З.А.АРАБАДЖЯН
ИРАН
/ власть,
реформы,
революции
(Х1Х-ХХвв.)
Москва
«НАУКА»
Главная редакция восточной литературы
1991

ББК 63.3 (5 Ирн)
A7S
Издание осуществлено за счет средств автора
Арабаджян З.А.
Иран: Власть, реформы, революция (XIX —
XX века). — М. : Наука. Главная редакция во¬
сточной литературы, 1991. — 1 27 с.
ISBN 5-02-017568-4
В книге рассматривается процесс социальной транс¬
формации Ирана за последние два века, происходивший
через реформы и революции, объективным смыслом кото¬
рых было осуществление формационного перехода иран¬
ского общества. Особое внимание уделено революции
1978 —1979 гг. и позиции занятой властью, в лице
Мохаммеда Реза Шаха и его последнего премьер-минист¬
ра, на ее исход. При анализе и революции и послерево¬
люционных изменений в стране автор приходит к выводу
о своеобразной близости и параллелизме судеб Ирана
и России.
А 0503030000-051
А —013(02)-91— Бе3 объявления	ББК 63.3 (5 Ирн)
ISBN 5-02-017568-4
©Завен Артемович
Арабаджян, 1991

Глянь, о сердце, ясным .оком!
Встанет пусть в очах
Назидательным уроком
Медаина прах!
(Эфзал эд-Дин Хакани)
ПРЕДИСЛОВИЕ
В данной книге сделана попытка выявить роль реформ и рево¬
люций в процессе формационного перехода иранского общества от
феодализма к капитализму в течение XIX и XX веков. Тем самым
история Ирана (экономическая, социальная, политическая, идейно¬
философская) рассматривается в ней прежде всего как цепь сме¬
нявших друг друга реформ и революций, революций и реформ. Ука¬
занная выше попытка делается автором главным образом на логиче¬
ском уровне. Как представляется, такой подход оказывается и до¬
пустимым и возможным благодаря тому, что к настоящему времени
история Ирана данного периода изложена в огромной массе моно¬
графий, очерков, статей, охватывающих отмеченные выше аспекты.
При этом в них дан многоплановый анализ преимущественной роли
двух важнейших групп факторов, воздействующих на судьбы любого
общества (в данном случае иранского): внутренних и внешних,
внешних и внутренних (т.е. сменяющихся в зависимости от конк¬
ретных мировых и страновых обстоятельств).
Смелость попытаться взглянуть на историю Ирана с точки зре¬
ния роли реформ и рёволюций в таком важном для судеб страны во¬
просе как переход от одной социально-экономической формации к
другой и при этом постараться выявить, только ли революции яв¬
ляются локомотивом истории, а также еще раз вглядеться в роль
личности в обоих методах деятельности человеческого социума, в
данном случае - иранского, где и революции и реформы осуществ¬
лялись в условиях монархического строя, дало автору в первую
очередь наличие богатейшего аналитического арсенала знаний по
Ирану. Волею обстоятельств история предоставила ему возмож¬
ность завершить свой анализ оценкой результатов уникального
эксперимента - ликвидации монархии в исконно монархическом об¬
ществ и переходу власти в руки второй по значению социально¬
1-2 42
3

