следя издали за
.отой своей ученицы, — на научно-
зил
I рг'
техническом языке такая жаркая работа
называется— ненавистью. Учтите!
Когда были изготовлены пять первых
'авиабомб, Анна Сергеевна пошла к
директору и попросила разрешения со-
проводить свои изделия письмами.
Получив разрешение, мать вернулась
в цех, вырвала из блокнота листки и
написала:
«Милый товарищ летчик!
Эта бомба сделана руками ле-
нинградской женщины. Пятеро де-
тей было у меня. Я подняла, вос-
питала, вырастила честных и хоро-
ших советских людей, но немецкие
убийцы лишили меня семьи. Ото-
мсти за мое горе, родной сокол,
за боль и страдание материнского
сердца.
Анна Ганичева».
Мать писала, и крупные слезы падали
на белые короткие листки. Окончив пи-
сать, женщина подошла к ожидающим
отправки авиабомбам и прикрепила к
ним свои письма.
Третьего августа матери пришло
письмо. Анна Сергеевна вскрыла кон-
верт. Ей писал летчик и комиссар авиа-
эскадрильи.
«Товарищ Ганичева!
Извините, что так официально
обращаемся к вам, но мы не знаем
вашего имени и отчества. Сооб-
щаем, что пять авиабомб, сделан-
ных вами, были сброшены тридцать
первого июля в семнадцать десять
на большое скопление эшелонов
врага- Бомбы попали точно в цель.
По данным разведки уничтожено:
двадцать вагонов и платформ
с танками и более ста пятидесяти
гитлеровцев. Желаем успеха.
Шлите еще.
Батальонный комиссар
Успенский.
Летчик, младший лейтенант
Игнатьев».
Так началась месть матери, у кото-
рой совсем недавно была большая, друж-
ная и шумная семья.
—
От »
Долк
Песо
Александр Прокофьев	Иль
БЕССМЕРТЕН НАРОД НАШ!
Росс
Звез
Бере
В че
В н(
Отра
Росс
Не I
Нет в мире подобных России
раздольной,
Цветов наших ярче и крепче пород,
Бессмертен народ наш великий
и вольный,
Наш русский, наш вечный, наш гордый
народ!
•
Он вынес нашествие полчищ Батыя,
Разбил до единого звенья оков,
Он создал Россию, он поднял
Россию
До звезд до высоких, на гребни
веков!
Он дал ей холмы, плоскогорья,
лиманы,
Он в снежные горы пробил ей пути,
К морям ее вынес и к двум океанам,
Он создал такую, Каких не найти!
Он выдумал песни, какие хотелнсь,
Он им поклонился до самой земли,
Они поколеньями русскими пелись
Застолицей плыли и в битвы вели!
Он шел через тундры, долины
и горы,
В ненастные ночи в грозные дни,
И вывел Россию в такие просторы,
Каким в белом свете не сыщешь
родни!
Он все оглядел и сказал вел»* Росс
Что он эту землю не сдаст ник Прос
Она для него дорога, как святК
И он за нее будет насмерть ст И
Она никогда для него не застЛ
Хоть если бы бросило солнце!
Г- у
И только фашистскому оберу, вГори
Такое задумать, такое посметь: Вета
Грудной ее голос заставить Вета
замолкВ
Не плакать по-русски и песен н
Да мыслимо ль, чтобы страна
от 0.:
До Тихого, с вечным гореньем з:
• Открытая солнцу, летящая к со:
Замлела под фрицем тупым и чу
В ней годы торжеств и столета
И только тевтонам тупым не q
Что вечна Россия, бессмертна I
Ее невозможно у мира отнять
|Жив
/Гы А
Оно
гТебя
Ты ь
►На г
. Скре
ЬВеди
[.Будь
₽Все
' Войл
Так множьте могилы им в наЖСейч
раздф В ойл
Нет, врешь, не убьешь нас, мы!
Он выпрямил реки, вбил в землю
причалы,
Задумал и сделал — и быть по сему!
Бессмертен
Бессмертна
народ наш, веливд
и вол
Россия — им слав)
От моря до моря — долины,
Долины, чей голос высок-
Песок, наступивший на глину,
Иль глина нашла на песок.
Россия! За каждой избою
Звезда молодая встает,
Березы собрались гурьбою,
В черемухах ветер поет!
В ней каждый пригорок обласкан
Отрадою вешней поры,
Россия, где песня и сказка
Не выйдут вовек из игры!

вели’ Россия, где собраны в стаю
’ ник’Простертые к солнцу края,
Россия, как воля, простая,
Родная Россия моя!
Россия ручьев и затонов,
Где в воду глядят ивняки,
Россия широкого Дона
Волги великой реки.
и
В
И
ней речки весною в накрапах
в ярусах льдинок и льдин,
Россия с путями на Запад
И только на Запад один!
Россия железа и стали
С полками в походном строю,
Которые в мужестве встали
За эту Россию мою!
свят]
ь CTil
засти
шце
ВСТАНЬ, НЕНАВИСТЬ, ТЕБЯ ПОЁМ!
Г— Убей врага, испепели!,—
еру, Горит на знамени твоем,
теть: Встань, ---"— -----“ ----
За Минск и Львов, Орел и Киев,
За скорбь и муки — отплати!
Встань,
ненависть моей
ненависть, тебя
земли,
поём!
иол
ен
эле
/си
не I
гна
1Я
ана
г О’
'< с
и
на
азд
Сейчас
Войди
ы все
Киви в
Ты милосердие гони,
Оно сейчас нам ни к чему!
Тебя поём, тебя поём,
Гы настигай врага, как лава,
На грозном имени твоем
Скрестились мужество и слава!
собою заслони,
груди, как свет
в дому,
Пусть пьют коричневые черти
Весь гнев народа моего!
Встань, ненависть, сильнее смерти,
Сильней любви, сильней всего!
Веди нас в путь святой и правый,
Темни, сердца, довлей одна,
Воздай за все врагам кровавым,
Сполна, до
гибели, до дна!
2 ед и отряды и полки,
Будь славой нам, врагам —
бесчестьем
Все озарив народной местью,
Войди
На грозном
Скрестились
Веди нас в
Встань, ненависть, тебя поём!
имени твоем
мужество и слава,
путь святой и правый.
в снаряды и клинки!
у нас глаза сухие,
и в них, гори, лети,
ЛАы лавы огненные льем,
Вселенной свет оберегаем,
Встань, ненависть, тебя поём.
Тебе любовью'присягаем!
В(МЦ,
лав;


25
СЛУШАЙ, СТРАНА, ГОВОРИТ
ЛЕНИНГРАД
Сквозь гром всех сражений и гул канонад
Слушай страна, говорит Ленинград,
Твой город бессмертный над синей Невой,
Твой город, твой воин, твой сын боевой,
Громящий без отдыха злую орду...
— Я твой часовой и с поста не сойду!—
Вот так говорит он, и доля его
Везде утверждает твое торжество!
Сквозь гром всех сражений и гул канонад
Слушай, страна, говорит Ленинград!
✓
Сильна его воля, остер его взгляд,
Над ним боевые знамена шумят.
— Я в битве и славу твою берегу,
И я никогда не поддамся врагу! —
Вот так говорит он, гранитный, стальной,
Ключ к сердцу России, любимый, родной!
Слушай, страна, говорит Ленинград.
Сквозь гром всех сражений и гул канонад,
Сквозь все пулеметные ливни косые,
Величия полон и славы России:
— Ты знаешь меня, положись и надейся! —
Вот так говорит он, наш город гвардейский!
Николаи Тихонов
ЛЕНИНГРАДСКИЕ РАССКАЗЫ
ДЕВУШКА НА КРЫШЕ
[а была самая обыкновенная де-
тка, каких много в Ленинграде. Вы
тетите сейчас их целые стайки. Од-
чинно идут в ногу и поют красноар
ские песни; у других на плечах ло-
з! й кирки, они направляются строить
т на углу улицы, известной вам с
:тва; третьи стоят в очереди в кино,
показывают «Богатую невесту». У
загорелые щеки и лукавые глаза,
ьные руки и какая-то особая подоб-
ность. Они легко краснеют, но сму-
з их трудно. За острым словом они
арман не лезут. Видели они такое за
мя осады, что опыт их равен опыту
мамаш и бабушек, сложенному вме-
Почти все они умеют стрелять или
ют санитарное дело. Те, что в воен-
’ фроме, слегка гордятся ею. на за-
гь штатским подругам, но мечтают
йне о новых шляпках и платьях, и
не прочь потанцовать в свободный
(аташа была такой же одной из ты-
h. Я разговорился с ней случайно и
сем не как интервьюер. У меня не
ю никакого желания вытаскивать из
мана записную книжку и карандаш,
все-таки я спросил ее:
- Что же вы делали этот год?
— Я сидела на крыше! — ответила
серьезно, и в ее честных серых гла-
было написано, что она говорит
вду.
- Она, как кошка, любит бегать по
ние, — сказала ее подружка смеясь.
1аташа обиделась. — Я не кошка, —
етила она: — кошек в городе больше
нет, а у меня на крыше был пост, и я
с прошлой осени охраняла свой объект.
— Вы дежурили днем или ночью?
— Когда тревога, тогда и дежурила.
А помните, какие прошлой осенью были
долгие тревоги. Стоишь-стоишь, прозяб-
нешь вся, а как это начнется, так сразу
согреешься...
— Что «это»?
— Ну, когда пальба подымется, и
«он» тут над голевой зудит-зудит, по-
том как хватит бомбой или зажигалки
посыпятся, уж тогда только держись...
— А вы бомбы видели?
— А как же, кто их не видел! У ме-
ня с вышки все видно, как на ладони..
Сначала, пока бомбежек не было, мы
в лунные ночи у трубы сидели и город
рассматривали, даже Байрона читали
при луне. Тихо-тихо в воздухе, по ули-
цам редко когда машина пройдет,
странно, точно сама летишь над горо-
дом, такой он серебряный, чеканный,
каждую крышу, каждый шпиль далеко
видишь. Глаз свой приучала, чтоб раз-
бираться где что. А в небе аэростаты:
на земле они днем — как гусеницы,
толстые, зеленые, а ночью в воздухе —•
как белые киты, плавают под облаками.
Луна так встанет, что шпиль крепости
прямо в ее середине, или полумесяц,
розовый, как долька апельсина, или он
как голубой парус далекий, если тонкой
тучкой закрыт. По крыше мы, как в
Детском по парку гуляли...
— А зимой какой город?
— А когда снег выпал, мороз, на
крыше скользко, нигде не пройдешь
просто, того и гляди кувыркнешься, но
27
тут я альпийскую технику применяла. Я
в альпиниаде участвовала, у меня ботин-
ки с гвоздями с морозками, снежные
карнизы висят, как на леднике, и город
походить стал на горный хребет, весь
завален снегом, дома темные, как
скалы, и вдруг как все осветится взры-
вом, и пожары гуляют повсюду. И ви-
дишь— где что горит. Жутко, и потом
чувство такое, что немца поганого тут же
бы прихлопнуть, а его не видно. Про-
жекторы шарят, а его нет. И стрельба
такая, что уши затыкай. Потом свои же
осколки по крыше бьют. Все трубы в
царапинах, кирпичи посбиты. Я тогда
каску надевала. Но пожары тушили
очень скоро, и снова все темно. А зима не
кончается. День за днем длинные-длин-
ные, как на Северном прлюсе. Как на-
сыпал раз немец зажигалок! Вот набро-
сал! И там зеленый, лиловый, красный,
синий огонь, нестрашный такой, а смот-
ри — не зевай. Я какие тушила, а какие
сбрасывала с крыши вниз, на улице они
горели зловещим таким огнем. Зажига-
лок мы с подругами много потушили. Я
одну даже домой принесла, а потом вы-
кинула, смрад шел сначала от нее, а по-
том противно. Как мертвая ящерица, ну
ее к чорту. И немец понял, что бросает
зря — все их не боятся и даже говорят:
пусть зажигательные, только бы фуга-
сок не б.ыло.
— А весной какой город?—спросил я.
— Что я вам — писатель — город
описывать?-— ответила Наташа: — вес-
ной я не умею так хорошо разбираться.
Весной я все больше над жизнью за-
думывалась. Надоела , мне крыша. По-
други — кто в дружинницы, кто в ар-
мию ушел, кто в милицию, кто эвакуи-
ровался — заболел, а мне говорят: ты
и здесь нужна, ты — инструктор. А я
весной — от воздуха, что ли — на кры-
ше пьянела. И город было не узнать.
Как стал снег таять, небо голубое с
красным, будто город из черного ящи-
ка вынули и обмахивают каждый день
метелкой. Он вымытый стал, чистый,
все крыши видны, только на иных дыры
от снарядов, а в бинокль посмотришь—
и видно, как от снарядов дыры в сте-
нах, и стекол нет.
О чем же вы думали на крыше?
Вы сами говорите, что задумывались о
жизни...
Я все думала, какая разоренная
28	’ -
сТала наша Россия. Вот я ездила1
за Калинин, и на Селигере бывкомь
экскурсией. Ведь там одни разв;
И куда от Ленинграда ни пойди
все разрушено. Парки порублены^те'
цы разграблены, городки сожжек^[ьк’(
ревни тоже. Пустыня какая-то. ж,
лей убили или в плен увели, их рВ(
в лес убежали. Вот я и думала, цИ ..
еле войны стать, чтобы скорее £.кой
все это восстановить. ВыходилЖко
надо столько профессий знать, „
ному человеку не под силу: и 0	'
кторы. нужны, и инженеры, и лу.ТЯ1П'.
и доктора, и зоотехники, и учи^ре-рЬ
агрономы. Все ведь это нам, мол^я
на своих плечах подымать придетс|т’ (
что немецкая гадина запакостил! стои
стить своими руками надо будет. и ц
в партизанки просилась—не HfcKa-
сиди, говорят, на крыше. Сижу. тлово
тают их разведчики. На грязи нгИгоди
то летают. У него из-под хвосцет в
ный, грязный хвост дыма в возД-. И
я радуюсь — не на чем летать, недруг
дряни летают. Наш как даст емуьать
он сразу удирать. И при мне сшив п;
несколько...	.	брош
— Неужели вы видели? да? .—
— А как же. Да когда почряк, ti
Кронштадтом дерутся, у меня с руки
впдно. Она у меня в таком [ы в
и такая высокая, что оттуда ?:а: мен:
и город — все видно. Не раз галыпп
как немцы вверх ногами дымилшмыо.
куда падал — не знаю. Я всякасибо,
в ладоши хлопала от радости, вет. Д'
кто дежурил, тоже хлопали... :у шту
— А что было летом?
 — А летом я влюбилась!
— На крыше?
— Нет, на земле. На крыше ж
влюбишься,, что глупости гои
Я дежурю и вижу — летит сы уСтр
стрельба началась, и он крутите де ве[
сюда, вдруг летит на парашюте ли раз
Все ниже парашют, взяла б|и сто
Точно — парашютист, огромный™ из
стый, думаю, что это за сумаслбы по
в город на глазах у всех спу оро ко
Ну, куда он упал, не могла утянуло
Но только близко где-то. СмЖья п
с дежурства, спрашиваю:'— Где шипело
рашютист тут спустился? — А мн® шамг
рпт подруга: — Дура ты, какой пзаривая
тает, пойдем, я тебе покажу. ПоУ моег
мы по переулкам к одному дом;атривая
ulI;la комые моряки. Они говорят:—Де-
. иЫ1жи, осторожнее, подальше держи-
.РазвЬ. — Что такое? — спрашиваю. — Они
111Ж!'зрят: немец торпеду сбросил на па-
Р‘'1еикпоте, и она упала прямо на крышу
жжек!енького дома. А так как она была
т-тп к
парашюте, то только крышу проло-
и’ и,13 своей тяжестью, на чердаке улег-
ала’ 1ь и лежит. Тут приехал специалист,
’Рее Юкон командир, и с ней возится уж
шдил4ько времени, потому что к ней до-
1ть, ч»_ ТруДен Она магнитная, и все же-
11 о кровельное, всю крышу к ней
и втянуло, выгнуло крышу — смешно
учи^треть. Но она, между прочим, стерва
1 мо,1ая, может и рвануть, кто ее душу
пдетсет Она с часовым механизмом. —
эстш| СТОим, смотрим на этот дом и дро-
гдет. и [4 я представляю этого героя-
1е п1яка— красавец, огромного роста,
1ЖУ- тловолосый, с голубыми глазами, он
зи иаг' однн-на-один с этим чудовищем
востг|ет вот ото герой! .. Стою и уйти не
в°3-у. И все мы страшно волнуемся.
|ть, н}друГ говорят: — Кончено! Сейчас ее
ем?:рать можно. — Кончил командир ра-
сшв® разрядил ее. Идет отдыхать,
•/бросилась вперед, мне кричат: —
да? — а я не слышу. И вижу — идет
почояк, тихий такой, маленький, усталый,
(я с руки все смотрит. А руки поцара-
ком 1ы в кровь. Он на часы посмотрел
а.а ::а меня. Я говорю храбро: — Товарищ
»аз а. ьник, руки я вам перевязать могу,
шли,умею. — Он улыбнулся и сказал: —
^сякасибо, это пустяки. Цо свадьбы за-
ти. вет. Мне некогда. Нужно еще одну
. .. :у штуку поспешить обезвредить.
И тут ему дают машину, и он уехал.
А я смотрю ему вслед и плачу, как
дура. И чувствую, что его никогда нс
забуду. Но ведь сейчас надо всем вое-
вать. Ну, что ж, будем воевать. А вдруг
где-нибудь еще и встретимся. Вот тогда
я ему все, что думаю, скажу. А сейчас
надо быть на своем боевом посту и все.
Правда, с моего-то поста, с крыши вся
молодежь разбежалась. А мне нельзя.
Я инструктор. Я смену приготовила.
Буду второй год свой объект защищать.
Мой объект важный, не могу сказать
какой — военная тайна. Вот кончится
война, с крыши слезу и займусь зем-
ными делами. Одно утешение — как по-
смотришь на наши самолеты — думаешь,
они тоже с неба не слезают, день и ночь
нас сторожат, еще выше меня, еще от
земли дальше.
— Так вы тоже герой, Наташа!
— Бросьте вы, нам, ленинградцам,
надоело уж в героях ходить. Самые мы
обыкновенные. Чтобы в героях ходить,
нам еще знаете сколько надо прибавить
и умения, и старания, и храбрости! Вот
немца прогнать надо — тогда и посмот-
рим, кто лучше других его бил, а до
тех пор надо еще себя знаете как вос-
питывать. Я как-то скулила, а знакомый
моряк говорит: — Не скули, мой пост —
палуба, твой пост — крыша, ты на кры-
ше, как на палубе; объект — корабль,
плыви, и чтоб курс был верный — к
победе! — Вот как он меня здорово от-
брил. С тех пор скулить бросила. Стою
и служу безропотно и только стараюсь,
чтоб лучше было. ..
1ше j>	ДЕТИ
Г1
Т сы устроились на отдых в зеленой
гите це верхнего Гуниба. Ниже нас ле-
рте ли развалины знаменитого аула. Над
а щи стояла тишина вечерних гор. Ка-
ныи.1Ы1”1 из нас развел небольшой костер,
масибы по своему вкусу сделать шашлык,
спусюро костры догорели, и над долинкой
1 усГянуло сизым сладковатым дымом.
Смюлья покрылись пленкой жара. Мясо
'де липело на длинных тонких самодель-
мж шампурах. Обжигаясь и весело раз-
>й Езаривая, горцы приступили к еде.
моего костра, чуть насмешливо по-
щл;,атривая на меня большими черными
ГОР
глазами, сидела маленькая девочка.
Хотя ее звали Резеда, но она была на-
стоящая горянка, похожая на чистый и
строгий цветок альпийских лугов своей
родины. Приятно было смотреть, как
ловко прыгает она через пенистые ручьи,
по камням старых тропинок, и вся
природа сурового Гуниба служит пре-
красным фоном ее цветущей молодости.
Ей было всего десять лет, но в ней
жила самая настоящая серьезность, пред-
вестник самостоятельного и цельного
характера. Она знала, как сильно я
люблю горы, и слегка, по-детски посмеи-
29
валась над этим. Для нее, несмотря на
всю нашу дружбу, я был заезжим чело-
веком, который завтра оставит дагестан-
ские долины и ущелья и вернется на
далекий север, в неизвестный ей туман-
ный и холодный Ленинград.
В конце концов так и случилось. Про-
шло восемь лет, в течение которых я
очень редко слышал о ней, и, наконец,
потерял ее из виду.
Была ленинградская осадная зима. На
улицах лежали высокие сугробы, в раз-
битые воздушной войной окна порывы
студеного ветра наметали снег, в ком-
нате чадила коптилка, когда дверь от-
крылась и вошла высокая смуглая де-
вушка, тонкая и легкая, — вошла Резеда.
— У вас совсем как в горах, как
в сакле, — сказала она,— за окном снег,
здесь коптилка и бурка и холод.— Она
засмеялась: — Впрочем, сейчас всюду
холодно...
— Резеда, что вы делаете в Лент"т-
граде, как вы сюда попали? — спросил
я после первых общих слов.
— Я училась, а теперь работаю в гос-
питале. Делаю, что могу. Вся наша
семья воюет. Все мужчины кто где де-
рутся, на разных фронтах. А я вот в
осажденном Ленинграде. Живем мы с
мамой в почти пустом доме, все из него
эвакуировались, у нас просторно зато...
— Но вам же очень трудно в такую
зиму, южанке?
— Сейчас не может быть слова труд-
но. Сейчас все должны работать и все
терпеть: так надо. А к вам я пришла
еще вот почему. У нас не запирается
подъезд, можно через него пройти на
двор, а у двора в заборе вынуты до-
ски. .. А по ту сторону гараж и бак
с бензином. Вы знаете, что всякое мо-
жет случиться. Недавно мы сами ви-
дели, как во время налета пускались
ракеты. Я думаю, что надо принять меры.
— Надо принять меры, — сказал я,—
узнаю серьезную горянку. Но почему
вы живете в военном доме?
Мой муж на фронте, он военный
врач...
— Как! Вы замужем? И давно?
Нет, сказала она чуть сму-
щаясь, недавно; мой муж не только
врач, он парашютист. Он и прыгает с па-
рашютистами и лечит их. Это очень
удобно, правда? В бою он может их
30
всюду сопровождать и прыгать, ка|
У него есть значок. Он сам ге льд
70 раз.	сеннг
— Он храбрый человек, ваш муНа с|
горец?	ерыв.
— Да, из наших мест горец, ллерг
храбрый. У нас нет в семье нехр; сиде.
Где он сейчас, я не знаю. Но он-им с-
дела не останется.	<сь пс
Мы долго говорили об общих ’л ме
мых, вспоминали друзей, горы, ллись
ушла в ледяные улицы Ленингра;ты-
же крылатой горской походкой, трузи
ходила по высям Гуниба.	Вдру(
Потом мы изредка виделись, и — Вс
степенно узнал всю ее строгую отист
в городе, где не было ни света, нитрыгну
ни дров, где паек можно было тесте
геройским, но от этого он не станс— Ка
больше.	5зеды!
Она работала день и ночь. Н— По
дежурства, черная работа изматывгень и
но она ни за что не хотела по»|орудо
Ленинград. Жестокие, полярные себя
чуды климата ломали даже приветь опс
к лишениям людей, но она говг— Не
«Я сильная, на фронте тоже тяже.— Ну
Она шутила и всегда сохраняаещ. — j
сутствие духа, но было ясно, “я кр<
очень трудно. Она похудела. Ее.угим
стало суровым, — и только глаза,»уга, к<
шие и черные, сияли попрежнемушощь
она сказала:	*след.ни
— Знаете что, мы с мамой сохфгнет,
банку мясных консервов и нечон бд
рису. Приходите к нам, и мы вспЗут то
Гуниб и ваш шашлык, который гДал га
гда не забуду, потому что он был — Чит
что не похож. Мы будем празд И я п
день Красной Армии.	ясла е
Она рассказывала о письмах, <гн выро
редка попадали в город. В Дагфл без
куда ее звали вернуться, люди са:>вав со
на лучших коней, брали лучшее орй.. »
и их провожали на войну как на Я не ч
бу. В Буйнакске некуда было ?дная 1
фрукты и овощи. Был небывальбащалст
жай. От мужа известий не было двраще
Он воевал с первого дня, он бывать ее.
рожденный воин. Он не знал о'Огромн
Ему некогда писать.	»лной б
День Красной Армии я вето люд
в другом городе, где был в коиотрели
ровке. Когда я вернулся в Лендоторой
над чистыми, прибранными улицайки пыл
ленели деревья. По Неве плыли пей-то ст
кру-
га-
все
кустами
свежие
так как
, т.я кровью,
ь, Kafr	„
ам ге льдинки. С Ладоги шел прохладный
сенний ветер.
ш муНа фронте была зловещая тишина.
'врываемая бешеными припадками ар-
рец, ллерийской стрельбы с обеих сторон,
нехр: сидел с товарищем на пригретой май-
э он-им солнцем поляне. Озеро серебри-
сь под нами внизу. От берез и сосен
цих -л медвяный запах. Над
эы длись бабочки. Принесли
нгра-Ш. Наступило молчание,
кон 'грузились в чтение. .
Вдруг товарищ сказал:
;ь, и— Вот это доктор! И доктор и пара-
гую отист сразу. И горец к тому же.
га, ншрыгнул на парашюте и пошел в бой
ло нчесте с парашютистами.. .
стаж— Как? — вскричал я. — Так это муж
>зеды!
[ь. Н'— Подожди, — сказал товарищ,—
атывень интересно. Он был ранен, когда
а погорудовал перевязочный пункт, пришел
рные себя и с тяжелым ранением стал де-
принть операции. Он молодец...
говс— Не тяни, — сказал я,— что дальше?
тяже— Ну, я же читаю, — продолжал това-
'энялгщ. — Да он же герой! Послушай, исте-
чо, “.я кровью, он оперирует одного за
. EeiyniM шесть человек, и приносят его
лаза,|уга, которому он обещал сам оказать
снему>мощь в случае беды. И он собирает
•следние силы и говорит: «Моя рука не
сох-югнет, я обещал это тебе, дорогой!»
- не он блестяще сделал операцию... —
>i всгТут товарищ остановился, охнул и пе-
ый я дал газету мне.
был— Читай сам...
ipa3f И я прочел: «Страшная разрядка по-
ясла его перенапряженный организм,
ах, чн выронил инструмент, покачнулся и
Даге:ал бездыханным. Герой-врач, пожерт-
1И са >вав собой, спас этот день семь жиз-
iee ори.. »	•
к на Я не читал дальше. Я отложил газету.
>1ло здная Резеда! Весь этот день я воз-
валы^ащался мыслью к ней. Я решил по
)ыло ’Звращении в город сейчас же оты-
н бы.'.ать ее.
[ал оргромный пустой дом встретил меня
•лной бесстрастной тишиной оставлен-
I впго людьми жилища. Разбитые окна
в кочотрели тупо на пустую площадь, по
Ленн'торой ветер гонял маленькие стол-
лица,[ки пыли. В доме никого не было. Ка-
>1ли п 'й’то сторож объяснил, что последние
жильцы, две женщины, уехали уже давно.
Парадный ход был заперт. Автомобили
выезжали из ворот гаража, о котором
так беспокоилась Резеда. Но ее не
было. Делать было нечего.
Я шел по улице в задумчивости, и
даже проносившиеся с унылым шипе-
нием снаряды — начался обстрел райо-
на— не отвлекали меня от воспомина-
ний. Дома я нашел груду старых писем,
сразу доставленных после весенней раз-
борки. В этой груде белых, серых и жел
тых конвертов было маленькое письмо
от Резеды.
Она описывала свой путь до малень-
кого городка, где их с матерью оста-
вили отдохнуть на пути в родной Даге-
стан. Она писала: «Мы горды созна-
нием, что наша страна является един-
ственной страной в мире, где так забо-
тятся о человеке».
Я был рад за нее — она вернется
к родным горам, и я удивился только
тому, что она не пишет о муже. Она не
знает еще о том, что случилось, или ее
врожденная сдержанность заставила ее
сурово обойти это горе, похоронить
его в глубине сердца? Но почему она,
такая сильная духом и уверенная в себе,
оставила Ленинград и все-таки уехала?
Я снова перечитал «Красную звезду»,
где эпически была описана доблестная
смерть горца-врача Абусаила Исаева,
и вдруг нашел строки, по которым, я как-
то проскользнул и которые теперь ожи-
ли неожиданно..
Когда он был ранен и лежал в избе,
где толпились санитары и раненые, он
говорил о своей жене, жившей в Ленин-
граде и не захотевшей из него уехать,
и о сыне, которого он ждал.
Суровая и нежная Резеда! Этого она
мне не сказала. Она уехала в родные
горы, чтобы там родить и воспитать ма-
ленького горца, который вырастет и ста-
нет храбрым защитником своей родины,
по примеру своего доблестного отца,
защищавшего ^Москву, и храброй матери,
сражавшейся за Ленинград со смертель-
ным врагом свободолюбивых народов
нашей родины.
Да будут благословенны родные горы
Дагестана, их снежные выси и синие
долины, повитые туманами, и прекрас-
ные, сильные сердцем и духом, их сы-
новья и дочери!
31
л
КОСТЕР
Кдинственное, чего не умела Анна Бу-
шуева, комиссар медсанбата, это гово-
рить длинные речи. И сейчас, встав на
пень так, чтоб ее отовсюду было видно,
и обводя глазами всю пеструю толпу
девушек-дружинниц, на каменистой по-
ляне, между валунов и камней, под вы-
сокими корабельными соснами, она про-
сто сказала:
— Вот что, девушки! На рассвете мы
должны эвакуировать всех раненых, всех
до единого, и все имущество вниз, к па-
роходу. Дорог тут нет. Придется прямо
по тропочкам, по скалам. Ну, бомбить,
возможно, будут. Ну, обстреливать, воз-
можно, будут. Нам не впервые, девушки.
Только вот — что касается личного иму-
щества, то уж это барахло побросать
придется. Знаю, жалко. У вас, всякое есть
с собой, на войну не рассчитывали, ко-
гда копили, а бросать придется. Вот эго
имейте в виду. Тряпки все прочь. Пер-
вое дело — раненые и медсанбат. Так
как, девушки?
За всех ответила Маруся' Волкова.
— Товарищ комиссар, все исполним,:—
сказала она, — все будет в порядке,
только вот... — тут она запнулась: —
что ж, раз надо — тряпок, что ли, не
видели? Да ну их к лешему. Будем живы,
будут и тряпки.
— Правильно! — закричали со всех
сторон, но по неуверенным голосам по-
няла Бушуева, что трудно им расста-
ваться с тряпками, и только дисциплина,
которую она строго поддерживала в
медсанбате, поможет им пережить тя-
желую для девиц утрату.
— Вот и хорошо, — сказала Бушуева,
не подав виду, что она заметила их
неуверенность, — идите ужинайте, потом
будем паковаться, отдохните и с рас-
светом начнем.
Поляна опустела. Бушуева засветло
еще проверила тропинки, маршрут утрен-
ней эвакуации, работала с санитарами
над устройством площадок внизу, у са-
мой воды, чтобы легче было передавать
по сходням на пароход раненых, пото^1
сидела с врачами над списками, утвер"-
ждая порядок эвакуации, потом собрала
собственный мешок и чемоданчик с до-
кументами — походную канцелярию, как
•яж
тор
бли
она называла, и вдруг увидела, что_
темно и ночь.	ta
Вокруг было тихо. Она вышла И3дья
латки и стала задумчиво подыми к
в гору. Снова вспомнился муж, кот*!,,,,
дерется там, в арьергарде. Муж г£ я
прислал только короткую записку,ь в
торой сообщал, что здоров, а егопг£ам
нец в манере своего начальника (. к ,
тил кратко, что там у них жарко, и!
Она и сама знала от раненых, пост,дсе
ших весь день, что идут жестокие ве)
за береговую полосу, что надо во|>
бы то ни стало эвакуировать рай,-
завтра утром. Снаряды уже вчера eTIc[t
рвались в лесу, рядом с медсанб^.
а к утру берег будет весь под обстр&це
Тут мысли ее перешли к эвакущ_,.„г
нои дочери, девочке, жившей . в Лгатк
граде у тетки, к девушкам-дружиннвд
Как они опечалились, узнав, что , РИ(
бросать платья, туфли, плащи, пж
шляпки, все то нехитрое богатстве
юности, которое они скопили, par, К'
до войны в новых городках перешЯьЬ]
Вместо танцев и веселых поогулЛГве
пришлось вытаскивать под огнем jL_e
иых, пачкаться в крови, в грязи, )erj
нуть в болотах, мокнуть под проликКОГд
дождями, не спать ночей, выНосить1И п
кие лишения. Они хорошие, бодрьипа.ш
вушки, храбрые, когда нужно; щ.уго
Л1аруся Волкова стреляет не хуже1пве ।
пера'. Как-то они разделались с иалос
барахлом? Поди, потихонку р«по
слезы. Надо посоветовать им не брь лу
беспорядочно все вещи, а какаи, ' \
спрятать их, что ли, в песчаной
кой-нибудь — для порядка. ,
До нее донесся заглушенный
звук голосов, и искры от костра |
тели над кустами. ~
и выглянув из-за
тая ее лапчатыми
влением увидела
оперную сцену, точно она сидела в®
и перед ней шел сказочный балет.
Дружинницы спускались по cf-
к яме, где был разведен большой1ляри
стящий костер. Девушки несли чем|рея
чики, мешки, просто свертки и, вст.(ся 
камень над костром, сыпали в|арую
играющее пламя самые разныел-
В костер летели туфли с золочб; ква
)ТОГО
:я Bi
о хо.
Поднявшись на ~
толстой ели, прг1 ист‘
ветвями, она cl
зрелище, похож»
32
Звезда»
яжками, цветные кушаки, платья, на
торых пестрели цветы, бабочки, ко-
блики, синие, зеленые, красные платки,
’ 1Тоторые и в огне не теряли своего
ета. Костер пожирал платочки и оже-
лла излья> буСЫ и кофточки с отворотами,
1одымг| которых сверкали металлические
Ь ко-0ники и кошки. Костер точно прости-
Уж л жадно большие красные руки и хва-
‘иску,ц все> что снова и снова сыпалось
ег°п'камня. Дым застилал^ лес и уносил-
,шка а к Озеру вниз по узкой щели в кам-
Рос Все меньше и меньше уже было виц-
10КИе вещей, которые точно плавали в ог-
нной яме, обуглившиеся материи
г 1 спадались на полоски, и эти разно-
.етные полоски крутились причудли-
ми жгутами в синем, постепенно спа-
вшем пламени, точно костер уже на-
ру; тился и лениво зевал, пережевывая
, в гатки.
Присев под елью, Бушуева смотрела,
Р' кв азарте, толкая друг друга, девушки
р шали пламя огромной хворостиной.
•д конец чемоданы и корзинки, кучей
'ромоздясь друг на друга, образовали
дельный мавзолей над прахом столь-.
•' к веселых и легких девичьих вещей.
ютре догорал. Чтобы он скорее до-
>ел, девушки размешивали уголья,
когда они посинели, на костер поле-
К ш пригоршни песку. Они ретиво за-
пали костер. Песок ложился, шипя,
*’ уголья, и его слой становился все
1ще и толще. И когда на месте костра
с ’алось только место, слабо освещен-
i по краям еще тлевшей травой, взо-
а луна.
:ак- *
ш я,:>УшУева смотРела, не сводя глаз
ггого странного ночного видения. Ма-
:я Волкова встала посередине песча-
о холмика и громко сказала:
ЙназГ А хорошо я придумала! Что же,
п. листам, что ли, отдавать наше добро,
[ на Г А хорошо я придумала!
Пр листам, что ли, отдавать н
•на cf I
хожеИ
чтобы они хвастались? Да пи в жизнь! ..
А теперь давайте, девушки, в хоровод,
только тише... тише...
— Как в анекдоте, — ответил ей чей-
то голос: — постреляем немного, только
тихо, тихо ...
И девушки, бесшумно соскочив в яму,
схватились за руки и пошли плясать над
милым пеплом. Они кружились под лу-
ной в -тени громадных елей и сосен,
сходились и расходились, тени бежали
по песчаным стенкам.
— Ну, совсем как в опере, — сказала
Бушуева и заснула, сама не зная как.
Усталость свалила ее, прикрыла ее
своей мохнатой лапой, и она спала чутко
и настороженно, но сладко, и шорох
кружившихся внизу девушек слабо до-
летал до нее.
Она проснулась оттого, что на нее
упала ветка, сухая, короткая. Начинался
прохладный ветер. Вершины деревьев
шумели. Луна была высоко. Всюду было'
тихо.
— Может, мне все приснилось, — по-
думала Бушуева, потерла «немевшие
ноги, встала, держась за ветви, спусти-
лась к песчаной яме. При свете луны
отчетливо были видны многочисленные
следы маленьких ног на песчаном пла-
сте, покрывавшем костер. Песок был
тепел и мягок.
Внизу, далеко, сквозь кусты блестело
огромное озеро. Где-то высоко^ кружил
самолет.
— Плохо я о них думала, — сказала
Бушуева, — думала, что будут плакать,
а они молодцы. Я их очень люблю,
только никогда им этого не скажу —
загордятся. Они думали, все по секрету
сделают, а их секрет у меня на ладони.
Да и какие же секреты у них от меня?
Комиссар я их или нет?
Она развеселилась от этой мысли
и стала быстро спускаться к белевшим
палаткам медсанбата.
ла в:
алет.
НЕНАВИСТЬ
О СКВ
риойшярийный припадок жестоко терзал
1 че’Дрея Андреевича. Всю ночь он обли-
ВС1(СЯ холодным потом, проваливался
pi Есакую-то бездну, мучившую его бре-
ibie I1- этот бред входили причитания
)лоче квартирной хозяйки, громкие вы-
Звезда> JG 3—i
стрелы, крики на улице, и от всего этого
тоскливо замирало сердце, а сознание
заволакивал туман.
Теперь он сел на постели, откинув
одеяло, и тусклыми глазами смотрел на
разбитое окно, с которого упал горшок
i
t
33
с жасмином, на красный черепок, отко-
ловшийся от горшка, на занавеску, раз-
дуваемую ветром.
Он добрел до окна и, вцепившись ху-
дыми пальцами в подоконник, смотрел
на хорошо знакомую улицу, как на про-
должение бреда: через два дома на той
стороне догорало какое-то пожарище,
на улице валялись груды вещей, а на
углу стяли два солдата в зеленых курт-
ках с широкими касками на головах.
Они постояли, посмотрели по сторонам
и свернули за угол.
Значит то, что кричала ему его квар-
тирная хозяйка вчера, не было сном,
значит в городе — немцы. От этой мысли
он похолодел. Воспоминания проноси-
лись в нем роем. Он свалился, когда
около городка шли бои, бомбы падали на
улицы и снаряды рыли землю в садах
и пробивали крыши. Потом был маля-
рийный бред, когда он ничего не раз-
бирал от слабости и только думал, что
с сестрой и двумя ее девочками, успела
ли она уйти. О самом себе у него не
было мыслей. Он так ослаб, что с тру-
дом оделся, и, взглянув мимоходом
в зеркало, увидел синезеленые прова-
лившиеся щеки, отросшую за время бо-
лезни бороду грязного рыжего цвета,
пепельные губы и воспаленные глаза.
— Хорош! — сказал он тихо. Дом был
пуст. Во всех комнатах были открыты
шкапы и ящики, разбиты окна.
Он помнил только одно: надо найти
сестру и помочь ей. Шатаясь, он вышел
на улицу и побрел к парку.
Первый труп он увидел на углу. Че-
ловек в сером пиджаке лежал, раски-
нув руки, лицо его было рассечено длин-
ным шрамом, на груди, запеклось кро-
вавое пятно. Он нагнулся, сам не зная,
зачем он это делает, и вгляделся в ле-
жавшего. Он узнал продавца из парко-
вого ларька. Карманы убитого были
выворочены.
Андрей Андреевич, сжав зубы, зако-
вылял дальше. Со звоном вылетели
стекла над его головой, и в окно высу-
нулась женщина с развевающимися во-
лосами, кричавшая что-то безумным го-
лосом. Чьи-то руки оттащили ее от
окна, и до слуха Андрея Андреевича до-
несся только еще один резкий крик, и
наступила тишина. В этой тишине услы-
шал он звуки непрерывной стрельбы,
которая то росла, то утихала, и в туже
34
минуту кто-то крикнул на него сца.
злобой, что он нагнул голову и брп у
в соседний двор. Вслед ему прови? б<
две пули. Он пробежал двор, оакш
тут каждый угол, каждый повор?св
пробрался между сараями и в;рд
в заборе вышел в переулок. >ед
Прислонясь к стене, он остаиД. ]
тяжело дыша. Теперь он уже н|ой
открыто. Он крался, оглядыва'аю
сторонам, и когда видел зеленые^и,
прятался с удивлявшим его само:^те
ворством. Он уже не считал вс!ух
шихся мертвецов. Он видел убитая
щину с ребенком и, задрожав, гХ01
на другую сторону; он видел П(/зп
ного, висевшего на телеграфном 5Х0!
с какой-то бумагой на груди; ма| н
лежавшего в луже крови, и рядо^ ш
сломанный велосипед.	час
Он знал только одно: ондолжрок
сестру, увидеть ее и девочек или-0 с
что с ними. Он прошел в парк. нах
тые снарядами вековые деревья (Вал
вили его внимание. Он шел ;а о
рожками, а крался по кустам. (;ь н
дел дымящиеся руины там, где?, bi
чудесное здание старинного теат>льк
где еще огонек бега/л по черныдрее
мождениям балок и досок, дыл_ g
мался к небу.	,0ДЧ]
И снова на него закричал ча(? pj
он, не дожидаясь повторного кр: есл
жал изо всех сил, и всюду, куд<^
бросался, он видел пожарища Е1кла
встречал странную тишину, и то: ?
лекий рев канонады как бы of,^bIg
мрачное убожество разрушений.’ь
Не раз он падал от слабости, [кал
были исцарапаны. Он сел на кр:1ся F
вы, но мог думать только о сь
леньких племянницах, которых® £
может отыскать. Он мельком в '
кали
улицу, состоящую из развалин, i,o XQ
рой бегали люди^ в зеленых к^ИцН,
таскали какие-то вещи, грузилв|Ча11а
грузовики, хрипло кричали друг:1ь *и
возились у машин.
Он понял, сидя на краю кан:>ас,.к
он, несчастный, задавленный б£ gr(
человек, бывший почтовый сж С0(
бессильный, старый, — во власна к
зеленошкурых зверей, которые ’стс
каждую минуту, походя, убить £нод?
ничего не может им сделать. 0fj о’н
кал и сидел, не вытирая слез.10> М(
мог больше смотреть на трупы
> сца. Его милый,г чудесный городок уми-
брл у него на глазах. И ему захотелось
ове боли увидеть своих маленьких пле-
оннниц, которых он любил больше всего
вор; свете. Он вышел из канавы и пошел
I в;рдыми короткими шагами прямо по
)едине улицы.
гане.. Перед немецким комендантом стоял
е Чой, измазанный грязью человек с блу-
ждающими глазами, трясущимися ру-
ыеии, повторявший только одно: — От-
iMorfre детей, отдайте детей...
вс'ухой широкоплечий немец спросил у
>иту»тлявого человека в черной одежде, че-
> № хочет от него этот старик.
пг7знав, он расхохотался деревянным
ом 5хом и, прервав смех, строго взгля-
м4 на Андрея Андреевича. — Это глу-
1Д0'ч шутка!—сказал он по-немецки, hoi
час же, встретив неподвижный взгляд
яжероко открытых глаз, уставившихся на
inn-о с отчаянием, вызовом и упорством,
Рк- нахмурил брови, еще минуту рассма-
ья [вал фигуру пришедшего. Потом гри-
л :а отвращения и презрения обозначи-
4- (:ь на его резком лице, он взял блок-
ГДе?, вырвал из'него листок, набросал ие-
еа^лько строк и протянул его Андрею
^ылцреевичу.
дни Это сумасшедший, — сказал он пе-
юдчику: — откуда я возьму ему де-
час? Пусть это животное бегает и ищет
КРЕ если хочет...
Андрея Андреевича
3 Л/ТТПТТШГП ТГ ЛТТ ТТЛ. ТТТ
i вытолкали вон
•укладами, и он не чувствовал боли от
ров. Он сбежал со ступенек, пресле-
,С !Мый глумленьем солдат, которые ста-
1ись ударить его побольнее, он крепко
•и кал в руке бумагу и снова отпра-
КР!1СЯ на ту улицу.
.еперь на оклики часовых он протя-
i Аал бумажку, и те читали ее и про-
I' кали его. Он пришел к дому с чер-
’ ’о хода. Но там, где был черный ход,
пились два столба и высокая труба
' ; «чала на развалинах. Он сел на ка-
р {ь и смотрел на пожарище, точно кто-
>УДЬ мог высунуться из груды углей
Г рассказать ему о сестре и племянни-
Его тихо окликнули. Он оглянулся,
лая сосеДнего пожарища стояла жен-
’1‘ за. которая тихо манила его к себе.
I а стояла, скрытая полуобвалившейся
ной, и когда он подошел и стал ря-
• f, он увидел провалившиеся глаза и
рЮ, мокрое от слез.
— Где они? — спросил он. — Аннушка
где? Катя? Тоня? Они ушли?
Женщина отрицательно покачала го-
ловой, и слезы еще быстрей побежали
по ее лиду. Она показала рукой на гру-
ду углей и сказала, всхлипывая:
•— Тут, тут, все тут. ..
Он смотрел, куда она показывала, и
видел только угли, балки и обгорелую
ветошь. Женщина шептала, судорожно
кривя рот:
— Они пришли и пожгли все, никого
не выпустили, все сгорели... все!
Ему показалось на секунду, что при-
падок малярии возвращается, но это
было стремительное головокружение, от
которого и развалйны и женщина заша-
тались, поплыли и стали распадаться
в воздухе.
Когда он пришел в себя, он сидел на
земле среди углей. Никого не было.
Женщина ушла. Он брал в руки пригор-
шни остывших углей и пересыпал их,
как дети, играя, пересыпают песок. Он
закрывал глаза, и ему казалось, что он
гладит светловолосые головки своих пле-
мянниц, он слышал их веселые голоса,
вцдел их светлые комнаты, их тетради,
их книжки, их'Маленькие [беленькие кро-
ватки. Он открывал глаза, и руина, сто-
явшая перед ним, точно делалась все
больше и больше, закрывая деревья.
Он вспоминал любимую сестру и даже
тихо сказал: — «Анна». — Перед ним у
ног лежал клочок бумаги. Он поднял
его> и стал рассматривать, как будто ви-
дел в первый раз. Сейчас он пробовал
прочесть его: когда-то, в молодости, он
изучал немецкий, но теперь многое пе-
резабыл и понял только, что немец на-
зывает его животным. Он отбросил ли-
сток от себя, и сердце его разрывалось
от ненависти. Пойти обратно в комен-
датуру и убить, задушить этогц зверя
в зеленом мундире! Но разве он сможет
это сделать своими слабыми руками,
разве его снова пропустят? Его убьют,
как того продавца, или повесят,' как
того, на телеграфном столбе. Он сидел,
обхватив колени руками, и, точно испо-
ведуясь перед этим пожарищем, про-
сматривал всю свою жизнь, трудовую,
простую, честную жизнь рядового рус-
ского человека. Он с удивлением заме-
чал, что по мере того как он все яснее
и яснее вспоминает прошлое, такое
35
близкое, такое хорошее, мысль его как
бы трезвеет и он сам становится спокой-
нее.
Он подобрал бумагу, снова зажал ее
в руке и тихо побрел прочь. Но куда
бы он ни отходил, он, как по кругам,
возвращался к этому месту. Он исходил
весь городок, но теперь он шел, смотря
испытующе, исподлобья, и все замечал.
Он замечал, где остановились танки, где
грузили машины, где расположились сол-
даты, где стоял штаб и часовые никого
не пропускали, /где поместились пушки,
прикрепленные к автомобилям. Он все
запоминал, но с виду он походил на су-
масшедшего сейчас гораздо больше, чем
утром, когда он начал свое мучительное
путешествие.
Много раз его били солдаты, издева-
лись над ним, плевали ему в лицо, щи-
пали его, хватали за волосы — он смот-
рел молча и только протягивал бумагу.
Глаза его налились кровью и сердце би-
лось где-то у горла, он тяжело дышал,
но шел и шел по улицам, как заведен-
ный. Его затащили в дом пьяные сол-
даты и дали ему пить уксус. Он выпил
полстакана и вытер губы. Они захохо-
тали, хлопая себя по коленкам, радуясь
своей выдумке.
Они вывели его на двор и обливали
холодной водой из колодца. Уже стем-
нело, и они заставляли его прыгать че-
рез палку, и один из них колол его шты-
ком в спину, когда он медлил.
Он прыгал с высунутым язык;
нравилось его безумие, и они дс
отпускали его. Только когда яви
новая толпа приволокла с собо|
дико кричавших девушек, они f
его, и он ушел шатаясь. •
Все его тело ныло, руки и ноте;
ли, голова шумела, горло разъед
сусная горечь, в последний раз:
он к развалинам знакомого ;
встал на колени. Он стоял, как
могилой-, склонив голову, молча,
уже был другой человек. Тот, у
больной, слабый, не знавший что
от отчаяния человек исчез; перед
потухшего угля стоял человек, и|
не была страшна никакая боль, I
мученье, никакое издевательств
встал, с тел ал еще один большой!»
и, согнувшись, пошел между раз
.. .В штаб он пришел поздноом вс
При свете летучей мыши он на. Ее
сжав кулаки:	нес тре
— Я все скажу, где что у нихРбрато]
их всех, пожалуйста, убейте игали '
Должно же быть возмездие! ые для
— Сидите, сидите, — сказали М0Л04
ваши сведения очень хороши. ЦИ
Но вы дрожите, у вас лихорг:
больны?	'
— Нет, — сказал он: — я не Задала,
их ненавижу, если бы вы знагая сент
их ненавижу!
зли. С ту
ась в
ия в учс
, и один
:е под в а
Верно,
Учитьс!
- промо;
эту МИН)
эдвал В(
(НЫМ свс
>м, раса
ожил на
ы с коне
юлода р
ас же ч
я. Он с:
да, но у
ным и С Л)
оченный/
дессорскс
эрович Т)
атрии— ]
леваний.
ЯЗЫК'-
|НИ Д(.
а яви
собо“
Ьни («
и но1
1зъед|
раз
то •
, K3F.
>лча.
^ере;
?к, к
ОЛЬ,
;льст?
К Р=-
|зднсом
он на.
В. Дружинин
ПРОФЕССИЯ СТАНОВИТСЯ ВОЕННОЙ
/
/
ПРИЗВАНИЕ УЧЕНОГО
во дворе института завыла
Ее на*зойливый неотвязный то-
— В Индии, — начал он, — существо-
вал такой обычай. Врач, вылечивший
взрослого, получал две золотых рупии.
За излечение женщины уплачивалась
нес тревогу в тихие палаты клиник,
нихборатории, где стеклом и сталью
те икали хрупкие приборы, пригогов-
i ые для эксперимента, в зал ожид-а-
I молочной станции, где теснились
'алк.ри с маленькими ленинградцами на
111 х. Звонко били зенитки — време-
РРа. так громко, что за окнами аудито-
лишь одна рупия. Ребенка врач обычно
не лечил—за него не полагалось пла-
тить ничего, даже медной монеты, ибо
жизнь ребенка считалась самой дешевой.
Так было в старину не только в Индии.
Не случайно, что педиатрия — самая мо-
лодая из медицинских наук.
Еще тише стало в аудитории. Ученый
вздрагивали ветки старых кленов
не ':адала, точно сброшенная ветром,
нагая сентябрьская листва. Аудитории
зли. Студенты сложили тетради, сну-
ясь в убежище. Лекция — первая
ия в учебном году — еще не начина-
говорил о расцвете педиатрии в нашей
стране, о высоком гуманистическом при-
звании детского врача, о благородных
задачах науки, смысл которой состоит
в том, чтобы оберегать будущее наро-
да — его детей.
, и один из студентов, отыскав в су-
:е подвала скамью, с досадой бросил:
Верно, не будет лекций!
Учиться нынче, видно, не придет-
- промолвила студентка.
эту минуту скрипнула дощатая дверь,
здвал вошел профессор. 'Вошел он
[ным своим размеренным спокойным
>м, раскрыл портфель, аккуратно
Ученый говорил—и пытливые, любо-
пытные глаза его всматривались в сту-
дентов. Взгляд переходил от одного мо-
лодого лица к другому. В переднем
ряду, подперев руками подбородок, си-
дел светловолосый Олег Тарасов. Про-
фессор узнал его, улыбнулся юноше.
И Олег улыбнулся профессору. В ра-
достной этой улыбке сквозило нечто
ожил на столике мелко исписанные
ы с конспектом, потер покрасневшие
голода руки. И полутемный подвал
ас же чудесным образом преобра-
я. Он стал аудиторией, тесноватой,
да, но уютной, заполненной внима-
ными слушателями, а столик, грубо
оченный, некрашенный столик стал
)ессорской кафедрой. Александр
)рович Тур приступил кчтению курса
атрии — науки о врачевании детских
леваний.
Я
большее, чем восторг ученика. Олег знал
профессора Тура давно — с детства,
с тех пор, как помнил себя. В самых
ранних воспоминаниях, наряду с отцом,
матерью, няней, фигурировал и дядя
доктор, — добрый, ласковый дядя док-
тор,—который вылечил маленького Оле-
га от кори, а потом, когда он заболел
скарлатиной, спас его от смерти. Все
время следил доктор за развитием сво-
его пациента, помогал ему расти, наби-
раться сил. Не пациентом в обычном
•37
смысле был Олег, — а воспитанником
знаменитого ученого. Юноше рано захо-
телось быть похожим на него. Профес-
сор Тур примером своей жизни побудил
Олега поступить в Педиатрический ин-
ститут. Впрочем, не одного Олега. Зна-
комясь с первокурсниками, ученый узнал
еще нескольких своих питомцев — здо-
ровых, загорелых молодцов. Гордостью
наполнялось его сердце. Он уже не слы-
шал грохота зениток, глухо доносивше-
гося в подвал. Александр Федорович
Тур читал в то осеннее утро с особым,
непередаваемым, радостным чувством, с
покоряющим вдохновением.
Шли недели.
Холодные ветры гуляли по широким
^проспектам. Оголились клены. Надвига-
лась зима — жестокая фронтовая зима.
Но каждый день приходил к слушателям
профессор Тур — как всегда бодрый,
свежий, гладко выбритый, с тщательно
повязанным галстуком. Что ж, ведь ему
не привыкать к фронтовой обстановке!
Двадцать трТт года назад — в 1918 году
профессор Тур участвовал в бою за власть
Советов. Он был на фронте под Паковом
и вместе со своей частью вступил в го-
род, освобожденный от немецких интер-
вентов. Страшный, кровавый след оста-
вили они в разоренном городе. Военный
врач Тур спрашивал себя—неужели Вар-
хов и Гейне, Гумбольдт и Шиллер срод-
ни этим дикарям, которые сожгли биб-
лиотеки, разграбили музей, испакостили
больницы? Битое стекло, обрывки одеял,
распотрошенные, истерзанные матрацы
валялись в палатах. Грязь, хаос, раз-
гром. -
Ночью врач отыскал комиссара части,
предложил немедля начать восстановле-
ние лечебных учреждений.
— Надо открыть все больницы, — ска-
зал он— И детскую тоже. Непременно.
— Справитесь?
— Справлюсь,— ответил Тур.— Прошу
поручить это дело мне.
Врач принялся за работу. Разоренные
корпуса ожили. Вместе с бойцами и ра-
бочими врач вставлял рамы, вносил дет-
ские кроватки, неутомимо собирал лабо-
раторную посуду. Это происходило в
разгар гражданской войны, когда реша-
лась судьба Советской республики.
Теперь Александр Федорович снова на
войне. Гнусные варвары из гитлеров-
ского зверинца ополчились против куль-
туры, против прекрасного города, став-
шего ученому родным, против зяха'
тельного, созданного его талантоьмеь
статута, против ленинградских ка,
И профессор, читая лекции в по?.
говорил будущим врачам о задали м
ликой битвы с фашизмом. Он у£’МИ(
быть стойкими помощниками >гия
Красной Армии.	£ В1
С напутствием профессора Турагы- 
на фронт сотни врачей, выпущеннЕ?знь
статутом в военное время, отрядь?°Р
сестер, обученных на курсах при I; па|
туте. В то же время Институт4м- *
в самые трудные месяцы блок:™1'1'
продолжал упорную борьбу за зд/хе1
нашей детворы. Помогая директор S
ститута — Юлии Ароновне МендеАеи‘
ученый умело направлял исследолеДУ
скую деятельность. Враг грозйл^ТУ!
голодом, смертью. Ученый давай КР
врагу. Все туже стягивалось л'еР°*
кольцо блокады. Стояли запорои!е т*
снегом трамваи, стыла вода в тру:1е TF
на молочной станции Института с:я б
стью боевых механизмов двигалйсизни
ты с бутылками, вращались ме*' Р
сбивавшие молоко, работали cE-^eec
щие, чистые стерилизаторы. tT> П1
Люди в белых халатах — спло_Д°Л1
ники профессора Тура — чувстФесс
себя бойцами антифашистского 1
Оскудевали запасы нродово^У?^1
Профессор Тур находил замените,^*’ '
ставлял рецепты питательных сн£
добавкой сои, смесей, сохра=£ 1
жизнь не одному ребенку.
Сохранить жизнь ребенку — ве;ниЗМ
то же, что выиграть сражение. Э;ему
ство поддерживало силы учено;'^'‘?:н
неутомимую энергию. За день он п
прочесть лекцию, обойти клиники.!Ител1
реть больных, разобраться в ка!,ном
будь сложном заболевании, побьПОЛуЧ
в Доме малютки, где воспитываю-равЛ(
бята, которых война лишила род_ЮН|
Несколько месяцев провели этйцИХ б
ши в тесном убежище, без солщла
света. Профессор разрабатывал Д Шос
режим питания и прогулок, про:0й, »
физических упражнений. Никто-ы се5
ассистенты ученого — не вери.?а, и т
дети будут развиваться нормаль; Галю
ученый не ошибся. Здоровых, Я и сту
ребят выращивает Дом малютя Прос|
статочно посмотреть на Леню Ко’(<ески
на Наташу Вересовкину, на все! привс
лых, полнощеких его питомцев. Покс
Вот закончен обход палат.
38
в змхать не время. Ученый садится к
антоЬменному столу. Зимой здесь была
•их ка, коченели пальцы, державшие
поя Но ученый работал. Он подводил
адач]и многолетней работе. Теперь готова
н уЖтистая книга—«Физиология и па-
и >гия детского возраста». В ней дет-
i врач найдет ответ на многие во-
Ту0,да. Как уберечь детей от менингита?
и/. езнь эта считалась неизлечимой. Про-
рядД°Р ТУР с большим успехом поль-
LpH г пациентов сульфидином и стрепто-
TyTjM. Опаснейшая болезнь побеждена,
5Л0,.ингит в институтской клинике нахо-
3 зд, жертвы только в запущенных слу-
своевременно же начатое лече-
енд. действует безошибочно.
|едОледующая огромная заслуга профес-
зил1 Тура — победа над детскими болез-
kaBJ крови. Здесь ученый проявил себя
£ /ером диагноза. Он умеет различить
кр0-,:е тяжелые формы малокровия, ко-
трйе требуют удаления селезенки. Опе-
а ’с;я буквально возвращает больного
алв(изни. Не легко различить и лейшма-
М1— редкое заболевание крови, всгре-
с:дееся в Средней Азии. Один па-
ст, приехавший оттуда в Ленинград,
дЛ0[- долгое время загадкой для врачей.
ивсфессор Тур помог маленькому па-
rrv, нашел новое средство — препа-
вЛ?ьмы- т
i рофессор Тур подобрал оружие и
:ив тяжелых расстройств питания,
,,с иельных в грудном возрасте: он
Х) т их особой системой массажа, сти-
_ друющего силы и сопротивляемость
, Шиизма.
Г Уему этому профессор Тур в своей
еИи>й книге учит детских врачей.
1:1 дслуги ученого отмечены советским
ик жительством. Профессор награжден
К1шом Трудового Красного Знамени.
получил по этому случаю множество
давлений и от коллег и от пациен-
юных и уже выросших, но сохра-
эк'!пих благодарность к своему доктору.
-0-1 шла телеграмма от семьи компози-
л J Шостаковича: «Поздравляем с на-
пр°ой, жмем руку». Подписались все
[то’ы семьи — и сам композитор, и его
Ри;з, и трехлетний Максим, и шестилет-
аль-'Галина. гОрЯЧО жали руКу профес-
с. ' и студенты — в их числе Олег Тара-
ртЕ Профессор ответил Олегу крепким,
л кеским рукопожатием. И это взанм-
рсе приветствие символизировало связь
поколений врачей, преемственность
науки. Профессор — выдающийся ученый
и боец, — в этот миг снова почувствовал
радость победителя. Вглядываясь в лицо
Олега, в обращенны'е к нему лица его
сверстников и сверстниц, он увидел себя
во главе целого отряда врачей, бойцов
отечественной войны, благороднейшей
и справедливейшей из войн.
ИЗ СЕМЕЙСТВА ВЕЧНОЗЕЛЕНЫХ
Июньское солнце заливает садовую
поляну. Сюда из стеклянного плена оран-
жерей вынесены растения семейства
вечнозеленых — уроженцы субтропиче-
ского юга. Вид их необычен. Растения
похожи на б-ольных, которые едва на-
чали оправляться от тяжелого, длитель-
ного, иссушающего недуга. Съежились
острые листья рододендрона — их есте-
ственная изумрудная краска сменилась
другой, мертвенно-коричневой. Поредела
нежная, перистая хвоя кипарисов. По-
блекли, высохли лавры, самшиты, ливан-
ские кедры, чилийские араукарии, ма-
монтовые деревья — меньшие братья ка-
лифорнийских великанов. Невольное со-
страдание вызывают у посетителя эти
злополучные деревья-инвалиды, жертвы
суровой ленинградской зимы.
Посетитель— приезжий ботаник из Си-
бири. Он спешит разузнать у сопрово-
ждающего его ленинградца — профессо-
ра Шипчинского о научной работе в
условиях блокады. Но профессор ведет
разговор на обыденную и с первого
взгляда вовсе не интересную тему.
— У вас в Сибири, — говорит он,—
дров наверно много. А здесь с дровами
было труднее всего. У нас дома паровое
отопление не действовало, поставили
буржуйку.
— Да, да.
Гость отвечает рассеянно, не вслуши-
ваясь. Они пересекают поляну, входят
под прозрачный свод оранжереи, где
стоят молоденькие пальмы. Их нельзя
выносить на воздух — даже июнь в Ле-
нинграде для них чрезмерно холоден. Как
же эти пальмы пережили зиму? Приез-
жий хочет спросить об этом, но профес-
сор продолжает толковать о своей ’бур-
жуйке, о дровах.
— Добыть лишнее полено — э, это
была целая проблема! Будь я один, я не
стал бы столько топить. Это деревцо зи-
мовало у меня. И та саговая пальма тоже.
39
Скучающее выражение тотчас сошло
с лица собеседника. Теперь он слушал,
внимательно и с восхищением слушал
рассказ о том, как профессор Шипчин-
ский и другие ленинградские ботаники
оберегали сокровища сада, как из раз-
громленных оранжерей перетаскивали в
квартиры пальмы, редчайшие виды ка-
ктусов, каждый день пешком обходили
город в поисках дров, покупали их на
вещи—топили дымные печурки, чтобы
температура в комнате хоть немного, но
приблизилась к оранжерейной. В квар-
тирах было тесно, очень тесно. Много
ценнейших растений осталось на морозе.
Чтобы помочь им, ученые днем и ночью
разводили в оранжереях костры. А в ред-
кие счастливые 'дни, когда привозили
уголь, ученые становились к котлам, на
кочегарскую вахту. Они становились
все — пожилой профессор и юная аспи-
рантка — и упорно, сутками не ведая
сна, разогревали, размораживали котлы,
обросшие льдом.
Среди организаторов этого героиче-
ского труда был Николай Валерианович
Шипчинский.
Ему не раз советовали уехать из Ле-
нинграда. В самом деле — ведь он спе-
циалист по южной хвое. Он мог бы ра-
ботать в других, более теплых областях
страны. Он немолод к тому же. Но уче-
ный наотрез отказывался. А узнав, что
директор Института включил его в список
подлежащих эвакуации, не на шутку
рассердился. Уехать, покинуть сад, в ко-
тором проработал 30 лет?! Уехать в та-
кое в<ремя?! Нет, ни за что! Так решил
ученый-коммунист, боец науки, воинст-
вующей советской науки, вышедшей на
фронт великой Отечественной войны.
Разрывы вражеских бомб в Ботаниче-
ском саду, поваленные, помятые остовы
оранжерейных построек, обломки де-
ревьев, торчащие из воронок, — все это
не поколебало, а лишь укрепило реши-
мость ученого.
Он остался.
Остался с тем, чтобы вместе с дру-
гими защищать город, защищать науку.
Тяжелые потери понес Ботанический
сад. Но профессор не унывал. Он повто-
рял себе и другим: плох тот полководец,
который не умеет извлечь уроков из по-
ражения. Надо возместить потери. Прав-
да, са х впервые переживает такое бед-
ствие. Что ж, тут-то и открывается про-
стор для творческой мысли! Тут, на этой
40 .
поляне, где греется под лучами
ского солнца обмерзшее растение,Р°
жны показать свое мастерство соз£
ботаники, тут и должны они дац Рас
врагу, взять реванш. Все извести^ ж'
танике способы лечения растени^0^
щены в ход профессором ШипчГи'
и друзьями ученого — професс^^
Правдиным, Александровым, Бри£^х
Они тщательно осматривают сво&НИ5.
циентов, удаляют отмерзшие частвГ
'ЭЛ/ГГЛ'Г "ГОТТ HUT LT DOUUQVU DTT nUTiT* IT T1D пЛ
ДЛ!
ОСШ
на:
сменяетит Р
побежд.ой _
ены?
чена
зуют теплыми ваннами, впрыскива
кору вещества, возбуждающие рос,
ней. И мало-по-малу сходит с л
коричневый цвет смерти,
леным цветом — цветом
жизни.
Растения оживают.
Расправляет свои ветви кам^ная
лавр, густеет хвоя самшита, слько
гося своей замечательной, негнбрые
древесиной, отрастает эукомия-ахов
ское гутаперчевое дерево, содер?—л
каучук. Многие из этих нужнейшЗник»
человека растений выдержали цвету
ние морозом, оказались более ст»-на;
чем предполагалось.	>зеле
Значит, можно смелее продвигг.ного
тропические культуры на север, атогс
мать этих полезных иностранцев е Л
ветскую службу, отводить им у i
в южных районах нашей стракзьям
вечно,—это задача послевоенногных ।
щего. Сейчас есть другие неот.тим
дела, важные для обороны городдвече
таническом саду — рядом с эукогвыо
пальмами надо вырастить обыкно- расг
капусту и брюкву — семь с погдет :
миллионов корней рассады- Надо о: со:
и популяризировать среди ленинг и к
богатую витаминами местную фдингр
щавель, крапиву, лебеду, пупырьным
налаживать за городом опытно-’ири,
тельное овощное хозяйство, обеетски
хороший урожай на плантациялим
донны и наперстянки — лекарстДания
сырья, заказанного ленинградскими са
том. Во всех этих делах принимаияк с
стие профессор Шипчинский — члс 3Haj
тийного комитета, талантливый )ечУ 1
затор и исследователь. Но он не? I
ляет и работы для будущего. Они
бывает главной своей научной
ставленной еще в ранней юности.^
ром же он проделал 20 тысяч вд?зные
ров в экспедициях, пересекая £®аюп
ные пески Семиречья, АзербагГ гс^ь
одолевал труднейшие перевалы Д?осты<
|ta^,HPo Алатау, пробирался по глухим гор-
Р1!Ией тропам Северного Ирана. Он нзу-
f С03: растительность пустынь — своеобраз-
f дгт жесткие деревца и травы, хорошо
^%носящие и дневной зной и прохладу
Выносливость этих обитателей
','|1|:<ов поражала ученого. Знакомясь
^’есФловиями растительной жизни в без-
ных краях, он намечал пути для озе-
СЗО1ения пустынных степных районов на-
^аст1:; рОдИНЫ Од составил проекты пар-
(КИВаг- для Балхаша, для других городов,
Iе Р°сосших в Казахстане и Средней Азии.
с назад он начал книгу, которая под-
Рняе ит итог многолетнего труда, писал ее
РеЖД.0Й — у буржуйки, рядом со своими
еными жильцами. Теперь книга за-
чена. Профессор знает — мечта, зало-
кам^ная в ней, будет осуществлена. Не
I сл-жо его мечта. Станут явью легенды,
негиррые слышал профессор и в юртах
кия-ахов, и в глинобитных домах айсо-
одер. — легенды о конце пустыни, о вол-
кейшЗнике, который превратит пустыню
ли цветущий сад. Имя этого волшебни-
Ь сто—наука.
►зеленение пустынь — лишь часть ог-
•вига'ного дела преобразования природы,
вер, этого в России Мичуриным, в Аме-
щев е Лютером Бербанком, продолжен-
ии у нас академиком Лысенко и его
1гракзьями в институтах, совхозах, в кол-
кногных селах.
когтим делом еще энергичнее займется
фодовечество, когда одолеет покрытый
vKO’CBbio перевал войны, вымоет руки по-
якнй расправы с фашистской нечистью и
помет на просторы свободного и ми-р-
адо о созидания. Исторгая жизнь из пе-
:нин!В и камня, выводя плоды юга под
) ф.шнградом, насаждая овощи за По
тырьНым кругом и фрукты в холодной
тно|ири, люди будут горячо благодарить
обеетских ботаников, которые, подобно
шшим вечнозеленым питомцам, не знают
СрСТ£ания, не теряют бодрости, которые
1СКйРи самых жестоких испытаний не из-
аим И,1И своей науке, а несли ее вперед,
LqJ знамя, в самую гущу схватки, на-
ЧУДЕСНАЯ СТАРОСТЬ
Гщм илк своей науке, а несли ее вш
Lqjra знамя, в самую гущу схватки,
кд эечу пороху и славе.
Ji нс
Он I
i ut
ст<.
L к азные бывают старики. Есть старики,
L знающие дряхлости в самые преклон-
рба» ro^bI> старики, надсмеявшиеся над
д Д?0СТЬ!0 с ее слабостями и недугами,
оставшиеся юношами в работе, в мыс-
лях, в смелом сердце.
Одного из таких стариков хорошо
знают многие ленинградцы, а прежде
всего — сотрудники и посетители Пуб-
личной библиотеки имени Салтыкова-
Щедрина.
Завидев сухонькую сгорбленную фи-
гурку, люди, находящиеся в читальном
зале или в газетном отделе, люди, стоя-
щие у выдвижных ящиков карточного
каталога или поднимающиеся по лест-
ничным переходам к стеллажам, говорят
с улыбкой:
— Наш старичок.
— Наш Иван Афанасьевич идет.
Вот показывается в зале быстрая ма-
ленькая фигурка Ивана Афанасьевича.
Временами он останавливается, с тем
чтобы расспросить какую-нибудь новень-
кую молодую сотрудницу о ее житье-
бытье. Сотрудница опускает на перила
тяжелую пачку книг и переводит дух.
— С ног сбилась, — говорит она.
— Что так?
— Приехал один командир с фронта.
Подал требование на пяти страницах.
И срочное.
— Так, так. А известно ли вам, ми-
лый товарищ? .. Извините, ваше имя и
отчество? Библиотека наша всегда была
в дружбе с полководцами. В большой
дружбе. Еще Суворов в тысяча семьсот
девяносто пятом году доставил с каза-
чьим обозом в Петербург книги — тро-
фейные книги, доставшиеся в сраже-
ниях. От них, так сказать, и пошло расти
наше книжное собрание.
От слов Ивана Афанасьевича, от
улыбки его веет такой ласковой и обод-
ряющей силой, что и кипа книг кажется
теперь легче и ноги как будто не так
устали. Девушка еще проворнее носится
от одного стеллажа к другому, караб-
кается, выполняя требование, привезен-
ное с фронта. А Иван Афанасьевич Быч-
ков идет дальше по анфиладе шкафов
вдоль плотного, бесконечного строя книг.
Торжественный сумрак царит в этих
помещениях, пде самые потолки и полы
напоминают по цвету старинный кожа-
ный переплет, где высокие стеллажи
образуют узкие, извилистые теснины. Но
Иван Афанасьевич мог бы пройти здесь
хоть ночью, хоть с закрытыми глазами.
Еще бы! Он, проведший или, вернее,
проживший в Публичной библиотеке
шестьдесят пять лет, знает каждый за-
41
л<оулок ее, каждый корешок, прогляды-
вающий сквозь стекло, каждый свиток,
запертый в футляре, каждую папку с
манускриптами. Манускрипты? Ведь они
почти все прошли через бессменного
заведующего отделом рукописей, храни-
теля несметных культурных сокровищ —
руки. Здесь, в зале со статуей Нестора-
летописца посредине, он принимал руко-
писи, датировал, изучал. Невозможно
перечислить эти богатства. Египетские
папирусы трехтысячелетней давности,
древние индийские документы на паль-
мовых листах. Документы на глиняных
табличках, на коже, на шелку, на пла-
стинках, вырезанных из ствола китай-
ского растения тао. Тисненые золотом
кодексы. Рима и Византии. Поэма «Шах-
намэ»—создание иранского поэта Фир-
доуси. Стихи английской королевы Ма-
рии Стюарт, написанные перед казнью
на полях молитвенника. Столбцы рус-
ской летописи. Бумаги Петра Первого,
Суворова, Кутузова. Бесценные памят-
ники творчества величайших гениев ли-
тературы, науки.
Мы назвали Ивана Афанасьевича хра-
нителем рукописных фондов. Придется
попросить у него прощения. Он не тер-
пит этого слова. Как-то в начале войны
Ивану Афанасьевичу предложили уехать
из Ленинграда вместе с наиболее важ-
ным имуществом фонда. При этом ска-
зали, что документы будут помещены на
консервацию, вдали от фронта. Старик
обидчиво переспросил:
— На консервацию?
- Да.
— Выходит, и меня на консервацию?
Хранителем? На должность архивной
крысы определяете? Нет, увольте-с.
Иван Афанасьевич заявил, что остает-
ся. Он хочет работать. А работать — это
не только охранять манускрипты. Это
не только продолжать многотомное ис-
следование архива Петра Первого—ис-
следование, начатое несколько лет назад.
Работать в отделе манускриптов — это
значит вручать рукописи читателям, пи-
тать древними, высохшими свитками
вечно юную, всегда ищущую творческую
мысль, служить народу. Так понимает
Иван Афанасьевич свое призвание- Пра-
вда, читателей во время войны стало
меньше, но зато выросла новая задача —
спасать рукописные памятники, которым
угрожает враг, отстаивать культурное
достояние Ленинграда от гитлеро!е
вандалов.
Злобный враг обстреливает гороГил
улицах, в жилищах мирных людей Жи,(
фашистокие снаряды. Нередко ИванКг;]
насьевич, идя в библиотеку, сЖ
вой этих бандитских снарядов. 0; 6oj
гает дальше. Он никогда не опазд-}ича
Придет, поставит в угол тросточку,адь
сит:	, с,
— Что нового?	нте
— На Моховой есть письма ГляЖ©
сообщает сотрудница. — Хозяева уеастс
Поручили продать соседям. - вс
— Вы там были?	1т ]
— Была.	[аж;
— Вы уверены, что там подлинна бе
строго допытывается архивист. —- Он
зец захватили?	ия:
— Вот он.	эгат
Старик берет листок.	гь, г
— Как будто Глинка, — говоритдакл
Память его изумительна. Он *лин;
ней сотни почерков, тысячи истингр
в ней сотни почерков, тысячи истингр
ских имен и дат. Ничто не нарукоп
ясности его памяти, аккуратностов п
доверяя себе, он обращается к сЛ А
нику, достает автографы великого под
ского композитора и патриота, дм, i
оперы «Иван Сусанин», и кропишер
часами сличает.	>й зг
Письмо подлинное. Надо немед утр;
приобрести архив. Сотрудница г.и на
что он на. шестом этаже, что бума П;
очень много.	»ко г
Старик отвечает:	1 чит
— Устали? Я сам буду таскатт^ч ki
Есть что-то поднимающее силы!, тыс
голосе, во всем облике, и сотрчй ча
забыв об усталости, спешит на Мса нун
Много таких походов совершили псств;
и другие помощники Ивана Афк‘ об
вича. Зимой они коченеющими па.?рсм<
рылись в холодных, как ледникй.'ижв;
фах, носили рукописи и книга из|жом
тир с выбитыми окнами, из темньлиогр
нов. В итоге выполнено дело огршало
значения. Спасены десятки арх-кия i
библиотек. В Публичную библиот’дов
ступило замечательное собрание "ов г
документов пушкиниста Лернер^ко.
дающийся вклад в дело изучения^фро;
кина и его эпохи. Здесь приобрс(Н°й (
недавно документы и рисунки дек.>1м зв
Ивашева, архив историка Лар^рои
с интереснейшими материалами о стар:
лом русского Военно-Морского[ стаР
неизвестные до сих пор письма °бовь
42
1еР(1ермонтова, письма Чернышевского и
сте с ними—букет цветов, собран-
пороз им в ссылке в далеком Вилюйске
1ей присланных петербургским друзьям.
^ва:|огда на документы, поступившие в
сел, является читательский спрос, —
. Ожбольшая радость для Ивана Афана-
зздЖча. Он—не хранитель архивов,
чкУ,©.дь нет. Старый библиотечный дея-
> считает себя красноармейцем на
нте отечественной войны, на передо-
Гли( позициях советской культуры.
>а уасто, очень часто библиотека полу-
? военные заказы. Ведь и книга со-
IT на вооружении Красной Армии,
[ажды зимой у подъезда останови-
иннЛ белая машина, из нее вышел комис-
’. — । Он коротко изложил причину посе-
мя: бойцам надо дать представление
эгатствах Ленинграда. Бойцы должны
гь, какой прекрасный город они за-
эрицают. Для этого решено устроить
н блиндаже выставку. Нужны книги о
истинграде, гравюры. Заказ коснулся
нарукописного отдела. Десятки сотруд-
иостзв принялись за работу, в том числе
к спи Афанасьевич. С фонарями в ру-
iKonjподнимались по обледенелым лест-
а, дм, приводили в движение смерзшие-
ротшеренги томов. В обычное время
>й заказ занял бы две недели,
емеяутру все было готово.
а г,:и на один день не прекращала ра-
бум! Публичная библиотека. За одно
>ко первое полугодие войны она вы-
1 читателям двести двадцать восемь
,кать5Ч книг и рукописей, дала двадцать
илы| тысячи оправок. В подавляющей
отр’сй части это работа оборонная, так
। Моя нужны теперь книги, обучающие
илипсству слепого полета, рассказываю-
Аф? об устройстве убежищ, о скорост-
1 па.' ремонте железнодорожных путей, о
тш'иж&ниях военной техники у нас и за
й и<1жом. Со списка книг, составленного
мньпиографом в Публичной библиотеке,
огршалось производство многих видов
ар.хкия и боеприпасов, освоение новых
[иот>дов строительных работ, новых про-
ще ’ов питания, как казеин и соевое
(нер^ко. Множество проблем, выдвигае-
ени?|фронтом, нуждалось в участии Пу-
Обрешой библиотеки. Она стала неотъем-
декфм звеном в обороне нашего города.
Дадрой библиотеки, ее душа, — чудес-
,1И (/старик Иван Афанасьевич Бычков.—
ого [ старик, наш Иван Афанасьевич! —
>ма обовью говорят о нем сотрудники-
коллеги, когда он идет по анфиладе
стеллажей к себе в отдел манускриптов,
в зал, где стоит изваяние Нестора-лето-
писца. Тихо в зале. Глухо донося!ся
сюда отзвуки артиллерийской перестрел-
ки, гремящей на подступах к городу.
Седой хозяин зала как всегда спокоен и
бодр. Он знает — сюда, в этот зал, где
работали Ключевский и Соловьев, где
академик Тарле писал свою книгу о
борьбе с Наполеоном, скоро опять при-
дут историки. Он — Иван Афанасьевич
Бычков хочет вручить им совсем новые
документы—документы о славной обо-
роне Ленинграда, материалы для вол-
нующих книг о великой битве с фашиз-
мом, о торжестве свободы и прогресса
над мракобесием и рабством...
К этому торжеству, как боец в колон-
не бойцов, решил притти седой сгорблен-
ный человек с молодым, горячим сер-
дцем патриота.
КЛЯТВА
Есть над речкой Ижоркой могильный
холм. Июньское солнце, пробиваясь
сквозь свежую хвою, льет на вершину
его потоки золотого света. Цветет на
холме душистая ромашка, синеют тон-
кие лепестки колокольчиков, а у подно-
жья— ближе к воде — густо разрослась
голубая чаща незабудок. Мимо них вдоль
берега вьется тропа, протоптанная теми,
кто помнит Женю Стасюк.
А помнят ее многие. Кто в Колпине
не слышал этого имени. Весь город гор-
дится славной девушкой Женей Ста-
сюк, отдавшей жизнь в бою с врагами.
Она выросла здесь, на тихой окраинной
улице, училась в средней школе. Невысо-
кая, худощавая, застенчивая девушка
неприметна была в шумной толпе стар-
шеклассников. Застенчивость ее имела
основание — Женя прихрамывала, одна
нога у нее была короче другой. Много
горьких переживаний доставил ей этот ее
физический недостаток, много раз Женя
просилась в действующую армию и по-
лучала отказ. Нельзя! Никак нельзя! Ей
вежливо разъясняли, что в армии
нужны вполне здоровые люди. Но она
настаивала. Наконец девушку зачислили
в часть. Она добилась разрешения
итти вместе с частью, отправлявшейся
в бой. В том бою погиб командир роты.
Женя увидела, как упал он, подкошен-
ный очередью из вражеского автомата,
43
увидела, как смутились, и попятились
было бойцы, поднявшиеся в атаку. И не-
ожиданно для самой себя, повинуясь
какому-то внутреннему побуждению,
крикнула:
— За мной! Вперед!
И так громко, так горячо и призывно
прозвучал ее голос, что тем, кто было
колебнулся, стало стыдно за себя. Вер-
нулись уверенность, мужество. Большую
неожиданную силу почувствовали бойцы
в этой худощавой хромой девушке. Они
ринулись на врага и отбросили его.
То был последний бой Жени Стасюк.
Нет ее в живых. Есть небольшой холмик
над рекой Ижоркой, есть память о слав-
ной колпинской девушке, подвиг кото-
рой отмечен высокой наградой—орде-
ном Ленина.
Женю хоронили поздней осенью. Ло-
паты с трудом врезались в промерзшую
землю. Сосны, окаймлявшие кладбище,
вздрагивали от грохотавших поблизости
батарей, темное небо озарялось крова-
выми вспышками. Одна за другой под-
ходили к могиле Жени Стасюк ее бое-
вые подруги — дружинницы. Они клялись
мстить за нее. Они клялись быть такими
же смелыми, такими же преданными
своей стране, как она. В тяжелое время
произносилась эта клятва- Снаряды рва-
лись на тихих улицах, рушили резные
палисадники, подсекали яблони, поджи-
гали деревянные домики с мезонинами.
Немногочисленные рабочие отряды с тру-
дом сдерживали натиск вооруженных до
зубов гитлеровских орд. Из уст в уста,
от одного горячего сердца к другому
шла клятва боевых подруг, дышавшая
неисчерпаемой верой в победу.
— Клянусь! — сказала Маруся Белова.
Родной дом Маруси наполовину раз-
рушен немецким снарядом, родные ее
ранены осколками. Доски и битое стек-
ло лежат в саду на месте клумбы, где
росли марусины цветы. Все это вспом-
нила она, произнося клятву. Сломана
скамейка, на которой, бывало, сидела
Маруся с медицинским учебником в ру-
ках. Совсем недавно это было. А теперь
и дом и город — все близкое Марусе
оказалось на фронте, соседи ее по станку
стали бойцами, сверстницы — санитар-
ками. Слившись мыслями и жарким чув-
ством гнева со всеми друзьями своими,
вошла и Мария Белова в великую все-.
народную армию отечественной войны.
— Клянусь! — повторила она.
:КИ
те с
кинь
есть
ппи
— Клянусь!—сказала Нина РуриЕ
ва,—клянусь твоим именем,
Стасюк! Мы не отступим!
Подруги сдержали слово.
Шли жестокие битвы на по:
к городу. Нина Рыбакова, извести,
ди дружинниц под ласкательной к™ г
«Рыбка», и Маруся Белова сопрозрЬ’1Л]
ли красноармейский отряд. Уже ;,оди„
штыковая схватка, враг отходил, £ь
вываясь минами, скрежеща ви£ вс
ными затворами. В этот миг д^наж
заметили раненого бойца. Он :ь1Х
вал руками алый от крови снег, зыв;
памятстве кричал что-то, грозил, Hei
с пояса и швырял невидимую г, чтс
В нем еще не остыло, сплелось с в ст
пламенное волнение атаки. Са:-ница
насилу перевязали бойца — он ш петл
кивал, сбрасывал бинты. Перазил
требовавшая нескольких минут, Что
жающе затянулась. С трудом узе не
раненого на волокушу и потащи.# Не
валиваясь в снегу. Враг преследденши
минами. Раненый метался, кричгую
связные слова команды, пальцы ся, я
нащупывали у пояса гранату. Потом с
приподнялся и сполз в снег. Д|ли. с
бережно подняли его, уложили, энулс
дальше. На втором километр^ Про
нашли другого раненого. Он —До.
кровью, осколок раздробил нога Да,
быть? На волокуше полагалось!олод(
одного. Да и выбились девушки£о — i
Но они не могли пройти мимо, загов
жгут, быстро!»—сказала МаруиизоЕ
лова. Наложили жгут, уложили ®л д[
волокушу, вплотную к первоучева
сдвинули с места тяжелую вое она,
Несколько часов шли девушки эбить
бокому снегу под вражеским огя во!
— Устала, Рыбка? — спрашивЛ^и'НС1
Руся.
— Нет, — отвечала Рыбакова^!
до шопота голосом. — Ничего.
Девушки дошли.
Раненые были доставлены ю]|
первой помощи. Их спас заб
уход дружинниц. Тесно было Л
прифронтовом пункте. Рядом г
бойцы и рабочие, раненные у> *
мирные жители города, которнИ
или осколок настиг дома, на кI
магазине. Дружинницы часто )'Я
среди раненых своих родных »П
мых. От этого еще сильнее роси
висть к врагу.
После каждого обстрела друЯ
44
на бурившие на пункте, отправлялись на
[ем> :ки пострадавших. Нина Родионова
те с Тосей Французовой, командиром
кины, проработала два часа на пе-
по-'естке, под непрекращавшимся об-
естнедом, и перевязала 30 человек. Де-
пай к<и, которые только недавно впервые
опро;рыли медицинские учебники, теперь
же з.одили суровую школу войны, стано-
'Дил, сь мастерами своего дела, своей
в»й военной профессии.
Днажды снаряд разорвался у про-
Он 1ых ворот завода. Двое военных пе-
:нег, вывали женщину, задетую оскол-
зил, । Нейчева подбежала к ним и крик-
ую г, что раненую надо сейчас же отве-
сь с в, сторону. Один из военных — дру-
Саница только теперь рассмотрела на
•н ш петлицы военного врача — обидчиво
Перазил:
инут,| Что вы распоряжаетесь, сестра?
)м узе не видите, с кем говорите?
ащиЛ Нейчева настояла.
след([енщину подняли и унесли за кир-
кричаую ограду. Йрач все еще возму-
ьцы ся, но тут снова прогремел разрыв—
г. Псом самом месте, где они только что
г. Дли. Это положило конец спору. Врач
1ли, бнулся.
метра Простите, вы были правы, — сказал
Он - Должно быть, вы давно на фронте,
нога Да, с начала войны.
1лось.олодой врач прибыл па фронт не-
шки|о — прямо со студенческой скамьи,
мо. заговорил о том, что ему предстоит
Марунизовать пункт первой помощи, по-
{ли дружинницу помочь ему советом,
рвоучева отвечала, счастливая и гордая.
> во» она, бывший токарь завода, успела
пки обить свою новую профессию. Кон-
л опя война — Нейчева будет учиться в
ши.-щинском вузе, сама станет врачом.
Об этом мечтают многие девушки. А сей-
час надо бить и бить проклятого врага.
Надо еще зорче нести санитарную вахту,
еще лучше оберегать жизнь советских
людей. И дружинницы каждым часом,
каждой минутой упорной, самоотвержен-
ной работы осуществляют свою боевую
клятву-
Девушки ухаживают за ранеными, за-
ботятся о детях-сиротах, потерявших
родных во время войны, следят за чи-
стотой городских улиц и квартир.
Недавно был у них Торжественный
день — девушки принимали военную при-
сягу. С суровым мужеством повторяли
они слова боевой присяги. Эта клятва
на верность родине в их сердцах пере-
кликалась с той, которую дали девушки
тогда, осенью, на берегу Ижорки.
Наступил июнь. Летний ветер колеб-
лет венчики цветов на холме, что воз-
вышается над рекой. Чуть колышатся
ветви сосен, которые, точно кольцом по-
четного караула, обступили холм. Не
о смерти — о жизни, о всепобеждающей
жизни говорит этот зеленый, солнечный
уголок. Земля, по которой ступала Женя
Стасюк, не досталась и не достанется
врагу. Память о Жене неистребима в
сердцах ее сограждан и подруг. Придет
время — девушки часто говорят об этом,
мечтая о будущем, — мраморный памят-
ник героине встанет на берегу Ижорки.
Пройдет много весен. Много раз
солнце сгонит лед с реки Ижорки, оде-
нет зеленью ее берега. Но всегда будет
жить в народе память о бесстрашных
девушках, боровшихся за родную землю,
за свободу. Прочна, как мрамор, слава
героев великой, священной отечествен-
ной войны.
овау
о. J
>1 №|
заб!
Л0 I
ом
!лс
1е
, т
.то
Всеволод Азаров
СЕРДЦЕ ЛЕНИНГРАДА
Ian
'де
(уп
[юг
ут
1
Как много видел я с тобой
В широкой, драгоценной жизни.
К стихам лишь прикоснись рукой —
Они горячей кровью брызнут.
Дав'ным давно, перед войной
Мы, может быть, расскажем внукам,
Был год, похожий на излуку
Пред разъяренною рекой.
И если бережно собрать
Отраду, боль, прощанья, встречи.
Все мысли, замыслы объять,
Которыми очеловечен
Наш бесконечный мир опять,
Когда любую в жизни кладь
Легко вздымали наши плечи,
То снова в памяти пройдет
Недавний, сорок первый год.
2
Перед коротким расставаньем
С тобой прощаться не устанем.
Опять пройдем вдоль колоннад,
Где не рассвет,- где не закат.
Тут мшистый, дымчатый гранит
Жар солнца бережно хранит, —
Тут конь копытом землю бьет,
А прикоснешься — он из бронзы.
Тень потерявший пешеход,
Он счастье все равно найдет,
В такую ночь ничто не поздно!
А следом мы с тобой идем
В раскрытый мир, как в отчий дом.
»Де<
Дроби, мой гневный ямб, KaueEAijjpi
Ь-M'. [уД (
Застыл рыбак над поплавком.?^
Воды уснувшей омут черен.
Выстукивает метроном
За стенами лабораторий.
И может в этот миг рожден
Нас окрыляющий закон.
И вузовец над чертежом,
Творец симфоний за роялем,
И зодчий, возводящий дом,
И плавщик самой стойкой стаЛ
И в синей высоте пилот— J ик
Одним стремлением живет, Jock
Одним движением вперед, J кр
Свет видит солнечный и звездГы н
В такую ночь ничто не позднм жи
Та с
1ар<
I н;
;.Э.
чЛК
J те
Тад
I м.
I та
3
Ты шла, как в жизнь, в ту не®
мн<ак :
Подругой преданной, прямою, Зози.
Готовой в бедах помогать, -Гас
Готовой счастью улыбаться, 3 тех
Чтоб вместе строить, создавать
Чтоб никогда не разлучаться. I не
Чы р
Вот почему мне дорог дом, Туска
Он пуст, но все родное гв неЛусть
Твои конспекты, книги, папки Чарш
И старая, смешная шапка, Тусть
В которой в первый раз прииГебя
Ты на свидание со мною.
Ты Лидой, девочкой была, ^не е
А я тебя назвал женою. Зсе г;
Этца
Все, чем живу я, чем дышу, ^от ю
Твое — участница призванья, худа
46
/
[лова, что я теперь пишу,
1е объясненье, не признанье,
, то, что я в себе сберег, —
[то не возьмет безглавый рок.
Седые, дикие оливы,
Над морем сизый холодок,
Я очень долго был счастливым.
Теперь понять я это смог!
4
[ад дачным поездом дымок.
[аш пригород-.. Вот теремок,
де вьется плющ над мезонином
[уть покосившимся, старинным,
[юдская память горяча —
ут своды помнят Ильича.
>десь из депо мастеровые
к«Мпервые слушали, впервые
Бм [удесно открывалось им
> дописанных вчера лишь главах,
<ом нце в помарках..., что по праву
[ародной называем славой
I нашим стягом боевым.
.-Электровоз, ФД, кукушка,
ен чак бы- индустрии музей.
J тенистых парках город Пушкин,
Гад озером дворец, лицей
I мальчик на скамье чугунной,
м, I там, над Ледой вечно юной,
1, &злет детскосельских лебедей.
стая
- J июньском солнце праздник дня,
, Jock ульев, медом напоенный,
J кровавых языках огня
зезд^ы не падешь испепеленный,
эздн! жизнь, что в памяти храню,
-1а смертный тлен не изменю.
! НОС	5
Ji <ак я неловко в иервый ра!з
ююЗозился с дорогим комочком.
, Гас три товарища сейчас,
я, 2 тех пор, как появилась дочка.
.аваЛ.
вся. I не пойму, как жить могли
\Гы радости такой не зная-
м, Гускай курлычат журавли,
неиЛусть травы луговой земли
тки Марине сказки навевают,
I, Лусть проплывают корабли,
присГебя от бед оберегая.
I, Мне в гордом имени твоем
Все грезится иное море,
Этца среди акаций дом,
щу, Гот юг, где мы душой живем,
нья, придем с тобою вскоре.
6
Три страшных месяца... Сентябрь.
Вой самолетов, треск зениток-
Кровавая над морем рябь
И черный дым, над полем взвитый.
Как немцы к городу близки!
Уже над Пушкиным раскаты.
Идут рабочие полки,
Горят и день и ночь закаты.
Но> верен Сталину народ
И помнят Кирова—знамена.
Выходит гвардия вперед
Московско-Нарвского района.
Вот рельсы, сваи баррикад,
В ограде заводской — бойницы.
Отсюда нет пути назад.
Здесь станем-
Здесь мы будем биться!
Вот площадь в голубой заре,
Вот Триумфальные ворота,
Сквозь них, запомни, ib сентябре
На фронт морская шла пехота.
, ‘	„в
Все наши чувства, как алмаз,
В сраженьи познается твердость.
Я часто думаю о вас,
Пусть уваженье, нежность, гордость
Дойдет к подругам, матерям.
Плечом к плечу, с бойцами рядом
Навстречу рвущимся врагам
Шли горожанки Ленинграда.
» • »
Вас гусеницы не сомнут,
Не покорят, не онемечат.
Копали рвы, дробили грунт,
Прославим наших женщин труд,
Былинами увековечим.
Веселых песен не поет,
Глаза без слез и губы сжаты..
Резец работница берет
И точит диск для автомата.
47
Ты — радость наша, ты для нас
Наилюбимая, родная,
Хоть разными тебя подчас
Мы именами называем-
8
Декабрь,
Встал уходящий год,
Гранитный кряж в дыму кровавом.
Пустынные проспекты. Лед,
Застывший пепельною лавой.
Я шел к товарищу. Меня
Безглазые дома встречали.
Тепла немного бы, огня...
Не камень уличный—броня,
Корабль безлюдный на причале-
Я вдруг прислушался...
Бегут
Мгновенья равномерным рядом,
Четыре без пяти минут,
На доме, что пробит снарядом,
Часы идут.
Ты побыл тут,
Бесценный, человечий труд!
Какой тебя почтить наградой?
9
• Я к другу шел. Шестой этаж,
Витой, как лабиринт улитки,
Осколков, тряпок ералаш
И дым колючий чьей-то плитки.
Наощупь...
Пальцы обожгло
Последней спичкой.
Заполярьем
Повеяло через стекло,
Я в дверь промерзшую ударил-
Над остывающим отцом
Склонился сын.
К чему здесь речи?4
Спи, старый труженик, в своем
Заслуженном военном френче,
Отгоревав, отвоевав...
Наш каждый дом как поле боя.
Я не имел на это прав,
Но сына я увел с собою.
Отца товарищи без нас
К последней снарядят дороге.
48
Поцеловал в прощальный раз,
Остановился на пороге
И вышел.
Пышных похорон
Мы в Ленинграде не справляли.
«Не будет город покорен!» —
Мы нашим мертвым обещали.
10
Во тьме казалось—город пуст
И на устах застыло слово,
Но неустанно бился пульс
Знакомый, мерный, вечно новый.
То был не про-сто метроном,
В часы тревоги учащенный,
Но наше твердое — живем!
Не дремлет город осажденный.
Январский ветер с петель рвал
Тугую дверь. И в ночи эти
Ворочая вручную вал,
Давали люди жизнь газете.
Фанеру ветер с окон рвал,
Но он не смел задуть огарка.
Здесь труд ботаник продолжал
О будущих лугах и парках,
О зелени и о весне-
Метель ночная шла в атаку.
Ладонью рассекая снег,
Стоял Ильич на гребне танка.
Подавшись к пламени, вперед,
Закрыл, казалось, город грудью.
Здесь под обстрелами завод
Для фронта создавал орудья.
1
;Koi
о
о >
Онг
Всё, всё, и кладка кирпича
В стене, расколотой снарядом,
И трепет пальцев скрипача,
И песнь, что вечно горяча, —
Биенье сердца Ленинграда!
Де1
Наг
О С
Оти
О f
11
Чернеет прорубь, а над ней
Людская очередь теснится.
Товарищ! Капли не пролей...
Нам эта невская водица
Досталась дорогой ценой-
Ее несут, везут на санках.
На Невке, Карповке, Фонтанке
Паломничество за водой.
Спе
У г
4 к
3 н
Эгн