идеологической доминанты иракского общества в течение послед¬
них четырнадцати столетий - цщитским богословам.
Предпринимая изложенную ^дае попытку, автор помнил, что
весь.анализ роли реформ и революций должен быть проведен так,
чтобы он вобрал в себя зримо ц незримо воздействие на эти ме¬
тоды деятельности иранского социума всех факторов, наличество¬
вавших в процессе исторического развития Ирана, равно как и
ухода в небытие тех или иных из них. В любом случае каждая по¬
пытка реформ или революционный изменений, хотя и с разной си¬
лой, оставляла след в социальном генотипе иранского общества и
тем самым в какой-то мере формировала его. Правда, влияние это
крайне противоречиво и далеко не всегда может расцениваться
только как положительное, прогрессивное.
'Неизменным в рамках охваченного в данном очерке монархичес
кого периода истории Ирана оставалось одно - сменявшие друг
друга реформы и революции - каждая по-своему - имели задачей
содействие процессу естественно-исторического развития иранско¬
го социума, но никак не движению этого общества вспять.
X	X
X
Революции и реформы, взятые как различные сцены широкого
драматического повествования под названием "История Ирана”,
имеют принципиальное различие уже и по составу занятых в них
актеров. В первом случае главным действующим лицом является
народ, который олицетворен своими вождями, выдвигающими его
требования и как бы являющимися его осязаемым воплощением. Во
втором же народ}как правило,безмолвствует или в лучшем случае
глухо ропщет, оставаясь все же за кулисами событий, а на аван¬
сцену выдвигается другой участник драмы - фигура Реформатора.
Значение его личности, характера и мировосприятия для понима¬
ния сути и судЬбы реформ огромно. По крайней мере, больше,чем
личности вождей революции, хотя и последнее как субъективный
элемент в течение революции может иметь заметное влияние на
ее характер и результаты. Именно в- силу такой оценки роли ре¬
форматоров мы постараемся хотя бы кратко охарактеризовать их,
чтобы понятнее стали и сами реформы, их ход и результаты.
Хотя в обиходе принято считать, что порою революций и ре- i
форм в Иране являются XIX и XX века, по существу оба общест- ]
венных феномена проявляли себя в более чем 2500-летней историиJ
4

этой страны по историческим меркам довольно часто. Но посколь¬
ку они работали на феодализм, на его формирование, развитие,
упрочение, они не высвечивались исследователями с такой яро¬
стью, какая выпала на долю реформ и революций XIX-XX веков.
Быть может, дело в том, что лишь в эти века они так или иначе
работали на формирование предпосылок для развития капитализма
в стране, а затем и утверждение его, при этом в условиях, ког¬
да вне иранского общества уже существовали его мощные очаги.
Вот почему одна из целей, которую мы ставим перед собой, за¬
ключается в том, чтобы выявить роль и революций и реформ, имев¬
ших место в указанных хронологических рамках, в исторически не¬
избежном переходе страны от одной формации к другой. Другая же
видится в оценке влияния личности коронованных особ, которые
порою сами являлись крупными реформаторами и преобразователя¬
ми, их влияния на социальную трансформацию страны и, в более
широком плане, в оценке роли института монархии в судьбе иран¬
ского общества в рассматриваемый период.
1-3 42

Глава I
ПОПЫТКИ ПРОВЕДЕНИЯ РЕФОРМ В XIX ВЕКЕ
К концу ХУШ - началу XIX веков Иран являлся отсталым сла¬
боцентрализованным феодальным государством, во главе которого
стоял шах. В различных концах страны то и дело вспыхивали мя¬
тежи племенных вождей и крупных феодалов, направленные против
центральной власти. Даже смена одного монарха другим в резуль¬
тате естественной смерти первого и даже в рамках одной династии,
не говоря уже о перемене правящих династий, сопровождалась во¬
оруженной борьбой группировок знати, поддерживавших различных
претендентов на престол. Такая борьба-претендентов была харак¬
терна не только для конца ХУШ века, но и всей первой половины
XIX в. Это говорит о том, что механизм наследования престола
не был отработан законодательно, хотя право престолонаследия
официально и было закреплено за старшим законным сыном умерше¬
го монарха, однако жажда власти у других отпрысков последнего
и вызванное ею неуважение’ к традиции были настолько велики,
что летигимному преемнику престола всякий раз приходилось си¬
лой добиваться своего законного права.
В политической расстановке сил огромной была роль многочис¬
ленных племен, населявших страну и являвшихся основным источни¬
ком формирования шахской армии. Особенно важна была их поддерж¬
ка в междоусобных войнах за престол, поскольку оседлое (как го¬
родское, так и сельское) население страны не являлось поставщи¬
ком воинов. В этом смысле совершенно закономерно, что практиче¬
ски все шахи различных династий, будь то Надир-шах, Керим-хан
Зенд, Ага-Мохаммед-шах были выходцами из племенной знати -афшар
ских, лурских и каджарских племен соответственно.
Другой мощной силой, оказывавшей изрядное влияние на все
стороны жизни иранского общества, было шиитское духовенство.
Его сила базировалась на авторитете в толковании Корана и ша¬
риата, определявшего практически все стороны жизни мусульманс¬
кого общества в целом и каждого отдельного индивида в частнос¬
ти. Даже шах советовался с высшими религиозными лицами относи-1
тельно того, соответствуют ли те или иные действия, которые он.
хочет предпринять, нормам ислама, или нет. Духовенство воздей¬
ствовало на жизнь общества в том числе и через шариатскую су-j
6

дебную систему, которая практически господствовала в Иране.
Под ее юрисдикцию подпадали все дела, связанные с заключением
и расторжением браков, наследованием имущества, совершении
торговых сделок и гражданскими исками. Как правило, на вынесе¬
ние решения влияла способность истца материально заинтересо¬
вать судью.
Следует отметить, что существовал и светский суд - урф,
который был менее распространен и разбирал, в основном, уго¬
ловные преступления. Светского уголовного и прочего законода¬
тельства не существовало и урф руководствовался обычаями и тра¬
диционными наказаниями за те или иные преступления. Верховным
судьей был сам шах.
Кроме того, духовенство являлось и крупным землевладель¬
цем, дававшим работу и тем самым обеспечивавшим источник к су¬
ществованию большому числу иранских крестьян на правах издоль¬
ной аренды. Это также увеличивало его роль в жизни общества.
Помимо земельной собственности духовенства - вакуфов, сущест¬
вовали и другие виды собственности на землю. Шах, являвшийся
верховным собственникомчвсех земель, давал их своим приближен¬
ным и родственникам во временное пользование без права насле¬
дования - тиул и с правом наследования - союргал. Такими спо¬
собами раздаривались не только земли, но и города и доходы,
получаемые с них. Фактическую частную собственность, помещиков
составляли земли арбабц и мольк - государственные земли, пере¬
дававшиеся в пользование отдельным феодалам. Крестьянам принад¬
лежали только общинные земли - омуми. Главным образом выгоны,
пустоши и другие земли, мало пригодные для сельского хозяйст¬
ва.
Такая пестрая система землевладения по-своему являлась от¬
ражением феодальной раздробленности страны. Еще более четко та¬
кое положение проявлялось в сфере торговли и финансов. Практи¬
чески в каждой области чеканилась своя монета, имелись различ¬
ные единицы измерения (веса, длины и т.д.). Существовало мно¬
жество внутренних таможен между областями. Так, на пути из Реш-
та в Бушир (с севера страны на побережье Персидского залива)
таможенные пошлины собирались в 14 местах. Частые мятежи ханов
племен и феодалов делали для купцов дороги страны весьма опас¬
ными. В сфере финансов господствовало ростовщичество. Процент
доходил до 100 и более за год, следствием чего была сильная не¬
хватка капиталов. Взимание налогов и таможенных пошлин для
шахской казны было полностью отдано откупщикам.	~
1-4 42	'

Получать провинции на откуп, деревни и города в тиульное
владение и т.д. было очень выгодно и практически всегда это
достигалось за счет богатых подарков и подношений - фактически
взяток. За взятки получались и многие чины, пышные титулы и
звания, посты и т.д. Получение и дача взяток были совершенно
естественным делом при шахском дворе, и никто из представите¬
лей самых различных слоев населения не видел в этом ничего за¬
зорного. Погоня за титулами и званиями становилась естествен¬
ным занятием практически каждого перса, хотевшего сделать карь¬
еру. "Нет такого молодого писца, молодого муллы или базарного
возчика, - писал В.Берар, - который, при ловкости и предприим¬
чивости, не мог бы, рано или поздно, добиться одного из этих
титулов, получаемых богачами и аристократами при рождении. И
с той поры такой перс, приобщенный близко или отдаленно к цар¬
скому управлению, связанный с партией начальствующих, из коры¬
стных или честолюбивых соображений, может только желать про¬
должения того режима, от которого он каждый день ждет какого-
нибудь звания или новой бенефиции"^.
Высшей должностью в стране был пост садр-азама (канц¬
лера). Кроме того существовали три министерские должности:
мостоуфи-оль-мамалек (министр финансов) монщи-оль-мамалек (гла¬
ва шахской канцелярии и министр иностранных дел) и военный ми¬
нистр.
Большой властью обладал и наследник престола. По традиции,
созданной Фатх-Али-шахом, назначившим кронпринца Аббас-мирзу
правителем провинции Азербайджан, эта область стала местом
пребывания наследных принцев. Там они проходили школу управле¬
ния государством. Выбор был обусловлен тем, что Азербайджан
являлся крупной и богатой провинцией, управление которой было
под стать только преемнику шаха. Но могли быть и другие моти¬
вы.. Поскольку £аджары были чуждой персам тюркской династией,
наследник распоряжался той частью страны, среди населения ко¬
торой преобладали представители близкого ему этноса.
Итак, мы постарались дать краткую социально-политическую
и экономическую характеристику Ирана, который к концу ХУШ века>
хоть и был отсталым и феодальным, однако являлся независимым
и суверенным государством. Европейские державы еще не сделали
решающих шагов к политической и экономическому закабалению
его, начавшегося сразу по вступлении в новый XIX век. Именно
8