Jot льется,
1лещет через край...
Слабеют, подкосились ноги
У женщины на полдороге,
Скорее руку ей подай.
Очнулась.
Поднесла к лицу
Тлаток.
)н стал от крови алым.
ДОетет колючую -пыльцу
Февральский ветер по каналу...
И снова торный путь на лед.
Загнись над черною дырою
4 зачерпни.
Когда струею
Вновь зашумит водопровод,
В нем будет музыка труда,
4 свет, и свежесть, и прохлада.
(Гебе припомнится тогда,
<ак доставалась нам вода
В дни обороны Ленинграда.
12
Когда по набережной ночью
Я возвращаюсь к кораблю,
Гляжу в домов пустые очи —
Я по-сыновнему скорблю
О тех, кто в этом доме жили,
Когда еще он домом был.
Мечтали, мучились, любили,
О тех, которых я любил.-
Бойцы великого похода!
Я говорю про тех солдат,
Которым нет еще и года,
3 тех, которым шестьдесят.
3 женщине с грудным ребенком,
Зна идет на костылях-
: Де ген голодных голос тонкий
Навеки, словно стон, в ушах.
3 боли нашей ленинградской,
Зтцы и матери—о вас,
3 малышах, что на салазках
Зпеленуты в последний раз.
И города не дрогнет горло,
4 каждый дом им отдал честь,
3 неодолимом небе — жерла
Згнем и кровью пишут «месть!»
13
3 ночи я пробудился вдруг...
Тревога? Нет. Обстрела звук?
Нет!
Незнакомый, трудный, новый,
Лиловых молний свет в глаза.
Нам близок, дорог, верьте слову,
Скрипучий голос колеса.
Почти легендою овитый,
Сквозь ледяной, застывший край,
По мосту лейтенанта Шмидта
Шел первый грузовой трамвай.
Твой сын в постели спал, когда
Над домом пронеслась беда.
Живая, крошечная щель,
Разбита в щепы колыбель.
Какая грозная рука
Его над смертью приподняла
И, в вышине качнув слегка,
Швырнула мягко в одеяло.
В стене дыра — в ожоге дыма,
Но сына тельце невредимо.
Его рожденье—дни осады,
Пусть бесконечно крепнет нить!
Над кем пронесся вихрь снаряда,
Тот будет очень долго жить.
15
В лихой огонь машина шла
Через проспект Международный,
Как выпущенная стрела,
Почти крылатая, свободно.
Снаряды вслед неслись—«ату»,
Ревела гибель над домами.
Но не огонь, не' темноту'—
Тебя я видел пред глазами.
Твои ресницы и уста,
И косу черную, тугую-
Визжала смерть, но ты, привстав,
Дарила долгим поцелуем.
И верил я,—жива,-жива,
И власть твоя, как страсть несметна!
Добычу ворон свежевал,
Но ты была, любовь, бессмертна.
16
Обстрел вели с пяти сторон.
Был город странно молчаливым.
Звенел тупых ударов стон
И черные курились взрывы.
'Звезда*
49
На площадь лег вечерний мрак,
Тут всюду смерть подстерегала.
Разрыва яркоалый мак,
Я встал за краем пьедестала.
Передо мною в темноте
Был человек, чей плащ от ветра,
Казалось, парусом взлетел.
Я поклонился- Нет ответа.
Снег таял на широком лбу,
Синел на прядях непокорных.
Удар! Враг продолжал стрельбу-
Без смысла, злобно и упорно.
И вдруг оттуда, где Невы
Застыла дельта голубая,
Орудья рявкнули как львы,
Балтийский крейсер отвечает,
Чтоб захлебнулся кровью враг,
Упал, себе могилу вырыв,
И подавал, я видел, знак
Незримым комендорам Киров!
17
Художница! Совиный дом —
Так вы сгоревший дом назвали,
Где ласточки под чердаком
Вчера еще гнездо свивали.
Тут знаменитый скульптор жил.
Росли, как дети, изваянья.
Он в глину мокрую вселил
Упрямых, крепких рук дерзанье.
И молоточком и резцом
Стать жизнью мрамору велел он,
Влюбленным девичьим лицом,
Горячим, непокорным телом.
Пожар — и не было воды,
И дом горел три дня, как факел.
А человек не уходил
И черными слезами плакал-
Когда развеял ветер тлен —
Над самой головой в пролете
Увидел мастер клети стен
И тело статуи в полете.
И дом, в котором ветер выл,
Где было людно, стало пусто,
В себе нежданно воплотил
Мечту о вечности искусства.
18	1 ляд Он :
Вхожу впервые без тебя	Он т
Я в гости к флейтам и к роялям	Жак
Вот скоро год, как затопя Меня лавиною огня,	Он -
Иные трубы зазвучали.	Здес Высс
Но я от песен не отвык,	Здес
Зимой включу тревоги вестник	И вс
И вдруг—скользит по льдинам Гр	По г
Как мы любили эту песню!	[Мы
	Мы
0 расцветающей весне,	Мы
0 матери, что ждет Пер Гюнта,	В гл
Я вижу, ты идешь ко мне —	К пс
Хоть на секунду, на минуту.	Пу Т!
Высокий, вспомни, светлый зал,	И ес
Финал ликующего мига.	Кто
И я тебя поцеловал,	С пс
Когда играла скрипка Грига.	Мы
19
Твое открытое окно
Глядит в весенний сад лучистый,
Подобно зеркалу оно,
И глубоко и серебристо.
Гл я;
Гул 5
Пус1
Но I
Иду к тебе сквозь снегопад,
Черемух белую усладу,
Чтоб ’
Шть
И 01
твой закамский дальний са; Над
Стал снова ленинградским садом Мы
Чтоб ты на миг вошла сюда,
В наш сад, грозодо опаленный.
Звезда бел.а, земля тверда,
И тихие застыли клены.
Приди сюда в наш бедный сад,
Он много перенес печали,
Но сладок листьев аромат,
Но песни птиц не отзвучали.
И ты придешь, сперва в мечтах,
И ты придешь на самом деле,
Чтоб фонари на всех мостах,
Как яблоки, зарозовели.
20
Все
При
Гро?
Уда
И п
Еще
С б
Тегц
Tboi
Tboi
Век
И с
И к
Как
Вся в звездах ночь,
Вся в крыльях тьма,
Подобны воинам дома,
Жилища грозные, как доты.
Гранитных глыб архипелаг.
Идет по площади моряк
Прославленной морской пехоты.
*
50
Глядит моряк на город свой,
Он здесь узнал любовь и радость.
Он так похож на нас с тобой,
ялямКак брат родной,
Он — ленинградец.
Здесь, помнишь, на глазах расцвел
Высокий сад, березы, ели-
ик
Здесь мы вступали в комсомол,
И все, чего б мы ни хотели,
ш Г.По праву открывалось нам,—
h \Аы становились моряками,
нта,
зал,
Ны мастерами шли к станкам,
Vlbi поднимались к небесам,
3 глубины шахт,
К полярным льдам
Дуги прокладывали сами.
И если спрашивали нас —
(то созидать учил и драться,
3 понятной гордостью не раз
Мы отвечали: «ленинградцы»
21
лтый рядит моряк на город свой.
[Гуляет ветер над Невой,
1}Пусты кварталы темных улиц.
Но не застыли, не уснули!
5, вШтыками заслонили вход
। И окна за щитами скрыты.
1Й савНаш город жив, он в бой зовет,
садомМы — Ленинград, твоя защита.
а, Все беспощадней, все скорей
ый. Приходит час отмщенья близкий.
Громит захватчиков берлинских
Удар тяжелых батарей
И поступь танков исполинских.
сад,
!тах,
ie,
ix,
Еще огромней Ленинград!
С бойцами вместе город наш
Теперь участвует в сраженьи-
Твои деревья, Летний сад,
Твои гиганты, Эрмитаж,
Веками стертые ступени.
И старый университет,
И к Смольному заветный след, —
Как часто проходил здесь Ленин.
Глядит моряк на город свой —
Он словно лагерь боевой.
Отец и брат, сестра и мать,
Уходят семьи воевать.
Я в этом доме долго жил.
Вот мост, где я стоять любил
С тобой над невскою волною,
Апрельской, ледяной весною.
И каждый дом и каждый камень
Поставлен нашими руками,
Увенчан нашими делами.
Снаряд над площадью свистит,
Разрушено Гваренги зданье.
Он может расколоть гранит,
Но мужество не раздробит.
Мы злей еще сражаться станем!
Ты, город, сыновьями горд.
Ведь стойкость, мужество усилив,
Движенье гитлеровских орд
Мы — первые остановили.
Мы — первые сказали «нет»
И с честью продолжаем драться.
Грядущий перечень побед
Еще пополнят ленинградцы.
Глядит моряк на город свой —
Он стал суровей, непреклонней!
Пусть с пьедесталов над рекой
Уходят бронзовые копи,
Пусть в пулеметных гнездах он
И в многостенных, баррикадах,
Пусть никогда не брезжит сон
В глазах упрямых Ленинграда.
Но счастлив я, и ты, и он,
Вдыхая грозовой озон.
В бой, ленинградские отряды!
Пройдя огонь и смертный мрак,
Мы стали тверже, боль изведав.
Разгромлен будет подлый враг.
В бой, ленинградцы, за победу!
Вяч. Шишков
СОВЕТСКИЕ
СУСАНИНЫ
-м. ’
де.
ка
ГРУ
|чес
Сщ
ВДСК
Бсь
ггре
ван.
ИМ Е
ра
0р0;
ззне
[еул
нъ
РАССКАЗ ПЕРВЫЙ
Т ульская область, Белогородские
леса, большое село Липняги. Иван Пе-
трович Иванов, старый крестьянин
с окладистой белой бородой, сидел
в кругу своей семьи и пришедших наве-
стить его ближайших соседей. На
столе — квас с кислинкой, вареная кар-
тошка, льняное свежее масло, пахучая
коврига хлеба.
— Вот пришел в наши края немец, —
горько сказал дед Иван.—А пошто при-
шел? Зорить пришел нас... Ну, да ни-
чего, дай срок, мы ему пятки-то к за-
тылку подведем. Нам бы только раска-
чаться да злости поболе в сердце пона-
брать.
Было часа три, угасал декабрьский се-
ренький денек. За окошками раздались
лязгающие звуки. Вот они ближе,
ближе, вот задрожала от сотрясения
почвы крепкая изба Ивана Петровича.
Все бросились к окошку-
— Что за притча за такая... Нем-
цы!— изумленно вскричал хозяин. — Ой,
ты... Что же делать-то нам, оебята?
И не кончилось еще замешательство,
как в избу вошел хмурый и подтянутый
немецкий офицер.
- _ — Который Иванофф есть? — спросил
он.
Иван Петрович молчал, и все молчали.
Офицер более крепким голосом повто-
рил вопрос. Ивану Петровичу не хоте-
лось вступать с ним в разговоры, но он
все же вынужден был ответить:
— Ну, я Иванов. Что надо?
— Нужно маленько провожать наша
колонну чрез ваш большуща лес.
52
Т Т	v	(
— Нет, я не пойду, Я стар, да и|_
раю, в поясах свербит.	LL.
— Эге,—угрожающе сказал офи ^У-
и глаза его стали злыми. — Что стар;
не есть отговорка. Я тебя заставят
Он кликнул из сеней троих солд<
приказал им:—Взять его!
— Стой! — густым басом гаркнул
Иван. — Не насильничай, тварь. Е1
по-хорошему желаешь, так проси ш
рошему и... подь к чорту!	g
— Теперь согласен, Иванофф? 10-
ваш крестьяпско начальство кафа;!
ти самая очшень карашо знаешь
жающий место. Согласен?
мецкий деньги будешь получить.
— Согласен... И подь к чорту с >
гами со своими.
— Карош, карош. Гут!
Иван Петрович собирался нед<
Плакала старуха, утирали глаза
снохи. Иван Петрович, прощаясь, бу;
в бороду:
— У меня десять сыновей да вя
воюют в Красной Армии, а он, з
немецкие деньги в глаза сует. Прел
лей среди нас сроду не бывало.
лучше свою седую голову
смерть — так смерть.
— Карош, карош,—нетерпеливое :иде
велительно покрикивал кривоногий! <им*а
цер. — Идем!
И вот Ивана Петровича уже носа:
на головную машину. Сзади было ^>н?-
двадцать девять больших машин,
верху нагруженных оружием.
«Возьми свое сердце в зубы, 1'1 роче
будь тверд, как камень» — подбадре|ркк.
себя Иван Петрович, прощаясь со >1
рК1
>ав1
Чр
егад
еме.
I до
ГОД]
ей -
а
боло
ИЩЕ
Г в
;оед
ТИШ
ее с
'ли, -
голо
[прог
Кс
скор
C.I ЗИЛ
иное
горо
на р
„м, что, может быть, в последний раз
^е.ти старые глаза его. Сердце ста-
ка тоскует, сердце надрывно бьется
груди. Легко ль в такие минуты чело-
вескому сердцу?
Спускались сумерки. Вот и Белого-
рский лес. Лес, хм'урый, непролазный,
ль в глубоких сугробах, неприветливо
Бтретил немецких оккупантов. Для
(вана же Петровича он свой. Он пред
им весь, как на ладони. Вот они, с дет-
ка знакомые дубы в два обхвата, вот
ородатые, разлапистые елки, на грив-
ах стройные, с розово-желтой корой,
ознесшиеся к небу сосны. Эх, лес, лес-..
Геужто прости-прощай доведется ска-
,ать тебе?
I— Где есть дорога тут? — строго спро-
1л офицер.
.а и|_ да уж знаю, уж не сумневайся,—
. 5уркнул Иван Петрович. — По дороге
0(t фавимся.
'тар|Чрез густые Белогородские леса про-
' .. иегала единственная дорога, да и ту пе-
ремело глубокими снегами. А сверни
 дороги—сразу в непролазное болото
кН>|годишь. Частые болота еще не глубоко
Цромерзли: сверху — ледяная корка, под
и ‘ ней — гибкая трясина.
? I Валил густой и мокрый снег. Туман-
\ ной завесой он преграждал простран-
'^Чтво, слепил глаза. «Вот и хорошо,—
думал Иван Петрович. — Снежок дивно
болотца заметает. Втюхаю их в прова-
с .|ище, и не заметят».
' В лесу становилось темновато.
I — Где дорога?—уж который раз на-
доедливо спросил офицер и в злобе
'ед4тиснул зубы.
3Д1 — Эвот, эвот... Вишь, как перекрыло
• ке снегом-то. Эвот она куда идет, гля-
ри, — указал Иван Петрович в противо-
внжоложную от дороги сторону, туда, где
i> протекала болотистая речка Лобановка.
РеЯ Колонна машин стала скрипеть и
-^корготать по бездорожью. Офицер ку-
с-ft-ил сигару за сигарой. Прошло довольно
Вшого времени. Передний грузовик, где
о жидели Иван Петрович с офицером, под-
к ж.имая кусты, с треском ломая молодую
fropoc-ль, медленно двигался вперед.
CX — Пропал твой карош дорога. Где
•°	— скрипучим голосом заорал офицер
!!Н|на Ивана.
— А мы прямичок делаем, чтобы ко-
роче путь вышел,— успокаивал ста-
,р||рик. — Да уж ты не сумневайся, барин.
Офицер заметно волновался, часто
отворял дверцу, с тревогой вглядывался
в сгущавшуюся сутемень. Снег перестал.
По небу текли рваные облака, кой-где
виднелись бледные звезды. На землю
наплывал от звезд мороз. Становилось
очень холодно.
Холодела и мятущаяся душа старика
Ивана. Земные интересы, семейная и
колхозная жизнь крепко держали его.
А воображение манило старика хоть
одним глазом заглянуть в будущее: как
и когда будут выгнаны немцы, какую
месть придумает им оскорблённый рус-
ский народ, как будет возрождаться ро-
димая страна?
«А умереть доведется, немцы все
едино — убыот меня, — с горечью думал
старик и снова внушал себе: — Эх, Иван,
Иван! Возьми сердце в зубы, становь
превыше всего, превыше жизни своей —
родную землю. Уж ты стар. Так умри
же с пользой для отечества... Народ
не забудет тебя, Иван. Народ и совет-
ское правительство не оставят в сиротах
и твою семью... Решайся, Иван».
Вот головная машина нырнула носом
в болота, за ней — весь караван машин.
Чем дальше, тем глубже. И вот все
тридцать машин захрясли.
Офицер схватил Ивана Петровича за
грудь, замахнулся кулаком. Силач-ста-
рик легко отвел его руку и нажимисто
сказал:
— Стой, барин! Тут завсегда болото
живет. Иного пути нету. Прикажи сол-
датам, чтоб подсобляли машины выпра-
стывать. Эй, солдатня! — злорадно про-
кричал дед в тьму. — Скидывай портки,
лезь в болото!
Офицер, сердито раздувая ноздри и
подозрительно косясь на старика,
скомандовал перетаскивать машины.
Чрез ледяную болотную грязищу, увя-
зая выше колен, солдаты стали испол-
нять приказ. Бились часа три, страшно
передрогли, ругали старика. Мороз
крепчал. Поднялся резкий ветер. Лес
закачался, зашумел. Наконец, машины
выбрались на сухое. И вскоре снова
захрясли в еще более вязком, более
непролазном болотище.
— Давай, давай!—покрикивал Иван
Петрович, и душа его холодела, неми-
нучая смерть уже глядела ему в глаза.
Офицер выхватил револьвер и напра-
вил его прямо в лоб Ивану:
53
— Обман! Обман! Так это есть твой
карош дорога? Смерть тебе!
— Видишь, ночь,—пробасил старик,
и ему показалось, что бровастые глаза
офицера горят, как у волка.—Машины
бросим здесь до утра, а утром вызволим.
Насквозь промокшие солдаты погиба-
ли от холода и голода. Их одежда на
сильном морозе затвердела, как железо.
Продрог и офицер. Иван Петрович оки-
нул хмурым взглядом глубоко утонувшие
машины и подумал: «теперь их и сам
чорт не спасет».
Старик посмотрел на восток, в сто-
рону своего села, седая борода затря-
слась, и голубые глаза его замутились
слезами. Он сказал офицеру:
— Барин! Я тебя с солдатами про-
веду в сухое место. Там и обогреться
можно, сарай с сеном есть.
— Веди скоро, или я застрелю тебя.
Они пошли куда-то сквозь тьму, уто-
пая по-пояс в сугробах. Солдаты падали.
Семеро окончательно выбились из сил.
Мороз с ветром все крепчал. Иван Пе-
трович завел врагов в глубокий, темный
овраг.
Где-то глухо раскатились орудийные
выстрелы. Они заставили немцев вздро-
гнуть. Офицер подскочил к старику и
с яростью ударил его в висок револь-
вером:
— Шво-о-лачь! Куда завел? Плен
завел!
— В могилу завел я тебя, гада! И...
подь к чорту. Все померзнете. — Старик,
размахнувшись, сшиб офицера с ног 'же-
лезным кулачищем.
Щелкнули ружейные затворы, и ста-
рый богатырь Иван был сражен сразу
тремя пулями. «Прости, родимая земля.
Будь во счастьи» — была последняя
мысль его.
РАССКАЗ ВТОРОЙ
Шустрый тринадцатилетний Вася ведет
рассказ неторопливо и с толком. Волосы
у мальчонки белесые, с соломенным от-
ливом, щеки нажеваны толстые.
— И вот, значит, такое дело... Си-
дим мы за этим самым столом, чай
пьем, кислое молоко с творогом хлебаем.
Дело зимнее, чуть зорька утренняя заго-
релась, бабушка печку топит, дедушка
девятый стакан допивает, лучина в свет-
це горит. А керосину не было у нас,
был, да бабушка сослепу пролила его.
54
;ь бь
зял
АУ г
Радо'
сам J
жинк
исел,
Вот ладно. И только дедушка стал
дить из самовара десятый стакан, ;
мываются в избу немцы, офицер да! мой
теро солдат. Офицер башлык от усадя на
морды отвернул и прямо, брюхо впетка 1
на деда. И говорит ему по-русски, ч согл
не больно складно, а понять можно фстов.
таки.	)гда н
— Знай, знай, говорит, я все З'найрый
Ты, говорит, восемьдесят годов, ты »в. Н}
рая, только ты карашо знайт ваш foft, Д(
Ты веди наши карош сольдат на ре iy те
Черемха, там, кудой ваш красная а г как
дат. Только чтобы тихо смирно, 41, асем.
нам нагрянуть нечаянно. Понял, ста:
хрыча? К обеду доведешь, живой 1'края
нешь, а обманешь, пристрелю, как '
бачка, сверх земля валяться будешь,
Тут он вытащил этакой — этакой бо
шущий пистолет и прямо деду в носкПомн
Убью!	астоя!
Я, конешное дело, с непривыку зад|восш
жал, бабушка уронила ухват, ахнул!быдт
шлепнулась на лавку, а дедушка ничяПоса
дедушка хоть и побелел, а ничего се|воро
Покрестился по старой привычке ;1ите,
образа, со мной переглянулся и з:|ги в
с рыву бросил немчуре:	Кто в
— Ты, супостат, не стращай меня! '|° -г
ежели убить грозишь, так ладно, пов!атРе
вас. ~	J11»'
Офицер сказал:	|^Ге
— ГУ1"-	I в’к
Вот ладно. Дедушка обряжаться ст*ла
натягивает зипун, а сам этак голо»к 3j
мне кивает: подойди, мол, Васька, сюж^л
Я, конешно, подошел, а он и шепж^да
[ердц
,ец (
юялс
’овор
ьягу
Ну, д
мне:
— Беги скорей, Васюта, прямик
к командиру Горбунову. Упреди. Л
немчуру кружить по лесу буду, в Me®
жий Лог, мол, выведу их, там встреть |
А офицер заметил, что дед : нашел
вает, да как заорет:
— Молчи!.. Пристрелю!
Я, конечно, шапку в охапку, с^улI
пазуху полкраюхи хлеба, дуй-не ста
Еще темновато было, а уж над лес!
заря полыхала, через часок, пожалу/м
солнце вздымется. Я прямо в лес.
да и лес наш — без конца, без крг|
А военный начальник 1
знакомый нам: он родом из соседив
села, и недавно в нашу школу со сво!
позиции подарки привозил, каранда! “
да’бумагу. Ежели прямиком итти, то»е2}У
товарища Горбунова километров ДЧ -
дцать пять. Для меня это два плеви
а Ку:
|ж я
I noj
Г И
товкс
ему (
Горбунов то|™У
в зет
пь бы на стаю волков не напороться,
взял лыжи да и пошел отмахивать.
5ду по лесу, а сам думаю: «Бедный
дедушка, этакая тебе выпала
а стал
акан, J
teP Да| мой
от ус:)ля на старости лет. Ведь я знаю, де-
Щ впсдпка Матвей, ты предателем ни за что
секи, . согласишься стать, ты заведешь фа-
ожно|стов. Ой, дедушка, дедушка! Ведь
,гда немцы убыот тебя, ведь ты самый
•арый старик, тебе не убежать от нем-
»в. Ну до чего жаль мне тебя... Стой,
ой, дедушка Матвеф, не унывай, я вы-
рчу тебя, мы с товарищем Горбуновым
т как распатроним всю немчуру, а тебя
асем. Спасем, дедушка!»
Радостно мне стало. А башка у меня
е 3Hai
I ты
ваш .
на ре
чая cj
ю, чт<
т, ста;
1вой ()Края, по щекам шот струйками течет
как сам весь мокрый. Дай, думаю, на ва-
яешь Жинку присяду, отдохну. И как только
бо исел, вдруг быдто в лоб влетело, вдруг
з нос:1	.... .............
сам весь мокрый. Дай, думаю, на ва-
жинку присяду, отдохну. И как только
помнил: да ведь дедушка-то мои —
Гстоящий Иван Сусанин, а я не Валька,
у залвоспитанник Сусанина — мальчик Ваня,
хнула быдто
i ниче
го се
гчке
и э:
я ст
'ОЛО!
, сю.
шел?
велено мне скакать на коне
IПосад, всех там взбулгачить, грохать
Iворота и что есть силы кричать: «Ото-
рите, отоприте! Моего отца злые во-
оги в лес увели, вооружайтесь скорей,
1то вороги перебьют вас всех». Я все
гня! представление в Ленинградском
повРатРе виДел> называется «Иван Суса-
нин». Нас, хороших учеников, возили из
ршего села в экскурсию. Вот так пред-
тавление! В жизнь не забыть!..
в конце—как зазвонили во все коло5
рла да как заиграли в тысячу труб, да
ак запели актеры, грохот по театру по-
шет ел’ я аж пРивскочил от радости. А вот
' ' “(огда Сусанина поляки убивали, у меня
...., Сердце зашлось и слезы потекли. Моло-
” *;|ец Сусанин, вот молодчага!
Мел10ялся УмеРеть за родину.
ретьГ
дела
Не по-
«Смерти,
фворит, не боюсь, страха не страшусь,
цягу за родную Русь». Вот он какой!..
Ну, да и дедушка мой не хуже его по-
ступит, даром, что не Сусанин фамилия,
а Кузьмин Матвей Матвеич, уж я знаю,
|ж я-то знаю моего дедушку, целиком
и полностью.
Д И вот, конешное дело, часовой с вин-
товкой «Стой!» — кричит на меня. А я
кржМУ с форсом: «Мне требуется по ско-
т0;рому екстренному делу до самого коман-
днегиРа Горбунова». И вот, братцы мои, я
свов землянке у начальника.
да< откуда, молодчик? По какому
Тут я все по порядку рассказал
1ул
СП
луй,1
!
ф .Делу?
ДВ
евк
ему. Тот обнял меня, поцеловал, прика-
зал бойцам поскорей сбираться, гото-
виться к выступлению, велел пулеметы
тащить. «А мальцу, говорит, дайте-ка
щец горячих похлебать да каши, да от-
режьте-ка кусок шпику, пускай подкре^
пится — он с дороги. Я говорю: ,Вы,
товарищ Горбунов, Медвежий Лог
знаете? Ну, так вот туда бойцов
ведите».
Вскорости все бойцы ушли. Я, конеш-
ное дело, щи с кашей на скорую руку
съел, шпик — за пазуху, сухари — за
пазуху, да дуй-не стой, наматывать за
отрядом. Догнал. А как прошло часа
два, а то и все три, товарищ Горбунов
подходит ко мне и говорит: «Мы их
скоро, говорит, встретим. Лезь на де-
рево либо зарывайся куда-нето, жарко
будет». Я хоп-хоп-хоп на высокую со-
сну, как белка. Еще с час времени про-
шло. Уж солнце к закату клонится,
а я все еще сижу, бойцы по скрытным
местам пулеметы расставляют. И вспо-
мнил я тут про вкусный шпик, слюна
меня прошибла, вынул его из-за пазухи,
шпик такой ядреный, белый и круто по-
солен. И только я откусить хотел, как
слышу: наши пулеметы—чо-чо-чо-чо-чок!..
Я головой во все стороны верть-верть...
Батюшки мои, эвот они, немцы-то!..
Глядь — и дедушка Матвей в сугробах
пурхается. А немцев набегает видимо-
невидимо; пожалуй, сотни с три, а нет,
так и с полтысячи. Ну, думаю, беда, со-
мнут они нашу Красну Армию. Только
не тут-то было. Как начали, да как на-
чали наши пулеметчики строчить, немцы
быдто зайцы стали по поляне прыгать
да один по одному брык на землю,
брык! А наши пулеметчики — и спереди
и сзади, и с боков. Немцы было и свои
пулеметы выставили, да куда тебе, так и
кроют их, вздыху не дают. Только ви-
жу — два пулемета немецких за огром-
ными пнями притаились. Я что есть силы
ору с сосны: «Эй, бойцы!.. Вот они,
вот за корягами!». Эх, жаль, не захва-
тил я, дурак, своего ружьишка! Ну, да
и без меня... Бегут, бегут наши на при-
ступ, а пулеметы строчку выгоняют,
а немцы один по одному кувырк-кувырк-
кувырк!.. От их тел снег уж стал се-
реть, много накрошили их.
А дедушка мой из глаз моих куда-то
скрылся. Я стал карабкаться на самую
вершину. И весь обомлел. «Братцы!..
Товарищ Горбунов!» — надрываюсь, кри-
55
гу. Да, может, м не кричу, может, мне
так только кажется, пожалуй, и голо-
сишко-то мой пропал, в глазах темнеть
стало, ой, упаду, ой, упаду я с- дерева.
И снова хочу крикнуть: «Товарищ Гор-
бунов! Спаси деда! Убыот его». И ло-
влю глазом: бегут к деду наши храбрые
бойцы, винтовки со штыками наперевес,
бегут, «ура» кричат, и я громко закричал
«ура», да уж и не помню, то ли я с де-
рева свалился, то ли какая сила быдто
ветром смахнула меня с вершины на
поляну.
И вот мчусь я по поляне прямо к деду,
и вижу —опоздали мои ноги! Пузатый
немецкий офицер застрелил его.., Рас-
пластался мой бедный дедушка Матвей,
только правой рукой шевелит, кафтан
возле сердца кровью набух. А около
деда немецкий офицер с разбитым чере-
пом валяется, наши бойцы-таки пристук-
нули его, злодея. Три бойца уж с де-
душки зипун срывают, бинты готовят,
а старик и глаза стал закрывать, поста-
нывает легонько, лицо белее снега. Я
завопил тут: «Дедушка... Желанный
дедушка!..». И пал пред ним на колени,
в лоб его целую, в щеку, в бороду.
А он еще шевелит губами, шепчет:
— Вася, внук... Отходили мои но-
женьки, вот где довелось конец принять.
Умираю... умираю, Вася... Врагов
губил, а своих вот, слава богу, с]
Легко теперя мне... За родь!
родну... ю зе... землю уми... ра..|
Тут дедушка захрипел, вздохнул I
с надсадкой да навеки и умолк.
Вот каков был. мой дедушка Mai
Кузьмин. Превечный покой его г;
вушке!
Убитых немцев насчитали мы бод
двухсот пятидесяти человек. Осталь
за ночь уж наверняка в непролаз
трущобах поморозятся, как таракан!
Товарищ Горбунов велел положить
душку на грузовую машину, а на г[|
ему — сосновый венок с красным I
том.
Кругом машины бойцы выстрои.1|
а Горбунов речь стал говорить. Чтс|
говорил, я не слыхал: я о дедушке!
мал, об его участи, и слезы у меня|0 р
пали на снег. Только и запомнил яГля
следние слова начальника:	„
— Вот, бойцы, берите пример с э:|
старика. Всю долгую жизнь честно Iя ’
дился, людям хлеб из земли выращиг
парод кормил, а умер — дай бог ffIC1
кому... Героем умер, сложил с»Е.я
седую голову за честь, за славу I (
дины. И всем нам с вами своей чи1иц<
кровью спасение принес.	|°м
И [

ЛОИ
[нув
дат
[ла,
же!
нем
мат
'там
I'
суп
раз
I
из
на!
ЛИ(
мч
ки,
ка;
1
ш.п
кр
ве
ли
Ф
рагов
гу, с
роде
ра..
тул ,
к.
1 Ala?
п
го
I бол
деталь
ролаз
)акан!
ожить
на г;
[ЫМ I
гровд
Что
нике
меня
ИЛ я
И. Воронов
РАССКАЗЫ О ПАРТИЗАНСКОМ КРАЕ
.ВЛАСТЬ СОВЕТСКАЯ, СИЛА ПАРТИЗАНСКАЯ!
в деревню лежала через
поросшую кустарником. Тол-
,орога
оляпку,
гый немец, ехавший на передних дров-
ах, тревожно оглянулся по сторонам и
царил лошадь кнутом. Вслед за ним
ыстрее двинулся и весь карательный
его родная деревня
С я
ТИО :
>ащи: ! -
)ОГ 1 [
л с ТРЯД-
аву
и ЧИС
Головная подвода приближалась к око-
нце. В этот момент из кустарника ра-
зом ударили два пулемета — станковый
и ручной. Захрипев, рухнула передняя
лошадь, а рядом с нею, нелепо взмах-
нув руками, ткнулся в снег толстый сол-
дат. Поднялась на дыбы, но тотчас упа-
сла, загородив дорогу, и лошадь, запря-
женная в заднюю подводу. А свинцовый
яивень продолжал хлестать.
J — Рус! •. Партизан! .. — восклицали
Немцы и, беспорядочно стреляя из авто-
матов, бросались с дороги в снег. Но и
там их настигали партизанские пули.
I Карательный отряд немцев перестал
существовать. Партизанский край еще
'раз показал свою силу.
Владимир Петрович Бундзен вышел
из засады. Вместе с командиром, держа
наготове винтовки и автоматы, подня-
лись и несколько партизан- Из деревни
мчались ребятишки, спешили колхозни-
ки, спасенные партизанами от расправы
карателей.
Партизан Василий Алексеевич, в про-
шлом председатель сельского совета,
шлом
крепко сложенный, среднего роста чело-
век с открытым,
лицом, шел рядом с командиром. Раз-
гром карателей особенно радовал его:
озаренным улыбкой
ведь спасена была
родной колхоз.
Вдруг сбоку,
дровней щелкнул
Петрович покачнулся, схватился рукой
за грудь и тяжело опустился на снег.
— Командир ранен! •. — дрогнувшим
голосом воскликнул Василий Алексеевич.
Он выхватил из-за пояса гранату и
швырнул под дровни, откуда стрелял
немецкий офицер.
Комиссар отряда опустился на коле-
ни, расстегнул полушубок командира. На
гимнастерке, рядом с новеньким орде-
ном Красного Знамени, расплывалось
кровавое пятно.
— Владимир Петрович! . • голубчик! ..
Бундзен слабо пошевелил губами и
затих.
— В сердце! .. — печально сказал
комиссар и снял шапку.
Полетела по деревням печальная
весть- Люди знали и любили командира
партизан, народного учителя Бундзена.
Многочисленные ученики его созывали
колхозников на похороны. Из уст в уста
передавался рассказ о том, что за не-
сколько дней до гибели Владимир Пет-
рович отдал на хранение комиссару пар-
тизанской бригады фотографию своей
любимой дочери. На обороте карточки
он написал:
«Если погибну я в бою за родину,
прошу похоронить меня в деревне, где
я учил колхозных ребят и где родилась
моя любимая дочка.. • Пусть живет.
57
из-под опрокинутых
выстрел. Владимир
I
здравствует и побеждает наша родная
советская власть!».
Немцы, мстя за уничтожение кара-
тельного отряда, сожгли расположенное
неподалеку село. Самолеты с черной
свастикой на крыльях кружили над де-
ревнями чаще, чем обычно, обстреливали
мирных жителей. Но старики и моло-
дежь, женщины и дети шли в деревню,
к крайней избе, в которой стоял сосно-
вый, пахнущий смолой гроб-
В полдень партизаны вынесли гроб из
избы, поставили на снег около могилы.
Сдержанный гул пронесся по улице —
в нем звучали скорбь и гнев.
Колхозники доставали из саней венки.
В пушистые еловые ветки вплетены бы-
ли бумажные цветы — женщины сняли
их с портретов и окон. На разноцветных
лентах чернилами, чернильными каран-
дашами и просто углем были выведены
надписи: «Владимиру Петровичу — от
колхоза «Путь к социализму», «От кол-
хоза «Власть Советов». Колхозники по-
нимали, что, делая такие надписи на вен-
ках, они рискуют жизнью, но ими руко-
водили любовь к учителю-командиру и
ненависть к врагу-
На груду мерзлой земли около моги-
лы поднялся комиссар партизанской
бригады. Это ему Бундзен передал фото-
графию дочери.
Комиссар говорил негромко, медли-
тельно, как бы взвешивая каждое слово.
О сыне крестьянина, любимом народном
учителе, бесстрашном командире парти-
зан говорил он колхозникам.
— Мы понесли тяжелую утрату.-.
Нет больше среди нас Владимира Пет-
ровича Бундзена. Он был большевиком
во всех делах и мыслях своих. И слова,
которые он оставил нам, — надпись на
фотографии дочери, — это боевой наказ
для нас с вами, товарищи. Запомните,
запечатлейте в сердцах последние слова
нашего Владимира Петровича. Вот они:
«Пусть живет, здравствует и побеждает
наша родная советская власть!» Эти
слова командира пусть будут нашим зна-
менем в борьбе! Немцы захватили наши
районы, но хозяевами их остались мы
с вами — колхозники и партизаны, — и
мы восстановим у себя советскую власть,
советские порядки! Обещаем это тебе,
Владимир!•.
Комиссар опустился на колени и снял
? Вс
I у к
До
прав
По»
роге
с груди Бундзена орден. Подо||
к партизанам, прикрепил орден к едсе,
знамени и поцеловал его.
— Пусть этот боевой орден вдохеЬтиз;
ляет в^с на новые подвиги! — скарюне
он. — Пусть ваша боевая партизансЬветс
деятельность послужит опорой для ять н
становления советской власти в нами А
районе! Так завещал ваш командидеь...
так будет!	се,
В глубоком вражеском тылу cof°^bI
ские люди пели «Интернационал». гка-
...Ночыо в лесную деревеньку, где [Гски
положились партизаны, пришел моло!10130'
колхозник Гриша. Он сказал нескол ?К;)
слов новому командиру отряда, а за
подошел к Василию Алексеевичу.
— Александр Георгиевич тебя зо; лксь
Записку прислал —возьми...
На листке, вырванном из блок® I с
знакомым размашистым почерком пр ^юд:
седателя исполкома районного совр
было набросано несколько слов:
«Василий Алексеевич! Жду тебя
медленно...»
Через несколько минут партизан г™"
колхозник были в пути. Шли напря!1и‘ ’'
через лес и болота, сокращая дор!^еч(
Дважды их задерживали колхознЛоди-
ополченцы, охранявшие подступы к ?колс
им деревням. Василий Алексеевич Фиде1
жимал руки знакомым и приятелям, глся
ворил «Спешу!..» и шел дальше. !Р0СТ|
Плотный, плечистый человек в е
нике и синих теплых брюках, в сер
барашковой шапке встретил партиз;
на пороге ’избы.
— Молодец, Василий Алексеевич,! ^е1Ш
стро пришел! -. — сказал он вмк ?ЖИ1
приветствия.	8’ п'
На столе, стоявшем в красном уг где|
партизан увидел знакомый трофейя ®д,: 1'
автомат. Александр Георгиевич доб Iго г
его в бою, участвуя в объединенном
лете нескольких партизанских отря! I
на укрепленный немцами пункт X.
— Вот дело-то какое!..—говор[;^'\с
Александр Георгиевич, крупно шагая
избе—Пришло время восстановЕ
у нас свою, советскую власть. Я 
перь — председатель районной орган®
ционной тройки...
— G6 этом слыхал...
партизан.
— А тебе, друг, путь прямой! чеА
в свой сельсовет, к людям, которые те|
ормо
асед.
Вас
1ась
предс
его у
Ш ei
.1 ско
г кеев
3ai
кет :
— отклики}”' [ельс
58
к 1едседателем выбрали. Что делать нуж-
)? Все, что власть советская и сила
Х{|ртизанская в захваченном немчурой
катионе, в тылу у немцев делать может,
[[советских людей сплачивать и подни-
1ть на борьбу. •. Веру в победу Крас-
ajii Армии укреплять... Колхозы бе-
ш*чь... Советские порядки блюсти...
ре, что немцы затевают, — срывать.
(.тобы ни килограмма зерна, мяса, фу-
ажа — ничего не получили враги. Со-
втских людей беречь и защищать надо.
(.довом, советской властью быть нужно!
Як? Это жизнь покажет — учиться
J у кого...
г! До утра затянулась беседа. Догово-
рились, что Василий Алексеевич вечером
тправится в свой сельсовет, ознакомит-
1(я с положением, возобновит связи
ДЛЮДЬМИ.
ДПожали друг другу руки. И уже на
ороге руководитель районной тройки
казал:
I — Трудно будет, Василий! Так и
пай — трудно! . • Но ты держись, дейст-
>В О I
.и!..
ДВечером Василий Алексеевич въезжал
Лодку из деревень родного сельсовета.
)коло избы председателя колхоза он
придержал коня. Сквозь ставни проби-
вался тусклый свет- Слышен был шум
|ростного спора.
: — Интересно, о чем речь... — про-
бормотал Василий Алексеевич.— Видать,
заседает народ на Антона-..
‘Василий Алексеевич не хотел сразу
иешиваться в дела. Он намеревался
ожить несколько дней тихо, осмотреть-
fl, побеседовать кое с кем из верных
юдеи. Шутка ли?! Ведь он будет пред-
вдателем сельсовета в немецком тылу...
‘то тебе не привычная партизанская
Борьба...
 Только подумал, как дверь распахну-
лась и на мороз без шапки выскочил
|редседатель колхоза Антон. Сынишка
иго увидел Василия Алексеевича, когда
рн еще в другом конце деревни был,—
! скорее к отцу. А тот рад: Василий Але-
сеевич приехал, подмога...
(Зашел и почувствовал: здесь он ска-
жет первое слово — и как председатель
ельского совета и как партизан-
Здравствуйте, колхозники! UIvm-to
чем?
I Настороженно и растерянно перегля-
нулся со своим соседом сухой, жили-
стый старик — упорный единоличник
Устин.
— Ну, что же, Устин, говори!..
— И скажу. Справедливости требуем.-.
— Ну?..
— Есть-пить каждый хочет.. -
— Значит, по едокам поделить кол-
хозное-то?
— По едокам! ..
— И немецкий староста так советует?
— Советует.-. Говорит, что не будут
отбирать, если поделим на всех поров-
ну... А Антон не дает. Он себя предсе-
дателем колхоза считает- А какой кол-
хоз, когда немцы — хозяевами в рай-
оне? ..
— Так, так, Устин... С немецкого
голоса поешь. Только брехня все это!
Не немцы, а мы — хозяева района. Со-
ветская власть — вот кто хозяин!
Антон не выдержал и вмешался:
— Правильно!
— Так вот. Вы меня председателем
сельсовета избирали? Избирали. Ну, я
и вернулся к исполнению обязанностей.
Распоряжение мое такое: делить, как
полагается, по трудодням! Немцы могут
и грозить и локти себе кусать, а колхоз
есть и будет. Так и держи линию, Антон!
И запомните — хоть и захватили немцы
район, а власть в нем наша, советская,
сила наша, партизанская!
Завязалась беседа, 'откровенная, заду-
шевная- Колхозники рассказывали о сво-
ей жизни, о зверствах немецких захват-
чиков, о борьбе с ними. У всех одна
думка была — как лучше помочь Крас-
ной Армии и дружкам-партизанам.
Листовку достал с текстом, выступле-
ния товарища Сталина в Москве 6 но-
ября. Прочел колхозникам. Затем о по-
ложении на фронтах рассказал, о том,
как бьет немцев Красная Армия.
Часок спустя поехал дальше- Ехал и
думал о том, какой чудесный народ —
колхозники, какую нежную любовь
к родине хранят они в своих сердцах,
и о том, что таких людей никогда и ни-
кому не покорить.
Началась для Василия Алексеевича
новая жизнь, полная опасностей и тре-
вог. Сельсовет его был одним из самых
трудных и ответственных в районе.
В центре сельсовета проходил боль-
шак — шоссейная дорога, по которой
59
немцы перекидывали на фронт подкреп-
ления и боеприпасы. В бывшей усадьбе
МТС расположился штаб немецкого
карательного отряда. Правда, партизаны
контролировали территорию этого сель-
совета особенно тщательно и чуть что
спешили на выручку, но все же ухо надо
было держать востро, беречь и себя
и людей.
Прошло несколько дней. Уже прове-
дено было тайное собрание председате-
лей и бригадиров колхозов вместе
с. активом сельсовета. На этом собрании
Александр Георгиевич рассказал, что - и
как должны делать советские люди
в немецком тылу, чтобы выполнить муд-
рое указание товарища Сталина о соз-
дании невыносимых условий для врага
и всех его пособников.
Василий Алексеевич быстро нашел
десятки верных помощников и друзей.
Одни помогали ему открыто, с бесстра-
шием русских людей, другие приносили
не меньшую пользу, оказывая тайные
услуги. •. Возобновили работу две шко-
лы. Правда, в них было мало учебников
я тетрадей, занятия велись в крестьян-
ских избах (школьные здания немцы
сожгли), но все же это были свои, со-
ветские школы. Стычки, подобные про-
исходившей в избе Антона, были и в дру-
гих колхозах, но всюду твердая линия
на распределение доходов по трудо-
дням, на укрепление колхозного, совет-
ского порядка — побеждала. В дерев-
нях и при сельсовете возникли отряды
народного ополчения. Они вооружались
при помощи партизан, охраняли свои
деревни от налетов немецких бандитов
и давали новые пополнения в ряды на-
родных мстителей-
Вскоре произошло событие, пока-
завшее силу советской власти и оста-
вившее в сознании людей глубокий
след.
Устин — тот самый, с которым Васи-
лий Алексеевич спорил в день своего
приезда в сельсовет, предал немцам
председателя колхоза Антона. Об этом
с плачем рассказал прискакавший на
взмыленном коне антонов сынишка
Петя.
— Куда повезли отца-то? — спраши-
вал Василий Алексеевич, торопливо на-
тягивая сапоги: он только что пришел
Р€
Васт
J Н(
дате
Ус
г|кен!
на с
&аш<
кем
:ове
5ере
вой
из дальней деревушки и собирался I
дохнуть.	I Ре
Получив ответ, на Минуту задумафнд
затем взял карандаш и на клочке булГэт
набросал несколько слов.	|еря
— На! Скачи на хутор, в МарЛнтс
рощу. Комиссару Ивану отдай..Г
В дверях остановил мальчика:
— Почему думаешь, что Устин о
твоего предал?
— Ас офицером кто шептался
Пашка, сын устинов, видел.. .
Конский топот затих вдали.
Через несколько часов Василий АР11,
сеевич вместе с членом районной троя! —
которого в народе называли прокДРа?1,
ром, подъезжал к избе Устина. BpFaK’
было ночное, темное, но многие в (паРт
ревне не спали. В последние дни ?Рас
районом повадились летать немегк Р
стервятники. Подводу увидят на дор^Р3,
женщину, ребенка — открывают oiT ” '
из пулеметов. Колхозники и стали сл|
лять свои дела ночью.
Но в избе Устина было темно и и
Долго никто не откликался. На [
подошли соседи.
Наконец, подчеркнуто хриплый, j
панный голос спросил из-за двери:
— Кого черти о-полночь носят?
— Открывай, Устин... — сказал В?
лий Алексеевич. Подумал и добавил
.. .именем закона! ..
Когда дверь, скрипнув, открыла^
фигура Устина забелела на пороге, е
курор шагнул вперед и уверенно, в у
спросил:
— Предал Антона-то? •.	;
И раньше, чем Устин успел что-л
сказать в свое оправдание, с улицы,
темноты раздался старческий голос.
— Предал, потому зуб имел, и-
отопрется...
Доставленный под конвоем опол' ю'
цев к Александру Георгиевичу, Ус
запирался недолго — улики были неон
вержимы. Председатель районной тр
ки задал вопрос:
— Почему ты, Устин, немцам о
дался?
Ополченцы-конвоиры подвинулись!
ред, чтобы лучше слышать.
Устин, опустив голову, ответил:
— Застращали -меня немцы... В
руках власть-то — убить грозили, к
их приказа не исполню. .
спас
спас
буде
Че
ни, 1
ком;
Bj
ЖП31
хозн
пред
перв
Даре
рывг
ямы
леей
жад1
ПО ]
вали
нам.
Але!-
лея I
I Резким толчком отодвинув стол, Алек-
умажндр Георгиевич поднялся с места. Но
буХ этот момент раскрылась дверь, и, под-
держиваемый двумя партизанами, вошел
1арь|нтон.
зй. .1 — Отбили! .. — радостно4 воскликнул
Василий Алексеевич. — Молодцы! ..
и о| Но Александр Георгиевич перебил:
I _ Присядь, Антон, на минутку. Пре-
мся
дателя твоего судим. -.
— Немцы приказали продовольствие
доставить. Как быть?
Василий Алексеевич хитро щурился:
— Везите... Я дружкам - шартизанам
команду дам, чтобы «напали» на вас,
отбили обоз-то... Пусть потом немчура
свои продукты в лесу поищет. -.
Так и поступали.
Неподалеку от сельсовета проходила
железнодорожная ветка, по которой
немцы перебрасывали на фронт подкреп-
ления и боеприпасы. Желая повысить
пропускную способность дороги, окку-
панты предприняли перешивку полотна.
Пришло от бургомистра распоряжение—
слать крестьян на работы. Председатель
сельсовета приказ прочел и пригласил
к себе на беседу руководителей колхо-
зов- Как всегда, в назначенном месте
вызванных встретили верные люди и
дали новую явку, туда, где находился
в этот день Василий Алексеевич.
— Приказ бургомистра Финагина
знаете? — спросил он участников собра
ния.
— Знаем.
— А как наши ребята бургомистра
в бане попотчевали, слыхали?
Это была свежая новость — никто из
председателей колхозов ее не знал.
Дело было так. Финагин, в прошлом
районный техник-строитель, перемет
нулся на сторону врага и был поставлен
немцами бургомистром — главой мест-
ного гражданского «самоуправления».
Давно искали партизаны случая посчи-
таться с изменником. Но жил он в рай-
онном центре, где стоял сильный гарни-
зон, и имел личную охрану. Наконец,
случай представился. В бане с верхнего
полка ребятишки уронили на бурго-
мистра шайку с крутым кипятком. Все
так просто и естественно вышло, чтэ
и не подкопаешься-.. Колхозники, слу-
шая рассказ, смеялись от души.
— А теперь — ближе к делу, — ска-
зал Василий Алексеевич. — Приказ бур-
Устремил на Устина гневный, ненави-
[ взгляд.
застращали вас немцы,
гражданин Быков?.. Ах, бедняга! .
" , так. А нас — советской власти,
партизан — вы не убоялись? Нет?.. На-
прасно. Должна быть у человека любовь
’ родине: уж если нет ее у тебя, так
страх перед властью нашей быть дол-
ркен! Даже здесь, в тылу у немцев силь-
на советская власть! Это вам не хуже
[нашего известно- Предателей мы име-
нем народа караем.. . А своих людей,
[советских патриотов, мы под защиту
[берем! Есть у нас для этого сила! Жи-
вой пример — Антон! Вы предали его,
[Быков, а мы отстояли... Мы Антона
[спасли—пусть вас немцы, ваши хозяева,
[спасут... Силантий!
— Здесь я! -.
I— Сколько немчуры уложили?
В— Сорок пять, товарищ председатель!
Г— Предатель Быков сорок шестым
будет. Уведите! ..
Через полчаса в километре от дерев-
Ди, на склоне лесного оврага раздалась
(команда старика-партизана:
 — По предателю родины — огонь!
Влияние Василия Алексеевича на
I
i ДДЯЩИЙ
гро;[ — Значит,
)ОК)
Вр|ак,
в
ни
Menf
юр
01
СП]
В
и;
ас:
Ь!
жизнь сельсовета росло и ширилось.
Люди, всей душой сроднившиеся с кол-
хозным строем, охотно помогали своему
председателю, слушались его. Сельсовет
первым в районе выполнил план госу-
дарственных поставок. Колхозники от-
1 и
рывали тайники в лесах, раскапывали
ямы на огородах, вели скот из дальних
лесных деревенек, где он был укрыт от
жадных рук оккупантов. Все продукты
по государственным поставкам переда-
вались через районную тройку партиза-
нам. Нередко приходили к Василию
Алексеевичу председатели колхозов
и докладывали:
гомис.тра... хотя и ошпаренного-.. вы-
полнять надо. Вопрос, друзья, в том —
как?
Достал из-под лавки "пачку листков,
развязал, роздал председателям колхо-
зов.
— Эту газетку наши партизаны выпу-
стили. Народу дайте почитать. А пере-
довая статейка нас с вами непосред-
61
ственно касается: в ней сказано, как
действовать надо. Вот послушайте:
«.. .Необходимо сорвать строительство
этой дороги. Население, мобилизованное
на перешивку полотна, обязано бросить
работы на дороге, обязано разрушать
ее, закапывать в снег рельсы, болты.
Всякий, кто срывает эту стройку, укло-
няется от участия в ней,—тот патриот
своей! родины, трт ускоряет победу над
ненавистным врагом.
Надо остановить движение на дороге.
Устраивайте завалы, разбирайте рельсы,
отвинчивайте гайки, жгите деревянные
мосты, рвите провода на железнодорож-
ном телеграфе. Пусть немецкие поезда
катятся под откос!».
Среди участников совещания нашлись
несколько человек, заговоривших о том,
что противодействовать немцам опасно.
Но большинство встало па сторону
Василия Алексеевича. Решили всячески
срывать постройку дороги.
— Газетка правильно пишет, — ска-
зал старик Дементьев, — так и будем
поступать!..
Борьба разгоралась с кахсдым днем.
Отряды народного ополчения с оружием
в руках выходили на помощь партиза-
нам, а случалось—и самостоятельно
били не'мцев. Приняли они участие и
в дерзком налете нескольких партизан-
ских отрядов на районный центр-
Истреблено было три четверти находив-
шегося там немецкого гарнизона.
Немцы все более свирепели. В сосед-
нем сельсовете был расстрелян предсе-
датель— однофамилец Василия Алек-
сеевича. Председателя колхоза Семена
Минина долго пытали, требуя сведений
о партизанах. На все вопросы он твердо
отвечал: «Не знаю»- Его повесили на
проволоке, обмотанной вокруг кистей
рук. Так провисел он сутки. Над самыми
крышами деревень проносились само-
леты, били из пулеметов разрывными
и зажигательными пулями...
Но ничто не могло сломить гордый
дух советских людей. Все так же сры-
вались мероприятия оккупационных вла-
стен, летели под откос немецкие поезда,
взрывались мосты и дороги, выходили
из строя линии связи. Число оккупан-
тов, истребленных партизанами, пере-
валило за третью тысячу-
Отв
Немецкое командование сняло
та и бросило в Партизанский It к
несколько тысяч вооруженных до з|__
солдат. Они должны были окру1„
и уничтожить народных мстителей, з|^01
шить советскую власть. Но партиз1^<и
совершив легендарный по труднг
переход, вышли из окружения, nepely
нули денек и снова стали бить нем!
восстанавливая свой контроль над 1
риторией Партизанского края.
Упустив партизан, ]
свою ярость на население. Десятки
ревень сожгли дотла, более ста мир
жителей замучили и расстреляли. Ги
немцы_ обруиГвд|
рСЛ!-
втоь
’ИЛИ!
ровцы чинили кровавую расправу це г
; эд-
ис ь.
Цо
мел!
Шел
|сгы'
3<
н
н
о
неделю. В народе прозвали ее «неде
крови и огня».
Попал в лапы к немцам и Васи Ья
Алексеевич.	| оф
Он остался в сельсовете. Орган»
ванная им разведка ежечасно сообш!
партизанскому штабу о каждом J
жении немецких частей. Вместе с i|
хозниками, пренебрегая опасностыоГ
оберегал партизан — опору совете
власти в немецком тылу.
Ободренные немецким насту пл enii
подняли головы шпионы и предав
Один из них скрытно провел немеиЬтби
отряд в деревню, где находился В новс
лий Алексеевич. Колхозники предуг Шел
дили его; он выскочил из избы, че вал
ворота сарая — на огороды и уже (
зок был к спасительному кустарнику
опушке леса. Но предатель — это (
человек, до последней! минуты носивг
личину советского гражданина,—б
сился вслед за ним, впереди
Волна жгучего гнева захлестнула В; Бро
лия Алексеевича, яростный огонек Уви
жегся в его глазах. Он выхватил нул<
кобуры трофейный парабеллум и i
сколькими выстрелами почти в уо
уложил предателя. Упал и еще oj
солдат. Но остальные приближались
Василий Алексеевич снова прицелит
Увы — обойма была пуста. Сунул в !
буру бесполезное оружие и, пригя!
шись, снова бросился к лесу, по коле
увязая в снегу.
Немцы — их было двое — настигли
одолели его.
Оглушенный ударом, Василий Але
сеевич лежал па снегу и тяжело дыш!
Через минуту подошел н запый кол
У'
солд ветк
Бро
П
В д
лес
вав
‘сме
мне
Б
бор
62
5 с
ий
до
^ру1Ответа не было.
3|Новый удар — каблуком
f,™3 ржигающие удары резиновой плеткой
о рукам, по голове, по лицу...
I— Павтизан где?
Ийся офицер. Злобно
бок и, грозя пистолетом,
L-. Большевик?
пнул ногой
спросил:
в грудь.. -
РУД»
пере I
не’!|Молчал Василий Алексеевич, только
Гад разами сверкал да зубами скрипел,
ёрживая стоны.
ЭРУИ| Вдруг неподалеку, на окраине деревни
1тки|ослышалась частая дробь ручного
МрЪтомата. «Ополченцы... — подумал Ва-
мчий Алексеевич. — Только не успеть
4, не выручить-.. »
. Г1
/ Ц
недс! Офицер и солдаты тревожно огляну-
засв1ия
таю
общ
ись. Словно пружина подняла Васи-
Алексеевича. Вскочил, шагнул
офицеру.
— Н-па, гад! ..
И ударил его косым, ошеломляющим
ударом в подбородок. Так в юности би-
вал он противников, когда выходил
с парнями на кулачный бой... Новым
ударом сбил второго немца, рослого,
плечистого солдата. Третий, струхнув,
попятился, потом схватился за оружие,
но поздно. Опередил его Василий Алек-
сеевич — прострочил очередью из немец-
кого автомата. Пригодилась партизан-
ская ухватка!
.. .Ночью шел Василий Алексеевич по
лесной дороге, пробираясь в другую,
отдаленную деревню своего сельсовета.
Шел и видел — полыхает небо крова-
вым заревом пожарищ. Шел и думал
о новых боевых делах, которыми завтра
ответит врагу свободолюбивый Парти
занский край.
)М J
с к
ъю,
зетс1
КАК ЭТО
покрытому снегом, через
шел молодой партизан,
лыжах, ровным, пружипи-
Вериый друг—автомат,
Но болоту,
мелколесье
Шел он на
|Тым шагом,
отбитый у врага, висел на его груди на
____*___I темнокоричневом ремешке.
теш
цал
меа
Вг новеньком
дул Шел он и тихо, в четверть голоса, напе-
че вал любимую «Отрядную песню»:
За вольный край бороться не устанем —
Наш гнев кипит, как в бурю океан.
Нам шлет привет родной товарищ Сталин,
аку
)	( I П	•		
ИВЕ I Ul1 вдохнов;,яет красных партизан.
-б
Услышав неподалеку треск сломанной
олй ветки, оборвал песню и остановился.
Ва ’Броском передвинулся в сторону шума-
'К
И
у
о’
4СЬ
Увидел петлистые заячьи следы. Улыб-
нулся. Пошел дальше и снова запел:
Родной отец, мы все полны стремленьем
Громить врага как ночью, так и днем.
Ско ей умрем, чем встанем на колени,
А победим скорее, чем умрем!
I Путь Виктору предстоял не близкий,
в деревню, со всех сторон окруженную
'лесами и болотами. Немцы, оккупиро-
вавшие район восемь месяцев назад, не
смели в эту деревню, как, впрочем, и во
i|[  многие другие, даже нос сунуть.
Напутствуя Виктора, командир отряда,
т-1' бородатый колхозник, говорил:
h ! Тетрадку с письмом партизан и
и колхозников товарищу Сталину пуще
БЫЛО
жизни береги! В драку не лезь... По
гибать будешь—уничтожь тетрадь...
особенно на обратном пути, с подпи-
сями- .. Помни—колхозники тебе жизнь
свою доверяют. Ну, иди!
Тетрадка лежала за пазухой, около
’сердца. Многие из му?кественных строк
письма товарищу Сталину от колхозни-
ков и партизан двух районов Ленин-
градской области, захваченных немцами,
Виктор помнил наизусть. И сейчас ему
вспомнился отрйвок из письма, выра-'
жающий ту же мысль, что и партизан-
ская песня:
«Кровавые фашисты хотели сломить
наш дух, нашу волю. Они забыли, что
имеют дело с русским народом, который
никогда не стоял и не будет стоять на
коленях!».
Тетрадка, в которую был переписан
текст письма, имела трогательную исто-
рию. Когда возникла мысль написать
товарищу Сталину письмо, выражающее
чувства советских людей, борющихся
в оккупированных районах, партизаны
столкнулись с непредвиденным затруд-
нением: нехватило бумаги. Тогда они
обратились за помощью к школьникам.
Дети доставали свои тетрадки, припря-
танные от немцев, и приносили партиза
нам. Катя — девочка с туго заплетен-
ными косичками цвета спелой ржи —
63
принесла любимую тетрадку/ украшен-
ную цветочками. Отдала и сказала:
— Эту тетрадочку я берегла, чтобы
написать в ней самое что ни на есть
важное. Перепишите в нее письмо
товарищу Сталину...
Виктор был молод, но успел уже при-
обрести немалый боевой опыт. Одним
из первых он вступил в партизанский
отряд. В темную беззвездную ночь лета
1941 года в лесу собрались семь чело-
век. Лишь двое из них обладали навы-
ками партизанской борьбы в годы граж-
данской войны, и молодежь слушалась
их. Запомнились на всю жизнь первые
бои с врагом и первые потери отряда., •
Чем ожесточеннее топтал все живое
фашистский сапог, тем ярче вспыхивало
пламя народного гнева.
На сходках и митингах, проводимых
тайно от немецких оккупантов, колхоз-
ники обсуждали текст своего письма
товарищу Сталину, договаривались о том,
как лучше организовать красный обоз
с продовольствием для Ленинграда.
На одну из таких сходок и пришел
иод вечер молодой партизан.
В избе на краю деревни было тесно и
жарко. Махорочный дым затмевал скуд-
ный свет лампочки-мигалки. К столу, на
котором лежала голубая тетрадка, укра-
шенная цветочками, подошел старик
Федор из деревни В., расположенной
километрах в десяти от места сходки,
вблизи шоссейной дороги. Немцы убили
его жену, сожгли избу, отобрали
скот... Старик взял в руки вставочку
и сказал негромко, как бы для себя:
— Такое письмо кровью сердца сво-
его подписывать надо. Душу свою я
в каждом слове чувствую...
Люди подходили к столу, расписыва-
лись как могли красивее и яснее, хоть
и знали, что если попадет тетрадка
в немецкие руки, каждому подписавше-
муся грезят мучения и смерть. Дряхлая
бабка Марья, так и не одолевшая гра-
моты за свою почти вековую жизнь,
обратилась к партизану:
— Подпиши, родненький, за меня. Да
чтоб сполна было — Мария Тимофеевна
и фамиль. •.
Виктор исполнил просьбу и с чувст-
вом пожал руку старухи.
Вспомнился ему вчерашний разговор
в партизанском штабе о том, что по двум
64
со
ь, 3
^тарти
о нс
£ди л
ДО|
ольс
И ПС
<ецю
Ьлчен
[одну
ре п
л хоз
немц
зти
районам уже собрано более трех
подписей...
Василий Алексеевич, предсе
сельского совета, человек, которого
дупреждало об опасности и укр
от немцев все население сельсовета
стучал карандашом о край миски.
— Давайте, колхозники, потолку
насчет красного обоза для Лени
Послать его мы с вами решили —
говорите, кто чем богат и что дает
дарок ленинградцам...
Поднялся молодой колхозник П
— У меня, — сказал он, — бог
невелико—все немцы разграбили. |сск.
одну овцу я сберег—ее и отдаю от г О м
стого сердца...
ИЯ, дь
укрВршр!
зе: коро
)ветс!
ан В)
Ьлучт
гги с
угоче
1ртиз
:в ч
Люди прикидывали, что у них ;
в лесных тайниках, зарыто в за
Через десяток минут стало ясно,
собрано будет больше, чем предпол; [чаль:
председатель сельсовета.
Он только улыбался, сверкая круг
ми белоснежными зубами, и крякал:
— Добре! •. добре! ..
Наталья Максимовна (ее через
сколько дней фашистская бомба вме [ -
с детьми убила) внесла предложе ;”ие
упаковать подарки в лучшие холстг
письма написать ленинградцам—шI
знают, как живут и борются совете
люди в Партизанском крае.
юмет
ценны
отряд
I Ноя
Затем пошла речь о том, кого вк|кИдц
лить возчиками обоза, кому дове[|ВуХС,
трудное дело доставки собранного [дорог
довольствия в Ленинград через неск(|али
ко оккупированных районов и лижЛЮП(
фронта. Об опасности, которая бу.ную
подстерегать возчиков на каждом ш.’довар
никто не говорил, речь шла о том, к<Г__
можно оказать высокую честь. это ,
Кто-то предложил кандидатуру Гри По]
рия. Шум поднялся невообразимый. Ктуть
хозники были против. В колхозе он ведчи
ботал плохо.	пев,
Отвели этого кандидата как недоствелет
ного и заменили женщиной-колхознмв —
.. .Прошло несколько дней. Они би ^е1
насыщены большими событиями. Пар1Ул с
занские отряды обоих районов объеВеть-
ненными силами напали на крупцги> 11
укрепленный пункт немцев, истреб?! Вс
свыше шестисот солдат и офицеров, I
хватили трофеи. Ошеломленные дер, <3г
L) советских людей немцы растеря-
lb, затем стали подтягивать силы-
йпартизан и след простыл.
По ночам в деревни, расположенные
еди лесов и болот, в стороне от основ-
fac дорог, стягивались подводы с про-
Ьольствием. В деревнях их сразу пря-
ди под навесы, чтобы не обнаружили
Бецкие летчики. Отряды партизан и
рлченцев днем и ночью несли караулы.
- ,с>)дну из деревень, где находились че-
। Твюе подводы, въехал немецкий отряд,
олхозник Петр Михайлович под носом
Пг|немцев запряг коней и сумел тайно
югатвезти драгоценный груз в ближайший
ли. |есо.к.
jo отгО месте окончательного сосредоточе-
|я, дне и часе отправки обоза и о его
украршруте знали только двое — человек,
I второго в народе зовут «заведующим
:но,
Де еда
фОГО
уад
олкуе
(шнгр
I—те
крут
|кал|
>ез
вм<
|оже
IT
светской властью», да назначенный им
ползральник °боза Федор Ефимович.
|И вот настал решающий день. Парти-
ен Виктор и несколько его товарищей
гюлучилн зддание — вести разведку на
ити следования обоза. К месту сосре-
Ьточения подвод подошло и боевое
рртизанское охранение.
 В часы, когда происходило формиро-
вание красного обоза, в нескольких ки-
гометрах южнее партизаны вели ожесто-
ченный бой с немецким карательным
ртрядом. Немцы были уничтожены.
I Ночь выдалась морозная, градусов на
тридцать, и во-всю светила луна. Более
Двухсот подвод выстроились на лесной
Дороге. Поверх сена колхозники набро-
|с:,|сали снега, замаскировали возы от на-
,ливлюдения с воздуха. Увидав бесконеч-
ную вереницу подвод, Виктор сказал
и,: товарищу:
— Ты подумай только, Ваня. •. Ведь
|то в немецком тылу происходит! ..
Гй  Порядок движения был такой. Весь
|уть проверяется разведкой. Пока раз-
ведчнки не донесут об отсутствии нем-
цев, обоз не должен проезжать через
рст !еления-
то
бо
1Ш
. К(
1 — В путь!
гЧерез несколько часов послышался
ул самолетов. Обоз остановился. Само-
|ье, ©ты прошли над головами без задеож-
п? н1, не заметили...
6i । Встретили группу партизан из Кали-
нинской области. Те сообщили, что по
дороге движется немецкий разъезд-
Обоз свернул в лес. Десяток километ-
ров возчики шли в глубоком снегу,
впереди обоза, протаптывая путь. Потом
вышли на озеро. На берегах его немцы,
боясь темноты, пускали осветительные
ракеты. Кони испуганно храпели и пря-
дали ушами. И этот, открытый со всех
сторон, участок пути прошли незаме-
ченными. В 'один из последних дней
пути, под утро, разведчики донесли, что
немцы напали на деревни, расположен-
ные впереди. Начальник обоза приказал:
— Стоянка будет сегодня в лесу!
А мороз стоял еще более лютый, чем
в день отправки. Усталые, промерзшие
люди расположились на отдых в лесной
чаще. Костров не разводили. Доставали
из котомок мороженый хлеб, твердый,
как камень. Отогревали его за пазухой
и ели. Тяжелая была стоянка... Но
сознание, что путь близится к концу,
придавало силы.
Наконец, в деревне., куда вместе
с разведчиками въехал без опаски и
начальник обоза, послышался оклик на
родном языке:
— Стой!
Это были советские часовые.
Через несколько дней, после друже-
ских, незабываемо теплых встреч с бой-
цами и командирами, возчики и парти-
заны вернулись в свои районы, чтобы
продолжать борьбу, бить врага с тыла,
помогая Красной Армии.
Снова партизан Виктор пришел в де-
ревню, куда носил на подпись текст
письма товарищу Сталину. Он доложил
колхозникам о том, как выполнено их
поручение—доставка обоза с продук-
тами для ленинградцев через линию
фронта. Затем попросил слова один из
возчиков красного обоза — колхозник
Тихон Федорович: — Доставили обоз, —
сказал старик- — Немцы не учуяли
даже. Да и где учуять, когда нас
тысячи советских людей охраняли!.. Ну,
словом, попали мы в гости к нашим
гвардейцам. Их командир, генерал-
майор, старик уже, даже прослезился
от радости, когда увидел нас. «Эда-
кая, — говорит, — силища у нашего на-
рода! Горы сдвигают! ..» И я так думаю-
G5
«Звезда, № 3-4
МУЖЕСТВО
!\щё в лесу, за добрый километр от
деревни, Юра услышал задорные, весе-
лые звуки гармошки и резковатый, но
приятный голос девушки. Она пела.
Дул ветер. По обочинам дороги стре-
мительно вихрилась поземка- Слова по-
этому было разобрать трудно. Но Юра
наизусть знал все частушки, что сло-
жили и поют на гулянках девушки-
колхозницы Партизанского края.
Он улыбнулся и нежность блеснула
в его глазах; да, это поет она, веселая,
лукавая толстушка Катя... Привычным
движением поудобнее вскинул на плечо,
поближе к курчавому воротнику полу-
друга-
запевки
шубка, брезентовый ремень
автомата- Выждал следующей
и подхватил вполголоса:
Я на бочке сижу,
А под бочкой мышка.
Красна Армия придет,
И немчуре крышка.
детства
которых
линовка в
с
в
Вот и околица. Родные,
знакомые места. Изгороди,
жерди уложены косо, как
ученической тетради первого класса...
Гумна, сараи, избы... Вот там, на
противоположном краю деревни, совсем
недавно стояла и его изба... Сейчас
только почерневшая печная труба тор-
чит над снегом. Карательный отряд нем-
цев сжег избу за то, что он, Юра, стал
партизаном. Кто донес? •. Эх, если бы
узнать!.. А старуху, мать Юры, изверги
били прикладами. Тайно от товарищей
выплакал он свое горе. Юный
поклялся мстить и мстить.
Юность осталась позади,
школа партизанской борьбы
возмужание, закалила характер. В день
атаки сводного отряда партизан на
станцию С. Юра первым врывался
в дома, где засели оккупанты, и швырял
гранаты. Вместе с товарищами он пу-
скал под откос
Командир отряда,
«Дедом», не раз говаривал ему, поло-
жив на плечо тяжелую, почерневшую от
копоти колхозной кузницы, руку:
— Молодец ты, Юрка, честное слово,
молодец! . . Одно прошу — не зары-
вайся! ..
А Юра в ответ неизменно повторял
партизан
Суровая
ускорила
вражеские поезда-
которого все звали
ке ci
на в
солд
1И, Т!
ку,
льзн;
подов
|я. —
комиссара
ирепко по
ладно.. .
| каза.
ЧДИМОО
8мцы,
втиза
I кро
ули
будт(
не П
repoi
юашн
ГКонц
махну.
[- ДО
6д и ял
SMMyp
Рус,
гула с'
кЬсом,
грлдат
-В воло
одну, услышанную от
занской бригады и
шуюся фразу:
— Ладно, «Дед»,
побольше бить немцев, производите!
воевать...
Юра стал разведчикам. Самые ъ
ные и опасные поручения кома! гка
давал ему. И не было случая, чтобь|е[г^
Юра,' подкачал, не выполнил. I" --
А как счастлив он был в день, кГ'"---'
на поле, около лесной деревушки,!
разместились партизаны, приземЛ^
самолет! Член Военного Совета Фр:|охо <
человек, глубоко уважаемый колхои
ками области, прилетел вручать п;|
занам правительственные награды. I
Назвав фамилию Юры, член BL
ного Совета с удивлением увидел и!
собой худощавого, явно смущен;
общим вниманием, подростка- Он i
тянул Юре серебристую медаль
отвагу», пожал ему руку, затем прщ
к себе и поцеловал крепко, как (
сына. Сердце Юры дрогнуло. Пок
лось ему, что силы его выросли беа
дельно. Об этом хотел он расска
члену Военного Совета, но не на
нужных слов и сказал просто:
— Спасибо! . • Обещаю до послед
капли крови бороться за Родину! ..I jgpa
Сегодня «Дед» дал Юре важное п:дия
чение. Чтобы выполнить его, предсж_ {<
ло, покинув территорию, контролиВ1Г,ел^
мую партизанами, пробраться в ра'-кольк
ный центр, где хозяйничали neil нас
Дело было опасное, и юный разве;уХОдИГ
с особым волнением смотрел на род^ !али
деревню, слушал голоса друзей и гйьтруч!
рищей. Захотелось ему на полча(|Ьошл
принять участие в гулянке, чтобы L та>.
нем говорила сложенная девуш» иГсерд
частушка: «Мой миленок-партизан Са-
цами сражается, на
невзначай является...»-
этого делать... Хоть и
край, а все же в немецком тылу наг
диме я... Раз пошел на дело, не nl
влекай к себе лишнего внимания. Пои
мал и утешил сам себя: «Ничего, Ю|
потерпи. Будет срок, погуляем.. .»•
Пошел крадучись, задворками-
Около избы дяди Гриши услыир .
веселое гулЛали!
Но нет, че.тГ
партизан^
I Вид
Востер
вшу
кер и
а вид1
J нел
Lome.1
рывот
__________________ JL~ *	’^'“"'ОТЬЯ
голоса’ Выглянул осторожно. На |Одпя
66
'3
П(
Д'
>ье
юм
то
была девушка гор-
говорила медленно,
i
ьЧке сидели старики. Незнакомая жен-
ена в старом пальтишке, перешитом
з солдатской шинели, стояла перед
|ли, тяжело опираясь на суковатую
йлку, и что-то рассказывала. Юра
кользнул в тень, отбрасываемую избой,
Гподошел ближе:
I— Наша Паня
'ая. — Женщина
гка нараспев, временами замолкала
казалось, всматривалась во что-то,
мое только ей. — Сколько ни бились
Ьмцы, ни слова от нее не узнали. «Где
ртизаны? Где партизаны0—допыты-
.лся у нее офицер. — Не скажешь,
ь,
но,
е
;; !лохо будет.-.» Но Паня молчала. Губу
о крови закусила, а молчала. Допрос
а улице был. Мы смотрим на Паню
будто впервые видим ее. Словно это
I не Паня, колхозная кладовщица наша,
л Ш1 героиня стоит, как в сказке, бес-
трашная-..
гн F
нь “
ПРШ|_ ;-
одняли.. .
бес,
;ск21
ЭЛ
> пг
;ы.
е и
еда
ОЛИ!
рай
не»
ходили. Хоть вдали, а ждали-
ЭОДЕ 1
|Концом головного платка женщина
махнула со щеки слезу и продолжала:
I— Мы было голос в ейную защиту
Как вскинется проклятая
гемчура, за ружья схватились — и на нас.
[Рус, марш! •.» — кричат. А офицер,
жуластый такой немец, с усиками под
юсом, лопотнул что-то на своем языке
солдатам. Двое Паню с ног сбили
“ле< волоком, вслед за офицером—в избу...
 Юра облизнул пересохшие от волне-
ния губы и подвинулся ближе-
I Как злодеи Паню пытали, мы не
йделй. Ребятишки сказывали, что не-
колько раз слышали они ее стоны.
| нас близко не подпускали. Но мы не
______________________________•.. Зачем
1 дали? Таилась у нас дума: может,
!,J вручить удастся... Так с час времени
(рошло. Вдруг бабка Федосья охнула,
.............................. так тяжело, с надрывом, что у нас
сердца упали:
— Ох, глядите,
а ли!..
Видим, изгородь
гшк;
душегубы что уду-
УЛЯ!
ЧС.’:
зстеР складывают
। ину плеснули, подожгли. -. Тут офи-
j-[nfeP ихний на порог вышел. Далеко,
Ю| видно — морда красная, злая. Солдат
нему подскочил, доложил что-то.. -
-ошел офицер с крыльца, рукой махнул,
уволокли бандиты Паню. Платье лох-
мотьями, по лицу кровь бежит-.. Но
--------------------. Поднялась, голову
разобрали немцы,
перед избой. Керо-
пыш
и	,,и «^ицу
юднялась Паня. ..
гордо вскинула и улыбнулась. .. Нас,
как ножом по сердцу, улыбка эта.
— Бабоньки, — крикнула я, — сожгут
ироды Паню! .. Заживо сожгут! •.
Не помню уж, как бросилась я впе*
ред, а за мной и другие. Что-то крикнул
офицер, и ударили солдаты в нас из
автоматов. Пятеро наших тут же на
землю пали. Бабка Федосья в одно-
часье преставилась.
Юра видел, как поднялся во весь
рост дядя Гриша, как с силой сжал он
рукой перила.
— Ну?..
— Немцы, видать, струхнули все же,
торопиться стали. Офицер тонким, точно
бабьим голосом крикнул:
— Файер!
Поняли мы, что по-ихнему это зна-
чит — огонь!
Схватили Паню — и в костер йогами.
Офицер подступил к ней:
— Партизан где? . .
И вдруг, слышим, вздохом ответила
ему Паня:
— Скажу. •.
— Вот проклятые! — подумала я, —
замучали девку...
Оттащили ее от огня. Лежит Паня
на снегу. Горсть снега схватила—и
в рот.
Потом поднялась на локте и на офи-
цера взглянула. Да как взглянула?.-
У нас волосы зашевелились от ее
взгляда. Поднялась и крикнула во весь
голос:
— Знайте, мерзавцы, советских людей
ничем не сломить! В сердце моем пар-
тизаны. Вот где! .. Да здравствует
Сталин!
Выхватил офицер пистолет — и в
Паню, в Паню. Стреляет, а сам назад,
пятится. . •
Юра закусил губами рукав полушубка
и словно окаменел весь.
А женщина еще тяжелее налегла
грудью на палку и продолжала:
— Не кончилось этим... Ночью поло-
жили мы нашу Паню в гроб и внесли
в избу. На коленях около нее в карауле
стояли.
А утром — шасть — распахнулась
дверь. Офицер с. солдатами- Пистолет
у него в руке, у них ружья—на нас
уставили.
Схватили гроб — и на улицу.
67
А там уже костер горит.
Мертвую Паню в огонь бросили- Вто-
рой раз сожгли... Потом стрельнули
раз-другой для острастки по окнам
и ушли. Ушли, ироды черные, кара-
тели! •.
Юра бесшумно попятился назад и
спустя несколько мгновений скрылся за
сараем. Остановился, тяжело перевел
дыхание.
— Отомщу! — сказал он сквозь зубы
и без оглядки пошел от деревни, впе-
ред, к логову зверя.
Как действовал Юра в районном
центре, где расположился немецкий
штаб, сейчас рассказывать еще не
время. Пусть немцы поломают себе
голову и над тем, как у самого входа
в штаб покончил счеты с жизнью часо-
вой — эсэсовец Фриц Бауер; как исчезли
из штаба важные оперативные доку-
менты; откуда влетели в баню, где
мылись господа штабные офицеры, одна
за другой две гранаты. Пусть подумают,
а партизанам юрин опыт еще приго-
дится — и не раз.
Словом, залез Юра в самую берлогу
зверя, задание «Деда» выполнил, тара-
рам нал ел ал такой, что целому отряду
впору, и ушел невредимый, будто его
и не было. Снимая часового, похищая
документы, бросая гранаты, Юра неот-
ступно думал о Пане. Он мстил.
Дальнейшее было совсем обычно и
просто. В условленном месте он встре-
тил человека, который взял у него
немецкие документы и внимательно
выслушал рассказ о том, как было
выполнено задание. Человек этот с во-
схищением посмотрел на юного развед-
чика и пожал ему руку крепко-крепко,
до хруста в костях.
— О-це, хлопец! .. — сказал он. —
Геоой!
И, посерьезнев, добавил:
— Спасибо, друг! Скажешь «Деду» —
документы на самолете летчиком Коно-
ненко вывезены. Часа через три генерал
читать будет...
Весел был обратный путь Юры. Шел
он, не таясь, по знакомым дорогам Пар-
тизанского края. Шел и знал, что во-
круг него друзья, мечтал о том, как
войдет в землянку «Деда», как вытя-
нется перед ним по-военному и отра-
портует;
— Товарищ командир партизан! сейч
отряда, ваше боевое задание выпо.-.L зил
На мгновение зажмурив глаза|отел
представил себе, как вскочит <1ся. 1
как поднимет его могучими рукамиЬ зар1
неца и назовет молодцом-.. роны,
1И. - •
И еще мечталось ему, что по -
заглянет он в родную деревню, веч Д °
попадет на гулянку. Уж и споег С"ГС
с ребятами... и с Катей озо мет^
песенку «Синий платочек». Вот так
Краденый синий платочек
Немца с трудом согревал.	I
Снайпер отрядный прилег за пенечекжУ
Фрица убил наповал.	|?
выс
меть.
» двг
1ИСЬ 1
(рочитг
"уда
Юба 1
1ДОНИ,
Споют, погуляют, а ночью |С) —
«Деду»...	[ица.
Вечерело, когда Юра подходил я Пан
ревне. Он был уже совсем б.-L т0<
когда спохватился, что, увле!
думами, не обратил внимания на |дет •
весьма важное обстоятельство. Страто, ч
что он никого не встретил... Lние,
вокруг деревни должны стоять карЕССуж
народного ополчения сельского со '
Не такой человек председатель ct LTbI i«
Василий Алексеевич, чтобы допу( [— С
нарушение дисциплины... Тут ч ГЬю
неладно.. • А вдруг в деревне i .
<но
земт
тели! ..	Бой
Рывком бросился с дороги В СТ0[ П0ЛЧ(
к кустам, залег в снегу. Но было LM с
поздно. Действительно, в деревне тели
репствовали немцы, и они зам®0Г0 J
Юру.	шеинь
Осторожно выглянув из-за к| Юр
юный партизан увидел, как по до; брали
тяжело переваливаясь, бежали т.мест
сколько немецких солдат. Бежа говор
озирались. Вот один не выдержг. полуг
прижав к животу автомат, дал неска I —
коротких очередей по ближайшим собаг
стам. Остальные продолжали бе? I Вд
papi
взгл?
Зате
схва
на д
сосе
вперед.
Вдруг -с противоположной стор
дороги, оттуда, где был занесен мые
снегом небольшой овраг, щелкнул в лосе]
рел, затем другой. Передний не Зате
словно споткнулся, подпрыгнул и гр) випт<
упал лицом в снег.
— Ага! — подумал Юра. — Вот
где, ополченцы-то! ..
Знакомый бодрящим азарт боя oi
дел им- Он разложил около себя i
наты, взял на изготовку автомат. С
нод\
О
68
ртизан! сейчас и он покажет фрицам, где
выпори зимуют...
глаза|отел уже открыть огонь, но сдер-
ит <щся. Вспомнился ему наказ «Деда»:
)укам!:е зарывайся». И он решил поберечь
гроны, выждать. «Ведь подойдут же
по Ри- • • Если лесом, напрямик, они
ю, ве<Д быстро...»
спор-А выстрелы из оврага продолжали
озёрметь- Еще два немца Упали> а осталь-
)Т т Де два побежали назад, затем плюх-
нись в придорожную канаву и стали
|очить из автоматов наугад в сторону,
енечеьрУЛа грянули выстрелы.
Оба немца были отчетливо, как на
Ьони, видны Юре. «Их бы снять сей-
5ью JL _ думал он, — две пули — два
Рица. Одного — за маму... Другого —
дил 1 Паню...» Но он знал, что тяжелый
[ 6.11g ТОЛько начинается, понимал, что
Увле ужно выиграть время. Тогда и деревня
на \иет спасена и немцам — капут...
СтР|То, что он увидел в следующее мгно-
л- • • ение, подтвердило правильность его
‘ каРрссуждений. Из деревни, пригибаясь
0 сс земле, по двум дорогам бежали сол-
Ъ С(
ЦОП}'(
т 7 гью подумал Юра. — Большой отряд-
ить! карательного отряда.
I — Обходят ополченцев..-. — с гру-
стер
яло I
не I
заме!
Бой был неравный. Вскоре выстрелы
Вполченцев стали реже и, наконец, сов-
еем смолкли. Потом над оврагом взле-
тели два столба пламени, дыма и гряд-
ного снега. То взорвались гранаты, бро-
шенные немцами.
Юра видел, как немцы быстро подо-
ю
До брали раненых и убитых, как собрались
ли
2Ж< {говорил им, широким жестом
рж. (полукруг.
!ско.| — Обо мне, видать...
иимкобака...
бй Вдруг из канавы, вблизи
умеете около оврага. Офицер что-то
очерчивая
Запомнил,
сто
[Л I
Hi
Гр)
)Т
от Юры,
ударили две автоматных очереди. Юра
взглянул туда, где пули подняли снеж-
ices ные вихри, и за холмиком увидел свет-
лосерую барашковую шапку-ушанку.
Затем из-за холмика грянул одинокий
винтовочный выстрел. Один из немцев
схватился за голову и медленно сполз
на дно канавы, толкнув при этом своего
соседа.
I 0J
,я :
. С
— Это же дяди Гриши шапка-..—
подумал Юра.
Ополченец, очевидно, увидел, угадал
результат своего выстрела. Он вскочил
на ноги и побежал к кустарнику, в кото-
ром притаился Юра. Со стороны оврага
послышались крики, загремели выст-
релы.
— Ничего, ничего, мимо, — шептал
Юра.
Бросил взгляд в сторону канавы.
О, ч-чорт! Немец, оттолкнув тело уби-
того, целился в дядю Гришу. Бандит не
торопился, был, очевидно, уверен.. •
Медленно перемещалось дуло автомата.
Юра опередил немца. Пуля, за нею
для верности вторая. Уткнулся в снег
ствол вражеского автомата. На обочине
канавы расплывалось новое кровавое
пятно.
— Сюда, сюда, дядя Гриша! — крик-
нул Юра.
Тяжело дыша, ополченец подбежал
и залег рядом с племянником.
Немцы быстро приближались- Вокру^
Юры пули взметали снег, ломали ветки
кустарника.
— Патроны есть, дядя?
— С десяток.
— Гранатой. . • умеешь?
— Еще бы! Бивал ею немцев в гра-
жданскую. ..
— Здесь останься! Пулей бей! Гра-
натой — две даю — когда туго будет...
— Есть!
Юный партизан быстро отполз в сто-
рону и занял новую позицию. — Немцы,—
думал он, — конечно, захотят выйти на
дорогу. А выйдут — значит, окажутся
под двойным огнем. ..
Первым выстрелил дядя Гриша. Не-
мецкий офицер уронил парабеллум. Его
рука, пробитая пулей, повисла.
Из десятка автоматов хлынул ливень
пуль в сторону кустарника, где минуту
назад скрывался Юра. Еще два раза
выстрелил дядя Гриша. Затем вдруг
вздохнул тяжело, приподнялся, упал и
затих.
— Эх, поспешил ты, дядя... — с доса-
дой подумал Юра. — Одному до при-
хода наших не продержаться... Обой-
дут. ..
А немцы все поливали кустарник
пулями. Наконец, выстрелы стали реже.
Осмелев, солдаты поднимались и про-
бирались на дорогу. Только офицер да
один солдат, перевязывавший ему руку,
продолжали сидеть в ложбинке.
69
— Ну, Юра, — подумал партизан, —
держись! Настал твой коронный номер...
«Деду» бы посмотреть, как хлестнул
по врагу Юрин автомат! .. Точно смерч
налетел на немчуру. Такой удачи Юра
не ожидал, и радость переполнила его
сердце. Пять, семь, десять упало...
Медькнула мысль: «Всех уложу...» Но
в это мгновение острая боль пронзила
плечо. «Ничего, это левое»... Еще оче-
редь, еще... Диск опустел.
Сжимая зубы от боли, взялся за гра-
нату.
— Только бы не прозевать сзади!..
Увы, не всех немцев сразил огонь
автомата. Вот поднялся, озираясь,
один.. . третий... девятыц. .. Вот офи-
цер кричит. Что такое он кричит?..
«Вафн хинлеген!. •» Это же значит:
«Бросай оружие...»
— Я брошу! Брошу! .. Только сунься
поближе!. .
Три солдата подползали к кустам-
Бросок. Резкая боль в плече. Взрыв...
Вторая граната в руке. Кто следу-
ющий? ..
— Ч-чорт! •. Обходят... Живым хо-
тят. .. Не брошу гранату... Подпущу
и вместе с собой — р-раз!..
И вдруг тупой удар по голове- Пос-
ледним проблеском сознания уловил —
граната отброшена и разорвалась^ не
причинив врагу вреда.
Когда очнулся, почувствовал, что
руки связаны.
Офицер с рукой на перевязи подо-
шел, поглядел, усмехнулся и с силой
ударил носком сапога в плечо Юры,
в раненное плечо. Охнул партизан, но
сдержался. Офицер увидел — зажглось
в глазах пленного бешенство гнева.
— Штаб партизан где? Тшорт!.. Пар-
тизан сколько?
Вопросы немца не задерживались
в сознании Юры. С мучительной отчет-
ливостью вспомнил он рассказ жен-
щины -с суковатой палкой. Ну да, она
сказала: скуластое лицо с усиками под
носом. Это же он, этот офицер сжег
Паню...
Юру били и офицер и солдаты. Били
по лицу, по раненному плечу, били по
животу...
Но Юра молчал, лишь изредка, когда
невмоготу было, стонал. Одна мысль
ска I
бо;
сед
1
ли
сте
'дч<
Бреч
владела им: выдержать, оттянуть вы
до подхода партизан.
Офицер отдал какое-то приказа
Побои прекратились. Юру схватили
шиворот, поставили на ноги, поволо
по дороге — к деревне.
— Заговоришь!.. — зловеще
офицер.
Юра понял, что эта скуластая г
готовит для него костер, как
Пани... Содрогнулся, но, поймав вз
дом самодовольную усмешку оф
превозмог боль в плече и поднял гол
Один глаз его закрыла опухоль, из
сеченной губы текла кровь. Но б
очевидно, такая сила во взгляде юн
что офицер не выдержал, отвернулс
Вошли в деревню. Родное пепе
Знакомые, родные лица. Старая
сившаяся церковь.
Юра остановился-
— Марш! — крикнул офицер.
Но Юра указал на церковь и как
жалобнее попросил:
— Развяжите руки. .. Позвольте
молиться...
— Хо-хо! . •
Партизан молится...
Развязать! ..
И подошел поближе, чтобы
реть да диковинное зрелище.
Юра шагнул к офицеру, молииеноенк
броском резко ударил его кулаком в зуб|
Торжествуя, услышал их хруст и крик^к!1'
— Вот тебе партизанская молив! „
За меня, за Паню!. •	Р’
загрохотал офицер. ек0
Это забавно! ?еле
вен
поемолос
ЮМ
ЮТО’
|в
тёс.н<
И упал на землю с простреленшЖет
затылком.	Ге
Пока солдаты хлопотали около 6effeJ1
зубого офицера, из леска на лыж»к
выскочил партизанский отряд. Вел е|се
сам «Дед».
Через несколько минут все было ки:1 f
чено. Партизаны уничтожили карагж^
лей — всех до единого.	1(В!
«Дед» — высокий, кряжистый с:.|оп
рик, — сняв шапку, стоял над телоКя
Юры. Он долго молчал, и партиз;и1г
слышали в морозном воздухе тяжеле1ев
дыхание командира.	| g
«Дед» опустился на колени и поцеля ц
вал Юру в губы.	|ол
Выпрямился. Жестом подозвал свои1а
боевых товарищей и сказал:	фе!
— Мы отомстим и за тебя, сын нап!кЬ1]
Юра Иванов! ..	I
Bl
ска
Л. Иощехонов
raj:
взг
БОЛЬШОЕ СЕЛО
бы
!ЛИЕ
ПО)
некогда людно и
как бы вымерло.
одиноко бро-
е;
большом селе было
село. Теперь.’ оно
э широким улицам
V [ли свиньи, домишки с распахнутыми
(|стежь окнами застыли в дремотном
гЦлчании. Даже в воздухе чувствовались
)6реченность и безразличие. Где-то да-
йко за селом, за высоким валом старой
01елезной дороги, была жизнь; там от-
цветшие луга пели песни труда звонким
к'олосом оттачиваемых кос, а на широ-
ком шоссе, ведущем к городу, гудели
иомобили.
В полдень село отозвалось короткой
‘сней.
'Под осыпающимися тополями на ста-
)и скамейке сидела девочка в легком
ветистом платье. У нее были доверчи-
ые голубые глаза; волнистые, цвета
тел ой ржи, волосы бежали по плечам,
ак весенние ручейки. Она держала
i себя на коленях пестрого полуслепого
енка и голосом, напоминавшим звон
эд водных ключей, пела простую песен-
у о голубом небе.
I Против девочки, доверчиво приело-
Вившись к корявому стволу старого то-
поля, стоял босоногий мальчишка. На-
прягая грудь, надув щеки и смешно вы-
таращив веселые глазенки, он играл для
Девочки на пастушьем рожке.
I Большое село было некогда веселым
л шумным. А теперь оно не могло петь
больших песен. Мальчишка сплюнул
на землю, утер мундштучок рожка зано-
шенной фиолетовой майкой и, стараясь
1ыть серьезным, заговорил:
I Не пойму, зачем ты всё поешь,
Зинка, да нарядные платья носишь?
Ведь все равно тебе придется умирать
старой девой.
Большими голубыми глазами девочка
глядела куда-то мимо мальчишки, на же-
лезнодорожную насыпь, за луг, в небо.
— Зачем ты так говоришь?
— Все так говорят, ну и я говорю.
— Все говорят так?
—чНу да, я как все, и все как я,
в чем дело? Особенно часто говорят
о тебе пожилые женки. Те каждый раз
жалеют тебя и даже плачут-
Тут мальчик потупил взгляд и нахму-
рился.
— Мне жаль тоже, Зинка, тебя жаль,
только не люблю, когда ребята дразнят.
— Как дразнят?
— Меня тобой, дразнят. Это мне
негоже.
Мальчишка замолчал.
— Зачем ты все поешь, Зинка?
Девочка приподняла плечи и глубоко,
глубоко вздохнула, потом провела быст-
рыми пальцами загорелых рук-по лицу-
Щенок жалобно проскулил и ткнулся
мордочкой в живот девочки.
— Люблю петь. Вот и все, —тихо ска-
зала девочка. — А ты думал зачем? Про-
сто люблю петь.
Девочка пошарила в крошечном узел-
ке и, не глядя на мальчишку, протянула
ему две розоватые кости, две бычьи
бабки.
— Это дело. Сейчас побегу играть.
Ну и дам же сегодня бою! У меня те-
перь десять бабок.
Торопливо запихав бабки в карман
широких и не по росту длинных штанов,
мальчишка подергал себя за штанину.
Бабки загремели.
— Одна звенеть не будет, а у двух
звон не такой.
— Сыграй еще, Илька, — тихо ска-
зала девочка.
— А разве у тебя есть еще бабки?
— Нет, в долг-
— Не выйдет.
— Не останусь в долгу.
— А ну тебя!..
Мальчишка еще раз дернул себя за
штанину.
— Бабки интересно выиграть, а не за-
работать.
Помолчали.
— Ты чего?
Девочка снова приподняла плечи и
провела рукой по лицу. На лице не дрог-
нула ни одна жилка.
— Никак ты плачешь?
Девочка плакала.
— Ну ладно, так и быть, сыграю еще
маленько.
Мальчишка припал плечом к корявому
стволу тополя и сунул в рот мундштук
рожка. Но первые звуки песни ‘Ъыли
оборваны зычным .мужским голосом.
— Илька! Илька!
— Ну, что ты там, батя?
— Иди домой, попрощайся, что ли?
Мальчишка убежал и скоро скрылся
в одном из маленьких домиков. А де-
вочка робко поднялась со скамейки,
прижала к груди полуслепого щенка и,
щупая ногами дорогу и все еще плача
одними глазами, тихо пошла к другому
домику. Крупные и голубые глаза ее
умели плакать, но не могли видеть. Де-
вочка была слепа.
На лугу звенели косы. Шоссе, несу-
щее к городу множество автомобилей,
гудело и шуршало.
Шла вторая неделя войны-
Большое село не могло петь даже
детских песен.
Отец собрался в путь, быть может,
в далекий-далекий. Быть может, ему
предстоит шагать сотни верст, тысячи
верст. Но он собрался быстро. Старая
фуражка на нем, старая фуфайка, серые
штаны, парусиновые туфли на ногах и
дорожный полосатый мешок. И даже
)ркин,
себе ,
сооку наган и сумку ci I0B, 1
командир, хотя и не о« утро:
Ма
дорожный мешок почти пуст. Пара Обочти
там, полбуханки хлеба, десяток
вот, пожалуй, и все. В городе д;
новый вещевой мешок, новые брю4еСте i
гимнастерку, сапоги и фуражку со з )тец
дой. В городе он перетянет себя । ;т1( е
нями, повесит сбоку наган и сумку cip0B, j
той — на то он командир, хотя и не о« Утрог
большой. В городе ему скажут, кг [ Ма
предстоит путь, длинный или корот Яа п<
Если путь окажется длинным, о jjia н
не сробеет. Набьет вещевой мешок цело
зенными сухарями, казенным бельефк. X*
казенной махоркой и пойдет- (Кбеж
Отец грубовато хлопнул сына по стр
чу и басисто заговорил:
— Ну, Илька, до скорой встречи!
везу тебе с фронта железный крлядит
с фашистского героя
— Он тяжелый,
Илья.
— Крест-то? А
не знаю. Если
тяжелый. А что?
— Да так...
йрше,
taKiiTi
• батя? — спро
Iе
твоего
собственно говн
железный, знг
я,
уж
Бабки мне сшиб!-' (
будет ладно.	|каза.
Отец сначала рассмеялся, потом ш»борк
пил брови.	выжм
— Ежели будешь хорош, положу т пикам
этот крест в карман. Хоть в бабки и Тут
ряй, хоть к перемету вместо груз|?вист
приспосабливай. Но ежели не п(»итии
дишь — матери или Никитишне-..
Отец подвел сына к окну.	1
— Видишь?	И1роп
— Вижу, батя. Кругом поля. |капус
— Кругом поля, Илька.	I —
Отец вздохнул.	томи
— Убирать некому, — сказал Илья,!
одни женки да старики в колхозе ос|ров,
лись.
Отец заглянул сыну в глаза.
— А себя ты кем считаешь, курноса
Илья потупился.
— Да что, батя-.. Я—маленькая cq
— А я тебе скажу так: в лепем
расшибись, а в один момент вырас
годов на пять, и — точка!
Потом прижал крепко к себе и три
ды поцеловал.
— Гляди у меня! — И ушел из до»1
Селом шел быстро. За селом обе
нулся и еще раз посмотрел на поля,
еще раз вздохнул. Должно быть, жа
ему было полей, должно быть, креп1
любил он землю.
Из
[о 3)
А
—
лясь
ИСП(
кам
мно
все-
72
ра бщочти всю ночь не сомкнул глаз Илья
гок йжин, все думал об отце да о войне,
; дг'себе да о колхозе, о Зинке, железном
орю<сте и бабках-
со 4Отец на ветер слова не бросает. Вы-
бя |1стн ему надо в один день па пять
кУс(пов, и — точка!
не остром Илья Коркин проснулся позд-
'> о. Матери уже не было дома. Прото-
да печку, сготовила завтрак и обед и
1ла на покос. Есть Илье не хотелось.
эро-
I,
лок|)телось знать, достала ли Зинка ба-
!Лье|Ьк. Хотелось играть в бабки. Илья
ыбежал на улицу и сразу попал на гла-
по а строгой Никитишне, старой брига-
ирше, новому председателю. Уж эта
китишна! На три аршина под землю
ГОВ(
Я,
Cl
я!
к^лядит и все видит.
Г— Вот, — сказала Никитишна, — я за
пре роего отца, Илька, осталась.
— Дело, — ответил Илья, — привы-
о
и.
зна|— Буду привыкать, надо.
I— Обязательно надо-
лиш— Сейчас тебе задание дам, Илька, —
сказала Никитишна, — с сенокосом и
выборкой полей всю силу до капельки
Выжмем, а справимся. А вам — школь-
у ликам — прополку решить.
1Л Тут Илья Коркий вытаращил глаза и
)уасвистнул, да так пронзительно, что Ни-
по китишна уши зажала.
I — Никак ты с ума спятил, шальной!
I — Ты сама рехнулась, Никитишна!
Прополку. •. Шутки шутишь? Картошку,
Капусту, свеклу, морковь? ..
I — И ягодные кусты и фруктовый пи-
пом ник. Все, подчистую-
— Да ведь это же полтораста гекта-
ров, подумай?
[ — Не полтораста, а сто шестьдесят.
Илья Коркин забыл о бабках,
|о Зинке.. •
А Никитишна торопила.
I — Решай, Илька, мне некогда с тобой
лясы точить. Бабы ждут на лугу-
— Ладно, — сказал Илья. — Будем
исполнять. Только вот что, запрети жен-
кам белье в пруду полоскать, я вижу
много тут скандалу будет, но ты уж
все-таки запрети.
— А это зачем же?
— Работу горячую даешь, вот зачем.
— А-а-а-.. ну да, понимаю.
— Значит, сделаешь?
— Устрою.
— И свинарке скажи, чтобы свино-
маток к пруду не пускала. В крайнем
случае, купать только двухнедельных.
От прочих можно неприятность получить.
— Ладно, устрою.
Весь день Илья Коркин ходил по селу-
Заглядывал в пустые дома, посвисты-
вал да поглядывал.
Вечером под старые тополя вышла
Зинка. В узелке у нее было много
бычьих бабок. Она долго сидела одна.
Все ждала, — вот придет Илька. •. По-
том стала кричать:
— Илька! .. Илька-а!
Звала, звала, но не дозвалась.
Как сколачивал Илья Коркин бригаду
по прополке овощей, неизвестно- Орга-
низационное собрание было ночью. Про-
токолов не осталось. Состояла бригада
из пятнадцати мальчиков и шести дево-
чек. Названа была именем Феди Коро-
лева, младшего брата Зинки, молодого
сельчанина, павшего смертью храбрых
в лесистых болотах Суоми.
На другой день, рано-рано утром,
бригада имени Феди Королева присту-
пила к работе- А на берегу пруда была
прибита к столбу деревянная дощечка:
на дощечке было написано:
„ВОДУ ЗРЯ НЕ МУТИТЬ!»
Купались долго. Но не успели обсох-
нуть, и вода в пруду еще не устоялась,
как пожаловали в село незванные го-
сти, человек двадцать, не меньше. Все
в пестрых платьях да в разноцветных
шапках, на ногах у девчонок — модные
туфельки. Самым старшим не больше
пятнадцати. Мальчиков гораздо меньше,
чем девочек- А с ними седой старичок
в белой панаме, чудной старичок.
— Здравствуйте, товарищи! -цвесело
крикнул самый рослый паренек, подходя
к воде. — Как тут у вас водичка? Про-
хладная?
Илья Коркин молча подошел к смель-
чаку и, выпятив грудь, сказал чуть ли
не басом:
— Здорово! Откуда?
— Из города.
— А куда?
— Только сюда.
Паренек собирался прыгнуть в воду,
но Илья Коркин' схватил смельчака
за руку-
73
— Постой! Почитай, что тут напи-
сано.— И указал на дощечку.
— «Воду зря не мутить!» — громко
ярочел паренек и рассмеялся, а вслед
за ним рассмеялись все городские.
Только старичок был безучастен. Он си-
дел в стороне от ребят, утирая потное
лицо-
— Ну, чего хохочете? — грозно крик-
нул Илья Коркин.
Городские притихли.
— У вас там в городе озер сколько
угодно. Зачем пришли мутить нашу во-
ду? Проваливайте.
Городские попятились. Самый рослый
из них с презрением взглянул на сель-
ских, резко повернулся и стал натяги-
вать на себя майку. Но тут поднялся
старичок.
— Кто здесь грубит? — строго спро-
сил он.
— Мы, — отозвался Илья Коркин, —
бригада имени Феди Королева.
— Имени Феди Королева? Тогда вы
не имеете права грубить. — Старик ре-
шительно поднялся и подошел к Илье
Коркину. — Тогда вы не имеете права
грубить, слышите?
Старик стал злым. Куда девалась
прыть Ильи Коркина? Он потупил
взгляд.
— Нам пруд-то — во как надо! —
глухо сказал он.
— Куда вам пруд?
— Как куда? Купаться- Нам некогда
бегать по речкам да озерам. Устоялась
вода — прыгай, покупался и — работать.
Это у вас время-то хоть отбавляй.
— Ах, вот как, ты принимаешь нас
за лодырей?
— Известно, городские.
Старичок обернулся к своим:
— Чижова, объясните сельским мальчи-
кам, зачем мы сюда пришли.
Из толпы городских вышла совсем
маленькая девочка. Она весело взгля-
нула Илье Коркину в глаза и сказала:
— Мы пришли сюда работать. Нас
направил сюда райком комсомола на
полевые работы.
Илья Коркин повернулся к своим:
— Может, не врут?
Сельские молча переглянулись.
— Вы пришли сюда нам помогать^
— Помогать, — ответила девочка-
— Тогда все в порядке! — весело
жки,
I тряп
ишел
пстовв
|е нос
ГО, ЧТ(
[красН1
сь зав
L Ни
Lx! —
» хоче
се*
В4 да?
йпусту
Ьмаю!
ИНосс
рбили.
ять с
1Ы0
1адшг
ело
лью
зким
ювал
тправ
кемои,
ярвый
аботь
Впр
ирсо
орав
1дир
1ИЧК!
кой
ил п
ыло
крикнул Илья и скомандовал: — Ahi спр
.прыгай в воду!
Прошел час. Пруд опустел. В
устоялась.
Два трудовых отряда рассыпались
капустному полю. Старичка в белой
наме звали Иваном Трофимовичем-
оказался сговорчивым. Илья Кор
бросил Ивану Трофимычу вызов:
— Кто больше? — Иван Трофимычс
товностыо принял вызов Ильи Корки
Звеньевым строго наказано: «В п
рекания с сельскими не вступать, в
боте не уступать ни шагу. Пусть у
дятся, что городские дети не лодыр
— Иван Трофимыч, — прозвенел
лос девочки, — что такое пырей?
— Милая моя, лучше уже вы си
• силл бы у меня о Куликовской бит
что ли. Ведь я историк, а не боташ Рос °
Впрочем, пырей — это дрянь, трава, j р
торая мешает капусте.
— А что такое сурепка?
— Чижова, вы отвлекаете меня отр [
боты. Взгляните, как быстро работа L
сельские дети. Сурепка ничем не лучи "
пырея. Вот это и есть сурепка, что у в
в руках, бросайте ее в борозду, пус|леи‘
гибнет. Никакой жалости к сорн'₽вал<
траве.
Сельские заняли место поодаль. Уш
нет разговоров о пырее и сурепке, раб
тают молча. Только изредка гремит г
лос вожака:
— А-ну, молодцы, веселее!
Но вот одному из сельских надоел
молчать.
— Илька, сходить бы к городскии
охота взглянуть, сколько сделали-
— Кто это говорит?
— Это я говорю.
— Называй себя по фамилии.
— Да разве ты не видишь меня? _
— Точка, — обрывает разговор Иль!
Коркин, — некогда нам бегать туда]
сюда. Г'
обгонят?..
Солнце не хочет ждать, когда деп!
устанут. Оно неудержимо падает па же|Тари
лезнодорожную насыпь. Туда взгл^Ьстал
нуть — глазам больно. Кажется, что та5быть
горят трава и кустарники и даже изве ^ль
стковые плиты.
Иван Трофимович с упорством выди-
рает из горячей земли сорные травы|абр
У всех детей руки обмотаны тряпочками!
Каково будет, ежели городские1^1
ары
Бр
74
-A
L спрятаны в старые перчатки и ва-
кки, а Иван Трофимович не имеет
[тряпочки, ни старой перчатки. Он
ишел сюда, в колхоз, в коломянковой
дстовке и белой панаме. У него есть
е носовой платок, но он нужен для
•о чтобы утирать лицо. Руки его даже
пись
ЛОЙ
ем-
Кор краснели от укусов крапивы, покры-
ис!> занозами.
згчсг" Ни на шаг не отставать от сель-
ор ких! — то и дело покрикивает он. Ему
В г! хочется, чтобы городские дети пока-
в Ви себя здесь лодырями. — Ни на шаг!
ь 4И даже те, кто до сих пор видели
дырпусту только в тарелках со шами, на-
л гимают.. •
Шоссе шумит. К городу мчатся авто-
сП,обили. На лугу поют косы. Но село
бит«ять спит. Только одинокий тревожный
гар|лос время от времени доносит отсела:
а, 1— Илька! Илька-а-а! . • — То зовет
Выо Коркина слепая девочка Зинка,
[падшая сестра Феди Королева.
отд
1уи-|ЧелоБек в военной гимнастерке с ме-
уЯлыо «За отвагу» обошел сегодня пять
п, юлей. Везде смотрел, выверял и оце-
’j.Ввал. Весь день ходил по полевым
1 иким дорожкам. И теперь вот почувст-
ювал себя сильно усталым и решил
' Оправиться домой. Пора домой, пора
)а‘г|омой, бригадир Чекулаев. Завтра будет
новый день, и старые, и новые дела, и
мботы.
эе | Вправо от насыпи старый косец дед
Фирсов добивал свою дневную норму,
сравнявшись с дедом Фирсовым, бри-
1дир Чекулаев прилег на траву, вынул
шчки и папиросы правой рукой, той же
укой ловко вычиркнул огонь и прику-
Левой руки у него не
ял папиросу,
ыло совсем.
ж
ки
Устал, дедуха?
Ого! — отозвался дед Фирсов- —
;.,|то ты, бригадир? Здорово.
I— Устал, говорю, наверное. Шел бы,
|тарый, домой. -.
’е,1 ~ Еще помахаю, — мирно отозвался
гарик. — Ты ведь, поди^ка, не меньше
а, |(стал, да вот не спешишь. Бригадиром
ie FITb тяжельше, чем косить, братуха.
’ Аль мы не знаем?
I Бригадир улыбнулся.
I — Зачем ты, жадный, такую косу
Забрал?
и-
ы.
— А это сынка моего, коса-то. Сте-
пана моего.
— Степана? Ну, ему-то она по рукам-
Дед Фирсов плюнул на ладонь.
— Ему, братуха, все по рукам. Сам
знаешь, руки у него золотые. Я думаю,
он и на войне винтовочкой владеет
не хуже, чем, бывалыча, здесь косой-
Чекулаев выкурил папиросу и встал.
— Я тебе без шуток говорю, дедка, —
кончай. А не то сегодня вывихнешь руки,
а завтра загнешься.
Дед Фирсов поднял над головой гро-
мадную косу и спокойно ответил:
— А помахаю еще!
Бригадир Чекулаев шел к селу и раз-
мышлял:
«Вот так старик- Поди-ка да потягай-
ся с таким кремнем. Солнышко эва где,
а он — помахаю еще! — Бригадир глу-
боко вздохнул. — А я вот чего-то устал».
Он не помнил, сколько часов бодрст-
вовал, сколько спал- А спал он за .по-
следнее время не больше четырех часов
в сутки.
Дошагав до кузницы, что стояла на
задворках села, Чекулаев опять сел.
Сел и понял, что подниматься будет
очень трудно.
— Ай, ай! ..
Колхозная кузница утопала в грудах
железного хлама. Валялись тут старые
пружинные бороны и зигзаги, деки
от плугов, решетки церковных оград,
старые кресты и части каких-то громозд-
ких машин. Дверь в кузницу была рас-
пахнута настежь.
У наковальни стояли два человека и
безостановочно били по раскаленному
обломку железа — один молотком, дру-
гой — тяжелой кувалдой- Огненные брыз-
ги падали на темную землю и медленно
таяли.
Невысокий кряжистый кузнец бил
молотком. Весь как бы на пружинах, то
приседая, то подпрыгивая, он бил одной
рукой, а другой играл щипцами, в кото-
рых зажат был раскаленный кусок же-
леза. В лязге железа то и дело слы-
шался его зычный голос:
— Веселее, Костя, живее! Незря гово-
рят: куй железо пока горячо. Шевелись,
бей крепче!
Хилый молотобоец потел и кашлял,
однако настойчиво махал тяжелой ку-
валдой. Удары были не всегда точны,
75
кувалда то и дело опускалась на край
обломка.
— Крепче бей, Костя! — ободряюще
покрикивал он. Но вот стук молотка
вдруг оборвался. Молотобоец утер лицо
грязным уголком передника и вздохнул.
В колхозе «Рассвет» он считался са-
мым слабым человеком. До войны ему
поручали только легкую работу-
— Ну, как? — несмело спросил он
кузнеца. — Получается у меня, Петр
Яковыч?
— Получается, Костя. Марш — к ме-
хам!
Костя с готовностью схватил рычаг
мехов и начал качать. На усталом его
лице была улыбка счастливого человека.
— Никогда бы не подумал, что буду
молотобойцем- Вот так штука! Не ве-
рил, что могу.
— А выходит—можешь.
— А ты не шутишь, Петр Яковыч?
Кузнец торопливо зашевелил щипцами
в горне. Потное лицо его осветилось
заревом заката.
— До шуток ли теперь, Костя. Во
всем районе один из стоящих кузнецов
остался. А в селе много ли теперь мужи-
ков- Вчера ушел на фронт сам предсе-
датель. Завтра, может, и я уйду, — ты
будешь ковать. Ты уйдешь — бабы ко-
вать научатся-
Солнце совсем упало на железнодо-
рожную насыпь. На поля начали спу-
скаться сумерки. Два человека в кол-
хозной кузнице опять начали бить в рас-
каленное железо. Один молотком, дру-
гой тяжелой кувалдой.
Бригадир Чекулаев встал и, незаме-
ченный кузнецами, пошел прочь. Тронул
его разговор кузнецов- Как будто не
было усталости. Под удары молотков,
как под бодрый марш военного орке-
стра, твердо зашагал бригадир Чекулаев.
Зашагал не к селу, а обратно-
За большим селом догорал закат.
Стекла распахнутых окон полыхали яр-
кими отражениями. Но слепая девочка
Зинка никогда не видела заката- Не ви-
дела она ни голубизны летнего неба, ни
васильков в шумном ржаном море. Для
нее оставались только шумы и звуки;
она жила в них, как рыбка в воде.
Зинке было скучно сидеть и ждать
Илью Коркина. На капустном поле —
76
К
чбота
ом —
Ива:
анам]
шум и смех. Илька там. Он не npi
к Зинке-	; I
Слепая девочка отнесла домой
слепого щенка и тихо пошла туда,
куда шел веселый шум, к капустн
полю. Шла она туда долго. Нескод
раз падала в ямы- Лежала в яма 1 -
плакала. Но веселый шум манил. (’’Р01^
выбиралась из ямы и снова шла. Иг--
наконец, капустное поле.
Зинка села в траву и
не подойдут ли к ней девочки или м;
чишки. Нет. Никто не подходит. Что
они делают? О чем ]
слушать.
 Зин
стала жд|
„шсь 1
клон
говорят? Надо
вы об 31
пора ли।
— Иван Трофимыч!
— Я слушаю, Чижова.
— Скажите, волки на
саются?
— Бывает. Но к чему
спрашиваете?
— Я боюсь волков, не
домой?
— Иван Трофимович, пора домой!
— Терпенье, дети!
— Но мы устали.
— Но сегодня первый день на;
кин >
„ КОВ. i
людей Я
ваемс
быть
лев.
поел:
прип.
работы. Надо обождать бригадира.
— Поздно, Иван Трофимович...
— Чекулаев и£тет!
— Кто такой Чекулаев?
— Наш бригадир.
Все замолчали, городские
Бригадир подошел сначала
Он прошел по прополотой
записал что-то в блокноте.
скнм
толь
3i
и селыи гами
к сельск стно
площад скуч
бОЛ1
— Илька,— заговорил он1 тихо,— бг: | 3|
ку проводил?	—
— Проводил, — отозвался Илья К( I В
кин.
— Молодец Илька!—Бригадир вз|
пул и направился к городским.
— Ну, как ваши дела, ребята?
— Спасибо, — поспешил Иван Tpci
мыч, — трудимся.
Долго ходил Чекулаев от гряд
к грядке, сгибался, ощупывая молод
капусту, ковырял землю ногами- 3
были томительные минуты для трудов!
отряда.
— Не то! — крикнул он вдруг. — Н
нужны настоящие работники, а не п;
куны. Нарвали, наползали.. - Такую |
боту принять нельзя. Завтра же nef
делать! — Круто повернулся и по®
к селу.
шос
О
ко
к
не
раз
На,
Ил
СМ(
за/
npi
ба(
i Dpi
I Как же это так случилось, — по-
вышался жалобный писк, — работали,
аботали, а он пришел да одним сло-
ом — переделать?
[Иван Трофимыч стащил с
Анаму и утер ею лицо. Панама
ырой и грязной.
Г— Во всем виноват только я,
х, зачем я вас торопил.. •
ш П(
УДа,
усти
!СКОЛ
яма
ил. |
. И
головы
стала
дети.
пыта-
Она
жд
[И
Что
эдо
Зинка ничего не поняла, хотя
ась понять, что здесь случилось,
клонила голову и задумалась. И тут
шышала голос того, кого ждала весь
ень.
Г— Слышали? — обратился Илья Кор-
кин к своим, — они ищут там виновни-
ков. А виновники — это мы.
Мы?
Чего ты городишь, Илька?
А вот чего, товарищи: мы
) j I
назы-
ваемся «королевой» бригадой, стало
быть надо делать так, как Федя Коро-
лев. Я думаю, пришел бы к нам Федя,
°й' послушал бы и сказал: «Зря вы меня
приплели к вашей бригаде».
I — Это почему же?
нш — Стоим тут и смеемся над город-
• вскими. Федя Королев не сделал бы так.
• I — А что бы он сделал?
I —• Он поучил бы городских. А мы
только смеемся.
; Зинка слышала шорох травы под по-
тягами ребят. BJe уходили к селу. Капу-
зСЧстное поле смолкло. Зинке сделалось
мвскучио и холодно. Нет, она не будет
больше сидеть в траве молча.
Зинка встала и громко крикнула:
у — Илька-а-а!
В ответ — автомобильный гудок на
 шоссе.
— Илька-а-а!
Опять гудок. Зинка приставила ладони
 ко рту и начала кричать громко, громко.
у- Илька-а! — Илька-а! ..
Илья давно слышал голос Зинки, но
1 пе откликался- Ему не хотелось сегодня
Ч разговаривать со слепой- Но она звала.
 ^аД°> чтобы она замолчала.
’ Ты что? — окликнул он девочку. —
 Или ты хочешь, чтобы меня тобой до
ij смерти задразнили?
— У меня дома — пять бабок, — ска-
fl зала Зинка. — Чего же ты сегодня не
 пришел?
1 б ~ Разве есть теперь время для
Зинка рассмеялась.
— Ты и в бабки бросил играть?
— До бабок теперь? Почитай, что все
здоровые мужики ушли на войну; кото-
рые призваны, которые добровольно-
Что же женкам-то, разорваться, по-
твоему?
Илья грубовато схватил Зиику за
плечо.
— Слышь, ты, не приставай больше
ко мне!
Зинка глядела вдаль большими неми-
гающими глазами.
— Значит, только я ^ничего не де-
лаю? — совсем тихо спросила она.
— Теперь только ты ничего не де-
лаешь.
Уходя от Зинки, Илья еще раз крик-
нул:
— Слышь, ты, не приставай больше
ко мне!
Большое село трещало отбойными
молотками. Женщины отбивали косы.
Во дворах слышался тонкий певучий
стрекот молока, льющегося в жестяные
подойники. В проулках звучали голоса
уставших людей, приводящих в порядок
домашнее хозяйство. Где-то скрипел
журавль колодца. Гремела цепь.
Спали самые усталые.
Спал бригадир Чекулаев, кузнец Яко-
выч, молотобоец Костя, новый предсе-
датель Никитишна, старый косец дед
Фирсов-
Илья Коркин не спал. Он все время
думал над тем, что сказала Никитишна.
Она сказала матери Ильи такие слова,
от которых стало вдруг и мягко на
сердце и грустно. Она сказала: «Илька
у тебя сразу стал большой». Это хоро-
шо, что Никитишна считает его взрос-
лым. Но как же так? Значит, с бабками
покончено навсегда? Значит, крест же-
лезный отец привезет с войны не для
бабок? Значит, Зинка все время будет
ждать и звать Илью понапрасну?
Долго думает Илья и, наконец, догады-
вается: «Это будет так, толыю пока идет
война- Потом — будет все по-старому.
Илька снова пойдет в школу, школьная
сумка его будет полна тетрадей, учебни-
ков, бабок. Илька снова пойдет , к Зин-
ке, чтобы сыграть ей на рожке, чтобы
она пела. А теперь...»
Утром Илья Коркин прежде всего ус-
77
покоит городского старика и всех город-
ских. «Вот что, — скажет он, — не падайте
духом. Мы научим вас работать по-на-
шему». Потом надо увидеть Зинку. Той
сказать: «Не слушай, что скажут про
тебя пожилые женки. Мало ли они чего
еще набрехают! Если хочешь знать, сле-
пые девки тоже выходят замуж — и да-
же за зрячих, таких вот, как я напри-
мер. .. Потом надо работать».
Зинка тоже не спала. Она думала над
тем, что сказал Илька. «Теперь только
ты ничего не делаешь».
Коротка ночь в Большом селе.
Еще до зари люди покинут бо.т|
село- Выйдут женщины на луг, ма
косами по-мужски, выйдут Яковыч с
стей в кузницу. Выйдет бригадир q I
лаев, чтобы опять принять на себя
рые и новые заботы. Выйдут в 11
городские дети со стариком, а |'|
Коркин со своей боевой бригадой.
И когда солнце согреет зеленую з|
лю, выйдет из Большого села и Зи I
Дойдет как-нибудь до капустного щ I
сядет в траву и начнет петь ко| I
кие песни, чтобы детям веселей б>|
работать.
боль [
[> Ma
Ь1Ч с I
|1р Ч I
|ебя
а !1
й.
V1O ;
Зи
О П(
КО)
б:
Николай Браун
ПЕСНЯ МАТЕРИ
|ружит в небе коршун, злая птица,—
а рассвете матери не спится:
«Я взрастила, проводила
Сына в море воевать.
Где ты? Где ты, сын мой милый?
Скоро ль свидимся опять?
( Враг лукавый в сердце метит —
I Отвечай ему сполна!
Ты подуй, рассветный ветер,
Встань до облака, волна!
Помоги родному сыну,
Чтобы вражьи корабли
I Пали в черную пучину,
Гибель скорую нашли».
Солнце в полдень жжет цветы в
долине, —
Вспоминает мать о кровном сыне:
«Что ты, солнце, льешь в долину
I Силу щедрую свою?
I Ты ступай к родному сыну,
Помоги ему в бою.
I Распались ты, солнце, жаром,
Встань отвесно над врагом*,
Ты зажги его пожаром,
Сокрушительным огнем,
Чтоб огнем неутомимым
С корабельных батарей
В дальнем море сын любимый
Истребил врага скорей».
Луч закатный в небе догорает, —
Снова мать о сыне вспоминает:
«Ты затихни, даль степная,
Высыхай, моя слеза,
Упади, роса ночная,
Выжги ворогу глаза!
Если ж сын мой будет ранен,
Дай мне весть, ночная тьма,
Легче птицы ранней-раныо
Прилечу к нему сама.
Грудью я его закрою,
Немцу-ворогу не жить —
Материнскою рукою
Я сумею отомстить!»
Злобный коршун с неба упадет —
Сын с победой к матери придет.
ПЕСНЯ МОРЯКА
Встает над Балтикой заря,
Над синей глубью вод.
Прощай, земля, земля моя,
Я ухожу в поход-
Летит рассветный ветерок,
Шумит над кораблем,
Настал мой день, пришел мой ср®к
Мы встретимся с врагом.
Иду в поход, в поход за вас,
Родной земли края.
Пожми мне руку в добрый час,
Любимая моя!
79
Уходят волны за кормой,
В лучах зари горят.
Иду в поход за город мой,
За гордый Ленинград.
Как даль ясна! Как дышит грудь,
Открыта вся боям!
Так улыбнись мне в добрый п
Любимая моя!
Настанет день, вернусь домой,
С победою встречай.
Иду в поход за город мой —
Любимая, прощай!
ПИСЬМА
1
Ты была моим дыханьем,
Светом, утренним лучом,
Жаркой страсти полыханьем,
Тихой ивой над ручьем.
Ты меня дорогой счастья
Рядом за руку вела,
Ты была моею властью,
Пленницей моей была.
Но войны слепая сила
Мирный день грозой сожгла,
Наши руки разлучила,
Наши судьбы развела.
Я прошел дорог не мало,
День за днем я жил войной,
2
Все кажется, что ты ко мне придешь,
Откроешь дверь и встанешь на пороге,
И все мои улягутся тревоги,
Когда ты сына па руки возьмешь.
7И. Комиссарова
Приду. Не сдамся гибели,
Как ни грози она.
Пусть волосы мне ’ выбелит
Сединами война.
Пусть ударяет молнией,
Пусть обожжет огнем,
Пусть море хлещет волнами
И соль во рту моем.
Не дрогну. Не пожалуюсь.
Не уроню слезы.
Живым к тебе пожалую,
Отведавши грозы.
Все вынесу и выстою,
С победою приду,
Гибель грудь мою искала,
Смерть летала надо мной.
Ты не раз меня спасала
Тем, что в сердце ты была,
Ты мне голос подавала,
К воле, к мужеству звала.
Через вражеские мины
Сквозь огонь в морском бою,
Будто чудом, из пучины
Выносила жизнь мою.
Ты, как свет, вошла мне в душ 10
Без тебя же — все равно, 1Кг
Как без воздуха, мне душно, )я‘
Как без света, мне темно- L
й и
Тревогу материнскую
Рукою отведу.
Приду с пути прикамского
К порогу твоему
И соколенка ласково
Я на руки возьму.
Ой, на руки, на рученьки, —
Не ношенный давно,
Не ношенный, разлученный,
Нам свидеться дано!
За этот миг единственный
С пути я не сверну,
В огне войны я выстою,
В воде не потону.
*
Пусть волосы мне выбелит
Сплошная седина,’—
Приду, не сдамся гибели,
Как ни грози она.
ом
:кр-
ори
IHO
5я
;и
лое
(Ж
ОТЕ
CTI
)ИС
Mai
5е
м
Ьку
Л
вл
’ам
Цн<
дк
ил
в I
1ТИ
401
1ЬН

Александр Крои
РАССКАЗЫ О ПОДВОДНИКАХ
БЕЗ ЛИШНИХ СЛОВ
.одна мягко ударилась о грунт и
(скребла килем по дну. Командир
йорщился от острой боли в простре-
бнном легком и со свистом втянул в
ббя воздух. Чтоб затормозить толчок,
 уперся ногами в переборку и вдавил
ieio в кожаную подушку койки. Когда
рдка остановилась, он на секунду по-
ерял сознание.
[Он лежал навзничь, обвязанный ва-
ОЙ и марлей, задыхаясь в спертом воз-
iyke. Штурманский хронометр показы-
1ал ноль, лодка находилась под водой
Ice двадцать часов. На рассвете лодку,
шедшую надводным ходом, атаковали
ва немецких самолета. Погружаться
ело поздно, командир принял бой. Он
Лонился от бомб и с третьего залпа
цжег один самолет. Самолет задымил
отвернул к берегу. Другой обстрелял
стик из пулемета. Пули поцарапали
рископную тумбу, одна из них ранила
мандира навылет. Однако он нашел в
5е силы остаться на мостике, послед-
м спустился вниз и пошел на пере-
жу только выравняв лодку на глуби-
Лодка сделала несколько зигзагов и
шла прежним курсом к вражеским бе-
?ам-
1нем произошло самое страшное,
‘одка клюнула носом и стремительно
вила на глубину. Под килем было мет-
рв полтораста — достаточно, чтобы пре-
атить маленький корабль в смятый
Иок металла. Механик успел дать
1ьный воздушный пузырь и выравнял
Sty на лету. Но положение продол-
жало оставаться критическим: лодка ви-
села на сорокаметровой глубине, беспо-
мощная, потерявшая управление.
Командир хотел подняться, пройти в
рубку, но не смог. Он заставил пере-
нести себя туда на руках. Молча выслу
шав рапорт помощника, он кивнул голо-
вой. Ясно. Бомбежка не прошла даром,
от сотрясения вышли из строя рули-
Нельзя ни всплыть, ни лечь на грунт.
Надо уходить и искать подходящих глу-
бин.
— Мы можем итти?
Механик смог ответить на этот во-
прос не сразу. Вместе со старшиной
трюмных Колесником он обошел всю
лодку и через десять томительно длин-
ных минут вернулся и доложил, что
можно рискнуть. Командир скомандовал:
«Малый вперед»!-
Его снова перенесли в каюту. Он
упрямо не выпускал из рук управления
лодкой и побагровел от злости, когда
комиссар спросил его, не хочет ли он
передать командование старпому. Ко-
мандир верил своему помощнику и знал
его за отличногр моряка. И все-таки он
не уступил ему своих прав. Комиссар
понял почему и не стал возражать. Пока
командир оставался командиром,-—он
жил. В его сердце жили долг, месть,
командирская воля—: поэтому оно би-
лось. Он пришел в бешенство от мысли,
что его хотят превратить в мешок бал-
ласта, отнять право действовать, решать,
бороться. Это было равносильно смерти.
И он, лежа на спине, прикованный к
Звезда, з_ц
81
койке, продолжал оставаться команди-
ром- Вызывал механика и штурмана,
требовал карту, продиктовал фельдше-
ру письмо к команде и попросил комис-
сара прочесть его по отсекам. Это было
суровое и нежное послание, которое
обязывало к мужеству всякого, кто его
слышал. К вечеру ему стало хуже, воз-
духу нехватало. Однако он властно за-
претил включить патроны регенерации.
На этот счет он был скуп.
Теперь раненая лодка лежала на
грунте, а в каюте лежал раненый ко-
мандир. Лодки делаются из прочного
материала. Командиры — тоже. Через
секунду после толчка командир открыл
глаза и пошевелил губами. Сидевший у
его изголовья на складном табурете
фельдшер скорее угадал, чем услышал:
— М-е-х-а-н и к а...
Механик вошел в каюту. За его спи-
ной в дверях показалась коренаста’я
фигура старшины Колесника.
Между командиром и механиком су-,
шествовала давняя прочная, хотя и су-
ховатая по внешности, дружба. Вряд ли
даже это слово было когда-нибудь про-
изнесено между ними. За пять лет они
не перешли на ты, не ходили друг к дру-
гу в гости, не часто беседовали о лич-
ном и были до забавности несходны во
вкусах и привычках- Но когда в жизни
командира наступал трудный момент и
он нуждался в товарищеской помощи,
его первым доверенным оказывался ме-
ханик. Он не выспрашивал подробно-
стей, не терял времени на советы и
нравоучения, а только коротко спраши-
вал— что нужно сделать? Его помощь
всегда была быстрой и бесшумной, она
не задевала самолюбия и не обязывала
к благодарности. Свою точку зрения он
высказывал редко, но без околичностей,
иногда с беспощадной точностью. Так
же поступал и командир. И это ни разу
не испортило их отношений- И теперь,
входя в каюту, механик остался верен
себе. Он даже не задал вопроса о
здоровье командира. Об этом можно
спросить фельдшера, и незачем застав-
лять командира произносить лишние
слова. Он сразу начал отвечать на неза-
данные вопросы, именно те и в том по-
рядке, как дх задал бы командир.
Механик доложил, что лодка нахо-
дится на траверзе вражеского порта, в
видимости берега. Глубина — сорок два.
Ноль часов ноль две минуты, рули
клинены, нужно всплывать и лезт!
надстройку, чтобы сменить шарнир. I
требное время неизвестно, но надо!
спеть до рассвета. За дело берется
сам вместе со старшиной Колеси
Если командир разрешит, они при]
пят к делу немедленно.
Командир молчал. Ему оставг.;
сказать «да» или даже меньше топ
горя,
юбов!
I Он 1
[оврек
щуще
[акого
резва
[одвод
выразить согласие движением реем
Механик бы понял. Но командир J
лил. Он размышлял- Лодка может б|
замечена с берега. Могут нагрянуть
тера. Вопрос решается просто—сроч:
погружение. Но как дать срочное
гружение, если в тесной надстройке
пояс в воде работают люди? На
чтоб извлечь их оттуда, уйдут драгоя
ные секунды. Неужели механик этой
додумал?
Все эти мысли еще не стали слова
когда механик заговорил опять. Ою
» дал последний вопрос командира и
бавил, как бы вспомнив упущеннук
докладе подробность:
— Старшина Колесник просил :|убку
 
передать: если будет нужно, даваВрозна
срочное погружение...	ровя!
Командир поднял глаза, чтоб вз ее н
нуть в лицо механику. Это было то Рало’
мое лицо, которое он привык ежедг
но видеть в течение пяти лет. Мо Iй’ де
Водк;
ваче
м п
ческ
венн
рдъе:
ешщ
отуа
ервы:
и.
мечг
быть, чуть более бледное и торже|оны
венное, чем обычно.	1ас. сь
Механик улыбнулся и сказал, нео?,ди'1 С1
давно перейдя на ты:
— Мы хотели отомстить за тебя. Е1н‘[ы'
это случится, ты отомстишь за нас. I
И быстро вышел из каюты, noK:LKa,“
что знал ответ командира и не xoiM(i . '
Чтоб тот говорил.	Е
Два часа старшина и механик пре и Bet-
ли в надстройке. Они видели берег, наивн.
дели вражеский порт, освещен! Хя С1
вспышками и заревом пожаров. П[В moi
бомбила наша авиация. Это зрели Кок?
придавало им силы и наполняло гнев столо!
радостью. Только закончив всю рз кают-1
ту, они вспомнили, что отсвет зарева чай и
их погубить-	Есть-
Тогда они об этом не думали. Обэ'ж1ери
думали старпом и комиссар, стоявгре сл
на мостике. Об этом думал коман;|>есед
в своей каюте. Дверь была открь’вочны
и в нее проникал живительный воздводче
гли
езтюбовь и ненависть неразрывны.
Ф-
До
тся
|1Ц V
-ник акого он еще не знал,
фвс >езвая и стойкая ярость,
вводного мстителя.
оря. За эти два часа он понял, что
[Ьн трепетал за любимого друга и од-
овременно в нем росло такое жгучее
щущение ненависти к их общему врагу,
- ---------------------, В нем зрела
умная ярость
Вам, вероятно, попадалось в сводках
Советского Информбюро коротенькое
сообщение об Н-ской лодке, потопив-
шей лучший германский танкер? Он го-
рел среди ночи, как гигантский факел.
Командир видел это сам. Он смотрел в
перископ, а механик и старшина осто-
рожно поддерживали его за плечи.
вал
ТОГ;
Я ДЕРЖУ
одка зазимовала на Невке, плотно
каченная двенадцатидюймовым ледя-
jeci
Р
T б.
пъ
роч-
не
ым покровом. Никогда еще дым чело-
нос
гоп
зеческого жилья не доносился так яв-
:твенно до рубки боевого корабля. У
одъездов стояли закутанные в платки
женщины, дворники скалывали лед с
ротуара, на стенке играли дети. После
ювг
Эну
и первых дней любопытства к лодке при-
нуюзыкли, она вошла в быт, и ее перестали
вамечать. Командир приказал обшить
I ; >убку тесом, палубу закрыли досками, и
ав^грозная субмарина выглядела скромной
дровяной баржей. И только обледенев-
ВЗЕшее на ветру полотнище флага напоми-
то нало, что за узкой горловиной люка на-
едЖнается мир сверкающей латуни и ста-
одДли, действуют строгие и неизменные за-
рж;'коны флотской жизни. В положенный
Вас сменялись вахты, по тревоге с ору-
|дий снимались чехлы, и комендоры впи-
вались линзами биноклей в облачное
месиво, подставляя резкому ветру сма-
ванные жиром лица.
I Командир и лодка были почти ровес-
никами. Лодка была стара. Командир —
молод. Он командовал лодкой меньше
года. Назначение пришло в майские дни,
про и весь месяц командира не покидала
-г, -наивная юношеская радость
Iе® ния своей самостоятельности
Л июне началась война.
'ел,|1 Командир сидел за узким
зев: столом
теол
i.E
1С.
ют
Х01
от ощуще-
и зрелости.
обеденным
служившем
в третьем отсеке, служившем
рз'кают-компанией, прихлебывал горячий
чай и, хмурясь, слушал, что говорит
1>сть-механик дивизиона Шершнев.
бэтШершнев говорил быстро, увлекаясь и
ЯВИТ"
[анл	________________7г.,_.........
кры’ очный механик — сохраняли на лидах
зоз'подчеркнуто безучастное выражение, не
следя за лицами собеседников- Со-
беседники'— командир, штурман и ло-
i лицах
Капитан-лейтенанту И. А. Быховскому
МОЙ ФЛАГ
предвещавшее ничего доброго, ибо речь
шла о вещах кровно всех. интересо-
вавших.
Другой гость — командир дивизиона—
молчал. Он еле следил за ходом мысли
Шершнева и очень внимательно пригля-
дывался к лодочникам. И особенно к
командиру-'
Комдив — человек немолодой и кру-
того нрава — испытывал двойственное
чувство. Он не мог не оценить сверкаю-
щей чистоты, в которой содержалась
лодка. Бойцы своим видом тоже произ-
водили хорошее впечатление. Ему нра-
вилось, что, несмотря на суровую об-
становку блокады, кают-компания «не
потеряла себя» — никаких порций и до-
весков, сахар по-семейному — в общей
сахарнице, посредине стола — вазочка с
десятком галет- Комдив уважал тради-
ции морского гостеприимства. Наконец,
комдив признавал, что «мальчишка» в
доходе держал себя очень порядочно, а
Теперь толково управляется с зимним
ремонтом. Все это говорило в пользу
молодого командира.
И в то же время комдив не мог пре-
одолеть в себе скрытого недоброжела-
тельства к «мальчишке». Он осуждал се-
бя за это чувство, тем более, что отлично
знал его причины и считал их вздорными.
В свое время он, капитан второго
ранга Буров, командовал этой самой
лодкой. Прежде чем получить корабль,
он прослужил на флоте двенадцать лет.
А теперь вот этот удачливый юнец, не-
давно слезший со школьной скамьи,
распоряжается здесь так, как будто ко-
мандовал лодкой всю жизнь и как буд-
то у лодки никогда не было другого ко-
мандира. В общем, это было чувство,
похожее на ревность.
83
А дальше шли уже совсем пустяки —
у «мальчишки» был слишком задорный
нрав, иногда он не к месту острил. Буров
был не силен по части юмора и к остро-
там всегда относился настороженно. Ему
казалось, что он может пропустить какой-
то выпад по своему адресу и во-время
не дать отпора. Комдив был властный
человек и справедливо считал, что на
флэте от панибратства бывает только вред.
Вот и сейчас на губах командира
блуждает коварная усмешка — явный
признак, что он собирается отпустить
какое-то едкое замечание по адресу
Шершнева. Нет, сдержался. Комдив пе-
реводит взгляд на Шершнева и крякает-
Увлеченный своим красноречием дивмех
потянулся уже за пятой галетой. Дели-
катность требовала остановиться на
третьей. Хорошо, что кроме комдива
этого никто не замечает.
Молодой командир продолжает хмуро
усмехаться. Что он говорит, этот Шерш-
нев? Видите ли, лодка стара, сильно по-
вреждена и требует очень сложного ре-
монта. Это и без него известно. Завод
не сможет оказать ей сколько-нибудь
существенную помощь? И это известно.
Куча известных вещей. Какой же вы
вод? Оказывается, лодку надо законсер-
вировать, точнее говоря, разоружить и
отправить на покой. А кое-что из меха-
низмов и частей использовать для ре-
монта других лодок — это упростит за-
дачу. Еще бы не упростит! Все? Нет?
Ну, пусть говорит до конца.
Заканчивая, Шершнев полушутливо на-
мекнул, что такая сильная команда и
такой способный командир, конечно, не
останутся без применения- В частности,
для командира есть некоторые перспек-
тивы, связанные даже с повышением...
Впрочем, это дело командования...
И только теперь дивмех заметил, что
тишина, в которой он произносил свою
речь, не простая тишина, и, сбившись с
тона, замолчал.
Наступила напряженная пауза. Все
ожидали, что скажет командир. Ждал
Буров, которому хотелось проверить се-
бя. Он еще не выработал твердого суж-
дения о шершневском проекте. Он еще
взвешивал все «за» и «против» и разре-
шил дивмеху высказаться отчасти затем,
чтоб посмотреть, как примет проект
«мальчишка». Ждали штурман и меха-
ник. Вестовой Леша, не проронивший ни
84
слова из того, что говорил Шершн! I ..
теперь нарочито долго перетирал нико, [ои
не нужные ложечки, чтоб не идти
камбуз за кипятком. И даже радист,, |0,
ниво выщипывавший из эфира обрыв ос
штраусовских вальсов, выключил прие- ™
ник и тихонько приоткрыл дверь рубв Г°
Командир встал. Он говорил негро1ЬД
ко и по видимости спокойно. Но—ко| в
див слышал — голос его дрожал. Р6.
— Это мой корабль, — сказал он. -1
его командир. Понятно_ вам? Меня
Bini
вот.
рив.
да:
Б
КОТ!
его.
Iiy'.i
мор
1ИШ
реш
вере
; Б;
значил нарком- Ясно? Пока корабль
плаву и хоть одна палка торчит над в
дой, — я держу мой флаг. Ясно?
Это было не очень ясно. Шершне
захотелось уточнить — насколько он в
нимает, командир не согласен?
Командир пожал плечами. Он пояснв Г^‘(
— Вы предлагаете мне сдаться. С
гласно присяге и уставу — отказываю;
Шершнев сделал протестующий же
и хотел что-то возразить, но команд
не дал ему открыть рта.
— Отступить перед блокадой, вывес
из строя корабль, который может ш
вать и вести бой, — для меня равв к
сильно сдаче врагу- И корабль бул jbn
плавать, будет вести бой, — команд Г
стукнул кулаком по столу. — Мы рема
тируемся сами и не просим у вас 1
гвоздя. Вчера мы начали корпусные [
боты. Не думаю, что среди моих то:
рищей найдется такой гусь, которым f I
шится придти ко мне на корабль I
унести хоть гайку- А найдется — пус |
попробует. Я не пущу его на трап. 
Тут комдив счел необходимым b.vI
шаться. Он чувствовал себя косвекк^.
задетым- Кроме того, разговор шел"
присутствии краснофлотца. ПолудетсЕ
физиономия Леши сияла от удово.:
ствия: его
опасного гостя, <-------- — -------“
Комдив сухо заметил, что команд!: Г
следует быть аккуратнее в выражена ребр
и добавил, что горячиться преждевр ’
менно. Вопрос еще не решен и не зд( ®ив
будет решаться. Не здесь и не на;
Затем он поднялся и потянулся к в
шалке за своим регланом.
Командир почтительно проводил d
до трапа ч сам подал команду: «С-м-
р-н-о!». Буров пожал ему руку и сошч
на стенку, ворча. «Мальчишка» d
злил: «Я держу мой флаг» — скажи ;
милость, как шикарно. Подумаешь, м
А>01
«асы
I К(
ирон
коил
командир здорово ПОДИ hoft
съевшего все галет кЛ01
Боцв
менн
СОЛН]
I Со
сел 1
ПЯХ I
ный
це в
[ Ни
как
ршщ
l-IHKoi
гти на
4СТ,’ |°
"	?с‘
^РЫЕ давшего дивмеха, чтоб высказать ему
пр“е гго. Оглянувшись назад,
РУ0? L „о rnvnnv КПЯСНОсЬ.ПОТ!
[егро [ '	__ _____________
— ко
0Й флагман! — Затем он рассердился
себя и на Шершнева. Раз не реше-
значит нечего было и затевать раз-
бор. Он остановился, поджидая от-
, он заметил на
[ьду группу краснофлотцев в бушлатах
и ватниках и, заинтересовавшись, подо-
шел ближе.
Г При бледном свете луны пятеро крас-
нофлотцев рубили лед ломами. Повиди-
мому, им зачем-то понадобился вмерз-
ший в лед,лист старого железа. Они ра-
ботали с увлечением и не видели ком-
дива. Им было жарко, хотя стоял два-
,"1' дцатишестиградусный мороз.
°Н | Буров продолжал стоять и смотреть,
Хотя не надеялся увидеть ничего, кроме
яс® того, что видел. Теперь Шершнев ждал
его. Комдив не двигался с места. Он
кум ал:
Г— Конечно, эти ребята отремонтиру-
чот корабль. Их ничто не остановит — ни
'мороз, ни блокада, никакая сила-«Маль-
эль
ад 1
ваю
Ж(
13НД
з1вес кишка», конечно, прав. И вообще, какой
г иг	- -	-
он «мальчишка»? Глупое слово. Все мы
были когда-то молоды, и неизвестно,
были ли мы тогда хуже. Толковый па-
рень и любит свой корабль. Откуда что
бул
ганд
)е берется — моряк-то без году неделя!
Э С I
>ie f
Буров вспомнил себя командиром
лодки и попытался представить себе,
как посмотрел бы на такой проект он
сам. Конечно, так же, как этот парень,
и никак, иначе. Об этом стоило поду-
мать раньше. Положим, он не выражал
согласия с Шершневым, но все-таки
позволил ему задурить себе голову. А
теперь «мальчишка», если сказать по
чести, дал урок обоим...
Он опять назвал командира «маль-
чишкой», но без всякого ожесточения-
Теперь в этом слове звучало нечто вро-
де отеческой ласки. Покойного сына
Борьку, летчика, погибшего в финскую
войну, он тоже называл про себя
«мальчишкой». А у мальчишки были се-
дые виски и два ордена.
Шершнев окликнул комдива и, когда
тот обернулся, с удивлением заметил,
что комдив улыбается без всякой види-
мой причины. Буров хлопнул дивмеха
по плечу и проворчал:
— Ну?
И в этом «ну?» Шершнев почувство-
вал некий укор, смягченный все той же
улыбкой.
Они молча зашагали к базе, и всю
дорогу улыбка не сходила с лица ком-
дива, несмотря на резкий декабрьский
ветер, дувший навстречу-
то:
- Л
)ЛЬ I
 HV'l
МИНУТА МОЛЧАНИЯ
Эоцман Ниеле мельком взглянул на
j часы и засвистал в дудку. — Кончай ра-
боту!
Косые лучи закатного солнца уже не
„	[ в док, где на стапелях по-
в<
вен:
1ел
-тс- проникали
коилось величественное брюхо подвод-
W--' ной лодки. Человек двадцать красно-
'а флотцев облепили его со всех сторон.
1 J 'Боцман стоял на шаткой дощечке,
роцман стоял на шаткой дощечке, пе-
е|'“ >еброшенной с верхней палубы на ка-
менные ступени спуска, широко расста-
вытянув загорелую
провожал глазами
ЗД6
вив длинные ноги и
нал ^жилистую шею. Он
солнце.
I Солнце садилось.
। 1 сел над горизонтом,
К 8
Медный диск ви-
____	.	. запутавшись в це-
,-м-яях пловучего крана. Казалось, что чер-
:ош®ый сутулый гигант хочет утопить солн-
е: не в заливе.
:и  Ниеле молчал. Затем мотнул головой,
’’ Е[Как бы освобождаясь от навязчивых
мыслей, круто повернулсй' и вдвапрыж
ка очутился на стенке. Присев на ка-
менных ступенях, он вытащил кисет и,
не торопясь, набил трубку.
К боцману подошел бригадир завода
Козюрин. За те два дня, что лодка
стояла в доке, боцман успел подружить-
ся с мастером. Мастер сначала не вну-
шал доверия боцману—засаленный
ватник, желтые шершавые ладони, ма-
хорочный запах. Ниеле привык иметь
дело с мастерами совсем другого рода.
Они были холеные и важные, почти не
работали руками и больше командовали.
Потом он увидел Козюрина в деле и по-
дивился спокойной уверенности, с кото-
рой тот разбирался в механизмах лодки.
А лодка была нерусской постройки, и
эстонец боялся, что кронштадтцы за-
тянут ремонт. К вечеру первого дня он
уже понял, что ошибался, и это заста-
85
вило его проникнуться уважением к Ко
зюрину. Боцману нравились дельные
люди и с ними он был подчеркнуто пре-
дупредителен и любезен.
Увидев, что мастер сворачивает не-
гнущимися пальцами толстую самокрут-
ку, боцман заулыбался, указал место
рядом с собой и полез за зажигалкой.
Затянувшись, мастер завладел зажи-
галкой. Он ощупывал и разглядывал ее
с сосредоточенным видом. Так он по-
ступал со всеми механизмами, которые
ему попадались, будь то паровой молот
или дамские часы- Зажигалка была са-
мая простая, но веселенькая, в оправе
из пестрой имитации перламутра. Нако-
нец, он удовлетворенно хмыкнул и, воз-
вращая, сказал:
— Чистая работа. Мэйд ин Эсте?
Ниеле кивнул головой. Мастер спро-
сил, чтоб поддержать разговор:
— Давно из родных мест?
Боцман медленно поднял на собесед-
ника свои светлые, почти прозрачные
глаза. Он задумался, припоминая, и от-
ветил очень серьезно своим мягким, не-
сколько запинающимся говорком:
— Нет. Во вторник на эта неделя.
Совсем близко.
Козюрин попытался рассмеяться, ду-
мая, что в словах боцмана кроется ка-
кая-то не совсем понятная ему эстон-
ская шутка или поговорка. Был сентябрь
месяц. Флот оставил прибалтийские ба-
зы в конце августа.
Боцман не солгал- Наоборот, он почти
проговорился и во-время прикусил язык.
Лодка стала в док в пятницу, но еще во
вторник она подходила к берегам Эсто-
нии. Тридцать дней лодка ходила в за-
данном квадрате моря, но немцы стали
осторожны,— ни одного судна, стоив-
шего торпедного залпа, не появлялось.
Однако возвращаться в Кронштадт, не
отправив на дно фашиста, было досадно.
Капитан-лейтенант Авраменко решился
на дерзость. На рассвете лодка прибли-
зилась к порту и знакомым фарватером
проскользнула в гавань- В гавани ко-
мандир поднял перископ.
За несколько секунд он увидел все,
что ему было нужно: у одного из пир-
сов стояла высокобортная трехтрубная
громадина — груженый транспорт тысяч
на восемь.
Ниеле стоял рядом. То ли командиру
вдруг захотелось поделиться своим ра-
86
достным волнением, то ли он почувся
вал на себе безнадежно-молящий взг.1
боцмана, но свершилось то, о чем ocl т
мечтал в это мгновение эстонец. Мечт /
и, конечно, не смел просить. КоманЬдег
порывисто схватил его за плечо и хррбер
лым шопотом приказал:	ку. <
— С-м-о-три-..	плов
Ниеле не помнил, сколько это продрбтя
жалось. Вероятно, не больше трех свеж
кунд. Рука командира больно сжярач
плечо и сразу же оттолкнула его моло
окуляра. Но боцман успел увидеть вспенс.1
порт, где прошло все его детство, щ|кол1
ную черепицу остроугольных крыш риилюх
ного города, длинный пирс, у которое пя
раньше швартовалась его лодка. Теплом,
у пирса, привалившись размалеванв
бортом, стоял бандит с задранным
сом, попыхивающий дымком из труфрачс
И одновременно с предельной ".
автор
экспе
И одновременно с предельной нибу/
костью встали в памяти жгучие at
стовские дни, бомбы, рвущиеся в по;1апит
домик под красной черепицей, охва? |° (
ный дымом и пламенем, распростер|мУ^
на мостовой тело комсомолки Maj "
Ветела, подстреленной из
кайселитскими молодчиками-
должна была стать его женой.
Лодка развернулась и с близкой
станции выпустила по транспорту :
торпеды. Когда раздались взрывы,
мандир скомандовал полный ход. Пк
де чем немцы успели что-нибудь пр |—--
принять, лодка уже выбралась в оте|Фил
тое море и ушла на глубину.
Солнце садилось. Козюрин с инт^
сом ждал, чтоб боцман пояснил с
слова. Но боцман молчал. Он мо.‘
ВОЛЬИ
подворс|авиг
лодка
iycnex
[учено
в Кст
те об
улыбк
«до кт
ствовал — его мысли были на
Гянул
гляде.
в те*
------ IIv,	Он моЛнош'
примерно минуту. Эту минуту он от(|енас1
запг?авно
Он снова видел город, порт, небо 3:^aHHOi
нии. Затем он поднялся во весь р:Рыли
Его огромные кулаки были стиснуты,в
побелевших от нахлынувшей яростии Чле!
•зах отражалась горячая медь зарчс°н от
Ниеле повторил упрямо:	Ком
— Я был там, товарищ Козюрин. 'РУркну
было вторник на эта неделя. Я гови — q
верно. И я еще приду. Я еще верну;! фил
Он схватил руку Козюрина, потряЛэЛ0Ж)
и сказал торжественно, почти важ14тарал,
Т
₽, и
}иларе
вашего
— Мы будем там вместе, товарищ'|
зюрин. У меня опять будет дом, I
буду рад видеть вас в моем доме, те
рищ Козюрин.
И мастер понял, что боцман не шу
/ВС'
взг,
4 ОС
Чеч
чан;
ЖЕЛЕЗНЫЙ
- Добро, — сказал бригадный врач. —
вдевайтесь, Филаретов! — Краснофлотец
X’обернулся, ища глазами свою тельняш-
Xv. У него была великолепная спина
пловца — мощное сплетение мускулов,
обтянутых эластичной, лоснящейся от
род_-
)ех|вежего загара кожей. Пожилой бриг-
ежграч с невольной завистью рассматривал
его молодого моряка сквозь толстые стекла
> всГ
мн
:енсне. Завзятый спортсмен, еще не-
сколько лет назад участвовавший в
шпопочных гонках, бригврач Нахимсон
тор, в пятьдесят три года выглядел крепы-
- аом. Этот крупнейший невропатолог,
и неутомимый
Тег?
зан'Ьтор ученых трудов
ым экспериментатор искренне считал себя
труХрачом по недоразумению. Когда кто-
зй Вибудь из молодых краснофлотцев по
- -ошибке обращался к нему — «товарищ
rulllH'Jnv UvJ с1Щ ciJ-.v 71 iy nvivijf
по, капитан первого ранга», бригврач, обыч-
хва,|° самоуверенный “	....*
лпншлггла м vuvnun
стер
Ма:
Л С|
мо.т.
-------------------I и невозмутимым,
смущался и хмурился, чтоб скрыть до-
вольную улыбку. Он кое-что понимал в
зорс навигации, ходил в море на подводных
М лодках и гордился своими маленькими
успехами в морском деле больше, чем
сой |реной степенью и почетным членством
rv в Кембриджском университете. На фло-
ЗЬ! те об этом говорили с добродушной
Пр улыбкой и заглаза называли Нахимсона
«доктором Нахимовым».
отЛ Филаретов обдернул фланелевку и за-
тянул ремень. Теперь, одетый, он вы-
инт®лядел почти мальчиком. Легкая седина
_ в темных волосах еще подчеркивала
мо; юношескую свежесть лица и казалась
( 01 ненастоящей, как будто Филаретов слу-
зап чайно провел по волосам рукой, выпач-
0 з{канной в «серебрянке». И только глаза
ь , были взрослые, с сосредоточенно суро-
VT вым выражением.
стии Члены комиссии ожидали, что Нахим-
и
зар1 сон отпустил- краснофлотца, но тот кив-
ком указал Филаретову на стул и
1Н. буркнул:
Г0Е[ ~ Слушаю вас. Дальше?
зрнУ| Филаретов присел на край стула и
положил на колени бескозырку- Он
зйч' карался быть как можно спокойнее.
эм Е I" Товарищ бригадный врач,— сказал
Г то Н’ и по ГОЛОСУ Нахимсон угадал, что
Филаретов волнуется, — раз вы знали
вашего покойного командира, то я вам
МАЛЬЧИК
больше ничего не скажу. Кто его знал,
тот понимает, какой он был человек, а
словами горю не поможешь. Одно ска-
жу— если командир решился выходить
в атаку невзирая, что фашисты шли,
Думается мне, с сильным охранением,
а глубина была, конечно, малая, то он
знал, на что решается, и поступал по
своей совести. Я, конечно, не был, в цен-
тральном посту, а находился, как стар-
ший торпедист, при кормовых аппара-
тах, залп же, между прочим, произво-
дился из носовых. Я думаю так, что
командир понимал весь риск- Атаку он
произвел очень отлично, и обе торпеды
пошли в цель без промаха. Думается,
что мы гробанули немалую посудину:
бойцы в отсеках явственно слышали,
как рванулись котлы. Ну, дальше, сами
понимаете, срочное погружение, начи-
наем уходить. Не прошло и минуты —
слышим, немец бросает. Ближе, ближе,
потом трах — свет погас, и мы камнем
летим на грунт. Тряхнуло нас не силь-
но, видно, ударились вперед носом. Нас в
отсеке было трое: Шилов, Глазычев и
я. Отсек задраен наглухо, однако после
удара сразу стала поступать вода. Ре-
бята бросились заделывать щели, а я
сразу — за телефон. Молчит. Попробовал
открыть перговорную трубу — оттуда
хлещет вода. Постучал в соседний от-
сек— ответили- Обрадовались, спраши-
ваем — как у вас? Бойцы из шестого
отсека отвечают: «Четвертый и пятый
залиты полностью, у нас тоже воды
хватает». Видим, положение аховое. У
Шилова был фонарик. Засветили, сове-
щаемся. Воды набралось выше колен.
У соседей, ясно, и того хуже- Стучат —
просят, чтоб их пустить. Я их спраши-
ваю: «Скажите по чистой совести, ка-
кое у вас положение?». Ребята отве-
чают: «Врать не хотим, воды по плечи,
скоро за горло возьмет». Решили все
же пустить, сравнять уровень, не по-
гибать же дружкам. Но как мы ни ста-
рались отдраить дверь, она не подда-
лась. Откуда стучат: «Спасибо, ребята,
бросьте это дело, хоть вы спасетесь,
выходите через торпедный аппарат-
Прощайте, топите фашистскую сволочь,
отомстите за нас и за командира». За-
87
пели «Интернационал» и допели до
конца. Потом стало тихо...
Филаретов проглотил подступивший
к горлу комок. Никто из врачей не ше-
вельнулся.
— Вы знаете, товарищ бригадный
врач, что выходить через торпедный ап-
парат— это требует сноровки. Хорошо,
если знаешь, как на ученьи, что над то-
бой метров пять, не более того. А тут
надо было ожидать всего. Однако мы
решили попытать счастья. Втащить в от-
сек торпеду мы не смогли и сообразили
произвести выстрел- Сжатый воздух
отказал,, покуда восстановили/ подачу,
извелись вконец. Затем я скомандовал
залп, и боевая торпеда понеслась дури-
ком, незнаемо куда...
Разработали план действий, обсосали
каждую мелочь. Я решился выходить
первым, поскольку, скажу не хвалясь,
могу плавать очень хорошо- Оделись в
чистые тельники и трусы, скушали по
плитке шоколада, .запили пресной во-
дой, надели кислородные приборы и
стали «на товсь» к выходу.
Когда были открыты крышкц аппа-
рата и в отсек хлынула вода, я погру-
зился в воду, залез в аппарат и первым
делом выпустил на поверхность буек.
Прежде чем нырнуть, подаю в лодку
проверочный сигнал. Жду — ответа ника-
кого. Плохо! А по нашему плану товари-
щи Шилов и Глазычев должны были вы-
ходить только по моему сигналу. Вер-
таюсь в лодку — в чем дело? Оказы-
вается, сигнал отказал- Переговорились
наново — выходить по расчету времени.
Затем я обратно лезу в аппарат и
всплываю. Ночь, тьма, ходит большая
волна. Дождался, покуда вышли това-
рищи. Оставляю их в надежде при пла-
вающем буе, а сам плыву, ориентируясь
на звезды, в том расчете, что побли-
зости должны быть наши острова-..
— Брассом? — спросил бригадный
врач.
— Сначала брассом, а потом уже как
попало. Очень трепала волна, и дума-
ется мне, не будь у меня за спиной
ребят, что ждут и надеются на меня
мне бы не дотянуть до желанной цели.
Подобрали меня бойцы нашего остр!
уже без сил, и товарищ лейтенант I
ноненко определил меня в госпит;|
сам же отправился на катере в указ hoco(
ном мной направлении. Про это > 1зврги
лучше расскажут, если пожелаете, йСнач
рищи Шилов и Глазычев. Их сейчас Только
варищ военфельдшер проверяет на fee в
ление крови и спирометрию, наяу. Е
.чего, надеюсь, все будет в поря-дзало
Вот тут товарищ военврач третьего /рвал
га намекал мне — действительно, в|ыла J
еппо-морском госпитале на островущщбс?
слегка психанул, но это было отт
что я не имел тогда уверенности, йз-дел.
ребята спаслись, а как уверяйся,зозвра
больше таких фактов с моей стомоплы.
не было. Теперь я в полной формездруг
буду убедительно просить вас, товадержа.
бригадный врач, допустить меня к 1’иеу
ванию как старшего торпедиста, чтлеред
мог выполнить тот завет, что дали крест
бойцы шестого отсека в свой смертнын&ал,
Филаретов замолчал и с надедал е&
заглянул в лицо Нахимсона. БригяНаб/
хранил непроницаемый вид. яовой.
он, — Mof0 И.
глотал
скрылся fcg'IOc
Тон’
|епля;
кины.
:ени
— Обсудим, — сказал
итти-
Когда краснофлотец
дверью, Нахимсон медленно обмел 1
зами членов комиссии.
— Ваше мнение?
Все молчали. Военврач третьего FЬногдг
Сойников, дававший предварителЖдара
заключение о Филаретове, нерешитс^алн
пробормотал:	г Зап
— Я бы все-таки думал.-. Об|енчик
состояние — да,
ные явления.
воздержаться.
— Вздор!—бригврач вдруг
дился. — Извините меня, но
Больных надо уметь не только
шивать, но и слушать. Слышали,
но кое-какие оставазгор
Пожалуй, следовало 10 за
берегу
раЛален)
ВЗ>0 В'
ВЫ(
_____	___, канВлизкс
разговаривает? Это железный малы!’Иль
Я спокоен за его нервы.
— Д-да...— замялся Сойников.-^
все-таки ему не помешает...
— Помешает, — отрезал Нахимсон
Его нельзя не пустить. Послушайте,
же военный врач и знаете своих павд
тов. Хотите, чтобы он заболел? J
юльш
! как(
Вотом
ЕЛЬЗУ
рсь
баешь
рз, ।
|оны
)браж
[tex
ртУ,
88

эстр
ТРАССИРУЮЩИЕ ЗВЕЗДЫ
И!.
укарособность мыслить и чувствовать
э Извращалась к Ильину постепенно.
\ тиСначала мыслей вообще не было-
часидько ощущения. Звон в ушах, стесне-
на ме в груди, вязкая медная горечь во
н; гу. Все мышцы были напряжены 'и,
)ря. залось, одеревянели. Ильин не чувст-
во кЬал ни холода, ни боли, хотя вода
в ы.та ледяная, а при падении он сильно
ров:
ютАкение, и первое время он нич(
ти, йдеп. Потом понемногу зрение
тся,	"
шнбся. В глазах ощущалось сильное
“ ение, и первое время он ничего не
: стало
юззращаться; сперва перед глазами
:тор вплыла разноцветная рябь, затем он
>рме
овар
к I
чт кед глазами, то уходили вверх, и Ильин
ли ереставал их видеть. Ильин еще не
друг различил свои руки. Они крепки
отжались за нечто твердое, скользкое
 неустойчивое. Руки то оказывались
ли ереставал их видеть. Ильин еще не
нынвал, что это такое, но инстинкт гово-
дежил ему, что раз?кать пальцы нельзя.
рип|Набежавшая волна накрыла его с го-
|10вой. Это было настолько неожиданно,
моя0 Ильин не успел закрыть рта и на-
глотался воды. Пришлось долго и мучи-
тельно отплевываться. Отдышавшись, он
уже разбирался в окружающем.
[Он был один. Кругом была вода. Он
цеплялся за скользкие рога плавающей
мины. Толстуха мирно покачивалась,
тогда вздрагивая и приплясывая от
ся
ел
о р.
трубку на ковровом табурете, что стоит
у изголовья. Протягиваешь—и рука уда-
ряется о переборку, а каюта вместе
с Ильиным описывает молниеносную
циркуляцию, и это всегда забавно.
Всегда, но не теперь.
Однако ориентироваться было все-таки
надо. В Ильине пробудился штурман.
Штурман Ильин запрокинул голову
в поисках небесного ориентира. Над голо-
вой он увидел черный купол неба, усы-
панный звездами, горевшими холодно и
ярко. И сразу все события ночи всплыли
в его памяти-
Лодка возвращалась из дозора и шла
надводным ходом вслед за тральщиком.
На мостике находились вахтенный коман
дир лейтенант Ильин и сигнальщик Ма-
ханов. Фарватер был знаком, как путь
от калитки до крыльца родительского
дома. Небо было чисто, почти все
время шли в видимости берега. Берег
казался длинной грядкой тлеющей золы,
изредка вспыхивали желтые язычки раз-
рывов и белые огни сигнальных ракет.
Кто на берегу — свои или немцы — Ильин
не знал: находясь на позиции, лодка
почти не имела
Обстановка же
На подступах к
ные бои.
радиосвязи с базами,
менялась каждый час.
Ленинграду шли упор-
телвйара волны. На поверхности воды дро-
1ите1(али слабые желтоватые блики.
 Затем он увидел огонек, окруженный
' венчиком зарева. Он мерцал в ночи, то
эст: разгораясь до яркости вольтовой дуги,
ало h’o заволакиваясь темной пеленой. На
берегу что-то горело. Огонек казался
расиаяеньким и близким, но Ильин знал,
взлго верить этому нельзя. Пожар был
в: большой, а берег далеко. Далеко ли,
ка: близко ли — плыть он был не в силах.
чалм Ильин попробовал представить себе,
в какой стороне находится Кронштадт.
:ов.-1отом понял, что представить этого
ельзя, можно только знать. Вспомни-
мсо£[гсь знакомая с детства игра: просы-
зйте.г!ешься сРеДИ ночи и, не открывая
паш!лаз’ стаРаешься угадать, с какой сто-
роны койка касается переборки. Во-
ображение создает четкую дислокацию
>сех вещей в каюте — стоит протянуть
|УКУ, и она сразу нащупает кисет и
В 22.30 Ильин и Маханов одновремен-
но заметили по правому борту плаваю-
щую мину. Ее обошли. А в 22.31
впереди раздался взрыв. Взрыв был
небольшой силы, и Ильин догадал-
ся, что тральщик зацепил параваном за
буек антенной мины. Следующей мыслью
было... впрочем, какая мысль пришла
следующей, он не помнил, потому что
через секунду огромной мощи подвод-
ный толчок взметнул вверх тонны воды,
взрывная волна ударила Ильина в грудь,
оторвала от мостика, и он. так и не
услышав грохота врыва, потерял соз-
нание.
Теперь он мог сколько угодно гадать
насчет дальнейших событий без сколь-
ко-нибудь реальной надежды когда-либо
проверить свои домыслы. Можно было
предполагать, что лодка цела. Столкно-
вения не было, мина рванулась метрах
в десяти. Впрочем, может быть, и бли-
89
же. Тогда могло помять легкий корпус.
А Маханов? Такой золотой парень, чудо-
сигнальщик, он видел ночью, как сова,
зато, сменяясь с вахты, на время де-
лался .полуслепым от страшного напря-
жения. Неужели погиб? Ильину захо-
телось окликнуть его, нс/ он сразу по-
нял, что это бессмысленно. Вообще де-
лать что-нибудь или пытаться делать —
бессмысленно, когда оказываешься
в осеннюю ночь посреди залива со слу-
чайно подвернувшейся миной в качестве
спасательного буя. Ильин вдруг вспом-
нил Жору Мачавариани, дивизионного
минера- Как он говорил, когда учебная
торпеда пройдет по корме мишени? —
«Смешно и прискорбно в одно и то же
время». Интересно, что делает сейчас
Жора?
Ильин попытался взяться поудобнее,
чтоб дать отдохнуть уставшим мышцам.
Это удалось ему не без труда. Теперь
звездное небо нависало прямо над его
глазами, развернутое, как знамя. Круп-
ные звезды лили ровный безразличный
свет. Только Марс был горячий, крас-
ный, резко мерцающий.
Несколько звезд покатилось по сво-
ду, вычертив быстро исчезнувший све-
тящийся след.
«Трассирующие звезды» — подумал
Ильин и мысленно улыбнулся.
Это занятно — трассирующие звезды.
Как же они называются на самом деле?
Блуждающие? Летучие? Нет, как-то не
совсем так. Как же?
Тело коченело, но голова работала
теперь с удивительной ясностью. Ильин
не чувствовал страха, а только томи-
тельную досаду от сознания своей бес-
помощности и неспособности к дей-
ствию. Мысли вертелись вокруг привыч-
ного — корабля, товарищей, семьи. В его
положении следовало подумать о спа-
сении или приготовиться к смерти.
Ильин еще раз взвесил свои шансы и
нашел, что они не стоят ломаного гро-
ша. Вряд ли хватит сил продержаться
на воде до утра. Да и зачем? Появи-
лась мысль — разжать пальцы и погру-
зиться, чтоб покончить все разом.
Взглянуть последний раз в бездонную
черноту неба, отыскать знакомые со-
звездия. ..
Ильин любил жизнь и нередко, думая
о смерти, испытывал давящую тоску.
90
Зате
рича?
Трусом он не был никогда, BoeiLeft
профессию выбрал сознательно, [г н-
сколько раз бывал на волосок от су Г д0
и в эти минуты меньше всего Д)1ЛОД(
о своей судьбе. Но чем дальше он меии{
от опасности, тем страшнее была ш Ецкш
о смерти. Ему казалось нелепым,
он, молодой, здоровый, неглупый в
лантливый (теперь, пожалуй, не п;
кем скромничать), вдруг перест.	;
существовать. Без него советские к 11ТЬ ;
бли бросят якоря на Кильском pt )НШЛ
без него спустят на воду новые ли ^erOj
ры, без него по-новому расцветет
бедившая страна.
Ильин пытался выработать в :
цинически - безразличное отнопк
к смерти и не мог. Он верил себе и
[Тепе
ы бь
)своб(
1днеь
1НГ, п
деялся, что если придется умерен i. Вс
он сумеет умереть достойно. И в тоь-стит
время знал, что это не просто, и [Он
ялся оказаться не на высоте. кот, н
Мог бы он сдаться в плен вр йэжнс
До войны он задавал себе этот вооГмыс
несколько раз и всегда отвечал-друг
Отвечал искренно, лгать себе не ифант
смысла. «Балтийцы в плен не с,: кета с
ся» — это было заповедью. Рассу йет, ч
он твердо знал, что предпочтет ci релин
позору предательства. Но воображястает
отказывалось работать в этом напр вариа)
нии, он не умел увидеть себя в ходите
ный момент выбора и это его тревокртрел?
Знать—мало. Окончательно д же ni
верным он привык считать лишь то.Ьватя
мог воплотить в своем воображеРыбор
с почти осязаемой полнотой. Иначе »у oi
ние оставалось условным, как светсвто oi
годы, которые отделяют звезды!
земли. Расстояние понятно, но пред!
вить его себе нельзя.	
Опять несколько звезд покатило»
разных направлениях, пересекаясь
догоняя друг друга. До войны он, I
нечно, никогда не догадался бы наз?|
их трассирующими. А теперь вдруг!
был, как они назывались тогда.
Ветер донес до Ильина звук, зая
вивший его насторожиться. Ильин 1
личил треск мотора и шелест винта е!
щего катера. Ошибиться было нев|
можно. Судя по звуку, катер приб|
жался.
Первым душевным движением бь
острая опьяняющая радость. Спасе®
Ильин чуть не выпустил из рук Р:
Чорт их знает, эти не-
юек юей толстухи и, чтобы удержаться, Ha-
о. !Г на них так, что мина покачнулась,
си & долю секунды его пронизал жуткий
Д) ,лодок —- было бы глупо взорваться
он 1енно теперь.
1 ® еикие мины.
)1М,
1 и
Кричать? Неизвестно, сумеет ли он крик-
ecii
Затем сразу осекся. Чему он радуется,
дак? Катер может пройти мимо.
ггь, а главное... Главное, что это мог
ггь немецкий катер. Как это ему не
ре )ишло в голову сразу? И даже, вернее
лк ;его, катер немецкий.
Теперь было не до рассуждений. Нуж-
ы были решения и поступки. Ильин
s свободил одну руку и нащупал в
эш! (днем кармане брюк бельгийский брау-
'ет
е 8 шг, подарок одного таллинского друж-
эел а. Вопрос ясен — если это немцы, то
то 'стит себе пулю в рот.
и Он опять прислушался. Тот же стре-
от, но уже ближе- Если б не волна,
вр; ожно было бы уже разобрать силуэт,
вок Мысли неслись быстро, опрокидывая
— руг друга. Через секунду первый ва-
Ц"|иант был отвергнут. В магазине писто-
скета семь патронов — если катер подой-
-Удет, чтоб забрать его, можно выст-
смЛлить шесть раз. Седьмой патрон
жктается в резерве. Через секунду этот
ip< вариант показался сомнительным- Не
(годится, отставить! Разве можно точно
аж стрелять из такого положения? К тому
дайке пистолет может отказать. Тогда за-
0, хватят жУнвым. Так вот он — грозный
ж< выбор, решительный момент, к которо-
е «у он готовился и все-таки не верил,
то он когда-нибудь наступит.
Ильин еше раз взглянул на небо, ис-
черченное роями падающих звезд. Все
ясно. Тревоживших его раньше сомнений
не существует... Да, он любит этот пре-
красный мир, этот небосвод, населенный
мириадами -звезд, еще больше — землю,
море и людей, еще больше — часть этой
земли, которая называется Родиной и
сейчас так же далека, как самое дальнее
из светил. Видеть, ощущать этот мир —
огромная радость, но она доступна лишь
человеку свободному и незапятнанному
позором. Вне свободы и чести этот мир
не имеет никакой цены. Получить жизнь
в подарок от этих скотов? Лучше уме-
реть. Это совсем не страшно. Страшнее
остаться жить.
Катер был уже совсем близко. Он
приглушил мотор и замедлил ход. Ильину
показалось, что его окликают в мега-
фон, но слов- слышно не было.
Что же делать? Вдруг его озарила
мысль — простая и ослепительная. Надо
кричать, стараться, чтоб его услышали,
заметили. Если катер свой, — он спасен.
Если же нет, — пусть эти скоты прибли-
зятся — удара рукоятки пистолета по
запальному стакану мины будет доста-
точно, чтоб взлететь в воздух вместе с
фашистским катером и всей его коман-
дой. Это настоящая смерть, и для того,
чтоб так умереть, стоило жить.
Он еще раз взглянул на небо. Трасси-
рующие звезды превратились в сверкаю-
щий поток — от этого зрелища было
трудно оторваться. Ильин набрал в лег-
кие воздух и» закричал. Это не был жа-
лобный вопль утопающего. В его голосе
звучали радостная сила и вызов.
Петр Ouffia
ПОХОДНАЯ БАЛЛАДА
Винтовка и скатка, связка гранат.
Гремит походный шаг.
За нами город Ленинград,
Наш дом и наш очаг!
Отважным, пули не страшны,
А трусов нет средь нас!
И учит мужеству войны
Сраженья каждый час.
е
— Друзья, прохладой лес объят, —
Сказал полковник так, —
За нами город Ленинград,
Наш дом и наш очаг!
Тебя отец послал на бой
И провожала мать,
И друг, гордясь твоей судьбой,
Желает рядом встать!
Мы в сердце Родину храним,
Ее поля, холмы,
И делом воинским своим
Ей присягаем мы.
— Вперед, вперед! — зовет война,—
О прочем позабудь!
Отчизны солнце светит нам,
В боях лежит наш путь!
И ночь и день идет отряд.
Гремит походный шаг.
Живи, наш город Ленинград,
Наш дом и наш очаг!
Григорий Мирошниченко
ГВАРДЕЙЦЫ
1.	БАЛТИЙСКИЕ НОЧИ
Ь была удивительно светлая, теп-
,1 июльская ночь. Месяц -плыл над
[неким заливом, звезды переливались
icoKo и ярко. Человек идет по аэро-
|му Энского гвардейского авиациопио-
1 бомбардировочного полка и он ниче-
ie слышит, кроме одиночных артилле-
ских выстрелов. Вокруг все как буд-
вымерло, как будто нет ни одной жи-
души. Человек ничего не видит, хо-
он знает, что левее тех высоких co-
il тщательно замаскированы рефуги,
ходные мастерские, кубрики моторн-
ой и техников. И в них — люди. Люди
|1ят. Они не могут спать, потому что
(молеты — в 'воздухе. Где-то слы-
i протяжный гул паровоза. Побли-
линии фронта то и дело опускают-
поднимаются вражеские ракеты:
г, зеленые, фиолетовые. Враг сов-
элизко и враг не спит. И вот само-
мигнув бортовыми сигналами и
(предив условленными ракетами,
на посадку. Из кубриков на пло-
у выходят техники и мотористы,
ким тонким лучом самолетам дает-
нентировка. Оперативный дежурный
вает далекую Тундру. Тундра ему
ает:
Тундра? Тундра! Говорит Кавказ!
ищите: тот, который ушел на концерт
)ль-ноль часов, вернулся домой!
дежурный вешает трубку, берет дру-
и требует снова луч прожектора,
ильный вертикальный прожектор
рлит небо. В штабе отмечают время,
когда пришли: Дроздов, Пятков, Бале-
бин, Кудряшев, Соловьев, Пушкин, ко-
гда пришли другие. Начальник штаба
майор Бородавка беспокоится о Челно-
кове. После того как Челноков первый
донес: «выполнив задание, возвращаюсь
на базу», — прошло много времени. Во
всяком случае Челноков должен придти
раньше тех, которые приземлились.
Начальник штаба, перелистывая бума-
ги и подписывая их, вдруг отрывается
и спрашивает:
— Где же Челноков?
— О Челнокове сведений больше не
поступало,— отвечает оперативный де-
журный.
На аэродроме уже кипит работа.
В штаб полка (входит высокий, креп-
кий, широкоплечий и широкогрудый
штурман — боксер Владимир Соколов.
Сняв шлем, Соколов зачесывает назад
вьющиеся волосы, улыбается:
— Чорт возьми, — говорит он, — ввер-
ху сплошная облачность. Но 'мы полезли
вниз и увидели корабль. Корабль нам не
нужен был. Мы промчались над ним. Мы
выполнили поставленную нам задачу.
У Соколова сияющие глаза, уставшее
и постаревшее за два часа лицо. Я ви-
дел Соколова перед полетом, он надевал
тогда ремни парашюта и застегивал ре-
глан. Он был выспавшийся, свежий, ру-
мяный и строгий.
Соколов, как и другие 'штурманы, пи-
шет рапорт о выполненных заданиях.
— Удивительное дело, — говорит ка-
питан Пятков, — на этот раз я не заме-
тил ни одного выстрела!
93
— Ну, как же? — говорит штурман,
Герой Советского Союза Хохлов. — Ра-
зве вы не заметили, капитан, как нас
рубали сзади?
— Вы не заметили, капитан Пятков, —
поясняет штурман Шевченко, —вы не
обратили внимания на островок справа,
где маленький маячок поблескивал. От-
туда открыли такую стрельбу, что хоть
сворачивай с курса. Только нам не
пришлось сворачивать с курса, ибо сна-
ряды рвались в четырехстах метрах
сзади нас...
Штурман Хохлов продолжает сосредо-
точенно писать дальше. Соколов с на-
слаждением закуривает папироску и . с
достоинством произносит:
— Бомба моя, товарищи, ляпнулась в
самое важное место! Смотрю на цифер-
блат— шарик в центре! Думаю — все
нормально. Но должен я сказать вам —
полетик сегодня был трудненький. И
все-таки, как ни кряхтела,—померла!
Дело —сделано!
Входит Николай Васильевич Челно-
ков. Спокойный, ровный, он будто не
летал на задание. Только усталость вы-
дает. Стрелок Алексеев шепчет, что
взлет м посадка у Челнокова отлич-
ные. Алексеев сегодня летал с Челно-
ковым. Штурман Хохлов подтверждает
сказанное медленным кивком головы.
Все необходимые формальности, свя\
занные с полетом, закончены, и голубой
автобус с летчиками помчался к дому
отдыха, где на зеленой поляне начался
чудесный праздник в ночь накануне дня
Военно-Морского флота.
Задание выполнено отлично. Настрое-
ние у летчиков бодрое. Гвардии полков-
ник Преображенский выходит вперед и
перед собравшимися в круг гвардейцами
произносит коротенькую речь:
— Товарищи! Летчики нашей части за
год войны нанесли врагу весьма чувстви-
тельный урон. Мы первые бомбили Бер-
лин! Мы первые бомбили Штеттин, Дан-
циг, Кенигсберг, Хельсинки, Турку! Мы
уничтожили безжалостно военно-промы-
шленные объекты противника. Мы мстили
за наши разоренные села и города: за
нашу Одессу, Киев, Смоленск, Сева-
стополь! Пускай получают гады за на-
ших детей, жен, стариков! Торпедой,
бомбой, миной, огневыми шквалами с
самолетов мы будем истреблять врага
где бы он ни появился. Сегодня враг
неистовствует на юге, завтра он моТовы (
броситься на штурм Ленинграда. Но
будем делать все, чтобы цвела и зд:
ствовала любимая наша родина!
За год войны нами потоплено 22 емящи
шистских боевых корабля и транспевюгод1
с грузами и солдатами, уничтожено 1ки по’
ло 200 танков, больше 120 автомобн|Га1Нцу'
и фургонов с живой силой. В возфкенер
ных боях и на аэродромах против^ кабл
уничтожено 95 самолетов.	L кра
Сильнее огонь по врагу! ДрузьятЬрдеЙ!
дейцы, мы должны бить его еще зле 5алти
8я, кал
раю с
иной
эаяни
он на
п бая
[елко?
ю ноч:
о сон
Когда
беспощаднее! Смерть захватчикам,;
шедшим на нашу землю!
Комиссар Оганезов сказал:
— Коммунисты, показывая пример
ваги и мужества в выполнении боа
заданий, ведут за собой всю осталы
массу летно-технического состава. С
ше сотни коммунистов нашей части
граждены советским правительсв
Шести нашим товарищам, замечателк
летчикам-балтийцам — Преображено»
Хохлову, Ефремову, Плоткину, Челне
ву и Гречишникову — присвоено зва
Героя Советского Союза. Летчики: Др
дов, Фокин, Пятков, Котов, Борзов,!
сов и другие стали дважды и трих|
орденоносцами.
Коммунисты части
тайского флота. Каждый из нас гота
любую минуту на любой подвиг. Bw?Mai
кая оценка нашей работы Наркоя^ся
обороны товарищем Сталиным вдох^””’
ляет нас на новые подвиги,
свое — знамя гвардейцев—(мы
мем в грядущих боях еще выше!
В распоряжении летчиков остава:|
несколько минут перед сном,
полковник Евгений Николаевич Прео?!
женский не только строгий и требо^
тельный в боях командир, но и от.трй
товарищ в минуты отдыха. В песня!
плясках он первый заводила. С родж
своей, Вологодского края, принес!
суровость и бесстрашие русского чеж
века и звонкую, душевную мелодию Г
рилловских частушек.	,
Полковник берет баян.	J
Звуки баяна несутся далеко и плгв|
и кажется — под эти звуки лес шеи
волны в заливе поют и травы neperoj
риваются между собой. Месяц плм
медленно-медленно, робко. Верхуч
высоких сосен склоняются над npois
ным озером, и друзья, боевые лет®
)ВЫИ
I Я CI
- Чт
л Вит
не ст
гвой
ИКЬ.
[Тогда
— это гордость ®ся 0
^се в
.Вотивн.
з’Дбите;
noifce 11
!У ке
1альн]
Гвар1:<ая 2
‘У ни?
Ьа пе
Дбоки
||сси,
"ОИХ и
 восе
5е п'
•ни не
|г бы
валые
I дви
Ьарн:
кий
Раже
к Ст
1на-
,:я себ
94
, ffOBbi сидеть вот на этой пахучей траве
J' ю ночь. Они забыли усталость, забыли
з;. ь .сон и отдых, забыли все.
Когда клавиши начинают вызванивать
:ящие, звонкие, трепещущие жизнью
22
нсп(1логодские частушки с приплясами, лет-
нофи поют и танцуют..
 танцуют техники,
енеры и мотористы. Они пристукива-
и все у них получается в
просто. Веселый народ
юбЕЙГанцует комиссар,
- а каблуками
I, красиво,
ья'Чардейцы!
3Jli Залтийская
м, [
мер
бое-
ста
1ЬСВ
елы
нею
еж
3B2I
J Dd!
;ов,
трин
гота
ночь, просторная и свет-
I, кажется, утопает в звуках баяна. Я
иаю семнадцатилетнего баяниста кон-
иной бригады, приехавшей в полк.
Заянисту понравилось у нас в полку,
он нам понравился. Полковник зачис-
л баяниста Алексеева в свой экипаж
елкой. Виктор Алексеев приобрел ко-
го специальность. Когда он уходил в
эвый боевой полет, ночью на аэродро-
I я спросил его: «Тебе не страшно?».
— Что вы, товарищ комиссар! — ска-
п Виктор, — с полковником мне ниче-
не страшно. Но я ведь иду в первый
гвой полет, и я просто немного вел-
ось.
Тогда все вернулись с задания, не вер-
;ть{ гея один полковник Преображенский.
гоп все время думал о них — о летчике,
gt урмане и Викторе. У них могла слу-
(рК0. ъся вынужденная посадка в тылу
д0Х; иивника. Их могли сбить ночные ис-
зД^ителн, могли сбить зенитки.
ie поиски летчиков и партизан ни к
не привели. Только на пятый день
пьник штаба оказал мне: «Нашлись!»
1Я это была для всех нас радость!
них сдали моторы над целью. Они
перетянули линию фронта. Сели в
окий снег ночью, без выпущенного
:и, на живот, и не знали, где они: у
х или у немцев? В день .они делали
осемь километров пути и несли на
пулеметы, ракетницу, парашюты,
не шли, а плыли по снегу, так как
был глубоким — по шею. Без еды,
лые, при сорокаградусном морозе,
Двигались по замерзшим болотам,
арникам, не зная, где находятся. На
ий случай пвардни полковник Пре-
женский приказал:
Стрелять будем до последнего па-
ПО!
гбокий снег ночью, без выпущенного
урегс
плы
ерхуа_ -	...
ПрОп Рна “ только оставьте по два патрона
лет<себя>	•  -
— А как же мне быть? — спросил
Алексеев,—у меня ведь нет пистолета!
— Я оставлю три патрона. Один из
них будет для вас,— ответил полковник.
— Хорошо, — спокойно сказал Алек-
сеев.
И они пошли дальше. Это было тяже-
лое испытание, и все они, в том числе и
этот семнадцатилетний музыкант, стре-
лок Алексеев, выдержали его блестяще.
Вернулись они на аэродром, и я спраши-
ваю Алексеева:
— Ну, как, Виктор, наверно вы боль-
ше не захотите летать?
— Что вы, товарищ комиссар,—ска-
зал мне Виктор,—только теперь я по-
нял и полюбил по-настоящему бомбарди-
ровочную авиацию.
Сегодня Виктору Алексееву предстоит
двенадцатый боевой вылет в далекий
тыл врага с гвардии полковником Преоб-
раженским.
Четыре часа ночи. Летчики поют хором
под баян Виктора «Возвращение». Через
десять минут они разойдутся по своим
кубрикам и будут спать сладким и креп-
ким сном. После этого они снова пой-
дут в очередное боевое задание. Мело-
дия баяна слышна все громче и громче.
Брезжит уже рассвет. Мне никогда не
забыть эти балтийские грозовые ночи и
родные, переливающиеся звуки баяна,
подаренного Гвардейскому полку знаме-
нитым кирилловским мастером Иваном
Захаровичем Пановым.
2.	В ТЫЛУ ПРОТИВНИКА
Старший лейтенант Василий Алексе-
евич Балебин, как правило, ходил в зве-
не ведущим. За ним не числилось поло-
мок, вынужденных посадок и катастроф.
Он ходил на Мемель, Самро, Хельсинки,
Ваазу и крепко дрался под Двинском.
Кроме того, он выискивал корабли на
Балтийском море, танковые колонны,
мчащиеся автомобили с войсками и гру-
зами, открывал тщательно замаскирован-
ные немецкие аэродромы. Данные, кото-
рые он доставал, как разведчик, быстро
обрабатывались, уточнялись, и к месту
цели направлялись тяжелые бомбарди-
ровщики. Первым поднимался гвардеец,
старший лейтенант Балебин. Ему иногда
в шутку говорили товарищи: «На войне
95

могут подбить». Он отвечал шуткой: «Ме-
ня не собьют. Надо только умело вести
себя в воздухе». И он часто приводил в
пример воздушную драку под Двинском.
Тогда с ним были летчики: Ребриков и
Калинкин. Они сбросили бомбы на ко-
лонну танков, на обратном пути еще по
две бомбы сбросили на аэродром, с кото-
рого взлетали немецкие самолеты. Само-
леты, стоявшие на земле, загорелись.
Загорелись и ангары. Немцы подняли с
другого аэродромам семнадцать «мессер-
шмиттов». «Мессершмитты» атаковали
звено Балебина. Целый час в воздухе
шла головокружительная карусель боя,
из которого все три экипажа Балебина
выбрались победителями. Немцы же не
досчитались нескольких самолетов. Из
звена Балебина пострадал только стре-
лок-радист, получивший пять пулевых
ранений.
«Смелого пуля боится, — поется в
песне, — смелого штык не берет!». Но в
жестокой схватке даже герои погибают.
Вопрос только в том — как.
Настоящие герои даже смертью своей
наносят смерть врагу. Так посупил
Герой Советского Союза Борисов, так
поступил гвардеец Петр Игашев — пер-
вый в истории бомбардировочной авиа-
ции, под Двинском, на глазах Балебина и
других его товарищей, применивший та-
ран горящим самолетом. Так поступают
многие.
Старший лейтенант Балебин и его эки-
паж — штурман Шпортенко, стрелок-ра-
дист Кравченко, уходя на выполнение
задания, решили: если придется уми-
рать, то честь великой родины — выше
и прежде всего! Оставшиеся минуть!
надо использовать не для своего спасе
ния, а для спасения родины.
Танки противника двигались по доро-
гам. Они стали взлетать в воздух и го-
реть, как яркие факелы. Колонну тан-
ков бомбардировщики бомбили звенья-
ми и девятками на самых малых высо-
тах. Опускались сотки, двухсотпятиде-
сятки, пятисотки. Штурман украинец
Шпортенко все бомбы выложил отлич-
но. Огонь полыхал на шоссейной доро-
ге, в канавах, в середине колонны. Из
танков выскакивали немцы и бежали в
лес, а над лесом кружились и штурмо-
вали наши истребители. Шпортенко ска-
зал в телефон:
96
Ст
Я 31
ебш
на
ia ч<
1его;
есть
Че[
|СЬ
Ма.
ропа
I
— Стрелок-радист отбивает уже ь
вертую атаку шести «мессершмиттов»!
Летчик забрался выше. Стрелок-;
диет успешно отбил атаки. Балебинд
жен был итти дальше, чтобы произ!
сти после бомбометания разведку.
Но их снова встретили вражеские:
молеты. Штурман отбивал атаки сие;
ди, стрелок Кравченко — сзади.
Ранило Кравченко. Балебин ощути; РР
руках перебитый снарядом штурк >ле(
Самолет потерял управление. Штуру ИР31
продолжал отстреливаться. Уже ц
падении он сбил «Мессершмитт». Пе;
ворачивались поля, деревья, чернело 3 кс
поблескивало озеро. Из дальней ро: гаРь
била крупнокалиберная батарея. Шт. т
ман был убит. Смертельно раненк
стрелок-радист, падая вниз, продолх
еще стрелять из пулемета.
Балебнну ничего не оставалось, j
выпрыгнуть с парашютом. Он выпри
нул и не видел, как ударился с зеш
самолет, но отчетливо слышал, как L
его следу были выпущены пять пулеи^Р1^
них • очередей. Летчик снял китель,
копал его в землю под деревом и J^3
сидел ночь возле болота в лесу, пог!™3,
женный в тяжелые мысли о пог;1би| ,
товарищах. Пистолет и патроны он д|алеи
жал наготове. Вот поднялось со.™
Балебин осторожно вышел на дорол!
направился к самолету. По дорогеЛ
ва непрерывно шли немецкие танке!
фургоны, крытые защитным брезенп
Возле обуг,лившегося самолета он !
метил силуэт человека. Он подош
ближе. На корточках сидел беловш
сый мальчик лет четырнадцати в сна
рубахе, без шапки. ААальчик плакал.
— Ты что здесь поделываешь, и:
нишка?
Мальчик поднялся-
— Да здесь вчера подбили
летчиков. Двое из них убиты, а
куда-то девался.
— Не плачь, — это я!
деревни будешь?
— Из Красных Шим.
отец и мать. Нельзя ли
лет? Я бы улетел с вами.
— Самолет, парнишка, починить тру
но — разбились мы крепко. Придел
так, пешком пробираться...
— Возьмите меня с собой. Я зд#
все дороги наперечет знаю! Пробере
ся в деревню Дубки, а потом заночуй
ком
)е, л
(дал
араи.
Зин
мин.
ила )
ог сг
Кру
IHKOB
же 1
паи. ~
ТРХ?-_
Ьмая
-А
- Я
йзал
нав
и по
- П
- Р
; НИГ
-ТОМ
-А
как
Ты из
У меня т
починить сак
«Звезд
ce d
плД зозут Генькой...
‘ 	ТТ _	—* ГГГ\Г\П ТТЛ I
Л0К-[
ООИ31
г кие!
спи
[Столетней- Вы меня не бойтесь. Me
L-'Да я тебя не боюсь, — сказал Ба-
LBH — только мне поесть охота!
I— Надо зайти к моей тетке Зинаиде.
L поесть даст. Немцев костыляет она,
[чем свет стоит. Грабят да грабят!
'егодня у пае весь магазин разграбили,
ойдем — увидишь!
Простившись с убитыми товарищами,
Ьлебин пошел за Генькой, ловко про-
цуги
иравшимся среди кустарников, лесных
е ид и болот. Он, видимо, хорошо знал
г/ ‘стность и петлял узкими тропинками,
:|Д о которым шел уверенно и твердо, как
i ро:
Шл .
ненк в._сел°1
доля
арый лесничий.
Через час они вышли на дорогу, ве-
— Теперь подожди здесь, не торо-
id,. Я сбегаю, узнаю, а потом свист-
Мальчик завернул в крайний двор и
выпрз
зем опаЛ
как । к -
уле'-if- -
'ль, ;1
и
noq
)гпбш
он |
соли
ороп
огес
'ЗНКИ
!зенп
ОН !
одой
ловм
В СИН
.кал.
— Тут, знаешь, грабиловка была, —
гернувшись, сказал он, —тетку мою до-
рста обделали.
На крыльце стояла худая, как щепка,
тка Зинаида, вся в слезах.
I—Немцы давно ушли?—спросил
Балебин.
Только что были, — дрожащим го-
рой ответила Зинаада. — Вы, навер-
ое, летчик? Я видела, как ваш самолет
адал вчера. Несчастье какое!
’—Не бойся ее, — сказал Генька,—
решь, а потом пойдем с тобой спать в
!арай. В сарае у нас никто не живет.
[Зинаида накормила Балебина и уло-
|ила в сарае спать. Но разве Балебин
lor спать?
[Кругом слышался лязг гусеничных
инков, движение автомобилей. Генька
рже не спал. Он лежал на соломе, за-
Южив руки за голову.
Тре-Г~ Тебе, видно, жалко
Ьв? — спросил
•мая голову.
— А ты как
~~ Я думаю,
иазал: — Если
своих летай-
он, вздыхая и припод-
кай
думаешь?
жалко... Помолчав, он
ты со мной пойдешь, то
| наверняка домой доберешься, а если
1М пойдешь — пропадешь!
~ Почему ты так думаешь?
~ Раз думаю, значит, знаю. Со мной
ня ‘
ь сак
ъ тру
ридег
,деЦнигДе не пропадешь. Завтра с рас
обере Г д Двинемся-
аночу; А где же тв°й батько?
•Звезда» № з_4
— К батьке мы по дороге зайдем. Я
ему говорил, что с немцами я жить не
буду. Уйду! Он мне сказал — ладно!
Всем, он говорит, сразу не уйти! Попа
демся еще. А ты, давай — иди!
— Это хорошо, — сказал, засыпая,
Балебин, — завтра пойдем. Ты бы толь-
ко послал немного, а то спросонок с
дороги еше собьешься.
— Ладно,—‘Сказал Генька, — но за-
метишь что-нибудь такое — буди. Мы в
соседний лес убежим. Там нас никто не
найдет.
Чуть свет прибежала Зинаида, дала
им на дорогу хлеба и пожелала добро-
го пути. Еще Зинаида просила, чтобы
скорее выбивали немцев-
По дороге они зашли к Генькиному
отцу. Отец его вылез из чердака ста-
рой бани.
— Прощай, батько! Я в Ленинград
пойду. Хватит мне тут сидеть.
Обросший, почерневший человек мол-
ча обнял сына, посмотрел доверчивыми
глазами на Балебина и шопот-ком произ-
нес:
— Идите! Идите, сыны мои! Мы с
матерью после придем.
— Видишь, какая тут жизнь? — мно-
гозначительно и грустно сказал Генька,
оглянулся и пошел торопливо к лесу.
Генька шел на триста метров впере-
ди Балебина и подавал сигнал руками.
Если кверху одну руку поднимет —
стой! В сторону выкинет — ложись! Две
руки растопырит — прячься! А если ся-
дет на землю — подходи ближе! Не
бойся!
И почему-то он больше всего пода-
вал команду — ложись! Стой! Не под-
ходи! Только один раз он дал команду—
подойди ближе! Балебин подошел бли-
же, и они пересчитали на дороге за-
стрявшие немецкие танки, сорок восемь
автомобилей, шестнадцать фургонов.
— Вот бы их тут, с самолета шарк-
нуть!
Балебин успокоил его и велел получ-
ше запоминать местность.
— А для чего это? — спросил Генька-
— Разведку произведем. Мне надо
доставить такие сведения.
Ровно через день в штаб Военно-Воз-
душных сил были доставлены ценные
сведения о скоплении моторизованных
сил противника по маршруту следова-
ния Балебина. Балебин в тот же день
97
садился в самолет. Геннадий с любо-
пытством разглядывал его новенький
бомбардировщик и комбинезон.
— Что ты намерен теперь делать?
— Да, видно, пойду добровольцем в
разведку. Приведу мамку, отца. Прине-
су новые сведения. Понравилось мне
быть разведчиком. *
Балебин написал записку, и мальчик
был зачислен в разведку. Где он сей
час, Геннадий? Верно, пробирается где-
нибудь в тылу врага по тоненьким сте-
жечкам и невидимым дорогам. Извест-
ными ему путями он снова придет в Ле-
нинград и принесет нам новые ценные
данные.
А Василий Алексеевич Балебин на-
правляется в очередной пятидесятый
боевой вылет.
3.	ОРДЕН ЛЕНИНА
Флагманский штурман Петр Ильич
Хохлов, отправляясь на аэродром, про-
стился с сыном Борисом, с женой —
Валентиной Ивановной. Предстояла го-
рячая работа: разработка маршрутов,
уточнение местности, сверка карт и изу-
чение фотоснимков. Выходя из дому, он
совершенно забыл, что китель, на кото-
ром был прикреплен орден Ленина,
остался висеть на стене, вместо него он
надел другой — рабочий китель.
Получив срочное задание, штурман
вместе с полковником Преображенским
вылетел на другой аэродром. Он долго
отсутствовал и за это время несколько
раз бывал над Берлином, Данцигом,
Штеттином, Кенигсбергом. Бомбил Хель-
синки, Турку, Котка, Бьерке и не раз
вспоминал оставленную семью и китель.
Валентина Ивановна прислала Петру
Ильичу записку, в 'которой сообщала, что
вместе с сыном собирается выехать на
Кавказ к родственникам, только не
знает, как поступить ей с кителем. Штур-
ман Хохлов не успел ответить ей.
Валентина Ивановна сняла орден
Ленина, положила в сумку орденскую
книжку, взяла на руки маленького Бо-
риса и тронулась в путь. Путь был да-
лекий.
Многочисленные железнодорожные
станции и полустанки, вокзалы и разъ-
езды, пароходные пристани и реки при-
вели ее в един из южных городов, у 98
98
ви
дол
Г С
гор}
Лю;
В
pacL
1ути
эше.
К В
ШСЬ
I РУ
Н(
зало
:тре.
В
Поле
л из
Еимаг
га, л
выми
I Bai
ИОЧКГ
стен которого шла жестокая битв;
немцами. Податься было некуда, и
решила переждать несколько дней
вокзале, чтобы потом продолжать t
путь.
Немецкие летчики бомбили вад
Они сбрасывали бомбы на железн,
рожную больницу, на жилые дома,
составы вагонов, в которых ехали :
эвакуированные из Одессы. Дети,х<
загорелись вагоны, тушили их, га
воду ведрами.
— Ничего, ребята, — кричал один
ловолосый мальчик. — Вот, сво.
привязались! — Это был Ваня Семо»
начальник детского эшелона, выев
худощавый, не старше шестнадцати
Он не терял присутствия духа дам
тот момент, когда возле эшелона кр;
лись восемнадцать «мессершмит
Когда фашистские летчики стрелял
пулеметов, он давал команду реи
«лежать в канавах». После налегз
распорядился сделать раненым пере
ки и снести всех искалеченных детей
специальный санитарный вагон, пря
ленный в конце состава. Перевязка!
лали девочки — ученицы деЛ
классов.
Ваня Семочкин собрал затем стая
детей и направился с ними на дров!
склад. Там они выбрали подход! ГШел'
бревна, напоминающие стволы оруд Г11шин
установили их вместо зениток на кркая т
вагонов.	эсторс
— Пускай, — взволнованно й1
Ваня, — попытаются теперь, свс с авт(
Живо от нас получат!	Г _ ।
«Пушки», установленные ребятам тина
зымели действие. Ни один немецк; Ее
молег больше не появлялся над Д511_ р
эшелоном. Глядя на этих смелых |с,.... ‘
чиков и на Ваню Семочкина, Вале’ Ся/_‘
Z ---------Г” ' А’
копф!
- Е
>ал др
гели!
дака
шли с
‘вместо
Стр
дела -
Ивановна восхищалась ими. Малр
Борис спал на ее руках. Он был!
ден, часто просыпался и плакал. Зз
залом упали четыре фугасных бомб:
разбудили его окончательно. Ма' 1ИТЬ[ к
долго вздрагивал и широко откр >езат*
глазенки, как будто спрашивал у м  -
что происходит.
Валентина Ивановна все отчетлив
отчетливее слышала пулеметную и а
лерийскую стрельбу за вокзалом. Нс
не могла допустить, что немцы вори
на вокзал. Сердце ее билось трево
Она должна была думать о малы® суда. Q
Вале
Гельнос
|° И к.
®ерегрь
Прижал
вперед.
- Н<
ОИТВ;
I, И
шей
ть (
BOX
лези
ома,
зли:
ти,»
ей дороже всего на свете. Малышка
должен жить.
Г Она подумала еще о той награде, ко-
торую она везла с собой. Как сохранить?
Пюбой ценой это надо спасти!
Ваня Семочкин добился того, чтобы
расчистили запасные железнодорожные
кути, и какими-то судьбами вывел свой
эшелон из-под обстрела.
I — Послушайте, — сказал он, подойдя
к Валентине Ивановне, — вы бы сади-
1ись в мой эшелон. В городе кутерьма
и рукопашная схватка!
Г Но только он сказал это, как за вок-
залом послышалась сильная пулеметная
ртрельба.
I В город и на вокзал ворвались немцы.
Ползли танки. В танки стреляли с крыш
один
сво;
Семо»
высс
.цати
даж
и из окон- Танки горели и взрывались,
-пулеметчика с «мак-
на ступеньки вокза-
ia, легли на цемент и застрочили длин-
.. ными очередями.
I Панике на вокзале не было>. Ваня Се-
^-.(мочкин спокойно сказал:
I — Четыре немецких танка уже сго-
рели! Чорт их подери! А вы бы, граж-
111МИ‘Ква красноармейца
эеля'Лсимами» .выбежали
П?(1<
peoi
алетз
шлись с ребенком в более безопасное
место. Здесь могут убить.
дете;
т, прн
связки
панка, послушались моего совета и уда-
шлись с ребенком в более безопасное
м ста; jecT0- Здесь могут убить.
ДР0И Стрельба затихла, и Семочкин куда-то
0ДХ0Д5 Валентине Ивановне наступившая
°РУ3 тишина показалась подозрительной- Та-
на крк
•кая тишина бывает перед бурей. Она
осторожно открыла двери вокзала и уви-
•ела — навстречу ей шли четыре немца
ю б!
, сво^с автоматами.
— Все кончено, — подумала Вален-
гина Ивановна, — возврата к жизни
:бяташ
:меци!- |;е будет!
ад ДЯ
елых I
Валек
Мали
был I
<ал. За I
к бомб|
).
) о1 (резать.г Здесь...
1Л У № -
I — Послушай, русская баба! — сказал
ри« из них,— ты что здесь шляешь-
|-- -и раскрыл противными, грязными
одеяльце Бориса. — Швайн-
(тчетл -ю и клокотало от ненависти.
кя? —
|уками
копф! — добавил он.
I — Ему надо оборвать голову, — ска-
гал другой, у которого глаза были на-
J .ДЛИТЬ[ кровью. — Всех русских надо при-
I Валентина Ивановна стояла в нереши-
тельности и молчала. Ее сердце холоде-
~	_____ _____________ Она бы
чую и -перегрызла глотку этому немцу. Она
лом. п прижала к груди малыша и сделала шаг
цы вор вперед.
> тревс I —— j-je торопись.
малыш*уда. Сиди здесь
баба! Тебе итти не-
Четыре немца согнали всех пассажи-
ров в узкий коридор и без всякой при-
чины в один миг застрелили старика в
красноармейской шинели- Сюда ввели и
белокурого юношу Ваню Семочкина. Его
взяли на площадке вокзала.
— Германия имеет хорошую индуст-
рию. .. Ей не жалко патронов! — произ-
нес пьяный комендант и выстрелил в
мальчика, который недостаточно почти-
тельно держал себя с представителями
немецкого командования. После этого
убили женщину, сошедшую с ума.
— Она много шумит, — сказал не-
мец. — Мы устали от этого дикого шу-
ма. Нам нужен покой.
И они создали покой.
Без хлеба и воды людей держали в
коридоре вокзала четыре дня- Многие
падали в обморок. Их, по приказу на-
чальника конвоя, тащили за станцию и
убивали. Глухие выстрелы отчетливо до-
носились в коридор вокзала.
На четвертые сутки Валентина Ива-
новна Хохлова выскользнула в дверь, и
ей вдогонку понеслось несколько винто-
вочных выстрелов, «о она благополучно
скрылась в темноте незнакомого ей го-
рода-
Малютка Борис был измучен. Он уже
не плакал, а только открывал рот. Он
был голоден. И матери так хотелось
накормить и успокоить малютку. Орден
Ленина, который лежал у нее на груди,
согревал ее сердце, вселял непоколеби-
мую надежду на спасение-
Она бежала по темному, тревожному
городу и не знала, куда бежит. Что
ждет ее впереди?
Немецкий ночной патруль поминутно
стрелял в прохожих, в воздух и дикими
окриками задерживал подозрительных.
Для немцев все были подозрительными.
Валентина Ивановна то прижималась
плотно к забору, то прилипала к парад-
ным подъездам, то тихо-тихо, на цыпоч-
ках, бежала, стремясь уйти как можно
дальше от вокзала, где остались лежать
распластанные трупы старика, женщины,
рвавшей на себе волосы, и этого сме-
лого белокурого одесского мальчика
Вани Семочкина.
Через час началась артиллерийская
канонада. Немцев теснили с западной
стороны, теснили с восточной.
Валентина Ивановна увидала, как вы-
вернувшийся из переулка немецкий танк
99
прямым попаданием снаряда был подбит
и загорелся. Немецкий танк горел бы-
стро, и в нем горели и взрывались сна-
ряды и патроны. Из танка никто не вы-
шел живым.
Валентину Ивановну схватил патруль,
и она оказалась в комендатуре-
— Бросайте ее в подвал! Женщина
с ребенком — в военное время? Ночью?
Разведка! — сказал солдат с желтой
нарукавной повязкой, на которой видне-
лась черная свастика.
Валентину Ивановну с ребенком бро-
сили в подвал. Пятые сутки она уже
была голодна и голоден был ребенок.
Украдкой она доставала орден Ленина
и долго вглядывалась в облик Ильича.
Этот облик вселял в нее силу- Она
должна спасти ребенка, спасти заслу-
женную награду! Руки ее немели, глаза
от усталости слипались, во рту пересы-
хало и хотелось надолго уснуть, но
спать было нельзя. Поминутно вызывали
арестованных, они выходили за дверь и
больше не возвращались. Но вот уже
второй день, как немцы будто забыли
про арестованных. Последний раз клац-
нул замок в дверях позавчера, и потом
больше никто не входил.
Взрослые и дети лежали на сырой
земле — стонали, просили пить, а когда
где-то близко раздавался стук, нервно
вздрагивали. Изнеможенные, больные,
совершенно разбитые, они потеряли вся-
кую надежду на спасение- Но не поте-
ряла веру в спасение мать с грудным
ребенком — Валентина Ивановна.
— Мы не погибнем!—крикнула она
тогда, когда никто уже не в силах был
произнести ни слова. Ее голос ободрил
всех.
В подвале умерли две девочки,
сгорбленная старушка и мастер-водопро-
водчик. Валентина Ивановна боялась
одного — чтоб ее крошка Борис не умер
раньше ее. Она не выдержит, сойдет
с ума!
Силы окончательно покинули ее- Она
больше не могла пошевельнуть рукой,
не могла подняться, чтобы поправить
одеяльце сына. Но она стойко прод
жала держаться.
Если б немцы знали, что храни]
у нее на груди, ее первую вывели бы
улицу и расстреляли. Ей не дали
жить ни минуты. Но она жива...
Вдруг послышался сильный удар п;
клада по замку. Дверь с треском и ц
мом отворилась.
— Товарищи! Выходите! — крик-
высокий человек в шлеме танкиста,-
Сейчас мы будем проверять вашидо;)
менты!
— Да ведь это .наши! — послышали
радостные, измученные голоса. Нм
не поднялся. Люди не могли подняты
Валентина Ивановна все-таки подпола
к дверям, где стоял танкист, где пала
тонкие лучи солнца. Она протянула
точек, в котором бережно хранила ори
Ленина. Какие еще нужны были доя
менты?
Танкист позвал товарища, и они -1
несли обессиленную Валентину Иванов!
из подвала. Потом вынесли всех оста!
ных, уложили на автомашины и нам
вили в город, в больницу. Совета!
танкисты многим тогда спасли жизнь]
Валентина Ивановна и ее сын веке!
поправились. Описав всю эту исто?!
в своем подробном письме, она со :!
комыми летчиками переслала мужу О
храненный ею орден Ленина.
«Петя, — писала она, — я сберегла я
и нашего сына Бориса. Гордись и я
щищай родину! Не давай пощады вря
и помни всегда ужасные страдания, si
торые перенес твой маленький сын. ЕЯ
лентина»-
Мы сидим с Петром Ильичем на аэ;|
дроме и говорим о нечеловеческих cnl
даниях народа и зверствах немцев. |
груди его, рядом с другими орденам?.!
медалью «Золотая Звезда», я в;я
присланный Валентиной Ивановной
хловой орден Ленина за № 5023.
Петр Ильич ведет сегодня в оперев
ной боевой полет тяжелой бомбард
ровщик, чтобы мстить врагу.
Младший лейтенант Яков Новиков
ЛИЧНЫЙ СЧЕТ
Отныне нами ненависть без меры
И в жизни и в бою руководит.
Вот записи в тетради школьной 'серой,
А в них слова тверды как победит.
И на ее страницах повесть. Нет короче
Ни повестей, ни песен: «Личный счет».
Кто отдавал охоте дни и ночи,
Здесь свой рассказ бесхитростный ведет.
Здесь — сколько продолжалася засада,
Здесь — место. Дата — здесь и
результат.
Защитники страны и Ленинграда
Умеют мстить — и меткой пулей мстят!
О брат мой снайпер! Друг мой
истребитель!
Вы приближаете победы славный час.
Так множьте личный счет врагов
убитых —
И пеани навека прославят вас.
Е. Каралина
БОЛЬШИЕ ТАПКИ
РАССКАЗ
Пок
Jpnyc
1ИМ :
№ п
£ВОД}
С.ШЛЗ
ВОЙ I
|егкоГ
Ьиша
(иной
иуча/
|ень,
решил
Была
У ЧТ'
шкет
-Мет, нет, невозможно это, чтобы ты
уехал, а я осталась! Не хочу, не хочу!
И все ты виноват, если бы я 'работала,
как раньше, в конторе, отпустили бы...
Рослая, сильная, она трясла Гришу,
и из ее глаз, всегда ласковых, веселых,
не привыкших плакать, выдавливались
мелкие слезинки. Она прижималась к
нему, терлась жаркой круглой щекой
о его шинель, и пахло от шинели незна-
комым, не его запахом, — только вчера
он получил обмундирование. Его при-
няли в танковую часть, а ее нет, завтра
он уходил на фронт, а она нет, ее не пу-
скал завод. А ведь они вместе записы-
вались в добровольцы, вместе просились
в танковую часть, он — водителем, она—
стрелком, даром, что ли, была отлични-
цей в пулеметном кружке?
Всего три месяца как они поженились,
были счастливы всем вообще и друг дру-
гом особенно. Они были так молоды и
так мало было им нужно для счастья!
Они даже не пытались доставать отдель-
ную комнату. В небольшой квартирке
деревянного дома, где много лет назад
поселились бабушка и дедушка Ксении,
где выросли ее мать и тетки, где роди-
лась и выросла Ксения, в чистой кухне
за широким старинным шкафом они от-
делили себе уголок занавеской, поста-
вили >новую, блистающую никелем кро-
вать с красивым покрывалом; повесили
кружевную штору на окно, коврик над
кроватью, гитару и фотографии друг
друга.
Забирались они в свой уголок позд-
ним вечером, а рано утром уходили на
завод. И на заводе они были вместе с
В п
)ИСМ
1ИНЧ1
iii, >
тех пор. как Ксения перешла работ;
из конторы в цех паровых молотов. 3i
шумный и душный цех стал для нее: ашин
шим местом во всем огромном завш лм,
потому что. работал там Гриша. О рсоя'
встретились под Новый год в заводи окне
клубе и стали встречаться все чаще,; олва!
удержимей, и уже не могла Кеда зже
скрывать любовь и, радуясь, загади
говорила домашним:
— У меня на работе есть молот
человек...
Работать на завод она поступила i
только кончила семилетку. Прохода |в )
завода была рядом с их домом; в ой )льш
уставленные цветами, постоянно врыт цеи1
лись свистки паровоза, шум цехов,
отовсюду были видны могучие корт
за высоким забором.
Дедушка Ксении работал там маше
стом, бабушка — чернорабочей, одна к ’’’
ка — строгальщицей, другая — клада»-ти?
щицей, мать — курьершей, отец — тй
рем; семья разрасталась, и всех при
мал завод.
Давно умер дедушка, умер отец,
бушка Ксении помнила кулачные бои
Нарвских пустырях, заводские молей В| (
помнила свечи у станков в ночную си
ну, помнила время, когда гудка на:
воде не было и сигнал к работе подав: ажно
ся паровым свистком. Мать Ксении nt
кила,
давались отряды рабочих, как уходил ИЛа
муж с путиловскими красногвардейца ЫШа
на Юденича, подступавшего к город Оять
А Ксения увидела уже совсем ДРУГ )-вре
жизнь.
0СГО1
(а Л
фМ
IT. -
о -
НИТО
-1
[егс
вале
1ЛЬНС
«аза.
род:
оял
ПСОЯ'
e-f
как началась революция, как с; 1КуС|
102
Пока она подрастала, новые, светлые
Lnyca поднялись за высоким завод-
ам' забором, и доски, доски с обшир-
перечнем профессий, требующихся
5ВОду, выстроились у ворот. И Ксения
[шла в завод, как в свой дом, боль-
[ой и с детства знакомый. Чистой и
|егкой была ее работа в конторе, но
Гриша был кузнецом парового молота;
|ной раз отрабатывал по две смены,
ручалось, Ксения не видела его весь
[екь, а то и два дня, а то и три... Она
пршила перейти в его цех. Правда, там
выла работа только на паровом молоте.
Ъ что ж, она выучится! Гриша ей ио-
»оло;ж
|аб
)В.
тее
зав
а.
юд
|ще,
Кс
гад
1ла ।
)ХОД1
в ок
BpEf-
ЗХОВ,
<орп;|
:ашя
на 1
слад( ’У™* потемнел,
_т01 валссь, стали прохлади.
npj
ец.
бои
₽ял рядом, следил, как она
^>ояткой, приговаривал, — Так,
1.К р|	_______ _____„
Ю 011
может, обучит.
В первый день она бродила по цеху,
Усматривалась, как орудует Гриша
инчыми клещами, поворачивает розо-
n'i, жаркий кусок железа и командует
шинисту. — Бей! .. — Машинист с тем-
ам, сосредоточенным лицом нажимает
коять и опускает молот точно, осто-
но, словно приглаживает пылающую
ванку Она так засмотрелась, что
оке не заметила, как двигался над ней
Ьсговой кран, и вздрогнула только, ко-
а листы железа, громыхая, грохнули
дом и кто-то отдернул ее в сторону.
Вы что ж это? .. Зевать не годится
барышня! — сказал мастер и повел
: в угол цеха, где выстроился ряд не-
лыиих молотов, усадил на круглое
денье и показал, как действует mo-
т. — Вот — рукоять, это — станина,
о — регулятор, а то вот — шток,
йятно?..
I— Понятно, — сказала Ксения, еще
пего не понимая. Но к ночи, когда цех
и неугасимые печи,
она тща-
!льно вытерла порученный ей молот,
«азала его из масленки, и Гриша, ос-
t j Годясь, пришел ей на помощь. Он
on	двигает
так...
коман-
на рас-
самое
и не
ишжом сильно, чтобы не сделать брака.
Шсусив губу, Ксения напряженно сле-
ра за движениями и лицом кузнеца,
громкое —бей!.. —дергала ру-
слишком резко, но рука Гриши
п! Оп — значило — стой, а по
Iе — бей! — надо опускать молот
здесь
, но
-- .
данную болванку, и з.д
ажное — ударить не слабо,
ДИЛ
вйда
оять с----
W P-время исправляла дело.
Через десять дней он, посмеиваясь,
поздравлял Ксению—ее назначили маши-
нистом маленького трехтонного молота.
Может быть, потом она перейдет и на
семитонный в его бригаду, а пока он
боится — если испортит деталь, так он
и выругать ее не сможет.. .
— Почему? — спросила Ксения, глядя
ему в глаза покорным и неотрывным
взглядом, — можешь ругать...
— А бить? — смеялся он.
— Можешь бить...
— А поцеловать?
— Не смейся, — крикнула Ксения,—
не смей смеяться... — И ушла от него,
но с>н догнал. Она прижалась к стене це-
ха. На груде железных кудрявых стру-
жек стояли они; близко, головокружи-
тельно близко видела она его широкий
потный лоб и карие в искорках глаза,
ставшие такими серьезными. Своими
черными руками он держал ее большие,
тоже немытые руки, они поцеловались,
замирая, и всю усталость снесло, смыло
горячей волной счастья.
Работать они устраивались в одну
смену. И что ей эта работа, пусть новая,
непривычная, когда в любую минуту, по-
вернув голову, она могла видеть Гришу.
Озаренный багровым светом, тонкий и
ловкий в красной футболке, он двигал
своими голыми, мускулистыми руками. . .
А иногда он тоже взглядывал на нее, их
глаза на мгновенье встречались, и ост-
рая радость с нот до головы заливала
Ксению. Как славно работать! .. Точны,
сильны и быстры были ее движения,
сон-гем мало деталей испортила она обу-
чаясь. Она была первая женщина, осво-
ившая молот, и мастер был ею доволен;
аккуратней и бережней работала она,
чем любой начинающий парень. После
работы шла мыться под горячий душ. и
торопилась. Гриша уже, конечно, ожи-
дал ее у столовой. Поспешно надевала
она светлые туфли на высоких каблуках,
тщательно укладывала влажные волосы
под берет, переодевалась в лучшее шел-
ковое платье. И на Грише был синий но-
вый костюм с ярким вязаным галстук0|М.
Они усаживались в заводской простор-
ной столовой за белым столиком устав-
ленным цветами, съедали обед, не раз-
бирая вкуса, не сводя друг с друга сияю-
щих глаз, смеясь от счастья. Всего
шесть часов работали они в горячем
103
цехе, а впереди — большая часть дня, и
вечер, и ночь! .. Уезжали на выходной
день за город бегать на лыжах. Часами
бродили по городу, по широким, знако-
мым проспектам, заходили в кафе, в ки-
но, слушали музыку, смотрели на экран,
прижавшись друг к другу. Весной они
поженились. Не бывало лучшей весны! ..
Невозможно было даже припомнить, как
проходили дни — все 'Сливалось в огром-
ный, блистающий день! В конце июня
они должны были получить отпуск и пу-
тевку на Кавказ. Гриша достал палатку,
купил рюкзаки, — они будут ходить по
горам, они уже заказали билеты на го-
родской станции...
Было воскресенье, утро, жаркое, яс-
ное утро. Они собрались ехать за го-
род, когда радио грянуло: — Война! ..
Потрясенные, смотрели друг на друга,
слушая грозное известие, ища в гла-
зах другого поддержки и утешения. И
решение, вспыхнувшее сразу в обоих,
ободрило их: воевать, так воевать —
только вместе! .. Они записались в на-
родное ополчение, а пока продолжали
работать. Ксения просила перевести ее
машинистом в бригаду Гриши, но мастер
покачал головой.
— Навряд ли справишься, от этого
молота не один парень уходил во-своя-
си —не мег одолеть. Погоди пока что.
Работы все прибывало, вагон за ва-
гоном шел из прокатной, печи были за-
биты деталями до отказа, откованные
изделия спешно отправлялись для обра-
ботки в другие цеха. Из огромных во-
рот 1псслвдн!аго, сборочного, выползали
готовые танки, большие, свежие, темно-
зеленые. Опытные водители пробовали
их на танкодроме, потом танкисты, не-
терпеливо ожидавшие у заводских во-
рот, вели танки на фронт.
Другие, еще не получившие, ждали
очереди. Скорей, скорей! — Больше,
больше танков, — требовали они...
Пронесся стремительно месяц. И вот
Гришу взяли в армию, в танковую часть.
Последнюю ночь проводили они в своем
уголке, крепко сжимая друг друга, стре-
мясь навеки запомнить и удержать в се-
бе существо другого и не веря, не веря,
не веря, что эта ночь—последняя. Ут-
ром они стояли на перроне вокзала.
— Пиши, пиши, — без конца говорила
Ксения и не могла наглядеться на его
карие, светлые, милые глаза, побледнев-
104
КОК >
ртовь
шее лицо с рыженькими легкими рая (
нушками, такое грустное... А ему во
не шло грустить и вздыхать, и перо
шаться с ноги на ногу! .. Это она его их. .
расстроила на прощанье, и хотя он _
тался ободрять ее, она видела, как; она
нули его губы, как ему было жалы Lg!.
Тогда она улыбнулась через силу, МОЛ(ЭТ
его лице, как в зеркале, отразил погла
улыбка. Она поправила ему шинед Ьрывг
разглаживала шелковистый чубик, вЖрк
щенный из-под пилотки, .и искала боЖдва
щие слова.	t	Кивал
— Какой ты молодчина в военноЖблип
Герой хоть куда! Смотри же, др.Оры.
как следует, за себя и за меня на.юЬота
им кости.	квето
—Точно, — сказал он. — Милая Егекл
моя, милая! ..	Ей ис
И он уехал. Одна она шла домоиехе,
дома, сжавшись в уголке своей нажать,
ной кровати, долго плакала. когда
на эт
| ее во
Небывало серьезная, хмурая прижмо от
она утром в цех и сурово сказала и|ыто
стеру:	|ствую
— Раз уж па фронт не пустили.|так я,
хоть здесь-то используйте по-нас|веРт-
щему.	точно
— Как еще по-настоящему? |Р°й31
— А так что на семитонный моло:1^а(3У1;
рейду! Обучусь, не бойтесь. . А наяРатна
тонку хоть подсобницу посадите, я! ~ '
кажу — в случае чего.	вкушат
— Ишь ты, какая деловая ста.1.1 ~ '
удивился мастер с улыбкой й хотел|ОМОТР
делаться шуткой, но Ксения, так люш ~
шая посмеяться, оставалась серьезн:иписьм
непреклонной. В комитете комсомол» Мо:
завкоме добивалась она своего' и дЖ>жид:
лась.	|Все •
Тяжел был семитонный молот!. .Диони» *
руками 'приходилось двигать рячетыР
Ксения сильно уставала и, вытирая 1сме|,п
ролях пот с лица, взглядывала нег| Одг
Йай на то место у молота, где, бызжзали
Гриша шевелил клещами болванку.Втанкш
перь стоял на его месте приземистые —
родатый старик, пенсионер, вернувшизамир
на производство. Старый кузнец бышГришг
ловек спокойный, солидный, и это!и он I
вилось Ксении, потому что когда кужБроси
спокоен, то и машинист работает I ла и
ренно, сразу понимая, что надо деляпорой
— Бей! .. — говорил кузнец гром»!BCTpet
молот опускался так, что толстая бяными
ли вая болванка сплющивалась, словно ку-
(УвЛск масла, только искры летели в асбе-
Inept ковые сетки, защищающие лица рабо-
1ИХ- .
— Бе-ей! — говорил он протяжно, и
г)На осторожно нажимала рукоять. —
лье-рей!.. — говорил он тихо, и тяжелый
молот легонько касался железа, чуть
: по-
его
он
ЛК Д)
лу, i
IHH01
нале
IOMO
на
прш
ала
|ази. цоглаживая, выравнивая плиту, уже
ине.тьврывавшуюся серым налетом. К-ранов-
<> вн щик открывал дверь печи, следующая
бо болванка ложилась под молот. Пот за-
ливал глаза Ксении, легкое платье то
облипало ее, то дымилось, высыхая от
жары. Днем было легче работать: во-
рота настежь и продувало, а ночью —
светомаскировка, двери закрыты плотно,
стекла замазаны темной краской, чтобы
ни искры огня. Жарко, душно было в
цехе, и чем тяжелей становилось рабо-
тать, тем легче забывалась Ксения. Но
когда кончалась смена и она шла домой,
на этом коротком пути уже охватывало
ее волнение. Может быть, пришло пись-
мо от него... На обеденном столе, по-
крытом клеенкой, лежит конверт из Дей-
ствующей Армии, лежит и ждет ее, и
так ясно представила она себе этот кон-
верт. .. Будто бы не было многочасовой
ночной работы, — мигом вбежала на вто-
рой этаж по крутой деревянной лестнице.
Бабушка, высокая голубоглазая акку-
ратная старуха встретила ее.
г— Садись, Ксеныошка, кофе пить, по-
кушать разогрею сейчас.
— Письма нет, бабушка?—умоляюще
смотрела на старуху Ксения.
— Нету, милая... Пишет еще, будет
письмо. К вечеру, может, придет.
Может быть, к вечеру!.. Так в смене
и д» ожидания, надежды, работы шли ее дни!
Все тревожней и горячей становились
они, случалось работать и по двадцать
четыре часа под ряд, если не выходил
сменщик.
'ИЛИ.
-нас;
)ЛО1
<aij
, я
тала
эте.1
лю!
.езно
'МОЛ
•Д5
нег: I Однажды в обеденный перерыв ска-
бгС
№.
стьг
/ВНР-
был
'ТО !
ку.:
ет
цех
омк
1 б:
[зали ей: — Ксеныошка, тебя какой-то
танкист спрашивает, там, у сборочного. ..
в — Танкист? Какой? — спросила она,
замирая, и тотчас же сообразила, что не
Гриша — Гришу ведь знают в заводе,—
и он бы не искал, он бы сразу нашел ее.
Бросив ложку, она выбралась из-за сто-
ла и пошла к сборочному. Шла быстро,
порой бежала, пристально оглядывая
встречных военных светлыми, напряжен-
ными глазами.
— Кто... тут искал меня? — спросила
она у ворот сборочного.
— Ксения Павлова?
— Да, да... — Вас вон тот искал, вот
он на своем танке сидит, привез ремон-
тировать.
Недалеко, та площадке увидела ока
подбитый, покосившийся танк. Боец не-
большого роста сидел на нем, свесив
ноги. Она подходила к этому танку, и
все сильней у ней билось сердце, тем-
нело в глазах: может, это письмо от
Гриши, а может... Танкист издали гля-
нул 1на Мее, и по. тому как глянул, не
улыбаясь, и тотчас же отвернулся и за-
вертелся суетливо, словно не находя
себе места, Ксения поняла: это — не
письмо. Она поняла, и колени ее, вне-
запно задрожав, ослабели, словно 'под-
рубленные; теперь она шла еле-еле, буд-
то ее волокли, а она не хотела итти, не
хотела! Подходила, глядя на (маленького
танкиста глазами, полными ужаса, и,
видя эти глаза, он подумал, что ей уже
все известно, ей сказали самое главное,
а теперь она хочет узнать подробности.
— Садитесь, садитесь, — усаживал он
ее на разостланную шинель и бормотал
торопливо. — Что делать, на войне бы-
вает. .. Зато погиб геройски. ..
— Погиб? .. — хотела спросить Ксе-
ния, но только беззвучно открыла рот.
Она еще не могла представить себе этой
потери и отчаянно ждала каких-то дру-
гих слов. Может быть, он скажет,
что Гриша только ранен или пропал без
вести... Но маленький неумолимо рас-
сказывал.
— Боевые парни были эти трое с од-
ного завода, всегда пели. «Три танкиста,
три веселых друга — экипаж машины
боевой». И танк у них был что надо,
шел — так земля дрожала. Однажды уж
очень наседали немцы, бомбили, палили,
потом тишина внезапно. И увидели .все —
приближалась толпа женщин: шли они,
спотыкаясь, таща маленьких детей на
руках, старшие, плача, цеплялись за мате-
рей, и, прикрываясь этой живой стеной,
двигалась немецкая пехота с танками.
Порой строчили автоматчики, чтобы по-
догнать женщин, то одна, то другая па-
дала окровавленная, но остальные шли
все медленней и вдруг, словно сгово-
рясь, метнулись в сторону, к лесу. Бегут,
ребятишек волочат, те ревут, немцы па-
лят по ним. Тогда вынеслись из прикры-
105
Тмя наши большие таики, Гришин перед-
ний— сразу же отрезал немцев от жен-
щин, и те к нашим окопам побежали.
Ьойцы на немцев бросились врукопаш-
ную. .. Ну и дали им жизни! .. Заняли
их рубежи и дальше погнали. Страшные
веши порассказали женщины.
И Гриша с тех пор задумался, даже
петь перестал. Стал проситься на ответ-
ственное задание — пробраться в тыл
немцев, пошуровать там.
Однажды ночью его танк прорвал их
проволочные заграждения и пошел, по-
мчал напролом. Немцы палили вдогонку,
но подбить не смогли. Несколько дней
не было' танка, и в отряде начали бес-
покоиться, не погиб ли. Но он вернул-
ся — здорово измятый осколками, про-
битый бронебойными пулями, припадаю-
щий на правую гусеницу, но живой.
Усталые, голодные, с темными, исху-
далыми, но довольными лицами вылезли
из люка все трое. Весело рассказывали
свои похождения. Днем стояли в гуще
леса, а Гриша пошел в разведку и ночью
двинул танк в деревню, занятую нем-
цами. Охрана подняла стрельбу, но танк
уже проломил штабную избу, проутю-
жил комнату, где метались застигнутые
врасплох офицеры, и когда всех прикон-
чил, выполз на улицу Никого не было
на его пути; объятые страхом, притаи-
лись оставшиеся в живых немцы. Из од-
ной калитки махнули белым платком и
бросили узелок с вареной картошкой,
танк поубавил ходу. «Братцы роднень-
кие! ..» задыхаясь, причитала женщина.
Какой-то мальчонка увязался за танком,
вытаскивая из-за пазухи яблоки, бросал
танкистам. Показал им овин, у которого
стояли автомобили и мотоциклы, и там
похозяйничал танк, ломая и корежа ма-
шины так, что только трещало вокруг,
а когда выбрался на дорогу, навстречу
шли вызванные на помощь немецкие
танки. Полным ходом двинулся он на
них, два танка подбил, остальные разо-
гнал и сам поскорее убрался в лесок у
болота. Несколько дней, наводя ужас,
бродил танк в тылу захватчиков, давил
патрули, рвал провода у дорог, перело-
мал и частью загнал в болото колонну
автомашин с пехотой и грузами, вре-
зался в конный обоз, а под конец нале-
тел на походную кухню, возле которой
стояли с котелками солдаты. Танк Гриши
подминал и вдавливал их в землю. Толь-
106
ко один немец не побежал, а пополз
коленях к танку, высоко подняв руки
махая белым платком. Его связали
Танки
раздо
впихнули в танк. В тот же день
правились через реку и под ураган;-:
огнем .немцев вынеслись в раополоок^
своих войск.
р со:
эмеркг
нкист
1 свое
Потом пленный рассказал, что этот: L 0
ромный танк, свирепствующий в их тк L ’
который не брали снаряды, который;
шил любые преграды, прозвали сол] 1ППЯ.,.
1ПрЯЖ
ре и '
иной ,
рю см
Прин
тетки
втили,
то МО
А чт(
дол низ
lax, ни
'На т
ияя.
Г Ч
Голу
рытом
! колы I
батаре I
r Е
выдвнн
восхищ
Танк oi
Букву
конец
вого Г
НЫМ К
растоп
ми. Ci
|лыва1
«Ми.
маю о
даже 1
..taro в
•рад-
котооь
их, би-
ты «бешеным». Он повергал их в треп
и вопреки приказам начальства они J
ми способами избегали с ним встреч!
Отряд готовился к броску на пуд ^даП;
занятый немцами. Танк Гриши отремс
тировали в походной мастерской и е
правили в разведку боем. Немцы зас;
тились, когда он прорвал загражденД^и-
открыли бешеный и бестолковый ога т- —
Иные отбежали подальше, а те, что ост
лись в блиндажах, метались в узь
проходах, как крысы. Танк двигал
грозно. Доски, бревна, железные бал
накатов взлетали на воздух, солдат
сыпало землей, они задыхались и дох
с раскрытыми ртами, набитыми песм
и глиной. Тогда немцы выпустили сво: Г
танкеток и танков. Как собаки вокр
льва, метались они вокруг него, а он «
бивался, то подымался на дыбы, дав
« опрокидывал их, то, вертясь на меа
доливал их огнем... Вдруг, сделав неоч
данный разворот, рванулся и>з
врагов и помчался прямо на
Немцы опешили, наши бойцы
лись из окопов, с тревогой и 1
нием следя за происходящим.
рокинул две пушки, раздавил орудий®
расчет, но немцы, опомнясь, открыли'
нему огонь из других батарей. Терма
ный снаряд ударил в его броню. Он я
пылал и горящий продолжал пробиват Г
ся сквозь заслон танков, осаждавив |_
•его. Потом медленно повернул обратно..
Красное огнище двигалось в син?
сумерках. Теперь немцы перестали Aa:fLMa51
стрелять по нему, он ведь шел так, с» ‘
по себе. .. Люди там уже не могли дг
ствовать. Вот он уже покачнулся, зам(
и... вдруг прыгнул прямо на колой
подошедших автоцистеон с бензин |с30им
Какой огонь полыхнул! А тут наша артДр все
лерия бухнула! .. Грянула пехота, граиь
тами вышибая немцев из нор. Танки з L
шли с флангов, и узел сопротивлен^
был взят.
делыв;
[рандаг
|аныш
фашиз
роим
и все,
ю, в
1ИВЫ,
В пос.
юлз
РУкн
ЗЗЛИ [живая все с такой страстью отчаяния,
L ллпапттгаппп л	тто п о	глт-tzrj
ганщ
owes
ЭТОТ!
1ЫЙ
:ден>
orcl.
о оси
узь
ига
бал
;ат ’
дои
тесю
Танкист рассказывал, а Ксения видела
раздо больше того, что говорил он, пе-
..м.пла пгр г тяипй гтппгтктп птияешма
о совершенно обессилела. Горьким,
(меркшим взглядом глянула она на
мкиста, утешавшего ее, и пошла в цех
а свое место. Припоминая потом этот
[нь, она даже не могла понять, как
фавлялись ее руки, глаза, голова с тя-
желой работой, требующей внимания в
со,1ипряжения, как проделывала она слож-
тРес|ые и точные движения, не испортив ни
Р ’иной детали. На другой день она за
^кю смену не проронила ни слова. По-
ведала тоже молча.
Ре'!|Пришла домой и дома молчала. Мать
и i тетки, занятые, усталые, ничего не за-
метили, только бабушка приглядевшись,
” рросила тихо:—Ты что, Ксеныошка? ..
[то молчишь?
А что могла она говорить? Горе, пере-
)лниз ее, не могло вылиться ни в ело-
ах. ни слезами.
На третий день бабушка встретила ее
ияя.
— Чем я тебя порадую, Ксеныошка! ..
1исьмецо тебе.
СВО I г „ „
I Голубой конверт лежал на столе, по-
, от-
равленное пятнадцать дней назад! . .
;адрожав, схватила его и ушла к себе
а кровать, долго разглядывала каждую
1укву милого почерка, штемпеля... На-
юнец вскрыла. Она читала письмо жи-
loro Гриши, написанное наспех черниль-
ным карандашом, корюткое и горячее,
растопившее ее горе хлынувшими слеза-
ми. Сквозь жаркую влагу видела рас-
БОК '	,
он йрытом клеенкой. Письмо с фронта,
да»
мес?
leoii
СОЛК
таре
ДВИИ
:хвд
IK '
« . L
ИИ®	.	-
вдувающиеся буквы.
ЛИ If - -
ермг
)н s
иваг
3BL-
ГНО.;
СИЛЕ
ищи;; . i—ui i ui oncivici, vnw
.' бимая, что я видел, что эти твари про-
1 дг
зам(1
ЛОНЕ
W
1ПТЙ1В *y,'ul	пещош ciixj шдпп^л па пш.
в все, все отдам, чтобы уничтожить его
и 31 б°ях каши танки показали себя хоро-
ieH'1’ В XC,,IV быстры,	-------
1 Р1ИВЫ, НО бплитл пять
маю о тебе непрерывно, вижу во
I «Милая, милая моя голубушка! Ду-
сне,
1аже в бою думаю о тебе. А их уничто-
, жаю всеми своими силами. Ты — Ленип-
град — завод—все, что люблю, и они —
[старых ненавижу! Одним живу — бить
рх. бить, бить!! . Если бы ты знала, лю-
ввивают с людьми! Не могу писать, ка-
рандаш так и трясет в руке. Я ведь
раньше только умом понимал, что такое
фашизм, а теперь понял всем существом
роим этот ужас, надвигающийся на нас,
, мастевренны, вынос-
г-1вы, но броню надо делать еще крепче.
₽ последней операции немецкие осколки
покарябили наш танк порядком, но сей-
час ремонт произведен, собираемся в но-
вый рейс, и, думаю, наломаю им кости
как полагается. Работай, Ксеныошка, ду-
май обо мне и работай. Побольше, по-
больше давайте танков! Целую тебя
бесконечно, отправляюсь в разведку,
вернусь — напишу».
И вот — никогда не напишет и не вер-
нется. Жгучими, едкими слезами пла-
кала Ксения о том, что никогда не уви-
дит его, без нее погиб он, среди врагов
в пылающем танке! ..
Радостью и любовью была ее жизнь,
и этого лишили проклятые!.. Гришу от-
няли. Теперь подбираются к ее заводу,
обстреливают. Окружают, бомбят, хотят
захватить ее родной город. А она тут
лежит и плачет и гладит отсыревшее
письмо. Довольно плакать. Она злобно
и крепко вытерла лицо полотенцем. Ра-
достью и любовью была ее жизнь, ста-
нет — ненавистью. Всю ночь лежала она,
не смыкая глаз. Медленно, прочно рас-
калялась ее душа. Широкая душа ее на-
рода, бесконечно преданная, ласковая в
любви и неистовая в гневе.
Утром она пришла на завод за час до
смены. Сидела в конторке мастера, бро-
дила по цеху, приглядываясь ко всему
словно в первый раз. Заговаривала с то-
варищами. Она узнавала все заторы и
неполадки. Большой стотонный молот
простаивал, старый машинист заболел, а
новый, неопытный сменщик запорол от-
ветственную деталь, и его сняли с рабо-
ты. У Ксении ожесточенно заблестели
глаза.
— Я пойду на молот! — сказала она
решительно, — смогу, ведь, ребята? —
спросила она собравшихся подручных
кузнецов.
— Пожалуй, что так! — подтвердили
ости. Но мастер пошел советоваться с на-
чальником цеха, можно ли допустить.
Это Ксению-то, Павлову? — переспро-
сил начальник, — к любому молоту до-
пускай, управится! ..
’ — Можешь приступать, — сказал ей
мастер, — только на твой кого ж поста-
вим? Выбери кого-нибудь побойчей, по-
дучи.
И Ксения выбрала одну из женщин,
работавших на трехтонных молотах, по-
жилую давнюю работницу, жилистую,
107
ловкую, расторопную... Поработала с
ней три дня, все чаще отходя к боль-
шому молоту, и наконец 'совсем пере-
шла туда.
Стотонный молот оказался не так уж
тяжел в управлении, надо было только
приноровиться к нему. И столько терпе-
ния, старания, внимания сопрягала Ксе-
ния в усилии освоить его, что он подда-
вался понемногу. Она призвала на по-
мощь механика и расспросила о каждой
мелочи управления. Как одержимая, дни
и ночи возилась Ксения с этой махиной,
неутомимо лазала по лесенке на верх
молота, пытливо проникая в .самые зата-
енные уголки его. Чистила, вытирала и
вливала масло во все дырочки, добилась
того, что поршень стал двигаться мягко,
плавно, покорно. В сущности, этот мо-
лот был такой же, как и те, меньшие,
только более громоздок и обрабатывал
крупные отливки. И вот в первый раз
приступила к работе на нем, вся погло-
щенная этим, больше всего боясь запо-
роть изделия, те самые, что пойдут на
броневую одежду танков, тех танков, ко-
торых нетерпеливо поджидают бойцы у
заводских ворот, тех танков, которые...
Б-бух!..— Звеня, посыпались где-то
стекла. Обстрел. Ксения взглянула на
кузнеца и подручных. Теперь не с ус-
мешкой и недоверием, как несколько ме-
сяцев назад, смотрели на нее, а с на-
деждой, смешанной с опасением. — Не
застопорило бы, выдержала бы...
Они не знают, что она—выдержит.
Теперь ведь не одна любовь к Грише, и
не только долг, — ненависть, раскалив-
шаяся в ней, жжет ее и подхлестывает
и наполняет неистовой силой.
Б-бум! — Удар такой сокрушительный,
что затряслись стены, с потолка пос:|
лась штукатурка, куски кирпича и сц
ворвались в разбитое окно. В цеху|
суетились, те кто работали у окна,!
шли. Ксения тревожно посмотрела
своего кузнеца. Неужели сдаст, р
гается, прекратит работу? Эти твари I
тят помешать работать... Так ни за]
ни на минуту не останавливаться!..
— Артиллерийский обстрел,—загса]
ло радио сквозь шум цеха и громых;
разрывов, — предлагается укрыться.
— Не хочу укрываться, — подуц
Ксения, зорко следя за своей брига:
Вот один из подручных оглянулся,;
гой втянул голову в плечи...
— Тррр-ах! .. Снаряд, влетев в в]
нее окно, пронесся по цеху и р]
рвался в дальней кладовой, набитой,
мом. — Оп!.. скомандовал Ксе|
кузнец. — Придется, видно, пойти в i
жище.
— Некогда теперь по убежища'!! _ д1
тл	.... з
Вадо.
я прив
не при.
I- П
закричала Ксения, — работать как!
фронте, так и прятаться нечего, не?
там...
Несколько минут переждали он
снова приступили к работе.
— Бей! .. — громко сказал
Молот тяжко1 обрушился на болванку
Бей, бей! — повторил кузнец,/ и Кее
ударяла молотом, с сердцем, с
пряженной яростью. Плавно ход
в ее руках стотонная махина. Поди
и гром разрывающийся снарядов к;
/лось ей, что она на фронте бьет тех,
торые убили Гришу. Всей крепостью
ла и воли, всей силою сердца будет Рте> к
их бить, бить, чем придется, — моле рступг
или лопатой, пулеметом или штыком.
Все хо
куаВать, к
|му ен
I- Б
I- У
немцы.
- В
Жет
- Р
мое
• жел
)угом
ак б;
ПОМНТ
нам
збам
ишь?
он П
устры
избе.
ЛИ, 'В
JOT Д
|бедатт
бр
ВИНЫ.
№. Ра
[опт. ]
<ешок,
П0С11
СЦ
,exv I
на,’,!
•ела I
к|
щри
за I
i!..
апде
ЛЫХ;
вся.
оду»
рига:
ся.:
О. Матюшина
ВСТРЕЧА
РАССКАЗ
в в-
и р<|
итойЬ
адитесь! Ноги-то теперь жалеть
1адо. Зиму еще помнят, — услышала
w я приветливый женский голос.
Спасибо. Трамвай, наверно, долго
не придет.
[ — Пока обстрел, — не пойдет.
— Да, рвутся близко.
За год мы ко
г и горю.
J— Вот к слепоте я
ошЬсе хочется глазами
И В 11
плач'
как
плп I— За п
> Hei обстрелу
всему привыкли —
привыкнуть не могу,
проверить.
| — Плохо без глаз. •. Страшно вспоми-
кузавать, как у меня сынок ослеп. Десяти
ему еще не было.
— Болел?
— У нас теперь одна болезнь —
1ванку
Ксе
, с
ход немцы.
1од С!
1ОВ Ki
г тех,
остьюРУжое горе, свое легче кажется. Пом-
эудет riTe’ как быстро в прошлом году немец
- мот уступал? Деревня наша стоит в стороне
гыком.И железной дороги. Мало мы знали, что
кругом творилось. От беженцев узнали,
рак близко к нам подкатился немец,
помниться не успели, а они, проклятые,
 нам на танках залетели. Мы все по
рзбам попрятались, а ребят разве удер-
1ишь? Побежали смотреть немцев...
Вой Павлушка с ними был. Он у меня
устрый. Все знать хотел. Я убираю
избе. Сказали: «немцы голодные при-
чи, ’в>се из печей себе забирают». Я
тот день блины испекла. Мужа с поля
>едать ждала. В колхозе мы работали,
и бригадиром был. Прячу молоко,
|ны. Слышу шум в сенях. Думаю —
и- Распахнула дверь. Смотрю, соседка
оит. На руках у ней мой Павлик, как
₽шок, висит... в крови весь.
— В плен попал? .
Женщина помолчала.
— Расскажу я вам... Когда узнаешь
— Павлуша. Павлушенька! — кричу...
Схватила... На постель положила...
Лежит, не шевелится... Вместо глаза —
кровь... Грязь какая-то. Другой распух.
Не видно, где и глаз был. Кричу я не сво-
им голосом. Соседку спрашиваю, а она
говорит:
— Тише! Услышат — плохо будет!
Немцы-то со своей проклятой машиной
около моей избы остановились. На улице
пусто, одни они чинили что-то... Потом
ребята подобрались близко. Смотрят.
Немцы ушли к другой машине. А около
этой никого не осталось. Ребята осме-
лели. Ползают кругом, руками щупают.
А твой Павлушка залез наверх и голову
в какую-то дыру засунул. Как закри-
чит. .. камнем на землю свалился. Глаз
ручонками зажимает. Катается по земле
и ревет.
— Мамка! Больно!
Я побежала, хотела его к тебе отвести.
Но тут подошел, должно быть, их стар-
ший. Строго по-русски сказал:—
— Встань! Не кричи! Подойди сюда!
Павлушка заливается еще сильнее.
Немец пнул его. Мальчишка вскочил.
— Говори, почему кричишь?
Из машины голова высунулась. Что-то
сказала старшему. Тот засмеялся.
— Не лезь, — говорит Павлушке,—
в танк. Это он тебе на память, а это от
меня, — и он ударил мальчонку в другой
глаз своим кулачищем. Да еще и орет: -
Не кричи, как поросенок!
Потом опять засмеялся и сказал что-то
танкисту. Когда он ушел, я подползла
к Павлушке, — да огородами его к тебе
и притащила. Не убивайся. Может, за-
живет.
109
С ревом вбежала Анютка, шестилет-
няя дочка моя.
— Мама, Павлушку немцы убили!
А тут и отец подошел.
— Что ты болтаешь? — сердито закри-
чал он на Анютку. Увидел лежащего
мальчика, 'бросился к нему. Трясет. —
Павлуша! Павлик!—приговаривает. Уж
очень он любил сына.
— Кто это сделал? — спрашивает у
меня.
— Немцы.
Артемий взял на руки сына, поцеловал,
потом осторожно положил на постель.
Поднялся. Сам белый, глаза кровью на-
лились. Взял топор из избы. Я за ним.
В сенях — настречу нам Егоров, предсе-
датель колхоза.
— Куда, — говорит, — ты, Артемий?
Знаешь, немцы в нашу сторону прут, их
видимо-невидимо. Нам, членам правления
колхоза, кроме смерти нечего от них
ждать. Порешили мы ребят и женщин
в лес отправить, а самим в партизаны
итти. Согласен?
— Я за Павла рассчитаюсь, тогда
к вам приду.
— Артемий, ты человек с понятием.
Куда ты один с топором на немцев?
И себя и нас зря загубишь. Вези лучше
скорее своих в лес. За наших детей мы
сообща отомстим. — Егор отобрал у него
топор'.
— Пойдем, Артемий, за лошадью. То-
ропиться надо. Перевезем Павла в лес —
может, и поправится.
В лесу мы жили три дня.
Стреляли близко. Снаряды к нам стали
залетать. В Ленинград решили бежать.
Павлуша вставать начал. Один глаз у
него вытек, другой опухоль закрывала.
Он ничего не видел. Одного его пускать
нельзя было. Он натыкался на сучки,
падал, ушибался. Без слез на него смо-
треть нельзя было.
Отец спать перестал. Темнее ночи хо-
дил. На третий день сказал мне:
— Даша, иди ты с беженцами в город.
Тебя там не обидят. Я пойду помогать
Красной Армии... За Павлушу рассчи-
таюсь с окаянными.
Долго смотрел на сына, точно навсегда
хотел запомнить его изуродованное лицо.
С нами простился и ушел. С ним и другие
мужики пошли. Я тоже взяла ребят и с
соседями пошла в Ленинград. Только мы
скоро от них отстали.
Я все вещи побросала. Провизию
мешки за спину себе и ребятам pad
вала. Павлика за руку Анюта вела. (
то высоко ноги подымает, то тащит
по земле. Падает и Анюту роняет. В
нас обгоняли. Дотащились -мы до ]
кой-то речонки. Она была неширокая,]
быстрая. Беженцы переходили ее вбр]
Пока мы подошли, никого уже не бь
Мне казалось, что я хорошо запомни
место, где они переходили. Спустил!
мы в речку. Анюту я на руках несла!
Павлушу за руку вела. Вода сначала!
колен. Потом выше. Может, я праа
пошла. Смотрю, Павлуше вода ужен!
заливает. На скользкий камень я I
пила, не удержалась и свалилась. Ан!
ку выронила. Бросилась за ней. Пи
вытащила ее да сама крепко встая
Павлушу течением далеко отнесло.
Анюта кричит, а он не отзывается. I
На крыльях я перебежала речку. ь:|
силась по берегу. Вижу—то его вибро!
наверх, то под воду затянет. С Анют!
на руках бежала, но река несла быстр!
моих ног. Выбилась я из сил, упала.!
— Мамка, мама! — скулит Анюткз.1
Я крикнула на нее. Поверите ли, I
жалость, а злость во мне кипела. Л
отцу, хотелось взять топор и отплат!
за Павлушу. Ничего мне не было ж!
ко. Жить, как прежде, больше I
могла.
Женщина глубоко задумалась. С:1
вившись с волнением, она сухо, з!
хотно сказала:
— Молчишь, молчишь, да вдруг I
так и заговоришь.
— Как вы в город-то попали?
— Красноармейцев встретила, Л
помогли добраться. Анюту в дет:!
сад устроила. Сама на оборонные!
боты пошла. Слышала, как кома!»
говорил женщинам: «Вы помогаете I
защищать любимый город. Вместе!
нами боритесь за победу над неназ!
ным врагом».
Все это время я работала на Я
ровных сооружениях. Зимой тру!
было. Но вспомню Павлушу, и т|
прибавится. Под обстрелом работай
ничего не боюсь. Стрелять из винте!
научилась. Пулемет изучаю. Если т|
будет, не голыми руками немцев вс!
чу... Трамвай! Прощайте!
Она быстро встала. Я потеряла е|
сгрудившейся у трамвая толпе так!
неожиданно, как и встретилась с не|
Елена Вечтомова
БЕЙ
I
Я еще и глаза не открою,
А с черемухой и весной —
Наклоняешься к изголовью...
Так и кажется — ты со мной.
Мне в разведке с пути не сбиться,—
Дружбы слово, как знак родной,
И в секрете ночном, на границе,
Все мне думалось—ты со мной.
Все казалось, что сделано мало,
Все мне слышалось: «Лучше пой!»
Что ни делала, ни начинала,
Все казалось, что ты со мной.
Вместе в черном дыму пожарищ...
Вместе в роздых и вместе в бой...
Беспокойный мой друг, мой товарищ,
Все мне кажется — ты со мной.
Нет тебя. И огнем и дымом
Скрыт на Балтике легкий след.
Как мне жить, если неистребимо,
Невозвратно, непоправимо,
Навсегда и навеки — нет!
к
Бей их в
.OJ
ОН!
ТЬЮ Л
5м неп<за всех' кто
Бей г„.„ вещи не дожил
нож Е>°-нибу;‘и штыком'
пож им? ' вгони и все же
Ты его йнно это ютом!
Л И гтО J 1 и j
Юрию Инге
Мсти за Bicex, кто, отважный
и меткий,
Не дошел, не доплыл. За смерть
Не успевших притти из разведки,
Дострелять, добежать, долететь!
Бей их с воздуха, жги до пепла!
В тыл прорвешься — в затылок бей,
Чтобы глохли они и слепли,
Мсти за всех иедоживших друзей»
Без оружия тебя застигли —
В глотку вражескую вцепись
Мертвой хваткой за тех, что
погибли,
За поруганный дом, за жизнь.
И за счастье на мирном привале.
Ведь порой золотой его
Мы заметить не успевали —
Так оно бывало полно.
Если вырвут язык, — и последним
Хрипом выдохни — плюнь в глаза.
Знай—по тропам идут соседним
Боевые полки партизан.
Все сочтем. Ничего не забудем —
Ни страдания, ни смертей.
Бей их насмерть!
Встречай их грудью!
Отыщи в темном логове! Бей!
Чтоб он корчился, выл от жажды,
Враг, упившийся кровью детей.
Мсти за родину! Бейся! Дважды,
Трижды выживи, встань и бей!
не длиннс
КЛАССИКИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРА
О НЕМЦАХ	Г
—;---------------—-------------Жэ
И С. Лесков
ж;
Р°
ДО'
5ст;
ЖЕЛЕЗНАЯ ВОЛЯ
РАССКАЗ
дое
еле:
Печатаемый рассказ был помещен в №№ 38—44 еженедельного журнала «Кру-
гозор» за 1876 год. Ни в одно из трех собраний сочинений Н. С. Лескова он не
вошел и вообще ни разу не перепечатывался.
Вступительная глава рассказа интересна как иллюстрация когда-то существовав-
ших взглядов, настроений, пониманий.
Далее описываются по преимуществу люди, с которыми Лесков жил вплотную
в годы работы у мужа его тетки, обрусевшего англичанина А. Я. Шкотта, одного из
компаньонов фирмы «Скотт и Вилькенс», ведшей широкие дела чуть не по всей
Европейской России.
Под буквой «Р» первоначально подразумевается село «Райское», штаб-квартира
фирмы, находившаяся невдалеке от города Пензы. В дальнейшем эта же буква явно
означает самый город Пензу.
В хранимой мною адресной книжке моего отца в 1859 году записаны: «гор-
чичный дом» банкира Асмус Симонсон в Петербурге, машиностроительный завод в
городе Доберане, на озере Плау, в Мекленбург-Шверине, и, наконец, сам облада-
тель «железной воли» — мекленбургский гражданский инженер Крюгер, переимено-
ванный писателем в Гуго Пекторалиса.
События начинаются с приезда Вочнева, т. е. Лескова, в октябре 1859 года
в Петербург за мекленбургскими машинами и за самим Крюгером-Пекторалисом.
А. Лесков
|воз
Вида
I-F
'ах.
Цю 
IjXJCTO
(ел и
1еиецк
Г в
|й, от
обще
I
Мы во всю мочь спорили, очень сильно
напирая на то, что у немцев железа я
воля, а у нас ее нет — и что потому
нам, слабовольным людям, с немцами
опасно спорить — и едва ли можно
справиться. Словом, мы вели спор са-
мый в наше время обыкновенный и, при-
знаться сказать, довольно скучный, но
неотвязный.
Из всех из нас один только старик,
Федор Афанасьевич Вочнев, не приста-
вал к этому спору, а преспокойно зани-
мался разливанием чая; но когда чай
был разлит и мы разобрали свои ста-
каны, Вочнев молвил:
— Слушал я, слушал, господа, про что
вы толкуете, и вижу, что просто вы из
112
пустого в порожнее перепускаете,
положим, что у господ немцев есть:
рошая, твердая воля, а у нас она :
храмывает, — все это правда, но в
таки в отчаяние-то от чего тут при
дить? — ровно не от чего.
— Как не от чего? — и мы, и
чувствуем, что у нас с ними непремез
будет столкновение.
— Ну что же т эое, если и
— Они нас вз/ >бтг.
— Ну, как ж''!! 1трь ,
— Да .разу) изутуют.
— Полноте-Фдце уками а; ,не
просто нас вз, „
npai
про
Р
воос
ами
дно
сказ
Нии
ать
будет? |гься
их зе
гово
МОМ .
так-то уся; а
как
zz, о щайте! ^ри этом вс
минаются доз?'1, к0^а. Я поые, но с' калуй
ведливые слоь0Рл0 1мвая тонкого ген ^езну
ла, который гс-Рни ^встретилацев; кг Г A i
Wa>
да> что они умно рассчитывают, а мы
। такую глупость подведем, что они и
|а разинуть не успеют, чтобы понять ее.
| впрямь, господа: нельзя же совсем
а это не понадеяться.
L Это на глупость-то?
L Да зовите, пожалуй, глупостью, а
вжалуй, и удалыо молодого и свежего
кода.
L Ну, батюшка, это мы уже слышали:
йдоела уже нам эта сказка про све-
|есть и тысячелетнюю молодость.
L Что же?—и вы мне тоже ужарно
ьфели с этим немецким железом: и
гелезный-то у них граф, и железная-то
их воля, и поедят-то они нас поедом-
вфу ты, чтобы им скорей все это на-
кзозь прошло! Да что это .вы, господа,
рвсем ума что ли рехнулись? Ну, же-
взные они, так .и железные, а мы тесто
остое, мягкое, сырое, непропеченное
кто, — ну, а вы бы вспомнили, что и
кто в массе топором не разрубишь, а
вжалуй еще и топор там потеряешь.
|— Ага, это вы насчет старинного
вгумента, что, мол, мы всех шапками
Кдаем?
I- Нет, я совсем не об этих аргумен-
k Таким похвальбам я даю так же
вло значения, как нашим страхам; а я
|р)сто говорю о природе вещей, как ви-
1ел и как знаю, что бывает при встрече
le (едкого железа с русским тестом.
I- Верно какой-нибудь маленький слу-
Вй, от которого сделаны очень широкие
робщения.
I— Да, случай и обобщения, а только,
правде сказать, не понимаю: почему
I против обобщения случаев?
Извините меня, вы все стали такая
есвободная направленская узость, что
। вами живому человеку даже очень
РМДно говорить. Я вам простое дело
ассказываю, а вы сейчас уже искать
рщип вывод и направление? Пора бы
вать отвыкать от этой гадости, а
₽ься брать дело просто; я не хвалю
рих земляков и не порицаю их, а толь-
 говорю вам, что они себя отстоят —
|мом ли, глупостью ли, в обиду не да-
уя; а если вам непонятно и интерес-
йКак„поДобНЬ1е вещи случаются, то я,
#алун, вам что-нибудь и расскажу про
гв^ЗгНую волю-
Г~ А не длинно это, Федор Афанасьич?
р Н-нет! не длинно; это совсем ма-
ГВвечда, №
ленькая история, которую, как начнем,
так и покончим за чаем.
— А если маленькая, так валяйте; ма-
ленькую историю мож'но и п>ро немца
слушать.
— Сидеть нее смирно — история на-
чинается.
П
Вскоре после крымской войны (я не
виноват, господа, что у нас все новые
истории восходят своими началами к
этому времени) — я заразился модною
тогда ересью, за которую не раз осу-
ждал себя впоследствии, — то есть, я
бросил довольно удачно начатую казен-
ную службу и пошел служить в одну из
вновь образованных в то время торго-
вых компаний. Она теперь давно уже
лопнула и память о ней погибла даже
без шума. Частною службою я надеялся
достать себе «честные» средства для су-
ществования и независимости от прихо-
ти начальства и неожиданностей, вися-
щих над каждым служащим человеком
по известному пункту, на основании ко-
торого он может быть уволен без объяс-
нения- Словом, я думал, что вырвался на
свободу, как будто свобода так и начи-
нается за воротами казенного здания;
но не в этом дело.
Хозяева дела, при котором я при-
строился, были англичане: их было двое,
оба они были женаты, имели довольно
большие семейства и играли один на
флейте, а другой на виолончели. Они
были люди очень добрые и оба довольно
практические. Последнее я заключаю по-
тому, что, основательно разорившись на
своих предприятиях, они поняли, что
Россия имеет свои особенности, с кото-
рыми нельзя не считаться. Тогда они
взялись за дело на простой русский лад
и снова разбогатели чисто по-английски.
Но в то время, с которого начинается
мой рассказ, они еще были люди неопыт-
ные или, как у нас говорят, «сырые», и
затрачивали привезенные сюда капиталы
с страшнейшею самоуверенностью-
Операции у нас были большие и очень
сложные: мы и землю пахали, и свекло-
вицу сеяли, и устраивались варить сахар
и гнать спирт, пилить доски, колоть
клепку, делать 'Ьелитру и вырезать пар-
кеты, — словом, хотели эксплоатировать
все, к чему край представлял какие-либо
удобства. За все это мы взялись сразу,
и работа у нас кипела: мы рыли землю,
клали каменные стены, выводили мону-
ментальные трубы и набирали людей вся-
кого сорта, впрочем, все более по пре-
имуществу из иностранцев. Из русских
высшего, по экономическому значению,
ранга — только и был один я — и то
потому, что в числе моих обязанностей
было хождение по делам, в чем я, разу-
меется, был сведущее иностранцев. Зато
иностранцы составили у нас целую коло-
нию; хозяева настроили нам довольно
однообразные, но весьма красивые и
удобные флигеля, и мы сели в этих кот-
теджах вокруг огромного старинного
барского дома, в котором разместились
сами принципалы.
Дом, построенный с разными причуда-
ми, был так велик и поместителен, что
в нем могли свободно и со всякими
удобствами расположиться даже два
английских семейства. Над домом вверху,
в полукруглом куполе, была Эолова
арфа, с которой, впрочем, давно были
сорваны струны, а внизу под этим са-
мым куполом — огромнейший концерт-
ный зал, где отличались в прежнее вре-
мя крепостные музыканты и певчие,
распроданные поодиночке прежним вла-
дельцем в то время, когда слухи об
эмансипации стали казаться вероятными.
Мои господа англичане давали в этом
зале квартеты из Гайдна, на которые в
качестве публики собирали всех служа-
щих, не исключая нарядчиков, контор-
щиков и счетчиков.
Делалось это в целях «облагорожения
вкуса», но только цель эта мало дости-
галась, потому что классические кварте-
ты Гайдна простолюдинам не нравились
и даже нагоняли на них тоску. Мне они
откровенно жаловались, что «им нет
хуже, как эту гадину слушать»; но тем
не менее эту «гадину» они все-таки слу-
шали, пока всем нам не была послана
судьбою другая, более веселая забава,
что 'случилось с прибытием к нам из Гер-
мании нового' колониста, инженера Гуго
Карловича Пекторалиса. Этот человек
прибыл к нам из маленького городка До-
берана, что лежит при озере Плау в
Мекленбург-Шверине, и самое его при-
бытие к нам уже имело свой интерес.
Так как Гуго Лекторалис и есть тот
герой, о котором я поведу свой рассказ,
то я вдаьмся о нем в небольшие под-
робности.
ш
1ТЬ
в Рос лос
ем я
ть,
фЯД
1 i!M,
и отчего они самые ма ВИ3С
ны заказали в маленьком немецком ла j
Я С
йде!
Пекторалис был выписан
вместе с машинами, которые он дод
был привезти, поставить, пустить в
и наблюдать за ними- Почему наши
личане взяли этого немца, а не свс
англичанина,
й. 1
сять
беране — я наверно не знаю. Кг>
с я, это случилось так, что один из
личан видел где-то машины этой фа<
ки и, облюбовав их, пренебрег нек
рьгми условиями патриотизма...
Машины назначались для паре н f
мельницы и лесопильни, для коте ой з'
уже были готовы здания. Высылкой [нег,
и инженера мы очень торопили — ис ет к
рикант известил нас, что 'машины ш
Петербург морем с самыми последфебов
фрахтами. Об инженере же, которой [Дел
просили послать, чтобы он прибыл pi [счет
машин и мог сделать нужные для Вых,
приспособления в постройках, намшЬеря
ли, что такой инженер нам будет непедш
ленно послан; что зовут его Гуго Па уй, Д|
ралис, что он знаток своего дел!- 3
имеет железную волю для того, чае уго
'Сделать все, за что возьмется. |ка? 
Я был тогда по компанейским де.: |ам от
Петербурге — и на мою долю пало||еДст
пять из таможни машины и отправшР- но
в нашу глушь, а также взять с собою!
Пекторалиса, который должен былс;|ВЛ1|в
скоро приехать и явиться в «Capen:Fei< hi
дом», Асмус Симонзен и К-о, изве.Р^зя
нам более под именем «горчичного® бс
ма». Но в высылке этих машин и и- ,инии
нера вышло' какое-тоqui-pro-quo:Maoi лих
запоздали и пришли очень поздно, а
женер упередил наши ожидания и: ия' к'
ехал в Петербург раньше времени. Ti 1Ка> н
ко что я прибыл в горчичный дом, чо
сообщить для ожидаемого Пекторг.’ р еде
мой адрес, мне отвечали, что он yi
неделю тому назад как проехал.
Это неприятное для меня и очень
кованное для Пекторалиса событиесж*^1
лось в конце октября, который в тэт
как назло выдался особенно лют а
настен- Снегу и морозов еще не б:
но шли проливные дожди,
п р он из ы в а ю щим и тумана ми;
ветры дули так, что, казалось,
выдуть мозг костей, а грязь повсе№
фы к
лазать
вктор
район
h' пг
м<ые
> уеха
зть. Е
, сменявш ®ртРе
севез РУнит'
„ хо:р0алис
—; Я тод
была такая невылазная, что можно б Р Ис
представить, какой ад должны предс [ хо-
114
1ть теперь грунтовые почтовые дороги,
оложение опрометчивого, как мне ка-
, который в такое
1мя пустился один в такой далекий
ггь, не зная ни наших дорог, ни наших
рядков, — казалось мне просто ужас-
IM, и я в своих предположениях не
Poci лось, иностранца,
дод
> в
СВ(
е 113 цибся. Действительность даже превзо-
<ом ла мои ожидания.
Kai
из
I фа! дп-оралис хотя сколько-нибудь русским
нек ыком, — и получил ответ отрицатель-
й. Пекторалис не только не говорил,
napi > и не понимал ни слова по-русски. На
коте )й вопрос: довольно ли с -ним было
Я осведомился в «горчичном доме»:
адеет ли по крайней мере приехавший
в
[, до прошения мил осты ни.
лкою ;нег, мне отвечали, что ему выданы «за
-и; ет компании» прогонные и суточные на
ы ж !сять дней, и что он более ничего не
1ебовал.
ррог1Дело все осложнялась. Принимая
ыл расчет тогдашний способ езды на поч-
для |>зых, сопряженный с беспрестанными
ам издержками,— Пекторалис мог застрять
п неце-кибудь и, чего доброго, дойти, пожа-
о П|
де.и|- Зачем вы те удержали его? зачем
>, . ие уговорили его хоть подождать попут-
ана? — пенял я в горчичном доме,
де-Ш отвечали, что они уговаривали
пало»е:ставляли туристу все трудности
равтр; но что он непоколебимо стоял
но
и
пу-
на
что он дал слово ехать не оста-
[ыл с-.Ввливаясь, — и так поедет; а трудно-
арепк ei1 никаких не боится, потому что имеет
азвео резную волю.
ДИОГО
В большой тревоге я написал своим
сторм
он у
л.
»чень 1
|тиеа
в тот
пот в
не б
Й1ЯВИ
севе?
>, Х01
всеме:
г и к шнцнпалам все, как случилось, и про-
кма! л их употребить все зависящие от них
[но, а Фы к тому, чтобы предупредить несча-
[я и; ия> какие могли встретить бедного пут-
;ни, Т: «а; но писавши об этом, я, по правде
эм, чл азать> и сам хорошенько не знал: как
о сделать, чтобы перенять на дороге
ркторалиса и довезти его к месту под
фаною надежного’ проводника. Я сам
рту пору никак не мог оставить Петер-
гРга, где меня задерживали довольно
|®ные поручения, и притом он такдав-
I уехал, что я едва ли мог бы его до-
₽ть. Если же будет послан кто-нибудь
|встречу этой железной воле,
|РУчится, что этот посол встретит
ралиса и узнает его?
Р тогда еще думал, что, встретив
ралиса, его можно не узнать,
^исходило' конечно оттого, что
го
кто
Пек-
Пек-
Это
нем-
цы, у которых я о нем расспрашивал, не
умели сообщить его примет. Акку-
ратные и бесталанные, они давали мне
только общие, так сказать самые пас-
портные приметы, которые могут сво-
бодно 'Приходиться чуть не к каждому.
По их ’словам, Пекторалис был молодой
человек, лет от 28 до 30; роста немного
выше среднего, худощав, брюнет с се-
рыми глазами и веселым, твердым выра-
жением лица. Надеюсь, что тут намного
такого, почему бы, встретив челове-
ка, можно было сейчас узнать его. Са-
мое рельефное, что я мог удержать в
памяти из всего этого описания, это
«твердое и веселое выражение», но кто
же это из простых людей такой знаток
в определении выражений, чтобы сейчас
приметить его и «стой, брат, не ты ли
Пекторалис?» Да <и наконец самое это
выражение могло измениться — могло
достаточно размокнуть и остыть на рус-
ской осенней сырости и стуже?
Выходило, что кроме того, что мною
было написано в пользу этого чудака, я
более уже не мог для него ничего сде-
лать — и волею-неволею я этим уте-
шился, и притом же, получив внезапно
неожиданные распоряжения о поездках
на юг, не имел и досуга думать о Пекто-
ралисе. Между тем прошел октябрь и
половина ноября: в беспрестанных пере-
ездах я не имел о Пекторалисе никакого
слуха и возвращался домой только под
исход ноября, объехав в это время
много городов.
Погода тогда уже значительно изме-
нилась: дожди окончились, стояла сухая
холодная колоть, и всякий день порхал
сухой мелкий снежок.
Во Владимире я нашел покинутый
мною тарантас, который мог еще слу-
жить свою службу, так как на колесах
было удобнее ехать, чем на санях, — и
я тронулся в путь в моем экипаже-
Пути мне от Владимира оставалось
около тысячи верст; я надеялся про-
ехать это расстояние дней в шесть, но
несносная тряска так меня измаяла, что
я давал себе частые передышки и ехал
гораздо медленнее. На пятый день к ве-
черу я насилу добрался до Василева
Майдана, и тут имел самую неожидан-
ную и даже невероятную встречу.
Не знаю как теперь, а тогда Василев
Майдан была холодная, бесприютная
станция, в открытом поле. Довольно бе-
115
зобразный, обшитый тесом дом, с двумя
казенными колоннами на подъезде, смот-
рел неприветливо и нелюдимо — и на
самом деле, сколько мне известно, дом
этот был холоден; но тем не менее я так
устал, что решился здесь заночевать.
Несмотря на то, что по мерцавшему в
окнах пассажирской комнаты огоньку я
мог подозревать, что тут уже есть люди,
расположившиеся на ночлег, — реши-
мость моя дать себе роздых была твер-
да — и за нее-то я и был вознагражден
самою приятною неожиданностью-
— Вы встретили здесь Пектора-
утиса? — перебил некто нетерпеливо рас-
сказчика.
— Кого бы я тут ни встретил, — от-
вечал он, — я вас прошу ждать, чтобы я
вам сам рассказал об этом, и не пере-
бивать меня.
— А если это интересно?
— Тем лучше, вы постарайтесь это за-
писать и отдать для фельетона интерес-
ной газеты. Теперь вопрос о -немецкой
воле и нашем безволии в моде — и мы
можем доставить этим не безынтересное
чтение.
IV
Отдав приказ своему человеку внесть
кошму, шубу и другие необходимые ве-
щи, я велел ямщику задвинуть тарантас
-на двор, а сам ощупью прошел через
просторные темные сени и начал ошари-
вать руками дверь. Насилу я ее нашел и
начал дергать, но пазы туго набухли —
и дверь не поддавалась. Сколько я ни
дергал, собственные мои силы вероятно
оказались бы совершенно недостаточны-
ми, если бы мне на помощь не подоспела
чья-то добрая рука, или лучше сказать
добрая нога, потому что дверь мне была
открыта с внутренней стороны толчком
ноги. Я едва успел отскочить — и тогда
увидал перед собою на пороге человека
в обыкновенной городской цилиндриче-
ской шляпе и широчайшем клеенчатом
плаще, на пуговице которого у воротника
висел на шнурке большой дождевой зон-
тик.
Лицо этого незнакомца я в первую
минуту не рассмотрел, но, признаться,
чуть не обругал его за то, что он едва
не сшиб меня дверью с ног. Но что меня
удивило и заставило обратить на него
особенное внимание — это то, что он не
вышел в отворенную им дверь, как я
ками
шрогс
- А
I- О
ОКОЙ1
здесь
Вй
- Н
 - к.
•г 0
выехал
[ютом (
- Н
)И ДН5
- о
мьте,
мог этого ожидать; а ’.напротив, с:риде®>
возвратился назад и начал преспоко
шагать из угла в угол по отвратите.!!
пустой комнате, едва-едва освещез_
сильно оплы-в-шею сальною свечою, j трети
Я обратился к нему с вопросом:реи п0
знает ли он, где здесь на этой ста]|оя<н°>
помещается смотритель или какой-нц(г~ К
другой жив-человек?
— Ich verstehegar nicht russisch—о
чал незна1комец.
Я заговорил с ним по-немецки.
Он 'видимо обрадовался звукам
ного языка и отвечал, что смотри'
нет, что о.н был, да давно куда-то у
— А вы вероятно ждете
шадей?
— О! да, я жду лошадей.
— И неужто лошадей нет?
— Не знаю, право, я не получаю.
— Да вы спрашивали?
— Нет, я -не умею говорить по-рус|еня э'
— Ни слова?
— Да, «можно», «не можно», i
можно», «подрожно»-.. — пролепе
он, высыпав очевидно весь слоз|
с-воих познаний. — Скажут «можно» разы i
я еду, «не можно» — не еду, «nojpilr....
по» — я дам шодрожио, вот и все. I — Д
Батюшки мои, думаю себе: I- Д
антик-то! и начинаю его осматривал г6 с с
Что за наряд! .. сапоги -обьпфовемр^ и’
но из них из-за голенищ выходят #
нейшие красные шерстяные чулки, к
рые закрывают его ноги выше коли
поддерживаются на половине лишек
ними женскими подвязками. Из-под:
лета на живот спускается гарусная:?
ная вязаная фуфайка;
видна серая куртка из халатного др:
с зеленою оторочкою. :
- И
- Н
- И
Тогдс
I Н-
Жите,
II я дол
себе по
,-Чт
- Я
- Вс
-о,
поверх жид I и-
__________I Н|
W 1	И ПОВврХ В>ь. не
этот совсем не приходящий по се)|“Р’
клеенчатый плащ и зонтик, привешевгс бы,
к его пуговице у самой шеи. Iе оста
Весь багаж проезжающего состои|р^а
самого небольшого цилиндричей
свертка, в клеенчатом же чехле, кото
лежал на столе, а на нем довольно Г- *™
стая записная книжка и более н:№г
— Это- удивительно!—воскликну
и чуть не -опросил его: неужто вы 1
вот это и едете? — но сейчас же <
хватился, чтобы не сказать неловкосп
и обратясь к вошедшему в это вр г,с ~-
смотрителю, велел подать себе саме РЯСЬ:>-
и затопить камин.	I
Чужестранец все прохаживался, |
ре оста
всегда
ал, — ।
Ьм ЛИ1
:елое и
I — Бс
говор
радуй ст
- А
1К тол
116
1в мде®, что принесли дрова и зажгли их
СПС'Хо
'итель
дещен
ою. |
>С!>м:|
стаЛожно».
)й-ни(
камине, вдруг несказанно обрадовался
проговорил:
— Ага, «можно», а я тут третий день —
третий день все сюда на камин паль-
L показывал, а мне отвечали «не
день?
отвечал он
— Как, вы тут уже третий
- О, да, я третий день, —
h-o/покойно. — А что такое?
ки,
кам
ютрк
-то у
десь I
учаю.
о»,
эолеи
слоз
ожно) юавы изучаете, заметки ваши пишете? —
«подр
see.
ебе:
риват|се с собою делать?
цовежГ
1ЯТ д
тки, к:
коле
ляшез
з-под)
ная в
: жн!
•го дм
!рх в:|
I— Да зачем же вы сидите здесь тре-
ки день?
— Не знаю, я всегда так сижу.
I - Как всегда, на каждой станции?
1-0, да, непременно на каждой, как
Ьыехал из Москвы, так. везде и сижу, а
йогом опять еду.
I- На каждой станции вы сидите по
L дня?
I— 0, да, по три дня... Впрочем, поз-
вольте, я на одной просидел два дня, у
ю-рус|еня это записано, но зато на другой
Четыре, это тоже записано.
I— И что же вы делаете на станциях?
I— Ничего-
I— Извините меня, может быть, вы
[Тогда это было в моде.
- Да, я смотрю, что со мною делают.
— Да зачем же 'вы это позволяете
	э
I - Ну... как быть? . • — отвечал он, —
Видите, я не умею по-русски говорить —
н я должен всем подчиниться. Я это так
£ебе поло ж ил; НО' зато потам...
— Что же будет потом?
— Я будуАвсе подчинять.
— Вот >«нк!
— О, да; йенроменно!
— Но как вы могли пуститься в такой
JTb, не зная языка? •
io сея~ 0, это было необходимо нужно, у
вешен|ас было такое условие, чтобы я ехал
не останавливаясь, — и я еду не оста-
который
гбгда точно исполняет то, что он
и
, ___сих
>бе ие определил, вдруг приняло
йое и твердое выражение».
— Боже, что за чудак! — думаю
ОСто?;|глизаЯ1СЬ- такой человек,
.ричесТ,
ж
е, коте
•ЛЬНС
s №
ликни
Э 'ВЫ
: же ।
эвкосп
обе-
при
пор
«ве-
вл, — отвечал незнакомец,
Н лицо его, которого я до
— Боже, что за чудак! — думаю себе
Iговорю: — но вы извините меня, по-
|алуйста, (разве этак ехать как вы
«ехать не останавли-
это в? ^ге —значит
е езмй ^ясь»?
г~ А как .же? — я все еду, все еду;
ах только мне окажут «'можно», я сей-
алея,
час еду — и для этого, вы видите, я
даже не раздеваюсь. О, я очень давно,
очень давно не раздеваюсь.
«Чист же, я думаю, ты, должно быть, •
мой голубчик!» — и говорю ему: — Из-
вините, мне странно, как вы собою рас-
порядились.
— А что?
— Да вам бы лучше поискать в Мо-
скве русского попутчика, с которым бы
вы ехали гораздо скорее и спокойнее.
— Для этого надо было останавли-
ваться.
— Но вы очень скоро наверстали бы
эту остановку.
— Я решил и дал 'Слово не останавли-
ваться.
— Но ведь вы, по вашим же словам,
на всякой станции останавливаетесь.
— О, да; но это не по моей воле.
— Согласен, но зачем же это и как
вы это можете выносить?
— О, я все могу выносить, потому что
у меня железная воля!
— Боже мой! — воскликнул я, — у
вас железная воля?
— Да, у меня железная воля; и у мо-
его отца, и у моего деда была желез-
ная воля — и у меня тоже железная
воля.
— Железная воля!.. вы верно из
Доберана, что в Мекленбурге?
Он удивился и отвечал:
— Да; я из Доберана.
— И едете на заводы в Р.?
— Да, я еду туда.
— Вас зовут Гуго Пекторалис?
— О, да, да! я инженер Гуго Пекто-
ралис; но как вы это узнали?
Я не вытерпел более, вскочил с ме-
ста. .. и повлек его к самовару, за кото-
рым обогрел его пуншем и рассказал,
что узнал его по его железной золе.
— Вот как! — воскликнул он, придя
в неописанный восторг, и, подняв
руки кверху, проговорил: — о, мой отец,
о, мой гросс-фатер! слышите ли вы это
и довольны ли вашим Гуго?
— Они непременно должны быть вами
довольны,— отвечал я; — но вы сади-
тесь-ка скорее к столу и отогревайтесь
чаем. Вы, я думаю, чарт знает как на-
зяблись!
— Да, я зяб; здесь холодно; о, как
холадшо! Я это Bice ^записал.
— У вас и платье совсем не такое
как нужно: оно не греет.
117
— Эго правда: оно даже совсем не
греет, — вот только и греют, что одни
чулки; но у меня железная воля — и вы
видите, как хорошо иметь железную
волю.
— Нет, — говорю, — не вижу.
— Как же не видите: я известен пре-
жде, чем я приехал; я сдержал свое
слово и жив, я могу умереть с полным
к себе уважением, без всякой слабости.
— Но позвольте узнать, кому вы это
дали такое слово, о котором говорите?
Он широко отмахнул правою рукою с
вытянутым пальцем — и, медленно на-
водя его на свою грудь, отвечал:
— Себе.
— Себе? Но ведь, позвольте мне вам
заметить: это почти упрямство.
— О, нет, — не упрямство-
— Обещания даются по соображе-
ниям — и исполняются .по обстоятель-
ствам.
Немец сделал полупрезрительную гри-
масу и отвечал, что он не признает та-
кого правила; что у него все, что он раз
себе сказал, должно быть сделано; что
этим только и приобретается настоящая
железная воля.
— Быть господином себе и тогда стать
господином для других, вот что должно,
чего я хочу и что я буду преследовать.
«Ну, — думаю, — ты, брат, кажется,
приехал сюда нас удивлять — смотри же
только сам на нас не удивись!»
V
Мы переночевали вместе с Пекторали-
сом и почти целую ночь провели без сна.
Назябшийся немец поместился на крес-
лах перед камином и ни за что не хотел
расстаться с этим теплым местом; ню он
чесался как блошливый пудель, — и
эти кресла под ним беспрестанно двига-
лись и беспрестанно будили меня своим
шумом. Я не раз убеждал его перелечь
на диван, но он упорно от этого отказы-
вался- Рано утром мы встали, напились
чаю и поехали. В первом же городе я
послал его с своим человеком в баню;
велел хорошенько отмыть, одеть в чистое
белье, — и с этих пор мы с ним ехали
безостановочно, и он не чесался. Я вы-
нул тоже Пекторалиса и из его клеенки,
завернул его в запасную овчинную шубу
моего человека — и он у меня отогрелся
и сделался чрезвычайно жив и сд _ 2
охотлив. Он во время своего медлиц ения~
ного путешествия не только иззябся,
и наголодался, потому что его порщ
ных денег ему не стало, да он и из
что-то вначале же выслал в свой Д вння
ран, —и во все
чуть не одною
- Э
Д ОД
- ч
остальное время пит<
своею железною воз
- А
- О
Но зато он и сделал немало наблк ГНЬг(
ний и заметок, не лишенных некой СТ,че1
оригинальности. Ему постоянно бр; р]
ле лишенных некод
- В1
ВНО 1
лжен
нию.
д на
- С(
исать
- Н;
ого л
ента?
-К(
10Ю J
-А
нии и заметок,
оригинальности. Ему постоянно бр
лось в глаза то, что еще никем не в; Lec~
в России, и что можно взять умев “ман
настойчивостью и главное «желез 5
волею»-
Я очень им был доволен и за себя
за всех обитателей нашей колонии,
торым я рассчитывал привезти нема
потеху в лице этого оригинала, уже
ранее изловчавшегося .произвести в!
сии большие захваты при содейс:
своей железной воли.
Что он нахватает — .вы это увидип
развития нашей истории, а теперь j деле
по порядку.
Во-первых, этот Пекторалис оказз
очень хорошим,—конечно не генш
ным, но опытным, — сведущим и ио ли бь
ным инженером. Благодаря его л ент!
дости и настойчивости, дело, для к - А
рого он приехал, пошло превосхо: дой (|
несмотря на многие неожиданные
пятствия. Машины, для установки Лодая
рых он приехал, оказались изготок к Де
ными во многих частях весьма нето?
не из доброкачественного матери
Списываться об этом и требовать hie
частей было некогда, потому что зак ешкон
ждали перемола хлеба, и Пектор :т бы
много вещей сделал сам. Детали эк ень в;
грехом пополам, отливали на ничтоже ло, к<
плохоньком чугунном заводишке в |ня бу
роде у некоего ленивейшего мещав ВДите
по прозванию Сафроныча, а Пектора
отделывал их, работая сам на самотя
Уладить все это возможно было.
вительно только при содействии же: ггь то
ной воли. Услуги Пекторалиса были
мечены и вознаграждены прибавкоюi
жалованья, которое у него подня.’
теперь до полуторы
в год.
Когда я объявил ему об этой и
бавке, он поблагодарил за нее с доек
ством и сейчас же присел к столу
начал что-то высчитывать, а потом )’|авы.
вил глаза в потолок и проговорил:
I за с
- Гр
ггав
- Н<
близ
-Не
---- - - . , Iсоби
тысячи р? шем
го ес
торая
ли?
- И?

118
- Это, значит, не изменяя моего ре-
си
ДлиАния, сокращает срок ровно да один
!ябся, ----------- ----------
(юрЩ
И из
д одиннадцать месяцев.
_ Что вы считаете?
__ я суммирую-.. одни мои сообра-
•ния.
— Ах, извините за нескромность.
— О, ничего, ничего: у меня есть
ПИТ;
) BOJ
а^11 стные ожидания, которые зависят
из-
от
не
у лучения известных средств.
.1 И эта прибавка, о которой я вам
м инее известие, конечно, сокращает срок
Умеа мдания?
:ел« __ gbI отгадали: она сокращает его
вно на год одиннадцать месяцев. Я
ce6i )лжен сейчас написать об этом в Тер-
нию. Скажите, когда у нас едут в го-
д на почту?
— Едут сегодня-	,
- Сегодня? очень жаль: я не успею
исать все как следует.
- Ну, что за вздор! — говорю, —
зидиЛого ли нужно времени, чтобы известить
зрь 81 деле своего, компаниона или контр-
ента?
— Контрагента? — повторил он за
• о,
какой этот контр-
)нии,
немг
уже
м в!
дейа
или
ОШ
генв юю и, улыбнувшись, добавил: —
и иа ли бы вы знали, "
h к - А что? конечно это какой-нибудь
зосхи хой формалист?
1ые I - А вот и нет: это очень красивая и
— Грешки? — переспросил он и, по-
годовою, добавил: — никаких
зки и йодая девушка.
готов! - Девушка? Ого, Гуго Карлыч, какие
нетох I за собою грешки скрываете!
атерв
ть вое тав
о зам ников у меня не было, нет и не мо-
ркторг “т быть таких
1и эд ень важное, обстоятельное и солидное
кто® по, которое зависит от того, когда у
е в
[ещанЯвдите меня. •.
грешков. Это очень,
ня будет три тысячи талеров. Тогда вы
Ьктора - На верху блаженства?
амоти - Ну, нет еще, — не совсем на верху,
до да близко. На верху блаженства я могу
сять тысяч талеров.
- Не значит ли все это попросту, что
собираетесь жениться и что у вас в
[и же пъ только тогда, когда у меня будет
ИТЯТК ТЧЛ-ЛСПТ тл тт.п.глгчг»
|вкою
юднм
। РУ(; шем Доберане или где-нибудь около
го есть хорошенькая милая девица,
той ' горая имеет частицу вашей железной
t ДОСИ ни?
столу - Именно, именно; вы совершенно
том )• авы.
1рил: - Ну, и вы, как настоящие люди
крепкой воли, дали друг другу слово:
отложить ваше бракосочетание до тех
пор, пока у вас будет три тысячи та-
леров?
— Именно, именно: вы прекрасно уга-
дываете.
— Да и не трудно, — говорю, — уга-
див ать-то!
— Однако, как это на ваш русский
характер, разве возможно?
— Ну что, мол, еще там про наш рус-
ский характер: где уже нам с вами за
одним столом чай пить, когда мы по-
вашему морщиться не умеем.
— Да ведь и это, — говорит, — еще
не все, что вы отгадали.
— А что. же еще-то?
— О, это важная практика, оченьваж-
ная практика, очень важная практика,
для которой я себя так строго и держу.
«Держи, думаю, брат, держи! ..» и
ушел, оставив его писать письмо к своей
далекой невесте.
Через час он явился с письмом, кото-
рое просил отправить, и, оставшись у
меня пить чай, был необыкновенно сло-
воохотлив и уносился мечтами далее го-
ризонта. И все помечтает, помечтает —
п улыбнется, точно завидит миллиард в
тумане. Так счастлив был, разбойник,
что даже глядеть на него неприятно, и
хотелось ему хоть какую-нибудь щетинку
всучить, чтобы ему немножко больно
стало'. Я от этого искушения и не воз-
держался,— и когда Гуго ни с того ни
с сего обнял меня за плечи и спросил:
могу ли я себе представить, что может
произойти от очень твердой женщины и
очень твердого мужчины? — я ему от-
вечал:
— Могу.
— А как вы именно думаете?
— Думаю, что может ничего не про-
изойти.
Пекторалис сделал удивленные глаза и
спросил:
— Почему вы это знаете?
Мне стало его жаль — и я отвечал,
что я просто пошутил.
— О, вы шутили, а это совсем не
шутка, — это действительно так может
быть, но это очень, очень важное дело,
на которое и нужна вся железная воля.
«Лихотебя побирай, думаю, — не хочу
и отгадывать, что ты себе загады-
ваешь! ..» да все .равно и не отгадал бы.
119
I	V1
А между тем железная воля Пектора-
лиса, приносившая свою сериозную
пользу там, где нужна была с его сто-
роны настойчивость, и обещавшая ему
самому иметь такое сериозное значение
в его жизни, у нас по нашей русской
простоте все как-то смахивала на шутку и
потешеиие. И что всего удивительней, на-
до было сознаться, что это никак не мо-
гло быть иначе; так уж это складывалось.
Бесконечно упрямый и настойчивый,
Пекторалис был упрям во всем, настой-
чив и неуступчив в мелочах, как и в се-
риозном деле. Он занимался своею во-
лею, как другие занимаются гимнасти-
кой, для развития силы, и занимался ею
систематически и неотступно, точно это
было его призвание. Значительные побе-
ды над собою делали безрассудно
самонадеянным и порою ставили его то
в весьма печальные, то в невозможно
комические положения- Так например,
поддерживаемый своею железною во-
лею, он учился русскому языку необык-
новенно «быстро' и грамматично; но пре-
жде чем мог его себе вполне усвоить,
он уже страдал за него от той же са-
мой железной воли — и страдал сильно
и осязательно, до повреждений в самом
своем организме, которые сказались по-
том довольно тяжелыми последствиями.
Пекторалис дал себе слово выучиться
русскому языку в полгода, правильно,
грамматикально, — и заговорить сразу,
в один заранее им предназначенный
день. Он знал, что немцы говорят смеш-
но по-русски — и не хотел быть смеш-
ным. Учился он один, без помощи руко-
водителя, и притом втайне, так что мы
никто этого и не подозревали. До на-
значенного для этого дня Пекторалис не
произносил ни одного слова по-русски.
Он даже как будто позабыл и те слова,
которые знал, т. е-: «можно», «не мож-
но», «таможно» и «подрожно», и зато
вдруг входит ко мне в одно прекрасное
утро — и, если не совсем легко и пра-
вильно, то довольно чисто говорит:
— Ну, здравствуйте! как вы себе по-
живаете?
— Ай-да Гуго Карлович! — отвечал
я, — ишь, какую штуку отмочил!
— Штуку замочил? — повторил в раз-
думья Гуго и сейчас же сообразил: —
ах. да... это... это так. А что вы удиви-
лись, а?
120
Его (
Он и»
поел 2' -
пгвечал
I— П*
- О'
о-.-
И.
- О:
И ем
оть, и
- Н
I Гуго
ПО этс
келезн
•ий жаться
- Н
шой у
ПО ОН
, как человек щ ю’’ ,КР
..... лвечач
В
шли е
- С
ответа.
- В
' - С
Г
гак...
“ к
- с
Г Ь
 Т(
КОГО ч
побит
— Да как же, — отвечаю, — не у
виться: ишь как вдруг заговорил!
— О, это так должно было был ли пот
— Почему же «так должно», даря
ков что ли на вас вдруг сошел?
Он опять немножко подумал — од
проговорил про себя:
— «Дар мужиков», — и задумало
— Дар языков, — повторил я.
Пекторалис сейчас же понял и
но ответил по-русски:
— О, нет, не дар, но...
— Ваша железная воля!
Пекторалис с достоинством
пальцем на грудь и отвечал:—Вот
именно и есть так.
И он тотчас же приятельски сооб:
мне, что всегда имел такое намерю
выучиться по-русски, потому что хон
и замечал, что в России живут нем
рые го земляки не зная как дол
русского языка, но что это можно тол
на службе, а что он, -------------
ной профессии, должен поступать иж
— Без этого, — развивал он, — ш
зя: без этого ничего не возьмешь
рошо в свои руки; а я не хочу, что
меня кто-нибудь обманывал.
Хотел я ему сказать, что, душа»
придет случай — и с этим тебя обмяк
да не стал его огорчать. Пусть радует
С этих пор Пекторалис всегда со к
ми русскими говорил по-русски -
хотя ошибался, но если ошибка егоба
такого свойства, что он не то говор
что хотел сказать, то к каким бы неут
ствам это
терпеливо, со всею своею железною
лею, и ни за что не отрекался от а
занного. В этом уже начиналось нам
ние его самолюбивому самочинству.I!
все люди, желающие во что бы то
стало поступать во всем по-своему, к г6 П!|
того не замечают, как становятся раб! ^ока 3
чужого мнения, так вышло и с Пекто] -а^ся
лисом. Опасаясь быть смешным не» ' ед‘
жечко, он проделывал то, чего не жи 1!
и не мог желать, но ни за что в этом
сознавался.
Скоро это, однако, было подмечен»
и бедный Пекторалис сделался прет
том жестоких шуток. Его ошибки в fi
ке заключались преимущественно в, ’ г
ких словах, которыми ан должен б m
быстро отвечать на какой-нибудь вол[
Тут-то и случалось, что он давал о!
совсем противуположный тому, кото|
хотел сделать.
его ни вело, он все сн«
Ш1 ч;
иемы;
1ением
дался
ния и
получе
вепта;
Выз
НО ум
Радов;
Но
Он бо.
Его опрашивали, например:
— Гуго Карлович, вам послабее чаю
I бьп ии покрепче?
царя (
значит
и
‘Он не вдруг «соображал, что
послабее» и что значит «покрепче»,
' ®l Lu ал:
[мая
|Вот
||— Покрепче; о, да, покрепче.
। — Очень покрепче?
— Да, очень покрепче.
I — Или как можно покрепче?
I— О, да, как можно покрепче.
И ему наливали чай черный, как де-
«оть, и спрашивали:
L- Не крепко ли будет?
1 Гуго видел, что это очень крепко, —
гго это «совсем не то, что он хотел, но
F00^ железная «воля не позволяла ему со-
1!С:' шаться.
ХОЦ
некв
О T0.I
|ек чг
[ъ ив|
— Нет, ничего, — отвечал он и пил
шой ужасный чай; а копда удивлялись,
по он, будучи немцем, может пить та-
ен .крепкий чай, то он имел мужество
отвечать, что он это любит.
— Неужто вам эго нравится? — гово-
жли ему.
I — О, совершенно зверски нравится, —
иечал Гуго.
что
— Ведь это очень вредно.
[— О, совсем не вредно.
— Право, кажется, — вы это...
1обмаг
СО 5
ьки -
; — Как так?
[— Ошиблись сказать.
[ — Ну, вот еще!
; И тогда как он терпеть не мог креп-
гого чаю, он уверял, что «зверски» его
его, один перед другим
говор
не]
^НОЮ! 1|Ю^ИТ И
от й усердствуя, до того наливали этим креп-
L нак!
и то
л раб!
Пектоз
Li ней
[ наха: чае'м> что этот так часто упот.реб-
1теуД гаемый в России напиток сделался му-
ением для Гуго; но он все крепился и
(МУ)С! ice пил теин вместо чая до тех пор,
ч рабг 10ка в °ДИН прекрасный день у него сде-
лался нервный удар.
Бедный немец провалялся без движе-
:е ad аия и без языка около недели, но при
юлучении дара слова—первое, что про-
шептал, это было про железную волю,
здоровев, он сказал мне:
— Я доволен собою, — признался он,
:и в f по®1мая мою руку своею слабою рукою.
- Цтл М/Д
этол
(ечено
прел
~ Что же вас так радует?
— Я себе не изменил, — сказал он,
1,0 умолчал,
’адовавшая его .выдержка.
Но с этим его чайные муки кончились.
Он более не пил чаю, так как чай ему
сен &
L воп?
в чем именно заключалась
котор
с
этих по'р был совершенно запрещен, и
для поддержки своей репутации ему
оставалось только мнимо жалеть об этом
лишении. Но зато вскоре же на его го-
лову навязалась точно такая же история
с французской горчицей диафан. Не могу
вспомнить, но вероятно по такому же
точно случаю, как с чаем, Гуго Карло-
вич прослыл непомерно страстным лю-
бителем «французской горчицы диафан,,
которую ему подавали решительно ко
всякому «блюду, и он, бедный, ел ее да-
же намазывая прямо на хлеб, как мас-
ло, и хвалил, что это очень вкусно и
зверски ему нравится.
Опыты с горчицею окончились тем же,,
что ранее было с чаем: Пекторалис чуть
не умер от острого катара желудка, ко-
торый хотя был прерван, но оставил по
себе следы на всю жизнь бедного сто-
ика до самой его трагикомической
смерти-
Было с ним много и других смешных
и жалких вещей в этом же роде: всех
их нет возможности припомнить и пере-
сказать; но остаются у меня в памяти
три случая, когда Гуго, страдая от своей
железной воли, никак не мог уже гово-
рить, что с ним делается именно то, чего
ему хотелось.
Это была фаза, в которой он должен
был дойти до апогея — и потом, коле-
блясь, итти к своему перигею.
VII
Новая фаза эта началась в первое ле-
то, которое Пекторалис проводил с нами,
и началась она тем, что Гуго изобрел
себе необыкновенный экипаж. Нужно
вам знать, что от нас до города счита-
лось верст сорок, но была одна лесная
тропинка, которою путь сокращался едва
ли не наполовину. Только зато тропа эта
была почти непроездна, — по ней едва-
едва, и то с великим трудом, езжали на
своих двуколесках крестьяне. Гуго хотел
ездить ближе и не хотел трястись на
мужицкой двуколеске, а сварганил себе
нечто вроде колесницы: это было про-
стое кресло с пружинной подушкой, по-
ставленное на раму, укрепленную на пе-
редке старых дрожек. Экипаж был муд-
рен и имел такой вид, что ездившего на
нем Пекторалиса мужики прозвали «мор-
довским богом», но что всего хуже —
кресло, лишенное своего комнатного по-
121
коя, ,ни за что не хотело путешество-
вать, оно не выдерживало тряски и очень
часто соскакивало с рамы и от этого не
раз случалось, что лошадь Гуго прибе-
гала домой одна, а потом через час или
два плелся бедный Гуго, таща у себя на
загорбке свое кресло- Бывало и хуже:
раз он соскочил со своим креслом в бо-
лоте — и сидел там, пока его вытащили
и привезли в самом жалостном виде.
Уверять, что он сам этого хотел, Гуго
не мог, но стоять на своем, чтобы не
оставить своего упорства, он мог — и
делал это с изумительною настойчи-
востью.
Другая история была такая: раз,
сильно перемокший Гуго, прямо с охоты,
был затащен одним из наших принципа-
лов к чайному столу, за которым в при-
ятной вечерней беседе сидела в сборе
вся наша колония. Для Гуго налили ста-
кан горячей воды с красным вином и
расспрашивали о его охотничьей удаче.
Он был хороший охотник и лгал не мно-
го, но так как его железная воля, разу-
меется, и здесь имела свое место, то
рассказ, сам по себе и весьма невинный,
выходил интересен и забавен. Мы все
слушали рассказчика и посмеивались: но
только, к немалой досаде всех, удобство
нашей беседы вдруг начали нарушать бес
престанно появлявшиеся в комнате осы.
Престранное было дело — и решительно
невозможно было понять: откуда они
сюда брались? Хотя окна дома, где мы
сидели, и были открыты, но на дворе
шел частый летний дождь и лёта этим
злым насекомым не было: откуда же
они могли браться? А они так и порхали,
как цветы из шляпы фокусника: они
ползли по ножкам стола, появлялись на
скатерти, на тарелках и, наконец, на
спине Гуго — ив заключение одна из
них пребольно ужалила в руку молодую
хозяйку.
Дальнейшая беседа была решительно
невозможна: сделался переполох, в ко-
тором дамская нервность и мужская
услужливость заварили страшную кашу.
Были вызваны самые энергичные меры:
все начали метаться, кто хлопал платком,
кто гонялся за осами с салфеткою, не-
которые сами спешили спрятаться. Во
всей этой суете и беготне не принимал
участия один Гуго — и он знал по-
чему. .. Он один стоял неподвижно у
стула, на котором сидел до этого вре-
мени, и был жалок и ужасен: лицо( |ун<ных
i ождал
дна ст
;ак об
было покрыто страшною бледное^
губы дрожали и руки корчились в су:
рогах; а весь его сыроватый еще cj :аМ°®
тук и особенно спина были сплошы |11’н0
крыты осами.	:акая-н
— Великий боже! — воскликнули j >е 5030
схватывая его со всех сторон, —
Гуго Карлыч, настоящее гнездо ос.
— О, нет, — отвечал он, едва выгог !3Расхс
ривая слово за словом, — я не гаезц 1С ".
но у меня есть гнездо.
— Гнездо ос?
— Да, я его нашел, но оно было м
ро — ия хотел его рассмотреть и п;
нес его с собою.
— И где же оно теперь?
— Оно в моем заднем кармане.
— Так вот оно что!
сдернули с него сюртук (так в ;вете ’’
дамы давно- уже оставили эту onacHj 1107
комнату) и увидели, что вся спина ж F "
лета бедного Гуго была покрыта ocas ,аРьиш
.которые ползли по нем вверх, отогрел ПККУ’
лись, расправлялись и пускались в ле пим 31
меж тем как из кармана бесконечнн ют или
шнурком ползли одна за другою новы 'еРзче
Прежде всего, разумеется, злополу,
ный сюртук Гуго бросили на пол и рх
топтали осиное гнездо, бывшее при
ною всего переполоха, а потом взяли 1Ичего
за самого Гуго, который был изжален! *ел°зе1
немощи, но не издавал ни жалобы, е и был
звука. Его освободили от ос, ползавш Re™
под его рубашкой, смазали, как сосиску
маслом и, положив на диван, покрш
простынею. Он быстро начинал раслу
хать и очевидно страдал невыносимо;
когда один, из англичан, соболезнуя
нем, сказал, что у этого человека дей
ствительно железная воля, — Гуго улыб
нулс.я и, оборотись в нашу сторону, пр» »лько
говорил с укоризною:
— Я очень рад, что вы больше в это^ертиш
не сомневаетесь.
Его оставили любоваться своею же|рошо с
лезною волею и более с ним
варивали — и он, бедный, не
много над
тем новая
[О В I
уго дс
юшаД'И
‘ВОЮ Л(
ае прос
а болы
вежду
’рофеи
1ый за
ЕГОЛКНС
шл ем
1 был
а напр
эрите.п
-л
вдноп
к пош
рами с
И зн
- Н
мы ве;
не разг»
знал, ка . -
а межд}
впереди.
ножка-
- Г
ним все смеялись;
история ждала его

VIII
замена
Здесь я должен заметить, что Гун Кто
если не был скуп, то был очень расчет
лив и бережлив, — и как бережливой
его имела целию скорейшее накопленп
122
цо Дужных ему трех тысяч талеров и сопро-
1(|-Дождалась его железною волею в пре-
’ с.,>дедовании этой цели, то она стоила
е г Намой безумной скупости. Он себе реши-
Ч|;.. Епьно отказывал во всем, в чем была
какая-нибудь возможность отказать: он
!;] Хе возобновлял себе платья и, не держа
_ Jyiyrn, сам себе чистил сапоги. Но была
эс Тдна статья, на которую он должен был
.Израсходоваться, так как это было нуж-
гне>о в видах благоразумной экономии.
Туго дорого казалось ездить на наемной
Лошади — и он решился завести себе
о МиГ010 лошадь’ но заДУмал °|Н эт0 сделать
и п<е просто. Конские заводы .в тех краях,
И: большие и маленькие, в изобилии; но
вежду заводчиками был некто Дмитрий
» Ерофеич—помещик средней руки и кон-
[ьш заводчик с «закальцем». Никто на
„Лвете не умел так обмануть конем, как
пасЖг ДМОТРИЙ Ерофеич, и надувал он не
за ж2К обыкновенный, сухой, прозаический
0С2Ларышник, а как артист,-—больше для
эг-,“ илику, для Форса и для славы. Чем боль-
в .Длим знатоком слыл или выдавал себя
1ечн<от или ДРУГОЙ покупатель, тем смелее и
новХеРзче обманывал его Дмитрий Ерофеич.
)потсгн ПРИХОЛИЛ в неописанную радость при
л ы•столкновении с таким знатоком и гово-
приЛил ему комплименты, что нет-де ему
|зя.1?'Еичег0 приятнее, как иметь дело с таким
ленжеловеком’ КОТОРЫЙ сам все понимает.
(бы.Л^оыл тогда Дмитрий Ерофеич до бес-
5ав'[1йВсонечности прост — коня не нахваливал,
)сийг напР°тав> сам говорил о нем полупре-
)Крфительно:
рас™ — Лошаденка, дескать, так себе, за-
мо; f иного ничего нет — и на выставку ее
туя f12 пошлешь; но а ©прочем, дело в виду,
а деф241! смотрите.
улыб 1
у, про »лько конюху командовал: ,
— Не верти ее, не верти. Что ты с нею
в это! !ерришься, как бес перед заутренею? —
ю м
разг» аожка-то у нее болела, прошла что ли?
Итель
:редв.
И знаток смотреД, а Дмитрий Ерофеич
— Не верти ее, не верти. Что ты с нею
ш ведь не цыгане. Дай барину ее хо-
’ошо осмотреть, стой спокойно. Вот там
____________________________ >
л, к- _ Где болела? —спрашивает поку-
|~~ Да на цевочке что-то у нее было.
— Это не у нее, Дмитрий Ерофеич, —
Замечает конюх.
Аи не у нее? ну, да пусто ей будь,
то их вспомнит. Смотрите, батюшка
> Гук
рЗСЧеТ	.........
гивоск ’ „1 чтобы не ошибиться, товар недоро-
пленв! го,1> а все денег зря бросать не следует,
они дороги; а я, извините, устал и домой
повду.
И он уходил, а покупатель без него
начинал еще зорче смотреть на ножку,
•на которой, действительно, никакой бо-
лезни никогда не было, — и не видал
того, где заключались пороки.
Надувательство совершалось — и
Дмитрий Ерофеич спокойно говорил:
— Дело торговое, а ты не хвались, что
•знаешь. Это тебе за похвальбу наука.
Но был и у Дмитрия Ерофеича свой
пункт, своя ахиллесова пята, в которую
он был довольно уязвим. Как всякий
желает иметь то, чего не заслуживает,
так и Дмитрий Ерофеич любил, чтобы
ему верили. Давно он обрел в этом вкус
и изрек правило:
— Не смотри, не гляди, дураком назо-
вись, да на меня положись, я тогда тебе
все в аккурат исполню, за сотню пол-
тысячпого коня дам.
‘И точно, это так и бывало, Дмитрий
Ерофеич имел на этот счет свой point
d’honneur, своего рода железную волю.
Но как на это пустились довольно многие,
то Дмитрию Ерофеичу это стало очень
невыгодно—и он давно хотел отбиться
от этой докуки доверия. Долго он никак
не мог на это решиться, но когда бог
послал ему Пекторалиса, Дмитрий Еро-
феич напустил на себя смелость. Чуть
Гуго заговорил с ним о своей надобно-
сти иметь лошадь и попросил дать ему
коня на совесть, Дмитрий Ерофеич отве-
чал ему:
— И, матинька, какая нынче совесть?.,
коней у меня много, -смотри и выбирай
любого, какого знаешь, — а что такое
совесть?
— О, ничего, Дмитрий Ерофеич, я вам
верю, я на вас полагаюсь.
— А мой тебе совет—никому, ма-
тинъка, и не верь, и ни на кого не пола-
гайся; что такое на людей полагаться?
что ты сам—дурак, что ли, какой вырос?
— Ну, уже воля ваша, а я это так
решил, вот вам сто рублей и дайте мне
за них лошадь. Не можете же вы мне
в этом отказать.
— Да что отказать-то? Сто рублей
разумеется деньги — и отчего их не взять,
а только мне неприятно, что ты жалеть
будешь.
— Не пожалею.
— Ну, как не пожалеть! тоже ведь
у тебя не шальные деньги, а трудовой
123
грош, жаль 'Станет, как я дрянную ло-
шадь дам — будешь жаловаться.
— Не буду я жаловаться.
— Это ты только так говоришь, а то
где не жаловаться? обидно покажется,
пожалуешься.
— Ручаюсь вам, что никогда иикому
не пожалуюсь.
— А побожись!
— У нас, Дмитрий Ерофеич, не бо-
жатся.
— Ну, вот видишь, еще и не божатся.
Как же тут серить?
— Моей железной воле поверьте.
— Ну, быть по-твоему, — порешил
Дмитрий Ерофеич и, угощая Пектора-
лиса ужином, позвал конюха и гово-
рит: — запрягите-ка Гуге Карловичу
в саночки Ок-рысу.
— Окрысу, Дмитрий Ерофеич? — уди-
вился конюх.
— Да, Окрысу.
— То есть, так, ее самую и зап речь?
— Тпфу, да что ты, дурак, переспра-
шиваешь? сказано запречь—и запряги.
И отворотясь с улыбкою от конюха,
он молвил Пекторалису: — Славного,
брат, тебе зверя даю, кобылица, 'моло-
дая, рослая, статей превосходных и зо-
лотой масти. Чудная масть, на загляде-
ние. Уверен, что век будешь помнить.
— Благодарю, благодарю, — говорил
Пекторалис.
— Ну, поблагодаришь-то после, как
наездишься; а только если что1 не по-
твоему в ней выйдет, так смотри, помни
уговор: не ругайся, не пожалуйся, пото-
му что я твоего вкуса не знаю, чего ты
желал.
— Никогда никому не пожалуюсь, я
уже вам это сказал, положитесь на мою
железную волю.
— Ну, молодец, если так, а у меня,
брат, вот воли-то совсем нет. Много раз
я решался, дай стану со всеми честно
поступать, но все никак не выдержу. Что
ты будешь делать — .и попу на духу после
каюсь, да уже не воротишь. А у вас,
у лютеран, ведь совсем и не каются?
— У нас богу каются.
— Ишь, какая воля: и не божатся и
не каются! да, впрочем, у вас и попов
нет, и святых нет; ну, да вам их и взять
негде, все святые-то русские. Прощай,
матинька, садись да поезжай, а я пойду
помолюсь да спать лягу.
10Г0
1еК1
ия
г <
его лошадь сразу же бросил
г irn о.пи п а пк пгупуя п гтрш; ОМ
:каз;
На
Пект
 И они расстались.
Пекторалис знал Дмитрия Ерофе? Е
за шутника и был уверен, что все jl
шутки; он оделся, вышел на крыле
сел в саночки, но чуть только забр;
вожжи, <
вперед и ударилась лбом в стену. Ощ
потянул в другую сторону, она сновал?
нулась и опять лбом в запертый сарай. k
и на этот раз так -больно стукнулась,? ,е^
даже головою замотала.	I
Немец долго не мог понять этой щ [ __
кл и не нашел, у кого бы опросить heKT
объяснение, потому что пока это проз __
ходило, в доме сник всякий след жиз- Ьща
все огни везде погасли и все .вд Гез;
попрятались. Мертво, как в заколдовз |
ном замке, только луна светит, озар _
далекое поле, открывающееся за раста £0рО)
ренными воротами, да мороз хрустит: (2Же
потрескивает.
Оглянулся Гуго туда и сюда, ввд —
дело плохо; повернул лошадь голоз: гмно
к луне — и даже испугался: так мерт 1егай
и тупо, как два тусклые зеркальца, нев ie бе
движно глядели на луну большие белы
бедной Окрысы, и лунный свет отража
ся от них, как от металла.
— Лошадь слепая, — догадался Р
го, — и еще раз оглянулся по двору.
В одном из окон при свете луны
показалось, что он видел длинную :
гуру Дмитрия Ерофеича, который з
роятно еще не спал и любовался луне
а может быть и собирался молиты
Гуго вздохнул, взял лошадь под уздя
и повел ее со двора — и как только
Пекторалисом заперли ворота, в о
шечке Дмитрия Ерофеича засвети.
Тихий огонек: вероятно1 старичок за
лампадку и стал на молитву.
И
:oo6’l
Окры
<Что
праве
ервг
И
Д.\г
то э
асск
сил
е ж
свой
еич
ами
ioe-Ti
IX
Бедный Гуго был жестоко и немы
сердно обманут; его терзала обдВил, <
потеря, нестерпимая досада и отчаянно
положение среди поля — и он все эт иие и
нес, терпеливо нес, идучи целые сора 1
верст пешком с слепою лошадью, за й падь
торою тянулись его пустые санки. И *
же, однако, он сделал со всеми этяИ
чувствами и с лошадью? Лошади НШ1 велел
не оказалось—и он ничего никому а
сказал о том, куда она делась (вероятв
он продал ее татарам в ИшиН
А к Дмитрию Ерофеичу, на дворе кок
тятьс
Пет
ответ,
F вас
И
перед
124
«ого все наши имели обычай приставать,
1екторалис заезжал попрежнему, не да-
12Я заметить в своих отношениях и тени
^удовольствия. Долго-долго Дмитрий
Ерофеич не показывал ему глаз, но ло-
[се j г ’	---------------------------------
3afy ерофеич не показывал ему глаз, но по-
>СИЛ8 Ьм они встретились — и Пекторалис не
0н( i ’
вам
арай-
СЬ,г
!казал ни слова о лошади.
Наконец уже Дмитрий Ерофеич не вы-
держал и сам заговорил:
А что, бишь, я все забываю тебя
спросить: какова твоя лошаденка?
— Ничего, очень хороша, — отвечал
Пекторалис.
— Да она, что и говорить, разумеется,
йшадь хорошая; только вот, какова
в езде-то?
Хорошо ездит.
Ну и чудесно. Я так и полагал,
Й iff
ИТЬ
ПРО!
ЖИЗЕ
ЛВД
ЦОК
озар!
эаст Хорошо будет ездить. Только что же
лит Г
она
что
ты,
сажется, не на ней сегодня приехал?
— Да я ее поберегаю.
— А вот это прекрасно, это ты очень
вид
Ьлов умно делаешь, псберегай, брат, ее, побе-
мерп »егай. Кобылица чудная, грех такую
, нм ie беречь.
бела
эаж
И людям он с добротою сердечною
юобщал, что вот-де Гуго Карлыч нашу
)крысу очень хвалит, а сам все думал:
за чортов такой немец, ей-
право, во всю мою жизнь со мною такая
я Г|гЧто это
HJV.
1Ы а первая оказия: надул человека до бес-
ю j
||й вуется».
луни
т.ить.
У331 по это такое значит,
ько J
(
еп‘! )е жалуется.
ювствия, а юн не ругается и не жа-
И чт
эт:«
;нитз
пат; 0Твета написал:
и я ю
име)
коя
И впал от этого Дмитрий Ерофеич
даже в беспокойство. Понять он не мог,
Сам начал всем
доказывать, как он надул Пекторзлиса,
и сильно претендовал, что отчего же тот
Но Пекторалис держал
3® свой термин и, узнав, что Дмитрий Еро-
феич рассказывает, только пожал пле-
чами н сказал:
— Никакой выдержки нет.
Дмитрий Ерофеич был плутоват, но
ли rpj-слив, суеверен и набожен; он вообра-
(ц ijpq Пекторалис замышляет ему ка-
япЛ (0е_то уЖасно ХИТр0 рассчитанное мше-
е ' ние, и чтобы положить конец этой душев-
с'Й°й тревоге, послал ему чудесную ло-
’з шадь рублей в триста и велел ему кла-
сться и просить извинения.
Пекторалис покраснел, но решительно
№лел отвести лошадь назад и вместо
------------.- «Мне стыдно за вас,
У вас совсем нет воли».
I И вот этот-то человек, проделавший
рРвд нами такую бездну экспериментов
на своей железной воле, вдруг подви-
нулся к краю своих желаний: новый год
принес ему новую прибавку, которая
с пре}кними его сбережениями сразу
перевалила за три тысячи талеров.
Пекторалис поблагодарил хозяев и
сейчас же стал собираться в Германию,
обещаясь через месяц возвратиться от-
туда с женою.
Сборы его были невелики — и он от-
правился, а мы стали нетерпеливо' ждать
его возвращения с супругою, которая,
по всем нашим соображениям, должна
была представлять нечто особенное.
Но в каком роде?
— Непременно, братцы, в надуватель-
ном, — старался утверждать Дмитрий
Ерофеич.
Мы недолго оставались без вестей от
Пекторалиса: через месяц после своего
выезда он написал мне, что соединился
браком и называл свою жену по-русски,
Кларой Павловной; а еще через месяц
он припожаловал к нам назад с супру-
гою, которую мы, признаться сказать,
все очень нетерпеливо желали видеть и
потому рассматривали ее с несколько
нескромным любопытством.
У нас в колонии, где каждому так
известны были крупные и мелкие чудеса
Пекторалиса, существовало всеобщее
убеждение, что и женитьба его непре-
менно должна быть в своем роде какое-
нибудь замысловатое чудо.
Оно, как ниже увидим, так и было
в действительности, но только на первых
порах мы ничего не могли понять.
Клара Павловна была немка как нем-
ка, большая, очень повидимому здоро-
вая, хотя и с несколько гемороидальною
краснотою в лице и одною весьма стран-
ною замечательностыо: вся левая сторо-
на тела у нее была гораздо массивнее,
чем правая. Особенно это было заметно
по ее несколько вздутой левой щечке,
на которой как будто был постоянный
флюс, и по оконечностям. И ее ле-
вая рука, и левая нога были заметно
больше, чем соответствующие им пра-
вые.
Гуго сам обращал на это наше вни-
мание и, казалось, даже был этим до-
волен.
— Вот,—говорил он, — эта рука по-
125
больше, а эта рука поменьше. О, это так
не часто бывает.
Я тогда в первый раз видел эту стран-
ную игру природы и 'соболезновал, что
бедный Гуго, вместо одной пары обуви и
перчаток, должен был покупать для же-
ны две разные; но только соболезнова-
ние это было напрасно, потому что та-
dame Пекторалис делала это иначе: она
брала и обувь и перчатки на большую
мерку—<и оттого у нее всегда одна нога
была в сапоге, который был впору, а дру-
гая в таком, который с ноги падал. Тоже
было и с рукою, если когда дело дохо-
дило до перчаток.
У нас никому не нравилась эта дама,
которую, по правде говоря, даже не шло
как-то называть и дамою —так она была
груба и простонародна, и из нас многие
задавали себе вопрос: что могло при-
влечь Пекторалиса ,к этой здоровой,
вульгарной немке и стоило ли для нее
давать и исполнять такие обеты, какие
нес он, чтобы на ней жениться? И еще
он ездил за нею такую даль, в Герма-
нию. .. Так и хочется, бывало, ему спеть:
Чего тебя черти носили,
Мы бы тебя дома женили.
Преимущества Клары, разумеется, за-
ключались в каких-нибудь ее внутренних
достоинствах, — например в воле. Мы и
об этом осведомлялись.
— Большая воля у Клары Павловны?
Пекторалис делал гримасу и отвечал:
— Чертовская!
К обществу наших английских дам,
между которыми были существа очень
умные и прекрасно воспитанные, Клара
Павловна совершенно не подходила — и
это чувствовала и она сама и Пектора-
лис, который об этом впрочем нимало
не сожалел и вообще не заботился
о том, как кому кажется его жена. Как
истый немец, он содержал ее не про
господ, а про свой расход, и нимало не
стеснялся ее ’ несоответствием среде,
в которую она попала. В ней было то,
что ему было нужно и что он ценил
всего дороже: железная воля, которая
в соединении с собственною железного
волею Пекторалиса должна была произ-
весть чудо в потомстве — и этого было
довольно!
Но вот что могло несколько удивлять—
это, что никто не видал никаких прояв-
лений этой воли. Клара Пекторалис
жила себе как самая обыкновенн-ВвпР001
немка: варила мужу суп, жарила клвгиДЗ же
и вязала ему чулки и нагавки, — а вдаеме
сутствии мужа, который имел в это влеспрш
мя много работы на стороне, сидВез да
с состоявшим примем машинистомОфЛ
бергом, глупейшим деревянным немц1
из Сарепты.	.
Об Офенберге мне достаточно вам ц|
зать десять слов: это был моло|Ю1ек г(
юноша, которого, мне кажется, до.т гонец,„
бы имитировать все актеры, исполнд|ие-тов
щие роль работника, соблазняемого !.гтот Tf
зяйкою, в известной пиеске <<Мельничд1|,астл1
в Марли». У нас все считали его дур#ком 0
ком, хотя он впрочем имел в себе к-Дизошж
расчетливое и мягко-коварное, овофь: сен
венное тем особенным простячкам с 1| Я Р
ду, каких можно встречать при иезчВ°Ралн
ских домах и rue de Sevres. |го дел
шалея,
'вести о
тзепута
8 ЭТО У
вал, а
значит
что он
механ
завод»
Же.
понят
Офенберг был взят в помощь Пегг0011
ЖРПРТ
ралису не столько как механик, сколхР
как толмач для передачи его расоорязЯг^
ний рабочим; но в этом роде он былг
совсем удовлетворителен и многое чащ
путал. Однако, тем не менее, Пектор.#0 П1?
лис терпел его и находил полезным д#015 с
же после того, когда уже и сам научи00^
ся по-русски. Даже более: Пектораж
почему-то полюбил этого глупого Офе-
берга и делил с ним свои досуги: с
жил с ним в одной квартире, спал j г”
женитьбы в одной спальне, играл с на С0оегс
в шахматы, ходил с ним 'на охоту
зорко наблюдал за его нравственноста1
на что будто бы имел особенное пору
чение от его родителей и от старта
сарептских гернгутеров. Вообще Офа ЮМУ 
берг и Пекторалис у нас жили друзьям вия п
и очень редко расставались. Теперь я
изменилось, потому что Пекторалис'часп
уезжал; но это нимало не угрожаз |
нравственности Офенберга, за которш НЬ!е п
в отсутствие мужа имела неослабное из ГГ0ЯТ1
--	-	' pacmi
не со-
Зать,
иоегс
рович
блюдение фрау Клара. Таким образов
оба они были друг другу полезны. Офе»
берг развлекал фрау Клару, а она еЛ
оберегала от всяких покушений и С1 „ь
блазнов юности. И здесь дело было О'|г е
думано умно; но чорт ему позавидовал1! \-
сделал из него замечательную ГЛУПКЖО "
которая, благодаря прямоте и оригинал# 1 к
ности нашего славного Гуго, пол^!'"'|ле^1с
самую нескромную огласку и n0BePH^|CVv’K('
весь дом вверх дном.	< иоста
По женскому суждению, во всем эТ01»кИЗн
о чем я сейчас начну рассказывать, бн|
iHe
овал
ГОбь!
CVMMi
126
)вен|бпРостительно винс>ва'г *сам Гуго; но ко-
5 же у дам бывают другие виноватые,
а ввроие мужей? Слушайте пожалуйства
то в1еспристрастно и рассудите дело сами,
сидЛез дамского подсказа.
л ОфЗ
немс!	XI
ам I Со времени женитьбы Пекторалиса
101Ф1тек год, затем прошел другой—и, на-
•iCi -мэнец, третий. Так точно мог бы уйти и
Kj-'i-leecroH, и восьмой, и десятый, если бы
ого <т°т третий год не был необыкновенно
счастлив для Пекторалиса в экономиче-
• отношении. От этого счастья и про-
м.^Ьзошло большое несчастие, о котором
свой®ы сейчас услышите.
Мс1Яуже вам сказал, кажется, что Пек-
иеэтяг0Ралис был основательный знаток свое-
’ |го дела— и при отличавшей его аккурат-
Пей
скола
ТОрЯлЯ
был!
•е часа
CKTOjl!
1ЫМ I
научи
тора!
। Офа
уги: о
:пал I
ч с га
эхоту
ности
е пору
гости и настойчивости, свойственной его
келезной воле, делал все, за что прини-
мался, чрезвычайно хорошо и добросо-
вестно. Это скоро сделало ему такую
мутацию в околодке, что его постоян-
1но приглашали то туда, то сюда, нала-
дить одну машину, установить другую,
'оправить третью. Наши принципалы его
|в этом не стесняли—и он .всюду поспе-
1вал, а зато и заработок его был очень
значителен. Средства его так возрастали,
.|чго он начал подумывать: отложиться от
'своего Доберана и завести собственную
механическую фабрику в центре нашей
заводской местности, в городе Р.
Желание, конечно, самое простое и
Старой мятное для всякого человека, так как
> Офа 1ОМУ же не хочется выбиться из положе-
эузьяй 8йя поденного работника и стать более
ерь за 9ЛИ менее самостоятельным хозяином
ьс'чао) жоего собственного1 дела; но у Гуго Кар-
ерь
—। мовича были к тому еще и другие силь-
которо!8Ь!е побуждения, так как у него с само-
>ное1 Отельным хозяйством соединялось
рожи
не совсем понятно, что я этим хочу ска-
Не помню, право, сколько именно тре-
бовалось по расчетам Пекторалиса,
образ» расширение прав жизни. Вам, пожалуй,
Офа не совсем понятно, что я этим хочу ска-
рна № зать- но я должен на минуточку удер-
-j и со Жать пояснение этого в тайне,
ыло о
дова.1 х	.
aynoefi ,то°ы он мог основать свою фабрику,
1гина> яо’ кажется, это выходило что-то около
олучДО дв®наДЦати или пятнадцати тысяч руб-
верну! леи'
!М это«поставил точку к одному периоду своей
ть, би Жизни и объявил начало нового.
— и как только он доложил к этой
п??,е П0,слеДний грош, так сейчас же и
gK; жизни и объявил начало нового.
Обновление это совершилось в трк
приема, из коих первый заключался
в том, что Пекторалис объявил, что он
более не будет служить и открывает в
городе фабрикацию. Второе дело> было
устройство этой фабрикации, для кото-
рой прежде всего нужно было^ место и
притом, разумеется, ПО' мере возможно-
сти дешевое и удобное. Таких мест в не-
большом городе было немного — и из
них одно только отвечало всем требова-
ниям Пекторалиса; он к нему .и привя-
зался. Это было большое, глубокое ме-
сто, выходившее одною стороною к яр-
марочной площади, а другою — к берегу
реки, и притом здесь были огромные, ста-
рые каменные строения, которые с самы-
ми ничтожными затратами могли быть
приспособлены к делу. Но половина это
го облюбованного Пекторалисом места
была давно заарендована на долгое вре-
мя некоему мещанину Сафронычу, у ко-
торого тут был маленький чугунопла-
вильный завод. Пекторалис знал и этот
завод и самого Сафроныча и надеялся
его выжить. Правда, что Сафроныч не
подавал ему на это никаких надежд и
даже прямо отвечал, что юн отсюда не
пойдет, но Пекторалис придумал себе
план, против которого Сафроныч, по его
расчетам, никак не мог устоять. И ват,
в надежде на этот план, место было
куплено—и Пекторалис в один прекрас-
ный день вернулся к нам на старое пе-
пелище с купчею крепостию и в самом
веселом расположении духа. Он был так
весел, что 1позвюлил себе большие и со-
всем ему несвойственные нескромности:
обнял при всех жену, расцеловал обоих
своих принципалов, взял за уши и потя-
нул кверху Офенберга — и затем объя-
вил, что он устроился, благодарит за
хлеб за соль и скоро уезжает в Р. на
свое хозяйство.
Мне показалось, что Клара Пектора-
лис при этом известии побледнела, а
Офенберг как будто потерялся до того,
что сам Гуго обратил на это внимание и,
расхохотавшись, сказал:
— О, ты не ждал этого, бедный ра-
зиня! — Ис этими словами он повернул
к себе деревянного, гернгуттера, сильно
хлопнул его по плечу и произнес: — Ну,
ничего, не грусти, Офенберг, не грусти,
я и о тебе подумал — я тебя не оставлю,,
и ты будешь со мною, а теперь отправ-
ляйся сейчас в город и привези оттуда
127
много шампанского и все то, что я ку-
пил по этой записке.
Записка была — реестр самых разно-
образных покупок, сделанных Пектора-
лисом и оставленных .в городе. Тут было
вино, закуска и прочее.
Пекторалис очевидно хотел задать
нам большой пир — и действительно, на
другой же день, когда вся бакалея была
привезена, он обошел всех нас, прося
к себе вечером на большое угощение
по случаю своей женитьбы.
Мне показалось, что я не вслушался,
и я его переспросил:
— Вы даете нам прощальный пир по
случаю своего отъезда и нового приоб-
ретения?
— О нет; это мы еще будем пировать
там, когда хорошо пойдет мое дело, а
теперь я делаю пир потому, что я сегодня
буду жениться.
— Как, вы будете сегодня жениться?
— О да, да, да: сегодня Клара Пав-
ловна. ..яс ней сегодня женюсь.
— Что вы за вздор говорите?
— Никакой вздор, непременно же-
нюсь.
— Как женитесь? Да ведь позвольте,
вы ведь три года уже как женаты.
— Гм! да, три года, три года. Ишь
вы! вы думаете, что это всегда будет
так, как было три пода. Конечно, это
могло так оставаться и тридцать три
года, если бы я не получил денег и не
завел CBoeroi хозяйства; но теперь нет
брат, Клара Павловна, будьте покойны,
я с вами нынче женюсь. Вы меня, ка-
жется, не понимаете?
— Решительно не понимаю, не по-
нимаю.
— Дело самое простое, у меня с Кла-
ринькой так было положено, что когда
у меня будет три тысячи талеров, я буду
делать с Кларинькой нашу свадьбу. По-
нимаете, только свадьбу и ничего более,
а когда я сделаюсь хозяином, тогда мы
совсем как нужно женимся. Теперь вы
понимаете?
— Батюшки мои, — говорю, — я бо-
юсь за вас, что начинаю понимать, как
вы это... три года... все еще не жени-
лись!
— О, да: разумеется еще не женился!
ведь я вам сказал, что если бы я не
устроился как нужно, я бы и тридцать
три года так прожил.
— Вы удивительный человек! '
— Да, да, да.: я -и сам знаю,
удивительный человек; у меня железе,
воля! А вы разве не поняли, что я Д;
давно сказал, что получая три тысЖ»1
талеров я еще не буду на верху б.111И
женства, а буду только близко блажД"
ства?	W
— Нет, — отвечаю, — тоцда не по,|;аза
— А теперь понимаете?	|А/
— Теперь понимаю.	ке У
— О, вы не глупый человек. И чтоВ^3
теперь обо мне скажете? Я теперь
хозяин и могу иметь семейство, я
все иметь.
Че[
то г
оже
— Молодец, — говорю, —молодец!
чорт вас побери, какой вы молодец!.
И целый потом этот день до вечера!?0^
был не шутя взволнован этою штуко ""
— Этакой немецкий чорт!—думали К'
мне, — он нашего Чичикова пересилит.
И как Гейне все мерещился вое
подбирающий под себя Германию iq
ный прусский орел, так мне все метал
в глазах этот немец, который собирал
сегодня быть мужем своей жены поз
трех лет женитьбы.
Помилуйте: чего после этого таи Поад
Стс
юе!
человек не вытерпит и чего он не Я :аря,
бьется?	те,—
?юда.
Оф
Этот вопрос стоял у меня в голове
во все время пира, который был продш
жителей и изобилен, на котором и р« торо
ские, и англичане, и немцы — все бш зн-де
пьяны, все целовались, все говори »у
Пекторалису более или менее плоси ГОф
намеки на то, что затянувшийся пиркр влу
дет у него блаженные и долгожда татра
ные мгновения; но Пекторалис был в fce э-
поколебим: он тоже был пьян, но п те. 3
ворил:
— Я никуда не тороплюсь; я .никое;
не тороплюсь —и я всюду поспею и й
получу в свое время. Пожалуйста, сая ^Р1'-
те и пейте, у меня ведь железная вот 1 —
В эти минуты «он, бедняжка, ещейдна»
знал: как она ему была нужна и каЛрзко
ей предстояли испытания.	50 ид
5}'.т и
хи
! ни-.
На другой день по милости этого пи? п г
пришлось проспать добрым полчаей |елоз
дольше обыкновенного, да и то не xoit ,
лось встать, несмотря на самую <нео ю, —
вязчивую докуку будившего меня слут аичег
Только важность дела, которое он £
<3в(
128
общая и которое я не скоро мог по-
ить, заставила меня сделать над собою
1 далие.
Реш, шл о Гуго Карловиче, — точно
1 Я! пе не был окончен заданный им пьяней-
Ьпир-
 w — Да в чем же дело? — говорю я,
1ЛаЖ! шя на постели и смотря заспанными
[азами на моего слугу.
А дело было вот в чем: через час пос-
е ухода от Пекторалиса последнего
претя, Гуго на рассвете серого дня вы-
рЬ ( вл на крыльцо своего флигеля, звонко
я ”
ПО!
йсгнул и крикнул:
- Однако!
из ночных сто-
Через несколько минут он повторил
го громче и потом раз за разом еще
>омче прокричал:
- Однако! однако!
К нему подошел один
ржей и говорит:
— Что твоей милости,
- Пошли мне сейчас
Сторож посмотрел на немца и отвечал:
родной, — что тебе та-
ец!,
ец!..
шера
пука
мад
ИЛИТ.1
во J
ю чк
:ета.к
иралг
под :ое!
сударь?
«Однако»!
|— Иди спать,
[- Ты дурак: пошли мне «Однако»,
ш |йди туда, вон в тот флигель, где сле-
нея зря, и разбуди его там в его комнат-
к, —и скажи, чтобы сейчас пришел
ада.
лозе
рода I,- Перепились, басурманы! — подумал
и pjt яорож и пошел будить Офенберга:
! быз и-де немец и скорее разберет, что дру-
ворк ДОУ немцу надо.
лосю >Офенбе.рг тоже был под-шефе и на-
икс::
ий
, СИД
ВО.’
гр хр ад продрал глаза, но встал, оделся и
ЖДГ иравился к Пекторалису, который во
ылв ке это время стоял в туфлях на крыль-
цо я к. Завидя Офенберга, он весь вздрог-
нул и опять закричал ему:
- Однако!
-Чего вы хотите?—отвечал Офен-
>ерг.
— Однако, чего я хочу, того уже
ще'1 иако нет, — отвечал Пекторалис. И
кая 1бзко переменив тон, скомандовал: —
10 иди-ка за мною.	,
(Позвав к себе Офенберга, он заперся
I Iиа 0104 в конторе — ис тех пор
фи дерутся.
Я просто своим ушам не верил; но мой
°пг' Я просто своим ушам не верил; но мой
1часз |повек твердо стоял на своем и доба-
хо 1ил, что Гуго и Офенберг дерутся опас-
,не I.0’— запершись на ключ, так что видеть
слу ичего не видно, и крику, говорит, из се-
н '•
бя не пущают, а только слышно, как
ужасно удары хлопают и барыня плачет.
— Пожалуйте, — говорит, — туда, по-
тому что там давно уже все господа со-
брались—потому убийства боятся; но
никак взлесть не могут.
Я бросился к флигелю Пекторалиса и
застал, что там действительно вся наша
колония была в сборе и суетилась у две-
рей Пекторалиса. Двери, как сказано,
были плотно заперты и за ними происхо
дило что-то необыкновенное: оттуда была
.слышна сильная возня — слышно было,
как кто-то кого-то чем-то тузил и пере-
таскивал. Побьет, побьет и потащит,
опрокинет и бросит, и опять тузит, и
потом вдруг будто пауза— и опять пота-
совка, и тихое женское всхлипыванье.
— Эй, господа! — кричали им:—по-
слушайте. .. довольно вам. Отпирайтесь!
— Не отвечай!—слышался голос Пек-
торалиса — и вслед за этим опять идет
потасовка.	,
— Полно, полно, Гуго Карльгч! — кри-
чали мы. — Довольно! иначе мы двери
высадим!
Угроза, кажется, подействовала: воз-
ня продолжалась еще минуту и потом
вдруг прекратилась—и в ту же самую
минуту дверной крюк откинулся и Офен-
берг вылетел к нам, очевидно при неко-
тором стороннем содействии.
— Что с вами, Офенберг?—.вскричали
мы разом; но тот ни слова нам не отве-
тил и пробежал далее.
— Батюшка, Гуго Карлыч, за что вы
его это так обработали?
— Он знает, — отвечал Пекторалис,
который и сам был обработан не хуже
Офенберга.
— Что бы он вам ни сделал, но все-
таки. .. как же так можно?
— А отчего же нельзя?
— Как же так избить человека!
— Отчего же нет? — и он меня бил:
мы на равных правилах сделали русскую
войну.
— Вы это называете русскою войною?
— Ну да; я ему поставил такое усло-
вие: сделать русскую войну — и не кри-
чать.
— Да помилуйте, говорим: во-первых,
что это такое за русская война без кри-
ку? Это сов-сем вы выдумали что-то не
русское.
— По мордам.
— Ну да что же «по мордам», — это
129
«Звезда» з_<
ведь не одни русские по мордам дерутся,
а во-вторых: за что же вы это, однако,
так друг друга обеспокоили?
— За что?—он это знает, — отвечал
Пекторалис. Этим двусмысленным обра-
зом он ответил на всю трагическую суть
своего положения, которое, очевидно,
имело для него много неприятного в
своей неожиданности.
Вскоре же после этой русской войны
двух немцев Пекторалис переехал в го-
род и, прощаясь со мною, сказал мне:
— Знаете, однако, я очень неприятно
обманулся.
Догадываясь, чего может касаться де-
ло, я промолчал, но Пекторалис нагнулся
к моему уху и прошептал:
— У Клариньки, однако, совсем нет
такой железной воли, как я думал, и она
очень дурно смотрела за Офенбергом.
Уезжая, он жену, разумеется, взял
с собою, но Офенберга не взял. Этот
бедняк оставался у нас до поправки здо-
ровья, пострадавшего в русской войне;
но на Пекторалиса не жаловался, а
только говорил, что никак не может до-
гадаться, за что воевал.
— Позвал, — говорит, — меня: кричит
«однако!» а потом: «становись, говорит,
и давай делать русскую войну; а если
не будешь меня бить, — я один тебя буду
бить». Я долго терпел, а потом стал и
его бить.
— И все за «однако»?
— Больше ничего не слыхал и не знаю.
— Это ведь, однако, странно!
— И, однако, больно-с, — отвечал
Офенберг.
— А вы Кларе Павловне кур не строи-
ли, Офенберг?
— To-есть, ей богу, ничего не строил.
— И ни в чем не виноваты?
— Ей-богу, ни в чем.
Так это и осталось под некоторым со-
мнением: в какой мере был виноват сей
Иосиф за то, что он пострадал, но что
Пекторалис на сей раз получил жестокий
удар своей железной воле — это было
несомненно, — и хотя нехорошо и греш-
но радоваться чужому несчастию, но, от-
кровенно вам признаюсь, я был немнож-
ко доволен, что мой самонадеянный
немец, убедясь в недостатке воли у са-
мой Клары, получил такой неожиданный
урок своему самомнению.
Урок этот, конечно, должен был иметь
на него свое влияние, но все-таки он не
сломал его железной воли, которой щ
ппмгапп пйпппяткгя пргкмя тпягыи-л.... ГЯВЯЛ
ле се'
• -? Пект
_____________ __________ __________________. .. " ения
ЕЙНО Г
[роныч
lyill-ic
[гда Д
о краг
Но В'
Пект<
лежало оборваться весьма трагиком^
ским образом, но совершенно при д
гом роковом обстоятельстве, когда у Пе
торалиса зашла русская война с наста
щим русским же человеком.
ХП1
Пекторалис
чтобы снесть
шик
>ктор;
ал и 1
Ее мет
i за ч:
Я пом
иозек
Непин
Г Чт
ИЧ, — 1
-ж его
|ироки:
р са
врос.
[- И,
печал
Ьня вс
кто: ве
веб на
-Дв
имел достаточно вщ
_____ _______ неудовольствие, kotojh !
причинило ему открытие недостатка 601 LHb^
шой воли в его супружеской полова
Конечно, ему это было не легко yj ект..-.
по тому одному, что его теперь дол® '
была оста-вить самая может быть отр$
пая мечта, — видеть плод союза дву
человек, имеющих железную волю;«
как человек самообладающий, он поя
вил свое горе и с усиленною ревности
принялся за свое хозяйство.
Он устраивал фабрику и при это.члх’
каждом шагу следил за своею репувр
циею человека, который превыше обсгсЖдь ВО1
тельств и везде все ставит на своем. Г
Выше было сказано, что Пектор:.!
приобрел лицевое место, — задняя, з|
планная часть которого была в долга
срочной аренде у чугуноплавилыца
Сафроныча, и что этого маленького чей
века никак нельзя было отсюда выжя
Ленивый, вялый и беспечный Сам
•ныч как стал так и стоял на своем, клзады
он ни за что не сойдет с места до коя
контракта — и суды, признавая е
вправе на такую настойчивость, не мои
ему ничего сделать.
А он со своим дрянным народом
еще более дрянным хозяйством мешу
не мог не мешать стройному хозяйсп J
Пекторалиса. И этого мало; было кея 1е нг^,
более несносное в этом положении: Ci р
фроныч, почувствовав себя в силе свой ,1 н п
права, стал кичиться и ломаться, сп 1нгатьр
всем говорить:
— Я-ста его, такого-сякого
знать-де не хочу. Я своему отечеству к
триот — и с места не сдвинусь. А захй
судиться, так у меня знакомый прим >е, зсё
ный Жига есть, — он его в бараний
свернет.
Этого уже не мог снесть самоуважЯ
щий себя Пекторалис и в свою очера
решил отделаться от Сафроныча по-сво
му и притом самым решительным об?
зом,—для чего он уже и вперед Рг бе по <
-Ну
рть эп
ботал.
I пой д
- Эй
•го дat
ведет
- Чт<
немца, да
> Да
мудр
к и це
-Но
- Ну
ть. де
чь, а С
рика
130
)рой Н|1
ИКОМй«
[при J
la уП-1
с на!
м
[гка бо!
ПОЛОВЕ!
егко уя
ь дол]
гь отра
о за де]
юлю; :
он поя
[евноег]
ЭТОМ!
э репул
е обета
.воем. |
ектора
ДНЯЯ, 31
в долл
1ВИЛЫЦН
ого чез
газил неосмотрительному мужику хит-
ые сети.
[Пекторалис скомбинировал свои отно-
ения с Сафронычем казалось чрезвы-
ршо предусмотрительно, — так, что Са-
Гроныч, несмотря на свои права, весь
ктился в его руках и увидал это тогда,
[гда дело было приведено к концу, или
L крайней мере так казалось.
[Но вот как шло дело.
IПекторалис трудился и богател, а Са-
|оныч ленился, запивал и приходил к ра-
нению. Имея такого конкурента как
екторалис, Сафроныч уже совсем опло-
L1 и шел к неминучей нищете, но тем
L менее все сидел на своих задах и
L за что не хотел выйти.
If помню этого бедного, слабовольного
еловека с его русским незлобием, само-
|деянн1остыо и беспечностью.
I- Что будет с вами, Василий Сафро-
bi, — говорили ему, указывая на упа-
|ок его дел, совершенно исчезавших за
шрокими захватами Пекторалиса, —
ведь вон у вас по вашей беспечности пе-
L самыми устами какой перехват
втрое.
I- И, да что же такое, господа? —
•вечал беспечный Сафроныч, — что -вы
1гня все этим немцем пугаете? Пустое
кто: ведь и немец не собака — и немцу
а вь’ЖТЛеэ надо есть; а на мой век станет.
й Сафр!- да ведЬ вю,н он всю работу у вас
своем,' мхзатывает.
до I _ Ну так что же такое? а может
№ь это так нужно, чтобы он за меня
не моя |отал_ д с Пепелища своего я все-таки
t; пойду.
— Эй, лучше уйдите,— он вам отступ-
рго даст.
- Нет-с; не пойду: помилуйте, куда
неитти?'У меня здесь целое хозяйство
редено, да и у бабы и корыта, и кадоч-
куда это все
1ародом
11 меша
хозяин
Ыло кеи
[ении: Q [-
1гле свое. (| и П0Лки,
и наполки;
ться, СП №ать?
-Что вы за вздор говорите, Сафро-
и. да мудрено ли все это передвинуть?
1~ Да ведь это оно так кажется, что
I и цело; а тронешь — все рассыпется.
г~ Новое купите.
|- Ну для чего же нам новое поку-
немиа,
|чествп
А захс< - мудрено, но оно у нас все лядащень-
и при - >е, зсе ветхое: пока оно стоит на месте,
ранни г-----
оуваией
Г J	J	”1V* 1 V/ ZI\ Vz Л Cl 1VI Л U U Vz
г оче^ ть' деньги тратить, — надо старину бе-
а пО-сз пь, а береженого и бог бережет. Да мне
дым оэр Шказный Жига говорит: я, говорит,
сред Р^Цпо своему самому хитрому рассудку
советую: не трогайся; мы, говорит, этого
немца сиденьем передавим.
— Смотрите, не врет ливам ваш Ж.ига.
— Помилуйте, что же ему врать! Если
бы, он, конечно, это трезвый говорил, то
он тогда разумеется может по слабости
врать; а то он это и пьяный божится: ли-
куй, говорит, Сафроныч, велии это тво-
рятся дела не к погибели твоей, а ко
славе и благоденствию.
Такие обидные речи Сафроныча опять
доходили до Пекторалиса и раздражали
его неимоверно, и наконец совсем выве-
ли его из терпения и заставили выкинуть
самую радикальную штуку.
— О, если он хочет со мною свою во-
лю померить, — решил Пекторалис, —
так я же ему покажу, как он передавит
меня своим сиденьем. Баста! — восклик-
нул Гуго Карлыч, — вы увидите, как я
его теперь кончу.
— Он тебя кончит, — передали Саф-
ронычу; но тот только перекрестился и
отвечал:
— Ничего; бог не выдаст—свинья не
съест, мне Жига сказал: погоди, он на-
ми подавится.
— Ой, подавится ли?
— Непременно подавится. Жига это
умно судил: мы, говорит, люди рус-
ские— с головы костисты, а снизу мя-
систы. Это не то что немецкая колбаса,
ту всю можно сжевать, а от нас все
что-нибудь останется.
Суждение всем понравилось.
Но на другой день после этих перего-
воров жена Сафроныча будит его и го-
ворит:
— Встань скорее, нетяг ленивый, —
иди посмотри, что нам немец сделал.
— Что ты все о пустяках, — отвечал
Сафроныч, — я тебе сказал: я костист и
мясист, меня свинья не съест.
— Иди смотри, он и калитку и ворота
забил: я встала, чтобы на речку сходить,
в самовар воды принести, а ворота за-
перты и выходить некуда, а отпирать не
хотят, говорят не велел Гуго Карлыч и
наглухо заколотил.
— Да, вот это штука! — сказал Cad)-
роныч и, выйдя к забору, попробовал и
калитку и ворота: видит — точно, они
не отпираются; постучал, постучал: никто
не отвечает. Забит костистый человек на
своем заднем дворе, как в ящике. Взлез
Василий Сафроныч на сарайчик и загля-
нул через забор, — видит, что и ворота
131
и калитка со стороны Гуго Карлыча
крепко-накрепко досками заколочены.
Сафроныч кричал, кликал всех, кого
знал как зовут в доме Пекторалиса, и
никого не дозвался. Никто ему не по-
мог, а сам Гуго вышел к нему с своею
мерзкою немецкою сигарою и говорит:
— Ну-ка, ну, что ты теперь сделаешь?
Сафроныч оробел.
— Батюшка, — отвечал он с крыши
Пекторалису, — да что же вы это учре-
ждаете? Ведь это никак нельзя: я конт-
рактом огражден.
— А я, — отвечает Пекторалис, —
вздумал еще тебя и забором оградить.
Стоят этак — од-И'Н на крыльце, другой
на крыше — и объясняются:
—Да как же мне этак жить? — спра-
шивал Сафроныч, — мне ведь теперь
выехать наружу нельзя.
— Знаю; я это для того и сделал,
чтобы тебе нельзя было вылезть.
— Так как же мне быть, ведь и сверч-
ку щель нужна, а я как без щели буду?
— А вот ты об это-м и думай да с
приказным поговори; а я имел право тебе
все щели забить, потому что о них в
твоем контракте ничего не сказано.
— Ахти мне: неужели не сказано?
— А вот то-то и есть!
— Быть этого, батюшка, не может.
— А ты не спорь, а лучше слезь да
посмотри.
— Надо слезть.
Слез бедный Сафроныч с крыши, во-
шел в- свое жилье, достал контракт с
старым владельцем, надел очки, — и ну
перечитывать бумагу. Читал он ее и пе-
речитывал — и видит, что действительно
бедовое его положение: в контракте не
сказано, что на случай продажи участка
иному лицу новый владелец не может
забивать Сафроновы ворота и калитку и
посадить его таким манером без выхода.
Но кому же это и в голову могло прид-
ти кроме немца?
— Ах ты, волк тебя режь, как ты
меня зарезал! — воскликнул бедняк
Сафроныч и ну стучаться в забор к со-
седке.
— Матушка, — говорит ей Сафро-
ныч, — позволь мще к твоему забору
лесенку приставить, чтобы через твой
двор на улицу выскочить. Так и так, —
говорит, — вот что со мной злобный не-
мец устроил: он меня забил, — в роковую
петлю уловил мои ноги, так что мне и
за приказным слазить не можно. Гйди
будет суд да дело — не дай мне с mf too
цами гладом-жаждой пропасть. Поз»; доли
через забор лазить, пока началу
какую-нибудь от этого разбойника
щиту даст.
Мещанка соседка сжалилась щ
крыла Василию Сафронычу пропуск ить 1
— Ничего, — говорит, — батюшка, । Ьльш
ужели я тебя этим стесню: ты добр доую
человек, — приставь лесенку, мне
этого убытку не будет, и я с своей:
роны свою лесенку тебе примощу
лазьте себе туда и сюда на здорог клин
через мой забор, как через большую; - }
рогу, доколе вас начальство с нед щ ду
рассудит. Не позволит же оно ему зк Fyrei
озорничать, хотя он и немец.
— Ия думаю,
зволит.
— Но пока не
скорее к Жиге
справит.
— И то к нему побегу.
— Беги, милый, беги; он
нибудь скаверзит, либо-что,
КОМУ
ая, J
рыга
ожн<
матушка, что
не
позволит, ты
беги — он
де н.
А г
геше,
зыск;
та " 1
все д. ииак
— 1
каешь
началу - ]
шй.
- J
Щуре,
маешь
Нич
уже ’ по м
либб-t глупое
либо еще что. Ну, а пока я тебе пи ю я
1луй хоть одно	звено	в	своем	заборчк	уже с
разгорожу.	йзмеу
Сафроныч успокоился — щель маки
открывалась.	1е з:
Утвердили они	одну	лесенку	с	од	Ее об
стороны, другую с другой, и
опять у Сафроновых хоть неловко^
все-таки какое-нибудь с миром соо&
ние. Пошла жена Сафроныча за вод
а он сам побежал к приказному $
который ему в давнее время конга говорг
писал, — и, рыдая, говорит свою обк |]И <
— Так и так, — говорит, — все ты w
против немца обнадеживал, а со me не пог
вот что теперь сделано, и все это
Твоей вине и за твой грех все мы с import
цами должны, — говорит, —
быть. Вот тебе и -слава моя
лучие!
А подьячий улыбается.
— Дурак ты, — говорит, — ДУ! “ополу
брат любезный, Василий Сафроновй — j
и трус: только твое неожиданное । 1азнть
стье к тебе подошло, а ты уже его
пугаешься.
— Помилуй, — отвечал Сафроньл
Какое тут счастье, во всякий час вс<
- I
гладом! не пр
и благо !оЖе
лаза
лесенг-
iero н
кую
- теги
семейству через чужой забор лаз1 готовь
Ни в жизнь я этого счастья не ж1 (тебе
да у меня и дети не великоньки, ггях i
132
Г1ЯДИ которого зачем пошлешь, а он
Lo занозит или свалится, или ножку
о. Па
с ПК
Позфомит; а порою у меня по супруже-
чалыЛкому закону баба бывает в году груз-
ика |ая, ловко' ли ей все это через забор
рыгать? Где нам в такой осаде, разве
ь и who жить? А уж про заказы и гово-
пуск Мить нечего: не то что какой тяжелый
ика, ।
мне
юейд
:мощу
>Доро1
>шую|
не®
ему]
(йшой паровик вытащить, а и борону
[1кую огородить — так и ту потом не-
де наружу выставить.
А подьячий опять свое твердит:
— Дурак ты, — говорит, — дурак, Ва-
|дий Сафронович!
| — Да что ты зарядил одно: «дурак
ia дурак?» ты не стой на одной брани,
। утешенье дай.
I - Какого же, — отвечает, — тебе еще
не 1 тешения, когда ты и так уже господом
зыскан паче своей стоимости?
- Ничего я этих твоих слов не по-
I тол
iQg ; имаю.
- А вот потому ты их и не пони-
иешь, что ты дурак — и такой дурак,
же т до моему значительному уму с твоею
либо-? яупостию даже и толковать бы стыдно;
ie hoi ю я только потому тебе отвечаю, что
рже счастье-то тебе выпало очень несо-
юмерное — и у меня сердце радуется,
;ель ( saK ты теперь жить будешь великолепно.
1е забудь гляди меня, не заветряйся;
не обнеси чарою.
- Шутишь ты надо' мною, бессовест-
абор<
совсе'м уже что
ты
ли
йурел, что речи человеческой не пони-
жешь? Какие тут шутки, я тебе дело
«ворю, блаженный ты отныне человек,
С 03
начал
ювкое, Ы
сооби ‘-Да что
а вод:
чу Хе
контр,
'Ю обфли только в вине не потонешь.
J ты
со me ie понимает, а тот на своем стоит,
эта
ты с пи дорогою через забор, только ни о чем
гадом! не проси немца и не мирись с ним. И
Ничего бедный Василий Сафронович
- Иди, иди домой своею большою
благо юже тебя сохрани, чтобы соседка тебе
оаза не открывала, а ходи себе через
песенку, как показано, этой дороги бла-
— ДО гополучнее тебе быть не может.
>новй
ное <
» его
— Полно пожалуй, неужто так все и
лазить?
— А что же такое? так и лазий, ни-
’его не рушь, как сделалось, потому что
’Кую благодать и пальцем грех тронуть.
Л теперь ступай домой, да к вечеру па-
эронЯ
iac вй
лап готовь штофик да кизлярочки — и я
не хо I тебе по лесенке перелезу и на радо-
ьки,1 |гях выпьем за немцево здоровье.
1 тебе по лесенке перелезу и на радо-
— Ну, ты приходить (Пожалуй прихо-
ди, а чтобы я стал за его здоровье пить,
так этого уже не будет. Пусть лучше он
придет на мои поминки блины есть да
подавится.
А развеселый приказный утешает:
— И, брат, все может статься, теперь
такое веселое дело заиграло, что отчего
и тебе за его здоровье не попить; а при-
дет то, что и ему на твоих похоронах
блин в горле комом станет. Знаешь,
в! писании сказано: «ископа ров себе и
упадет». А ты думаешь не упадет?
— Где ему сразу пасть! — всю силу
забирает.
— А «сильный силою-то своею не
хвались», это где сказано? Ох вы ма-
ловеры, маловеры, как мне с вами
жить и терпеть вас? Научитесь от
меня, как вот я уповаю: .ведь я уже че-
тырнадцатый год со службы изгнан, а все
водку пью. Совсем порою изнемогу —
и вот-вот уже возроптать готов, а тут и
случай, и опять выпью и восхвалю. Все,
друг, в жизни с перемежечкой, тебе
одному только теперь 'счастье до самюго
гроба сплошное вышло. Иди жди меня,
да пошире рот разевай, чтобы дивоваться
тому, что мы с немцем сделаем. Об од-
ном молись...
— О чем это?
— Чтобы он тебя пережил.
— Тпфу!
— Не плюй, — говорю, — а молись:
это надо с верою, потому что ему теперь
очень трудно станет.
XIV
И все это изрекал Жига такими за-
гадками.
Побрел Василий Сафроныч к своему
загороженному дому, перелез большою
дорогою через забор, спосылал тою же
дорогою, кого знал, закупить для подья-
чего угощение, — сидит и ждет его
в смятенном унынии, от которого никак
не может отделаться, несмотря на ку-
ражные речи приказного.
А тот в свою очередь этим делом не
манкировал: снарядился он в свой ры-
жий вицмундир, покрылся плащом да
рыжеватою шляпою — и явился на двор
к Гуго Карловичу и просит с ним сви-
дания.
Пекторалис только что пообедал и
сидел, чистя зубы перышком в бисерном
133
чехольчике, который сделала ему сюр-
призом Клара Павловна еще в то бла-
женное время, когда счастливый Пекто-
ралис не боялся ее сюрпризов и был
уверен, что у нее есть железная воля.
Услыхав про подьячего, Гуго Карлыч,
который на хозяйственной ноге начал
уже важничать, долго не хотел его при-
нять, но когда приказный объявил, что
он по важному делу, Гуго говорит:
— Пусть придет.
ПОДЬЯЧИЙ ЯВИЛСЯ — И Н-у НИЗКО', низко
Пекторалису кланяться. Тому это до
того понравилось, что он говорит:
— Принимайте место и садитесь-зи.
А приказный отвечает:
— Помилуйте, Гуго Карлович, мне ли
в вашем присутствии сидеть, у меня но-
ги русские, дубовые, я перед вами, бла-
городным человеком, и стоять могу.
— Ага, — подумал Пекторалис: — а
этот подьячий кажется уважает меня
как следует — и свое место знает, — и
опять ему говорит: — нет, отчего же, са-
дитесь-зи!
— Право, Гуго Карлович, мне перед
вами стоять лучше: мы ведь стояросо-
вые и к этому с мальства обучены, осо-
бенно с иностранными людьми, мы
всегда должны быть вежливы.
— Эх вы какой штука! — весело по-
шутил Пекторалис и насильно посадил
гостя в коесло.
Тому больше уже ничего не остава-
лось делать, как только почтительно из
глубины сиденья на край подвинуться.
— Ну, теперь извольте говорить, что
вы желаете. Если вы бедны, то вперед
предупреждаю, что я бедным ничего не
даю: всякий, кто беден, сам в этом
виноват.
Приказный заслонил ладонью рот
и, воззрясь подобострастно в Пектора-
лиса, ответил:
— Это вы говорите истинно-с: вся-
кий бедный сам виноват, что он бедный.
Иному точно что и бог не даст, ну а
все же он сам виноват.
— Чем же такой виноват?
— Не знает, что делать-с. У нас такой
один случай был: полк квартировал, ка-
валерия или как они называются... на
лошадях.
— Кавалерия.
— Именно кавалерия, так там меня
осин цотмистр раз всей философии вы
учил.
134
— Ротмистр никогда не учит фй	। - Ш
софии.	|абрИК:
— Этот выучил-с, случай это так	е поме
был, что он мог выучить.	jecTb, ь
— Разве что случай.	<я вжи
— Случай-с: они командира-с ojkbj	какому
ли и стояли верхами на лошадях да!	Пектс
рили папиросочки, а к ним бедный :	краснел
мец подходит и говорит: «зейеп-зи	- Н<
гут и как там еще, на бедность*.	j - Cf
мистр говорит: «вы немец?» — «Немо	гак и
говорит. — «Ну так что же вы говору	вы и е
нищенствуете, поступайте к нам в па	МНОГИХ,
и будете как наш генерал, которого।	фИ вес
ждем»; да ничего ему и не дал.	разгово
— Не дал?	гоактир
— Не дал-с, а тот и взаправду в с:	i - В(
даты пошел и говорят генералом q	- И1
лался да этого ротмистра вон выгни	повил, -
— Молодец!	гы бы,
— Ия говорю молодец — и оттого	южнее
всегда ко всякому немцу с почтенна	шие лк
потому бог его знает, чем он будет.	пуще в
«Это совсем превосходный челом	рже в
это очень хороший человек», — подум	Нывши,
про себя Пекторалис и вслух справ	одобре
вает:	- Ч
— Ну, анекдот ваш хорош; а по к	— э
кому же вы ко мне делу?	старине
— По вашему-с.	книгах
— По моему-у-у!	писано,
— Точно так-с.	скву п
— Да у меня никаких делов нет-с.	было 1
— Теперь будет-с.	сажать
— Уж не с Сафроновым ли?	писать
— С ним и есть-с.	- Г
— Он никакого права не имеет, а	. - в
забор сказано стоять он и стоит., | — Стоит-с.	был-с.
	- Э
— А про ворота ничего не сказано.	- V.
— Ни слова не сказано-с, а делом	бенно:
таки будет-с. Он приходил дсо мне и г	шлых
ворит: бумагу подам.	больше
— Пусть подает.	каковы
— Ия говорю «подавай, а про во?	родной
та у тебя в контракте ничего не й	ВДет и
зано».	политы
— Вот и оно!	- Г
— Да-с, а он все-таки говорит../	- 1'
извините, если я скажу, что он говор?.	ему н;
— Извиняю.	-1
— Я. говорит, хоть и все потеряю..	— 1
— Да он уже и потерял, его раб:	МОИХ
никуда не годится, его паровики в	рачка
стят?	а поте
— Свистят-с.	— д
— Ему теперь шабаш работать.	война?
фщ — Шабаш; и я ему говорю: твоей
" фабрикации шабаш, и никто тебе ничего
та£ в‘е поможет, — в ворота ничего ни про-
jecTb, ни вывезть нельзя; а он говорит;
<я вживе дышать не останусь; чтобы я
0Ж81 какому ферфлюхтеру немцу уступил».
с Даа Пекторалис наморщил брови и по-
ый 1 краснел,
гзи
— Неужто это он так и говорил?
— Смею ли я вам солгать? — истинно
Нем&ак и говорил-с: ферфлюхтер, говорит,
OBopj вы и еще какой ферфлюхтер, и при
В ng цногих, многих свидетелях, почитай что
/ В СИ
ом С!
!ЫГНа
эого| цри всем купечестве, потому что этот
разговор на благородной половине в
тоактире шел, где все чай пили.
— Вот именно негодяй!
| — Именно негодяй-с. Я его было оста-
новил,— говорю: Василий Сафроныч,
гы бы, брат, -с немецкой нацией поо-сто-
>тгоп) рожнее, потому из них у нас часто боль-
1тенщ шие люди бывают; а он на это еще
/дет. пуще взбеленился и такое понес, что
icjiOBi |же вся публика, свои чаи сахары за-
юду» )ыв!ии, только слушать стала и все с
спраш одобрением.
: — Что же именно он говорил?
по а - Это, говорит, новшество, а я по
старине верю; а в старину, говорит, в
лигах от царя Алексея Михайловича
писано, что когда-де учали еще на Мо-
скву приходить
(.__ ___ _______
ет-с.
велено-де
не
и
ет, и
зано.
> немцы, то
было их таких-сяких туда и сюда
сажать, а держать в одной слободе
писать по черной сотне.
I— Гм! это разве был такой указ?
I— Вспоминают в иных книгах,
был-с.
I— Это совсем нехороший указ.
— И я говорю не хороший-с, а
!лов: бенно: к чему о том через столько
е и г влых лет вспоминать-с, да еще
большой публике и в народном
что
осо-
про-
при
месте,
саковы есть трактирные залы на благо-
родной половине, где всякий разговор
.. ____ _________ > в уме к
О ВОР
е я Вдет и всегда есть склонность
Т...1
ЭВОрй
ЯЮ..'
раб#
т са
Политике.
— Подлец!
[ — Конечно, не честный человек, и я
сиу на зто так и сказал.
— Так и сказали?
~~ Так и сказал-с; но только, как от
>*оих этих слов у нас между собою го-
Рячка вышла и дошло дело до ругани,
а потом дошло и больше.
“* Что же: у вас вышла русская
война?
— Точно так-с: пошла русская война
— И вы его. поколотили?
— Ия его и он меня, как по русской
войне следует; но только ему разумеет-
ся не так способно было меня побе-
ждать, потому что у меня, изволите ви-
деть, от больших наук все волоса вы-
лезли — и то, что вы тут на моей голове
видите, то это я из долгового отделения
выпускаю; да-с, из запасов, с затылка
начесываю... Ну, а он лохматый.
— Лохматый, негодяй.
— Да с; вот я потому, как вижу, что
мир кончен и начинается война, я пер-
вым делом свои волосы опять в долго-
вое отделение спустил, а его за вихор.
— Хорошо?
— Хорошо-с; но, признаться, и он ме-
ня натолкал.
— Ничего, ничего.
— Нет, больно-с.
— Ничего; я вас буду на мой счет ле-
чить. Вот вам сейчас же и рубль на.это.
— Покорно вас благодарю: я на вас
и полагался, но только это ведь не вся
беда.
— А. в чем же вся-то?
— Ужасную я неосторожность сделал.
— Ну-у!
— Началось у нас после первого боя
краткое перемирие, потому что нас роз-
нили, и пошел тут спор: я сам и не
знаю, как впал от этого в такое безу-
мие, что сам не знаю, что про. вас наго-
ворил.
— Про меня!
— Да-с; об заклад за вас на пари
бился-с. что подавай, говорю, подавай
свою жалобу, — а ты Гуги Карлыча волю
не изменишь и ворота отбить его не за-
ставишь.
— А он, глупец, думает, что заставит?
— Смело в этом уверен-с, да и дру-
гие тоже уверяют-с.
— Другие!
— Все как есть в один голос.
— О, посмотрим, посмотрим!
— И вот, они восторжествуют-с, если
вы поддадитесь.
— Кто: я поддамся?
— Л а-с.
— Ца вы разве не знаете, что у меня
железная воля?
— Слышал-с, и на нее в надежде та-
кую и напасть на себя сризиковал взять:
я ведь при всех за вас об заклад бился
и увлекся сто рублей за руки дать.
135
— И дайте — назад двести получите.
— Да вот-с, я их всех там в трактире
оставивши, будто домой за деньгами
побежал, и к вам и явился: ведь у
меня, Гуго Карлыч, дома окромя двух
с полтиною ни «копейки денег нет.
— Гм, нехорошо! Отчего же это у
вас денег нет?
— Глуп-с, оттого и не имею... тут
честно жить нельзя.
— Да; это вы правду сказали.
— Как же-с, я честью живу и бед-
ствую.
— Ну ничего, — я вам дам сто руб-
лей.
— Будьте благодетелем: ведь они не
пропадут-с. Это все от вас зависит.
— Не пропадут, не пропадут, вы с
него когда двести получите, сто себе
возьмите, а эти сто мне возвратите.
— Непременно' ворочу-с.
Пекторалис вручил подьячему бумаж-
ку, а тот, выйдя за двери, хохотал, хо-
хотал, так что насилу впотьмах в сосед-
ний двор попал — и полез к Сафронычу
через забор пьяный магарыч пить.
— Ликуй, — говорит,— русская про-
стота! Ныне я немца на такую пружину
взял, что сатана скорее со своей цепи
сорвется, чем он соскочит.
— Да хоть поясни, — приставал Саф-
роныч.
— Ничего больше не скажу, как уло-
влен он — и уловлен на гордости, а это
и есть петля смертная.
— Что ему!
— Молчи, маловер, или не знаешь:
ангел на этом коне поехал и тот обру-
шился, а уж немцу ли не обрушиться.
Осушили они посудины, настрочили
жалобу, и понес ее Сафроныч утром
к судье опять по той же большой до-
роге через забор, и хотя он и верил и
не верил приказному, что «дело это идет
к неожиданному благополучию», но зна-
чительно успокоился. Сафроныч остудил
печь, отказал заказы, распустил рабочих
и ждет, что будет всему этому за конец,
в ожидании которого не томился только
один приказный, с шумом пропивавший
по трактирам сто рублей, которые со-
рвал с Пекторалиса, и к вящшему для
всех интересу и соблазну, а для Гуго
Карлыча к обиде, хвастался пьяненький,
как жестоко надул он немца.
Все это создало в городе такое поло-
жение, что не было человека, который
их р
оля;
[лети
1есяч1
бы не ожидал разбирательства Cai , так
роныча и Пекторалиса. А время щ р, и
Пекторалис все пузырился, как лягут го 6i
изображающая вола, а Сафроныч еры,
переда в своем платье истер, лазя чер( се-
забор, и оробев, не раз уже подся Н1 а
лал тайком от Жиги к Пекторалису ой в
жену и детей за пардоном.	1 "
Но Гуго был непреклонен.
— Нет, — говорил он: — як нему пр
ду по его приглашению, но приду ।
его похороны блины есть, а до ти
весь мир узнает, что такое моя жела
ная воля.
:ебя I
ЯОДЬЯ1
идах
И впр
ютеш
10.10С(
' неге
ивос!
(авно
оде,
IK гр
дома
ИССЫ1
холод.
зм р
ге, ко
ПО OF
ИЛИ,
Некто
ишм
разва/
XV
И вот получили и Сафроныч и Пй
торалис повестки, — настал день их
явились они на суд.
Зала была разумеется полна; — к
я говорил, это смешное дело во все
городе было известно. Все знали ве;
этот куриоз, не исключая и пролет Г*”’
ствия с подьячим, который сам разбш
тал, как он немца надул. И мы, стар» ' ‘
камрады Пекторалиса, и принципалы!!
ши — все пришли посмотреть и noq
шать, как это разберется и чем ко:
чится.
И Пекторалис и Сафроныч — прибш
оба без адвокатов. Пекторалис очевг* ^,ооы
но был глубоко уверен в своей правд У
и считал, что лучше его никто не ская
о чем надо сказать; а Сафронычу пр: ’
сто вокруг не везло: его приказа
хотел итти говорить за него на нови
суде и все к этому готовился, да толи
так заготовился, что под этот сам
день ночью пьяный упал с моста в рг
и едва не умер смертию «царя поэте»
Вследствие этого события Сафрой со^.^:
еще более раскапустился и опустил я \.
лову, а Пекторалис приободрился: I .
был во всеоружии своей несокрушим L.'
железной воли, которая теперь дол»
была явить себя не одному како»
нибудь частному человеку или небаг
шому семейному кружку, а обществу^
лого города. Стоило взглянуть на Пв
торалиса, чтобы оценить, как он серне I
но' понимает значение этой торжестве №тьс
ной минуты, и потому не могло бн
никакого сомнения, что он сумеет е
воспользоваться, что он себя покажет,-
рявит себя своим согражданам человек ^Равг
стойким и внушающим к себе уваже® ““
ДОМОЙ
правы
за ду|
ставит
Дур
И в
ралис;
многи<
№дел1
звали
чем -
136
СаД так сказать, отольет свой лик из брон-
Ш1. в на память
гуцд го был, как
ч еры. «момент»,
се. Пекторалис
’iept
временам. Словом,
говорят русские офи-
от которого зависело
знал, что ег-о стран-
свадьбою и женить-
свет множество смеш-
рассказов, в которых его железная
вля делала его притчею вю языцех.
Щетинным 'событиям, начиная с его двух-
клеен-
хода р анекдот
nicy оч вызвал на
B>ix
их
рего даже неотъемлемое: е
Г К: йвость, знание и разум. Еще
BCt___	w„
оис® |юртабельностыо
тар” МеНИе гРетым 1
по'- 11043 Раскалялась Докрасна
I Кй
я:
Ьсячного путешествия зимою в
г ; цтом плаще до русской войны с Офен-
101 Ьгом и легкомысленного предания
р хбя в жертву надувательства пьяногэ
юдьячего, — прилагались небылицы в
щцах самого невозможного свойства.
I впрямь, Пекторалис сам знал, что
। ре удьба над ним начала что-то жестоко
‘ дотешаться и (как это всегда бывает в
юлосе неудач) она начала отнимать
в—	--- -------------- его расчет_
! так не-
явно он, устраивая свое жилье в го-
юде, хотел всех удивить разумною ком-
> дома и устроил ото-
ретым воздухом — ив чем-тэ
гак грубо ошибся, что подвальная печь
i и грозила
«ссыпаться, а в доме был невыносимый
холод. Пекторалис мерз сам, морозил
кену и никого к себе не пускал в дом,
хгобы не знали, что там делается, — а
сам рассказывал, что у него тепло и
екрасно; но в городе ходили слухи,
оон сошел с ума и ветром топит — и
те, которые это рассказывали, думали,
то они нивесть как остроумны. Гово-
рли, что будто колесница, на которой
Пекторалис продолжал ездить «мордов-
IM богом», удрала с ним насмешку,
развалясь, когда он переезжал на ней
Трод речку, — что кресло его будто тут
соскочило и лошадь с колесами убежала
.. - — ---------- ------ _ на
ис-
это
по-
сам
вр
зато
ра
:ка
У п
саз
нов
Г7 J Юной, а он остался сидеть в воде
Шим кРесле’ пока мим0 ехавший
правник, завидя его, закричал: «Что
за дурак тут не к месту кресло
ставил?»
I Дурак этот оказался Пекторалис.
И взял будто исправник, снял
ралиса с этого кресла и привез
; а
,олда
ако*
[ебо.’
тву!
а Па
:ери
зстве Шиться в его холодный дом;
, ба «ногие люди будто и после еще
и г Видели, а мужики будто и место
жег
овей справедливо,
1жей ,еч — добраться было трудно;
Пекто-
его су-
кресло
в реке
то про-
знали «немцев брод». Что в этом было
““	, что преувеличено и в
; но ка-
жется, что Гуго Карлыч действительно
обломился и сидел на реке и исправ-
ник привез его. И сам исправник об
|Этом рассказывал, да и колесницы мор-
довского бога более не видно было.
Все это, как я говорю, по свойству бед
ходить толпами, валилось около Пекто-
ралиса, как из короба, и окружало его
каким-то шутовским освещением, кото-
рое никак не было выгодно для его
в одно и то же время возникавшей и
падавшей большой репутации как пред
приимчивого и твердого человека.
Наша милая Русь, где величия так
быстро возрастают и так скоро скаты
ваются, давала себя чувствовать и Пек-
торалису. Вчера еще его слово в его
специальности было для всех закон,
а нынче, после того, как его Жига на-
дул, и в том ему веры не стало.
Тот же самый исправник, который
свез его с речного сидения, позвал его по-
советоваться насчет плана, сочиняемого
им для нового дома, — и просит:
— Так, — говорит, — душа моя, сделай,
чтобы было по фасаду девять сажень,—
Как место' выходит, и чтобы было шесть
окон, а посередине балкон и дверь.
— Да нельзя тут столько окон, — от
вечал Пекторалис.
— Отчего же нельзя?
— Маштаб не позволит.
— Нет, ты не понимаешь, — ведь это
я буду в деревне строить.
— Все равно, что в городе, что в де-
ревне, — нельзя, маштаб не позволяет.
— Да какой же у нас в деревне маш-
таб!
— Как какой? Везде маштаб.
»— Я тебе говорю, нет у нас маштаба.
Рисуй смело шесть окон.
— А я говорю, что этого нельзя, —
настаивал Пекторалис, никак нельзя, —
маштаб не позволяет.
Исправник посмотрел-посмотрел и за-
свистал.
— Ну жаль, — говорит, — мне тебя,
Гуго Карлыч, а делать нечего, — видно,
это правда. Нечего делать, — надо дру-
гого попросить нарисовать.
И пошел он всем рассказывать:
— Вообразите, Гуго-то как глуп, я
говорю: я в деревне вот столько-то окон
хочу прорубить, а он мне: «маштаб не
позволит».
— Не может быть?
— Истинно, истинно; ей-богу правда.
137
— Вот дурак-то!
— Да вот и судите! Я говорю: обра-
зумься, душенька, ведь я это в своей
собственной деревне буду делать; какой
же тут карта или маштаб мне смеет не
позволить? Нет; так-таки его, дурака,
к не переспорил.
— Да, он дурак.
— Понятно, дурак: в помещичьем
имении маштаб нашел. Ясно, что глуп.
— Ясно; а все кто виноват? — мы!
— Разумеется, мы.
— Зачем возвеличали!
— Ну, конечно.
Одним словом, Пекторалис был к этой
поре не в авантаже — и если бы он
знал, что значит такая полоса, везде
вообще, а в России в особенности, то
ему конечно лучше было бы не заби-
вать ворота Сафронычу.
Но Пекторалис в полосы не верил и
не терял духа, которого, как ниже уви-
дим, у него было даже гораздо больше,
чем позволяет ожидать все его прошлое.
Он знал, что самое главное — не терять
духа, ибо, как говорил Гёте, «потерять
дух — все потерять», и потому он явил-
ся на суд с Сафронычем тем же самым
твердым и решительным Пекторалисом,
каким я его встретил некогда в холод-
ной станции Василева Майдана. Разу-
меется, он теперь постарел, но это был
тот же вид, та же отвага и та же твер-
дая самоуверенность и самоуважение.
— Что вы не взяли адвоката? — шеп-
тали ему знакомые.
— Мой адвокат со- мною.
— Кто же это?
— Моя железная воля, — отвечал ко-
ротко Пекторалис перед самою реши-
тельною минутою, когда с ним более
уже нельзя было переговариваться, по-
тому что начался суд.
XVI
Для меня есть что-то столь неприят-
ное в описании судов и их разбира-
тельств, что я не стану вам изображать
в лицах и подробностях, как и что тут
деялось, а расскажу прямо что со-
деялось.
Сафроныч пересеменивал, почтительно
стоя в своем длиннополом коричневом
сюртуке, пострадавшем спереди от пу-
тешествия по заборам, и рассказывал
ОДНОС.Ю;
ответы,
выяснило немн
через дв Кел(
ничего ci
С)
ых
1ект
Са
защшд кто
ИЛИ'
свое дело, простодушно- покачивая год ю!’(
вою и вяло помахивая руками; а Гу "мер
стоял, сложивши на груди руки по-s L п
полеоновски, — и или хранил споковд
молчание, или давал только
ные, твердые и решительные
Нехитрое дело просто
сразу: о воротах и проезде
в контракте действительно
зано не было — и по тону речей рКшы
спрашивавшего- об этом судьи яс
было, что он сожалеет Сафроныча,
не видит никаких оснований
его и помочь ему. В этой части де
Сафроныча было проиграно; но нем I—
данно для всех луна оборотилась к к |аз:
тем боком, которого никто не вид к i
Судья предъявил документы, котори -
удостоверялись убытки Сафроныча мц.
самочинства Пекторалиса. Они не бн 1-
особенно преувеличены: их было е в be
считано по прекращении средств е I—
производства по пятнадцати рублей -
день.	'	_
Расчет этот был точен, ясен и нк квад!
мненен. Сафроныч мог иметь дейся -
тельный убыток в этом размере, еслнИ |“
производство его шло как следует, i юсе'1
как оно на самом деле никогда не в; w?e<
по его беспечности и невнимательной
Но в виду суда было одно: ежеднв И
ный убыток в том размере, в каком i У®
представлен возможным и доказан.
_— Что вы на это скажете,
Пекторалис? — вопросил судья.
Пекторалис пожал плечами, улыбну] Д
и отвечал, что это не его дело. ®0!0
— Но вы причиняете ему убытки!
— Не мое дело, — отвечал Пей
ралис.
— А вы не хотите ли помириться?
— О, никогда.
— Отчего же?
— Господин судья, — отвечал Пега 1ект(
рались, — это невоэмож'но: у меня S ®рез
лезная воля и это все знают; что я он |й, ;
раз решил, то так должно и оставатк янсол
и этого .менять нельзя. Я не отопру я
рота.
ае за
господ Ч!епс
Гуг
удье
5едст
Так
фИХС
1Ь!Ч Н
1есяч
Это ваше последнее слово?
О да, совершенно последнее слм
Пекторалис стал
подбородком, а
’ Сл<
Ия С
а и-]
Ьри
И
ным
сать — и писал не то
го, а написал хорошо.
Решение его в одно
яр.
с своим выпячг ыбар
судья начал г
чтобы очень ДО йиц?
весен
и то же вре1 (яет,
доставляло и полное торжество же.и Шкак
138
гоа |Ой воле Пекторалиса и резало его на-
Гу :Иерть, — Сафронычу же оно, по точно-
по-3 и предсказанию Жиги, доставляло одно
койа Фожиданнепшее счастие.
эс.ю| (
ты.
и
!И
1ча,
щи
Судебный приговор не отворял заби-
ых Пекторалисом ворот, —он оставлял
вши земца в его праве тешить этим свою
з дв гелезную волю; но зато он обязывал
'о ci Нторалиса вознаграждать убытки Саф-
оныча в размере 15-ти рублей за день.
• Сафроныч был доволен этим реше-
ием; но, ко всеобщему удивлению, на
[его выразил удовольствие и Некто-
Алис.
-Я очень доволен, — сказал он, — я
неох
к й дазал, что ворота будут забиты, и они
вид
горн
|1ча
р би
io f ве выиграл.
'блея
|к останутся.
Г- Да, но вам это будет стоить пят-
мцать рублей в день.
- Совершенно верно; но он ничего
-Выиграл пятнадцать рублей вдень.
- А я об этом не говорю.
- Позвольте, что же это составит:
। нк радцать восемь рабочих дней в месяце...
.ейств
jcjim
- Кроме Казанской.
-Да, кроме Казанской, — это двести
(семьдесят, да сто сорок, — всего че-
(р&ста двадцать рублей в месяц. Около
1ьносАяга тысяч в год. Батюшка, Гуго Кар-
кедд 1ыч, ведь это, чорт возьми,
,кон ую победу! Ведь он этого
ан ее заработал: это он просто
зспоа |епость забрал.
совсем та-
никогда бы
вас себе в
Туго моргал глазами, он
>1бн)'Л 110 дело Дорого обошлось,
вою показал — и первое 1
чувствовал,
, но волю
число внес
щье сумму за покой Сафроныча и его
пки!
Пе<едствие.
1ТЬСЯ?
Так это и пошло далее: как бывало
риходит первое число месяца, Сафр »-
кч несет в суд пятнадцать рублей своей
1кячной аренды, следующей от него
Пекторалису, а оттуда приносит домой
Пея
:ня :« крез лестницу четыреста двадцать руб-
я м Г ~	”
аватмрсом.
'ПРУ
|еи, уплаченные в его пользу Пектора-
'Славное дело; чудная жизнь пошла
Ия Сафроныча! Никогда он так не жил,
la и не думал жить так легко, вольготно
Прибыльно. Запер он свои доменки и
।
;е слез и
Г Р •• V U»4V & А Д	LA* А 1 k-/ VI А V* kJ \J к А	1’4 VIA Л ДА
зыпяче дибары — и ходит себе посвистывает да
зал 1 if -
знь Л* Тощаете я,
распивает или водочкой с приказным
а потом перелезет через
ксенку и спит спокойно, и всех уве-
вре’ ,Яет- что «я, говорит, супротив немца
жел< Шкакой досады не чувствую. Это его
бог мне за мою простоту ниспослал. Те-
перь я только одного боюсь, чтобы он
прежде меня не помер. Да бог даст не
помрет, он ко мне на похороны блины
есть обещался, а он свое слово верно
держит. Накорми его тогда, жена, хо-
рошенько блинками, а пока пусть его
бог на многое лето бережет на меня
работать».
И как Сафроныч и впрямь был чело
век незлобивый, то и действительно он
относился к Гуго Карлычу с полным
благорасположением — и при встрече,
где еще далеко его бывало завидит, как
уже снимает шапку и кланяется а сам
кричит:
— Здравствуй, батюшка, Гуго Кар-
лыч! здравствуй, мой кормилец!
Но Гуго этой сердечной простоты не
понимал, он принимал ее за обиду и
все за нее сердился.
— Ступай прочь, — говорит, — мужик;
полезай через забор, где я тебе дорогу
положил.
А добродушный Сафроныч отвечает:
— И чего ты, милота моя, гневаешься,
за что сердишься? Через забор лезть,
я и через забор полезу, — будь твоя
воля, а я ведь к тебе со всем моим ува-
жением и ничем не обижаю.
— Еще бы ты смел меня обидеть!
— Да и не смею же, государь мой,
не смею, да и не за что. Напротив того,
за тебя навсегда со всею семьею, ка-
ждое утро и вечер, богу молюсь.
— Не надо мне этого.
— Ах, благодетель, да нам-то это на
до, чтобы тебя как можно дольше бог
сохранил, я в том детям внушаю: не
забывайте, говорю, — птенцы, чтобы ему,
благодетелю нашему, по крайней мере
сто лет жить, да двадцать на корачках
ползать.
— Что это такое «на корачках пол-
зать?» —соображал Пекторалис. — Сто
жить и двадцать ползать... «на корач-
ках». Хорошо это, или нехорошо «на ко-
рачках ползать?»
Он решил об этом осведомиться — и
узнал, что это более нехорошо, чем хо-
рошо, и с тех пор это приветствие стало
для него новым мучением. А Сафро-
ныч все своего держится, все кричит:
— Живи и здравствуй, и еще на ко-
рачках ползай.
Семья проигравшего процесс Сафро
ныча хотя и сообщалась с миром через
139
забор, но жила, благодаря контрибу-
ции, собираемой с Пекторалиса, в та-
ком довольстве, какого она никогда до
сих пор не знала, и по сказанному Жи-
гою, имела покой безмятежный; но зато
выигравшему свое дело Пекторалису
приходилось жутко; контрибуция, на
него положенная при продолжении ее
13 месяца в месяц, была так для него
чувствительна, что не только поглощала
все его доходы, но- и могла угрожать
ему решительным разорением.
Правда, что Пекторалис крепился и
никому на свою судьбу не жаловался —
и даже казался веселым, как человек
публично отстоявший свое право на все-
общее уважение, но в веселости этой
уже начинало обозначаться нечто как
будто притворное. Да и в самом деле,
ведь не мог же этот упрямец не видеть
впереди, чем это кончится, — и не
мог же он с развеселою душою ожи-
дать этого комичного и отчаянного ис-
хода. Дело было просто и ясно: сколько
бы Пекторалис ни работал и как бы
много ни заработал, все это у него дол-
жно было итти на удовлетворение Саф-
роныча. Не мог же Пекторалис с пер-
z вого года заработать более пяти-шести
тысяч, а от этого у него ничего не могло
оставаться не только на развитие деля,
даже на свое житье. Поэтому дело его
в самом уже начале стало быстро кло-
ниться к упадку — и печальный конец
его уже можно было предвидеть. Воля
Пекторалиса была велика, но капитал
слишком мал для того, чтобы выдержи-
вать такие капризы, — и, нажитый в
России, он снова стремился опять сюда
же и попасть — в свое русло. Пектора-
лис выдерживал сильное испытание и
очевидно решился погибнуть, но живой
не сдаться, — и история эта бог весть
чем бы кончилась, если бы случай не
распорядился подготовить ей исход са-
мый непредвидимый.
XVII
В описанном мною положении прошел
целый год и другой; Пекторалис все
беднял и платил деньги, а Сафроныч
все пьянствовал — и совсем наконец
спился с круга и, бродяжил по улицам.
Таким образом, дело это обоим претен-
дентам было не в пользу; но был некто —
распоряжавшийся этою операциею у (ыл i
нее. Это была жена Сафроныча, така ®ое
же как и ее муж простоплетная баб |рн 1
которой бЩ до
счастливое перед му® юра1
: |Хо’
иг П
ыу (
1афр
сам 1
мет,
ia С
ыепс
Марья Матвеевна, у
впрочем то г-----------
преимущество, что она сообразила:
— Ну, а как мы все-то у немца перЖы.ю
берем, тогда что будет?
Соображение это имело и резона
основания и свои важные последствии.
Марья Матвеевна видела ясно, йен
впрочем и мудрено, было ;не 'видеть, f '.
к концу второго года фабрика Пектор! 31
лиса уже совсем стояла без работы №
Гуго сам ходил в жестокие морозы бе ®зог
шубы, в старой, изношенной куртке,
для форса только pince-nez на ши
рочке наружу выпустил. У него уже в
оставалось никакого имущества и, и
хуже всего, никакой сериозной репуп
ции, кроме той шутовской, которую t горал
приобрел у нас своею железною вода Fi!;
Но- она ему, по правде сказать, ние|‘К0Р;
что полезное не могла пригодиться.
К тому же над ним в это время erpi
лась еще беда: его покинула его дре
жайшая половина — и покинула сами
дерзким и предательским образом, ув>
зя с собою вс^, что могла
бы И
ВО-ВТ
СМЫС
ВНО 1
зать
захвате |УСТ
ценного. В вящшему горю, Клару Па шего
нахол feHC1
старо
слове
ШОВ,
фую
Бани
Гу,
ита
1В03М’
1восп
Jo6paj
зарядил
его и jf
жена«
обобра! W
поиспраГ-
ВЬ'бЛ!
ловну еще все оправдывали,
что она должна была сбежать, вопе
вых, потому что у Пекторалиса в доз
необыкновенные печи, которые в сенш
топятся, а в комнатах не греют, — ая1
в'торых, потому, что у него у самой'
необыкновенный характер — и такой!»
О
рактер аспидскии, что с ним решите,
жить невозможно: что себе
голову, непременно чтобы по
лалось. Дивились даже, что
него ранее не сбежала и не
его в то время, когда он был
нее и не Bice еще перетаскал
Сафронычу.
Таким образом, злополучный Гугобн •
и кругом обобран и кругом обвинен!
всем — и притом нельзя сказать, чтоб
для этого обвинения не существова
совсем основания. Обворовывать 6
разумеется не следовало, но жить с на
действительно должно быть было нев'=
носимо — и вот зато он оставался оди
одинешенек и можно было сказать
нищ и убог, но все-таки не подавал
и берег свою железную волю. Не вл!
шем, однако, положении, как я сказ!
трош
обид1
го Hi
день
С СВ(
рояп
связг
Врага
’ПОХО]
Одер;
Пе
>гамл<
140
nei
и Сафроныч, который проводил все
таХое время в трактирах и кабачках и
байри встрече злил немца желанием ему
бы*то лет здравствовать и двадцать, на
^ужХфЯЧках ползать.
Хотя бы этого по крайней мере не
!ы.чо; хотя бы этот позор и поношение
я Пекторалиса были отняты — все бы
Ly было легче.
И вот он, кажется более для того,
чеХобы освежить положение, подал на
~ Сафроныча жалобу, чтобы наказать того
по. мне-
никакого
ЛЬ, гЛЗфринычи /1\алии_у, iiwiji цини
екто:|зз эти «корачки», на которых,
(боты'|шго Пекторалиса, немцу нет
,'зы (Эдезона ползать,
те,
I— Это вот он сам и есть, который
сам часто из трактиров на корачках пол-
зает, — говорил Пекторалис, указывая
'и, чт|на Сафроныча; но Сафронычу так же
репуДслепо везло, как упрямо не везло Пек-
' доалису, — и судья, во-первых, не раз-
делил взгляда Гуго на .самое елово
... ---------------------—........., почему
бы и немцу не поползти на корачках; а
> по
, _ которой
[око поставлено, судья нашел, что пол-
, после ста лет жизни,
хват;ф|Устах Сафроныча есть выражение выс-
-ж—	долго-
как со
стороны сего последнего это же самое
волей.
I ниЛ«°Рачки» и не виДал причины,
Ся |бы И НбмДу НС ПОПОЛЗТИ ИО КОрих uiv
ч стоиво’втоРь!Х’ рассматривая это слово
h дпЯсмыслу 'Общей связи речи, в кот
самДоко поставлено, с""1-"	«тп.
1М Лзать на карачках,
.........................
iy Па|шег0 благожелания примерного
находЬе11СТВИЯ Пекторалису, — тогда
В0’Ь,- с 7
в дояиово> ° ползанье Сафроныча из тракти-
з сен1?рв’ произносимо как укоризна, за кото-
_аЖ'ю Гуго и надлежит подвергнуть
самой
3K0III1I .
ЮТ
эядит
о и 1
^ена ।
взы-
1111
'у го би °
|цНеН|
:ТВО0У
jlTb 0
ранию.
Гуго своим ушам не верил, он все это
[считал вопиющею бестолковщиною и
возмутительною русскою несправедли-
востью. Но тем не менее он по просьбе
|обрадовавшегося Сафроныча был при-
сужден к вознаграждению его десятью
Жблями и окончательно потерялся. Пек-
Лоралис должен был взнести последний
|грош на удовлетворение Сафронычу за
рбиду его «корачками» — и исполнив
го, он почувствовал, что ему уже ниче-
ЧтоЯго и,ного не оставалось, как проклясть
’’ Чень своего рождения и умереть вместе
с своею железною волею. Он бы ве-
тьсн|110ятно так и сДелал’ если бы не был
L не®|СВЯзаи намерением «пережить» своего
кя 0-;.|®Рага и притти есть блины к нему на
ть ушРохоРоньт- Должен же был Пекторалис
пппт1сдеРжать эт° слово!
лав  п
в.1’1 11екторалис был некоторым образом в
, сказ|Гамлетовском положении, в нем теперь
боролись два желания и две воли, — и
как человек уже значительно разбитый,
он никак не мог решить, «что доблестнее
для души»: наложить ли на себя с желез-
ною волею руку, или с железною же во-
лею продолжать влачить свое бедствен-
нейшее состояние.
А десять рублей, отнесенные им в удо-
влетворение Сафроныча за «корачки»,
были последние его деньги — и контри-
буцию на следующий месяц ему вносить
было нечем.
— Ну что же, — говорил он себе, —
придут в дом и увидят, что у меня ничего
нет... У меня ничего нет, и я даже
сегодня уже не ел, и завтра... завтра
я тоже ничего не буду есть, и после-
завтра тоже — и тогда я умру..., да,
я умру, но моя воля будет железная воля.
Между тем, когда Пекторалис, нахо-
дясь в таком ужасном поистине состоя-
нии, переживал самые отчаянные ми-
нуты, — в судьбе его уже готов бы. i
неожиданный кризис, который я не зна1
как назвать—благополучным или не-
благополучным. Дело в том, что в это
же время в судьбе Сафроныча проис-
ходило событие величайшей важности -
событие, долженствовавшее резко г
сильно изменить все положение дел и
закончить борьбу этих двух героев са-
мым невероятнейшим финалом.
XVIII
Надо сказать, что пока Пекторалис
с Сафронычем тягались—и первый, ра-
зоряясь, сносил определенными кушами
все свои достатки в пользу послед-
него, — этот, сделавшись настоящим пья-
ницею, все-таки был в лучшем положе-
нии. Этим он был обязан своей жене,
которая не бросила Сафроныча, как бро-
сила своего мужа Клара; Мария Мат-
веевна, напротив, взяла растившегося
мужа в руки. Она сама носила за него
аренду и сама отбиоала у Сафроныча
получаемую им с Пекторалиса контри-
буцию. Чтобы распьянствовавшийся му-
жик не спорил с нею и подчинялся уста-
новленному женою порядку, она его не
отягощала без меры и .выдавала ему
в день по полтине, которую Сафроныч
и имел право расходовать по собствен-
ному его усмотрению. Расход этот, ра-
зумеется, имел одно назначение: Саф-
141
роныч в течение дня пропивал свою
полтину и к ночи возвращался домой по
хорошо известной ему лестнице через
забор. Никакая степень опьянения не
сбивала его с этой оригинальной дороги.
Бог, охраняющий, по народному по-
верью, младенцев и пьяных, являл над
Сафронычем все свое милосердие во
тьме, под дождем, снегом и гололеди-
цей; всегда Сафроныч благополучно
поднимался по лестнице, достигал вер-
шины забора и благополучно сваливался
на другую сторону, где у него на этот
случай была подброшена кучка соломы.
И он думал продолжать это так долго,
как долги сто двадцать лет, которые он
сулил жить и ползать Пекторалису. Саф-
ронычу и в ум не приходило, чтобы
фонды Пекторалиса иссякли. Где этому
статься, чтобы у немца в России денег
недостало? Кому-кому, а на их долю все
достанет.
Хозяйка же Сафроныча в бабьей про-
стоте «без направления» думала иначе —
и переняв все деньги, мужем с Лектор ч-
лиса взысканные, собрала капиталец,
с которым не хотела более лазить через
забор и купила себе домик, — хороший
домик, чистенький, веселенький, на высо-
ком фундаменте и с мезонинчиком и с
остренькою высокою крышею, — словом,
превосходный домик и притом рядом с
своим старым пепелищем, где все их
дела расстроил железный Гуго.
Эта покупка происходила как раз
около того времени, когда Сафроныч
судился с Пекторалисом за «корачки»,—
и в тот день, когда бывший чугунщик
одержал над немцем неожиданную побе-
ду и получил десятирублевый штраф,
семья Сафроныча перебиралась в свое
новое жилище и располагалась в нем
с давно незнакомым ей комфортом.
Сам Сафроныч не принимал в этом
никакого участия — и семья, давно счи-
тавшая его неблагонадежным, не ожи-
дала его помощи и устраивалась сама
как хотелось и как умела.
Сафроныч же, получив значительную
для него сумму в десять рублей, утаил
ее от жены, благополучно перебрался
с ними в трактир и загулял самым ши-
роким загулом. Три дня и три ночи
семья его провела уже в своем новом
доме, а он все кочевал из трактира
в трактир, из кабака в кабачок — и попи-
вал себе с добрыми приятелями, желая
, Во
рубч
есть
сын
Где
-и
ши б.
атян;
>анно<
5 ост;
[ОЛЬК
kv ве
человеков. А бХо на
сохранит, устроЖьный
I МИН'
m оч
немцу сто лет здравствовать и столь»
же на корачках ползать. В благодущ^
своем он сделал ему надбавку и вопияв - И
— Глупый я человек, — очень глупы! - Да
правду мне покойник Жига говорил,^ ;чцк.
я глуп, а мне неожиданная благодая Отме[
в сем немце дарована. А за что? «Чл оМ д
--- человек, что ты помниши его, щ J
человечь, что ты посещаеши его»,
это сказано?
В писании.
То-то и есть что в писании, а |ять»
много ли про него помним? Ох, как
помним, совсем не помним!
— Слабы.
— Разумеется слабы,—червь, а
человек, поношение
захочет — и червя
тебя так, что лучше требовать нельзЛжэ—
сам этак никогда и не выдумаешь. С.и
ты —он тебе немца пошлет и живи з ген i
его головою.
— Только вот одно гляди, — предз- но м
стерегали его, — как бы твой немец и юди
измучился, да ворот не отпер. ' ] дна,
Но одуревший
боялся.
— Куда ему отпереть,—отвечал он,-
ни за что он не отопрет. Ему перед сво-
ею нациею стыдно. У них ведь это у®
такое положение, что сказал, то чтобн'кп',^
непременно и сдействовать.
— Ишь ты какие сволочи!
— Да уж у них это так, особенном
он на суде прямо объяснил: «у меня,
говорит, воля железная», — где же eiij
с нею справиться. Ему и так тяжело. |
— Тяжело.
— Не дай бог этакой воли человек);
особенно нашему брату, русскому, —
давит.
— Задавит.
— Давай лучше выпьем,
такое говорить, теперь дело под вечер.
Сафроныч этого м |илс'
I они ат
|два
ту не
) язьп
й раб
К Пр!
еве.нп
афрон
№, :
ык от
сь он
i видя
лову
- Эг
!НЯ 91
зачем пра роныч.
всем
Ну, дай бог, чтобы ему сто лет здрав- >ця не
|ет,
И он
ствовать и меня пережить.
— И то, брат, пусть переживет.
— Ия говорю, пусть переживет, этАпэ—
ему по крайности утешением будет.
— Как же!
— Пусть придет и блинков съест.
— Вот у тебя душа, Сафроныч!
— Душа у меня добрая, но толый
знаешь, пусть он переживает...._ .
самую крошечку.
— Да; безделицу.
пне к
- Ei
IBTOpii
йет, i
где м
. но тольй —
| ел?»
•м чор
142
оль „ Вот так, вот так, этого стаканчика
lyui! рубчик.
>пия: - И хорошо.
ушй J Да; вот по самый по маленький
л, чт кик.
‘°Да1 Отмеря это, приятели выпили и еще
<Чц долго выпивали за всякие здоро-
'» ид L-и наконец стали пить за упокой
его»,
а
ак
ВИ
о и
Ли благодетеля приказного Жиги, кэ-
1УЙ устроил им всю эту благостыню,
утянули нестройно и громко «вечную
ЛЯТЬ». но тут-то и произошло то
Хнное начало конца, которое до сих
X осталось ни для кого необъяснимым.
|юлько что пьЯ|Ницы пропели покой-
а Х вечную память, как вдруг с тем-
 бХо надворья в окно кабака раздался
троХьный удар, глянула чья-то страшная
^льзДжа — и оробевший целовальник в ту
С.-Х минуту задул огонь и вытолкал своих
Тетей взашей на темную улицу. Прин-
ял очутились по колено в грязи и в
peji то мгновение потеряли друг друга
щ hi еди густого и скользкого осеннего
мана, в который бедный Сафроныч пэ-
- j узился, как муха в мыльную пену, и
1 юнчательно обезумел.
он,-

1ТОСН
Два держась на ногах, долго он ста-
йся спрятать в карман захваченный на
гу нераскупоренный штоф водки — и
мм хотел было кого-то начать звать,
гязык его, после сплошной трехднеь-
м работы, вдруг так сильно устал, что
i| прилип к гортани, так и не хочет
мелиться. Но и этого мало, — и ноги
афроныча оказались не исправнее
о же
иеня
' ем7| ика, и они так же не хотели итти, как
ло.
веку,
-зг
ечгр.
т.
т.
1кк отказывался разговаривать; да и
сь он стал никуда не годен, и глаза
!видят, и уши его не слышат, и только
лову ко сну клонит.
h Эге, ну нет, ты, чорт тебя возьми,
!ня этим не обманешь!—подумал Са-
юныч. — Этак Жига лег спать, да и
всем не встал, а я еще не хочу, чтобы
прав- »ня немец много пережил. Пусть пере-
I ®ет. да только немножечко.
J И он приободрился; сделал еще шагов
, эн пь— и чувствуя, что влез в грязь
ине колен, снова остановился.
у- Ей-богу, того и гляди, утонешь, —
Вторил он в своих мыслях. — И чорт
ает, куда это я так глубоко залез, да
Гае мой дом? А? где и исправда мой
льк1 где мой дом? А? где и исправда мой
»льЯ й? —где моя лестница? «Чорт с квасом
р?» Кто это там говорит, что мой
м чорт с квасом съел? А? выгсоди: если
ты добрый человек, я тебя водкою попот-
чую, а не то давай делать русскую войну.
— Давай! — послышалось из тумана, —
и в то же самое время кто-то дал Саф-
ронычу сильную затрещину, от которой
тот так и упал в болото.
— Ну, шабаш, — подумал он, — всю
память отшибло и не знаю, что это со
мною делается. И куда это к чорту все
мои триятели делись? Экие пьяницы!
Вот уже правда — нехорошо пить с пья-
ницами, ни за что больше не буду пить
с пьяницами. Что? Да кто это со мною
все разговаривает. Слышишь, скажи по-
жалуйста: чего ты это на мне ищешь?
Ничего, братец, не найдешь; а штоф я
под себя спрятал. Ага! . . стой, стой!
зачем же ты меня теперь так больно за
вихор? — ведь это беспользительно.
А теперь опять за уши;—.ну, это разу-
меется другое дело, это в память при-
водит; только опять-таки и это мне боль-
но, — дай я лучше так встану.
И он — сколько волею, столько же
неволею и своей охотой, встал и Кажет-
ся пошел. Не то, чтобы настояще в этом
уверен, а кажется ему, что или идет,
или так просто под ним земля убывает,
по только что-то делается-делается,
кто-то его ведет, поддерживает и ничего
не говорит. Только раз сказал: «а, вот
это кто!» и повел.
— Что это, кто меня ведет? ну если
это чорт? Да и должно быть что-нибудь
непутное. А впрочем пусть только дове-
дет до лестницы, я свой путь узнаю.
И вот привел Сафроныча его пово-
дырь к лестнице и говорит:
— Полезай, да держись за перила
покрепче.
Сафронычу в это время после про-
гулки возвратился язык, и он отвечает:
— Постой, брат, постой, я свое дело
тверже тебя знаю: моя лестница без пе-
рил.
Но поводырь не стал долго разгова-
ривать и, схватив, начал опять мять уши
Сафроныча точно бересту.
— Вспомнил? — говорит.
— Ну, — думает Сафроныч, — лучше
скажу что вспомнил, — и полез.
И как полез он на эту лестницу, так
лезет и лезет — и все ей нет конца.
— Ей-богу же это не мой дом! — со-
ображает Сафроныч, который чем выше
стал подниматься, тем яснее припоми-
нать, как бывало он поднимался по
143
своей лесенке, и все, что шаг кверху, то
все ему бывало становится светлее и
светлее — и звезды и месяц, и лазурь
небесная открывается... Правда, что.
теперь такая непогода, но а все же это
ни на что не похоже: что ни ступень
вверх, то темнее и темнее делается.
Отчего же это уже совсем ни зги не
видно, и что за темнота в воздухе, что
со всех сторон сдавливает,.и удушливый
запах сажи и золы? И нет этому кон-
ца, — нет заветного' верха забора, с ко-
торого Сафронычу давно бы пора сде-
лать низовое движение; а вместо того,
все дорога идет вверх и вверх —
и вдруг страшный, оглушающий удар
в темя, — такой удар, от которого у бед-
ного Сафроныча не искры, а целые
снопы света брызнули из глаз и осве-
тили. .. кого бы вы думали? — осветили
приказного Жигу!
Не думайте, пожалуйста, что это на-
пример 'снилось В'О сне Сафронычу или
что-нибудь в этом роде. Нет; это было
именно так, как я вам рассказываю.
Сафроныч шел вверх по бесконечно
длинной лестнице и пришел к Жиге, ко-
торого узнал при внутреннем освещении
и сказал:
— Ну, будь на то божья воля, здрав-
ствуй!
А Жига сидит на каменном стуле и
тоже кивает ему и отвечает:
— Здравствуй, — рад, что ты пожало-’
вал: а то у нас здесь давно на тебя
провиант отпускается.
— Да, так это я вот где... Темно же
у вас тут в аду; ну да делать нечет;,
стало быть здесь мой предел.
И Сафроныч сел, достав штоф, выпил
сколько вошло и подал Жиге.
XIX
Меж тем как с заблудшимся пьяным
Сафронычем случились такие странные
происшествия и он остался проводить
время с мертвым Жигою на какой-то
необъяснимой чертовской высоте, кото-
рую он принимал за (кромешную об пасть
темного ада, — все его семейные прово-
дили весьма тревожную ночь в своем но-
вом доме. Несмотря на то, что все они
страшно устали с переноской и устрой-
ством хозяйства на новом месте, креп-
кий сон их был беспрестанно нарушаем
самым необъяснимым шумом, котоа
начался раньше полуночи и продолжу !оТ°'
ппити ПО ГПИЛГЛ VTnn IT vnoaCrtza ,, .	'
...................................    1	вс юло
Л ыва.
TJOTT ПС\ТТ,ТМТ( TTV ГПТПОО’КИ ГТ Г\ ТТГЛ ГЛ гг /-> т,..	**
№
1 и
Давал поц
)М с
ИОД
клу
!3 т
им с
ia о
) ве
убу:
[чье!
tret
_г11
too,
почти до самого утра. И хозяйке и е
домашним сначала слышалось, что у
над самыми их головами по чердаку Т,и“'
то ходит, — сначала тихо, как еж, a noi Т° *
словно начал сердиться: что-то такое•
реставлял, что-то швырял и вооб
страшно возился и не ,---------
Иным казалось даже, что они как бу
слышат какой-то говор, какой-то пД
звон и вообще непонятный гул. ПроД
павшиеся ко всему этому тревол
прислушивались, будили друг друга,:Д
стились и без противоречий единоглД
решили, что причиняемое им сверху»
покойство есть конечно не что иД
как проказы какой-нибудь нечистой сД
которая, как всякому православному
ло-веку известно, всецда забирается bi L'
вые дома ранее хозяев и размещав ,
преимущественно на вышках, сеновал
и чердаках, вообще в таких меп
куда не ставят образа.
Очевидно с доброю семьею Са4;
ныча стряслось то же самое, т. е. и w М(
забежал в их новый дом, прежде i дую
они туда переехали. Иначе это не ма №‘е
быть, потому что Марья Матвеев j и (
как только вошла в дом, так сейчас: арЬЯ
собственною рукою поделала на и wen
дверях мелом кресты — ив этой пра
смотрительности не позабыла ни ба
ни той двери, которая вела на чери
Следовательно ясно, что нечистой са
здесь свободного пути не было, и так1
ясно, что она забралась 'сюда ранее]
Но оказалось, что могло быть и ина
когда после этой тревожной ночи нал
пико утро и с приближением era уса
коился чертовский шум и прошел стм
то вышедшая впереди всех из комна
Марья Матвеевна увидела, что дверь
чердачную лестницу была открыта
стежь, и медовый крест, сделанный рун 1
этой благочестивой! женщины, таким ан
разом скрылся за створом и оста
вход для дьявола ничем не защищен®
Марья Матвеевна, обнаружив
оплошность, тотчас же произвела доз ‘‘л'
ние, кто вчера последний лазил нам
Дак.	1 и
После долгих об этом исследова j-
и препирательств среди младших чле: Вер|([
семейства, подозрения, а потом и ।
вольно сильные улики пали на одну
младших дочерей, босоногую !дЬ1Ха
ЙВЛЯ
й СТ
№ЬКу
нача
гв
1ХОД|
1И OF
Двер|
в>ко
№а 1
ид ан
Верь
ty ки
ИО V
Иооб'
к «I
144
:°то) [0Торая родилась с заячьей губою и за
Ж то не пользовалась в семье ничьим рас-
и Et вложением. Если еще кто-нибудь ока-
°У! ывал ей какое-нибудь сострадание, то
КУ s цо разве пьяный отец, который в акте
ап
ткое
воо
по
IK 6j
о
Пр
peeof
уга,
НОГЛ
фху
го
'ОЙ о
ному
гея в
леща
енов
ме
ждения дитяти с заячьею губою не
ал большой собственной вины ребен-
а и даже не проклинал и не бил ее.
вочка эта жила что называется в пол-
ом семейном загоне, — она велась впро-
лодь, употреблялась на самые черные
уги, спала на полу, ходила босиком,
теплого шушуна и в затрапезных
хмотьях. Ясные улики говорили, что
а одна последняя ходила вчера позд-
вечером с фонарем на верх «кутать
у» и, всего вероятнее, по своей ре-
ячьей трусливости, слетела оттуда сломя
ову и забыла запереть за собою
рь, а так и оставила ее, отмахнув
стене тою стороною, где был начертан
ою Сафронихи меловой крест—«ору
ве на супостата». Затем разумеется
во, как супостат этим воспользовал-
проскочил на чердак и очень рад,
может не давать доброму семейству
•дую ночь покоя. Конечно и у негэ
е вероятно свои хлопоты, потому
|и ему тоже надо было устроиться; но
[арья Матвеевна была на этот счет
ветка, она не имела снисхождения
[чужой необходимости — и взялась пе-
тлять дело с подвержения винов-
й строгой и беззаконной ответствен-
. Отыскав за печью трегубую
ьку, она привела ее за вихор к двери
ачала ее здесь трясти и приговари-
> Са
г. е. ч
5ЖДЙ
не я
1атве
сейчас
на
ой п
ни б
а чер
стой
>, итак
ранее,
ть и ин
очи н
его)
чел с
з ком
э дверь
крыта
[НЫЙ pj
таким
и ост
щите
>ужив
5ела до
мл на
следов
ших чл
)ТОМ "
на одну к
ю Фей
Вот, чтобы по твоим следам чорт
ходил, я эту дверь твоим лбом затворю.
И она точно стукнула лбом девочки
ерь и наложила клямку; но едва
ко это было сделано, нечистая сила
ва взбудоражилась и притом с не-
анным и страшным ожесточением,
жде чем смолк жалостный писк ре-
а, над головами всей собравшейся
ь семьи, наверху что-то закрутилось,
гало и с противуположной стороны
ерь сильно ударил брошенный сраз-
У кирпич.
о уже была слишком большая наг-
рь С детства знакомая со всеми до-
рными преданиями о чертях и их
я°образных проделках в христиан-
* жилищах, Марья Матвеевна хотя
дыхала, что черти чем попало швы-
ряются, но она, по правде сказать, ду-
мала, что это так только говорится; но
чтобы чорт осмеливался бушевать и
швырять в людей каменьями да еще
среди белого дня — этого она не ожидала
и потому неудивительно, что у нее опу-
стились руки, а освобожденная из них
девочка тотчас же выскочила и, ища
спасения, бросилась на двор и стали
метаться по закуткам. Но лишь только
за этою виновницею всеобщего беспо-
койства по тому же двору бросилась
погоня, бес ожесточился и опять взялся
за свое дело. Руки у него, надо пола-
гать, были отлично материализованы,
потому что и целые кирпичи и обломки
летели в людей, составлявших погоню,
с такою силою и таким ожесточением,
что все струсили за свою жизнь и, вос-
клицая «с нами крестная сила», все
как бы по одному мановению бросились
в открытый курятник, где. и спрятались
в самом благонадежном месте — под
насестью.
Бесспорно, что здесь им было очень
хорошо в том отношении, что чорт здесь
конечно уже ничего никому сделать не
мог, потому что на насести поет полу-
ночный петух, имеющий на сей предмет
особые, таинственные повеления, насчет
которых дьяволу известно кое-что такое,
чего он имеет основание побаиваться,
но все же, нельзя же тут и оставаться.
В сумерки придут сюда куры — и пози-
ция, занятая под их решеткою, будет
небезопасна в другом роде.
XX
И вот, как только скрывшиеся в ку-
рятнике люди мало-по-малу оправились
от обуявшей их паники, с ними произо-
шло то, что происходит с большинством
всех суеверов и трусов на свете: от страха
они начали переходить к некоторому
скептицизму. Первая зашевелилась бат-
рачка Марфутка, очень живая молодая
бабенка, которой совсем не нравилось
долго оставаться без всякого движения
в курятнике; за ней последовал батрак
Егорка, хромой, но очень шустрый ры-
жий парень, имевший привычку везде,
где можно, шептаться с батрачкою Мар-
футкой. Оба они и на этот раз обрати-
лись к своему любимому занятию — и
пошептавшись, пришли, можно сказать,
145
?£ 3—4
к самым неожиданным результатам: их
давно один с другим гармонировавшие
умы прозрели в сокровенную глубь ве-
щей и заподозрели, что может быть все
это дело нечисто совсем с иной стороны.
Им пришло в голову, что вся эта ноч-
ная возня и теперешняя канонада про-
изводилась совсем не чортом, а каким-
нибудь негодным человеком, которым,
всего вероятнее и даже непременнее,
по их выводам, мог быть немец Пекто-
ралис.
— Со злости и с зависти подлец за-
лез да и швыряется.
Марья Матвеевна, услыхав это, даже
руками всплеснула, так это показалось
ей вероятным. И вот сейчас же из ку-
рятника была выпущена вылазка, с це-
лию ближайшего дознания и принятия
надлежащих мер к пресечению злоумыш-
леннику средств к отступлению.
Батрак Егорка с Марфуткою, схва-
тись рука за руку, выбежали из курят-
ника, сняли замок с амбара и заперли
им чердачную дверь — и, пошептавшись
о чем знали в сенях, направились в раз-
ные стороны. Егорка побежал оповес-
тить соседним людям о происшествии и
созвать их на выемку засевшего на
чердаке немца, а Марфутка стала у две-
рей с емками, чтобы бить Пекторалиса,
если 0'Н пойдет 'сквозь дверь какою-ни-
будь своею немецкою хитростшо. Но
немец сидел 'смирно и Марфутке не по-
казывался. Зато лишь только Егорка
выскочил за калитку и бросился во всю
прыть к базарному месту, он на самом
повороте за угол столкнулся нос к носу
с Гуго Карловичем. Это так поразило
бедного парня, что он в первую секунду
не знал, что делать, но потом схватил
немца за ворот и закричал: «караул!».
Не ожидавший этого Пекторалис-трес-
нул Сафронычева батрака по голове
сложенным дождевым зонтиком и от-
швырнул его в лужу. Странная смесь
ощущений от этого мягкого, но треску-
чего удара зонтика и быстрого полета
в грязь так удивила Егорку, что он толь-
ко сидел в луже и кричал:
— Чур меня, чур!
Все внушенные Егорке Марфуткою
подозрения рассеялись. Как ни прост
был этот бедный парень, но, однако,
должен был сообразить, что если немец
не пролез сквозь запертую амбарным
замком дверь, то надо полагать, что на
чердаке шалит не он, а кто-нибудь дХль1
гой. И тут слабый ум Егорки, не пЛкто-
держиваемый Марфуткою, опять наДлыв
склоняться к обвинению во всем дома.|Пра
нем беспокойстве чорта. Так он и превдись
ставил это дело всей базарной публЖылс
которая очень обрадовалась новостиЪере
1Г в полном сборе, толпою п-овалдЛтак
к дому Марьи Матвеевны, где, по Хс
кладу Егорки, происходили такие рХрит
костные, хотя, впрочем, конечно, Хг 1
всякий спирит 'подтвердить может,-Дале)
мые вероятные дела, обличающие наше с
у некоторых ученых людей близосЖм
нам существ невидимого мира. Киш
шитье
а эт
хм	W'bC!
Mai
До вечера у Марьи А4атвеевны пат
бывал весь город, все по нескольку Д жа;
переслушали рассказ о сверхъестестиГ_ {
ном ночном и утреннем происшестж, /
Являлась даже и какая-то полиция;
от нее это дело скрывали', чтобы, хрХ' эт
бог, не случилось чего- худшего. Пр1"*
дил и учитель математики, состоя
корреспондентом ученого общества,
требовал, чтобы ему дали кирпичи,
торым швырял чорт или дьявол, —я
тел их послать в Петербург.
Марья Матвеевна ему в этом ре
тельно отказывала, боясь, чтобы ей
это чего худого не сделали; но вост;
Марфутка сбегала в баню и прине
оттуда кирпич из-под припечки.
Учитель взял вещественное дою
тельство и понес его к аптекарю, с
торым они его долго рассматрив!
нюхали, потом оба лизнули, об.ч
какою-то кислотою и оба разом (
зали:
— Это кирпич.
— Это смело можно сказать, чтоя
пич.
— Да, — отвечал аптекарь.
— Его даже кажется можно я Iй беса
посылать?	~ Что
«к’МО’
4га, В(
I- П
4озяин
|-1-1
I- Н
о еге
 А о ।
Р дух
кать.
 уше.
бревен
Г 0
|1арья 1
|ос,-
Гь на
Г Пл
ретуйт
- Ош
йаря
можно, — отве !Че~-1
Фока с
~~ Име
- Ну,
— Да. кажется
аптекарь.
Но люди верующие, которым >нетд
ни до каких анализов, проводили!
время гораздо лучше и извлекли из1 У Ч-Вя
более для себя интересного: не| [ А 1
рые из них, отличающиеся особеже в но
чуткостью и терпением, сидели у Са10пять :
нихи до тех пор, пока сами сподобз!" Пирог
|е в но
143
ь др; слышать сквозь дверь, как на чердаке
е пз jro-то как будто вздыхает и тихо пото-
ка® иывает, точно душа
,ома
в
аду мучимая.
]равда, что' и среди них тоже находи-
прДдись дерзкие: так, кто-то и здесь подал
'бла было голос в пользу осмотра чердака
эсти- через слуховое окно, но эта дерзость
вал®
), ier и то, что предлагаемый осмотр был
так всем и показалась дерзостию, и сей
[ас же была единогласно отвергнута,
ритом же, здесь принято было в рас-
[алеко не безопасен, так как из этого
хе самого слухового окна, о котором
ость вла речь, тоже недавно еще летели
1 амни, и канонада эта могла возобяо-
кться. А потому тот, кто посягнул бы
ia эту обсервацию, легко мог подверг-
у’ься немалой неприятности.
[Матвеевна, как женщина, прибегала
>i nq [патентованному женскому средству —
ьку А жалобе.
'есть! _ Разумеется,— говорила она,— если
уставу у меня, как у других прочих, был
ТО лигой муж как надобно, то есть хозяин,
- Was это его бы дело слазить и все это
ПрЛечотреть. Но ведь мой муж в слабо-
:тояа*ш, вот его пятый день и дома нет.
гва. и - Правда, — отвечали ей соседки, —
ичи, »озяина и лукавый не бьет.
.—пи-Ну, бить, положим, как не бьет.
I- Ну да ежели и бьет, так все же
л рфо его дело.
31 е11|Ао Софроныче все не было ни слуха,
вос™ духа. и никто- не знал, где его и
’Р^Яать, в каком кабачке. Может быть
 ушел далеко-далеко в какую-нибудь
док4ревеньку и пьянствует.
т'нвж О нем нечего думать, матушка
* обж Рья ^aTseeBHa> — говорили все в один
«юс,—а надо скорее думать, что учре-
Ол ить на сатану лучшее.
- Па что же, отцы мои, что лучше?
ЧТО! ртте-
~ Один тебе, родимая, совет, либо
Йотаря Фоку кликнуть, чтобы он выма-
но и беса, либо воду освятить.
~ Что вы, что вы про Фоку вспоми-
_отв{|ете~ и так тут нивесть что делается,
I Фока совсем сам бесово племя.
,нет) " Именно, разве бес беса погонит?
шли < Г Иу. если так судите, то остается
пи из! |ДУ пятить.
э: не» " воду освятить я согласна и
)собе»е в ночи это думала, да повернулась
у Са|0пять забыла; а теперь как уберусь,
одоб’-Г нирогов напеку и подниму икону
и пущай поют водосвятие... да вот
только Сафроныча дома нет.
— Ну где его теперь ждать!
— Разумеется, нельзя ждать, а все бы
лучше, да он же и службу, голубчик
мой, любит и бывало сам чашу перед
священником по всем комнатам носит
и сам молитвы поет. Как без него это
и делать — не знаю, и кого звать не
вздумаю.
— Протопопа позовите, он старший,
его бес скорее испужается.
— Ну легко ли кого звать, табач--
ника! Нет, бог с ним, он папиросы со-
сет, я лучше отца Флавиана позову.
— И отца Флавиана хорошо.
— Грузен он очень.
— Да; мягенький да пухленький, и
очень добр и тоже он намедни у Ильи-
ных толчею святил, очень хорошо свя-
тит. Только чтобы во всех местах хоро-
шенько побрызгал, а то ведь он тучей,
в иное место не подлезет—и этак зря
как попало издали кропит.
— За этим смотреть будем.
— Да, вот если есть кто опытный смот-
реть, так ничего.
— Разумеется, надо смотреть, чтобы
крест-на-крест брызгал и приговаривал.
А ведь, отец-то Флавиан, он по своей
полноте в эту дверь на чердак не прой-
дет.
— Да, он не пройдет.
— Разве расширить, что ли, ее? это
опять убытку много.
— Это убыточно.
— А ты вот что, отец Флавиан-то пусть
посвятит, а кропить-то на чердак дьякогг
Савва полезет. Право, его попросите,
он такой подчегаристый—всюду прой-
дет. Это самое лучшее, а то отец Фла-
виан с своею утробой на этой лестнице
еще пожалуй обломится и сам убьется.
— Храни боже такого греха, пусть
живет, старец добрый и угодливый! Я раз
родами мучилась, послала протопопа
просить, чтобы царские двери отворили,
пи за что не захотел.
— Видно, мало дали.
— Рубль посылала; а отец Флавиан,
голубчик, за полтинник во всю ширь
размахнул.
— Да; он старик добродетельный, он
пусть тут внизу останется да пригова-
ривает, а наверх пусть с водою и кро-
пилом один дьякон Савва полезет. Ему
ничего, если с ним что такое и случится.
147
у него дьяконица всякий месяц один раз
с ума сходит, чай, ему уже давно и
жизнь-то надоела.
— Да, он ничего, он пойдет, он дья-
кон уважительный, куда хочешь полезет
и все как надо выкропит, а вы только
за 'ним присмотрите, чтобы не спешил, не
как попало, а крест-на-крест брызгал.
— Уже я за ним присмотрю, — отве-
чала Марья Матвеевна, — я пожалуй
Удаже и сама с ним, что бог даст, на от-
вагу полезу, только чтобы от этого по-
моглося.
— Ну, уже чего еще, если все это
как надо сделать, да чтобы не помогло!
Надо только, чтобы как можно скорее
да духовнее.
— Родные мои, да чего же еще
духовнее? — отвечала Марья Матвеев-
на, — сейчас велю Марфутке пироги
Ставить, а Егорку к отцу Флавиану по-
шлю, чтобы завтра как ранню кончит,
ко мне бы и двигал.
— Чудесно, Марья Матвеевна!
— Да чего же откладывать, разве же
мне самой хорошо в одном доме с бе-
сом жить и ждать, что он, мерзавец,
швырять будет. Будь у меня пироги,
я бы даже и до завтра этой мольбы не
оставила.
— Нет, без пирогов, Марья Матвеев-
на, не делайте, без этого духовенству
нельзя, отец же Флавиан сам как хло-
пок, и всякое тесто любит, — подтвер-
дили Марье Матвеевне ее советники
и затем положили: еще один день и одну
ночь как-нибудь злополучной семье пе-
ребедовать, а между тем поставить пи-
роги и послать Егорку к отцу Флавиану,
.чтобы завтра прямо от ранней обедни
пожаловал с дьяконом Саввою к Марье
Матвеевне на дому воду посвятить и
дьявола выгнать, а потом мягкого пи-
рожка откушать.
Отец Флавиан, грузный-прегрузный и,
как пуховик, мягкий, подагрический ста-
рик в засаленной камилавке, с боль-
шою белой бородой и обширным чре-
вом, выслушав от Егорки всю историю
о бесе и призыв к его изгнанию, про-
пищал в ответ тоненьким детским голо-
сом:
— Хорошо, дитя, скажи пусть гото-
вится, будем и справимся; только пусть
мне пирожка два, либо три с морков-
кою защипнут, а то у меня на последя.х
стало что-то iwyrpo слабо. А сам BaJ И
лий Сафроныч еще не бывал дома? Lbh
— Не «бывал.	L 1
— Ну, что делать? Без него cnpaBiffeHbI
ся, пусть пекут пирожки, справимся! J "
того... полотенце чтобы «большое Л Tai
товили, потому что в этом случае я веЛием
буду самый большой крест мокать. Тужд
Егорка возвратился домой бегом и FiaB!
прискоком и, проходя мимо слуховгЛ'-1
окна, даже дьяволу шиш показал- О Д°!
все приободрились, решив, что одну но110^ы
как-нибудь уже можно прокорстфзна
а чтобы не было очень страшно, то иИ
легли вместе в одной комнате, ито.шогда
Егорка поместился на кухне, при Мшары
футке, чтобы той не страшно было Дики
чью вставать переваливать тесто, кошмар:
рое роскошно грелось и подходило of Как
шубою на краю печки.	L пос
Бес между тем совсем присмирел, |ое ду
точно как будто прознал обо всем, eftiMi
на его голову затевалось. Целый да По i
он не сделал никому из семейства ®одо
какой гадости, только кое-кому слк| 1 Суд!
лось все, что он как будто сопел; а кноДесьма
когда стал забирать большой мороз, »аиое
чал будто даже и покряхтывать и я
бами щелкать. Это и во всю ночь cJ
шалось и Марье Матвеевне и всем, л
на более или менее короткое вря
просыпался, но никого сильно это
тревожило, всякий говорил только:*
ему, врагу христианскому, и надо»
перекрестясь, поворачивался на дру1
бок и засыпал.
Но, увы, такое пренебрежение, i
нако, было еще несвоевременно, g
вывело злого духа из терпения-8i
тот самый момент, как у церкви q
Флавиана раздался третий удар
него колокола, на чердаке у Марьи ilj
веевны послышался самый жалосЯ
стон и в то же самое время в куч
что-то рухнуло и полетело с необч
нимым шумом.
Марья Матвеевна вскочила—и, 1
быв весь страх, выбежала в чем <4
I Марь
Воре по
Бна реп
йц у ф
|морко
pl'l по
Вслужи
Гора зум 1
ржидаз
1на, ча
рособнь
Ктся
Иать nt
к было
уховенс
ш оке
киданш
на этот разгром и остолбенела отн<
бесовской каверзы.
Перед нею на полу у самой печи,
краю которой подходило в корчаге
№ыо не
Случил
ебна ды
Иоголеп
рожное тесто, стоял Егорка, весь с верь, ко
ловы до ног обмазанный тестом, а
круг него
корчаги.
____________ _____ . J рКНутов
валялись черепки разб! вук и че
павший ]
a?
равщ
ея! Д
►е сп
гь.
м и
/гхов«|1Ь1;
1- Да
И Марья Матвеевна и Егор, и спус-
кная ноги с печи батрачка Марфут-
все втроем так были этим озада-
1НЫ, что в один голос крикнули:
— А, чтоб тебе пусто было!
Таким-то недобрым предзнаменова-
я веЛием начался этот новый день, которому
уждено было осветить борьбу отца
лавиана и дьякона Саввы с загадоч-
IM существом, шумевшим на чердаке
дошедшим до той крайней дерзости,
[обы выбросить из горшка все тесто,
даченное на пироги духовенству.
И когда это, — в какое время? —
новой
юры и когда о железное кольцо ка-
)рста
то II I
I толы огда уже нельзя было завести
и Mi №
яло । ртки звякал рукою сухой длинный по-
j, koi омарь, тащивший луженую чашу?!
АЛО ffi
Как теперь все это уладить, чтобы
е пострадало дело, которое имело, та-
ое дурное начало и могло иметь еще
рший конец?
По правде сказать, все это было го-
аздо интереснее, чем весь Пекторалис,
судьбе которого это повидимому
1рел,
сем, ]
ли да
:тва а
слыв
а к но есьма стороннее обстоятельство имело
>роз,е амое близкое и роковое касательстве.
Ъ И !
очь ся
ем, в
ё вра
XXII
это: j-
оре по поводу происшествия с тестом;
а др?
Марья Матвеевна была в страшном
ша решительно не знала, как объявить
иду Флавиану, что ему нет пирогов
морковью, и решилась не смущать его
ние'1 шм по крайней мере до тех пор, пока он
тно, ! служит водосвятие. Как женщина бла-
ия-1 оразумная и опытная, она держалась
кви^выжидательного метода — и была уве-
ар ^Чена, что время — большой фокусник,
арьи-IsocoGnbiH помочь там, где уже ка-
:алост«ется и нет никакой возможности
в |дать помощи. Так и вышло. Водосвя-
невб1 к бЬ1Л0 начато тотчас же как пришло
 'ховенство, а прежде чем служба
— и, |ла окончена, дело приняло такой не-
чем Жданный оборот, что о пирогах с мор-
1 от в» вью некогда стало и думать.
Случилось вот что: едва в конце мо-
печи, Ьбна дьякон Савва начал возглашать
)рчаге ноголетие хозяевам, как в чердачную
весь с верь, которая оставалась до сих пор
ом, з Ткнутою, послышался нетерпеливый
разб* *ук и чей-то как будто знакомый, но
Павший голос заговорил:
— Отоприте мне, отоприте!
Сначала это, разумеется, произвело
общий переполох, и все присутствую-
щие бросились в перепуге к отцу Фла-
виану. ..
Зрелище, открытою дверью, действи-
тельно было самое неожиданное: на по-
следней ступеньке лестницы в двери
стоял сам Сафроныч или бес, принявший
его обличье. Последнее, конечно, было
вероятнее, тем более, что привидение
или лукавый дух хоть и хитро подде-
лался, но все-таки 1не дошел до ориги-
нала; он был тощее Сафроныча, с мерт-
венною синевою в лице и почти с со-
вершенно угасшими глазами. Но зато
как он был смел! Нимало не испугав-
шись кропила, он тотчас же подошел
к отцу Флавиану, подставил горсточку*
и сам ждал, чтобы тот его покропил,,
что отец Флавиан и исполнил. Тогда
Сафроныч приложился к кресту и как
ни в чем не бывало пошел здороваться
с семейными. Марья Матвеевна волей-
неволей должна была признать в этой
полумертвеце своего настоящего мужа.
— Где же ты был, мой голубчик? —
спросила она, исполнясь к нему состра-
дания и жалости.
— Там, куда меня бог привел за на-
казание, там и сидел.
— Это ты и стучал?
— Должно быть я стучал.
— Но зачем же ты швырялся?
— А вы зачем девчонку обижали?
— А ты зачем же сам вниз не лез?
— Как же я мог против определе-
ния. .. Вот когда я многолетний глас
услыхал, я сейчас и спустился...
Чайку мне, чайку потеплее, да на печку
меня пустите, да покройте тулупчиком,—
заговорил он поспешно своим хриплым
и слабым голосом и, поддерживаемый
под руки батраком и женою, полез на
горячую печь, где его и начали укуты-
вать тулупами, меж тем как дьякон Савва
этим временем обходил с кропилом весь
чердак и не находил там ничего особен-
ного.
Понятно, что после такого открытия
о большом угощении уже нечего было
думать; появление Сафроныча. в этом жа-
лостном виде заставило свертеть все
это кое-как, на скорую руку, и Флавиак
удовольствовался только горячим чаем,
который кушал сидя в широком кресле,
149
поставленном возле печки, где отогре-
вался Сафроныч, и кое-как отвечал па
шаблонно предлагаемые ему вопросы.
Все последствия события предста-
влялись Сафронычу таким образом,
что он был где-то, лез куда-то и
очутился в аду, где долго беседовал
с Жигою, открывшим ему, что даже са-
мому сатане уже надоела их ссора с Пе-
кторалисом — и все это дело должно
кончиться. Не противясь такому реше-
нию, Сафроныч решил там и остаться,
куда он за грехи свои был доставлен, —
и он терпел все, как его мучили холо-
дом и голодом и напускали па него
тоску от плача и стонов дочки; но потом
услыхал вдруг отрадное церковное пение
и особенно многолетие, которое он лю-
бил,— и когда дьякон Савва помянул
его имя, он вдруг ощутил в себе другие
мысли и решился .еще раз сойти хоть
ня малое время на землю, чтобы Савву
послушать и с семьею проститься.
Толковее этого бедный человек ни-
чего не мог рассказать, да и отцу Фла-
виану жаль было его больше неволить.
Бедняк был в самом жалком положе-
нии, все он грелся и дрожал, не мог со-
греться. К вечеру, придя немножко в
себя, он пожелал поисповедаться и при-
готовиться к смерти, а через день дей-
ствительно умер.
Все это совершилось так неожиданно
и скоро, что Марья Матвеевна не успела
притти в себя, как ей уже надо было
хлопотать о похоронах мужа. В этих
грустных хлопотах она даже совсем не
обратила должного внимания на слова
Г горки, который через час после смерти
Сафроныча бегал заказывать гроб и
принес странное известие, что «немец на
старом дворе отбил ворота», из-за ко-
торых шла долгая распря, погубившая
и Пекторалиса и Сафроныча.
Теперь враг Пекторалиса был мертв,
и Гуго мог, не нарушая обетов своей
железной воли, открыть эти ворота и
перестать платить разорительный штраф,
что он и сделал.
Но должен был исполнить еще другое
Пекторалис обязательство: переживя
Сафроныча, он должен был притти
к нему на похороны есть блины — ан и
это выполнил-
XXIII
вал
сели за
неожц- к f
пока-; ю з
Некто- ia ।
ПОМ}
ПОТОМ} —
в ref
пр<
[ОВС
г с
да
Только что духовенство, гости и сама । м
вдова, засыпав на кладбище мерзлою П
землею могилу Сафроныча, возвратились -
в новый дом A'lapwi Матвеевны и
поминальный стол, как дверь
данно растворилась и на пороге
залась тощая и бледная фигура
ралиса.
Его здесь никто не ждал — и
появление его, разумеется, всех уди-
вило, особенно огорченную Марью Мат-
веевну, которая не знала, как ей эп 1да
и принять: за участие или за насмешку]
Но прежде чем она выбрала роль, Гуга
Карлович тихо и степенно, с сохранение»
всёгдашнего своего достоинства, 061J
явил ей, что он пришел сдержать евм
честное слово, которое давно дал покои
нику, — есть блины на его похоронаЯ
обеде.
— Что же, мы люди крещеные, у нас
гостей вон не гонят, — отвечала Марн
Матвеевна; — садитесь, блинов у нас
много расчинено. На всю нищую братию]
ставили, кушайте.
Гуго поклонился и сел, даже в оч-лъ|
почетном месте, между мягким ото»
Флавианом и жилистым дьяконом Сав
всю.
Несмотря на свой несколько заморен-
ный вид, Пекторалис чувствовал сем
очень хорошо: он держал себя как пл
бедитель и вел себя на тризне своего]
врага немножко неприлично. Но зато!
случилось же здесь с ним поистина
кур.чозное событие, которое достойно за]
вершило собою историю его железно!
воли.
Не знаю, как и с чего зашло у ни
с дьяконом Саввою словопрение о|
этой воде, — и дьякон Савва сказа|
ему:
— Зачем ты, брат, Гуго Карлов!
все с нами споришь и волю свою поя
зываешь? Это нехорошо.
И отец Флавиан поддержал Савву
сказал:
— Нехорошо, матинька, нехорошо;:
это тебя бог накажет. Бог за русею
всегда наказывает.
— Однако я вот Сафроныча переж»
сказал переживу — и пережил.
— А что и проку-то в том, что ты й
яережил, надолго ли это? Бог ведь|
пас неисповедимо наказывает; на
рлос
при
впив
ректо
- 1
||КОб1
в чер
рви.
I0M I
рь м
ионе
про 1
ИН 1
кя ei
Во из
l-Ti
Ктавлл
1-01
10.1ВИЛ
гЧе
к ле
[. одь
родово
he си
'тебя п
|тебя
ебя бу.В
1ЯЫ0-ГС
РЬ с и
I пото:
г Не
Юс.
L Да
f. что
|фроны’
’К ты и
Ректор
п чувс:
150
8 стар — и зубов нет, и ножки пухнут,
ак что мышей не топчу, — а может быть
а меня не переживешь.
Пекторалис только улыбнулся.
Что же ты зубы то скалишь, — вме-
)TOJ'i
уда-
сама
злою
ли за шалея дьякон: — неужели ты уже и бога
южи- к боишься? Или не видишь, как и сам-
пока- I» зачичкался? Нет, брат, отца Флавиа-
екто- ца не переживешь, — теперь тебе и са-
Тому уже капут скоро.
—’ Ну, это мы еще увидим!
-Да что. «увидим» — и видеть то
Мг |тебе стало уже нечего, когда ты весь
i эп Ьживо ссохся; а Сафроныч, как жил
। простоте, так и кончил во всем своем
, Гуи довольствии.
- Хорошо удовольствие!
-Отчего же не хорошо? — как нра-
свя ыось, так и доживал свою жизнь все
[ОКОН
ЭННОМ
здоровье
молвил
у нас
Марья
НМ
ратин
оч?м
OTUOI
Сав-
сказ?
реже
ты
Зачем же
примочечкои, все за твое
шивал.
I- Свинья, — нетерпеливо
Пекторалис.
I- Ну вот уже и «свинья»!
Ькобижать? он свинья да пред смертью
а чердаке испостился — и покаясь отцу
рвиану, во всем прощении христиан-
ком помер и весь обр'яд соблюл, и те-
шь может быть уже и с праотцами
лоне Авраамовом сидит да беседует —
про тебя им сказывает, а они смеются.
 ты вот не свинья, а за его столом
кя его же и порочишь. Рассуди-ка,
ио из вас больше свинья-то вышел^
I- Ты, матинька, больше свинья, —
гавлл слово отец Флавиаи.
Он о семье не заботился, — сухо
иорен-1
себя
ак d
своеги
зато 4
S- ин о семье не заоотился, — cvxo
Т-Т
рил Пекторалис.
1ёзнЛ~ Чего, чего? — заговорил дьякон. —
„„ I, однако, своей семье
V ня .
- ц удовольствие оставил, да и ты
kJ Ие сиДишь и его блины ешь; а
гебя нет; — и умрешь ты — не
тебя ни дна, ни покрышки и
?лов бя будет поа путь. Что же, кто
’ поК иью-го устроил? Разумей-ка
авву
>шо;
эусскй
!к,не заботился? а ты вот посмотри-ка:
своей еемье и угол и
в его
своих
будет
нечем
лучше
это...
зь с нами, брат, этак озорничать нель-
i потому с нами бог.
~ Не хочу верить, — отвечал Пекто-
№с.
- Да верь не верь, а уже дело впд-
е> что лучше так сыто умереть, как
фроныч помер, чем гладом изнывать,
li! ты изнываешь.
Пекторалис сконфузился; он должен
, что в этих словах для
ведь • I	св
ня <ц 11 чувствовать,
lid I
него заключается роковая правда — и
холодный ужас объял его сердце и вме-
сте с тем вошел в него сатана, — он во-
шел в него вместе с блином, который
подал ему дьякон Савва, сказавши:
— На тебе блин и ешь да молчи, а то
ты, я вижу, и есть против нас не можешь.
— Отчего же это не могу? — отвечал
Пекторалис.
— Да вон видишь, как ты его мнешь,
да режешь, да жустеришь.
— Что это значит «жустеришь»?
— А ишь вот жуешь да с боку на бок
за щеками переваливаешь.
— Так и жевать нельзя?
— Да зачем его жевать, блин что
хлопочек: сам лезет; ты вон гляди, как
их отец Флавиан кушает, видишь? Что? и
смотреть-то, небось, так хорошо! Вот
возьми его за краечки, обмокни хоро
шенько в сметанку, а потом сверни кон-
вертиком— да как есть целенький толк-
ни его языком и спусти вниз в свое
место.
- ?так нездорово.
— Еще что соври: разве ты больше
всех, что ли, знаешь? Ведь тебе, брат,
больше отца Флавиана блинов не съесть.
— Съем, — резко ответил Пекторалис.
— Ну, пожалуйста не хвастай.
— Съем!
— Эй, не хвастай! Одну беду сбыл,
не спеши на другую.
— Съем, съем, съем! — затвердил
Гуго.
И они заспорили, — и как спор их тут
же мог быть и решен, то ко всеобщему
удовольствию тут же началось и состя-
зание.
Сам отец Флавиан в этом споре >it
участвовал: он его просто слушал да
кушал; но Пекторалису этот турнир был
не под силу. Отец Флавиан спускал
конвертиками один блин за другим, и
торя ему не было; а Гуго то краснел, то
бледнел и все-таки не мог с отцом Фла-
вианом сравняться. А свидетели сиде'лн,
смотрели да подогревали его азарт и
приводили дело в такое положение, что
Пекторалису давно лучше бы схватить
в охапку кушак да шапку; но он, видно,
не знал, что «бежка не хвалят, а с ним
хорошо». Он все1 ел и ел, до тех пор,
Пока вдруг сунулся вниз под стол и за-
храпел.
Дьякон Савва нагнулся за ним и тя-
нет его назад.
151
— Не притворяйся-ка, — говорит, —
братец, не притворяйся, а вставай да
ешь, пока отец Флавиан кушает.
Но. Гуго не вставал. Полезли его под-
нимать, а он и не шевелится. Дьякон, •
первый убедясь в том, что немец уже не
притворяется, громко хлопнул себя по
ляшкам и вскричал:
— Скажите на милость: знал, надо,
как здорово есть, а умер!
— Неужели помер? — вскричали все
в один голос.
А отец Флавиан перекрестился, вздох-
нул и, прошептав «с нами бог», подви-
нул к себе новую кучку горячих блин-
ков. И так самую чуточку. пережил Пе-
кторалис Сафроныча и умер бог весть
в какой недостойной его ума и харак-
тера обстановке.
Схоронили его очень наскоро на цер-
ковный счет и, разумеется, без поми-
нок. Из нас, прежних его сослуживцев,
никто об этом и не знал. И я-то, слуга
ваш покорный, узнал об этом совер-
шенно случайно: въезжаю я в день его
похорон в город, в самую первую и за1 г—
самую страшную снеговую завируху,^
как вдруг в узеньком переулочке
встречу покойник, и отец Флавиан ползет
в. треухе и поет: «святый боже»; а уме
ня в сугробе хлоп — и оборвалась за.
вертка. Вылез я из саней и начина»
помогать кучеру, но дело у нас не спе
рится, а между тем из одних дряннщ
воротишек выскочила в шушуне бабл
а насупротив из других таких же воро:
другая — и начинают перекрикиваться
— Кого, мать, это хоронят?
А другая отвечает:
— И-и, родная, и выходить не стоил,
немца поволокли.
— Какого немца?
— А что блином-то вчера подавила
— А хоронит-то его отец Флавиан?
— Он, родная, он, наш голубчик: слег
Флавиан.	| гл“°
— Ну, так дай бог ему здоровья! вко о
И обе бабы повернулись и захлопнул йена,
калитки. Тем Гуго Карлыч и кончи ||ЯТНИ
и тем он только и помянут. . . >ишен
«: <Ва
иродаэ.
I Разру
Ья,
Ключ
I biyjKF
I сунко!
ЮНЫХ
Молох
| 1Вс гр)
1 впивып
] тай
!егодн1
: бочны
; иата
' Кроме
I шнр
К со»
удно
'серии
вескому
о фам]
' в в
аяковс
I > Чекр
ГОДЫ 1
печать
’ ЙО ВЫ!
; W mi
рецкю
( Ьости
Приме
йже в
^дстав
[ТОЧНО]
икание:
i 1юцей
f Урнзме
Кириче
Ч’ 
Wit
элзет
уме
за-
инаю
спе-
шны
баба.
BOpv;
ITbCt
В. Маяковский
САТИРИЧЕСКИЕ СТИХИ 1914 года
ОМ
II?
,(пе- 22 ноября 1914 года В. Маяковский опубли-
кал статью «Штатная шрапнель», в которой
l! зко обрушился на немецкие кайзеровские
ПНул »ска» уничтожавшие на своем пути ценнейшие
^Жятники искусства. «Жирные, налитые пивом
0Нщдьцы прусских улан, — писал Маяковский, —
Крашены кольцами хранилищ Лувена» и даль-
L: «Вандалы-враги ограбили искусство чужого
Ирода*.
 Разрушения, которые производила немецкая
ммия/ворвавшаяся на соседние территории, и
Включения немцев в боях с русской пехотой
служили темами и для ряда сатирических
шунков со стихотворными подписями, выпу-
щенных Маяковским осенью 1914 года.
Молодой поэт объединил вокруг себя в Мо-
нзе группу передовых художников-модернистов,
шивших возродить на новой почве старинный
Кскнй лубок. Так возникло издательство
годняшний лубок», выпускавшее красочные
очные картинки, прославлявшие русского
дата и высмеивавшие врага.
Кроме Маяковского в издательстве работали
дожники Казимир Малевич и Василий Чекры-
IК сожалению, в настоящее время чрезвычайно
удно установить, какие именно рисунки
серии выпущенных^ лубков принадлежат Мая-
. ккому, — лишь единичные из них подписаны
го фамилией. Иначе обстоит дело со стихами—
и в подавляющем большинстве написаны
аяковским. Об этом свидетельствуют О. Брик,
Чекрыгин и другие, знавшие Маяковского
годы войны и сохранившие у себя его тексты
печатные открытки с лубками. Как уже ска-
ановыше, основная тема этих стихов — герман-
ий милитаризм, тупость и самодовольство
Бецких вояк, противопоставленные широте и
Коети русского солдата.
 Примечательны некоторые из этих подписей
в отношении стихотворной техники. Они
Выставляют собой подражание народному
очному стиху. Но это было не простое под-
В^ание: в системе рифмовки, тонко обыгры-
вай собственные имена и названия, в калам-
Уризме стиха чувствуются черты того острого
Лирического стиля, который так блестяще по.
казал себя в стихах Маяковского периода
РОСТА и в сатирических поэмах. 1
Лубки 1914 года представляют собою значи-
тельный факт не только в биографии Маяков-
ского, но и в истории русского агитационного
лубочного рисунка и стиха.
Особое значение эти направленные против раз-
бойной германской военщины стихи приобретают
теперь, в период великой освободительной вой-
ны советского народа против озверелых немец-
ко-фашистских захватчиков.
Ни в собрание сочинений Маяковского, ми к
отдельные издания его стихов лубочные подписи
1914 года не входили.
Ниже приводятся тексты с кратким описа-
нием карикатур.
1
Под Варшавой и под Гродно
Били немцев как угодно.
Пруссаков у нас и бабы
Истреблять куда не слабы.
Первым двум строчкам соответствует рисунок,
показывающий, как русский солдат бьет немца.
На втором рисунке изображена крестьянка,
истребляющая насекомых в избе.
2
Подошел колбасник к Лодзи,
Мы сказали: «Пан добродеи!»
Ну, а с Лодзью рядом Радом,
И ушел с подбитым задом.
На первом рисунке бородатый русский кре-
стьянин ждет подхода виднеющихся вдали,
у Лодзи, немцев. На втором — трупы немецких
солдат, рассеянных по всему полю.
1 Показательно, что пресса первых лет войны
сразу обратила внимание на лубки со стихами
ААаяковского (статьи в журналах «Вестник Ев-
ропы», «Аполлон» и др.).
153
3
7
Шел австриец в Радзивиллы,
Наскочил на бабьи вилы.
Баба берет на вилы австрийского солдата.
4 •
Ну, и треск же, ну, и гром же
Был от немцев подле Ломжи!
Рисунок изображает крестьянина-богатыря,
раскидывающего по сторонам напавших на него
немецких разбойников.
5
Ах, как немцам под Намюром
Досталось по шевелюрам/
Показана битва под Намюром, где немцы по-
терпели жестокий урон.
6
Немец быстрый и шершавый
Разлетелся над Варшавой,
А казак Данило Дикий
Укокошил его пикой.
Изображен полет немецкого цеппелина изд
Варшавой. Казак протыкает цеппелин пикой.
Глядь-поглядь, уж близко Висла,
Немцев пучит — значит, кисло!
Изображены немецкие солдаты с выпучеж
животами.
8
Выезжал казак за Прут,
Видит, немцы прут да прут.
Только в битве при Бокале
Немцы в Серет ускакали.
На первом рисунке — выезд казака на кон
sa втором — бегство, немцев.
9
Выезжали мы на Млаву
Бить колбасников на славу.
Как заехали за Лык,
Видим, немцы — прыг да прыг!
На первом рисунке три русских всадника, п
товящихся к боевой встрече с немецким отра
дом, на втором — русский солдат на фоне Лыи
немцы ускакали.
Публикация и вводная заметка
И. Эвентм
СЛАВА РУССКОГО ОРУЖИЯ
Мих. Дудин
KOI
АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ
Лив Старуха на дрова могильный рубит
крест.
,.т, I Кладбище Александро-Невской
лавры.
«томя ,,
Il И вот поют на сотни верст окрест
II Начало битвы медные литавры.
I Я слышу вновь в разбуженной .ночи,
I В ударах ветра, завываньях выопи,
|1 Как перекрещиваются мечи,
И И шелестят железные кольчуги.
I И кони грузно падают на лед,
И И копья сходу пробивают латы,
I На лед садится розовый налет,
I А час назад он был зеленоватым.
I И в нетерпении бросив повода,
I Откинув плащ и расправляя плечи,
 Как вихорь, он врывается туда —
| В крутое пекло бесподобной сечи.
| Врубается мечом и пикой князь,
I Воочию, а не в красивой сказке.
| Он бьет в упор и бьет оборотись,
И Мечом, наотмашь, по рогатсц! каске.
Вперед зовет, невозмутимый,
стройный.
И отступают в панике враги.
Русь спасена. И на воде спокойной
От пузырей расходятся круги.
Враг вновь идет и задушить нас
хочет,
Мы узнаем исконного врага.
Он в той же каске, — только
покороче
Обломанные русскими рога.
Мы в битвах рассчитаемся
с врагами,
Спалим уничтожающим огнем.
И эту каску, с бычьими рогами
Мы вместе с головою отвернем.
Ведь мы его достойные потомки,
Мы Александра Невского сыны,
Истории далекие потемки
Сегодняшним огнем освещены.
Вс. Рождественский
ПАМЯТНИК СУВОРОВУ
Среди балтийских солнечных
просторов.
Пред широко распахнутой Невой,
Как бог войны встал бронзовый
Суворов —
Виденьем русской славы боевой.
В его руке стремительная шпага,
Военный плащ клубится за плечом,
Пернатый шлем откинут, и отвагз
Зажгла зрачки немеркнущим огнем.
Бежит трамвай по Кировскому мосту,
Кричат авто, прохожие спешат,
А он глядит уверенно и просто
На деловой военный Ленинград.
Держа в рядах спокойное равненье,
Походный отчеканивая шаг,
С утра на фронт проходит пополненье
Пред гением стремительных атак.
Несокрушима воинская сила
Того, кто предан Родине своей.
Она брала твердыни Измаила,
Рубила в клочья прусских усачей.
В Италии летела с гор лавиной,
Пред Фридрихом вставала в поли
росг,
Полки средь тучь вела тропой
орлиной
В туман и снег на узкий Чартов
мосг.
Нам ведом враг—и наглый и
лукавый,
Не в первый раз встречаемся мн
с НИИ.
Под знаменем великой русской
славы
Родной народ в боях непобедим.
Он прям и смел в. прозе военных;

Алек
тавш
к «с
иную
гСув
киши
ааве
споров,, мич.
Страны, подобной нашей, в мире пи-
не;. Ья, с
«Богатыри»! Так говорил СуворовТ''^1
Наш прадед в деле славы и
дата
|1ами '
№ елг
I Кра<
Мьни
Вашей
Юколу,
ктия,
атьс;
! Юнце
В ч
j иолы
I кеало
Полковник 21. В. Люшновский
СУВОРОВ
ГЛАВА I
СОЛДАТСКИЙ ГЕНЕРАЛ
И славы гром,
Как шум морей, как гул воздушных споров.
Из дола в Дил. с холма на холм,
Из дебри в дебрь, от рода в род
Прокатится, пройдет.
Промчится, прозвучит
И в вечность возвестит
Кто был Суворов. . .
Державин
лександр Васильевич Суворов, вели-
йший русский полковзцец, никогда не
авший поражений, прозванный в наро-
е «солдатским генералом», создал во-
иую школу, которая жива до сих пор.
Суворовская школа выдержала тяже-
йшие испытания. Ученики Суворова во
аве с Кутузовым победили в 1812 г.
дичайшего полководца мировой исто-
ки—Нано леон а. Наполеоновская ар-
1я, состоявшая из 600 тысяч отборных
адат, была уничтожена русскими чудо-
тырями, воспитанными в суворовских
адициях. Вторгшиеся в Россию пол-
ща Наполеона были истреблены наро-
ами нашей родины, среди которых жи-
। слава великого полководца.
Красная Армия — наследница и носи-
яьница лучших героических традиций
ашей родины, наследует и суворовскую
полу. Дойдя до нас через полтора сто-
пин, суворовская >школ а позволяет сра-
аться с врагом, побеждая его и по
'ннципу: «воюют не числом, а уменьем».
8 чем же жизненность суворовской
Юлы? Почему Павел I, для которого
реалом был прусский король Фридрих II,

.Война, которую вы ведете, есть война осво-
бодительная, война справедливая. Пусть вдох-
новляет вас в этой войне мужественный образ
наших великих предков — Александра Нев-
ского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина,
Димитрия Пожарского, Александра Суворова,
Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победо-
носное знамя Великого Ленина!*
Сталин
смотревший на солдата как на предмет
«артикулом предусмотренный», не сумел
вытравить суворовского наследия? Поче-
му, несмотря на усилия немецких гене-
ралов, служивших в русской армии и
поклонявшихся прусской муштре, суво-
ровская школа оставалась существовать
в русской армии? Почему она преемст-
венно перешла в Красную Армию?
Это произошло потому, что «теория
становится 'материальной силой, как
только'она овладевает массами» (Маркс,
сои. т. /, стр. 406).	,
Суворовская школа была понятна рус-
скому солдату, овладела им. Имя Суво-
рова, беззаветно и бескорыстно служив-
шего своей родине, стало знаменем всего
лучшего, храброго и ценного .в боевой и
походной жизни страны.
Суворов говорил: «Доброе имя должн j
быть у каждого честного человека. Лич-
но я видел доброе имя в славе своего
отечества. Мои успехи имели исключи-
тельной целью его благоденствие».
А тот, кто посвятил свою жизнь ро-
дине, кто свою жизнь связал с народом,
никогда не умрет.
Суворов был личностью исключитель-
ной и своеобразной. И соотечественни-
ки-современники, и их потомки, и ино-
странцы очень часто не понимали и не
понимают великого русского полковод-
ца, теряясь в противоречиях. Одни ви-
дели в Суворове только чудака, дру-
гие— исключительного счастливца, тре-
тьи приписывали его неизменные удачи
157
бессмысленному упрямству и настойчи-
вости, связанной с спокойным отноше-
нием к гибели (Десятков тысяч человече-
ских жизней. Даже величайший воен-
ный мыслитель XIX века Клаузевиц на-
зывал Суворова «необработанным само-
родком». Наполеон считал, что Суво-
ров — это генерал, имеющий исключи-
тельный волевой характер, но и он не по-
нимал его военного гения.
Завидовавшие Суворову посредствен-
ности, каких всегда было много, остана-
вливались, главным образом, на его шут-
ках и причудливых выходках, не пони-
мая глубокого смысла, скрытого за ними.
Во время Итальянской кампании
1799 г. Суворову было 70 лет. Про него
говорили, что он одряхлел и ему, ко-
нечно, не справиться с молодыми, энер-
гичными французскими генералами.
Одной из выходок Суворов сразу пре-
кратил подобные разговоры. Когда со-
бравшиеся генералы ожидали его вы-
хода, дверь, откуда он должен был по-
явиться, приоткрылась, и на пороге очу-
тился сам Александр Васильевич в одной
нижней рубашке. Показавшись, он гро-
могласно заявил: «Суворов сейчас вый-
дет». Через пять минут дверь открылась
и вышел Суворов в парадной форме, со
всеми орденами, лентами и в сапогах-
ботфортах. А в то время даже расто-
ропный солдат тратил на туалет пятна-
дцать-двадцать минут. Все разговоры
о дряхлости и болезненности Суворова
прекратились.
Лучше всего понимали Суворова сол-
даты и народ. Они по-настоящему ува-
жали и любили его, видя в его славе
и его победах свою собственную славу,
свои победы.
Один из участников суворовских похо-
дов, старик солдат Илья Осипович По-
падичев, рассказывая про Суворова,
сказал как-то: «Мы обрадовались в на-
дежде увидеть снова Суворова и шли
походом весело».
«А за что вы так любили Суворова?» —
спросил его слушатель.
«Помилуйте, — вскричал старик с ка-
ким-то даже обидным удивлением;—да
он отец наш был, он все наше положение
знал; жил между нами, о нем у нас ка-
ждый день только и речи было, он у нас
с языка не сходил: он отец наш был.
О, Суворов был солдатский генерал!
Первое—кроток, второе—в приступах
158
и позицию знал хорошо.» 1
Солдаты пели в своих песнях о Q
ворове:
Здравствуй, здравствуй, граф Сувом
Что ты правдою живешь,
Справедливо нас солдат ведешь,.
Ты военностью не тужишь,
Рад хоть в воду и в огонь,
С предводителем таким
Воевать всегда хотим:
За его храбры дела
Закричим ему ура!
резонен; он никогда не проигрывал epi IK б
жения, как скажет, так по его и стане ые п
ся. Да он не только был солдату 11 в
етец, но и России всей отец. Он уж а в
побывать везде и посмотреть на праве рки
и на левом флангах; он прозорлив бы еров
и позицию знал хорошо.» 1	| иобр
нам!
грох
1ЮШ.В
гроз
1?Д0.\
ш
Ь)ДУ
ина.
ив\ г
икот
' -
ину.
юане
жи:
Прожив среди солдат долгую
Суворов знал, любил и понимал их, кг дить
детей своих. Он умел говорить с ним ою ।
неизменно затрагивая в солдатски
сердцах высокие и прекрасные чувста
самоотвержения и любви к родине.
Солдаты и народ сложили о любимо
полководце целый ряд дошедших дона j
песен и легенд, рассказов и поговори
чрезвычайно метких, легко запоивна)
щихся, иногда злых и острых, иногд
добродушных, иногда. трогательны!
В них рисуется Суворов, доступны;!
ласковый с подчиненными, неподкупны
независимый и смелый с царями и цар( .
дворцами, храбрый, искусный и беся| |
щадный на войне, незатейливый, просто
душный и добрый в своей деревенско
светелке, но всегда неизменно близкий
дорогой своему народу. Их слагали 1Сув
тогда, когда Суворов жил, побеждаж. С
прославлял Россию своим военным гевенко?
нием и тогда, когда он уже умер, стаАзнч
только дорогой тенью, олицетворение» зд
русской славы.	.1 Шую
Есть легенда: Суворов не умер,
только заснул до поры,-до времеииамот
Где-то далеко, в Боровичских лесах,тафлект
куда и серый волк не забежит и ворощрой.
костей не заносит, в поросшем зеленфгь <
травой холме есть пещера. В той "фобы
щере сидит за столом и спит Суворочиарп
Но когда польется на полях родных рфестк
кой кровь народа, борющегося с нашвтыне;
ствием вражеским, выйдет Суворов «Яодод
пещеры, сядет на боевого коня и сновией в
__________ Ьглек
1 Воспоминания суворовскою солдата, СП ад<;
1895, стр. 70.	в Да
।
танм
I- |
yj
|pand
0 с
BOM
|ЖИЗЗ
IX, KI
НИЯ
.атси
не.
биш
IK бывало, поведет русские непобеди-
ае полки в битву.
И в наши суровые и великие дни, ко-
1а народы Советского Союза герои-
ни борются с кровавыми бандами ги-
еровских захватчиков, эта легенда
иобретает особое значение. Суворов
нами. Над полями упорных битв,
грохоте наших орудий, в звоне paicce-
ющих воздух советских пропеллеров,
[грозном рокоте атакующих танков, в
ком шелесте заслуженных геройски-
е подвигами гвардейских знамен —
иоду реет тень непобедимого полко-
|дца. Суворов и его боевые традиции
ивут в Красной Армии. Имя великого
лководца дорого и близко красноар-
|Гщу, командиру и политработнику,
каченным 'стремлением защитить, осво-
|дкть и очистить от ненавистных врагов
|ою родину.
г Л АВА 2
УЧИТЕЛЬ УЧИТСЯ
)13Ор01
ИНОГД
рЬНШ
НЫЛ i
Л'Ы
I царе
беся
просто
.енско!
ЗКИИ1
Был у нас в былые годы
Знаменитый генерал.
Я. ребенком, про походы
П neo жизнь его читал.
Был русак — Россию нашу
Всей душою он любил.
Был солдат—ел щи да кашу,
Русский квас и водку пил;
На морозе обливался,
Спал на сене, под плащом.
И с артелью заливался
Перелетным соловьем.
(Песнь инвалида, сон.
Ивана Клюшникова
га,
тали Суворов родился в Москве в 1730 го-
еждш ij. Он рос хилым и болезненным ре-
ым rt-taoM. Отец его, поручик Василий Ива-
p. стад эвич Суворов, рассчитывал, что сыну
рениа ) здоровью следует избрать граждан-
ок) службу.
из, Мальчик воспитывался дома, выучился
ремея! грамоте и, пристрастившись к чтению,
1Х,Ш Ьекся исторической и военной литера-
ворадрой. С этого времени он решил посвя-
[еленошить себя военной 'службе, а для того
ой я® Юбы закалить свое здоровье, стал вести
дворов- аартанский образ жизни. Он спал на
|ых pt- [есткой постели, укрываясь лишь про-
'Наш(-йыней, обливался зимой с ног до головы
ров > Олодной водой, купался, начиная с ран-
снов! и весны в любую погоду, совершал
। [лекие прогулки на неоседланной ло-
С1ЙВДди в дождь и ветер, в слякоть и зной.
| 1 Дальнейшем, приобретя солдатские
привычки, Суворов не отказывался от
них до самой смерти. Летом он вставал
в 3, а зимой в 4 часа утра, делал гимна-
стику и после этого приступал к заня-
тиям. Обедал в 9 часов утра, после
обеда отдыхал, а потом опять работал.
Суворов ел и одевался просто, спал на
соломе, называя ее «солдатским пухом»^
и говорил, что «кто хочет посвятить себя
военной службе, тот должен избегать
излишеств, ибо роскошь мертвит муже-
ство».
Отец Суворова склонности мальчика
к военному делу не разделял. Между
отцом и сыном происходили частые стол-
кновения. Конец им положил Абрам Пе-
трович Ганнибал — знаменитый «арап
Петра Великого», живший по соседству.
Однажды Ганнибал приехал в гости
к Суворовым. Поговорив со своим кре-
стником Александром, он убедился
в серьезности его намерений посвятить
себя военному делу и посоветовал не
мешать мальчику свободно предаваться
изучению военных наук. Василий Ива-
нович считался с мнением генерал-анше-
фа Ганнибала, к судьба Александра была
решена.
В 1742 г. Суворова записали рядовым
в Семеновский Гвардейский полк, нс
служить он начал только 1 января
1748 г.
Суворов учился военному делу с та-
кой же страстью и энергией, которую
вкладывал во всякое предпринимаемое
им дело. Пустяков, мелочей для него
не было. Он считал одинаково важным
уменье чистить ружье, правильно нама-
тывать портянки, пришивать пуговицы,
чистить медные бляхи, знать уставы. Он
нес наряды, дежурства, ходил в караул.
Для дворянина, барича это казалось
блажью, и многие называли его чудаком.
Дворяне-солдаты в большинстве случаев
старались избегать тягот службы. Они
нанимали за себя солдат на дежурства,
в караул, чистить оружие и т. д. Суво-
ров же считал, что раз он собирается
быть военным, значит надо всю солдат-
скую службу испытать самому. Одновре-
менно со службой Суворов учился. Есть
сведения, что он посещал лекции в Шля-
хетном кадетском корпусе, много читал
и впоследствии покупал книги, по тепе-
решним ценам, на тысячи рублей. Он
знал несколько языков, в том числе
французский, немецкий и итальянский,
159
умел на них читать, писать и говорить.
Суворов получил солидное философское
образование или вернее самообразова-
ыие. Он изучал, главным образом, тех
философов, которые разрабатывали прин-
цип деятельности, .разделяя по преиму-
ществу рационалистические взгляды.
Практически изучая военную службу.
Суворов знакомился также с рядом тео-
ретических трактатов. Его отношение
к ним характеризуется словами: «Ника-
кой баталии в кабинете выиграть не
можно, теория без практики мертва».
Изучая теорию, Суворов отбрасывал
все лишнее, ненужное и вырабатывал
взгляды на ведение войны и боя. Впо-
следствии, когда ему указывали, что он
поступает против правил тогдашней так-
тики, он отвечал: «Я — выше правил,
тактика подо мной», подчеркивая этим,
что он сам является творцом новых
форм, сам выдвигает новые тактические
принципы.
Суворов был произведен в офицеры
в 1754 г. Свое боевое крещение он по-
лучил в семилетней войне, где самым
крупным сражением, в котором прини-
мал участие молодой подполковник,
было сражение при Куннерсдорфе —
12 августа 1759 года.
К этому времени Суворов занимал
в штабе дивизии генерала Фермора
должность, соответствующую тепереш-
нему начальнику оперативной части. Не-
посредственно в бою Суворов участия
не принимал. Зато имел возможность
наблюдать весь ход его и сделать ряд
выводов для своей будущей полководче-
ской деятельности.
Сражение произошло при следующих
обстоятельствах. Русская армия зани-
мала позиции к востоку от города
Франкфурта-на-Одере. Ее боевая линия
тянулась на восток от реки по высотам
Юденберг, Большой Шпиц и Мюльберг.
С севера позиция прикрывалась боло-
тами. Восток и юг были покрыты ле-
сами, через которые шли дороги и где
могла пройти пехота и конница. Фри-
дрих II хотел обойти русскую армию,
с тем чтобы атаковать ее с востока.
Имея 48-тысячную армию против 40 ты-
сяч русских и 20 тысяч австрийцев под
общим командованием Салтыкова, Фри-
дрих решил нанести основной удар пе-
хотой по русскому восточному флангу,
с тем, чтобы при поддержке конницы
прокатиться, как катком, по всему [ ке <
скому фронту, ударив по нему наискоц |Ь1ЛС
т. е. применив свой обычный «косой бщ р®
вой порядок». В то время прусск !РВЫ
армия строила боевой порядок там •
образом: середину занимала пехот '-0ГО
В первой линии её батальоны ставили ®но
развернутым ф.ронтом, в три шеренл 11X21
локоть к локтю. В 200 шагах сзад Ряд'
становилась вторая линия. Здесь б;
тальон от батальона строился уже с щ
которым промежутком. На флангах щ
ходилась конница, располагавшая свЛюю
эскадроны в две шеренги и В' две, лДготс
три линии. Артиллерия ставилась пере кеа
фронтом или в промежутках или на ву аке
Раз)
^чног
в ai
сотах, стремясь поддерживать огнем и едлс
ступающую пехоту и кавалерию. В тако| ту (
боевом порядке прусская армия nacij рва
пала как единое целое. В таком жето ики
строении вели бой обычно и другие за ггим
падноевропейские армии. Этот так на эвер
зываемый «линейный боевой поряди груд
позволял широко использовать всю ст го 1
ружейного огня. Зато, занимая в згли
фронту 2—3 километра, он был край то 1
неповоротлив. Чтобы переменить налра яу.
вление, нужно было совершить ряд труин 61
ных передвижений, во время которшЬо п
потеряв боевой порядок, можно быжму
подвергнуться неприятельской атаке ili nt
быть разбитым. Это и произошло с фрЛнсм
цузами в сражении при Росбахе, в 1757жйта.
Поэтому генералы того времени предпож’янт
читали, заняв позицию, больше ее не Л п
пять, усиливая фронт естественными ижд с
искусственными препятствиями. Знак; и
это обыкновение своих противннкофяои
Фридрих II старался вывести армию «гроз
неприятельский фланг и нанести уифзи;
двигаясь наискось по отношению к врфуки
жескому боевому порядку. Если прЛнда
тивник при этом пытался перемени
фронт, то он попадал под удар при й
редвижении. Если оставался на мест
то его фланг попадал под удар все
армии Фридриха. Все свои сражен
Фридрих II выигрывал именно этим см
собом. Его же он решил применю
в сражении при Куннерсдорфе.
Ожидая атаки, русские укрепили свв
расположение рядом окопов, вырылиш
ред ними рвы и усилили пехоту артилй
рией. Салтыков знал метод Фридриха!
принимая новое построение, указывав
что «главное дело пехота решить
ж на» и что он сознательно привлек
2 оГ
рок
ha:
к пи
|пыт;
Набл
р ря;
|йбо(
|ляет
1
|®0Ч1
кких
|выр
ква :
яЗвез;
160
у рЛе силы неприятеля на свое левое
1скоярь!ло. Эти обстоятельства и должны
й бХ1И помочь Русским, потому, что, во-
уссЛр0ь1Х> пруссакам нужно было преодо-
тахХгь упорную оборону наших войск и,
1ех(Хвг°рых, местность стесняла одновре-
вилЖнно маневрирование всей армии Фри-
"‘Рздиха, а для маневра частями ее боевой
сзЛрядок не годился.
ь ба Развернувшись против русского вос-
J с миного фланга, пруссаки начали в 11 ча-
ах ц!з атаку высоты Мюльберга, стремясь
I свЖоки-нуть русских в угол, образуемый
лимитом и рекой. Мюльберг был занят
перЖссаками. Они стали готовиться к
на вфке Большого Шпица. Салтыков, по
ем фдложению Румянцева, произвел пере-
, такДру фронта. Взяв часть войск из ре-
наствва и из второй линии, он расположил
жевки поперек прежней позиции, один за
'ие звтим, так как местность не позволяла
1к нЛззернуть длинную линию. Пруссаки
рядоирудом пробились до середины Боль-
ю сшго Шпица, но двинуться дальше не
ая Жгли. Сопротивление русских возра-
крайЖю по мере продвижения врагов в глу-
напрЖу. Чтобы сломить их упорство, ну-
дтрумнбыл какой-то маневр частями бое-
порш п порядка. Но пруссаки не учились
) был му раньше и не имели соогветствую-
'аке I к построений. Наступление Фридриха
в фра» йновилось. Атака его конницы была
17571 5ята. В этот момент, по инициативе
зредпо нянцева, русская пехота и конница
неме ш перешли в наступление. Пруссаки
ми ил и отброшены в овраг, а затем раз-
Зм ры и рассеяны. Преследование регу-
аники иной конницы и казаков довершило
1ию иг| ?ом. На поле сражения Фридрих
! удфвил 18 500 солдат и офицеров,
к вряруки русских досталось 26 знамен и
in прфндартов и вся артиллерия врага —
!Мвня 8 орудия. У неприятеля осталось
зри пе прою не более 3 000 человек, осталь-
месте разбежались. Фридрих был .в отчая-
, все > писал в Берлин, что все потеряно,
ажеий пытался покончить жизнь самоубий-
• ом.
[менян 1аблюдая за этим боем, Суворов сде-
I I ряд выводов. Он понял, что линей-
1и сво роевой порядок плох, так как не по-
ыдиле- |яет манев>рировать на любой местно-
7- Во-вторых, Суворов запомнил
рючительную стойкость и храбрость
и их товарищескую поддержку
Выручку. Эти положительные ка-
рта полководцу следовало всемерно
ртиллп
риха ’
азывзд
гь Др
ивлечч
’Звезда» н 3 -1
укреплять и развивать. Затем Александр
Васильевич отметил личную инициативу
молодого генерала Румянцева, удачно
выбравшего время для контратаки, и
сделал вывод о необходимости частного
почина. Впоследствии Суворов постоянно
говорил, что «местный, в его близости,
по обстоятельствам лучше судит, нежели
отдаленный: он проникает в ежечасные
перемены их течения и направляет свои
поступки по правилам воинским».
В связи с этим вспоминается следую-
щий случай. На одном из маневров Су-
воров заметил, что генерал, командовав-
ший частью боевого порядка, растеряв-
шись, скакал между своими частями,
в то время как другая сторона угрожала
ему обходом. Подъехав к батальону,
стоявшему сзади, Суворов обратился
к командиру: «Почему не идешь на по-
мощь?» Тот ответил, что не имеет при-
каза от генерала, находящегося впе-
реди. На это Суворов спросил его
с усмешкой: «А разве ты не видишь,
что он давно уже убит? Смотри, он
ездит без головы».
Наконец, на примере Куннерсдорфской
битвы Суворов убедился в необходимо-
сти преследования врага до полного
истребления. Командиру своей дивизии,
вечером после сражения, Суворов гово-
рил: «На месте командующего я бы те-
перь пошел прямо на Берлин». Суворов
был, конечно, прав. У Фридриха уже
не было средств сопротивляться даль-
нейшему наступлению русских. Победу
нужно было использовать до конца. Но
изменение политической обстановки и
нежелание австрийцев участвовать в дви-
жении помешали Салтыкову двинуться
на прусскую столицу.
В дальнейшем Суворов командовал
в легком отряде генерала Берга различ-
ными частями, и будучи пехотинцем,
проявил, по признанию своего коман-
дира, «способности кавалерийского гене-
рала». Принимая участие в набеге на
Берлин, Суворов наносит удары прусса-
кам в самых неожиданных местах: Не
раз вырывал он победу из рук более
многочисленного врага, передвигаясь
исключительно быстро и применяя воен-
ные хитрости. В этот период начинают
складываться его основные взгляды на
способы ведения боя и войны.
Позднее, когда Павел I насаждал
в русской армии фридриховские методы
161.
1
I
обучения и боевой подготовки, Суворов
отнесся к этому враждебно. Вспоминая
семилетнюю войну, он говорил: «Русские
прусских всегда бивали, что же тут пе-
ренимать?» Когда ему указывали, что
вводимыми боевыми порядками пользо-
вался «победоносный» Фридрих, Суворов
резонно отвечал: «Я—лучше покойного
прусского короля. Я милостью божьей
баталий не проигрывал».
глава з
СУЗДАЛЬСКОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
Войско необученное, что сабля неотточенная. За-
каляй и береги богатырское здоровье, особливо от
распутства. Обучай с разумом: от ржавчины, да от
пли хор точки больший оружию вред, нежели от руб-
леный.
Суворов
После Семилетней войны, в 1763 г.,
Суворов получил в свое командование
Суздальский пехотный полк, стоявший
в Новой Ладоге.
Именно в это время оформилась су-
воровская школа боевой подготовки
войск. Жизнь в полку Александр Ва-
сильевич начал с того, что обеспечил
солдатам сносные условия существова-
ния. Он построил для них теплые ба-
раки, кухни и школу, наблюдал за чи-
стотой и строго следил за выполнением
правил гигиены.
Метод обучения бойцов, к которому
приступил Суворов, сводился к следую-
щим положениям: учить только тому, что
нужно для войны. «Солдат и в мирное
время должен быть на войне». Обучать
только существеннейшему, т. е. тому,
что нужно для боя.
Обучение проводилось при соблюдении
основного положения—понимания сол-
датом того, что он делает. «Всякий воин
должен понимать свой маневр». Обуче-
ние велось с исключительной напряжен-
ностью, приближающейся к походной и
боевой обстановке. «Тяжело в учении —
легко на походе, легко в учении—тя-
жело на походе». В полку поддержи-
валась строгая дисциплина, солдаты
были постоянно заняты. Суворов требо-
вал от них молодцеватого вида, внушал
им самоуважение, говоря: «Вы русские,
вы чудо-богатыри, неприятель от вас
дрожит». Но суворовские учения не из-
нуряли солдат. Он был требователен, но
человеколюбив и постоянно говорил:
162
отк|
Бат.
юрос
•Вел:
полкового командираиеоэ
»| перс
и PJ
М
«взят
110ЛК
*елы
значиЯдевр
'|вялс
тины
JToprai
I Be
>оде,
|ВНТЬ
jjoiiHc
ская
Таким образом Суворов!.'^ г
Прево
ора!
рнут
тех
мпер
тре
ск-
06}
ени$
анев
лрт
«Солдат учение любит, было бы оно
с толком».
Суздальцы под командой Суворова
учились много и основательно. Метод
обучения нового j----------- ------1
не был похож на предыдущие. Вместо1.„.г
бесконечной маршировки на плацу полк|каст
ночью по тревоге подымался, выстраи-
вался и двигался вперед за своим пол-
ковником. Вдруг передние передавали
идущим позади: «Полковник приказал-
патронов не мочить». Солдаты сообра-
жали: «Патронов не мочить —	.
через воду пойдем... Привязывай, ре-
бята, патронную суму на шею». Дей-
ствительно, полк подходил к реке и на-
чинал переправу вброд, не глядя на тем-
пературу воды и время года. Первым
шел в воду полковник, за ним офицеры
и солдаты. Высокие помогали тем, ко-
торые были поменьше, верховые офи-
церы подавали солдатам концы свои
поясков-шарфов, за которые держались
боявшиеся.
приучал людей к неожиданным перепра-
вам. К концу первого лета в полку уж
почти не оставалось неумеющих плавать,
В одном из писем офицер, служивш
с Суворовым, писал овоим друзьям:
«В жилах нашего полковника течет не
кровь, а пламя, и он так умеет весила
менять всех, что я сам часто забываю
что я на учении, и воображаю, что на
хожусь в действительном сражен
Грэм барабанов, стрельба, крик, бег
ня — пыль столбом, дым клубом—это
наш вахтпарад. И вообразите, что cm-J"
даты не только не скучают этим уче-
нием, а рады ему. За быстрый натиски
верность в движениях—по чарке водки,
а когда недоволен учением — в наказа
ние не командует на штыки, а церемо-
ниальным маршем велит итти с пом
Поверите ли, что мы боимся этого нака-
зания». 1
Суворов пользовался всяким случаем|;
чтобы приучать солдат к неожиданныйг
маневрам и боевым эпизодам. Как-ж
раз, проходя ночью с полком и полж
вой артиллерией мимо женского M0H*j3 fygg
стыря, обнесенного высокой -каменни^
оградой, он решил показать, как на1»егров
штурмовать подобный укрепленный пунЯоггм
В миг была расставлена артиллеря|йка з
----------	, Ео.ц
1 М. Полянский, Памяти Суворова. К cto,1^W[ctbi
со дня кончины 6 мая 1800 г., Новгород 'lOtXr„, •
приложение к памятной книжке на 1900 г., стр.< ‘‘И
Р
шер
|тряд|
летав
1Сув
I76E
нож
’lipaiiHf
ости,
wax,
тиоле
}30 ,
десть
оно открывшая огонь холостыми зарядами,
батальоны, построившись в колонны,
бросились на штурм с криком «Ура!»
эрова
1етод Велик был испуг и удивление монахинь,
II
неожиданно очутившихся среди солдат,
!перелезавших со всех сторон через мо-
Г ----------------------------
ружейной пальбы.
Маневр прошел отлично, стена была
кзята, ворота открыты, и Суворов вывел
полк на поле, где, разъяснив положи-
йльные и отрицательные моменты ма-
полк пастырские стены под грохот орудийной
:траи-
пол-
ивали
>обра.
^начиЖевра, поблагодарил солдат за отличное
I ...	“ ---	- -
Др млея перед игуменьей, изложив ей при-
и на, --	---------- — —----------------- —
а тем
ервы
его исполнение. После этого он изви-
I офи
свои
кались
pop
реира-
Ьуж
паваты
1ивш
узьян:
чет
ЩОП.!
тваюсц
ЗТО №
женин.
бег
,1-ЭТО
m сол
L уч
атиск
вод
ины, которыми он руководился при
реализации штурма.
Везде и всюду—при обучении, в по-
оде, на войне Суворов стремился раз-
ить быстроту действий, говоря: «На
ине деньги дороги, жизнь человече-
кая еще дороже, время дороже всего,
:я земля не стоит одной капли беспо-
езно пролитой крови. А потому — где
евога, туда и дорога! Где ура, туда и
ора!». Позднее же говорил, что «одна
ута решает исход битвы, один час —
спех кампании; один день — судьбы
иперии». Свою тактику он излагал
трех словах: «Глазомер, быстрота, на-
ск—вот и вся суворовская тактика».
Обучая свой полк быстрым передви-
ениям, Суворов добился того, что на
аневрах, бывших в Красном Селе
присутствии Екатерины, Суздальский
ехотный полк был включен в состав ка-
алерийского летучего отряда. С этим
рядом полк провел все маневры, не
авая ни на шаг от конницы.
Суворовские марши вошли в поговор-
у. Когда он выступил с суздальцами
Н768 г. на театр военных действий, он
»ноябре, в самое ненастное время, при
раннем бездорожьи, заболоченной мест-
ости, коротких днях и непроглядных
чах, прошел с полком от Ладоги до
«оленска, около 1000 километров,
30 дней. При этом заболело только
есть человек и один пропал без вести.
81769 г. весной Суворов прошел с отря-
из Минска в Варшаву, 600 кило-
етров, в 25 дней по очень дурным до-
гам и при наличии активного против-
а, занимавшего своими войсками весь
анон операций. В 1771 г. Суворов,
иствуя против известного впослед-
аии генерала Дюмурье, прошел в 17
столе
с ПО
о нака
ак паз
fft пун
гллер
лучаем.
1данны'
Как-
пол)
дней свыше 700 километров, каждые
2 дня имея боевые столкновения с про-
тивником.
В своем поучении солдатам Суворов
резко подчеркивает значение быстроты
и связанной с нею внезапности: «Штыки,
быстрота, внезапность... неприятель ду-
мает, что ты за 200 верст, а ты удвоил
шаг богатырский, нагрянь быстро, вне-
запно. .. Неприятель поет, гуляет, ждет
тебя с чистого поля, а ты из-за гор кру-
тых, из-за лесов дремучих налети на
него, как снег на голову. Рази, тесни,
опрокинь, бей. Вали, не давай опомнить-
ся. Кто испуган, тот побежден в поло-
вину. У страха глаза велики, один за
десятерых покажется».1
Во время командования полком Суво-
ров составил наставление для обучения
солдат, названное им «Суздальское учре-
ждение». К сожалению, до нас не до-
шел этот первый рукописный солдатский
учебник. Вероятнее всего, что инспекто-
ры, посылаемые впоследствии императо-
ром Павлом с целью переучивания войск
по немецкому образцу, изымали и уни-
чтожали этот драгоценный труд Суво-
рова.
Венцом суворовской боевой подготов-
ки были его знаменитые сквозные атаки.
На этих учениях пехота атаковала пе-
хоту, конница — конницу, пехота — кон-
ницу и наоборот. Тут же сражалась и
артиллерия.
Едва ли не Суворов первый указал,
какое значение имеют условные рефлек-
сы в живом организме. Готовя конницу
к атаке пехоты, Суворов учил лошадей
при помощи следующих оригинальных
приемов. Начиналось с того, что пехота
и конница ставились друг против
друга. Всадники стояли на месте, а пе-
хотинцы с песнями, музыкой, барабан-
ным боем и развевающимися знаменами
шли на конницу. Подойдя к возбужден-
ным этой картиной лошадям, пехотинцы
окружали их, ласкали, давали из рук
куски хлеба с солью. Так повторялось
до тех пор, пока лошади не становились
совершенно спокойными при виде пехот-
ного строя, идущего или бегущего на
•них. Затем пехота, оставаясь на месте,
размыкалась так, чтобы в промежутке
между солдатами мог проехать всадник.
По сигналу трубы или по команде всад-
1 А. В. Суворов (памятка), Государственный
Эрмитаж, 1938 г.
163
ники проходили через пехотный строй,
сначала шагом, потом рысью, затем га-
лопом и, наконец, карьером. Вскоре
обучение еще усложнялось, — пехота
стреляла холостыми зарядами, сначала
вверх, потом навстречу коннице. Каждое
учение заканчивалось тем, что лошадям
давали отдых, кормили их овсом. В ре-
зультате у животных вырабатывался
рефлекс, при котором достаточно было
подать команду или сигнал наступления
и атаки, чтобы всаднику приходилось не
понукать, а, наоборот, удерживать рву-
щихся вперед лошадей. Суворовская
конница никогда не знала отступления
или отказа в атаке: по команде «марш-
марш» лошади сами бросались вперед.
И пехоте после таких учений уже
не страшна была конница. Страшно
только то, что неизвестно или неожидан-
но. Этого не было, и люди хладнокровно
встречали в настоящем бою атаку вра-
жеской кавалерии.
Сквозные атаки пехоты на пехоту за-
ключались в том, что пехотные массы
шли плотным, сомкнутым строем на-
встречу друг другу, сначала шагом,
а потом бегом. Только в момент стол-
кновения люди поворачивались боком и
приподнимали ружья вверх, чтобы в ды-
му после залпа или в пыли случайно не
поранить друг друга. Сойдясь вплотную,
стороны протискивались одна через дру-
гую, происходила свалка, что при бара-
банном бое, пыли, дыме и криках офице-
ров: «Коли, руби!» и солдат «Ура!» со-
здавало полную картину обычной руко-
пашной схватки. Нужно было только
не останавливаться и, пройдя «противни-
ка», мгновенно приводить себя в порядок,
равняясь по передним. Ра©нение по пе-
редним соблюдалось исключительно
строго. Бывали случаи, что дивизия
в несколько тысяч человек подравнива-
лась по 3—4 солдатам, вырвавшимся
вперед. Суворов при этом говорил:
«Шаг назад — смерть! Вперед — два-три
и десять шагов позволю».
Сквозные атаки производились также
и конницей против конницы. Такое стол-
кновение по виду было еще более
страшно. Для того чтобы не разбиться
друг о друга в момент движения, всад-
ники, стоявшие на флангах, принимали
вправо и влево, благодаря чему созда-
вались небольшие интервалы. В них-то
и протискивались или проскакивали ка-
валеристы. После атаки бывало много
ушибленных коленок и помятых боков.
Иногда дело кончалось и более серьез-
ными увечьями. Когда Суворову ука-
зывали, что имеются пострадавшие, Аде
ксандр Васильевич отвечал: «Бог сними,
зато скольких выучил».
уда
иаз;
' к
как
ведг
беи;
юв,
Несмотря на всю стремительность ма.
невров и атак на кажущийся беспоря-i
док, дисциплина и тот внутренний по- дош
рядок, который зовется «духом части», __
были на исключительной высоте. №
Во время одного из маневров при пе- ГОСу’
редвижении вперед артиллерийского ору- сд
дия, стрелявшего на ходу, произошел к0 ч
несчастный случай. Орудие дало прежде- гов,
временный выстрел, в результате чего же\
было убито и ранено несколько человек юй j
орудийной прислуги. Но это не смутило; Пр
остальных. Мгновенно к орудию подбе- ВОзр;
жали запасные артиллеристы, и оно про- Су.
должало вести огонь и участвовал Bnaiv
в «бою», как будто ничего не случилось. (е сл
Из всего этого видно, что суворовские юлке
учения действительно были похожи на
боевую обстановку. Суворов даже избе-
гал слова «ученье», называя его «при-
мер».
Отставной солдат Илья Осипович По-
падичев рассказывал: «Суворов никогда
не делал учений; у него все были при-
меры.
высыпет в поле... на примеры всегда
брались с собой холостые патроны....
Суворов сам управлял войсками». «Су-
воров с казаком вертится между нами,
как вьюн; сам командует полками. Рас-
порядившись здесь, скачет в другое ме-
сто и там делает распоряжения. Случа-
лось, что полк с правого фланга очу-
тится на левом и там подает сикурс
(помощь. — М. Л.), а другой и в сере-
дине».
Закончив маневр, Суворов объезжал
войска, благодаря их за ученье и приго-
варивая: «Хорошо, ребята, хорошо».
«Мы обыкновенно кричим ему «ура», «рз‘
ды стараться», рассказывал тот же По-
падичев. «Молодцы, ребята, продолжав
Суворов: нам за ученого двух дают, ми
не берем, трех дают—не берем, четы-1
рех дают—возьмем, пойдем и осталь-Г.
ных разобьем, пуля дура, а штык моло-j
В (
JHOM5
завил
8 ВОН
м.
у пос
. -бить 1
Бывало рано утром вся армия |ПрН0,с-
 «Ту
"|гриск;
 Попал
ство, 
 -
'воров:
pro
I Офи
|<С ме
Ввперед
'взята,
Важать
[- К
 В эт
»°Д, о
расска;
былке,
®°гда е
дец, пулей обмишулишься, а штыкол|к-
никогда. Береги пулю в дуле, на
три дня, на целую кампанию; стреляй?',
редко да метко, а штыком коли крепко!
1 Восп
•’ Там
3 Там
164
того
ков.
|ьез-
ука- Как же
ма.
оря-
по-
сти»,
i пе-
ударил штыком, да и тащи вон. Назад,
назад его бери, да и другого коли!»'
Как-то раз у Попадичева спросили,
конница кидалась на пехоту;
ведь лошадь не пойдет на штык, осо-
бенно когда еще при этом стреляют.
— Как не пойдет? — отвечал Попади-
чев, — а шпоры?
— Да и шпоры не подействуют, когда
лошадь не пойдет.
। — Как не подействуют? Да когда я
сижу на лошади, так все равно, что царь
государством правит, что захочу, то она
н сделает. В ту пору, кажется, не толь-
ко что людей, и лошадей-то учил Суво-
ров, чтобы все смять да стоптать. А как
чего Же мы под Мациевицами и под Кобыл-
овей
'ТИЛО
эдбе- возражать было нечего.
про-
рван
|лось.-
зские
И III
избе-
«при-
кой пехоту-то стоптали? 2
Против этих доводов собеседнику
i По-
сегда
1НЫ..
Суворовская наука так врезалась
в память старого солдата, что он помнил
ее спустя 50 лет после смерти великого
полководца.
В сражении при Кобылке, о котором
помянул Попадичев, был случай, пока-
завший значение воспитания Суворовым
_ ' в войсках отваги, смелости и инициати-
-1 вы. Отходивший противник укрепился
°гда у постоялого двора, около леса, и стал
ПРИ' бить по нашим войскам из орудий. Это
змия приостановило нашу конницу.
«Тут один офицер легкоконного полка
pj лрискакал к Суворову, — рассказывал
« J Попадичев, — и говорит: ваше сиятель-
ство, у неприятеля есть орудия...
— У него есть орудия? — спросил Су-
.нами,
Рас-
,е ме’ воров: — да возьмите у него орудия, да
его же и бейте ими.
очу-
икурс
сере-
Офицер передал полковнику приказа-
ние Суворова. Раздалась команда:
'С места — атака!» Конница бросилась
вперед, пехота за нею; корчма была
взята, а из отбитых орудий начали по-
ражать противника.
— Как Суворов сказал, так по его и
вышло»,3 закончил Попадичев.
В этом же сраженьи был другой эпи-
। впоследствии
>ассказывал: «Если-бы ты был при Ко-
'Ылке, ты бы увидел то, чего я сам ни-
жизни не видел».
езжм
триго-
юшо>.
», «рз-
е По-
лжай	.
гт мы од’ 0 котоРом Суворов
четы* р
сталь!Г™'
ВОЛЬ «да в
тыком -------
а »;
греляя _
репко.
1 Воспоминания суворовского солдата, стр. 75—
 Там же, стр. 82.
5 Там же, стр. 55.
Дело было так. Суворов, преследуя
отходивших поляков, шел в авангарде,
ведя два полка конных карабинеров и
два полка казаков. Пехота следовала
сзади, частью пешком, частью на подво-
дах, с нею была и артиллерия.
Подскакав к Кобылке, Суворов уви-
дел такую картину: поперек дороги шла
гряда высот, на ней были возведены
окопы, стояли орудия и пехота, готовая
встретить атаку. Фланги позиции при-
крывались мелким лесом и кустами.
Заурядный командир стал бы ждать,
пока подойдет артиллерия, пехота, а за-
тем начал бы наступление. Но шаблон--
ные действия были не в духе Суворова.
Мгновенно оценив обстановку, Суворов
принял решение. По его приказу кара-
бинеры построились развернутым фрон-
том, полк за полком. Казаки двинулись
на фланги, и обе боевые линии броси-
лись вшеред. Донцы с гиком, рассыпав-
шись лавой, через редколесье и кусты
скакали в обход флангов и в тыл про-
тивника. Карабинеры, шедшие в центре,
рысью подошли к позиции противника
на 150—200 шагов и здесь на ходу спе-
шились, оставили лошадей и с саблями
в руках, с криком «ура!» бросились на
штурм батарей и укреплений. Все это
было так неожиданно для противника,
что он растерялся, сделал 'несколько
беспорядочных выстрелов, но было уже
поздно. Казаки кололи убегавших вра-
гов на флангах и в тылу, а с фронта
карабинеры рубили смешавшуюся пехоту
и артиллерию противника. Подошедшей
пехоте и а-ртиллерии Суворова остава-
лось только закрепить захваченное,
а конница, опять сев на лошадей, про-
должала преследование уходившего
врага.
Не бывало до того примера в истории,
чтобы конница бросала лошадей и пе-
шая, с саблями в руках, атаковала пе-
хоту за укреплениями. Но то, что было
невозможным для других, для Суворова
и русских солдат под его командой ста-
новилось обычным делом.
Вообще, читая рассказы современни-
ков и изучая суворовские походы и бои,
поражаешься исключительной находчи-
вости и отваге войск, воспитанных в су-
воровской школе. Известно, что пехота
обычно при встрече с конницей отби-
вает ее атаку, стоя на месте. Это по-
ложение отражают и уставы всех времен
165

и национальностей. А суворовская пе-
хота сама бросалась на конницу врага.
При штурме Пражских укреплений
в 1794 г. одна из наших пехотных ко-
лонн увидела неприятельскую кавале-
рию, подходившую с фланга. Вот всад-
ники развернулись и двинулись в атаку.
Тогда русский пехотный полк, бывший
ближе к противнику, по команде пол-
ковника повернул фронт и со штыками
наперевес, с криком «ура!» ринулся бе-
гом на кавалерию. Пехота, бросившаяся
навстречу, была так неожиданна и
грозна, что неприятельская кавалерия,
не ожидая столкновения, бежала, прово-
жаемая беглым огнем русских пехотин-
цев.
Один из военных писателей говорил,
что суворовская школа есть: «Теория не-
возможного, сделавшаяся возможной
благодаря гению полководца и русским
солдатам». Многие современники и про-
тивники называли Александра Василье-
вича «генералом без правил», говоря,
1что он дерется совсем не так, как этого
требует «военная наука». «Ждешь Суво-
рова с фронта, а он приходит с фланга
или тыла» — рассказывали враги. «Мы
больше терпели поражения от неожидан-
ности, чем от искустных правил».
Суворов, слыша эти рассказы, только
посмеивался, приговаривая:
— Что ж поделать, мы все, русские,
таковы. Я еще из лучших.
Когда изучаешь тактику Суворова и
его методы обучения войск, иногда ка-
жется, будто бы он не придавал значе-
ния ружейному огню. Выражение «пуля
дура, — штык молодец» многие толкуют
слишком буквально и на этом основа-
нии отрицают значение суворовской шко-
лы в современных условиях.
Но Суворов никогда не отрицал зна-
чения огня. Он только его правильно
расценивал, учитывая современную ему
военную технику. Выражение «пуля ду-
ра, — штык молодец» имело в виду пу-
лю, выпускаемую врагом.
Ружье во времена Суворова не имело
нарезов. Дальность стрельбы была, при-
мерно, до 300 шагов, а меткость наи-
большей в пределах 80—100 шагов. За-
ряжалось ружье медленно. Нужно бы-
ло взять его- на изготовку, взвести курок
на предохранительный взвод, и открыть
находившуюся у ружья справа, сбоку,
медную пластинку с углублением, назы-
166
лог;
три
дос
j ДОС!
вал,
ДУ»,
ные
дат
т. е
щук
1 стре
1на а
тивн
М
ртве
из н
3<
ГОВО]
дрох
рову
.шву.
до м
СОХО
! ного
трех,
тять
3 по.
аепр:
толы
[ТЫСЯ’
ское
ваемую полкой. Затем надо было до.
стать из сумы, висевшей сзади, патрон,
сделанный из бумаги. В нем находились
круглая пуля и отмеренный заряд пооо-
ха. Достав патрон, солдат отрывал зуба-
ми его угол, насыпал немного пороха на
полку и закрывал последнюю. Опустив
ружье прикладом на землю, он высыпал
остальной порох в ствол. Затем, смяв
оставшуюся бумагу вместе с пулей, по-
сылал ее также в ствол ружья. Вынув
шомпол и перевернув его утолщенным
концом вниз, вкладывал в ствол и не-
сколькими ударами досылал пулю до ка-
зенной части. Сделав! это, шомпол выни-
мали, переворачивали его утолщенным
концом кверху и вкладывали в ложе
ружья на прежнее место. Потом опять
брали ружье на изготовку, взводили ку-
рок на боевой взвод, прикладывались и
производили выстрел. Процедура заря-
жания ружья среднеобученным солдатом
отнимала никак не менее 40 секунд.
Учитывая, что меткость ружья явля-
лась высшей в пределах до 100 шагов,
можно- рассчитать, сколько- времени нуж-
но было атакующему, чтобы пройти это
расстояние. Шагом пехота делает 121
шагов в минуту. Следовательно, при ата-
ке шагом атакующего встретит только
один выстрел. Второго атакуемый сде-
лать не успеет, так как в момент заря-
жания’ произойдет столкновение. Если
атакующий двинется бегом, как этого
требовал Суворов, то скорость сближе-
ния будет еще большей. Так как против-
ник производил выстрел зная, что вто-
рой раз зарядить не сможет, и видя тол-
пу врагов, бегущих на него, со штыка-
ми наперевес и с грозным криком «ура»,
то немудрено и дрогнуть руке. Возмо-
жен промах. Значит: «пуля дура»—у
врага, а наш «штык молодец». Обмишу-
лится пуля врага, а штык промаху не
даст. Все это целиком относится к вра-
гу, который не может устоять перед рус
ской атакой.
К своей пуле Суворов относился ина-
че. Он требовал, чтобы солдат умел бы-
стро заряжать и метко стрелять. В своем
поучении Суворов говорит: «Мы стре- (
‘ляем цельно. У нас пропадает тридцатая
пуля», т. е. даем только 3% промахов,
а 97% выпущенных пуль попадает »
цель. Суворов требовал, чтобы на каж*
дого стрелка отпускали для обучения^
60 патронов в год, в то время как ла
Сал
начал
своим
борьб
в тру
ством
нанос]
йвом
В то
try б
Ь о(
Ьучилр
ре го
1 Нау
тогдашним нормам полагалось только
три патрона. Учение всегда заканчива-
лось стрельбой в цель, причем проверя-
лось каждое попадание. Суворов указы-
вал, что «пехотные огни открывают побе-
ду», «надлежит соблюдать всюду крест-
ные (перекрестные — М. Л.) огни», «сол-
дат стреляет, что называется в утку»,
т. е. как охотник дробью убивает летя-
щую птицу, так же должен солдат уметь
/стрелять пулей. «Для сбережения пули
.на каждом выстреле всякий своего про-
тивника должен целить, чтоб его убить».
, Мы видим, что Суворов придавал со-
ответствующее значение огню, извлекая
из него все, что он мог дать в его время.
I Заканчивая обучение солдат, Суворов
говорил: «Богатыри! Неприятель от вас
дрожит... солдату надлежит быть здо-
рову, храбру, тверду, решиму, справед-
днву... Учение свет, неучение тьма. Де-
рю мастера боится и крестьянин не умеет
сохою владеть, хлеб не родится. За уче-
ного трех неученых дают. Нам мало
трех, давай нам шесть, давай нам де-
сять за одного. Всех побьем, повалим,
в полон возьмем! Последнюю кампанию
неприятель потерял счетных 75 тысяч,
только что не сто: а мы и одной полной
тысячи не потеряли. Вот, братцы, воин-
icwe
дс.
IPOH,
ПИСЬ
IOD0-
1уба-
ia на
1стив
мпал
[мяв
по-
ынув
(НЫЛ
I не-
io ка-
ши-
рным
тоже
)ПЯ7Ь
к ку-
ясь и
варя-
ратом
Д.
явля-
1агов,
нуж-
ги это
г 120
и ата-
рлько
еде-
|заря-
Еслв
этого
1пиже-
о огив-
f ВТО
1Я T0.T
1ТЫКЗ-
«ура»,
1озмТ'-
1» — у
[мишу-
ру не
к вря-
обучение».*
ГЛАВА i
ПЕРВЫЕ ПОБЕДЫ
Военные Добродетели:
— отважность для солдата, храбрость для офи-
цера, мужество для генерала.
Суворов
своеч
стре
Самостоятельные действия Суворов
начал в 1768 г. в районе Смоленска. Со
1е сзоим Суздальским полком он ведет
борьбу с многочисленным неприятелем
а трудных условиях, с большим искус-
ром и энергией, и одно за другим
наносит поражения противнику под Оре-
ховом, под Ландскроной, под Залесьем.
В то время Суворов имел малое число
войск, занимавших многочисленные по-
с?ы на большой площади, порученной
»ы по-
ручили от своего командира инструкцию,
[где говорилось следующее: «.. .каждому
7ТПЯТ31 i	VUJlDLLlVn пдищади, ииууч
р его обороне. Суворовские офицер
дет ।
1 каЖ’
! ни я ДО
как ДО
1 Наука побеждать, СПБ. 1911 г, стр. 35.
постовому командиру в его окружности
делать противнику самому собой скорый
и крепкий удар, под взысканием за ма-
лую деятельность».
Русские посты силою до роты, а ча-
сто и меньше, сами отыскивали против-
ника, атаковали его первыми и, заменяя
численность искусством и неожиданно-
стью, разбивали врага наголову.
Сам Суворов с отрядом в 822 чело-
века, пройдя в четыре дня свыше 200
километров, у Столовичей ночью напал
внезапно на авангард противника, имев-
шего до 7 тысяч человек.
Авангард был разбит, и после корот-
кой артиллерийской подготовки Суво-
ров атаковал главные силы, опрокинул
и частью рассеял, частью уничтожил их.
При этом горсточка русских карабинеров
в 70 человек опрокинула конный отряд
противника 'в 500 человек. Вся операция
была основана на внезапности и край-
ней дерзости, произведшей подавляющее
впечатление на противника.
В 1773 г. Суворов, произведенный в
генералы, был назначен на турецкий
театр военных действий, где принял
участие в войне 1773—1774 гг.
9 мая 1773 г. под Туртукаем турки
атаковали суворовский отряд, насчиты-
вавший 500 человек. Несмотря на мно-
гочисленность врага и стремительность
атаки, она была отбита. Отбросив турок,
Суворов рассудил, что едва ли они будут
ожидать натиска русских вслед за
только что окончившимся боем. И в ту
же ночь, с; 9-го на 10-е мая, подтянув к
себе все, что мог, собрав до 600 чело-
век, Суворов переправился через Дунай
и двинулся в наступление.
Турки имели до 4 тысяч человек,
расположенных в двух лагерях. Наши
части были встречены на другом берегу
огнем, но несмотря на это ^стремительно
бросились вперед. Произошла, как
писал впоследствии Суворов, «ночная
атака с храбростью и фуриею русских
солдат». Русские атаковали первый
лагерь, взяли его, бросились за отсту-
павшими врагами, ворвались на их пле-
чах во второй и затем заняли городок
Ту рту к ай.
Турецкий корпус был уничтожен.
В руки русских достались 16 орудий и
6 знамен.
В течение 1773 г. Суворов произвел
еще один удар под Туртукай н опять
167
ночью. Разбитого проотивника преследо-
вали на протяжении 5 километров.
3 сентября у Гирсова, на правом
берегу Дуная, Суворов, имевший только
3 тысячи человек, был атакован 12 ты-
сячами турок. Заманив противника де-
монстративным отступлением казакэв
под самые русские укрепления, Суворов
встретил его картечным огнем, а затем
сам перешел в наступление, охватывая
фланги врага. Бегущих турок преследо-
вали свыше 30 километров, они были
полностью рассеяны и уничтожены. Так
всегда заканчивал свои сражения Суво-
ров, говоривший: «Неприятеля пресле-
довать денно и нощно, доколе истреблен
не будет или не положит оружия. Непо-
^убленный лес вырастает».
9 июня 1774 г. Суворов, узнав о том,
что 40-тысячный турецкий корпус рас-
положен у Козлуджи, бросился ему
навстречу, имея только 8 тысяч человек.
Для своего наступления Суворов выбрал
самую плохую дорогу, справедливо
решив, что с этой стороны противник
ожидать его не будет. Но все же турки
поспели выслать навстречу Суворову
авангард, завязавший ожесточенный
бой в густой лесной чаще. 10 километ-
ров с боем двигались русские вперед,
тесня противника. Войска были истом-
лены тяжелым маршем, жарою и лес-
ными препятствиями. Много солдат от-
стало и брело сзади. Выйдя на опушку
леса, Суворов был яростно атакован
превосходящими силами противника. Ар-
тиллерия наша еще не подошла. Не-
смотря на это противник был отбит мет-
ким ружейным огнем и штыками. В это г
момент полил проливной дождь. Он
освежил наших солдат и ухудшил поло-
жение турок, одетых в широкие куртки
и шаровары, в карманах которых они
носили патроны. А наши солдаты имели
кожаные патронные сумы. Намокшая
одежда мешала туркам, бумажные пат-
роны отсырели. К этому времени подо-
спела наша артиллерия. Турки не выдер-
жали ее огня и последовавшей затем
атаки и, охваченные паническим ужасом,
обратились в бегство.
В последующие годы Суворов коман-
довал войсками на Кубани и в Крыму,
где организовал превосходную оборону
побережья и выказал блестящие способ-
ности политического деятеля и админи-
стратора. Командуя затем дивизиями во
По
Владимире, Петербурге и Кременчуге, вдет
он везде отдавал свою кипучую энергий [ялос
и опыт делу обучения и боевого воспи- шязя
тания войск.
гейст
Но лишь только в воздухе повеяло
новой войной с Турцией, как Суворов
получил назначение командовать Кин-
бурнским корпусом, охранявшим Черно-
морское побережье от Буга до Пере-
копа. Здесь на узкой песчаной косе
около крепости Кинбурн произошло пер-
цтур-
ранен
{ОГО.
вил <
нова
ее со
вое крупное сражение так называемой
второй Турецкой войны 1787—1791 гг.
Решив овладеть крепостью, турецкий
флот бомбардировал ее несколько дней
из 600 орудий, после чего 1 октября
высадил десант из 5500 человек отбор-
ных солдат. Подвигаясь к крепости,
турки соорудили поперек косы 15 линий
ложементов (окопов), на которые надея-
лись опереться при атаке русских, но
Суворов дал им подойти беспрепятст-
венно почти к самой крепости. Здесь.
На:
го п
дач
кен:и,
В 1
пч ал
ква.
[ЭТИЛ
;е:шо
:зогм
шло
встретив врага орудийными залпами, он
ударил на него с пехотой и кавалерией. ?зевн
Произошла жестокая рукопашная схват- (араб
ка, длившаяся непрерывно более 7 часов, вдца
10 по
шест
В с
скин,
Турецкий флот подошел к берегу и бил
по нашим войскам картечью из всех
пушек, сам Суворов и генерал Рек,
командовавший русской пехотой, были
ранены, несколько раз туркам удавалось]|ками
задержаться и переходить в контратаки,
по все же к вечеру они были выбиты из
йи, :
ищи.
всех 15 рядов своих окопов, кучи их ?оти
тел устлали все поле боя, а остальных' ®й к
русские загнали в море, где они и по- ?роти1
гибли ночью, так как турецкий адмирал йсжеь
увел флот в открытое море. Убитых ить
и утонувших турок было более 5 тысяч минут
человек, в то время как русские поте- По ч]
победе
ряли всего 419 солдат и 14 офицеров еечер,
убитыми и ранеными. Об этой
солдаты сложили такую песню:
1ИВИЗ
iarep<
iyprc!
I пр
Выше.
Дубае
Наша Кинбурнска коса
Открыла перва чудеса.
Флот турецкий подступает,
Турок на косу сажает...
Турки бросились на саблях,
Презирая свою смерть.
Их Суворов видя дерзость,
Оказал тут свою ревность,
Поминутно повторял:
Ступай наши на штыках!
рном
Чер
йовь
После
Приказ только получили,
Турков били и топили,
И к’оторых полонили,
А оставших порубили.
1 ~ (
I Т1
|с°язи.
168
После Кинбурнской победы Суворов
Очакова. Видя
nt во
чуге, «аствовал в осаде
1рпии ялость действий главнокомандующего
£спи- зязя Потемкина, он самостоятельными
реяло
kpoi
Кин-
|ерно-
Пере-
«ействиями пытался вынудить его к
штурму. Но, завязав бой, Суворов был
ранен и поэтому не довершил задуман-
Еого. На запрос Потемкина, кто разре-
шил ему атаковать врага, он отвечал
аовами народной песни, перефразируя
косе Ее сообразно случаю:
k пер-
кмоя
Я па камушке сижу,
На Очаков я гляжу.
дней
немилость всесильного вре-
своему. За 7 дней,с 20 мая по 26-е июня
ило проведено, как пишет в своем
ревнике секунд-майор Черниговского
едкий Намек был слишком явный. Потемкин
дней его понял, и только ранение Суворова
кября аягчило ------------ --------------- —
|>тбор- инщика.
пости,
линий
дадея-
^х, но.
пятст- денно начинает обучать эти войска по-
Здесь,
11 и, он
Ьрией.
|схват-1 храбинерного полка Каульбарс, девят-
1ЧЗС0В.
и би
всех месте.
h Рек,
были
В 1789 г. Суворову была дана в
ймандование дивизия в армии Румян-
,ева. В нее входили пехота, конница,
ртиллерия. И новый командир немед-
адцать различных учений как отдельно
ю полкам и родам оружия, так и всем
В середине июля 1789 г. принц Кобург-
кий, командовавший австрийскими вой-
алось хами на том же театре военных дейст-
ВЙ, прислал Суворову просьбу о по-
ищи. В то время австрийцы воевали
,ротив турок в союзе с русскими. Турец-
альных корпус в 30 тысяч человек двинулся
- "ч (ротив австрийцев, имевших 18 000. Встре-
вженный австрийский генерал боялся
®ыть разбитым. Суворов не медля ни
«кнуты бросился на выручку союзникам.
По чрезвычайно плохим дорогам, идя
I атаки,
кты из
щи in
и по-
1мирал
Сбитых
тысяч
j ПОТе* --	u...,
Ящеров вечер, ночь и день, он прошел со своей
победе ввизией свыше 50 километров и стал
вагерем вблизи австрийцев. Принц Ко-
ургский прислал своего адъютанта
I приглашением на военный совет.
|1ь!шел камердинер Суворова Прохор
мрачным
Кубасов и своим обычным
оном сказал:
। — Генерал обедает.
Через некоторое время
'новь явился с приглашением
^следовал новый ответ::
— Суворов богу молится.
[Втретий раз перед палаткой
адъютант
на совет.
В третий раз перед палаткой Суворова
^явился австрийский адъютант. Прохор
Дубасов был еще более мрачен. На
приглашение австрийского офицера он
ответил:
— Суворов спит.
Но Суворов не спал. У него был уже
составлен свой план действий. И в один-
надцать часов вечера 20 июля он при-
слал записку принцу, где говорилось, что
русские выступают в два часа ночи, и
предлагал двигаться с ними австрийцам.
Нужно было решать, спорить было
некогда. Принц подчинился обстановке.
Суворову этого только и нужно было._
Впоследствии Александр Васильевич
свое поведение объяснял так:
«Мы бы все время провели в прениях
дипломатических, тактических, энигмати-
ческих (загадочнькх — М. Л.)-, меня бы
загоняли, а неприятель решил бы наш
спор, разбив тактиков».
Бой под Фокшанами был решен обхо-
дом крепкой позиции турок с обоих
флангов. Численное превосходство турок
в кавалерии было нейтрализовано тем,
что русские с союзниками, по решению
Суворова, избрали путь для наступления
на пересеченном участке местности.
Укрепленный противником монастырь
с каменными стенами штурмовала и
взяла русская пехота. Противник был
разбит, весь его корпус уничтожен или
рассеян. Победа была полная. С этого
времени принц Кобургский признал пре-
восходство гения Суворова.
Но победа при Фокшанах являлась
еще только «цветочками». За нею после-
довала исключительно блестящая битва
при Рымнике, где была уничтожена сто-
тысячная турецкая армия.
Обстановка, предшествующая сраже-
нию, была следующей. Турецкая армия,
насчитывавшая более 180 тысяч человек,
под командой Юсуф-паши, готовилась к
наступлению. Отрядив вправо до 80 ты-
сяч человек для отвлечения внимания
русских в ложном направлении, Юсуф-
паша решил броситься на Фокшаны,
занимаемые принцем Кобургским, раз-
бить и уничтожить австрийцев, затем
всей массой обрушиться на дивизию
Суворова, насчитывавшую всего 10 ты-
сяч человек, за ней разбить группировку
Репнина и, соединив все силы, ударить
на главную армию русских под командой
Потемкина. План был хорош и сулил
успех. Не будь Суворова, Юсуф-паша,
169
талантливый турецкий генерал, несом-
ненно осуществил бы план целиком.
Выяснив движение 100 тысяч турок,
Кобургский заволновался. Он немед-
ленно сообщил об этом Суворову, отве-
тившему тотчас запиской из одного слова:
«Иду»- Оставив 3 тысячи человек для
охраны своей базы, продвигаясь со ско-
ростью 60 верст в сутки, Суворов, под
дождем, по размытым дорогам, прибыл
на выручку союзников. Разрешив вой-
скам приводить себя в порядок и отды-
хать, Александр Васильевич с неизмен-
ным ординарцем казаком Иваном, фами-
лия которого, к сожалению, неизвестна,
выехал вперед на рекогносцировку.
Генерал взобрался на высокое дерево
и осмотрел с него расположение турок.
Последние и не подозревали о прибли-
жении русских.
С вершины дерева, где сидел Суворов,
перед ним открылась такая картина. На
юге, на высотах у деревни Тырго-Кукули,
за глубоким и широким оврагом вид-
нелся турецкий лагерь. Суворов разли-
чал палатки, коновязи и насыпанные
батареи со стоявшими на них орудиями.
С севера на юг протекала речка Рымна,
позволявшая подойти долиной неза-
метно к оврагу, за которым расположи-
лись турки- Восточнее лагеря в густой
растительности виднелись остатки зданий
деревушки Каята, где были, по расска-
зам местных жителей, колодцы с хоро-
шей питьевой водой. Овраг тянулся от
турецкого лагеря до Каяты и загибал
к северо-востоку. В том месте, где он
' поворачивал, отступая от него на 300—
400 шагов, чернел огромный массив
Крынгу-Мейлорского леса, перед кото-
рым виднелись турецкие окопы и стся.ти
пушки. Далеко на востоке блестела вода
реки Рымник, где у деревень Маринешти
и Одоя виднелся второй лагерь турок.
Ближе к Суворову между оврагом и
деревнями, где стояли русские и их
союзники, расстилалась довольно обшир-
ная, полого спускающаяся к оврагу
равнина, ограниченная на северо-востоке
рощами.
Верный взгляд позволил Суворову
определитьсилы противника и сообразно
этому наметить план битвы. В первом
лагере, у Тырго-Кукули, расположилось
15—20 тысяч турок- В Крынгу-Мейлор-
ском лесу — тысяч 50—60. Остальные
турецкие силы стояли в третьем лагере
датьс
за рекой Рымник. Суворов располагав
семью тысячами солдат, союзники;8
18 тысячами. Турок было вчетвер
больше.
Быстрота и внезапность должны был
заменить численность.
JOBOT
В ।
Переправу через реку, отделявши
стоянку наших войск от места боя, Суво ,-0 п
ров решил произвести ночью, чтоб
турки не видели начала наступления. цмес-
ров решил произвести ночью, г
турки не видели начала наступления.
Русские — семь тысяч человек состг Хть
вили ударную группу- Они строились"
в две линии батальонных каре, с пущ
ками на углях батальонов, с группам,
егерей впереди. Каре стали в шахматшп ишл]
порядке друг от друга на дистанцщ
ружейного выстрела. Конница и казак и?а;
составили третью линию. Такое построй . .
ние привод/ло к тому, что при ата?Д ,(ат
любой точки русского боевого порялк!стр(
турки попадали под перекрестный эгоЛгрец
егерей, пехоты и артиллерии. Этот
строй предписывалось принять и ав.'м'рас
рийцам, составлявшим сковывающДйии
группу. Русские наступали на лагежцил
:ai tnyci
внимание iy
!» CJ
ki i
ЙЗЪЯ
! ПОС
. Еге
нег<
Вид
[ей
кразг
иярьи
ехота
грь. ]
мол;
ГЛЫСЯ
|:ссея
<Кат
(ИЛИ с
Суве
у Тырго-Кукули, а австрийцы, отвлеки
своей многочисленностью г----------J
рок, — на Крынгу-Мейлорский лес.
После атаки Тырго-Кукули русски)
должны были повернуть налево и indL0B(
через К аяту на соединение с австрийцам 'rD01
Это одновременно приводило к облепе- йм* g
нию положения австрийцев, на тот сл --Рок
чай, если враг пытался бы охватить и 7
правый фланг. Соединение обеих группа ‘
ровок усиливало их для атаки на глав- '
ную массу противника.
Взяв штурмом окопы и самый ле:
союзники должны были преследовал
турок до полного их уничтожения.
Когда Суворов, вернувшись с реке
гносцировки, изложил этот план принт
Кобургскому, последний ужаснул:я. 0.
не представлял себе возможно:ги раз
бить вчетверо превосходящего против
вика, армия которого состоя та напол|
вину из отличной кавалерии — спаго
и отборной пехоты — янычар.
Суворов в ответ на это, <
перефразируя известное выражение Але
ксандра Македонского, сказал: «Все й
турок не столько, чтобы заслонить от на
солнце».
Но Кобургский боялся начать сраже
ние- Тогда рассерженный Суворов за*)
ВИЛ, ЧТО ОН ОДИН, СО СВОИМИ ОуССКиЛ(50рн
атакует турок. И опять КобургскоЛодцы
алево
0НОС1
0 Усме1Дпьбь
« t
ронта
одилс
Рупах
Чычар
JscTpin
170
ртвер
I бщ
рлац |НЧеГо не оставалось, как присоеди-
фки- (нться. Отказ от боя был бы неприличен
1,тя репутации даже австрийского пол-
оводца.
В ночь с 10-го на 11-е сентября 1789 г.,
глубокой тишине войска двинулись
явшуЛ поход. В русском отряде все знали,
Суы п0 предстоит решительный бой с прево-
ЧТОб| (ХОДЯЩИМ по численности противником.
ия- Вместе с тем все знали, как придется
с°стз раться- Об этом позаботился Суворов,
1ОИЛЙС изъяснивший свой план командирам,
последние рассказали его солдатам.
Егеря и казаки, двигавшиеся впереди,
(ия,:
уппа!
уаатно! доли до оврага и стали спускаться
танщ j
|казаю
f*CTPo® не открыли огонь, и в лагере поднялась
зтаа датоха. Турки выбегали из палаток
1оряд 
( огон
,г- • •		*
|- усским.
эвл Рассветало. Бой загремел по всей
него. Но вот они уже взбираются по
хатам другого берега. Турецкие часо-
1орядкг
ютроили-сь по команде своих офицеров.
Турецкая конница бросилась навстречу
[от Ж1
рющук 2НИИ_ Через овраг один за другим пере-
лагеР! оди-ли наши батальоны. Вдруг С увозов
'влекл Пустил такую шутку в
цие ту
Р-
1блепе-
^!ТЬ О
группа
[а глав
(тй ЛЙ
f рек-з
солдатском
syce насчет противника, что привести
слова в печати невозможно. Эффект
руссо ш исключительным. Несколько тысяч
и нтп ыовек, услышав соленую суворовскую
йицаш ггроту, буквально загоготали и со сме-
им бросились вперед, в штыки, на
от W фок.
Вид атакующей русской пехоты, кри-
вей «ура» и хохочущей во все горло,
юразил турок. Они дрогнули. Русские
мрыли огонь- Загрохотали орудия,
г 1 ехота смяла турок и бросилась в ла-
ед фь. Конница, выскочив из-за флангов,
мола и рубила убегавших. Пятнадца-
втысячный турецкий корпус буквально
акеялся под ударом русских-
/Как корова языком слизала» — гово-
ри солдаты.
Суворов послал часть казаков доби-
Ья. О:
Iri; раз
1 против
'и а пол
Г cnarOi агь бегущих, а русские каре повернула
1 алево, на Каяту. Уже совсем рассвело.
J (сносился грохот ружейной и пушечной
эльбы. То дрались австрийцы, на кото-
е я «х бросилось с флангов до 30, а с
J ронта 20 тысяч турок- Австрийцам при-
билось трудно. Турецкие спаги, на
I Рупах лошадей которых сидели пешие
сРа нычары, как бешеные бросились на
1°В -?м1 Арийское каре. Презирая смерть,
^'.ски гбордые турецкие всадники и пехо-
ргск 1 |нды сражались с исключительной яро-
|мешко
ие j
tBce »
|> от на
!ов 31
стью. Своими кривыми ятаганами спаги
разрубали головы австрийским солда-
там, отрубали им руки, распарывали
животы.
Суворов видел картину боя. Все шло
именно так, как он предполагал. Отдох-
нув несколько минут и напившись воды
из колодцев в Каяте, отряд Суворова
пошел на выручку австрийцев. Неждан-
ная атака русскими с фланга и тыла
турецкой конницы и пехоты заставила
противника отхлынуть в Крынгу-Мейлор-
ский лес- Союзники соединились, и
Суворов предложил Кобургскому атако-
вать турок в лесу, пока они не опомни-
лись. План Суворова был прост и осно-
вывался опять-таки на совершенно не-
обычной для того времени тактике.
Наличие окопов перед лесом, с артилле-
рией за 1ними, «по правилам», требовало
артиллерийской подготовки, а затем
атаки пехотой. Несомненно, что турки
ждали именно подобного решения со
стороны союзников.
Но на войне нужно всегда делать то,
что выгодно для тебя и чего .не ожидает
противник. Суворов так и поступил.
Он предложил развернуть артиллерию
и открыть огонь. Это правилам не про-
тиворечило. Против этого Кобургский не
возражал. Далее Суворов предложил
построить батальоны в колонны, разме-
стив их по дуге за артиллерией, против
турецких окопов. За ними, против про-
межутков между батальонами, стали
эскадроны конницы и сотни казаков.
Все это .было нормально и по правилам.
Но когда Суворов изложил ход самой
атаки, Кобургский опять смутился. Суво-
ров предложил, чтобы пехота двинулась
на штурм бегом, а конница карьером.
При этом конница, естественно, должна
была обогнать пехоту и первой вор-
ваться на турецкую позицию. Это полно-
стью противоречило правилам тогдашней
тактики. Но Суворов был непреклонен,
и Кобургскому, считавшемуся с автори-
тетом Суворова, скрепя сердце, приш-
лось согласиться.
Вид боевого порядка русских турок
не смущал. Построение было как будто
соответствующим обстановке.
Артиллерия открыла огонь. Поле
заволоклось дымом. Загрохотали бара-
баны в пехоте, запели трубы в коннице,
и союзники двинулись на турок. Когда
оставалось, примерно, триста-четыреста
171

шагов, раздался крик «ура!», н пехота
бегом бросилась на штурм. Но топот ты-
сяч людских йог был заглушен галопом
конницы, которая, обогнав гренадеров,
первой перескочила через вал и вруби-
лась в ряды турок.
Огонь растерявшихся врагов стал бес-
порядочным и не давал должного
эффекта. А пока турки дрались с кон-
ницей, подбежала пехота. Столкновение
было ужасное. Воорушевленные удачным
ходом боя русские и их союзники сра-
жались яростно, гоня перед собой турок.
Конница в это время обошла турецкие
фланги. Казачье гиканье раздалось
в тылу врага. Турки бросились бежать.
Масса их устремилась к Рымнику. Обозы,
первыми бросившиеся к переправе,
запрудили всю реку. Произошли сцены,
описать которые невозможно. Турки
убивали друг друга, чтобы перебраться
на другую сторону, чтобы захватить
лошадь. Сзади гналась русская конница.
Почти не отставая от нее, бежала рус-
ская пехота, с криком «ура!». Здесь
был и Суворов. Австрийцы остались
далеко в тылу. Где им было угнаться
за русскими!
На плечах турок русские ворвались
в третий лагерь, у Д1артинешти, и там
закончили бой.
Турецкой армии не существовало
больше. В руках победителей осталось
свыше сотни турецких орудий, весь
обоз и сто знамен.
На месте сражения насчитали 15
тысяч убитых врагов. Река Рымник была
буквально забита трупами. По всему
полю валялись раненые турки. Осталь-
ные разбежались. Потери союзников
были невелики. Убитых русских и авст-
рийцев оказалось до 600 человек. Ране-
ных было, примерно, вчетверо больше.
Отправляя к Потемкину реляцию
о Рымникском сражении, Суворов ска-
зал курьеру:
— Донеси его светлости, что я воен-
ную добычу с австрийцами разделил
по-братски: их пушки им отдал, а турец-
кие себе взял.
Дело в том, что австрийцы, до соеди-
нения с Суворовым, терпели постоянные
неудачи в сражениях с турками и поте-
ряли много пушек. Суворов, захватив
эти орудия в Рымникском сражении,
возвратил их прежним владельцам.
Характерно, что в кампанию 1799 г.
ими,
в Италии, после одного из сражений, гд [6opi
русские взяли много трофейных оруди й к
австрийцы также заявили претензию н ед-А1
свою долю военной добычи, хотя захвг Цзм
пушек был произведен русскими. j ,аМИ(
Когда об этом доложили Суворову, о до
OTBCTHJIZ	|	у-щ ]
— Отдайте австрийцам все пуши фур.
Где им взять? .. Помилуй бог, мы себ ш
еще добудем.	,	r‘r0J1
За эту победу Суворов получил титу, 0 6oj
графа Рымникского. По его представле |я ai
нию щедро были награждены отличи,
шиеся солдаты и офицеры.
Сражение при Рымнике было иски в рус
чительно блестящим по своему замысл >епос
и выполнению, по правильной расста j дл?
новке войск, искусному использованш до с
местности, нахождению ноных форм >рего
методов ведения боя и организам Г
взаимодействия как
оружия — пехоты, конницы
рии, так и частей боевого порядка
Пра)
1 и (
Нед(
отдельных poaoljj и
и артиллв й га
отем]
сковывающей и ударной групп. А пре гантс
следование велось с такой энергией, чп [ранта
к уничтожению всей вражеско! h р
ipoc
(Уж
зерк
жег.
кчес
пред
ания
!. Сез
з. Вс
пыль
1СТ0Л
привело
армии.
ГЛАВА Б
НЕБЫВАЛОЕ БЫВАЕТ
. . .Солнце мглою покропенн!, ]
Ядро казалось раскаленно,
Се вид, как вшел в Измаил Pw
Державы
Я видел диво, диво дивное,
Диво дивно^, чудо чудное;
Как наш батюшка, Суворов-кнл £ МОГ
<’ малой силой сиколов свинх,
Разбивал полки чьму-числешм
Полонил пашей и визирей»
Брал Измаил крепость сильную,
.Крепость сильную, заветную..J
Народная псал
Маас
сть
пьне!
ю де
Млян
После
крупных
юзникам,
Рымника у турок не остала Ьш ч;
сил, чтобы противопоставитьсо йья,
а потому они начали переговв так ]
ры о сепаратном мире с австрийцами, н иг в
что последние согласились и оставив и руС
•русских одних.
Но п
Пользуясь этим, турки начали соср сские
дотачивать освобожденные от борьбы > приз
австрийцами войска к побережью Дуп Е уже
и в районе Адрианополя. Для дальне : зим
ших действий против русских они с п! Долу
мощью иностранных инженеров силы I_______
укрепили крепость Измаил, находившу! \Ант
ся в дельте Дуная, расположив в Ш и, 179
172
1й, гАборный гарнизон из 40 тысяч человек,
)удя!ц командой опытного генерала Мех-
Ю ц|
!ахв?
ед-Айдозли-паши.
Измаил блокировался русскими вой-
нами, но довольно слабо, так как сил
ву, о нло- недостаточно. Люди размещены
] или плохо, недоставало продовольствия
утю фуража, не было’помещений, солдаты
себ щли в палатках и землянках, страдая
[голода, холода, сырости. Много бы-
титу о больных. Время года было неудобное
ггвле и активных операций, наступала зима.
1ИЧВ8 Правильно оценивая значение Измаи-
1 и его силу, руководивший действия-
склю а русских войск Потемкин решил, что
иысл уепость должна быть взята. Это было
ассп здля турок таким ударом, после кото-
ванш|)го они, несомненно, начали бы вести
греговоры о мире.
эрм
зам! Недостаток наших сил, мощь укрепле-
ром lii Измаила и засевший в нем отбор-
гилл й гарнизон требовали особых мер, и
1ка
>• прАрантского предприятия нужно послать
й|411 ганта. В русской армии такой человек
:есвп
отемкин рассудил, что для выполнения
Т1И«,
1.1 Ргсч
кам*
е,
1и. Невзрачный, худенький, небольшо-
।роста.
<Уже около 20 лет, как не смотрится
зеркало, не носит при себе часов и
вег. По характеру известен, как чело-
к честный, ласковый, учтивый, твердый
предприятиях, сохраняющий свои обе-
дая даже и против самого неприяте-
tCero героя ничем подкупить немож-
I. Всячески старается умерять свою
пыльчивость. Пылкость его и быстро-
столь велики, что- подчиненные ничего
о'с-яв ! могут так скоро сделать, как бы ему
левей,
льну».
iy ю. 1
клалось. Любовь к отечеству и рев-
кть сражаться за его славу служат
пьнейшим побуждением неутомимой
л» ю деятельности и, подобно древним
шлянам, он жертвует оному всеми прз-
галос ыи чувствами, не щадя ни своего здо-
ГГЬСО ОВЬЯ, ни жизни». 1
егозо Гак
писал современник Суворова Ан-
ми, н кг в книге, посвященной деятельнэ-
гавил к русского полководца.
Но пока Потемкин принимал решение,
соср^сские войска, стоявшие под Измаилом,
ьбы
Дунз i уже блокаду и готовились к отходу
льне ! зимние квартиры.
с J Получив от Потемкина приказ взять
зилы
1 Митинг, Жизнь и военные деяния гр. Суво-
в HI «а, 1793 г.
’приказу местных командиров, снима-
Измаил, Суворов немедленно поскакал
к крепости, сопровождаемый одним ка-
заком, который вез под мышкой узелок
с вещами генерала. Одновременно он
отдал распоряжение о возвращении уже
отходивших частей к Измаилу и стяги-
вании туда всего, что- было возможно из
живой силы.
На заре туманного дня солдаты, си-
девшие у костров близ крепости, увиде-
ли двух всадников, вынырнувших из ту-
мана. Оба были так забрызганы грязью,
что трудно было разобрать, кто они та-
кие. Однако старые служивые тотчас
узнали Суворова.
Весть о приезде любимого генерала
быстро разнеслась по бивакам, и пошел
разговор, что, мол, коли приехал сам
Александр Васильевич, значит, будет
серьезное дело.
На военном совете, собранном Суво-
ровым, был поставлен только один воп-
прос — о штурме крепости. Суворов не
нуждался в советах подчиненных. Реше-
ние уже было принято, но нужно было
внушить собравшимся генералам, недав-
но еще решившим отступать от крепо-
сти, необходимость штурма и уверенность
в его успехе.
Речь Суворова была немногословна,
но энергична и заканчивалась следую-
щими словами:
— Два раза русские подходили к Из-
маилу и два раза уходили ни с чем. Те-
перь нужно или взять крепость или уме-
реть под ее стенами.
Первым подал голос казак-бригадир
Платов. Он был самым младшим по чи-
ну и по закону обязан был первым из-
ложить свое мнение.
Взволнованный речью и видом Суво-
рова, Платов вскочил со своего места и
закричал:
— Штурм!
— Шгурм! .. штурм! .. — подхватили
остальные присутствовавшие на совете,
в том числе и генерал-майор Михаил
Илларионович Кутузов.
Суворов бросился к Платову, обнял
и расцеловал его, затем расцеловался и
с остальными, заявив, что иного ответа
не ожидал, и приказал готовиться к при-
ступу.
Началась кипучая деятельность. Рыли
и насыпали батареи, делая вид, что го-
товятся к длительной осаде, чтобы вве-
сти турок в заблуждение о времени
173
штурма, подвозили провиант, вязали фа-
шины, плели туры, сколачивали лест-
ницы.
В том месте, которое нельзя было ви-
деть из крепости, устроили участок вала
со рвом, и войска, под личным руковод-
ством Суворова, обучались на нем при-
мерному приступу укреплений. Сам пол-
ководец пропускал через этот участок
отдельно каждый взвод, роту, каждый
батальон.
Осмотр крепости показал Суворову ее
силу.
«Крепость без слабых мест» — доно-
сил он Потемкину.
Крепостной вал тянулся на 10 кило-
метров и примыкал обоими концами к
Дунаю. Высота вала была от 6 до 8 мет-
ров. Кругом шел ров шириною до 13 я
глубиною от 6 до 10 метров. Местами
во рву была вода, доходившая до плеч.
Со стороны реки вала не было. Там бы-
ли насыпаны земляные батареи, и ста
пушек смотрели в сторону реки, а осталь-
ные сто были расположены на валу с
сухопутной стороны. Внутри крепости бы-
ло много каменных домов, укрепленных
Турками. Главным узлом сопротивления
являлась гостиница-хан в центре города,
где помещался штаб Айдозли-паши.
Этими обстоятельствами штурм значи-
тельно затруднялся. Мало было взять
крепостные стены. Нужно было еще
спускаться в город и вести там борьбу
за каждый дом, за каждую улицу, пло-
щадь.
Обходя по вечерам солдатские биваки,
Суворов беседовал с солдатами, прини-
мая участие в их незатейливом ужине,
хлебал обычную солдатскую кашицу или
тюрю из хлеба, лука и соли:
— Помилуй бог, хороша кашица, —
облизывал Суворов ложку, — А ну,
дай-ка еще... Хороша, хороша...
— Кушай на здоровье, Александр Ва-
сильевич, — приговаривали солдаты, —
чем богаты, тем и рады.
— А и крепость хороша, — говорил
Суворов. — Рвы глубокие, валы высо-
кие. .. Как ее брать-то будем? .. А брать
надобно... Приказ есть...
— С тобой, Александр Васильевич,
возьмем,— отвечали ему солдаты.— При-
кажи только, а за нами дело не станет.
— Помилуй бог, возьмем! .. Вы рус-
ские! .. Чудо-богатыри!.. Все, весь ваш
полк чудо-богатыри... Где сражались? ..
jmaf
;«! К
ш си
!ДОС
айся
Под Фокшанами?.. Под Рымником?., 9iu>af
Вы и тогда чудеса делали, а теперь себ; юнн
превзойдете... Молодцы, молодцы!..
Суворов уходил к другим кострам, про. алы"в
вожаемый криками «ура», успокоенный wav/
подъемом духа солдат. Отовсюду он ,0оты
уходил, оставив после себя уверенность д. е:
в удаче штурма и исключительный подъ-
ем энергии. Долго не засыпали после
его ухода солдаты. Старики рассказыва-
ли про победы, которые одержал Суво д| К
ров, говорили, что он «планиду» знает: й на
«Куда ни придет — всех побьет. А кре^ 1Ь з;
пость возьмем. Раз сказал, — его слова твах:
крепко»...	j 1ВЛЯ1
7 декабря Суворов послал комендан- j м;
ту Измаила письмо Потемкина с предло- ца!»
жением сдать крепость. От себя он до- вини
бавил коротенькую записку, изложив J една
ней, с обычным лаконизмом, что ожида-
ло турок.
«Сераскиру, старшинам и всему o6iiieJ
ству на рассмотрение. Я с войсками сюд^ ,31 п
прибыл. Двадцать четыре часа на раз дрия
мышление — воля. Первый мой выст] бств<
рел — уже неволя... Штурм —смерть,
что оставляю вам на рассмотрение.
Суворов».
Рассказывают, что Айдозли-паши прн-1?11?0
слал гордый ответ:
«Скорее небо упадет на землю и Ду-
най потечет вспять, чем сдастся Изма- И
даш
в. К-
рез<
зле pi
!НИИ
гост
зэки
нтал!
.торс
!В бы
минь
Особ
ил». ..
— Иного я и не ждал, — заметил
Суворов.	]
Подготовка к штурму в основном была кой
закончена. С насыпанных батарей велал> !
стрельба по крепости. Войска были про- юбст]
пущены через примерный штурм, причем я-
Суворов убедился, что каждый знает ДОры
свое дело. Были собраны начальники  Рен
частей, и Суворов объяснил каждому,
что и как ему нужно делать. Командую- ’ы б
щий каждой колонны получил точные
указания, из кого состоит и в каком на-1 так
правлении пойдет его колонна, какнуж- !Рова
но поддерживать связь со штабом Суво
«рова и с соседями, как помогать друг 11ьно
другу при временных заминках, как пре-
одолевать встречающиеся препятствия.
Солдаты заучили наизусть наставле-
ния Суворова о порядке ведения штур ^вил
ма. Они гласили следующее:	1 г —
— Ломи через засек, бросай плетни йнет.
через волчьи ямы, быстро беги! Прыгай
через палисады, бросай фашины, спу-
скайся в ров, ставь лестницы! Стрелки,
зраго
орвиг-
На I
ю он
Для
1 Нау
174
м?,
себ!
щщай колонны (расчищай огнем путь
донны. — М. Л.)! Стреляй по голо-
до! Колонны, лети через стены на вал,
доывай, на валу вытягивай линию!
про.
JHbii ]раул к пороховым погребам! Отворяй
он доты коннице! Неприятель бежит в го-
осте д, его пушки обороти по нем! Стре-
й сильно в улицы, бомбардируй живо,
этим ходить, приказ: спу-
одъ-
осл«| досуг за
ыва айся в город, режь неприятеля на ули-
уво! jl Конница, руби! В дома не ходи,
laer J на площадях, штурмуй где неприя-
кре-
юва|гвахт (главный караул. — М. Л.),рас-
,1Ь засел, занимая площадь, ставь га-
авляй вмиг пикеты к воротам, погре-
л, магазинам! Неприятель сдался! По-
длей да!» Была разработана подробная дис-
зиция-‘Н'аставлен1И1е. По ней для штурма
дан-
до-1
iB в|едназпачалось девять колонн, которые
ида даны были вести атаку со всех сто-
I ». Каждая колонна имела в своем со-
)Ще-| Зве рабочих (сапер — М. Л.), стрел-
юл
раз-
рд,.
в, предназначенных для подавления
приятельского ружейного огня, боевой
ыст| бственно штурмующей части и частно-
резерва. Часть конницы и конная ар-
мерия оставались в личном распоря-
мии Суворова и предназначались для
ПрИ: рирования случайностей боя и разви-
я боевых действий -внутри города.
Ду составе 30-тысячной армии Суворова
iMai ио свыше одной трети казаков.
1заки не имели штыков на ружьях и
дались нерегулярными войсками. Но
| своров не мог допустить бездействия
ыла гой массы войск и приказал им итти
1ась штурм с пиками, укоротив их для
ipol Юбства действий. Большая часть казз-
l4eJ » была включена в состав тех колонн,
<ает! торые штурмовали крепость со сторо-
жки 1 Реки- Оттуда, на лодках и других со-
йнных поблизости мелких судах, дол-
(ую вы были подойти три колонны,
ные
। на-
:уж-
уво-
ipyr ыьно, и защищал его потомок крым-
пре- ханов
ия.
в па
тур
Особенно трудным для штурма являл-
i так 'Называемый Новый город. Изс-
фованный от остальной части Измаила
фагом, он был укреплен еще более
КапланТирей, отчаянный
Ювиголова.
На штурм этого участка Суворов на-
давил своего любимца Кутузова, зная,
ю он или сделает свое дело или по-
2ТШ1 збнет.
jrai
сад
лки,
Для того чтобы приступ начался одно-
1 Наука побеждать, стр. 23.
временно, было приказано начинать его
по третьей ракете. А чтобы турки не до-
гадались о значении этого сигнала, в
предшествовавшие ночи было приказано
время от времени выпускать ракеты.
Турки к ним привыкли и не обращали на
них внимания. Но этого было мало. Но-
чи были туманные, ракеты могли быть и
не замечены. На этот случай Суворов
приказал всем начальникам колонн:
«Учредить карманные часы однообраз-
но, дабы единовременно напасть подан-
ному сигналу, который последует в 5 ча-
сов».
Предусмотрительность Суворова ока-
залась нелишней. В одной из колонн ра-
кеты не заметили, но ровно в 5 часов
она все же выступила, одновременно
с другими.
Мысль Суворова была простой и яс-
ной. В 5 часов все колонны двигались к
крепости. В то же время со стороны ре-
ки с острова Сулин подплывали на лод-
ках три колонны. Но так как войска,
идущие с сухопутного фронта, находи-
лись ближе к крепости, то они первыми
(приблизились к валу. Тем самым внима-
ние турок, естественно, приковывалось
к месту, где начинался штурм. Это отвле-
кало их от Дуная и заставляло направ-
лять к сухопутному фронту резервы.
Подобное отвлечение внимания облег-
чало штурм речным колоннам, а их всту-
пление в дело должно было еще более
разбросать силы и внимание защитников
крепости.
Для того чтобы войска ничем не за-
держивались при штурме, было прика-
зано заранее вывести колонны на исход-
ное положение в 300 шагах от крепосз •
кого вала, где предписывалось с целью
маскировки положить людей на зем-
лю: — «И лягут все колонны тихо...»
Но вместе с тем начальники преду-
преждались не выводить солдат чрезмер-
но рано, чтобы они не утомились ожида-
нием и не «удручались медлением к при-
обретению юлавы», как говорилось в при-
казе Суворова.
Не было забыто и управление ходом
штурма. На этот раз Суворов не принимал
непосредственного участия в сражении.
Нужно было руководить им, зорко сле-
дя за всеми могущими возникнуть слу-
чайностями. Александр Васильевич рас-
положился на холмике к северу-востоку
от крепости со своим штабом. Штаб
17S
этот был немногочисленным, всего шесть
офицеров. Но так как штурм шел на боль-
шом пространстве, то вопросы своевре-
менного' оповещения и передачи прика-
заний играли огромную роль, и Суворов
приказал включить на эту ночь в состав
штаба, по числу колонны, трех ординар-
цев офицеров и шесть конных унтер-
офицеров. Кроме них, при Суворове бы-
ла еще казачья команда из 24-х казаков,
специально отобранных по его же ука-
заниям. От казаков требовались расто-
ропность, сметливость, памятливость и
понятливость, необходимые для правиль-
ной передачи приказаний и доклада о
замеченном.
Вопросам связи, как видим, Суворов
посвятил много внимания. На каждого
штабного офицера приходилось по пять
связных. Зато и недостатка в связи Су-
воров не испытывал, и во все время
приступа и боя внутри города был в кур-
се происходящих событий.
Для огневой подготовки предназнача-
лось 500 орудий, которые должны были
вести огонь по крепостным сооружениям
до тех пор, пока штурмующие колонны
не закроют собою цели. Но и в этот
момент огонь должен был продолжать-
ся, только... холостыми зарядами. Су-
воров знал, какое значение для духа
войск играет грохот стрельбы своих ору-
дий. Раз гремят наши орудия, значит,
они наносят врагу потери, ослабляют
огонь его артиллерии, расчищают нам
дорогу. А в пылу боя кто будет разби-
рать, куда ложатся, да и вообще ложат-
ся ли наши снаряды.
— Наша палит! .. Вали вперед!—кри-
чали солдаты, слыша грохот своих пу-
шек.
— Поддай ему жару! .. Поддай!.. —
вторили другие. И лезли вперед и под-
давали жару врагу, уверенные в том, что
артиллерия палит с полной силой.
Суворовым было сделано все для
обеспечения успеха. Но несмотря на эго
оц едва ли не первый раз в жизни вол-
новался, хотя и не показывал этого. До
выхода колонн в исходное положение
он расхаживал по бивакам, воодушев-
ляя солдат рассказами о прошлых бит-
вах, напоминая об их подвигах. Участ-
ник суворовских походов Яков Ивано-
вич Старков в своих рассказах о вели-
ком полководце упоминает, что перед
штурмом «Потемкин, не надеявшийся на
176
Пос.
“ о ми
03 П(
У’ bl а и
Куг
ЗОИ Ml
ЖИ I
зсточ
зиже
13B0J
яя, о
ими
Чер'
СЯ К]
2Х р]
не в<
1ЛЛ
ia — <
Сув
покорение Измаила, прислал повеление
Александру Васильевичу: «Если пред,
видится невозможность взять Измаил,то
оставить». Суворов отвечал ему: «Наме-
рение мое твердо, решено; два раза рус.
ские были у ворот Измаила, стыдно бу-
дет в третий отступать».
В три часа 11 декабря 1790 г. колон-
ны двинулись на исходные позиции, где
и залегли, ожидая установленного сиг-
нала-
Взлетела одна ракета, за ней, через ,гтк
некоторый промежуток времени, вторая. лг
Напряжение в колоннах достигло своего
предела.
Вдруг высоко в небе взвилась третья
ракета и не успела она еще рассыпаться
звездами, как колонны, вскочив с зем-
ли, бегом бросились вперед. Первыми
добежали до рва стрелки. Вмиг они, рас-
сыпавшись по сторонам колонны, вдоль*-
рва, открыли огонь по туркам, выбегав-
шим на вал и стрелявшим по нашим вой-
скам. Меткие попадания заставили ту-
рок укрыться за валом. Колонны стали'
спускаться в ров. Саперы, шедшие впе-
реди, засыпали ров фашинами и ставили
лестницы. По ним полезли вверх офице-
ры и солдаты. В одной из колонн лест-
ницы оказались короткими и не доста-
вали до верха вала. Произошло корот-
кое замешательство. Но бывшие здесь
старые солдаты закричали:
— Забыли, што-ли, как Суворов
учил? .. Лестница коротка, так штык в
вал! .. И лезь как по ступенькам.
Сказано 
:лезли и овладели валом.
Четвертая колонна, составленная
казаков, штурмовала крепость с севера.
Ров на эгом участке был наполнен во-
дой, бойцы шли по грудь, по плечи в
воде. Внезапно открылись находившие-
ся справа от колонны ворота и оттуда
с криком «Алла! Алла!» выбежал от-
ряд янычар, ударивший на казаков с
фланга.
В предрассветной темноте, в воде, на-
чалась ожесточенная рукопашная схват-
ка. Противники бились саблями, ятага-
нами, пиками, стреляли в упор из писто-
летов, душили, топили друг друга. Упав-
шие и раненые захлебывались в воде,
затаптываемые сражающимися. Турки
дрались храбро, отчаянно. Они знали
приказ султана, повелевавший повесить
всех защитников Измаила, кто останет-
вата
Рядь
!ыла 1
Сув<
[ИВ тя
и ПО IV
зыгие
а. ТУ!
ЦЛОН1
Жес
нчно
эго г
[утузс
тру.
5ТЫ.
адачу
— сделано. Люди дружно по-
из
емко-
ерь. <
’ажд<
:рямо
Но
ельнс
рИВЫ
гой
тасн(
1рать
е дн
Рас
urypv
'вело,
И г
Со
16ВЯТ1
<3в
л, то
аме-
РУС-
1 бу-
j] в живых после капитуляции или за-
ката крепости.
Ряды нашей колонны редели. Нужна
(ала помощь.
Суворов зорко следил за боем и, по-
ив тяжелое положение казаков, послал
и помощь карабинеров из резерва. При-
Н1 (атие подкрепления решило исход схват-
где ii. Турки были уничтожены, и четвертая
сиг’ юлонна также взобралась на вал.
Жестокий отпор получила на своем
еР-'3 метке и колонна Кутузова. Каплан-Ги-
•оая- ей бросался всюду со своими воинами,
□его
етья
ться
Зем-
ЫМ1
рас-
толь
гла-
вой-
ту-
кали
впе-
дли
ще-
есг
ста-
эот-
[.есь
ров
к в
этно принимая участие в бою. Кроме
ого и сосед справа попросил помощи,
утузов послал ему часть своих людей.
:трудом пробивались вперед его сол-
аты. Стремясь скорее выполнить свою
адачу, Кутузов послал к Суворову
оосьбу о поддержке.
Посланный возвратился через несколь-
о минут, привезя с собой ответ. Суво-
ев поздравлял Кутузова комендантом
Ьмаила.
Кутузов понял, что надо обходиться
зоими силами, и его колонна овладела-
жи крепостным валом. Этот успех на
асточной оконечности укреплений и про-
жжение колонны Львова на западной
вводили, выйдя на приречные укрепле-
на, облегчить взятие их войсками, шец-
шми на судах, со стороны реки.
Через 45 минут после начала штурма
ся крепостная ограда была уже в ру-
ах русских. Начало светать. В откры-
по-
33
зра.
во-
I S
1ие-
у.да
от-
в с
на-
зат-
ira-
:то-
:ав-
|де,
рки
алн
ить
сет-
ке ворота въезжали русская конница и
ртиллерия. Наступал второй этап штур-
ia— овладение городом.
Суворов, рассчитывая время, рассуж-
йл так: приступ вала нужно начать в
емноте, с тем чтобы нести меньше по-
ерь. Сложных движений здесь не было,
каждой колонне нужно было наступать
|рямо перед собой.
Но зато бой в городе был исключи-
ельно труден. Измаил имел узенькие,
|ривые и запутанные улицы и переулки,
юй ночью грозил непредвиденными
^ясностями и излишними потерями.
1раться в городе нужно было при све-
» дня.
Расчет Суворова оправдался. Пока
«урмовали крепостные валы, уже рас-
№ло, и можно было сражаться за са-
«ый город.
Со всех сторон спускались в Измаил
девять русских колонн. Впереди их дви-
1
‘ «Звезда» № 3-4
галась артиллерия, расчищавшая путь
выстрелами. За ней шли стрелки и са-
перы, оберегая артиллеристов, облегчая
их продвижение, растаскивая завалы и
баррикады, разбирая бревна и рогатки.
Сзади, с развевающимися знаменами, му-
зыкой и барабанным боем двигались пе-
хотные колонны. Кавалерия оберегала
их фланги и тыл.
Сжимая стальное кольцо, русские не-
уклонно продвигались к центру города.
Турки упорно дрались за каждый квар-
тал, каждый дом.
К часу дня остатки защитников горо-
да, всего несколько сот человек с Мех-
медом-Айдозли-пашой во главе, отстаи-
вали последний оплот гарнизона — ка-
менный хан. Видя, что сопротивление
бесполезно, Мехмед-паша приказал вы-
кинуть белый флаг.
Измаил был взят. В руках русских
оказалось 265 орудий, 400 знамен и
9 тысяч большею частью израненных
пленных. Остальные турки были убиты.
Из всего гарнизона крепости ушел
только один человек. Он был легко ра-
нен во время штурма прибрежной поло-
сы, упал в воду Дуная, ухватился за
плывущее мимо бревно, переправился с
его помощью на другой берег и принес
султану весть о падении Измаила.
Наши потери достигли одной трети
войск. Сам Суворов говаривал впослед-
ствии, что на такой штурм, как измаиль-
ский, можно решиться лишь один раз в
жизни. Глядя днем на те места, где они
прошли, сражаясь ночью, участники
штурма не верили свои глазам.
Донесение о взятии крепости было, п j
обыкновению Суворова, коротким и об-
разным.
В рапорте императрице Екатерине
Суворов писал:
«Гордый Измаил у ног вашего вели-
чества».
В донесении Потемкину было следую-
щее:
«Не бывало крепости крепче, не бы-
вало обороны отчаяннее Измаила, но
Измаил взят. Поздравляю. Суворов».
Штурм Измаила является блестящим
образцом всесторонней, исчерпывающей
подготовки. В нем искусно были исполь-
зованы все средства войны и боя: сол-
дат, пеший и конный, спешенный казак
и моряк, холодное и огнестрельное ору-
177
жие, мудро учтены местность, время и
случайности.
Взятие Измаила произвело потрясаю-
щее впечатление не только в Турции, но
и в Западной Европе. Враги России ра-
стерянно умолкли, так как никто не ожи-
дал этого события.
Вслед за взятием Измаила турки на-
чали переговоры о мире. Благодаря Су-
ворову Вторая турецкая война закончи
лась победоносно и выгодно для России.
ГЛАВА 6
УРА! ФЕЛЬДМАРШАЛ СУВОРОВ!
Пою прехряброго сил рогскпх воеводу,
Который в сорок дней свершенного походу,
Борись с стихиями, с Днепровских берегов
Ди Вислы гнал, разил отечества врагов. ..
(Из поэмы И. Завалишина „Сувороида”.)
В марте 1794 года вновь начались
боевые действия на западных границах
России. Поляки действовали активно и
добились ряда местных успехов. Суво-
ров, наблюдая за событиями, говорил,
что если бы ему поручили командова-
ние, он закончил бы всю кампанию в
40 дней.
Частью русской армии командовал
Румянцев и в подчинении у него нахо-
дился Суворов.
7 августа Румянцев послал предписа-
ние Суворову, в котором говорилось:
«Сделать сильный отворот дерзкому
неприятелю со стороны Бреста, Подляс-
ского и Троцкого воеводств... дабы
облегчить движение военных цепей
в других частях театра войны»-
14 августа Суворов выступил из Неми-
рова, а 2 сентября уже нанес поражение
противнику у Дивина, в ста километрах
от Ковеля, на другой день, 3 сентября,
у Кобрина и наконец, 6 сентября у
Крупчиц он вновь разбил крупные силы
противника. 8 сентября произошло сра-
жение под Брестом.
Марши были исключительно быстрыми.
Участник этого похода полковник Яков
Иванович Старков, начавший службу
при Суворове солдатом, рассказывал
следующее:
— В 11 часов нашего движения под
ногами у нас промелькнуло слишком за
50 верст. Да! это чистая истина! —
Вечером в семь часов мы вновь двину-
лись и таким точно образом, с сохране-
пием строгого порадка, шли до местечк :TPef
Дчвень несколько дней, нигде не ночя
и без дневок.1	' Тут
«стр
JBce
,г. I-
П1Ы
«ли
эуго!
шии:
□
'I фВ. .
I ?нии
Войска Суворова, чтобы скрыть двэ
жение, шли по ночам. Поход начинало
в 9—10 часов вечера и проиолжал.'я д
!0—1! часов утра следующего дня.
Подойдя к Бресту, наши вой-, ю
искусно веденные Суворовым, оказалм
в тылу противника. Вот как об эта
повествует Я. И. Старков:
— По ту сторону Крупчиц, за пологи -Ji'l
болотистым разлеглым топким место • на!
ПЧОГТП 4C1MZTT ПОП ГОМДПОЧ С' СЬ ГЛ п ХГ ллп
расположился генерал Сераковский
корпусом лучших войск до 18 000 чел<
век. Один путь к нему лежал через lurj
по узкой гати и на этот едшигзенлы
пункт все батареи его были направлены.]
Пехота ринулась прямо. Шедши черв
Крупчицы, она забирала с собой плетня
ворота, доски, лес, хворост и все, ч>Ку
ЗОИ I
р нес
кил:
1Ии(
рз вы
ронт
рем
кдр
ем р
Ьупч
!СЬ Е
)та в
эй с
4 рая
Jihoic
Ей к<
nJ KOI
только попадалось в руки, го ено? дл
настилки на топь. Суворов указал пуп
приказал ни секунды не медля итп
через топь и бить неприятеля В рди
мгновение, бегом развернулся фронт л
полкам, и генерал-майор Буксгевден ci
всей пехотой шибко двинулся на толь
Вдруг с неприятельских батарей
крылся чистый ад: картечь, гранаты
ядра летели на нас, как стаи скворцов
а пули обсевали,
как
град.
MIKOI
Ж.1эк1ний
убийственно было при этом грудаоч , 7 ’
переходе. Солдаты вязли по колено и
выше и с трудом помогали друг ДРУТ|
выбираться из трясины; но это продел]. ,
жалось только несколько минут. Пехот! ,
перебралась — шибко, устроившись, стал'е1 ]
твердою ногою на берегу и, осыпаемая-,'
с батарей и с фронта нелриятельекю! '.их
огнем, через несколько мгновений, бе| 11 ь
выстрела, ринулась со штыками па ’Т ^,У.
приятельский фронт. Тут прсизощлД
страшная борьба. Все око пнпые 5-:та| ! •
реи перед лицом нашим были взята0'
Конница наша, переправившись черм1004'
топь, вихрем понеслась во фланги 4'^
приятеля, взяла боковые батареи и ДЙ
нулась на резервы. Натиск пехоты с
штыками и рубка конницы смешала вл
неприятель не успел даже обратиться
бегство в близь стоявшие леса,
строил колонны,
защищаясь; но штыки и сабли
ювиа
гаго
Мен
ампа!
О ов я;
каре, храбро, отчаянн гтухо
наи того
1 Рас
-27,
1 Рассказы старого воина о Суворове, Москв .
1847, стр. 21.	1
178
геч( :требляли все. Быстро, насмерть рабо-
194V >’И РУсские- • •
ДВ!
I3J1C
я д
Тут увидели вдали Брест-Литэвсх-..
;устро двинулась вперед колонна наша
все полки. На минуту остановила река
уг. Надобно было переходить ее и вмиг
'мы с патронами каждому привязаны
али сзади к шее. Неприятель стоял на
ругой стороне реки, устроенный в две
Й- К!
J'ИГ •
 шии; третья в колоннах составляла ре-
это ,
этоЬрв... Враги открыли со всей своей
1 ннии сильный огонь из пушек... Вне-
оги ед1 — скомандовали у нас, и вся колон-
•то|! наша во всем платье быстро двину-
й с ь в воду. Минуты через четыре пе-
1ел1га наша была уже на противополож-
стороне, перешед реку в брод, ко-
пны Ьрая в самом мелком месте была глу-
1Ь!-1 йюю выше полутора аршина. При каж-
1СРчой колонне было по нескольку человек
етни„! конницы, которые при переходе через
чщ у помогали малорослым, давая им
W 1И сеновязки — веревки, за которые,
пУти нескольку пехотинцев, держась, пере-
итШдыш реку.
'•'ДЧ Шибко устроившись, вся наша пехота
т выстрела ринулась на неприятельский
фонт и ударила в штыки, а конница вн-
аем понеслась в его фланги... Алек-
Ендр Васильевич был повсюду и лично
гем распоряжался точно так же, как при
Окончив поражение двух
гний, он взял бывшую в резерве сс-
ыльную конницу и все пушки конных
алков. Приказавши быстро следовать
Г0.11
12ТЫ
|Ц01 аупчицах-
I0K1
1JOM
13 I
^’11= собою егерскому корпусу, он шибко
ло1.иетел к нашей коннице, которая пре-
хо11едовала неприятельские резервы, и
та1хел их с лица земли».1
'кй|^ихои атакои Суворова неприятель-
gj ни корпус в 18 000 человек был уни-
ложен. Дорога к главному укреплению
..j готивника, Праге, на правом берегу
1аслы, была открыта. Но Суворов на
ют раз не поспешил, не бросился
Он дал войскам
nu.lL
i.tTi
:ГЫ
ере арометчиво вперед-
и( гредышку, подтянул резервы, пополнил
дв
с
вг<
О
Ювиант и боеприпасы и только после
юго двинулся дальше.
Между прочим именно во время этой
гмпании и создался анекдот, что Суво-
ов якобы ни с того ни с сего кричал
«гухом. Не знавшие истинной причины
ТНН
аш юго крика приписывали его обычному
>скв 1 Рассказы старого воина о Суворове, стр.
। С27, 37-40.
чудачеству Суворова. В действительно-
сти дело обстояло не так.
Тот же достоверный свидетель, пол-
ковник Старков вспоминал, что как-то
раз, прибыв днем в одно из польских
местечек и остановив войска на площа-
ди, Суворов, окруженный сбежавшимся
народом, обращаясь к своему штабу,
громко сказал:
«Войскам выступать, когда петух за-
поет». ..
Несомненно, среди глазеющих любо-
пытных находились и шпионы противни-
ка. Услышав приказ Суворова, они рас-
судили, что петухи обычно начинают петь
поздним вечером, первый раз около де-
сяти-одиннадцати часов. Приказ был от-
дан днем, следовательно, выступление
русских предполагалось не ранее вече-
ра. Так, наверно, и сообщили противнику
шпионы.
Отдохнув часа три-четыре, Суворов вы-
шел к караулу и обратился к дежурному
барабанщику с вопросом, слышал ли он
его приказ? Получив утвердительный
ответ, Александр Васильевич припод-
нялся на цыпочки, захлопал себя рука-
ми, как крыльями, по бокам и закричал:
«ку-ка-реку!»
Барабанщик ударил тревогу, мгновен-
но подхваченную другими. Войска выс-
троились и через несколько мину г дви-
нулись в поход. Так был обманут про-
тивник об истинном времени выступле-
ния суворовского отряда-
Эту манеру Суворова отлично знали
его подчиненные. Ротный командир Азов-
ского пехотного полка Федор Василь-
евич Харламов, любимец Суворова, при-
зывая к себе старшего сержанта Шуль-
гина для отдачи ему распоряжений, пре-
дупреждал, как пишет Старков, о пету-
шином крике и, объявляя приказ Суво-
рова, говорил:
«Слышите, друг Шульгин! Когда у
нас все готово — солдатам спать час-
два; потом умыться и помолиться госпо-
ду богу. Слышь ты, друг! Это петух не
петух: он рано поет».1
Итак, приготовившись, стянув войска,
Суворов двинулся к Варшаве. 15 октя-
бря он разбил против-ника у Кобылки
и подошел к Праге — предместному
Варшавскому укреплению.
Готовясь к предстоящему штурму, Су-
воров совместно с генералами и коман-
1 Рассказы старого воина о Суворове, стр. 16.
179
дирами полков осмотрел укрепления- Он
пометил места, где следовало поставить
батареи, и указал точки, на которые
устремятся штурмующие колонны. В это
время солдаты плели туры, плетни для
набрасывания на волчьи ямы и вязали
фашины.
Перед штурмом в полках прочли та-
кой приказ-Суворова:
«Когда пойдем — воинам идти в ти-
шине, не говорить ни слова, не стрелять.
Подошел к укреплению, кинуться впе-
ред быстро, по приказу кричать: «Ура!».
Подошли к рву, — ни секунды не ме-
для бросай в него фашинник, спускайся
в него и ставь к валу лестницы; охот-
ники (стрелки — М- Л.) стреляй врага
по головам! — Шибко, скоро, пара за
парой лезь!
Коротка лестница? Штык в вал, —
лезь по нем другой, третий. Товарищ
товарища обороняй! .. Ставши на вал,
опрокидывай штыком неприятеля и мгно-
венно стройся за валом.
Стрельбой не заниматься! Без нужды
не стрелять; бить и гнать врага штыком;
работать быстро, скоро, храбро, по-
русски! Держаться своих, в середину;
от начальников не отставать. Везде
фронт!
В дома не забегать, неприятеля, прося-
щего пощады, щадить; безоружных
не убивать, с бабами не воевать, мало-
летков не трогать-
Кого из нас убыот—царство небес-
ное, живым слава! Слава!» 1
24 октября 1794 года последовал
штурм Праги. Гарнизон ее состоял из
30 тысяч солдат. Укрепления были
возведены заранее и вооружены силь-
ной артиллерией. Суворов мог рас-
полагать для штурма силами до 25 ты-
сяч человек.
После ожесточенного сопротивления
Прага была взята, и Варшава сдалась
победителю. О своей победе Суворов
донес в Петербург по обыкновению ко-
ротко:
«Ура! Варшава наша! Суворов».
Екатерина ответила на это, так же
кратко и выразительно:
«Ура! Фельдмаршал Суворов! Екате-
рина»-
После кампании 1794 года слава Су-
ворова, закончившего поход именно
' Рассказы старого воина о Суворове, стр.
46—47.
:пеет
цоще
Не у
газет
щатик
жене
ион им
и одн
s это
Так,
|юв, ]
Но с;
'96 го
i вс
Аннибал,
Бона-
командный состав^
ним ход военные
вызывал на выра
Адъютант Суворо в
в сорок дней, как он и говорил, гремел
уже по всему свету.	|
После польской войны Суворов со
своим штабом расположился в местечк»
Тульчин, где готовился к новой боевой :гРал
деятельности.	1ршал
Суворов внимательно следил 3j aaBl
Итальянской кампанией. Читая, что Богс в°
напарт наносит австрийцам одно nopal
жение за другим, Суворов говорил: 1
— Далеко шагает мальчик, пора, пора
унять его!
Проницательность Суворова по отнд
шению к молодому Наполеону был
очень велика. Уже по одной кампани]
1796—1799 гг. Суворов поставил Напо
леона в ряд великих полководцев- Вр
время беседы с Растопчиным, на вопрос
деяния каких полководцев нужно изу
чать, чтобы самому сделаться великш
полководцем, Суворов ответил:
— Юлий Кесарь,
парте!..
Приглашая к себе
Суворов разбирал с
действий в Европе и
жение своих мнений,
ва А. Столыпин рассказывает:
«Как-то раз Александр Васильевич
прочел в одной из иностранных газет,
что генерал Моро окружен австрийскими
войсками и что он как будто в западне!
все было объяснено обстоятельно, ска
заны имена австрийских генералов)
сколько у кого войск и как они распо-
ложены. В одно утро фельдмаршал пря
казал мне отнести газеты к инженерному „
полковнику Фалькони, чтобы он по си| аве‘
известиям начертил план... Когда все
будет готово, то, поставя палатку в саду
после вечерней зари, пригласить туда
всех генералов на чай. По пробитии зарц
фельдмаршал и генералы сели вокруя
стола, 1	___ ____________
тут же представил им план, им начер u
ченный; тогда фельдмаршал сказал: «Н
военном совете начинают дело с млад
ших; почему рассматривайте по очеред
и объявляйте всякий свою мысль!» Вс ле;
генералы, рассмотрев прилежно плаг
объявили, что если генерал Моро не з<
хочет жертвовать войсками, под кома’
дой его находящимися, то он долже
будет сдаться. — Фельдмаршал же, взгл!
нув пристально на план, сказал, указь
вая на расположение войск на плая
«Ежели этот австрийский генерал и
|В б
°’е/
кд, <
эразо!
рик
офи
манд,
л им
вою
пет(
ставов
р вре?
вый и
во изч
енной
вошедший полковник Фальком ‘ЛУТ
•наши
укои 1
Сувор
с
- Не
йи пр
гуза, т
ст вам
U. Ci
Мне,
1 Расск
180
4ел1пеет подать n0M0^b генералу, защи-
Р лющему мост, то Моро тут пробьется!»
•Не упомню, через сколько времени
еч1 газетах было видно, что именно тот
ево|'1еРал’ ПР° К0Т0Р0Г0 говорил фельд-
co
за
BJ
пор
hnol
Bd
изу
ИКИ1
(став,
|Н1МНо судьба решила иначе,
ырфб
hoL
рщал, не успел помочь генералу, за-
давшему мост, и Моро пробился и тем
iac войско от плена и себя прославил».1
В беседах с подчиненными, которые
,) очередно приглашались к нему на
{ед, Суворов излагал свои мысли об
{разовании, необходимом для офицера.
|1екик Суворова Харламов в разговоре
офицерами батальона, которым он
иандовал, указывал молодым людям,
р им «.. .непременно должно знать
горию отечества, всемирную историю,
аграфию, статистику; знать науки: ма-
иатику, рисование, черчение планов и
кенерное и артиллерийское искусство;
понимать для необходимости, слышь-ты,
я одного дела, языки иностранные; и
5 это нужно, необходимо».2
[Так, обучая солдат, офицеров и гене-
|юв, готовился Суворов к походу.
В ноябре
года умерла Екатерина, и на пре-
вступил Павел I.
Ьевич;
fa зет;
'!И
адне^
алов;
|аспо
при
. .у
см 1 ч
J PLT”
туд
ГЛАВА 7
В КОНЧАНСКОМ
Угождай начальникам верною службою, а не кри-
вою дружбою, не по пословице: куда ветер, туда и
петел; куда петелок, туда и конек.
Суворов
^кру
ЬКО'Н
[ачер
( «Н
пл al
Павел I был слепым поклонником
тавов и требований уже умершего в
о время Фридриха II. И первым делом
1вый царь переодел всю русскую ар-
го из удобной и простой одежды, вве-
мной Потемкиным, в узкие мундиры,
{тянутые штаны и в тесные суконные
маши на пуговицах, а голову солда-
м приказал мазать салом, посыпать
укой и устраивать немецкие прически.
Суворов, отзываясь о прусской при-
gc ске, одежде и снаряжении, говорил:
- Нет в свете вшивее пруссаков! ..
№ пройдешь мимо их будки или шильт-
!уза, тс головною своею вонью пода-
я вам обморок! .. Лаузер или вшивепь,
OM3I
клже
ЙЗГЛ1 '
жазь 1 Л.
hd
|ЗЛ и
1 Л. Столыпин. Воспоминания об А В. Су-
>Рове, „Москвитянин". 1845, № 6, стр. 11—12.
1 Рассказы старого воина о Суворове, стр. 181.
зовется их плащ... Букли не пушки,
пудра не порох, коса не тесак!.. Я не
немец, а русак! ..
Новый устав Суворов назвал «немо-
российская рукопись, изъеденная мыша-
ми и найденная в развалинах старого
замка», подчеркивая тем, что она яв-
ляется лемой, т. е. ничего не говорящей
русскому воину, устарелой и не соответ-
ствующей новым требованиям обучения
войск.
«Шаг мой уменьшен с сдного аршина
до трех четвертей, — писал Суворов в
одном из писем, — и так на неприятеля
в сутки вместо сорока верст — трид-
цать. .. Солдаты скучны и унылы, как я
их не веселю!.. Русским у прусских не-
чего перенимать. Русские прусских всег-
да бивали! ..»
Все отзывы Суворова становились из-
вестными Павлу, и он сначала посылал
фельдмаршалу грозные указы и распо-
ряжения, а затем исключил его из ар-
мии, объявив в приказе: «Фельдмаршал
Суворов отнесся к его императорскому
величеству, что раз войны нет, то и де-
лать ему нечего. За такой оазыв отстав-
ляется от службы».
Cvbodob был сослан в свое маленькое
именьице близ Боровичей — Кончанское,
где отдан под строгий полицейский над-
зор.
Но политические события шл и своим
чередом. Создавалась новая коалиция
против Франции, в которой должна бы-
ла принять участие и Россия. Таланты
фельдмаршала могли еще пригодиться.
Павел приказал смягчить начзор за ним.
К Суворову стали приезжать в гости
знакомые, друзья и просто любопытные,
стремившиеся познакомиться с великим
полководцем.
Говорили, что при этом произошел
курьезный случай. Суворов жил в дерев-
не просто. Он ходил в церковь, пел с
дьячками на клиросе, звонил в колокола,
играл с ребятишками в бабки на улице.
За последним занятием застал его один
из посетителей. На недоуме.-шый воп-
рос, как это можно, чтобы фельдмаршал
играл в бабки с деревенскими мальчи-
ками, Суворов ответил, что в России
сейчас столько развелось фельдмарша-
лов, что им не остается ничего больше
делать, как играть в бабки.
Но там, где вопрос касался настояще-
го дела, Суворов не шутил. Однажды к
181
нему приехал генерал-поручик Прево-це-
Люмиан. Он имел поручение от Павла
выяснить взгляд Суворова на то, как
нужно вести войну с французами.
Гениальный старик, расхаживая по
комнате, предложил генералу взять пе-
ро и под его диктовку записать, как он
их назвал, семь законов войны, поясняя
каждый закон поговорками и замеча-
ниями.
«Первый закон войне — толь-
ко наступательност ь».
«Падучая капля камень точит, вися-
чая — высыхает!» — говорил Суворов.
Он пояснил собеседнику, что на войне
и мелкие части войск полезны, если они
активно принимают участие в бою, нано-
ся удары врагу.
«Второй закон войне — по.-
ход быстр, атака стремите л ь-
н а».
«Щуке дремать — добычи не поймать!
(поход быстр). Взгляни на водопад, он
крутит скалы (атака стремительна). Хо-
лодное оружие! .. Коль не жать, почто
и серп в руке держать! Коль не косить,
почто в луга ходить, косу с собой но-
сить!»
«Третий закон войне — пол-
ная власть главнокомандую-
щем у».
«Одним топором не рубить вдвоем!» —
говорит пословица. Суворов пояснил, что
он всегда и всюду проводил этот прин-
цип, лично руководя войсками и объе-
диняя командование в своих руках. Ре-
зультатам всегда была победа, как это
было при Фокшанах, Рымнике, Измаиле,
Крупчицах, Бресте и Праге.
«Четвертый закон войне —
безметодный верный взгляд
воен н ы й» — записал Превэ-де-Лю-
миан.
В то время не знали слова «шаблон»
и заменяли его словом «методизм».
«Не нужно методизма, а верный взгляд
военный!» — говорил Суворов. «Где при-
шлось, там и бей, как пришлось, так и
наноси удар!»
«Которым ухом вепрь ко псу повер-
нется, за то ухо и поймать доведется»,—
пояснял полководец.
Планы сражений, которые давал Су-
воров, и методы, при помощи которых
он выигрывал их, вовсе не похожи один
на другой. Под Туртукаем он атакует
противника ночью, под Козлуджи—днем.
182
,'Ч ш
,е!»
«До:
поле
<Прг
'»—
Прав
и п
. Он
ЯСЬ
,1Ы 1
озяи
- и
Под Фокшанами он обходит фланги вра
га, под Рымником бьет турок по частям
а затем наносит удар главным силам с
фронта, соединяя его с обходом флан-
гов. Под Столовичами он атакует про-
тивника с фронта, под Брестом, проди-
раясь через леса и топи, выходит к не-
му с тыла, под Кобылкой атакует пехо-
ту спешенной конницей, под PmmhhkoJ
атакует турецкую конницу пехотным] j%',
каре. Везде он сообразуется с обстоя^
тельствами и находит верный путь я
победе.
«Пятый закон войне: неприя-
теля атаковать и бить в поле,
т. е. не сидя в укреплениях, а
перемещаясь за врагом».
«Пузырь на воде и молотом не ра-
зобьешь, а в камень упрешь — разобь-
ешь!» «Атаковать неприятеля, где бы он
ни встретился!.. Неприятель нас не чает,
считает пас за сто верст, а коли издале]
ка, то на двух-трех стах и больше:
вдруг мы на него, как снег на голову
закружится у него голова. Атакуй с чем
бог послал. Конница, начинай! Руби, кш
ли, гони, отрезывай, не упускай! Ура!
Чудеса творят братцы» (братцами Суво-}
ров называл конницу. — М. Л.).
«Шестой закон войне — не
брать и крепостей без нужды»!
«Топор мал, да удал! — сказал Суво!
ров, — великое дерево валит! Срубини
дерево, упадут и ветки. Уничтожишь ар-
мию, сдадутся
Вихрь корчует лучше топора, так, npd
крайности штурм лучше осады. Тут мень-
ше потерь!»
Деятельность Суворова подтверждает!
это положение. Измаильстгий штурм, уни-
чтоживший 40-тысячную турецкую ар*
мию, обошелся русским около 8500 че
ловек. Потемкин осаждал Очаков 5 ме
сяцев, не решаясь на приступ, и поте
рял умершими от болезни и убитым:
при вылазках около 10 000 человек. На
конец когда он решился, <_____
взят с потерей 2780 чел.
Если бы Потемкин пошел на штур»
сразу, он сохранил бы 10 000 человече
ских жизней.
«Седьмой закон в о- й н е — н а
когда сил не раздроблять дл I
занятия пунктов, не дробить
ся вне взаимовыручки, не при
вязываться к местным пун к
там! Обошел неприятель-’.-.
орон
ага,
вам!
- У
ызал
иск!
«Выь
юль,
женг
тиж
заем
ш, г.
азом
ложе
вмер
!ЬСКИ
...О
йшим
в бе
м по
везд|
Наме
|.'е и (
10ЙЧИЕ
vnyiui
Все
м мн
(беду
«Бы с
1вать
Очаков бы.' ,1СЯ!
пли б
Р где
оа!»,
Дет!
Нати'
!чай!
зой п
отд а
" В<
т е3®»
и крепости!
вра
гТЯМ
ам <
Маи.
про-1
ЗОДИ'
< не-
иком
ЬтоЯ'
|ггь к
и я-
ле.
!, ко]
Ура!
Рузо]
/чше; он сам идет на п о р а ж е-
ie!»	г!
<Дождь и прута не повернет, а ручей
полено унесет»!
(Привязанному псу не изловить ли-
>—сказал Суворов.
Правилом Суворова было всегда дер-
J ать свои войска в кулаке, имея впере-
।ехо и по сторонам разведку, бросая все
кы! ,1Ы назстРечУ наступающему противни-
* Он всегда действовал, сосредоточи-
kt. гсь в быстром движении на главные
,1Ы врага, разбивая по пути отряды,
озящие флангам и тылу.
- Идешь бить врага, — сказал Суво-
в, —умножай силы!.. Снимай посты,
орожняй коммуникации! .. Побивши
ага, обновляй вновь по обстоятель-
зам!
-У меня три основы — тактики,—
'н ззал Суворов: — глазомер! быстрота!
иск!
|<Выше всего, — продолжал он свою
лову |сль, — глазомер, т. е. пользование по-
чг* жением места, трудолюбие, бдение и
v I тижение. Посредством глазомера
ааем, как надо- в лагерь стать, как
и, где атаковать, где гнать, где бить,
азомер научает, какое занять место-
имение и посредством его делается
амерное суждение о силах неприя-
Й
зобь
1ы ОЕ
1чает,
кале!
Ьше:
F не
д ы»!
2уЗО ьских, узнаются его предприятия,
бини ,
ь ар мпим на земле сокровищем — време-
..Обращался я всегда с драгоцен-
|, при
I, уня
ii бережливо, и деятельно, в обшир-
м поле и в тихом уединении, которое
мень зезде Доставлял.
1 Намерения, с вел-иким трудом обдуман-
кдае!fe и еч'е с большим исполненные, с на-
. ..... ойчивостыо и с крайней скоростью и
ар|лущением непостоянного времени.
|Все сие образованное по свойствен-
й мне форме часто доставляло мне
(беду над своенравною фортуной! ..»
сБыстрота! — говорил Суворов — ата-
0 че<
5 ме
поте-
1ТЫМ1
ца )вать неприятеля, где бы он ни встре-
I* бьи!ЛСЯ! Вся земля не стоит даже одной
Ч Пли пг-ппп псэил ппппы-глй iznnnij- ПЛГП.
Lyp, : где тревога,
эвече °^>>> тУДа и пора; голова
ен бесполезно пролитой крови; посе-
туда и дорога, где
хвоста не
— ни
| дет!
Lun Натиск: сам погибай, а товарища вы-
дл^аГ!! решимость у бога получай, а как?
]ить|!0’”! пай съедай, а солдатский — солда-
отдавай!»
- Вот мои мнения о воинском искус-
но,— сказал Суворов генералу Пре-
при
у нк
- т е I
во.— Но помни, мой друг, что твоя пер-
вая обязанность — быть готовым к бою,
чтобы никакая опасность не застала те-
бя оплошным.
«Медведя буди на рогатину!»
«Волка не спугивай без облавы!» —
закончил он свою диктовку.
Через некоторое время Суворов был
вызван в Петербург. Великий полково-
дец был нужен Павлу и последний ста-
рался найти способы примириться со ста-
риком. Даже на разводах в присутствии
Суворова император в угоду ему прика-
зывал еодить полки скорым шагом, в
штыки. Но это не было главным, и на
вахтпараде, как и прежде, главное вни-
мание уделялось вытягиванию носков и
медленному прусскому шагу.
Суворов, глядя на эту картину, крях-
тел, бормоча что-то под нос и крестясь.
Хмурый Павел, заметив эту сцену, по-
слал к Суворову его племянника, Гор-
чакова, узнать, что он говорит. Суворов
ответил:
— Читаю молитву!.. да будет воля
твоя!..
Через некоторое время Суво-ров. ко-
торому надоело смотреть на марширов-
ку, решил уехать. На тревожное замеча-
ние Горчакова, что это неудобно, так
как сам император еще на разводе, Су-
воров сказал:
— Передай императору, что  у меня
брюхо болит! .. — С этими словами он
уехал, причем, садясь в карету, несколь-
ко раз уронил громадную шляпу новой
формы и с трудом якобы пролез через
дверку экипажа, демонстративно цепля-
ясь привешенной по прусскому образцу
несколько сзади шпагой. Это была одна
из обычных выходок фельдмаршала, под-
черкивавшая неудобства нового немец-
кого обмундирования.
Суворов вернулся обратно в Кончан-
ское, не сделав со своей стороны ника-
ких шагов, чтобы первому примириться
с императором. Вопрос был слишком
принципиальным. Или должна была тор-
жествовать суворовская школа, или не-
немецкая. Суворов был не такой чело-
век, чтобы иттн на компромисс, а о под-
чинении его немецким взглядам не мог-
ло быть и речи.
Но теперь жизнь в Кончанском пошла
по-иному. Суворову никто не мешал,
никто за ним не следил. За обедом со-
бирались знакомые, велись беседы. Су-
183
воров много читал, получая новые книги
и журналы. И опять особенно вниматель-
но следил за действиями Наполеона
Бонапарта, находившегося в это время
в Египте. Он страстно желал встретить-
ся в бою с этим молодым, но исключи-
тельно талантливым генералом. Как-то
уже позднее, в Италии, он высказал
свою мысль: — «божеским наказанием
почитаю, что до сей поры с Бонапартием
не встретился».
Трудно, конечно, сказать, что произо-
шло бы при этом. Мы со своей стороны
считаем, что опыт и обаяние великого
полководца и такая армия, какую соста-
вляли русские солдаты, доставили бы ему
и на этот раз победу, и, кто знает, мо-
жет быть вся история Европы пошла бы
совершенно иначе,
ГЛАВА 8
СУВОРОВ В ИТАЛИИ
Не в латах на коне, как греческий геи й,
Него щитом -uiaThiM. ук] ашенныи всех паче.
С нагаЛю ю в руках и на казацкой кляче
В едино лето взял по.-.люял.ны он Трой.
Не в броню облечен, не на холме выс* ком,
Не н< нли на брано вз pa.i спокойным оком,
В рубах -, в каске он. пред войсками верхом,
Ка». моли я, сверкал и поражал, как грим.
Шишков
4 февраля 1799 года к Суворову был
послан курьер с рескриптом императора
Павла, которым полководец вызывался
в Петербург, чтобы принять командова-
ние над русско-австрийскими армиями в
Италии, действовавшими против войск
французской Директории.
В рескрипте были слова: «граф Алек-
сандр Васильевич, теперь нам не время
рассчитываться. Виноватого бог простит.
Венский двор изъявил желание, чтобы
вы стали во главе объединенных
армий...»
Суворов сразу помолодел и преобра-
зился. Он опять ехал на войну, опять
увидится с русскими солдатами. Вызвав
всех нужных лиц и приказав собираться
в путь, Суворов вскричал:
— Я пел басом, а теперь поеду петь
Марсом! Послать к старосте Фоме, взять
у него на дорогу 400 рублей! Час оде-
ваться, другой собираться! ..
Отъезд Суворова был торжественным.
К его дому собрались крестьяне, отстав-
ные солдаты-инвалиды, которые жили в
гарые
щбКО
(икай
слова
!ихай
рнсг
j сп;
jpa I
М Э1
! СТО
ус.ый
ШДР
1, Ml
vt О
иеял
родо
мена
се с
футе
1ольг
Стены ому
ого
ратц
есь
нм!.
усск
оде
о кр
Cyi
вое а
Кончанском на его иждивении. У дере- ,дт(
венской колокольни стояли пономарь и
мальчишки, усердно звонившие во все
колокола. Суворов вышел без шапки,
поклонился всем, расцеловался со ста-
риками-солдатами и, провожаемый на,
путствиями, добрыми пожеланиями д
криками «ура», уехал, чтобы больше ни-
когда уже не возвратиться.
Начинался последний этап суворовской
боевой жизни — Итальянский и Швей-
царский походы, принесшие ему немерк-
нушую славу.
По дороге Александр Васильевич об-
гонял полки, приветствовавшие его во-
сторженными криками и бежавшие за|олот<
его коляской в каком-то исступленном
восторге. Приезд Суворова в действую-
щую армию был праздником для всего|овек
русского войска. Вот что об этом рас-
сказывал Яков Иванович Старков:
«Все ожидали непобедимого и с не-
терпением смотрели в ту сторону, от-
куда он должен был ехать. Г
г. Пьяченцы были покрыты сплошной
толпой горожан и раненых французов.
И вот пыль столбом на пути — и вот он,
отец наш Александр Васильевич! Он
прямо и шибко ехал к нам верхом на
лошади, окруженный многочисленною
свитою. Если бы не святая дисциплина,
удерживающая в рядах .строя ратников,
то все войско кинулось бы к нему на-
встречу. И вот он подъехал к середине рми!
корпуса, остановился, взглянул своим
орлиным взором — громко сказал: —
«здравствуйте, братцы!.чудо - богатыри!,
старые товарищи! Здравствуйте!», и от-
вет ратников, как сильная буря вырвав-
шись из ущелья гор, как раскат грома,
огласил окрестности: — «Здравия
лаем, отец-батюшка!» Наконец,
юдег
1еЙС1
1а э
:я, с
По
1 глаш
же‘ юенг
ronod paTOt
ратников: «ура!» покрыл все. Александр pacci
проехал по линш| вари'
рабо;
ров
пачн;
Васильевич шибко i
войск, приветствуя их: «Здравствуйте,
чудо-богатыри! Русские! Братцы! Здрав-
ствуйте!» 1
Затем по приказу Суворова, как рае-). А;
сказывал Старков, вызваны были к нему «о»,
старослужащие, бывшие с ним в разных греб«
походах. Один из них, Михаил Михайло- план
вич Огнев, так рассказал об этом
Старкову:
«Мы стояли в зале и к нам вышел реть
Александр Васильевич, и сказал: «Здрав;
го л
верт:
знал
1 Рассказы старого вош а, стр. 143.
181
дере-
*РЬ и гарые товарищи! русские витязи!» и
все
апки,
ста-
з наа
1И и
е ни-
зуйте! чудо-богатыри! здравствуйте,
i-СКОЙ
Лвей-н
нерк-
шбко подошел ко мне: «А! Михаил
Михайлович! Здравствуй, Миша! — и по-
гловал меня. — Здоров ли ты, Михаил
Михайлович?.. помнишь ли?. . На Кин-
срнской косе? ,. ты в сражении два ра-
j спас меня от смерти... от турок...
)ра нам с тобою, Миша, на покой. Кон-
ги эту войну — и ты, Миша, у меня...
Iстолом с тобою!.. О! какой же ты
ясый, Миша, — сказал с улыбкой Алек-
андр Васильевич, — какой стал старый
i, Михайло! — и сунул мне в руку что-то.
ут Огонь— Огнев показывал в тряпочке
слотом четыре червонца, и плакал, и
иеялся Огнев, и целовал тряпочку, и
I об-
) вш
е за)
[ином
гвУ*о-Продолжал рассказывать: «Нас было че-
зсего'
рас*1
овек около полусотни, и почти всех по
менам знал Александр Васильевич, п
се с ним были в Крыму, на Кубани, на
руте, при Рымнике, на Дунае и в
ольше; и со всеми он говорил, и вся-
He-
г. от^
тепы ому дал свое слово ласковое. После
иной
узов.
т он, |ёсь от меня всем, всем чудо-богаты
Он
и на русские! .
гШОЮ
пина,
1К0В,
' на-|
дине|рмию, при свидании с Павлом I, полко-
воич вдец поставил условие, что он будет
[*. —
Ыри||
з отф, сказав: «Веди войну, как умеешь»,
звав- ~
)ома,
же’ юенного совета, называвшегося гофкригс-
опос ртом. Об этом заседании ходят разные
анДР рассказы. Говорят, что Суворову пред-
инн! варительно прислали план действий, вы-
уйте -	-
1рав-
ого он сказать изволил: «Прощайте,
iparubi, покудова! Увидимся! Кланяй-
им!.. Помилуй бог! . . братцы! .. мы
.»— и всем и всякому по вы-
;оде от него по его воле дано в руки
о кронталеру».1
Суворов в Италии начал воевать по-
воему. Перед отъездом в действующую
ействовать, как считает необходимым,
а это Павел вынужден был согласить-
По приезде в Вену Суворов был при-
глашен явиться на заседание австрийского
оаботанный австрийцами, но что Суво-
ров зачеркнул его весь, надписав: «Я
зачну свои действия переходом через
Адду, а закончу где будет богу угод-
рас- ).
нему зо»... По другим рассказам, в ответ на
зных гребование прислать свой собственный
шло-
этом
лшел
,рав-
план Суворов ответил присылкой чисто-
го листа бумаги. На войне события раз-
вертываются быстро, и всего предусмот-
реть невозможно. Суворов это отлично
знал, говоря, что «на войне обстановка
повелевает». Поэтому он считал нецеле-
сообразным составлять подробные пла-
ны, являющиеся характерными для узко-
лобого немецкого методизма.
Нона заседание гофкригсрата Суворов
явился, и когда был задан вопрос, как
нужно действовать в Италии, он, как
рассказывает Багратион, ответил следу-
ющее:
«Милостивые государи — цель к Па-
рижу! .. достичь ее: бить везде врага;
действовать в одно время на всех пунк
тах: умно-разумно; скоро, решительно,—
свободно! — и с усердием... военные
дела имеют свой характер, ежеминутно
могущий изменяться; — частные предпо-
ложения тут не имеют места; и вперед
предвидеть дел никак нельзя. Одно лишь
возможно: бить и гнать врага, не давая
ему времени ни минуты; и иметь полную
свободу действовать и тогда, с помощью
божьей, можно достигнуть цели, в чем
я ручаюсь!».1
В течение пяти недель Суворов очи-
стил от французов всю Ломбардию, ко-
торую Наполеон завоевывал чуть ли нь
год. Одновременно заново переучива-
лась австрийская армия, для чего был
издан целый ряд инструкций и направ-
лены русские офицеры, объяснявшие су-
воровские методы боя. Австрийские ге-
нералы обижались на это, но открыто
высказывать недовольство не могли, так
как Суворов был главнокомандующим
обеими армиями.
В инструкциях австрийцам Суворов
указывал ряд практических приемов боя
и излагал свои мысли о военном деле.
Там было, например, следующее:
«Когда неприятель бежит, то его про-
вожают ружейным огнем. Он не стре-
ляет, не прикладывается, не заряжает.
Много неудобств спасаться бегством.
Когда же за ним штыки, то он еще
реже стреляет; — а потому не останав-
ливаться, а ускорять его бегство шты-
ками. ..
Штыком может один человек зако-
лоть троих, где четверых, а сотня пуль
летит на воздух...
Быстрота и натиск — душа настоящей
войны. Бегущего неприятеля истребляет
одно преследование... .
Итальянская (французская. — М. Л.)
армия обязана большей частью побед
1 Рассказы старого воина, стр. 145—146.
1 Рассказы с.арэго зеина, стр. 102.
185
своих быстрому наступлению и сомкну-
тым атакам в штыки; а потому все гос-
пода генералы должны на каждой днев-
ке упражнять вверенные им войска в
действиях этого рода».1
Уже первые встречи с французами
принесли победу русским. Суворовцы
действовали быстро, неожиданно. Около
города Брешиа авангард под командой
Багратиона получил сведения от развед-
чиков, что верстах в двух впереди стоят
отряды французов. Один из них насчи-
тывает до 400 человек и имеет орудие.
Багратион решил уничтожить этот отряд,
применив совершенно новый прием. Он
приказал итти вперед казачьему полку,
а одной его сотне посадить на крупы
лошадей, за всадниками, 100 егерей
(стрелков). Сам Багратион шел сзади,
с пехотою. Скрытно приблизившись к
французам на 300—400 шагов, егеря
слезли с лошадей и стали у каждого
казака одною ногою, с левой стороны,
в стремя. Первыми на вражеский отряд
бросились казаки без егерей. С криком
«ура» атаковали они французов и, рас-
сыпавшись направо и налево, стали об-
ходить фланги противника, отрезая ему
путь к городу. В это же время в дело
вступила и сотня, везшая егерей. Со-
скочив на всем ходу со стремян, стрел-
ки единовременно с казаками улаоили
на французов в штыки. Такой прием
атаки был неизвестен. Это был чисто
суворовский маневр. Неожиданность
была роковой для французов и весь
их отряд был уничтожен.
Суворовские передвижения и нападе-
ния были, как всегда, исключительно
стремительными. Суточные переходы до-
ходили до 80 километров.
В начале июня 1799 года обстановка
на театре военных действий сложилась
следующим образом:
Одна французская армия под коман-
дой Макдональда имела в своем составе
до 36 тысяч человек и располагалась на
севере Италии. Другая, под командой
Моро, в 30—35 тысяч человек, — близ
Генуи. Русские войска находились ме-
жду ними, в районе Александрии, и Су-
воров понимал, что противнику крайне
важно соединиться, чтобы, создав пре-
восходство в силах, напасть на него-
Нужно было разбить армии поодиночке,
1 Наука побеждать, стр. 41, 42, 46.
186
и Александр Васильевич применил воен-
ную хитрость. Он сделал вид, что глав-
ной его целью является разгром армии
Моро и что он хочет отрезать ей пути
отхода во Францию. Сообщения, кото-
рые вели с юга Италии, из Неаполя,
в центр расположения его собственных
войск, Суворов как будто вовсе не при-
крывал. Этим он ввел противника в за-
блуждение и заставил Макдональда вме-
сто безопасного приморского пути вы-
брать кратчайшее направление, через
реку Треббия, к Александрии. Даже раз-
дробление своих сил, вызванное продо-
вольственными соображениями австрий-
цев, в руках которых находилась эта
часть снабжения, Суворов использовал
для обмана французов. Последние, видя,
что у него под рукой имеются лишь
28 тысяч человек, считали, что это облег-
чит им поражение русской армии. Но
Суворов, зная способность русских
войск к быстрым передвижениям, рас-
считывал своевременно собрать свой
силы-
Здесь попутно укажем на затрудне-
ния, которые чинили Суворову австрий-
ские «стратеги».
Вице-президент гофкригерата граф
Тиге в своем письме к Меласу, командо-
вавшему австрийскими войсками и быв-
шему как будто в подчинении Суворова,
писал:
«Ваше превосходительство каждый
раз, как только Суворовым будет отдано
приказание или диспозиция, имеющие
некоторое значение, должны быть без
малейшей потери времени поставлены
о том в известность; генерал-квартир-
мейстер (начальник штаба Суворова,
офицер австрийской службы. — М. Л.)
без одобрения Вашего превосходитель-
ства не должен издавать ни одного рас-
поряжения, особенно же относящегося
до операции...»’
Полковник Маркетти в письме к гене-
ралу Альвинци об операциях в Италии
также отмечал безобразное отношение
австрийского интендантства к операциям
Суворова:
«.. .Первые препятствия мы встретили
со стороны военного комиссариата, ко-
торый, как и везде, занятый недостой-
ною и позорною экономией, находил
1СХОД
аенны
Эти
огда
е мог
г зап
розиа
‘Выш
а, Су
винул
1оро
отерп
ал бы
.-грета
редис
ональ
Пер
встри
труд
рихох
У. РУ'
а ст
50 ка
не 7(
ной.
7 иа
встри
тара?
го ф
томл<
ерии
взала
верк;
йети
рагуа-
:кая
им ан
При
ВИЯ, (
овку
жест
(аранг
шеть
а. К
! ПОЗ
opofi
коват
аил С
как л
tax н
Сус
Юнах
Ура!»
Оч<
1 Д. Зуев, Суворов в 1799 г. (по австрийским
официальным источ ткам), cip. 35.
та, б
1 Д
оен-
лав-
)МИН
пути
ото-
оля,
ных
при-
за-
зме-
вы-
рез
раз-
)ДО-
эий-
эта
вал I
I дя,
ИЛЬ
пег-
Но I
ких
пае-
вой
не-
ий-
|1сходы на покупку мулов и цены на
Ценные припасы столь огромными...»’
I Эти слова относились к тому времени,
Ьгда Суворов хотел итти в Ривьеру, но
|е мог этого сделать, так как австрийцы
L заготовили ни вьючных животных, ни
|розианта.
1'Выяснив движение армии Макдональ-
|а, Суворов стремительными маршами
ринулся навстречу врагу. Против армии
llopo был оставлен только заслон. Но
^терпевший уже ряд поражений гене-
|ал был осторожен и не торопился вновь
|'гретиться с русским полководцем,
гедпочитая предоставить эту честь Мак-
[ональду с его свежей армией.
Первая встретилась с французами
Ьстрийская ди-визия генерала Отта,
трудом удержавшая свои позиции до
рихода Суворова. Спеша ей на выруч-
у, русские в это время совершали один
< ставших легендарными маршей —
50 километров были пройдены в тече-
те 70—80 часов, в палящий июньский
ной.
7 июня на реке Треббия русско-
зстрийский авангард изнемогал под
аф
до-
1IB-
ва,
ый
но
(ие
5ез
ны
ф-
ва,
7.)
1Ь-
1С-
ся
ie-
ии
ие
ям
ли
о-
1Й-
шарами во много раз превосходящих
го французов. Люди падали от пере-
(томления, от огня французской артил-
лерии и стрелков. Но вот на западе по-
азались клубы пыли, сквозь которые
зеркала сталь. Это были передовые
|асти Суворова — казаки и австрийские
рагуны. Сзади не шла, а бежала рус-
|хая пехота — егеря и гренадеры под
командой Багратиона.
I Прискакав с конницей на поле сраже-
ния, Суворов мгновенно оценил обста-
новку и тотчас бросил часть казаков
|месте с австрийскими драгунами на
французский левый фланг, а другую
|асть их направил против правого флан-
h. Конная атака задержала противника
I' позволила подойти русской пехоте, ко-
горой Суворов приказал немедленно ата-
ковать врага- Багратион вполголоса про-
бил Суворова повременить немного, так
рк люди растянулись по дороге и в ро-
гах не насчитывается и по 40 человек.
Суворов отвечал ему на ухо: «А у Мак-
рональда нет и по 20; атакуй с богом,
ha!».
Очевидно, Багратион не понял момен-
та, благоприятного для перехода в на-
1 Д. Зуев, Суворов в 1799 г., стр. 36.
ступление против ошеломленного и уже
истощенного боем противника. Суворов
же прекрасно оценил обстановку: число
не играло здесь большой роли. Нельзя
было терять ни минуты.
Войска дружно ударили на противни-
ка. Пехота шла с ружьями на руку,
с барабанным боем, песнями и музыкой-
Суворов скакал вдоль фронта, повторяя:
^«Вперед! вперед!.. Коли, руби!». Не-
приятель держался упорно; он встречал
огнем, бросался в штыки, высылал кон-
ницу. Но все было напрасно. Войска
Суворова безостановочно шли вперед.
Темнота, пересеченная местность и уто-
мление кавалерии союзников спасли
французов от полного поражения.
8 июня бой возобновился- Суворов
сосредоточил к полю сражения 42 тыся-
чи человек.
План его состоял в том, чтобы, пере-
ведя все свои силы на правый фланг,
обойти левый фланг французов, прижав
их к реке По, у Пьяченцы, и там уни-
чтожить.
От полного разгрома Макдональда
спас только... австрийский генерал Ме-
лас, который, несмотря на приказание
Суворова о передвижении, задержал
свои войска на левом фланге. Это при-
вело к тому, что в центре боевого по-
рядка русских образовался разрыв, куда
французы бросили крупные силы, чтобы
использовать эту счастливую для них
случайность. Дело дошло до того, что
русские были потеснены- Прибывший
к Суворову генерал Розенберг доложил,
что  нужно отступать. Старый полково-
дец лежал в тени огромного камня- Вы-
слушав доклад, он спросил: «Вы видите
этот камень?.. Попробуйте его под-
нять!».
Генерал ответил, что это невозможно.
— Ну, так и русские не могут осту-
пать! — вскричал Суворов. Но в этот
момент подъехал Багратион, также до-
ложивший о том, что люди утомлены,
ружья полны пороховой гари, а против-
ник теснит наших превосходящими си-
лами.
— Не хорошо, князь Петр, — сказал
Суворов. — Коня мне! •.
Вскочив на лошадь, Суворов бросился
к месту французского прорыва. Дей-
ствительно, наши части отходили. Вме-
шавшись в кучу солдат, Суворов поска-
кал вместе с ними назад, крича:.
187
— Заманивай, ребята, француза!
Шибче заманивай!.. бегом!
Услышав голос Суворова, солдаты
ободрились. Его команда «заманивай»
была принята ими как указание на но-
вый маневр. Значит, это было не отсту-
пление, а военная хитрость-
Ободрившись, с криком и смехом, про-
чищая на ходу ружья, солдаты бежали
за Суворовым. Сзади, сверкая штыками,
с развернутыми знаменами, беглым ша-
гом шли французские колонны. Суворов
вел их прямо на скрытую батарею.
Отойдя на нужное расстояние, Суво-
ров скомандовал:
— Стой! .. Кругом!.. Равняйся! •.
Заряжай!.. Направо!.- Скорым шагом
марш!
Открывшаяся батарея брызнула в лицо
французам градом картечи. Французская
колонна приостановилась и заколеба-
лась.
— А теперь вперед!.. — закричал Су-
воров. — В штыки, ступай, ура! — Он по-
скакал впереди и за ним бросились как
будто никогда и не отступавшие ба-
тальоны. Французская колонна, попав-
шая под удар, была уничтожена.
9 июня, не выдержав напора наших
войск, Макдональд отступил, и Суворов
приказал немедленно начать преследова-
ние. Казаки под командой Чубарова на-
стигли отходивших французов, подоспела
и пехота. Противник сдавался толпами.
Его знаменитая 17-линейная полубрига-
да, которой так восхищался Наполеон во
время своего похода 1796 года, сложи-
ла оружие. Трофеями были знамена, ору-
дия, обоз. Другие французские части
отступали безостановочно. Русские пре-
следовали их на расстоянии 30 километ-
ров, несмотря на жару- Армия Макдо-
нальда была разгромлена. Одними плен-
ными он потерял до 10 тысяч человек.
8 тысяч солдат были убиты и ранены,
4 тысячи пропали без вести.
Так как на русских легла'главная тя-
жесть боя, то они потеряли до 4 тысяч
человек, а австрийцы всего 2500 человек.
Узнав о поражении Макдональда,
Моро не стал ожидать Суворова и по-
спешно отступил.
Говоря впоследствии об этом сраже-
нии и марше русских к полю боя, гене-
рал Моро называл действия Суворова
«верхом военного искусства».
По случаю победы, извещение о кото-
188
«то ф
ориги
одн
рой было послано также и к австрий-
скому императору в Вену, последний
прислал Суворову «милостивый» рес- >
крипт, где не преминул уколоть нашего но ни
великого полководца, начав текст указа
со слов — «ваше неизменное счастье»...
Получив этот документ, Суворов
всердцах бросил его на стол, вскричав:
— Ослиная голова из Вены твердит
мне — счастье, счастье... Помилуй бог!..
Дайте-же сколько-нибудь и ума! ..»
Суворов хотел теперь развернуть воен-
ные действия против армии Моро, но
из Вены пришло запрещение вести опе-
рации до тех пор, пока не будут взяты
крепости, окруженные союзными вой-
«альн
?а В а
«де С
Денис
гкочи.
охапк
нарш
заешь
Денис
огром
гил н
нова
спаси
этого
Учг
левых
пцелз
затру
запад
звстр
згвле
!ЫЙ (
:есут
hani
годик
уничт
Kai
главк
эусск
4 г
ви. С
кал г
убит.
Ег<
ним а:
нии;
сугст
храп
пиан
же pi
вали
случг
выв а.
«В.
нувш
своег
к, оп
В эт
Васи
ко ]
I сюда
под
мгно
н, УЕ
сками.
В письме к русскому послу в ВенеРа-,
зумовскому Суворов так отмечал это об-
стоятельство:
«Его римско-императорское величество
желает, чтобы ежели мне завтра бата-
лию давать, я бы отнесся прежде в
Вену... Я в Милане, из Вены получаю
ответ о приезде моем в Верону; я толь-
ко что в Турин перешел — пишут мне о
Милане...»
Вынужденное бездействие Суворова
было немедленно использовано францу-
зами- Остатки войск Макдональда соеди-
нились с армией Моро. Во главе их стал
генерал Жубер, назначенный из Парижа
вместо Моро, смещенного за неудачи.
Он, прямо из-под венца отправившийся
на театр военных действий, сказал своей
молодой жене, что вернется к ней или
победителем, или мертвым.
Новый французский главнокомандую-
щий сосредоточил свои силы в районе
Нови, куда двинулся и Суворов после
сдачи ряда крепостей. Французы имели
35 тысяч, а Суворов — до 60 тысяч
солдат. При армии Жубера находился и
Моро, еще не успевший уехать.
Установив, что русские превосходят
его в силах, Жубер не знал, что ему де-
лать, и занял сильную позицию по гор-
ным высотам. Фланги его прикрывались
реками. Отступить Жубер не хотел, на-
ступать не мог, и в результате находился
в состоянии нерешительности, выжидая,
что будут предпринимать русские-
Суворов лично произвел рекогносци-
ровку, подъехав очень близко к располо-
жению врага. Мимо просвистело не-
сколько пуль, и бывший с фельдмарша-
лом казачий атаман Денисов доложил,
ли-
ний
>ес-
его
аза
>...
ров
в:
ДИТ
,ен-
но
пе-
ны
;ой-
Ра-
об-
тво
1та-
в
>аю
1ЛЬ-
но французы, узнавшие Суворова по его
оригинальному платью — он был только
j одном белье, — открыли огонь именно
jo ним. Суворов, не отвечая, проехал
|альше. Денисов предупредил Александ-
ра Васильевича еще раз. Тот двинулся
[ще ближе к постам противника. Тогда
Денисов, не говоря больше ни слова, со-
скочил с лошади, схватил Суворова в
охапку и унес из опасного места. Фельд-
маршал сердился, кричал: «Что ты де-
нешь, проклятый? ! .» и даже вцепился
Денисову в волосы. Но отличавшийся
огромной силой старый казак не обра-
тл на это внимания и, выпустив Суво-
рова только там, где ему не угрожала
опасность, сказал: «Все равно, дальше
9того места я тебя не пущу...».
Учитывая то обстоятельство, что за
левым флангом французов было больше
гщелий и там же протекали две реки,
оатруднявшие переправы на запад и юго-
запад, Суворов решил, что 27 тысяч
шстрийцев генерала Края произведут
отвлекающий натиск на французский ле-
о
ова
пу-
!ый фланг, в то время как русские на-
несут главный удар, обходя правый
|)ланг врага, «оттесняя его в труднопро-
годимый район, где противник будет
ди- уничтожен или капитулирует».
тал Как и в сражении под Рымнико-м,
1жа
зли. русские войска,
йся
оси
или
главная задача возлагалась на лучшие
4 августа началось сражение при Но-
ви. С первыми выстрелами Жубер поска-
кал на аванпосты и почти тотчас был
ую-
оне
еле
ели
сяч
я и
дят
де-
L0p-
:ись
на-
лоя
тая,
:ци-
)Л0-
не-
ша*
сил,
убит. Командование принял Моро.
Его войска дрались с отчаянием, по-
нимая неизбежность гибели при пораже-
нии; русские были воодушевлены при-
сутствием Суворова. Французы неодно-
кратно переходили в контратаки, но ини-
циатива и храбрость наших войск и
энергия самого полководца преодоле-
вали противника. Об одном из таких
случаев Яков Иванович Старков расска-
зывал следующее:
«Вдруг одна сильная колонна, сомк-
нувшись, бодро пошла на нас, густотою
своею прорвала нашу рассыпную линию
н, опрокинув, погнала, осыпая пулями. —
В это время явился к нам Александр
Васильевич, — шибко разъезжая, гром-
ко повелевал: «Ко мне! — сюда! —
сюда, братцы! •. стройся! ..» Находясь
нод выстрелами пуль и картечей, он в
мгновение собрал всех нас вокруг себя
", увидев шибко приехавшего Видима
Христофоровича (генерала Дерфельде-
на — М. Л.), изъявил ему сильное не-
годование, — сказал: «Помилуй бог!
Имей под рукой запас!» (резерв —
М. Л.). В это же время прибежал к нам
из резерва батальон пехоты; Александр
Васильевич громко сказал: «Братцы,
вперед! .. ух, махни! .. — вперед. Мы
русские! ..» И шибко повел нас на врага.
Он ехал впереди и за ним шибко бе-
жали мы. Во время пути говорил многое
нам и между прочим это: «Братцы, бей
штыком — колоти прикладом! Не задер-
живайся, шибко иди вперед! Ух, махни!
Головой тряхни! Вперед, братцы! Чудо-
богатыри, вперед! . .» 1
Атака, проведенная под руководством
самого Суворова, увенчалась, как и все-
гда, успехом. Колонна противника была
опрокинута и рассеяна, неприятельские
пушки взяты. Суворов поскакал на дру-
гой участок поля сражения. В этот мо-
мент противник произвел новую контр-
атаку, но и эта атака была отражена
благодаря находчивости суворовских
учеников.
«.. .вдруг, — говорил далее Стар-
ков, — из-за угла верхогорья показа-
лась сильная колонна: шибко и бодро
шла она на нас, словно густотою -вообра-
жала нас подавить. Харламов и генерал
Тыртов закричали громко: «Дети, к нам!
Оборачивай пушку! (из только что за-
хваченной французской батареи—М. Л.)
Заряжай, катай! ..» Офицеры и ратники
нашего батальона и Московского грена-
дерского полка кинулись, оборотили
пушки, в мгновение зарядили картечью
(она была в передовых лафетных ящи-
ках) и брызнули ею в лицо этой могучей
колонны. Она поколебалась и раздалась.
В это мгновение, за выстрелами, Харла-
мов закричал: «Дети, вперед! — Ступай,
ступай, в штыки! Ура! ..» и удар наших
в штыки во врага, ошеломленного кар-
течью, — удар грудь на грудь — клал
его кучами».2
Как мы видим, находчивость, воспитан-
ная Суворовым, уменье использовать
только что захваченное трофейное ору-
жие сыграли решающую роль в этом
эпизоде. Неожиданность не смутила на-
ших бойцов, и они остались победи-
телями.
По своему обыкновению, австрийцы
1 Рассказы старого воина о Суворове, стр. №3.
2 Там же, стр. U 4.
189
не выполняли приказа Суворова. Мелас
вместо того, чтобы обойти правый фланг
противника тремя бригадами, послал ту-
да только две и то с опозданием. Это
привело к тому, что когда русские взяли
Нови штурмом, французы начали отход,
и часть их сумела спастись.
Но все же противник понес огромные
потери. Количество убитых достигло
20 тысяч человек, среди которых были
сам Жубер и один из бригадных генера-
лов- Еще четыре генерала находились в
числе 4 тысяч пленных. Трофеями были
40 орудий и 4 знамени. Русские и их
союзники потеряли до 7 тысяч человек.
Когда много лет спустя Моро спроси-
ли, какого он мнения о действиях Суво-
рова при Нови, он ответил:
«Что же можно сказать о генерале,
который обладает стойкостью выше че-
ловеческой, который погибнет сам и уло-
жит свою армию до последнего солдата,
прежде чем отступить на один шаг?»
Преследовать врага до полного истреб-
ления Суворов не смог. Когда он отдал
об этом распоряжение, австрийские чи-
новники заявили, что продовольствия
имеется всего на два дня. Поэтому от
движения в Генуэзскую Ривьеру приш-
лось отказаться.
Задержанный «союзниками» полково-
дец начал восстанавливать органы мест-
ного самоуправления, формировать на-
циональные войска и готовиться к втор-
жению во Францию с юга. Но север
Италии был уже завоеван, и этим огра-
ничивалось то, чего хотели от Суворова
австрийцы. Их командование через свое
правительство снеслось с Петербургом,
и Суворов получил приказ итти в Швей-
царию на соединение с.корпусом Рим-
ского-Корсакова, прибывшего с 27 ты-
сячами солдат к Цюриху.
глава, о
РУССКИЙ ШТЫК НРС ШЕЛ СКВОЗЬ АЛЬПЫ
Отныне горы ввек Альп:йскп
Пребудут России обелиски.
Державин
В сентябре 1799 года начинается
Швейцарский поход Суворова, поход, о
котором знаменитый маршал и соперник
Наполеона — Массена сказал:
«Я отдал бы все свои походы и сра-
жения за один швейцарский поход Су-
вооова».
А
фр
Я о
I ть
ДВ1
егс
армию д£0 т
Получив приказание о движении ]
Швейцарию, Суворов распорядился под
готовкой продовольствия и вьючного е
горного обоза. Все это должно был(.. с1
быть сосредоточено в местечке Таверно
Изучая обстановку, Суворов устано ।
вил, что в Швейцарии находится д( '1,..
60 тысяч французов под командование»
Массены. Поблизости были и еще огря Г-•.
ды, подтянув которые французский ге/!
перал мог довести свою
80 тысяч.	- п
гве
Но в Швейцарии были также и круп > пс
ные австрийские силы под командова нем
нием эрцгерцога Карла, которые вместфык;
с корпусом Римского-Корсакова значи! Пе
тельно превосходили противника- Суво < •
ров просил, чтобы эрцгерцог не уходил .“1С1
из Швейцарии, пока он, Суворов,
IpOH
она»
из Швейцарии вс(
пг> ппелрпмргп рлтт,
ГВИЯ
1есм
втор
: хр<
рига
До;
В 04
Ил
!к:
«Н.
iarp;
аки у
зве
соединится с Римским-Корсаковым. Но
Карл получил предписание от руководи
теля внешней политики Австрии Тугун
немедленно вывести i
австрийские войска до последнего сол
дата. Узнав об этом, Суворов, вспылив
писал русскому послу в Вену: «Сия сова,
не с ума ль сошла, или никогда егс
не имела».
Нелепость распоряжений Тугута была
настолько ясна, что даже сам эрцгерцог,
уходя из Швейцарии, оставил там на
некоторое время 22 тысячи человек для
того, чтобы прикрыть Граубинден и Ти-
роль, которым угрожала опасность, —
французы легко могли здесь вторгнуться.
Для скорейшего соединения с Рим-
ским-Корсаковым Суворов выбрал крат-
чайшую дорогу через Сен-Готард, по досмотр
лине реки Рейсса, Урзерн-Лох, Чортов мть i
Мост, Альторф, мимо Люцернского озе- уман
ра и оттуда на Цюрих. Все свои тяжести вмор
русский полководец направил кружным >ыло
путем, на Иланц, куда мог бы итти и
сам, но это замедлило бы движение.
Когда русские прибыли в район Та-
верно, оказалось, что австрийцы не при-
готовили НИ ВЬЮЧНЫХ ЖИВОТНЫХ, НИ ВЬЮ'
ков, ни продовольствия, и Суворов, не
желая терять времени, так как до него
дошли вести о каких-то движениях фран-
цузов, угрожавших Римскому-Корсакову,
принял новое решение. Часть казаков
была спешена и их лошади употреблены
под вьюки, србрано в
сколько нашлось продовольствия и взя|ята,
ты с собой горные орудия из ближайший 30jj^e
арсеналов Турина.
танн
;аше:
х>ры
iar
лтаеп
Гор
:адов
>бувь
На
Кова
окрестностях^^
1ята,
503ЬМ
190
ш ।
,1 под
1H0FQ
был’
Французы, бывшие в Швейцарии, име-
опыт горной войны и соответствую-
ее снаряжение- Ни того, ни другого у
0Ь1Л(|,сских не было, но тем не менее
еРно||) сентября наша армия в составе
тано 1 тысячи человек выступила из Таверно
’ двинулась к Сен-Готарду. Рядом с Су
1H«ei яровым шагал 70-летний швейцарец Ан-
1°тРя онио Гамба. Фельдмаршал квартировал
ге его доме и так понравился старику,
? Д< го тот решил итти с русскими в
j гве проводника. Антонио Гамба мно-
помог Суворову и его войскам
местности, жителей,
каче-
зна-
обычаев и
«само
гору
сто-
круп
щовафем
месте зыка.
^•начи! Перед выступлением Суворов продик-
|Суво|овал ряд инструкций, разъясняя образ
роди.1>("1ствий з горах, указывая, что
> н1)бою разумеется, не нужно на
• Мронтом всходить, когда боковыми
|>води знами оную обойти можно».
lyryn
все
I СОЛ'
ылив
|i сова
был
дей-
была
1рцог,

ъ, I
VTbCflJ
I Рим-
ти и
Та-
- при-
Отметим, что штурм Сен-Готарда
роведен удачно именно благодаря
гвиям фланговых, обходящих отрядов,
(есмотря на все упорство французов,
вторыми командовал Лекурб, опытный
егс : храбрый генерал, русские всюду про-
жигались вперед.
Дорога шла по долине реки Рейсс,
в очень труднопроходимой местности.
Илья Попадичев рассказывает об этом
ак:
«Наш батальон шел вперед с князем
)агратионом- Часто приходилось итти по
аким местам, где, кажется, не человек,
краг । зверь прокладывал дорогу. Да не
io до- иотрели на то, а шли, когда надо было
ортов )ить французов. Погода была ненастная,
, озе-j уман висел на горах и как будто шла
кестй вморозь. Нам, с непривычки, трудно
(кньш ыло подниматься на горы, люди беспре-
тайно отставали. Суворов, бывший при
!ашем отраде, объезжал тянувшиеся в
'оры ряды и говорил солдатам: «.. .Впе-
вперед, чудо-богатыри! вот ты
и ближе — все меньше
io до-
при- ЭД>
| вью. заг ступил
стается!»
Горы были трудно-каменистые. Мы до-
вдовали на скалы, они съедали нашу
Гк'ову, ’бувь, но на Суворова не роптали.
^ако3 На марше в горы он то и дело что
рлеиы йовал мимо нас на казачьей лошади и
остяк ^ечески
говорил с нами: «Не бойсь, ре-
। вэя-;ята) не бойсь, чудо богатыри! мы в горы
айшик jogA'eM и их п.ройдем, врасплох француза
к не
него
акову,
Гзакоз
«озьмем и в пух его разобьем!» — и мы
твердо верили, что по его словам все
станется».1
Наконец, русские подошли к так на-
зываемой Урзерн-Лох, т. е. Урзернской
д]ыре. В этом месте дорога упиралась в
скалу. В ней был пробит туннель, по ко-
торому могли пройти лишь два человека
рядом. За туннелем была небольшая
площадка, где стоял деревянный домик
и начинался поворот дороги к знамени-
тому Чортову Мосту, перекинутому через
реку Рейсс, на высоте полутора десят-
ков метров. Дальше дорога шла по ис-
кусственному карнизу, вделанному в об-
рывистую каменную стену, а затем опять
уходила в горы, поднимаясь по склонам
вверх по направлению к Люлернскому
озеру.
Природа была величественно мрачная-
Она производила необыкновенное впе-
чатление на русских солдат, привыкших
к равнинам нашей родины.
«Спустившись еще ниже, пошли по
ущелью, — рассказывал Попадичев. —
Вдруг слышим, что неприятель укрепился
за каким-то Чортовым Д!остом. И точно,
мы как будто опускались в чортово гнез-
до: на каждом шагу натыкались на скалы
и крутые обрывы, а внизу, в пропасти,
реку ворочает, словно камни в пыль пе-
ремалывает. Теснота такая, что двум че-
ловекам в ряд итти опасно; а где из
ущелья ветром так хватит, что не усто-
ишь на ногах! тумая словно кисель ка-
кой — так и висит на плечах».2
Французы в туннеле поставили пушку,
преградив ею путь. Но русские егеря,
взобравшись на скалу, вышли в тыл
французским артиллеристам, и в то же
время, несмотря на картечные выстрелы,
гренадеры бросились в туннель и пере-
кололи орудийную прислугу. Французам
пришлось отступить настолько поспешно,
что они не успели разрушить арку мо-
ста, но, сбрасывая сверху бревна, раз-
рушили карниз — дорогу, шедшую за мо-
стом по берегу реки. Стрелки противни-
ка залегли за камнями на левом берегу
реки Рейсс и били оттуда, на выбор, по
нашим подходившим войскам- Казалось,
дальше итти невозможно, но вмиг был
разобран деревянный дом-ик, и его брев-
на и доски потащили к разрушенному
1	Воспоминания суворовского солдата, стр.
117-118.
2	Там же, стр. 120 — *21.
191
французами карнизу. Одновременно и
русские егеря рассыпались по берегу и
открыли огонь по французам, отвлекая
их внимание различными хитростями. То
прикидывались они убитыми, в то же
время зорко следя за врагом, то высо-
вывали из-за камня свою шляпу, под-
стрекая врагов выстрелить и тем самым
обнаружить свое местонахождение.
А выше Чортова Моста по горло и
по грудь в воде, холодной, как лед, уже
переходили Рейссу колонны егерей и
пехотинцев, направленные Суворовым в
тыл французам. В то же время солдаты
связали офицерскими кушаками бревна и
перекидывали их через разрушенное
французами место. Первый настил был
сброшен в пропасть врагом. С ним по-
гибли и устремившиеся по нему смель-
чаки. Но это не остановило русских.
Подтащили другие бревна и вновь бро-
сились по ним вперед- Впереди всех бе-
жал майор Мещерский. Его сразила
французская пуля. Падая, он еще успел
крикнуть: «Не забудьте меня, товарищи!»
У моста завязалась ожесточенная
схватка. Дрались штыками, боролись,
обхватывая друг друга, и вместе с вра-
гом скатывались в пропасть. Но обход-
ные колонны сделали свое дело: могучее
«ура», раздавшееся неожиданно в тылу
французов, заставило их очистить и эту
позицию.
Так с боями на каждом шагу, расчи-
щая себе путь штыком и пулей, безоста-
новочно двигались вперед русские, пока
не вышли, наконец, к Люцернскому о-зе-
ру. Здесь Суворова ожидала новая
трудность. Оказалось, что дальше Аль-
торфа дороги не было. Австрийцы не
предупредили Суворова об этом и он
попал как бы в ловушку.
Переговорив при помощи Гамбы с
местными жителями, Суворов перевел
всю свою армию по едва проходимым
тропинкам через гору Росшток и благо-
получно вывел ее в Муттенскую долину.
Насколько был труден этот переход,
видно из известной легенды, рассказы-
вающей, что на Росштоке солдаты от-
казались будто бы итти дальше, но Су-
воров тут же приказал рыть себе моги-
лу, чтобы не видеть такого позора на
старости лет. Устыженные солдаты дви-
нулись вновь и преодолели все препят-
ствия. На самом деле ничего подобного
не было, о чем прямо говорят участники
192
emai
Тепе
ельдх
перехода Старков и Попадичев. Нодая.’В, он
и здесь есть характерная, хотя и иск ей>
женная выдумкой, черта любви солдат
Суворову, готовых после минутных кол я.
баний на преодоление ради него любь
трудностей.	।
Спустившись наконец к Муттевской д евос
изв 5? Р
ВОЙС! ае е
корт вицу
атак тыс
лине, Суворов получил страшное
стие. Оказывается, пока русские
пробивались через СенТотард,
Римского-Корсакова подвергся
Массены и был разбит.
Суворов оказался запертым,
мышеловке. С запада, к Швицу
дил Массена, имевший до 60
войска- Сзади, на юге, оставался Лекур сть i
со своей дивизией. На востоке доро! а ру
преграждал генерал Молитор. G север
стояли неприступные горы. Суворову
его армии грозила катастрофа. Австри1дт ]
цы добились своего: по их милости, пол Т11И
=, мы
к эк |т;!.ТЛ'
ПОЗДНО. . .
тысд таете
Тут j
КС я.
п
л
сам
ководец, никогда не энавшии пораже
должен был, казалось, сдаться.
Но настоящие великие люди
всего выказываются именно в __
трудных положениях, где подвергают
испытанию все их физические и нраве
венные силы.
Суворов собрал военный совет. Ба
ратион, первым на него пришедши
застал Суворова в необычайном волне
нии. Одетый в полную форму, со всем(
 
с-рденами и лентами, он ходил скоры: и
шагами по комнате и, не замечая Багра
тиона, говорил:
— Парады! . • Разводы! .. Большое ]
себе уважение... обернется — шапи
долой... Помилуй бог! И это нужно -
да во-время... А нужнее-то — знат
вести 'войну... Уметь бить... А битом
быть не мудрено! Погубить стольк
тысяч.-. И каких!.. В -один день..
Помилуй господи!
В данном случае Суворов подразумс гДуф
вал поражение Римского-Корсакова, н
умевшего сражаться, а знавшего тольк
немецкие показные порядки, введенны >ре (
Павлом I. Вместе г тем Суворов возм} )Жет
щался и действиями австрийцев, вслед
ствие предательского ухода которых ко[
пус Римского-Корсакова потерпел порг ц!МИ
жение.
«Когда собрались все приглашеншвчт в
на Совет, Суворов изложил обстановку' —
указал, что русские войска никогда н
были еще в таком положении. Перечне ним.
лив все ошибки и предательство австри! 1ь; т
гМы
век
И Э‘
ця
НИ Е
ни с
чу-
нес i
Д
Гаст
laHHi
(ечат
'I в !
| Ту я
ноше
нлож
пть,
(СЬ .
цем
нее, I
iary
!т се
!И ВЪ
т
'обие
HIM .
<3вез;
дал ;в, он упомянул также о потере пяти
иск £Й» в Таверно, благодаря отсутствию
дар
КОл|Я-
юбь
Штанного продовольствия и снаряже-
Теперь мы среди гор, продолжал
Ньдмаршал, окружены неприятелем,
зйд ивосходным в силах. Что предпринять
изв ц? Идти назад — постыдно; никогда
ойсд je не отступал я. Идти вперед к
орп] (зицу невозможно: у Массены свыше
атак тысяч, у нас же нет и 20-ти. К то.му-
,|г, мы без провианта, без патронов, без
зк |тиллерии-г . Помощи нам ждать не от
одхяго... Мы на краю гибели... Одна
гысжтается надежда: на бога, да на храб-
сть и самоотверженность моих войск.
екур
opoi j русские!. •»
евер
ву ] кя.
, пол
:енищ
Тут голос Суворова от волнения пре-
От имени присутствующих выступил
[рший по чину генерал Дерфельден:
Мы русские. Веди нас куда знаешь,
всюду пойдем за тобой», сказал он.
по-
йдя к Суворову, окружили его. Все
ли взволнованы и единодушно выра-
зи свою преданность великому полко-
. ту. Суворов оживился. Глаза его
Ьесгели, он воскликнул:
дший да> мы—русские! Мы все одо-
°лнй;М!
^Распоряжения Суворова
ГР
!учи й этих словах присутствующие,
:амь
ноте
)авс
гое
лапк
до-
знал
стом
ольх
>нь..
и приказ,
1анный им в этот день, настолько
«ечательны, что мы приведем их цели-
ч в изложении князя Багратиона-
«Ту же минуту Александр Васильевич,
дошедший к столу, на котором была
дложена карта Швейцарии, начал го-
дить, указывая по ней: тут, здесь и
есь . французы; мы их разобьем и
цем сюда. — Пишите. — И Кушников,
ice, кто имел с собою карандаш и
«агу стали записывать слова его:
зум£ [Ауфемберг, с бригадою австрийцев,
а> н :т сегодня по дороге к Гларису. На
ольх я выгоняет врага из ущелья гор, при
днны ;ре Сен-Рутен; занимает Гларис, если
храбро, и отсдупа
бьет врага по рус-
(Багратион) со
во время: дает
и заменяет его. и
озм) )жет, но дерется
,слИ нд для него нет;
ХКОН—Князь Петр
поРг Ими идет завтра,
1 обие Ауфенбеогу
гнны р?т врага за Гларис.— Пункт к Гла-
ловкр!—За князем Ба^пятионом идет
да ним Христофорович, (Дерфельден), и я
)ечи( ним. — Корпус Розенберга остается
:три! гь; к нему в помощь полк Ферштера.
Неприятель наступит?—разбить его!
Непременно насмерть разбить и гнать
до Швица, — не далее! .. Все вьюки. в<-е
тя-ости Розенберг отправит за нами под
прикрытием, а за нами и корпус идет,
простояв на ме-сте несколько, чтобы идти
не мешали- Тяжело раненых везти не
на чем: собрать всех, оставить всех
здесь с пропитанием, при ни,х нужная
прислуга и лекаря. — Оставить при всем
этом офицера, знающего по французски.
Он смотрит за ранеными, как отец за
детьми. Дать ему денег на первое со-
держание раненых. — Написать Массене
о том, что наши тяжко раненые остаются
и поручаются, по человечеству, покрови-
тельству французского правительства. —
Михайло (хМилорадович)! Ты впереди,
лицом к врагу! И Максим (Ребиндер)!
Вам слава! .. Все вы русские! Не давать
врагу верха, бить его и гнать по преж-
нему!— С богом! — Идите и делайте все
во славу России...— Он поклонился
нам и мы вышли». 1
Приказ Суворова удовлетворяет са-
мым придирчивым требованиям даже
современной тактики. В нем есть все.
В приказе для походного движения ука-
зывается сначала обстановка, -где про-
тивник и Суворов говорит: «Тут, здесь
и здесь французы», т. е. в Гларисе,
Швице и Альторфе. Далее указывается
цель и направление марша: «Мы их
разобьем и пойдем сюда». Затем приказ
требует распределения войск, обозов,
указывает время выступления, места
ночлега, место главного начальника во
время похода — все это есть у Суворова
замечательно кратко и ясно- Особое рас-
поряжение, вызываемое обстановкой, —
забота о тяжело раненых. Каждому
начальнику точно указан характер пред-
стоящего ему действия. Наиболее труд-
ная задача козпожена на Ро^енбепга,
его отряду Суворов дал наиболее цеп-
ные и подробные приказания-советы.
«Непременно разбить и гнать до Шви-
ца, — не далее!» — Милорадович и Ре-
биндер тоже входили в состав войск
Розенбевга.
На следующий день части выступили
в указанных направлениях. Отряд Розен-
берга остался в Муттепской доличе и
блестяще выполнил свою задачу. Фран-
цузы, несмотря на превосходство в си-
1 Н. A. O'lyioi Рэ'С'ы С/вэ >оза в 17!)9 г
СПБ. 1898, стр 102 -103.
'Звезда» № 3—4
193
лах, были разбиты. Произошло это при
следующих обстоятельствах.
Русские построились развернутым
фронтом, 'пехота в центре, казаки, в
конном строю, — на флангах. Врага
ожидали на месте.
Французы вследствие узости долины
не могли развернуть полностью свои си-
лы и поэтому построились несколькими
эшелонами, один за другим. В таком
боевом порядке они бегом, без выстре-
лов, с криком бросились на русских,
предполагая, что легко сомнут бывшую
перед ними малочисленную дивизию.
Подпустив врага на дистанцию ружейно-
го выстрела, русские дали дружный залп
и вслед за этим бросились навстречу в
штыки, с барабанным боем и разверну-
тыми знаменами. Казачьи полки в то же
время обскакали фланги противника со
своим обычным криком и визгом и уда-
рили на врага в копья и шашки. Фран-
цузы, не ожидавшие удара русских, бы-
ли опрокинуты и в беспорядке побежали
назад, преследуемые пехотой и казака-
ми. Первый эшелон французов налетел
на второй, который также был опроки-
нут на последующий. А сзади, уничтожая
и сокрушая все, неслись русские. Узкая
долина не позволяла французам пере-
строиться и овравиться, казаки увеличи-
вали замешательство и, наконец, вся
французская армия в страхе и беспоряд-
ке огромной толпой кинулась назад в
горы. Бегущие солдаты увлекли и само-
го Массену. В суматохе и тесноте пре-
следования он был настигнут нашими
пехотинцами. Увидев на нем знаки ге-
неральского звания, унтер-офицер Ма-
хотин мощным ударом кулака сбил Мас-
сену с коня на землю. Казалось, фран-
цузскому главнокомандующему не мино-
вать плена, ио на Махотина бросился
французский офицер со шпагой в руке и
поранил его. Махотин штыком убил офи-
цера и бросился опять к генералу, успев-
шему вскочить на лошадь. Но генерал
вывернулся, оставив в руках богатыря
оторванный золотой эполет, за который
тот было его схватил. Бравый унтер-офи-
цер лично представил свой трофей Су-
ворову, который произвел его за этот
подвиг в офицеры. А генерал Массена
еще долго носил синяк от могучего уда-
ра сувооовского чудо-богатыря.
Русские преследовали французов До
самого Швица. Тут они получили приказ
194
гам, г
jeHnic
спел,
)гром
:ение
остановиться. Французы в страхе бежа грата
еще 8 километров, после чего, накощрем >
и были приведены в порядок свои серде
офицерами и генералами. С целью ввреть
сти врага в заблуждение русское ком;
дование приказало властям города ПИ
ца заготовить продовольствия на неско;
ко дней для всей русской армии, (тател!
этом, как и рассчитывали, стало извецо ни
но Массене. Он решил, что русские (зали.
дут пробиваться к Цюриху, и стал ояыедян
дать их на равнине за Швицем. Но • дом:
ши части ночью выступили в направ: юднь
нии Гларис, и французы утром следу > сне!
ш.его дня убедились, что преследов- за ни
русских поздно. Они ушли уже далек! :ткры
Пока шел бой в Муттенской долю иропа
головные части Суворова овладели Г; цатьс
рисом, а оттуда двинулись через го кежд}
Панике.	| )гром"
Это была самая трудная дорога» , кр.
всех, по которым пришлось пройти р винел
ской армии. Через Панике вела еле ; ляни1
метная тропинка, и по ней даже лет
«отваживались пробираться редкие хр; трем,
рецы из местных охотников, да прыга юрый
горные олени и козы. Но Суворов с |ред,
тал, что «где пройдет олень, там прош катит
и русский солдат! .. И даже там, г юякоз
не пройдет олень — пройдет русский с< зерло
дат».
К трудностям дороги присоединнлЛны
трудности времени года и климата. Ь 1всьма
чавшиеся метели и гололедица, кручЕ тес,
пропасти — все это нужно было npeoj ы во/
левать. Участник этого перехода пиенчери
«Мы переступили на покрытую снег! них т
а далее и выше и на ледяную часть; шсь е
ры, которая состояла в одних огромн [отрет
слитках из нечистого и сорного ль >ессмс
Взойдя с великой трудностью на сию
верхность, равняющуюся текущим в
мосфере облакам, почувствовали
совсем другой воздух, стесняющий на юржа
дыхание. С сей ужасной высоты до: >н бес
ны были опять спущаться в противо и, пу
ложную сторону горы по крутому
юрый
!Г0 Тр
1ачьей
УСИЛИЕ
торон
'серди
скользкому утесу, где каждый шаг i кали
быть последним в жизни... Лошадей «ем с
быть последним в жизни... Лошадей
ших сводить было невозможно: их 1овалс
повили на самый край пропасти и сз)
сталкивали l _ ______ ”	,
себе шеи и ноги и оставались тут. ..Д
гие падали на пути, или истощавшие
бескормицы, или разбившиеся ногам!
лишения подков и обломавшие ко
та, или обрывались в стремнины без £ воше/
рутой
в оную... Многие лом щл, т
[не в,
лу у>
йзади
Тодит
Врата, по люди иыли еще в жалис1неив
сот тем положении, так что без содрогания
вой с .
> влреть было невозможно... Всякий
ом;
врата. Но люди были еще в жалостней-
сердечного на сию картину ужасов смот-
~ "i шел
[ам, где хотел, избирая по своему суж-
Ш4ению удобнейшее место, кто куда по-
жонпел, как кому его силы позволяли; пи-
h. (гательпости для подкрепления их не вы-
зов но ни малейшей; слабейшие силами уна-
ie (дали... Желавшие отдыхать садились на
ом ледяные уступы и засыпали тут вечным
сном: идущие останавливаемы были хо-
лодным и противным ветром, с дождем
10 11
эавл
еду j снегом смешанным, который тогда же
юв- за них и замерзал... Подошед ко вновь
лею
нег(
сть
юмн
: зткрытому пути, изумились, увидавши
олш аропасть, в которую должны были спу-
1 Гз даться по крутому и снежному утесу
го иежду высунувшихся повсюду острых и
| [громных каменьев... Мы уселись рядом
)га й а, край пропасти, подобрав под себя свои
и р; динели, и покатились подобно детям с ма-
ле ряничной горы; единственное наше спа-
лет :ение состояло в том, чтобы со всем
xpi ггремлением не попасть на камень, ко-
>ыга :орый бы мог не только причинить нам
в а зред, но и раздробить на части... Мы
эоЙ катились в самую глубину пропасти без
, г ^сякого повреждения... Сердце мое за-
ы сперло и я не чувствовал более в себе
J го трепетание... Из сей пропасти дол-
ннл! кны мы были опять подниматься на
1. F есьма крутой каменный и оледенелый
ручи тес, прстиву низвергающегося с высо-
peoj ы водопада, влекущего за собою камни
nncj । черные глыбы земли; некоторые из на-
мх товарищей, в виду нашем, содела-
1ись его жертвою. Здесь глаза мои
етретили нашего неутомимого вожця,
ль >ессмертного Суворова. Он сидел на ка-
зачьей лошади и я слышал сам, как он
силивался вырваться из рук шедших по
торонам его дюжих казаков, которые
сию
[ в
1И
й наВержали его самого и вели его лошадь;
доа iH беспрестанно говорил: «Пустите ме-
сиво м, пустите меня,
ому
аг Шали свое дело, а иногда с хладнокро-
дей тем отвечали: «Сиди!» И великий пови-
ах (:овался. — Должно было восходить на
сз
лом аил, теснился, опереживал один другого
• 1не ведал судьбы своей, где надлежало
шие
гамз
ко
я сам пойду»! — Но
сердные его охранители молча продол-
рутой и оледенелый утес; всякий спе-
му умереть, одним шагом вперед или
йзади. А как на сей утес должно было
кодить не иначе, как по одиночке, то
5ез1 вошедший принимал другого, внизу сто-
т
ящего, и помогал ему подниматься на
последний крутой уступ, и таким обра-
зом дошло до меня; мне лодали руку, и
я, взойдя на скалу, несколько приоста-
новился поднимать за мною следующе
го в том намерении, чтобы передним дать
несколько пройти и избавиться опасной
тесноты; потом, сделавши все, чего тре-
бовала взаимность, продолжали свой
путь по весьма узкой, оледенелой и к
стороне пропасти покатой тропинке, где
один неверный шаг, сделанный по слу-
чаю или неосторожности, мог бы поверг-
нуть невозвратно в неизмеримую про-
пасть.. что с лек старыми и случилось..
непроницаемая мгла или густой туман и
мрачная завеса ночи увеличивали еще
более трудности и отнимали последнюю
бодрость и надежду... спустись еще ни-
же, достигли мы в одной глубокой ло-
щине густого леса около полуночи — это
я; сколько же еще оставалось позади
меня с такими же опасностями и в та-
кое время...» 1
27 сентября русские войска вошли в
Иланц, где находились уже ранее при-
бывшие обозы и продовольствие.
«Орлы русские облетели орлов рим-
ских» — с гордостью сказал Суворов, со-
вершавший этот сказочный переход «во
всем в паю с солдатами». Во время пе-
рехода на Суворове был надет ветхий
синий плащ, ничем не подбитый. Фельд-
маршала трясла лихорадка. Ему было
70 лет. Но, несмотря на все это, он
перенес все трудности похода, чему, ко-
нечно, помогли та система закалки и тот
образ жизни, который он вел.
Так закончился Швейцарский поход.
Горсть героев, заброшенная в самую не-
доступную часть Альпийских гор, беспре-
рывно боролась с суровой природой, пе-
ренося тяжкие лишения, и, несмотря на
изнурение, -победоносно дралась с вра-
гом.
Снежные вершины гор, мрачные
ущелья, пропасти, водопады не испугали
наших .солдат. Им приходилось переби-
раться через снеговые вершины, перехо-
дить вброд по грудь и по горло холод-
ные, стремительные горные реки. Темные
облака окружали колонны густым тума-
ном, и люди промокали до костей. До
них снизу, из долин, доносились раскаты
1 Н. А. Орлов, Псхэд Суворова в 1799 г
СПБ. 1898, стр. 119—122.
195
грома, там они видели сверкающие мол-
нии, мимо них с грохотом проносились
падающие в бездну огромные каменные
глыбы, срывавшиеся с горных хребтов.
Мокрых солдат охватывала вьюга, и они
леденели на ходу. Не было сучка и щеп-
ки, чтобы обогреться у костра, не было
продовольствия. Генералы и офицеры на-
равне с солдатами шли босые, обверты-
вая ноги полами, отрезанными от мунди-
ров и плащей. Они делились по-братскч
последней крохой сухаря, находимой в
ранцах убитых французов. И при всем
этом ни жалобы, ни ропота, ни уныния.
Как и всегда, русский солдат был испол-
нен высокого чувства долга.
Швейцарский поход, по справедливо-
сти, является венцом воинской слзьы
Суворова. Нужен был стальной харак-
тер. огромный военный опыт, знание сол-
дата, теснейшая связь с ним, чтобы не
останавливаться пер-ед непреодолимыми,
казалось препятствиями. В минуты край-
них затруднений Суворов говорил:
«Не дам своих костей врагам. Умру
здесь, и пусть на могиле моей будет над-
пись:— Суворов — жертва измены, но
не трусости».
Недаром этот поход поразил даже
швейцарцев.
На картах швейцарского Генерально-
го штаба дорога, по которой прошла
русская армия, отмечена особой над-
писью: «Путь Суворова в 1799 году».
/Кители тех мест, где проходили ел во-
ровские войска, до сих пор рассказы-
вают легенду о том, что на горных вер-
шинах и едва видимых тропинках не раз
зт'’-',ч?.пи тень великого русского полко-
водца. Он в плаще, без шапки, с разве-
вающимися седыми волосами, скакал на
коне по гем местам, где шли его войска,
и огненными глазами осматривал мо-
ста сражений, обагренные солдатской
кровью.
ГЛАВА 10
възвращ п слерть
П ВРЧ’ГОГТЬ! Пр копт I тпо х шум п» пр.«х споров;
Т"т п-евогхпин» пспх геп е • гнет** б а.т,
В сн 1т.1лшцч типе or ню и сей день В'-туп -л С норов
Державин
Швейцарским походом закончились
боевые действия Суворова против фран-
цузов. Рассерженный предательской по
литикой австрийцев,- Павел приказал ар-
мии возвращаться на родину. За поход
Суворов получил высшую награду, кака:
существовала. Это было звание генера !СГ!
лиссимуса, т. е. главнокомандующего все
ми вооруженными силами России, и вой,
скам предписывалось отдавать полковод |11‘
ну даже в присутствии Павла I почести"
установленные для императора.
д
едп.
Узнав об этой награде, Суворов ска И -
По>
зал:
— Велик
чин, боюсь, он меня приза ?жиг
ВИТ. . .	1 jgtK
Отдохнув, Суворов принял самое го Здс
рячее участие в организации снабжения]^
обмундирования и снаряжения вэйскЬ'1М
обносившихся и изголодавшихся во ере- 0
мя похода. Одновременно он участвовал
в увеселениях, устраиваемых в его честь] {ет
Веселый и живой по природе, он играл,
в фанты, жмурки, кошки-мышки, та,чце|^.Г1;
вал на балах.	|пяп
Но все это не останавливало деягель!
пости острого ума Суворова. Он с той
же живостью и интересом слушает чи-
таемые ему книги и газеты, ведет об-
ширную переписку, размышляет над со-
бытиями, давая им правильную оценку,
прозорливо предсказывая их развитие.
Приказ о возвращении в Россию бы;
полу-юн ?6 ноября 1799 года. Суворов
ехал очень медленно вместе о войсками
и только в Кракове, простившись с на-
ми, уехал вперед. Прощание было тяже-
лое. 70-летний генералиссимус не мог)
говорить из-за волнения, а солдаты пе-
чально безмо явствовали, предчувствуя,>
чтз они больше «батюшку» не увидят. I
По дороге Суворов не раз останавли
вален, болея. Открывались старые раны
трясла лихорадка, но лечился Алексапт?
Баси.пи'вич неохотно, заявляя, что ем
нужна деревенская изба, молитва, баня
кашица и квас.
Сувоооз умирал, великая жизнь подхо
дила к концу.
6 мая 1800 года в Петербурге Сува
ров испустил последний вздох. И поедет
ними словами, сказанными им с пред
смертным усилием, были:
— Генуя... Сражение... Впереч! .
Должно быть, Суворов опять виде!
своих солдат, последние сражения, и.
верный себе, отошел в вечность с люби
мым словом «Вперед» на устах.
На похороны Суворова собрались or
ромные толпы народа.
При приближении катафалка с гробо!
к воротам Александро-Невской лавры
196
ака|югих появилось сомнение, пройдет лп
э'св^а|1Д арку высокий верх колесницы. Но
ВОЙ
ово_
lecri
ска
е го
е!!ЧЯ
। в ре
вовя
честь дет’ существовать великий русский на-
игра:
а.чце
едшие в толпе старые солдаты закри-
ви:
— Давай вперед!.. Суворов везде
©ходил, пройдет и здесь!
И действительно, Суворов прошел.
Полководца похоронили в соборе, по-
рида )жив на его могиле плиту с надписью,
j latKofi, по выразительной:
Здесь лежит Суворов.
Суворовская школа не умерла с ве-
ним полководцем. Не умерла, потому
о опа является национальной, народ-
II! русской школой. И до тех пор, пока
д, будет существовать суворовская
дола. Основанная исключительно на
[рявом смысле, соответствии обстанов-
пель
с
Л
I
Д
ке и построенная на правильном фило-
софском понимании жизни и боевой дея-
тельности, суворовская школа является
не догмей, а руководством к действию.
Жизненность суворовской школы за-
ключается в том, что она близка и по-
нятна всему русскому народу.
Суворовская школа, суворовское ис-
кусство вести войну, операцию, бой, го-
товить войска, воспитывать их всегда бу-
дет служить предметом самого присталь-
ного и глубокого изучения и усвоения
всеми — от первого генерала до послед-
него боипа Красной Армии, потому что
эта школа учит, как нужно бить врага с
наибольшими результатами, с наимень-
шими потерями для своих войск, потому
что эта школа, как кратко и выразитель-
но назвал свою памятку солдатам сам
Суворов, есть наука побеждать.
ТО!
чи
об
со
*енку
пне.
) бы;
втрое
скамв
с на
тяже.
МО
ы пе
:гвуя
1ЯТ.
«авли
раны
caii'ij
т ем]
баня
юдхо
Сува
зслеЧ
пред
реп!.
виде
ня, и
люби
сь 01
робоз
вры
♦
ВОИНА и ИСКУССТВО
Обо]
ИЖ
|ег -в
яны
ягра,
. вим<
)бод
1Л0-
tyBC
ia.
пинг
 ”• тся
vnaa
ia 4
1ачеь
• 1ЫВО
 панно
- ч* ие.
•Р’абоящ 5ЙЯ>
народу 1але-
.......з^зрев аницкие
О ктя б р я от м нотой ноле н н ых . вр а.грр ^мо
.	.с......	лодбй Советской республики,.,в самрот кен-
болотные топи и лесная темь, горделиво ’ ве-ркейном труде, да, благо ^родины в fq п.(
ды, сталинских пятилеток. Они. с.оздд/п[еЩ£!
образ ленинградца, как рбраз'п^р'Й*0^
го советского человека, муж-ествецнеп|
и стойкого, смелого и бесстрашного (-
пламенного патриота своей”родины. -
В д ни - О теч ес тв е н но й*' во й н ы лени н гр а д
цы держат’величайший экзамен.
О том,’ как огги его выдерживают рас
Н. Лвсючевский
О; L . ,,i:
I- 4i и»
ЛЕНИНГРАД В БОРЬБЕ
я
I
•Ленинград! Это слово звучит как- та-’
роль,, как лозунг. Сколько ' величия и
славы, сколько русской бб'гатырско-й'-си-
лы воплощено в.нем! £ •• •	<
.По воле рус'скогЪ генйя та’М, гделбыли
беззаветной борьбе . питерских
против самодержавия,’ за' дел.р
в героической защите '
вознесся город-красавец. Русский гений.’
превратил его -в величайший м.ировЬй
центр науки, культуры, искусства. Многи-
ми И;многими, начиная.с основателя го-
рода— Петра, воссиявшими, здесь имена-
ми,’ • •справедливо гордится русская земля.
Титаны...н-а.уки, литературы, искусств. Не-
истовые .♦проповедники революционной
мысли.. Благородные рыцари борьбы за
свободу' и счастье, народа. Вс.е, .они на-
вечно вошли в историю человечества.
.. Ломоносов, Менделеев,Павлов...
Пушкин,- Лермонтов-, Гоголь; Некрасов,
Достоевский, Горький... Белинский, Гер-
цен,- Чернышевский... Киро-в..... Список
славны-х грандиозен^- И венчает его бес- ..
смертнейшее из имен —«ция Ленина.;
Здесь в нашем городе великий Ленин
повернул колесо истории. Петроград стал
колыбелью социалистической .революции,
стал городом Ленина.. г , •
‘Велика честь и'велика ответственность
жить, работать;-бороться • в этом городе.
Ленинградец-^1- это >не просто географи-
ческое понятие. Только.уот достоин назы-
в^ть^Я; подлинным ленинградцем, кто- с
честью • -несет .и .умножает .-священные
боевые: традиции. своего, города. Всегда
и ^езде — в. пер вых * р яд ах. каковы эти
Я -И
дас
оряч
-JBO
О ci
сказывает фильм «Ленинград в борьбе» j8110'
выпущенный Ленинградской- студией’кй
нох-роники. Он не является ’ йроизвёдеаюгс
кием искусства в буквальном;' ёМысл “а а
этоТю слбва.’ Жи£йь дана’ в нём ’’не
преломлении’через творческое в-оббр'^е
кие художника, она .запечатлена 'в’о все
своей непосредственнссти. 'Это —доку
мент, созданный средствами кинем-ато
графим,- ”.	. ,г‘ ‘	"
Первые ка.Дры показывают Ленинград Iй
в канун войны.' Оживленные улицы, про *Р‘Н®
спекты.': набережные. Вёличёетвеннай^и
'Нева. Смольный. ‘	(
Ленин, д- Петр, простертой рукой'-ука “>• ог
зывающий’ на запад..?.- -Кирсйв?..-! !Я 31
Нельзя . без глубокого" волнёния-’’ смот > пог
1Ы с
гадам
Лет
гор
ные
жие
кот
жизнерадостный, .не • по Цам
. дозревдющий о чудовищном замысле-ко гады,
варногр врага...У- многих -ленинградки лоре
зрителей выступают на, .глазах .сЛёзьТ.Т осуп
11роэ
прав
‘ лк
реть на - своди любимый . го-род, такой ве
ликолепный,; и ;
Ojin. складывались и крепли.в , слезы любви, и гнев#!
19БМ'
Оборвалась мирная жизнь. Немецко-
ошстские полчлгана вторглись «а со-
гскую землю. Воина. Об этом сооб-
ier-народу товарищ Молотов. С яапря-
кнымн, суровыми л?^мл слушают ле-
яградны его речь. На этих лицах —
вимость биться с проклятым врагом не
жизнь, а на смерть, отстоять свою
збоду и независимость во что бы то ни
|ло.
Нувства и воля людей воплощаются в
L. Лучших своих сынов посылает
Ьинград в Красную Армию. Форми-
^.9
1°от. женно
нег<
—~	- -Г......J--
тся Народное ополчение. Девушка
’ упают в отряды дружинниц.
ia фронте идут жестокие бои. Город
1ачен единым, неиссякаемым военным
I* швом. Кипит работа на заводах, ие-
• ганно производятся снаряды и воору-
Строятся оборонительные соору-
ря» »вя. Возникают баррикады на улицах,
[од? !алеты фашистских пиратов. Артилле-
НУские обстрелы. Разрушения. Жертвы.
LM.9 жчи-ны, женщины, подростки самоот-
L00T; женно отстаивают город, лнквидн-
1 р9)т последствия вражеских действий.
1енинградцы видят на экране самих
i0B9' я и своего- руководителя товарища
ано в а. Его появление встречается
9го йдисментамн. \
орячо приветствуют зрители вождя в
ководца страны — Сталина, чью забо-
о себе Ленинград ощущает каждо-
зно.
еред нами последовательно развер-
[Хаются события с 22 июня 1941 г. до
lV'X'lta o<n«xz>no 1 ОАО г-
1ы снова переживаем всю остроту
татовки, когда враг подошел к сте-
•Ленинграда, когда он пытался взять
город штурмом. Тревожные кадры,
^ТдНые напряженнейшей борьбы. Гитле-
:кие мерзавцы испытали на своей
а; ре неодолимую силу’' города-исполина.
F
»бе»
|1КЯ
.»
апреля 1942 г.
кТ	ГГП ГАП-’Ш-ТЛ’
11е,:
1все
[оку1
гр
ПТ1
(итнМки Ленинграда остановили, за-
нНа|1вли За-рыться в землю разъяренные
• Ны кровожадных немецких скотов,
ука ы слова переносимся в тяжелые ус-
|я зимы 1941—1942 года. Фильм прав-
йот» показывает .все 'прудности и лише-
ве которые пришлось испытать лен-ин-
Р по Дам зимой в результате вражеской
е.кп ЗДы. Документальные кино-кадры
рам лоречиво говорят о голоде, холоде.
ЙР Т< тсугетвии света, о крайней нехватке
1 троэнергии, о выбывшем из строя
л'1 проводе. Кино-дону менты показы*
• . I: люди падали от истощения, уми-
ради от подлой руки врата, пытавшегося
задушить город блокадой.
Но фильм говорит не часть правды, а
всю, полную п-равду. А она заключается
в том. что, несмотря на все невзгоды и
- лишения, Ленинград продолжал жить и
бороться. Не покладая рук работали на
заводах рабочие, производя боеприпасы
и вооружение для Красной Армии. Дей-
ствовали библиотеки и к ним обраща-
лись люди за нужной книгой, за необхо-.
'димой справкой. Художники создавали
картины. Композиторы писали новые
произведения.
Не пали духом ленинградцы, не дрог-
нули перед немецкими душителями. Они
не просто вытерпели, выжили, они с
удвоенной злостью, с напряжением-всех
своих сил продолжали борьбу с врагом/
В этом — главное. В этом ответ на воп-
рос о том, как выдержали ленинградцы
тяжелый экзамен.
А с каким рвением принялось населе-
ние Ленинграда очищать улицы и дворы,
приводить город в порядок, едва пах-
нуло весной. Незабываемые дни! Они
также наполнены высоким пафосом борь-
бы за свой город, за свою родину.
И никогда в этой борьбе ленинградцы
не "чувствовали себя одинокими. Страна
всегда была с ними. Фильм показывает,
как по Ладожской ледяной дороге, соз-
данной по инициативе товарища Жданова,
беспрерывным потоком шли машины с
продовольствием для Ленинграда. Фильм
запечатлевает -приезд делегации Киргиз-
стана, доставившей нашему городу про-
дов-ольственные подарки от всей респуб-
лики. Мон-олитьа советская страна. Не-
рушима дружба ее народов. В этом на-
ша сила. В этом — основа для нашей
победы над врагом.,	и
«Ленинград в борьбе» — документ
исключительной исторанескпй ценности в
огромной агитационной силы. .Ведь сама
жизнь проходит перед зрителем на экра-
не, учит и зю-вет его на подвиги.
Посмотрев картину, красноармейцы
М. Михеев, П. Алексеенко, И. Маслов в
Д. Петров написали в свою газету:
«Ленинград в борьбе»—невыдуман-
ный фильм. В нем показано все, кат»
было на самом деле. И потому так вол-
нует эта правдивая картина. Мы видели
и заново переживали дни обороны Ле-
199
яинграда, дни суровых, зимних испыта-
ний.	'Л -
Красноармеец Маслов живо вспомкил,
как в январе, будучи рабочим ленинград-
ского завода, получал 250 граммов хле-
ба и трудился для фронта, не шаля сил.
А потом сам пошел на фронт — драться
за город Ленина:
•t Эти дни позади. Впереди — новые бои,
.новые трудности. Но мы грудью отсто-
им на)Ш полной город, как отстаивали
•его до сих пор. Наша ненависть к врагу
неугасима»....
Г*В-той же красноармейской газете
«Удар по врагу» напечатан отклик на
фильм бойца At. Гуркина:
«Трудно выразить словами те чувства,
которые переживаешь, видя этот фильм.
В памяти всплывают незабываемые дни
героической обообны города Ленина. Ни
налеты вражеской авиации, ни артилле-
рийский обстоел. ни блокада не сломили
духа ленинградцев.
Разве могут гитлеоо.вские мерзавцы
чудовищными злодеяниями поставить на
колени советских людей? Подлость лю-
дс.едов вызывает чувство священной ме-
сщ.- б •	( :- /	Ь
Каждый зритель говорит себе:
— Я буду мстить, жестоко мстить фа-
шистам. пока в моих жилах течет коовь,
пока я способен видеть н держать вин-
товку в руках. Враг хочет взять Ленин-
град. Он сдохнет у ®орот города!».
Мы -вспоминаем о трудностях и лише-
ниях, пережитых зимой вовсе не длято.-
го, чтобы умиляться перед своими стра-
даниями и своей выдержкой. Это — удел
обывателей и людей, нищих духом. Нет,
в пережитом мы черпаем силы для даль-
нейшей борьбы. Помня о перенесенных
испытаниях, мы чувствуем еще большую
ненависть, злобу к осатанелому врагу,
закаляем свою волю к борьбе с ним.
к преодолению любых трудностей, ко-
торые еще нас ожидают.
К этому и зовет фильм «Ленинград 2
борьбе». По отзыву партийного работни-
ка т. Еферьева, «он просто и правдиво
рассказывает о тяжелых днях, пережи-
тых нашим городам. Каждый кадр вое-
сханавливаед в памяти знакомые, тяже-
лые картины и вызывает гнев и злобу к
врагу». .£
Этот гнев, эта злоба дрдшыи|£вд|
реплавлены- в‘д_ела.' Каждый Ленинград,
может скдзат^’вместе с директором oi
кого .из заводов т. Новиковым: «Фцп
этот—большой силы и сила его в прщ
де. Когда его смотришь,' хочется ец
больше работать, еще лучше помогу
фронту’».
Едины задачи, едина цель у трудящв
ся Ленинграда и бойцов и командир!
Ленинградского фронта.
«Жажда мести за муки наших рЬднь
ленинградцев зовет нас на новые пода:
ги, — говорит младший лейтенант Й?М
тусов.—-Мы отстоим наш город!
Не случайно в фильме нет надпив
«конец». Этот конец еще не совершилс
Смерть •
чиков. Смертоносными пх’.тя” -• н.-,
снарядами допиш-v ' •
песнь о Ленмнгра
— вот удел фашистских захва1Г\-
С.МРПТЛИПГММ\ТИ HVHP’'-’ -'••••-•71V‘
1обьг
j был
I бум г
1 в м;
ииспс
Ленин выступает -с броневика у фи| оаЕ
ляндского вокзала. Великин вождь
отец призывает своих детей на борьб]
вдохновляет на победу. Так начинаете
фильм. И так он кончается. Снова пере
нами исторический памятник Владимир
Ильичу, снова зовег пас вождь боретьс
до конца, ,
низывают слова Ленина, i
1919 году к защитникам Петрограда: 1
«Бейтесь до последней капли kdosi
товарищи, держитесь за каждую пят
земли, будьте стойки до конца, побед
недалека! победа будет за ками!»
И таким же приказом родины звуча
стоящие рядом слова Сталина о том
что не далек тот день, когда озверелы
враг будет отброшен от Ленинграда i
когда «на всей Советской земле снов в
победно реять красные знамена» р.
Святой	дцев	и воиноЦ(
Ленинградского фронта — оправдать до
верие вождя, выполнить его пр’гкзз-
нанести врагу сокрушающий удар. Эт<
зависит от каждого из пас, от нашей во|
ли к победе, от нашей стойкости и са-
моотверженности.	3-;-
В неустанной, нап ряже иной борьба
живет Ленинград. Полной победой, ряАени
громом лютого врага должна увенчать: '
эта борьба.
Сою
ры,
тели
шли,
сы, 1
-. Дне в
до победы. И как огнем про Г0Кр
слева Ленина’, обращенные I в не
торж
ДОМ
803М
заци
диро
став;
Лени
ради
А
т кр
|рого
депо,
шие
Стак
каю
рамк
знач(
ЛИТ1Н
ia, г
Крим
сегс
II
1,
В. Богданов-Березовский
ТРИУМФ АНТИФАШИСТСКОЙ СИМФОНИИ
в?|Судь^а эт°й симфонии совершенно не-
"1 обычайна. Последний штрих партитуры
; j был нанесен композитором на нотную
бумагу в ноябре прошлого года. А уже
в марте нынешнего года — после первых
исполнений в Куйбышеве и Москве —
слава о ней облетела весь Советский
фи^
?bj Союз. О ней писали музыканты, инжене-
ры, рабочие, писатели, политические дея-
тели, военные. На исполнение симфонии
шли, как на спектакль нашумевшей пье-
сы, поднимающей самую острую и злобо-
дневную тему. Исполнения ее стали мно-
гократными. Она шла по нескольку раз
в неделю, всегда в переполненной и вос-
торженной аудитории. Она шла в каж-
дом городе, музыкально-исполнитеЛьские
х возможности которого допускали органи-
юе:1 зацию требуемого партитурой квалифи-
зуча
^Ленинграде, в открытых концертах и
№
‘НОВ
ена>
> дй
аз -
и во
. с а
рьб] j
тете
ере
ми?
5ТЬС
про
ые ।
эсш
дарованного оркестра увеличенного со-
става,— в Ташкенте, в Новосибирске,, в
i в
радиопередачах.
А в мае и июне симфония уже звучала
в крупнейших культурных центрах Ста-
рого и Нового Света. Право первого ее
исполнения оспаривали друг у друга, луч-
шие дирижеры Европы и Америки —
Стаковский, Тосканини, Кусевицкий. И
каждый раз исполнение ее выходило за
рамки события чисто художественного
значения, превращалось в массовые по-
литические демонстрации против фашиз-
ма, проходило под знаком горячего еди.-
ьрьб!
зтня ИИЯ СВО®ОДОЛЮ^ИВЬ1Х народов в их.не-
фимиримой борьбе против общего врага
всего прогрессивного человечества — не-
мецкого фашизма.
В чем же секрет грандиозного и по
быстроте своего распространения небы-
валого в истории музыкальной культуры
успеха седьмой симфонии Шостаковича,
ее повсеместного массового и восторжен-
ного признания? Только ли в выдающем-
ся мастерстве и в высокой одаренности
замечательного советского композитора,
уже дважды 'за свои творческие дости-
жения удостоенного присуждения Ста-
линской премии первой степени? Конеч-
но же нет. Об’яснения этого успеха
следует искать в идейно-эмоциональном
содержании произведения, выраженном
и воплощенном с громадным мастерст-
вом и яркой талантливостью.
Симфония написана в первые месяцы
великой отечественной войны, священ ней
освободительной войны, которую ведет
советский народ против германского Фа-
шизма. Она насыщена, накалена до пре-
дела теми благородными и сильными эмо-
циями, эмоциями непреклонной борьбы,,
героизма и патриотизма, которыми сей-
час живет весь советский народ. Она,
как на гигантском полотне, дает нам
картину невиданных в истории человече-
ства битв, картину столкновения про-
грессивного, созидательного, тв.орческого
начала с темными-силами бескультурья,
варварства, средневековья, мракобесия,
ополчившимися сейчас против всего че-
ловечества и грозящими его будущему.
Именно’ в этом основной драматурги-
ческий стержень, основной идейно-эмо-
циональный конфликт Седьмой симфонии
Шостаковича. Именно потому она зву-
чит как потрясающий антифашистский
манифест, как грозный обличительный и
обвинительный акт против фашизма. И
, 201
именно потому исполнение ее проходит
бурно и возбужденно, как политические
митинги.
Неправы будут те, кто станет искать
в данном музыкальном произведении пря-
мой иллюстрации военных событий.
Седьмая симфония Шостаковича ценна
именно тем, что она не содержит в себе
элементов внешнего описания, что в ней
1 нет примитивной батальности, но что по
.чувствам и идеям, в ней выраженным, она
возвышается до подлинно философского
обобщения событий нашей действитель-
ности, в эпической по своему размаху
форме она передает самые живые, всеми
сейчас, переживаемые эмоции, рожден-
ные великой отечественной войной.
Замысел произведения относится к
тем жарким и грозным дням прошлого
лета, когда гигантская лавина брониро-
ванных немецких полчищ, с коварной
внезапностью ночью обрушившихся на
западные границы Советского Союза на
всем их протяжении — от Белого и до
Черного моря, — катилась в непрерыв-
ных боях на нашу землю; когда сводки
Информбюро сообщали о грандиозных
масштабах, битв, в которых участвовало
до четырех тысяч танков; когда патрио-
тический подъ,ем, охвативший всю стра-
ну, объединял юношей и стариков в
рядах народного ополчения; когда все
взрослое гражданское население пошло
на оборонительные окопные работы и в
команды МПВО для противовоздушной
и противохимической защиты городов и
'колхозов.
Симфония была начата в июле, когда
’ автор ее, молодой профессор Ленинград-
ской ордена Ленина Государственной
консерватории находился в ней на ка-
зарменном положении, состоя в качестве
пожарного бойца команды МПВО, ког-
да он вместе со студенчеством и
профессурой Консерватории выезжал на
трудовые работы по сооружению обо-
ронительных рубежей вокруг города.
Она вырастала и зрела в августе, когда
волна немецкого наступления подкати-
лась к самым стенам города Ленина, и
в сентябре, когда фашистские бандиты
начали ежедневно бомбить и обстрели-
вать город, разрушая жилые дома, боль-
ницы, театры и музеи.
Помню, как в один из сентябрьских
вечеров несколько композиторов, друзей
202
Шостаковича — Попо , Кочуров, пишу-
щий эти строки, — были приглашены к
нему, чтобы прослушать две части новой
симфонии. Ехали на Петроградскую сто-
рону все вместе, глубоко заинтересован-
ные, обменивались предположениями о
характере произведения, создание кото-
рого протекало в необычных условиях.
Говорили об ответственности самой темы
симфонии, посвященной великой отечест-
венной войне.
Громадные листы партитуры, раскры-
то
ЙЧН
гои
оря
FBO
они
I НС
вма.
1Й
фОГ
юбг
тые на письменном столе, указывали на
грандиозность оркестрового состава: к
большому симфоническому оркестру в
момент наивысшей кульминации присое-
динена была так называемая «банда» —
дополнительный медный духовой оркестр,
сразу учетверяющий самую мощную и
полную звучность симфонического со-
става.
Шостакович играл нервно, с подъемом.
Он был в том состоянии эмоциональной
разгоряченности, которое сопутствует
быстрому и удачному творческому про-
цессу. Казалось, что из рояля он стре-
мится извлечь все оттенки оркестровой
звучности.
Внезапно с улицы донеслись резкие
звуки сирены, и над крышами соседних
домов (мы находились в верхнем этаже
пятиэтажного дома) взмыли патрулирую-
щие самолеты. По окончании исполнения
первой части автор занялся «эвакуацией»
жены и детей в бомбоубежище, но пред-
ложил не прерывать музицирования. Под
глухие разрывы зениток была проиграна
вторая часть, были показаны наброски
третьей, затем было повторено по об-
Си?
1ЯЗЬ
ке
1С0Л
ним
13 м
стнс
е чг
во
ыфо
еса,
Цен
I огра
сть.
сове
Прш
>ычнс
КЛЮ'-
е koi
гии :
зыва
цьмо
|й пр
»не п|
чале
ЛЬНОЛ
щему настоянию все ранее проигранное.
Мы оживленно обсуждали детали пар-
титуры, восторгались ее архитектониче-
ской стройностью и звуковым — тембро-
вым — богатством, выслушали с напря-
женнейшим вниманием план дальней-
шего— контуры заключения третьей ча-
сти. идею и проект формы финала.
Возвращаясь, мы видели из трамвая
клубы дыма и зарево над гаванью —
след разрушительной «оаботы» фашист-
ских воздушных разбойников. Перепол-
ненные впечатлением от симфонии, пафо-
сом благородного творческого труда,
мы особенно остро ощущали взаимо-
исключающую противоположность двух
систем, столкнувшихся в смертельной
схватке, — системы фашизма, несущей с
Ю яв
I олькс
I отря
разл
ой ж
й ж и
нио и
ссказ
ICTB I
в соп
я, 6oj
вот ]
ипози
>й Пр|
« тем
ясных,
зщаго!
у-
к
ой
|О-
iH-
0
о-
IX.
1Ы
:т-
1Ы-
обою смерть, разрушение, подавление
юности, народности, человеческого до-
оинства, и системы советской, олицет-
рряющей человеческий прогресс, торже-
во культуры, мысли, богато и разносто-
)нне развитой свободной личности,
новая симфония Шостаковича воспри-
1малась как живой символ, как реаль-
ш плод и как результат советского
роя, его живительного воздействия на
обряжение и вдохновение художника-
на
к
в
эе-
тр,
н
со-
эм.
юй
ует
po-
pe-
ЗОЙ
ш
{ИХ
|же
ло-
ция
ей»
>ед-
1од
ана
ски
об-
юс.
iap-
чче-
фо-
1ря-
{ей-
. ча-
мзая
о —
ист-
ПОЛО
{фо-
уда,
1М0-
1вух:
□ной
>Й С
Симфония четырехчастна. В этом ее
язь с классической традицией. Однако
ке первая часть представляет собою
(солютно новаторскую концепцию. Она
нимает отделение. По длительности
' ia может быть приравнена к четырех-
стной классической симфонии. Три дру-
' е части исполняются обычно в концер-
во втором отделении. Таким образом,
мфония занимает, как драматическая
1 еса, целый вечер.
Центральной частью произведения,его
юграммной основой является первая
сть. Построение ее насквозь сюжетно
совершенно необычно.
Принцип сонатной формы, в которой
1ычно пишутся первые части симфонии,
ключается в изложении двух или бо-
«контрастных музыкальных тем и в раз-
тин этих тем в центральной части, так
зываемой разработке. В первой части
дьмой симфонии Шостаковича сонат-
1и принцип подчинен программной сто-
ме произведения. Темы, изложенные в
чале первой части, по своему эмоцио-
льному и психологическому содержа-
ю являются не столько контрастными,
олько родственными друг другу, не-
отря на интонационное и ритмическое
^различие. Это картины мирной творче-
ой жизни советских людей, счастли-
11 жизни советского народа- Взволно-
нно и поэтически звучит музыкальный
ссказ о радости жизни, благородстве
вств простых советских людей.
В сопоставлении этих двух тем нет
’ едпосылок для взаимного столкнове-
я, борьбы, драматического конфликта,
вот вместо традиционной разработки
мпозитор вводит новый драматургиче-
»й прием. Он пишет новую музыкаль-
ю тему, тему войны. Она возникает в
ясных, эскизных очертаниях на непре-
мцающемся фоне барабанного боя. Ее
ритм —маршевый. Ее интонации — жест-
кие, суровые, неумолимые. Она коротка,
примитивна и развивается путем множе-
ственного повтора одного и того же эпи-
зода, каждый раз проходящего все в
большей, подавляющей звучности. Это —
как неуклонно и быстро приближаю-
щийся поток. «Кадры» идут все более и
более крупным планом. Кажется, что
вот-вот они совершенно подавят слуша-
теля. Лавина войны проносится в смене
грандиозных по звучности эпизодов.
Драматургический конфликт создан.
Он — в сопоставлении «мирных» тем
экспозиции и беспощадной, гиперболиче-
ски поданной темы войны. На кульмина-
ции своего развития последнее приводит
к траурному эпизоду, воплощающему
скорбь о жертвах войны, о погибших ге-
роях. И, наконец, в репризе — заключи-
тельном разделе первой части — восста-
навливаются темы мирной жизни.
Они проходят в мелодиях просветлен-
ных и облагороженных. Но ритм войны
еще не утихает. Он еще слышен за этими
мелодиями, напоминая о том, что война
наложит свой отпечаток на последующую
мирную жизнь человечества, что память
о ней останется неизгладимой.
Вторая и третья части симфонии имеют
интермедийный характер. Это своего
рода лирические отступления, «от авто-
ра», введенные в эпическую концепцию
целого. Вторая часть, названная компо-
зитором «Сновидением», — редкий в му-
зыкальной литературе образец лириче-
ского скерцо. В подвижной, легкой, слов-
но призрачной фактуре этой части мы
находим как бы стремление забыться от
только что нарисованной грозной и по-
давляющей своими масштабами картины.
Третья часть—медленного движения —
это мир раздумья, углубления во внут-
ренний мир. Психологическое ее содер-
жание имеет глубоко личный характер.
Это лирика медитативного и философ-
ского склада.
И лишь четвертая часть, финал, воз-
вращает нас к основной, магистральной
теме симфонической эпопеи. Здесь идея
борьбы и победы находит свое полное
выражение и разрешение. Утверждение
победы, торжества гуманизма, прогресса
над тьмою, невежеством, варварством —
вот что является идейной основой созер-
цания финала симфонии и, в конечном
счете, всего произведения.
203
Разрешение конфликта дается не легко.
Генеральная тема финала утверждается
властно, но с постепенностью, последова-
тельно преодолевая преграждающие ей
путь «инородные» звуковые пласты. Но
тем органичнее и законнее торжественные
фанфары мощного «тутти», т- е. звучания
всего оркестра, заключающие это заме-
чательное, захватывающее произведение.
Как пришел Шостакович к своей седь-
мой симфонии? Что подготовило ее появ-
ление? Что позволило молодому автору
с такой проницательностью и наглядно-
стью раскрыть в самом отвлеченном по
своим выразительным средствам искус-
стве конкретные переживания, реальные
события нашей сегодняшней действитель-
ности?
Путь развития Шостаковича—это путь
•наибольшего сопротивления, путь раз-
нообразных, трудных и большей частью
неожиданных задач, которые ставил себе
композитор. После юношески непосред-
ственной первой симфонии — гротесковая
опера «Нос». После модернистской опе-
ры «Леди Макбет Мценского уезда» —
стилизованный концерт для фортепиано.
В непосредственной близости киноком-
позиции и пятая симфония. Это по-
рождало иногда кажущиеся, иногда
реально существующие противоречия
стиля: наличие в нем большой интонаци-
онной пестроты и «многосплавности» и
при этом неизменно присутствующее чет-
кое проявление своей индивидуальности.
Нам представляется, что многосложность
интонационной системы Шостаковича яв-
ляется проявлением широты его творче-
ского кругозора, результатом стремле-
ния композитора захватить в орбиту
своего внимания максимальное количе-
ство жизненных и музыкальных впечат-
лений. Существенно при этом, что инди-
видуальное начало, присутствующее в
каждой нотной строчке Шостаковича,
обобщает, объединяет эти разнородные
интонационные источники и даже в слу-
чаях известной непоследовательности от-
дельных сопоставлений придает музыке
характер единого стиля.
В седьмой симфонии этот процесс бли-
зок к своему завершению. По сравнению
даже с шестой и с пятой симфониями
композитора, в ней достигнуты настоя-
щее единообразие стиля, четкость,
Эт
доег
цест
Т;
U1X г
8СТП]
0TBJ
ехнш
“!!ТЫ
fCHO
есут.
двате
ение
конт
мь о
№СК
(TV.
Кош
вора
цгот<
ю к
hi ид
юбен
собранность, лаконизм интонационнн и°л0
средств. В этом смысле очевидна эволй !свв'
цня музыкального языка Шостаковича, гТ
Самое характерное в языке Шостака
вича — его тембровая конкретность- Ср»
ди его произведений нет ни одного ^т,
kotoi ое поддавалось бы «переложению
с одной инструментальной фактуры ш
другую без существенного ущерба дда
авторского замысла. Темы Шостаковича1!Я
рождаются в определенной тембровггть
оболочке. Если отнять от них цистру ТРОВ
ментальную окраску, они теряют в рельеф ®сть
ности, в выразительности, в типи ргд
ности. И то же можно сказать о метода 50Г)Ч
развития материала, т. е. об основное pH-n
принципе симфонизма. В борьбе тем й1„,ик
образов, в их развитии решающую рол |?' с
играет фактор звучности—не в красочноie а
декоративном, а в выразительном смысле Г:С0
В разработке симфоний Шостаковича mi
находим изумительные примеры драма
тургической инструментовки. С этой сто
роны они еще мало изучены.
Проблема новаторства — центральна!
в творчестве Шостаковича. В теченш
долгого времени она трактовалась ия
односторонне, проявлялась в повышен
ном интересе к выработке новых формаль
ных и технологических приемов и толькс
в этом. Это шло от некритического и не-
диференцированного усвоения урбанист
ской музыкальной культуры западнот
современности- Но уже в «первомай-
ской» (третьей) симфонии, в балетах
«Золотой век» и «Болт», повидимому, е
связи с общей борьбой направлений i
стилей в советском музыкальном творче,^ен
стве, в связи с работой в драм этическом ;(его
театре и кино, столкнувшей Шостакович!
с советской тематикой, он стал пересмат
ривать отношение к проблеме. Оконча
тельный перелом в его творческом соз
нании связан с воздействием серьезно: )lee‘ t
критики в известных статьях по повод
оперы «Леди Макбет Мценского уезда »енно
и балета «Светлый ручей», опубликован
вых в «Правде».
Однако перелом в творчестве Шеста
ковича не отвергал освоения совремсн
кого западноевропейского музыкальноП оти н
творчества- Он означал новую, верную i
своевременную постановку этой шюб
лемы, а именно диференцированный!
критический подход к творчеству наиболе
выдающихся представителей западно
современности, актуализацию наибол?
Седь
(тверт
и час
ют о
дра
10ЛИЧ
!Я ВС
204
|THKj
олД
in a. I
гаки
Ср]
юга
нию
ы л
Д’!
о'ва13ТЬ <<ваРиацив>> темы войны) и в
юложительных прогрессивных сторон
[современного западного населения».
Эта широта кругозора, эта осведомлен-
ность в области последних достижений
зоего искусства в других странах — су-
щественная черта передового советского
Художника.
В Седьмой симфонии эта черта осо-
бенно ясно проявилась в манере разви-
ня тематического материала (двенад-
t орке-
гровом письме Шостаковича. Виртуоз-
LJi ость владения оркестровыми красками
ипм (егда была самым сильным моментом в
[одз! вопчестве Шостаковича. Иногда это при-
_ одило к обнажению приема, к обыгры-
тем анию самодовлеющей звучности. В Седь-
po.ii 1
ОЧ1Ф к
ысле Р •СО1Р”
та mi
си симфонии оркестр Шостаковича так
! может быть и еще более пышен и
, чем в произведениях предыдм-
чам1||Х пеРи°Д°в- Но тонкая детализация
вама «струмептовки не имеет ничего общего
отвлеченным любованием оркестровой
гхникой. Самые «декоративные» инстру-
енты — арфа, челеста, ксилофон — не-
ясно вплетены в общую композицию,
есут действенно драматургически-повест-
й сто*
льна!
ченш
ь ' иательную функцию. Они — не укоа-
ышен.	’
ОЛЬК(
ение фактуры, а выразительное средство
контексте целого- Огромная активная
Г!Ь отведена «сердцу» подлинно снмфс-
ческого оркестра — струнному квин-
ту.
Конечно, этапами, приведшими компо-
тора к замыслу Седьмой симфонии,
‘ созна-
реализации подоб-
были 4-я и 6-я симфонии, в
юбенности же 6-я симфония, до насто-
i популярная и
анист
адно!
IJI] уготовившими его творческое
)Мг’ ' ie к возможности
|1ИН j hi идеи,
ворче. -
ecKOhero времени наиболее i—у--
:ович13бимая нз советских симфоний,
еемзт
конча седЬМая симфония Шостаковича на три
л ссуверти написана в Ленинграде. Даже
эезно11ее чем Па ТрИ четверти, ибо первые
тобод!) части ее, написанные в нашем оса-
/езла|еином, блокированном городе, состав-
коваЯот основную часть произведения, как
I драматургическому содержанию, так
Псстфоличественно. Эта симфония, имею-
ремемая всемирный резонанс, есть плоть от
льног|оти нашего героического Ленинграда.
)ную I
JIDO4
ТНЫЙ I
иболЧ
падно|
ибслЧ
Она вдохновлена мужественными обра-
зами героической борьбы защитников
города Ленина. Она выношена автором
здесь, на берегах Невы. Естественно то
нетерпение, с каким ждали ленинградцы
исполнения этой симфонии в своем го-
роде.
Организовать это исполнение в усло-
виях Ленинграда было не легко. Надо
было получить нотный материал, ниг-
де еще не отпечатанный. На само-
лете доставлялись фогграфированные
листы рукописной партитуры. Надо
было создать требуемый партитурой ор-
кестр, взамен большого оркестра Ленин-
градской (Ьилар'тоии.ч, эвакуированной
в Новосибирск. Вокруг «ядра» симфони-
ческого оркестра были объединены все
имеющиеся в городе артисты-оркестран-
ты- И, так как в партитуре симфонии
к большому составу симфонического ор-
кестра присоединен дополнительный ор-
кестр духовых инструментов, что в свою
очередь требует расширения — для рав-
новесия звучности—нормального состава
струнных инструментов, то по ходатай-
ству городского комитета партии воен-
ным командованием на исполнение сим-
фонии были откомандированы из отдель-
ных частей мобилизованные музыканты-
Руководящие советские и партийные ор-
ганизации сделали все для исполнения
симфонии в Ленинграде.
На торжественной премьере 9 августа
большой зал Ленинградской филармонии
был переполнен рабочими, служащими,
писателями, музыкантами, военными, из
которых многие приехали с фронта, что-
бы прослушать знаменательный музы-
кальный «манифест».
Исполнение симфонии под уверенным
и мастерским управлением дирижера
К. И. Э.чиасберга прошло бурно и ожив-
ленно, как митинг, подъемно и торжест-
венно, как народное празднество.
Советская музыкальная культура впра-
ве гордиться триумфом замечательной
антифашистской симфонии, созданной во
время войны. Она вправе гордиться ее
автором—лучшим советским композито-
ром, ленинградцем Д. Д. Шостаковичем.
О КНИГАХ
С
поэт
стой
Ге
пенс
<Же
Поэп
БЭЖ1
брат
К
ЛЕНИНГРАДСКАЯ ДОБЛЕСТЬ
Сборник стихов А. Решетова «Ленинградская
доблесть» посвящен Великой Отечественной
войне. Поэт славит могущество советской роди-
ны, народный героизм в борьбе с ненавистными
фашистскими захватчиками. В этом сборнике
еще определеннее выразилась присущая твор-
честву Решетова кровная, органическая связь
поэта с народом, «Ленинградская доблесть» —
отражение мыслей и настроений советского на-
рода в дни Великой Отечественной войны. Это—
поэзия народного патриотизма, славы и муже-
ства советских богатырей, поэзия народного
гнева, народной мести.
Стихи Решетова отличаются простотой, чет-
костью, выразительностью. Такие стихотворе-
ния, как «Голоса храбрых», «Великий свой го-
род, боец, береги!». «Сталин нас учит победе»,
«Осень 1941 года», «По славным обычаям русских
людей», «Женская песня» — принадлежат к
числу лучших стихотворений об Отечественной
войне. В стихах Решетова романтика героиче-
ской народной борьбы сочетается с реалистиче-
ской обстановкой современной жестокой войны-
Широко пользуется поэт природой, как фоном
для более резкого, рельефного раскрытия ха-
рактеров людей и их поведения. Нева, Дон, го-
ры Севера, реки, леса, долины, озера в поэзии
Решетова — живые свидетели и участники на-
шей борьбы.
Решетов изображает типические явления ге-
роической борьбы народа, создает типические
образы геооев-бойцов, отважных женщин пат-
риоток. Конкретные боевые эпизоды становятся
выражением общего народного героизма. Тако-
во, например, героическое поведение комсомоль-
ца Трухана, комбата Солдатова и др. Поэт сла-
вит храбрость русского воина, беззаветную лю-
бовь к родине, презрение к смерти, смелость,
сноровку, самоотверженность. В совокупности
стихи сборника создают цельный образ могуче-
го советского воина-богатыря, «Суворова сво-
бодного потомка».
Тема родины занимает главное место в поэ-
зии Решетова.
1 Александр Решетов. «Ленинградская доб-
лесть», Гослитиздат, Ленинград, 1942.
206
Поэт чувствует неразрывную связь народа
жизни с могучей и богатой природой руед
земли:
Родина!
Мы не устанем биться.
Синь морей твоих жива в галазх,
Отблеск зорь твоих у нас на лицах,
Свет знамен твоих у нас в сердцах.
Гл
<Же1
necei
necHj
кенш
вест
eipai.
Глубокая скорбь звучит в волнующих строка
поэта, когда он говорит о страданиях родины
Пепел сел наших,
Скорбный и серый,
Днем и ночью
В сердца нам стучи. ..
В показе общей борьбы за родную землю л
щита Ленинграда выделяется как ведут!
тема сборника. Ленинграду, его героичесю
защитникам посвящен ряд сильных cthxotboj
ний. Несколькими штрихами поэту удается i
редать монументальный облик города-героя:
Гранитной твердыней отчизны родной
Стоял и стоит Ленинград над Невой.
Под
стого1
В
Легендарны, глядящие грозно,
Амбразуры его баррикад. . .
стихотворении «Песня о великом город всегда
поэт воспевает славные исторические традиц мять.
Ленинграда, еще никогда не побежденного вр
гом:
Но ни разу этот город
Не был сдан в бою врагам...
Передавая романтику героической
Ленинграда, поэт рисует в то же время р<
«Хм
। йтаеь
вой в<
1 вуту )
J йязь
зашя йдел(
.	• -	•• п Это
диетические картины разрушения, лишении, П| й[]
несенных войной осажденному городу. Он]Д Е *
правдивую картину дней блокады. На этом । д.
не еще ярче выступает доблесть и мужес
ленинградцев.
Город в
Забиты
В домах потрясенных и стужа
И тяжкая днем темнота.
блокаде,
фанерою рамы,
с
ставле
1 А
»т, j.
Хлеб меря насущный
На самые жесткие граммы,
Живут ленинградцы,
Геройски стоят на постах. ..
С большой поэтической силой показывает
поэт в стихотворении «Сталин нас учит победе»
стойкость неустрашимых советских людей:
Враг бомбы бросает, и зданья дрожат,
Но люди не дрогнули,
Люди стоят. . .
Героическим защитницам Ленинграда посвя-
щено несколько стихотворений: «Ленинградки»,
«Женщинам Ленинграда», «Женская песня».
Поэт создает романтический образ смелой и от-
важной девушки, идущей в Оси с	d
братьями вместе».
Врага она встретит гранатой,
Чтоб он не подкрался к тебе. ..
К патриоткам Ленинграда обращены слова:
Дрожала темных стен громада,
Но, первый поборов испуг,
! Судьбу родного Ленинграда
Не выронили вы из рук. . .
... Вы стойкостью не изумляли
I Быть может, лишь гранита твердь. . .
Глубоким чувством наполнено стихотворение
«Женская песня», созданное на основе народно-
ресенного женского плача-причитания: — это*
песня великого патриотизма русской советской
кенщины, хорошо знающей, за что она борется
[весня любви и преданности родной Советской
стране:	, : ( ।
I	Не	плакать	по	верному другу,
Не	плакать	по	милому сыну,
Не	плакать	по	кровному брату
Велит нам немолкнущий бой.
Быть воина верной подругой,
Быть матерью сына-героя,
Быть брата достойной сестрою
I Велит нам наш город родной. . .
1	... Не знай, мое сердце, смятенья,
I Усталости, руки, не знайте,
Слезами, глаза, не туманьтесь. ..
В изображение врага поэт вложил всю силу
народной ненависти к немецким псам-захватчи-
кам. Портрет врага, омерзительного в своих
кровавых делах, дается в стихотворении «Тос-
кует штык».
Вот он каков:
Глаза красны от водки,
На нем платок,
И кофта,
И пиджак.
Теперь грабитель прячет взгляд свой «крот-
кий», —
До плена он глядел, поди, не так.
... Не пряча взгляда,
Слал он пули, пьяный,
В детей и женщин. ..
Разящая характеристика врага дается также
в стихотворении «По славным обычаям русских
людей».
Призыв мстить злому и коварному врагу,
оскорбившему родную землю, посягнувшему на
честь и славу советского народа, содержится
в стихотворениях: «В горах Севера», «Назад на
Запад!», «Осень 1941 года», «Повоюем»
(частушки) и др. Поэт беспощаден к проявле-
нию малодушия в борьбе. Неподдельный пафос
звучит в его волнующем обращении к родине
с просьбой уничтожить отступника.
Отчизна-мать!
Доступного смятенью
Сама убей в борьбе,
Как воды рек твоих верны теченью,
Так мы верны тебе. ..
Стихи Решетова об Отечественной войне пол-
ны глубокого народного оптимизма. Они про-
никнуты уверенностью в торжестве нашего пра-
вого дела.
В самом лучшем смысле этого слова книга
«Ленинградская доблесть» агитационна, она зо-
ве г каждого сына Советской родины в бой и
победе.
Е. Макарова
ДЕНЬ ВЗОЙДЕТ
Под последней строчкой романа Алексея Тол-
стого1 пометка—«22 июня 1941 года». Дата на-
всегда, навечно вошедшая в человеческую па-
мять.
«Хмурое утро» было написано в дни мира. Но
раем мы его в дни войны, великой отечествен-
ной войны советского народа. И нас ни на ми-
ру не оставляет мысль о том, какая глубокая
связь существует между двумя рядами событий,
релейных двадцатью двумя годами.
I Это относится не только к таким сценам, как,
рпример, сцены в Царицыне, выдерживающем
рэр белогвардейцев.
Дело не только в отдельных эпизодах, даю-
рих основание для прямых параллелей и сопо-
рвлений. Разумеется, полная аналогия здесь
I 1 Алексей Толстой. «Хмурое утро». Гослитиз-
R, Ленинград, 1942.
попросту и невозможна — иными методами ве-
дется война; в иной международной обстановке
она развертывается; другие теперь у пас вра-
ги — еще более подлые, более коварные, силь-
ные и опасные; изменились и мы сами — неиз-
меримо возросла наша мощь, наш опыт, в строй
вошло и стало рядом с отцами новое юное по-
коление, с младенческих лет дышавшее благо-
деятельным воздухом социализма.
Нет, созвучность «Хмурого утра» с нашими
боевыми днями более глубокая. Художественное
содержание романа — это образ героя ясного,
простого и сильного, созидающего новый мир, но-
вое общество, в котором навсегда уничтожена
эксплоатация человека человеком. Этот герой —
вернее, миллионы героев, свергли самодержавие,
создали советский строй, отстояли его от бес-
численных врагов и построили социализм в
прежде отсталой стране. Миллионы таких героев
сейчас ведут ожесточенную, кровавую бсфьбу —
борьбу ие на жизнь, а на смерть, защищая все
завоеванное и созданное ими, защищая весь мир,
все человечество от фашистского варварства.
И этими миллионами двигала и движет одна и
та же великая сила—великое стремление к бла-
городной, прекрасной, радостной жизни, к твор-
ческому труду, к свободе и счастью Вот об
этой-то силе и пишет Алексей Толстой в «Хму-
ром утре», это и придает роману особый острый
интерес—ведь люди, читающие его, — непосред-
ственные носители этой великой силы, непосред-
ственные участники гигантского сражения, реша-
ющего судьбу земного шара на многие годы.
«Хмурое утро»—третья часть «Хождения по
мукам». Роман этот занимает в творческой судь-
бе Алексея Толстого особое место. Произведе-
ние это большое и сложное, — говорить подообно
о нем сейчас нет возможности. И однако же
следует подчеркнуть различие, существующее
между «Сестрами», «Восемнадцатым годом» и
«Хмурым утром».—различие, по нашему мнению,
являющееся основным и характерным, различие,
позволяющее нам определить главные особенно-
сти каждой из частей романа.
«Сестры» — это прежде всего произведение
о четырех русских интеллигентах, в том пони-
мании этого слова, которое бытовало несколько
десятилетий перед революцией в статьях Венге-
рова и Овсянико-Куликовского, но сейчас стало
уже несколько архаическим. — теперь слово
«интеллигенция» имеет другой, более точный и
определенный смысл. Даша и Телегин, Катя и
Рощин — люди очень честные, хорошие и добрые,
ко в происходящих вокруг грандиозных истори-
ческих событиях они не понимают ничего или
понимают очень мало. Им ясно только одно —
их обжитой мио привычных взглядов, представ-
лений, навыков разрушен неведомой и непонят-
ной для них силой. От старой жизни остались
только осколки; найдется ли им место в новой
жизни — неизвестно, и неизвестно, вообще, будет
ли существовать какая-нибудь жизнь или все
закончится пустотой, хаосом, беспросветной
тьмой.
Таков кругозор героев, таковы и рамки повест-
вования. Обо всех развертывающихся в мире
событиях — о войне и о революции — мы узнаем
•через героев, в их понимании и трактовке. Логика
развития первой части романа определяется це-
ликом развитием личных судеб.
«Восемнадцатый год» постпоен по совсем
иному принципу. Зтесь Толстой увлечен изобра-
жением событий гражданской войны. Ряд пре-
восходных эпизодов посвящен борьбе украинских
крестьян против немецких оккупантов, военным
действиям на Северном Кавказе, предательскому
выступлению самарской «учпедипки». Петпоград
и Волга, Ярославль и Новороссийск, Москва и
степи южной Украины—впт территория, схва-
ченная повествованием. По этим обширным ппо_
стрэнствям считаются уже известны® нам ге-
рои— Катя, Дзтпа. Рощин. Телегин Отчако не-
pnqrn их ппявпение оказывается только моти-
вировкой. ПОВОДОМ ДЛЯ ВВ®Пппия в РПМ'Щ того
и пи иного эпизода гражданской войны. Внутрен-
няя оптаиицоская	мем/д^ судьбам^ героев
и игтопич®гкими судьбами очень непрочна и ус-
лппнп. «^опрмча дт1а*гый гаи* — ото хроника, в
кптппоп есть много бпрстянщх ЭПИВОДОП. но от-
САгт^тоутт панчый 3*>M4r®n оптюплующий И ПрО-
н.и^^юпшй псе части повествования.
вптппптпии»о К ДВУМ пгч° ДМ ПУПТНМ ЧЭСТЯМ
«Хмурое утро» является как бы синтезом. В нем
208
полностью сохранена и даже увеличена nmpoi||0H,
охвата, характерная для «Восемнадцатого года,.
Но теперь гепои — старые и новые — являются
активными участниками событий, причем участке
это не только физическое, но и моральное. Ка«.
дын описанный в «Хмуром утре» эпизод граж.
‘ данской войны проходит через сердце героя, со.
ставляет существенный этап в его биографии,
в его росте и фэрмиооваиии. Эта внутренняя па’
полнениэсть, эта моральная насыщенность, эта
психологическая содержательность батальных
страниц придают им особый глубокий смысл и
служат выражением целостного и значительного
замысла, положенного автором в основу произ-
ведения и определяющего все его развитие.
В чем же состоит этот замысел, как мо:кц»
определить его сущность? Только ответив на
этот вопрос, мы сможем понять значение «Хму-
рого утра», правильно истолковать отношения,
существующие между отдельными группами пер-
сонажей и оценить всю сложность и благотвор.
ность процессов? происходящих в душах четырех
основных действующих лиц романа.	1
В одной из начальных глав «Хмурого утра»
есть сцена, имеющая отчасти хапактер символи-
хей
Не
утро>
Нем г
ресят
бессг
О;на
лось
.1 т
уог '
деча
аре
это ь
мем
I своем
I Пр)
ко о
IjEiiei
шве 1
ис ат
ирод
через
закон
|за со
---------г
ческий. Наша старая знакомая Даша и ее слу-|р0[11И
!скат<
|шнх '
1ЮМ,
.JHH н
СЫТОГО, МНОГ013 рев
V:->1 иы
1.ТГ4НЫ
[всем
|еравнэ
Л)ЦИИ
В ю
Аадре
i себе
чайный спутник Кузьма Кузьмич смотрят на!
бойцов Крзсной Армии, ожидающих нападения^
белогвардейских полчищ. Полускрытые ,пеленоГи5
тумана, они стоят на берегу Дона, готовые,г.
встретить и отразить сильного, с-----
численного врага. И глядя на них, Кузьма Кузь-
мич восторженно шепчет Даше:	Н
«Это показать бы да нашей интеллигенции,
А? Это — сон нерассказанный... Вот тебе— _________
конституции захотели! Русским пародом управ-|шй
лять захотели... Ай, ай, ай... Побасенки npoiffiOKoi
него складывали—и терпеливенький-то, и лени-
венький-то, и богоносный-то... Ай, ай, ай..
А он вот какой... По пояс в тумане стоит,
грозен и умен, всю судьбу свою понимает, очи i____
вперил в половецкие полчища... Тут такие си-юй т|
лища подпоясались, натянули рукавицы, —ни
в одной истории еще не написано».
В этих словах Кузьма Кузьмич с обычной
своей усмешечкой высказывает серьезные и важ«
ные истины, к которым в разное время и раз-
ными путями приходят и все остальные героя
романа. Более того—именно об этом грозной
и умном народе, об этой силище непомерной]
ни в какой истории не описанной, о неисчерпае-
мой мощи революционных масс, об этом-то й
написано в «Хмуром утре».	Я
Но какова же з.д®сь роль четыпех персона'
жей, ппишедших сюда из двух первых чаете!
романа? Простои и ясный Иван Ильич Телегин
мучительно рефлектирующий
Рощин.
все пни находят свое м®сто в великом созида-
тельном процессе, все они после долгих «хожде-
нии по мукам», каждый по-своему, своим oc0L,vllt
бым путем вхпцят в миллионную апмию бойчЛ ^ству
народное счастье, за новое общество, свобод* г.
нпе от эксплоатации. рабства и угнетения. И эЯ э1а п£.
благодетельное перерождение героев и связан щГура ’
ные с ним повышенные зоркость и наблюдатель -
ность. острота восприятия, напряженная и не
прнстяиная переоценка ценностей, обдумывание!
осмьтслчнание nnopr»	ппоис*опя»пего Н
вс® это позволяет А Толстому с особенной чет
костью и пельпгЪность’о пчеовать тех людей, т
человеческие силы, которые и являются образ
Валим nnTDOBiid|
востоп^енная Дяша, усталая Катя -|
Imo
! себе
|й> нг
Цеала
WHOM
Мрия
|02.1Оби
1ЕгДавш
picr.iei
№цин.
-ЙЩИ1
|Е0Н н
и
и1С1Ь10,
л’РИии.
|“3чувс1
»?ьбы
I Эта
м!в м'
J«CTH $
й «пер
г1 ПО]
I! *8ве
Яроисхо
Смени;
Мсмыс
!ij СЦ(
!1ПИ, j
рит
ирота
ода>,
ются
остне
Ках.
'раж.
I, со-
а фин,
я на-
. эта
1КНЫХ
1СЛ й
иного
[рой.
?итне,
южно
в на
<Хму«
гения,
! пер.
)ТВ9р-
гырн
и имею-
утра>
воли-
слу-
нт на
дения
левой
топые
1НОГО-
Кузь-
?нпии.
ебе-
/праз-
! про
лепи-
юн, надеждой, примером для четырех искате.
left правды.
Не следует, однако, думать, что «Хмурое
-«о» — это роман о перестройке интеллигенции.
Немало такого рода книг появлялось полтора
десятка лет тому назад, и некоторые из них
««спорно войдут в историю нашей литературы.
Однако сейчас подобное произведение показа-
ть бы безнадежным анахронизмом, и роман
Толстого не мог бы нас так волновать, не
пег бы произвести на читателя столь сильное
дечатление, если бы он относился к разряду
берестроечных» произведений. «Хмурое утро» — <
эго книга о грозном и умном народе, понимаю-
щем свою судьбу и переустраивающем ее по
своему усмотрению и разумению.
При всем том, Рощин, Телегин и сестры —
ло отнюдь не мотивировки, не условные значки,
япенные самостоятельного значения
№ чисто служебную функцию — позволить
осателю яснее показать величие
вдродных масс. Нет, четыре героя, проходящие
«рез всю трилогию, это самостоятельные и
законченные образы, образы, притом имеющие
за собою длительную и славную традицию, раз-
работанную многими русскими писателями.
Рощин, Телегин, Катя и Даша — это правдо-
ккатели, и отличие их от многих предшествую-
шх поколений искателей правды прежде всего
зюм, что поиски их заканчиваются счастливо—
он находят высокую и благородную правду
в революции, в народе, в коммунизме.
Мы уже говорили, что пути их весьма раз-
.ины. Телегин — простой и хороший человек,
всем существом своим сразу вошел в борьбу,
(равнительно легко, без особых душевных потря-
мий и надломов определил свое место, обрел
оюкойствие и ясность духа. Иначе шел к рево.
иции Рощин.
и мощь
В юности ему казалось, что он похож на
Аадрея Болконского. Он был требователен
ай..
стой
г, очн I себе и другим. В то же время за этой мни-
ie си- пй требовательностью скрывались самодоволь-
ЫЧНО1
важ
। раз-
li не указанному интеллигентскими
Рощин обиделся и
— на too и ограниченность, излишнее уважение
I себе и к своим взглядам, И вдруг оказалось,
w народ не признал идеалы Рощина своими
цеалами, что он пошел по пути, не предусмот-
ренному
геро^1еоРиями и концепциями.
юзном
ерной,
ерпае-
1-ТО я
озлобился, он решил мстить, он, подобно другим
«давним
растленной ____Г1_______„ _____________________
Рордина, омерзительность и гнусность белогвар-
Мщины отрезвляюще на него подействовали,
Юн нашел в себе силы резко порвать с прош-
ли, искупить свою вину перед советской вла-
стью, стать честным бойцом революционной
он снова нашел себя,
.	- т снова радость жизни, радость
борьбы — суровой, трудной и напряженной.
Эта тема — радость жизни — ясно выражена-
’в мироощущении героинь романа. В особен-
«народолюбцам», скатился в болото
контрреволюции. Но к счастью
леона
чаете!
лепш |р1ППЕ Только тогда
ггювш Чувствовал
зтя -
эзпла.
оь'ле-
....I-—jjk/шапа. и uvjucir
. «,,п.Ксти это относится к Даше. Катя по преиму-
йеству держится пассивно, и из всех четверых
«перестройка» наименее интересна. Но Даша,
3П порывистая, стремительная и мятущаяся
Vrypa, остро воспринимает и реагирует на все
^исходящее вокруг. Она ясно ощущает, как
, каким наполненным
--- --- ----
м сцене ночного разговора трех женщин, —
_	.... “	-- VHd ичспо лиришо
*$орит о своем прошлом и настоящем: «Де-
В^бод*
И этс
!ателй
и Ценился ритм ее жизни, нз:::::,;
J Осмысленным стало ее существование. В чудес-
u UPT* V —‘a"4'	ралмиигра 1 рсА ЖСНЩИН,  
’ - те ?51и’ Ацисьи и Агриппины, — она очень хорошо
Р'храЗ' 0 своем прошлом и настоящем: «Де-
i’ «Звезда» 3-4
вушки мои, чего я только в жизни не видала,
и все летело мимо, летело, не задевая... Все
ждала небывалого, особенного... Глупое сердце
себя мучило и других мучило... Лучше любить
хоть одну ночь, да вот так... Все понять, всем
наполниться, в одну ночь прожить миллион
лет...»
Откуда же эта наполненность, эта способ-
ность все понять, это удивительное и радостное
ощущение органического слияния с окружаю-
щим миром? Оно стало возможно только после
того, как был уничтожен маленький эгоистиче-
ский мирок, после того как разрушилась мечта
об уединенном, ограниченном счастье, после
того как установилась прочная и искренняя
связь с миллионами других судеб, с народом,
с историей, с эпохой. Об этом прекрасно напи-
сано у Блока:
И наконец увидишь ты,
Что счастья и не надо было,
Что сей несбыточной мечты
И на полжнзни нехватило,
Что через край перелилась
Восторга творческого чаша,
И все уж не мое, а наше,
И с миром утвердилась связь.
Это утверждение с миром связи, эта замена
«моего» — «нашим» и составляет основу внут-
реннего роста героев романа. Не следует только
думать, что они при этом отказались от своего
личного счастья, превратились в аскетов и
великомучеников. Напротив, найдя оправдание
своей жизни, своему существованию в непосред-
ственной и активной революционной борьбе,
герои и героини получили возможность пол-
ного и свободного раскрытия лучших сторон
своей натуры; многое, казавшееся им запутан-
ным и сложным, стало ясным и простым; они
нашли ключ ко всем «проклятым вопросам»,
научились без труда разрешать их.
В самых ранних своих рассказах Алексей
Толстой очень тонко и нежно писал о любви,
о сердечном влечении двух одиноких, несчаст-
ных людей, об их стремлении к счастью.
Теперь герои Толстого не несчастны и не оди-
ноки, но чувство, объединяющее Дашу и Теле-
гина, Катю п Рощина, — это сильное, чистое
и нежное чувство. Когда-то писатель изображал
«малый мир» — мир добрых, но жалких существ,
которым грандиозные исторические процессы
казались непонятным и страшным хаосом.
Теперь уже много лет, как Толстой пишет о
больших людях, больших событиях, больших стра-
стях, но в этой картине «большого мира» неизмен-
но присутствуют и те частные, характерные детали,
без которых трудно писать с должной естест-
венностью о человеческом поведении, об отно-
шениях между людьми. В органическом сочета-
нии этих двух миров, двух планов — большого
и малого, исторического и частного — и заклю.
чается сила лучших произведений Алексея
Толстого. В «Хмуром утре» это сочетание полу-
чило наиболее полное и отчетливое выражение
в отношениях Даши и Телегина — отношениях
очень тонко разработанных и, при всей своей
интимности, носящих истинный отпечаток гроз-
ных событий, совершающихся рядом. Есть некий
символ в том, что красная атласная ленточка,
которой Данга перевязывает себе волосы, выдана
на складе артиллерийского управления. Разу-
меется, нужно много такта, чтобы, рассказывая
209
о подобных вещах» не стать на пошлый путь
механического соединения «частного и общего»,
но А. Толстому не страшна эта опасность—-
слишком развито у него ощущение жизненной
сложности, жизненного многообразия и богат-
ства. Это и позволяет ему смело соединять
вещи, казалось бы, не соединимые, свободно
переходить от высокого пафоса к юмору, от
трагического к смешному, от грандиозных сра-
жений к счастью двух нежно любяших людей.
И чем дальше, тем органичнее, тем естествен-
нее сочетаются в уме и в сердце героев их
личные устремления и общественная их прак-
тика. Весьма любопытен в этом смысле спор
между Иваном Ильичом и матросом Латугиным.
Перед боем Телегин обращается к бойцам своей
батареи с небольшой речью, в которой говорит
о революционном долге, о необходимости прео-
доления чувства страха, напоминает о страшных
русских штыковых атаках. Эта речь, позиди.
мому, правильная и нужная, вызывает, однако,
у порывистого Латугина чувство недовольства.
«Революционный долг, — говорит он Телегину,—
ну что же, правильно. А вот почему долг этот
мы на себя приняли добповольно?» И сам отве-
чает на этот вопрос: «Прочел я одну книжку,
там сказано: человек — царь природы. У меня
в груди вся кровь спеклась. .. Вот отчего стою
у этого оружия. Вот почему страшны были рус-
ские штыковые атаки. Жив в нас царь природы.
Трясли и вытрясти не могли. ..»
Ход мыслей Латугина, его аргументация, его
манера выражаться — все это очень своеобразно.
А. Толстой здесь проявляет свое блестящее
умение раскрывать облик человека в его речи.
Такие «автохарактеристики», самовысказывания
щедро рассеяны в романе. Напомним только
наиболее яркие из них — махновского палача и
бандита Левку с его «анархической» фразочкой:
«мчусь в кровавом вихре», парикмахера, расска-
зывающего о Петлюре и Винниченко со своей
профессиональной точки зрения, спекулянта и
журналиста Жиро, уделяющего центральное
место в рассказе о политических настроениях
парижан вопросу о женских модах. Таким обра-
зом Толстой в развернутом монологе дает
заключительную характеристику персонажа, для
того чтобы в некоторых случаях к нему после
этого и не возвращаться.
Очень характерна и речь Латугина, заканчи-
вающаяся обещанием «тарарахнуть очередь не
то что по генералу Мамонтову», а «в господа
бога». Но за .этой матросской отчаянной лихо-
стью мы ясно видим глубокий смысл слов
Латугина — твердую уверенность в своих силах,
благородную гордость, чувство человеческого
достоинства. В первой главе романа Толстой
описывает, как Иван Ильич перед вступлением
в бой «чувствовал знакомое, столько раз повто-
рявшееся за эти годы волевое движение, когда
все, что есть в человеке покойного, теплого,
бытового, охраняющего свою жизнь, свое сча-
стьице, со вздохом отодвигается, и невидимым
разводящим ставится другой Иван Ильич —
упрощенный, жесткий, арифметический...» Это
очень тонкое и верное психологическое наблю-
дение. Но в том-то и дело, что у Латугина
и людей ему подобных, в отличие от добрейше-
го и честнейшего Ивана Ильича, нет и не было
«покойного, теплого, бытового», не было «сча-
стьица», за которое стоило бы цепляться, кото-
рое надо было бы охранять. У Латугина все впере-
210

плохо одетая и пЛ1
Армия в годы граж/
и уничтожила всех f
Толстой уже в преж
себя мастером батал?)
же и в «Хмуром у
написанных боевых с

лишь в том, что писатель правил^
некоторые основные проблемы сой
но ничего нового и поучительного 1
бы в подобном произведении. Достс?в
о
с
к
И1
В'
01
Ч
С1
хс
ди—впереди жизнь, впереди счастье—болы
счастье, не отделимое от счастья миллионов.
Таковы и другие герои романа — Ани<
Агриппина, Иван Гора, Шарыгин, Маруся и
других эпизодических фигур. Им всем сво?
(венна необычайная внутренняя цельность, дух
v ное здоровье, органичность и ясность мышлея
Им не надо решать вопрос — итти с р<:
люцией или нет, они и есть революция, I
неотделимы от нее, она совершается ими сам?!
и ради них самих. И неизбежным следств^
этого являются смелость и мужество, доблА;
и героизм, стойкость и самоотверженной
Совершая подвиги, они не замечают собственн!
героизма — они, попросту говоря, не могут, д.<
не желают поступать иначе-
Вот откуда эта мощь революционного нарб
вот почему голодная,
вооруженная Красная
ской войны разбила
численных врагов. А.
своих вещах показал
живописи. Точно так
есть ряд превосходно
в особенности сражение под Царицыном и
сточенная схватка на Маныче. Эти сцены,
всей их несхожести, объединены единым за^
лом, раскрывают одну и ту же тему — основ
тему романа. Победа доставалась бойцам отт
что, у них была железная, несокрушимая е
к победе, оттого, что ими двигала вели1
ненависть к врагу, к уничтоженному ими
плоататорскому строю, к своей старой жизни •
темной, глухой, рабьей. Вот почему народ, р> |
водимый большевиками, мог совершать подг-
невыпочнимые и разрешать задачи неразре,
[ мые. Об этой великой мощи, возрастаю!;!
в процессе борьбы, постепенно осознающей с I
возможности и от этого усиливающейся f
больше, об этом и написан роман А. Толсп
Однако, если бы этот замысел был выра;
в общей форме, если бы он был вопло!
в условных, аллегорических фигурах, лишен;
плоти и крови и имеющих лишь одно назш
ние быть выразителем авторских идей, бесспо
убедительность и жизненность романа были И
весьма незначительны. Читатель мог бы удо(
вериться
понимает
менности,
не нашел
ство «Хмурого утра» как раз в том и сост.1|
что в нем действуют не символические предЯ
вители авторской точки зрения, а живые, I
альные люди с плотью и кровью, люди, объг
неннче одним стремлением, одной вел»
идеей, но при этом не только не утратив,
своих индивидуальных черт, а напротив, в
цессе борьбы все больше и больше созпе^*
щие, вырастающие, узнающие свои способнее!
и возможности.
Вот, например, Иван Гора, перешедший сл!
из книги «Хлеб». В «Хлебов он был фигурой
некоторой степени условной и
Здесь он приобрел большую
жизненность Это
силы которого, в отличие от огульных его (
вых товарищей, уже до некоторой степ
подорваны жестокими испытаниями. Ио ни
минуту мысли об отдыхе или хотя бы пр
об усталости не приходят ему
идет в бой и ведет других и
отношения с женою
в
гл
гд;
от,
егс
жн
ша
лаг
но
тит
не
Дук
люб
к J
тие
пря!
ВЫЧ
С<
стна
крыг
шир<
маки
щие<
кара
A pi
четл1
TP
рая
украк
кос
своим
дейцг
стого
своих
непоб
воли
Хенне
зуютс
» нар.
визатс
РЫДВШ
тяжел
Яроше;
ся его
Этот
сн° в
•Хмурс
зет в
«и, м
Ред
лечен
я ра.
НТЛИЕ
ряпух

аллегооичрс! j
определенность/
мрачный, молчаливый чело
в гочову.
погибает.
Агриппиной очень с;.
с
। жанны, их беседы немногословны и скупы, но
| 8а этими немногими словами ясно ощущается
необычайно крепкая и нежная любовь.
Люди революции, впервые появляющиеся в
<Хмуром утре», оказываются фигурами более
^/сложными и интересными. Прежде всего здесь
хочется сказать о комсомольце Шарыгине, са-
мом молодом из моряков. Толстой очень ясно
обрисовал этот характер. Шарыгин очень юн и
самоуверен. В беседах с товарищами он неред-
ко оперирует готовыми формулами, он пытается
иногда жизненную сложность и многообразие
втиснуть в раз навсегда определенную схему,
он не понимает того, что принципы, которые он
пропагандирует, требуют прежде всего само-
стоятельного и свободного мышления. Эта су-
хстгь рассуждений Шарыгина и некоторая
узость его раздражают минутами моряков. Но
в то же время их покоряет правда его слов,
глубокая его убежденность и искренность. Ко-
гда он говорит: «вся масса моряков беззаветно
отдала себя революции. Про талант надо забыть,
его надо подчинить. Гулять будем после, кто
жив останется. Я лично не рассчитываю» — слу-
шатели прощают Шарыгину «загиб» насчет та-
ланта, потому что они знают — он действитель-
но не боится смерти и готов спокойно ее встре-
тить в битве за революцию. И точно, чутье их
не обманывает — Шарыгин отдает свою моло-
дую жизнь. Его мужество, его неистребимую
любовь к жизни, его чистое и светлое чувство
к Анисье — все эти переживания, окрашиваю-
щие его последние минуты, придают образу
прямолинейного и строгого комсомольца чрез-
вычайную привлекательность.
Совсем не таков Латугин — горячая, стра-
стная натура, еще не нашедшая себя, не рас-
крывшаяся до конца, но с каждым днем все
шире расправляющая крылья, все яснее пони-
мающая перспективы, перед ним
щиеся, хотя «он еще сам не знает, в какое небо
карабкается с наганом и ручной
*1
‘Hi’
н
простираю-
гранатой».
А рядом с ним смелый и в то же время рас-
четливый и хозяйственный Задуйвитер, бала-
гур и весельчак Байков, восторженная и доб-
рая Маруся и многие тысячи других —
украинские партизаны, пускающие под от-
кос немецкие поезда, царицынские рабочие,
Я своими телегами преграждающие путь белогвар.
дейцам, москвичи, питающиеся осьмушкой ости-
стого хлеба, но отдающие последние остатки
своих сил на помощь фронту, — весь великий
непобедимый народ, исполненный несокрушимой
воли к победе. Чем труднее борьба, чем напря-
женнее и отчаяннее она, тем интенсивнее реали-
зуются необозримые запасы энергии, скрытой
в народных толпах, тем больше талантов, орга.
ет _внзаторов победы, смелых и отважных воинов
^нс<Ивыдвига10Т миллионные массы. Борьба — это
тяжелая, но благородная школа, народ, через нее
рошедший, колоссально вырастает — расширяют-
ся его возможности, его дарования, его силы.
Этот рост, это созревание в борьбе очень
ено выражены в одном из удачнейших образов
«Хмурого утра» — в образе Анисьи. Она всту-
ет в роман истощенная жестокими страдани-
ми, молчаливая и печальная. А в конце книги
ред нами женщина, живущая полной жизнью,
леченная своей любовью к театру, охвачен-
я радостью творчества. Это зарождение та-
нтливой актрисы во вчерашней корабельной
яряпухе — процесс, изображение которого тре-
Ю1
ГО
1т(

pi
«В
С’
юй
|г>С1
|СТ
ДО
Г. I
с!
.е
ни
пр
бует от писателя очень много такта, — с есте-
ственностью и живостью описано Толстым.
Впрочем, постановка «Разбойников» Шиллера
на красноармейской сцене играет очень важ-
ную роль не только в жизни Анисьи, но и в
общем плане романа. Здесь происходит встреча
народных масс с вечными образами искусства.
Здесь раскрывается тема — народ и культура. ♦
Живость и увлекательность этого романа Тол-
стого, как и других его лучших книг, основана
на юморе, рассеянном по всем страницам произ-
ведения, на юморе иногда веселом и добродуш-
ном, иногда с хорошей сатирической злостью, но
всегда необычайно естественном и жизненном.
Иногда одно только слово, один эпитет позво-
ляют Толстому дать исчерпывающую характери-
стику. Рассказывая, например, о споре больше-
виков с эсерами после взятия Екатеринослава
у петлюровцев, Толстой замечает, что эсеры
«подобрались почему-то все небольшого роста,
но крепенькие, выспавшиеся», — и одно только
это «выспавшиеся», после того как мы прочли
о напряженных, кровавых боях, сразу полностью
определяет поведение эсеров.
Точно так же, рассказывая о постановке «Раз-
бойников», Толстой не упускает ни одной коми-
ческой возможности, естественно возникающей
в подобной ситуации. Конец пьесы переделыва-
ют: Амалию нельзя было убивать, ее «надо бы-
ло взять в шайку, перековать». Анисья получа-
ет наряд вне очереди за рассеянность — слиш-
ком увлеклась ролью Амалии. На спектакле
публика «легла со смеху», узнав в роли фран-
цуза Кузьму Кузьмича «в мешковатой одежде
с двумя хвостами, в бабьих чулках». Но за
всеми этими смешными вещами скрывается боль-
шой и серьезный смысл. Очень скоро публика
затихает, понимая, о чем говорит пьеса. Никто
не улыбается, когда Амалия-Анисья ударяет
француза-Кузьму Кузьмича не по-театральному,
а взаправду, с такой силой, что он отлетает в
кулису. Не улыбается и читатель. Он понимает,
что вся тяжесть прошлой жизни легла в ее ру-
ку. Весь опыт своей прежней темной жизни
вкладывает Анисья в свою игру, все свое воз-
мущение и негодование. И так как зрители это
тоже люди, не желающие больше терпеть и по-
корствовать, люди, поднявшиеся на бой против
тиранов и угнетателей, жаркие призывы Карла
Моора, слезы Амалии, весь свободолюбивый и
мятежный дух шиллеровской пьесы вызывают
в их сердцах живой и горячий отзвук. Крепкая,
все расширяющаяся связь устанавливается меж-
ду народом и искусством. Искусство творит сам
народ. Эта тема органически входит в роман
о великих творческих, созидательных силах
масс, разбуженных революцией.
Борьба за построение нового мира изобра-
жена Толстым со всеми ее лишениями и
трудностями, с потерями и испытаниями. Путь
•к счастью тяжел и труден, он проходит через
смерть, через голод, через разрушение. К сожа-
лению, в предвоенные годы многие работники
искусства забыли об этом, они выпускали книги,
спектакли и фильмы необычайно безмятежные и
благополучные. «Хмурое утро» не имеет ничего'
общего с такими произведениями.
Иван Ильич Телегин, прощаясь со своим пол-
ком, говорит: «Предупреждаю вас — впереди
еще много трудов, враг еще не сломлен, и его
мало сломить, его нужно уничтожить. Эта война
такая, что в ней надо победить, в ней нельзя
211
не победить. Человек схватился со зверем —
должен победить человек... Или вот пример:
проросшее зерно своим ростком, —уж, кажется,
он зелен и хрупок,—пробивает камень. В пророс-
шем семени вся мощь новой жизни, и она будет,
ее не остановишь. Ненастным хмурым утром
вышли мы в бой за светлый день, а враги наши
хотят темной разбойничьей ночи. А день взой-
дет, хоть ты тресни с досады».
Толстой в этом месте расшифровывает назва-
ние романа. Но и без этого объяснения мы по-
няли бы его. До нас полностью доходит цен-
тральный замысел произведения, рассказывающе-
го о том, как наши отцы и наши старшие братья
в трудах и лишениях добывали право строить 1
новый свободный мир.	Я
И сейчас, когда снова человек схватился со 1
зверем, когда снова идет война, в которой
нельзя не победить, когда снова в жестоком бою
народ защищает свое счастье, свою власть, свою
независимость, мы знаем — после жестоких
утрат, после кровавой борьбы, после потерь и
лишений темная разбойничья ночь будет развея-
на, взойдет день — светлый и радостный день J
победы.	J
И. Гринберг
НАШИ ВЕЛИКИЕ ПРЕДКИ
В исторической речи 7 ноября 1941 г.
И. В. Сталин обращаясь к советским вои-
нам, сказал: «Великая освободительная миссия
выпала на вашу долю. Будьте же достойными
этой миссии! Война, которую вы ведете, есть
война освободительная, война справедливая.
Пусть вдохновляет вас в этой войне мужест-
венный образ наших великих предков — Алек-
сандра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы
Минина, Дмитрия Пожарского, Александра
Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас
победоносное знамя великого Ленина!»
Названные товарищем Сталиным имена ве-
ликих русских полководцев известны каждому
русскому человеку. С детства мы привыкли
чтить этих людей, спасавших нашу родину в
минуту грозной опасности.
Чтобы напомнить о подвигах и деяниях на-
циональных русских героев, Госполитиздат
предпринял издание серии небольших брошюр.
Вышло четыре таких брошюры. 1 Насколько по-
лезно и своевременно появление этих брошюр,
само собою очевидно. Всякий трудящийся, боец
и командир с интересом прочтут небольшие
Книжки, в которых рассказывается о том, как
отстаивали великие люди интересы нашего на-
рода, его свободу, а нередко и самое его су-
ществование.
Задача, стоявшая перед авторами брошюр,
была ответственная и трудная. В кратких сло-
вах^ понятным и простым языком нужно было
рассказать о деятельности крупнейших государ-
ственных людей и военачальников. Чтобы сде-
лать эту деятельность понятной, а образ ярким
и убедительным, нужно было охарактеризовать
эпоху, политические и стратегические условия,
в которых действовали эти люди.
С. Л, Аннинский, автор книжки об Алексан-
дре Невском, встретился с особыми трудностя-
ми. Подвиг Александра Невского изложен в
летописи весьма скупо. Невозможно точно вос-
становить тактическую обстановку боя, взаимо-
отношение сил, расположение войск и т. д.
Аннинский не стал дополнять летописные
сведения собственной фантазией. Он предпочел
придерживаться исторических документов.
Как была одержана эта блистательная побе-
да на Чудском озере? Известно, что тевтонским
1 «Наши великие предки», Б, М. Кочанов,
«Михаил Кутузов». Б. М. Кочанов. «Александр
Суворов». И. И. Смирнов, «Минин и Пожар-
ский. С, Лл Аннинсний. «Александр Невский».
Госполитиздат. Ленинград. 1942.
212
рыцарям удалось прорвать фронт русского
войска: рыцарская «свинья» в эпоху средневе-
ковья, при отсутствии огнестрельного оружия,
мушкетов и артиллерии была почти неудержи-
ма. Но что произошло дальше? Предвосхитил
ли Александр неизбежность этого центрального
прорыва и подготовил ли он на этот случай
свои войска? Сосредоточил ли он заранее круп-
ные силы с флангов, чтобы обрушить их на
рыцарей, потерявших после первого удара свой
боевой порядок и быстроту своего движения?
Или уже в самом развитии боя он сумел пере-
строить свои войска и организовать неожидан-
ный и импровизированный нажим с флангов?
Аннинский не дает ответа, но правильно утвер-
ждает, что и в том и в другом случае — для
того, чтобы после прорыва организовать сопро-
тивление и обеспечить победу, требовались
редкий тактический гений полководца, стой-
кость бойцов и доверие их к своему вождю.
Аннинский справедливо указывает, что не
одними военными талантами отличался Алек-
сандр, что это был большой дипломат и поли-
тический деятель. Если бы не умное управле-
ние политическим кораблем, то одно ратное
искусство не спасло бы Новгорода и всей се-
верной Руси от вторжения немцев и посяга-
тельства татар.
Вплоть до настоящего времени величайшим
русским полководцем, гордостью русской армии
и русского народа является Александр Суворов.
Полководец, не потерпевший ни одного пора-
жения, давший десятки крупных сражений, со-
вершивший двадцать больших походов, Суворов
еще при своей жизни стал легендой. Всем с
детства знаком и всеми любим этот образ —
маленького сухого старичка, шутника и забав-
ника, с прибауткой на устах одерживавшего
величайшие в истории победы, любившего сол-
дат и смеявшегося над царедворцами. Этому
гениальному полководцу посвящена книжка
Б. М. Кочакова. Справедливо утверждает Ко-
чаков, что Суворов был не только великим пол-
ководцем, но и не менее великим теоретиком
военного искусства (да иначе и быть не могло).
Он останавливается на суворовском трактате
«Наука побеждать», характеризующем новые
принципы, внесенные Суворовым в военное де-
ло, и правильно указывает на то, что эти прин-
ципы были осуществлены только благодаря
моральным качествам, стойкости, отваге и на-
ходчивости русского солдата. Суворов презирая
западно-европейское военное искусство с его
уже устаревшими традициями, любил посмеять
л
в
PJ
з:
ш
BJk
оч
ло
BOI
TQt
кал
под
ши;
ннл
В0Й1
Кут
стра
к т
К
РЫх
иер,
ТИКИ,
вавще
вахва»
Ший ]
вой Е
в дн
гнева п
сопротщ
’еяло л
’Олчищ,
'«ященн
ея над военной «наукой». Когда разбитый Су-
воровым француз указал своему победителю на
допущенные им уклонения от общепринятой
тактики, Суворов отвечал: «Что делать, мы,
русские, без правил и без тактики воюем, я
еще из лучших» (стр. 39). Конечно, это была
лишь шутка — тактика, гениально изобретенная
и гениально осуществленная, позволила Суво-
рову побеждать.
Но характеристика стратега и полководца
выдержана у Кочакова по преимуществу в пси-
1 хологических категориях. Та же «Наука по-
беждать», проверенная на истории суворовских
походов и сражений, позволила бы точнее ха-
рактеризовать Суворова с точки зрения военно-
го искусства.	/.
Правильно говорит Кочаков о том, что воен-
* ные принципы Суворова слагались в борьб/ с
М ПОЛ-
логло).
вовне
прусской тактикой, но не достаточно показы-
вает, в чем были противоречия между «русской»
и «прусской» стратегией. Эти противоречия ста-
ли бы отчетливо ясными, если бы Кочаков
хоть вкратце охарактеризовал прусскую систе-
му «маневренной», «экономической» войны.
Вдвойне справедлива мысль о том, что Суво-
ров, опираясь на качества русского солдата,
предвосхитил тактические принципы француз-
ских республиканских и наполеоновских войск.
Но эти замечания не достаточно развиты и
брошены почти мимоходом в конце брошюры.
Отдельные принципы суворовского военного ис-
кусства не приведены в систему.
Несмотря на эти недостатки, живо написан-
ная книжка Кочакова читается с интересом.
Тому же автору принадлежит брошюра о
Михаиле Кутузове. Имя Кутузова связано с
великими событиями русской и мировой исто-
рии, — с Отечественной войной 1812 года. По-
этому и характеристика Кутузова дана на фо-
не этих памятных событий. Кочакову удалось
вместить в полтора листа краткие сведения в
очень популярной форме о международном по-
ложении, о цели предпринятой Наполеоном
войны (впрочем об этом следовало бы сказать
точнее и полнее), о стратегии Кутузова, о ходе
кампании и тактическом розыгрыше сражения
под Бородиным. Кочаков обращает внимание на
широкое партизанское движение, которое оце-
нил и поддержал Кутузов. Партизанский метод
войны и спасение отечества, осуществленное
Кутузовым, было возможно только благодаря
страстной любви народа к родине и ненависти
к иноземным захватчикам.
К сожалению, в книжке о Кутузове некото-
рых сведений недостает. Нужно было, напри-
мер, показать особенности наполеоновской поли-
гики, отвергшей систему «магазинов» и базиро-
вавшей снабжение армии на местных средствах
захваченной территории. Этот метод, позволив-
ший Наполеону успешно действовать в Запад-
юй Европе, оказался для него гибельным
ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 г.
be ДО*
1И прпн-
агодДО*
| || на-
тезйР8*
с
осмеять*
В дни, когда разгорается пламя нарочного
гнева против немецких фашистов и стойкое
сопротивление доблестной Красной Армии раз-
веяло легенду о непобедимости гитлеровских
Волчищ, когда народы Советского Союза ведут
священную, освободительную, отечественную
в России. Наполеоновская армия была лучшей
армией в Европе, она отличалась величайшей
организованностью, она обладала огромным опы-
том и, руководимая гением своего вождя, пред-
ставляла собою силу, которой в Западной Евро-
пе ничто не могло противостоять. Тем больше
слава русского народа, русского войска и его
главнокомандующего, которые с непоколебимой
стойкостью, хладнокровием и отвагой сумели
дать отпор и сокрушить эту страшную силу.
Страница русской истории, связанная с име-
нами Минина и Пожарского, относящаяся к пе-
риоду смутного времени и восстановления рус-
ского государства, является одной из самых
потрясающих и поучительных. Нужно пожа-
леть, что брошюра, написанная И. И. Смирно-
вым, слишком мала (0,9 авт. листа). Кроме то-
го, она имеет серьезные недостатки. Прежде
всего следует отметить недостаточно конкрет-
ную обрисовку тогдашней обстановки. Хотелось
бы больше исторической точности в характери-
стике и международного положения и внутрен-
ней политической ситуации. Хотелось бы по-
больше конкретности и в описании военных
действий.
Некоторой «недоделанностью» в этом плане
грешат и предыдущие книжки. Эпоха, с ее ти-
пичными особенностями, с ее своеобразной пси-
хологией, с характером народа и народных ге-
роев недостаточно в них ощущается. Между
тем, не вдаваясь в какие-либо детали, невоз-
можные в маленькой книжке, можно было бы
несколькими штрихами передать то своеобразие
эпохи, которое создает живых людей и делает
героев понятными и близкими нам — их отда-
ленным потомкам.
Это относится и к центральным героям пове-
ствования. Особенно грешит этим брошюра о
«Минине и Пожарском». Бледность нарисованных
Смирновым образов этих народных героев объ-
ясняется именно отсутствием фона, дыхания эпохи.
Следовало бы также обратить больше внима-
ния на стиль. Слишком часты повторения одних
и тех же выражений и слов, много декламатор-
ского пафоса. Чем популярнее книжка, тем
больше требует она авторского труда. Поспеш-
ность, с которой работали авторы и редакторы,
не может служить оправданием небрежности
или недоделанности.
Политическая роль, которую должны сыграть
эти брошюры, чрезвычайно велика. Показывая
героическое прошлое великого русского народа,
они должны мобилизовать все нравственные
силы наших бойцов и граждан на самую напря-
женную, самую упорную борьбу с жесточайшим
врагом, вторгшимся в нашу страну. Эту задачу
в общем выполняют все четыре брошюры и с
разным успехом. Нужно надеяться, что указан-
ные выше недостатки будут учтены издатель-
ством при выпуске других брошюр этой серии.
Б. Рейзов
войну, мы вновь и вновь обращаемся к собы-
тиям 1812 года и проникаемся еще большей
уверенностью в нашей победе, в том, что наша
страна и на этот раз с честью и славой вый-
дет из суровых испытаний. Вот почему сбор-
ник документов и материалов, составленный на-
I
213
учными сотрудниками Ленинградского отделе-
ния Института истории об Отечественной войне
1812 года, 1 представляет в настоящее время
особый интерес.
Книга открывается вступительной статьей:
«Отечественная война 1812 года». Несмотря на
краткость (около одного авторского листа), эта
статья достаточно ориентирует читателя в ма-
териалах и документах, вошедших в сборник,
н дает четкое представление о развитии собы-
тий 1812 года. Статья написана хорошим, яс-
ным языком и читается с интересом. Досадно
только, что авторы довели изложение до 31 де-
кабря 1812 года (приказ Кутузова по армии) и
не упомянули о дальнейшей судьбе Наполеона.
Если подбор документов и материалов можно
было ограничить войной 1812 года, то вступи-
тельная статья должна была бы воссоздать
перспективу, показать европейское, мировое
значение этой войны и участие русского народа
в освобождении континента от тирании Напо-
леона.
Документы и материалы, подобранные соста-
вителями, расположены не в строго хроноло-
гическом порядке, но по тематическим разде-
лам. Такой принцип можно только приветство-
вать. Документы и материалы дополняют друг
друга, а последовательность разделов воссоз-
дает важнейшие этапы героической борьбы на-
родов России с иноземными захватчиками.
Сборник начинается разделом, посвященным
подготовке Наполеона к войне с Россией. От-
ражена не только дипломатическая подготовка,
но и экономическая. Любопытны показания
шпиона Платера и рассказ гравера Лаля о
подделке им русских ассигнаций в Париже по
заказу Министерства полиции еще в 1810 году.
После раздела «Переход армии Наполеона че-
рез Неман и первые военные действия» следует
краткая, но интересная характеристика русской
армии. Здесь не только дана выдержка из
«Наставления гг. пехотным офицерам в день
сражения» М. Б. Барклая-де-Толли, но и лю-
бопытные замечания английского офицера
Р. Вильсона «О свойстве и составе русского
войска». Вильсон пишет о русской армии: «Пе-
хота... составлена из людей атлетического сло-
жения от 18 до 40 лет, одаренных великою
2илою, но ростом вообще не высоких. Вид их
к строение тела совершенно воинские. Они
привычны ко всем переменам погоды и нуждам,
к самой худой и скудной пище. К походам
днем и ночью. К трудным работам и тягостям:
упорно храбры, удобно возбуждаются к слав-
ным подвигам» (стр. 20).
Хорошо поступили составители, выделив в
специальный раздел (V) материалы, характе-
ризующие начало народной войны с армией
Наполеона. Обычно народную партизанскую
войну относят ко времени отступления францу-
зов из Москвы. Читателю неспециалисту инте-
ресно будет прочесть заметку из журнала
1 Академия наук СССР. Ленинградское отде-
ление Института истории. Отечественная война
1812 г. Сборник документов и материалов. Со-
ставлен научными сотрудниками Ленинградско-
го отделения Института истории проф. А. В.
Предтеченским, А. И. Васильевым и Б. Б.
Фраткиным под редакцией акад. Е. В. Тарле,
проф. А. В. Предтеченского и кандидата исто-
рических наук Е. И. Бочкаревой. Издательство
Академии наук СССР, Л.—М., 1941.
«Русский вестник», в которой рассказывается
о решительном сопротивлении захватчикам, ока-
занном смоленскими крестьянами еще в сере-
дине июля 1812 года. Порецкий крестьянин в
беседе с автором заметки говорит: «У i еня
есть пика, топор и ружье. Чего мне бояться?
Умру, а нечестивых в дом свой не пущу...
Сгинет от меня врагов десяток и более, а по-
том хоть и самого убьют, что за беда...»
(стр. 27—28).
А. П. Бутенев в своих воспоминаниях рас-
сказывает: «Чем дальше шла армия в глубь
страны, тем безлюднее были встречавшиеся
селения, а особенно после Смоленска. Кре-
стьяне отсылали в соседние леса своих баб н
детей, пожитки и скотину, сами же, за исклю-
чением лишь дряхлых стариков, вооружались
косами и топорами, а потом стали сжигать
свои избы, устраивали засады, нападали на от-
сталых и бродячих неприятельских солдат*
(стр. 29).
Раздел VI «Участие народов России в защи-
те страны» принципиально важен и интересен,
но, к сожалению, ограничен всего только че-
тырьмя документами о калмыках и башкирах,
тогда как в исторической литературе есть до-
статочно богатый материал о дружном участии
многих национальностей в борьбе русской ар-
мии против захватчиков. Интересны раздел
VII — «Агитация русского командования в ря-
дах армии Наполеона» и раздел VIII — «Борь-
ба вокруг вопроса об отступлении русской
армии».	*
Очень важный IX раздел — «Оставление Смо-
ленска» — составлен из случайных и недоста-
точно выразительных материалов. Как извест-
но, под Смоленском арьергард русской армии
оказал героическое сопротивление врагу. Так,
например, участник бэя под Смоленском, фран-
цузский офицер Фабер де-Фор рассказывает об
одном русском стрелке (имя его не сохрани-
лось), которого «не могли заставить молчать и
сосредоточенным против него ружейным огнем,
ни даже действием одного, специально назна-
ченного против него орудия, разбившего всо
деревья, из-за которых он действовал». Подоб-
ных эпизодов в памяти современников сохра-
нилось немало, но они отсутствуют в сборнике,
и читатель, ознакомившись с IX разделом, не
составит себе должного представления о заме-
чательном бое 4—6 августа (по старому стилю).
Точно так же оказался недостаточно выра-
зительным монтаж материалов раздела XII —
«Бородинская битва». Одна из кульминацион-
ных глав книги составлена несколько поспешно
и небрежно. Не привлечены такие материалы,
как «Очерки Бородинского сражения» Федора
Глинки или «Пятидесятилетие Бородинской бит-
вы» И. П. Липранди (М.	1867 г.). Остались
неиспользованными многочисленные описания
Бородинского боя, помещавшиеся в русских
журналах с 1814 по 1837 год.
Следует отметить — и это касается всего
сборника в целом, — что круг источников вооб-
ще следовало бы расширить. В книге о 1812
годе нет ни одной выдержки из таких инте-
ресных и важных источников, как Архив Раев-
ских, «Жизнь и труды М. П. Погодина»; Сер-1
гей Глинка — «Записки о 1812 годе первого
ратника Московского ополчения», СПБ 1836 г.;
И. Р. — «Походные записки артиллериста с
1812 по 1816 г.», 4 тома, 1835 г.; И. П. Ско-1
белев — «Подарок товарищам или перелискц
214
л-J
1 некого, М.
йованных источников удивляет
□томной переписки Наполеона.
солдат в 1812 году», СПБ 1833 г., я
другие. Напрасно составители прене-
записками С. Жихарева, А. Шишкова.
Некого, Штейгеля, И. И. Пущина, М. А.
иева, очень мало использовали свидетель-
>•- ( французских мемуаоистов, а в ряде слу-
i,. | и совсем обошли их (Рани, Мармон, Бос-
I нигде не упомянули о таких капитальных
ах, как работы А. И. Михайловского-Да-
| вского, М. Б. Богдановича. В списке ис-
отсутствие
Недостает
}е карты с'обозначением пути французской
щекой армии. Не менее досадно отсутствие
a-схемы Бородинского боя. Эти пробелы
аны, очевидно, тем, что сборник нужно бы-
jj (дать в самые краткие сроки.
разделе XIII «Москва перед занятием ее
I  Ьлеоном» — хотелось бы видеть колоритные
I ’сьма своеобразные документы эпохи —
В||енитые «Растопчинские афиши» (и не
[ко текст их, но и фотографические вос-
•i vi введения).
(зделы XIV — «Оставление Москвы» и
С'|— «Наполеон в Москве» — читаются с
1шим интересом, однако среди воспоминаний
Ьчюжаре древней столицы явно нехватает из-
ного рассказа графа Сегюра о бегстве На-
•она из Кремля в Петровский дворец, когда
тайный завоеватель пробирался со своей
1'ой по пылающим улицам Москвы.
рдел XVII — «Разгар народной войны» —
оиит читателя с героическими действиями
партизан. Материал подобран для этого разде-
ла яркий и разнообразный; жаль только, что
цитата из «Дневника партизанских действий*
Д. В. Давыдова урезана до минимума и опу-
щен рассказ поэта-партизана о том, как он
еще за пять дней до Бородина явился к князю
Багратиону и предложил начать постоянные на-
леты на коммуникации наполеоновской армии,
на склады, на обозы с продовольствием, на
курьеров с бумагами.
Заключительные разделы сборника, повествую-
щие о разгроме наполеоновских полчищ, о дей-
ствиях М. И. Кутузова во время бегства вра-
га, о бедствиях остатков некогда великой ар-
мии и, наконец, о полном изгнании захватчиков
за пределы России, читаются со все возра-
стающим интересом. Книга заканчивается исто-
рическим приказом Кутузова: «Храбрые и побе-
доносные войска! Наконец вы — на границах
империи! Каждый из вас есть спаситель Оте-
чества! Россия приветствует вас сим именем.
Стремительное преследование неприятеля и
необыкновенные труды, подъятые вами в сем
быстром походе, изумляют все народы и при-
носят вам бессмертную славу. , ,
Так было в 1812 году. Мы знаем, что так
будет и ныне. Народ, разгромивший считавшие-
ся непобедимыми армии Наполеона, истребит
полчища немецких фашистов, освободит родную
землю от гитлеровских захватчиков.
В. Мануйлов
1И
к,
н-
об
и-
и
да-
всо
,об-
i ке,
не
1 ме-
лю),
лра-
.пон-
ятно
(алы, I
щора
бит- I
1ЛИСЬ I
:ания I
секи* I
всего I
вооб- I
1812 I
инте-1
Раев-1
; Сер-1
ервоГ°|
836 Г.;
иста «
I. Ско-
XMlliCKi
СОДЕРЖАНИЕ
Накануне XXV годовщины Октября............................ 1
Владимир Невский. Сталину. Стихи.....................  .	3
Вера Инбер. Пулковский меридиан. Поэма.................... 4
М. Тевелев. Стоять насмерть. Последний катер. Настенька. Письмо.
Клавдия Ивановна. Руки матери. Рассказы............. 11
Александр Прокофьев. Бессмертен народ наш. России. Встань, йена*
висть, тебя поём! Слушай страна, говорит Ленинград. Стихи . .	24
Николай Талонов. Ленинградские рассказы.................. 27
В. Дружинин. Профессия становится военной................ 37
Всеволод Азаров. Сердце Ленинграда. Стихи................ 46
Вяч. Шишков. Советские Сусанины. Рассказы................ 52
Н. Воронов. Рассказы о партизанском крае................. 57
Вс. Пошелонов. Большое село. Рассказ..................... 71
Николай Браун. Песня матери. Песня моряка. Письма. Стихи . .	79
Александр Крон. Рассказы о нодводнпках................... 81
Петр Ой (фа. Походная баллада............................ 92
Григорий Мирошниченко. Гвардейцы......................... 93
Яков Новиков. Личный счет. Стихи........................ 101
К. Каралина. Большие танки. Рассказ..................... 102
О. Матюшина. Встреча. Рассказ........................... 109
Клена Вечтомова. Бей! Стихи................... •........ 111
КЛАССИКИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ О НЕМЦАХ
Н. С. Лесков. Железная воля. Рассказ.................... 112
В. Маяковский. Сатирические стихи 1914 года. Вводная заметка
и публикация И. Эвентова........................... 153
СЛАВА РУССКОГО ОРУЖИЯ
Мил. Дудин. Александр Невский. Стихи..................... 155
Вс. Рождественский. Памятник Суворову. Стихи............. 156
Полковник М. В. Люгиновский. Суворов..................... 15у
ВОИНА И ИСКУССТВО
Н. Лесючевский. Ленинград в борьбе......................  198
В. Богданов-Березовский. Триумф антифашистской симфонии . .	201
О КНИГАХ
К. Макарова. Ленинградская доблесть............................ 206
И. Гринберг. День взойдет.....................................  207
Б. Геизов. Наши великие предки................................. 212
В. Мануйлов. Отечественная война 1812 г........................ 213
На 4-й странице обложки — стпхотворение^еры Пнбею „Убей врага"
-
Ответственный секретарь И. В. ЛЕСЮЧЕВСКИЙ
Редколлегия: И. В. Л е с ю ч е в с к и й, В. А. М а ну й л о в, Н. С. Тихонов
Год издания 19-й. Подписано к печати 17/Х 1942 г. К110427. Тираж 10000. Печ. л. 13% Авт. л. 21
Заказ Лё S29.	ЛТ УН-2.
БЕИ ВРАГА!
Сын, тебя я под сердцем носила,
Я тобою гордилась любя,
И со всей материнскою силой
Я теперь заклинаю тебя.
Бей врага! Над твоей головою
Вьется русского знамени шелк.
Каждый немец, убитый тобою,—
Это Родине отданный долг.
Бей врага! Раскаленным металлом,
Обращай его в пепел и дым,
Чтобы с гордостью я восклицала:
„Это сделано сыном моим!“
Бей врага! Чтобы он обессилел,
Чтобы он захлебнулся в крови,
Чтоб удар твой был оавен по силе
Всей ;моей материнской любви.
Вера Йнбер