таковым было общество, которое предстояло изменить реформам и
революциям.
По-видимому, вполне закономерным является то, что первые
попытки модернизировать страну были сделаны в той сфере, где
ее отсталость по сравнению с европейскими державами проявля¬
лась наиболее наглядно - в военном деле. Непосредственным
толчком к этому явился неудачный для Ирана ход русско-персид¬
ской войны I804-I8I3 гг., закончившейся для него поражением,
что привело наследника престола Аббас-мирзу к мысли о необхо¬
димости создания регулярной армии, обученной на европейский
манер. Для этого приглашались поочередно то французские, то
английские военные миссии и специалисты.
Сам Аббас-мирза был человеком предприимчивым, образованным
и умным. В отличие от многих высокопоставленных современников,
включая своего отца - Фатх-Али-шаха, он прекрасно видел ужа¬
сающую отсталость своей страны и тяготился многими чертами
иранского образа жизни и действительности. У него, несомненно,
была жажда общественной и преобразовательной деятельности.
Вот как характеризовал его русский путешественник барон Ф.Корф:
’’Желание быть полезным своему отечеству было в нем велико и
проявлялось многими благородными усилиями на общую пользу.
Введение сарбазов, улучшение устройства войск вообще, принятие
в персидскую службу сведующих иностранцев, основание в Тебризе
арсенала, построение обширного базара, - все это доказывает в
Аббас-мирзе стремление к добру, порядку и следовательно к бла¬
годенствию того края, который был вверен его управлению”^. Не¬
сомненно, что мы можем воспринимать его как предтечу иранского
либерального реформаторства.
Однако результат его усилий был довольно скромен. Регуляр¬
ная армия, внешне отдаленно напоминавшая европейскую, была со¬
здана. Она была опробована в ирано-турецкой войне I82I-I823 гг.,
где показала свое превосходство над турецкой. Однако при столк¬
новении с армией европейского образца - русской и передовым для
того времени военным искусством потерпела ряд сокрушительных
поражений и практически перестала существовать. В чем же причи¬
на?
Некоторые склонны были винить ее командующего Аббас-мирзу
как в том, что он плохо командовал, так и в том, что он плохо
организовал вооруженные силы. Это объяснялось тем, что реаль¬
ная отдача от деятельности кронпринца во всех сферах была не-
9

велика. Указанное в свою очередь упиралось в черты его харак¬
тера: мягкость, непостоянство, частая смена настроений, кото-?
рые не могли не распространяться и на государственные дела,
перерастая порою в слабохарактерность. "Все у него было вспыш¬
ка, - писал Ф.Корф, - все начиналось хорошо, но недоставало
жару, чтобы поддержать начатое, недоставало сил вынести долгое
испытание; то самое мужество, которое его оживляло а^ачале,
совершенно исчезало впоследствии. Одним словом, у него не бы¬
ло того, что мы называем выдержкою или, если хотите, терпени¬
ем. Кроме того, он очень любил предаваться чувственным наслаж¬
дениям, что отнимало у него много времени и сил в ущерб госу¬
дарственным делам. Иначе говоря, Аббас-мирза, вознамерившись
изменить свою страну, не смог начать этих перемен с самого се-
бя"3.
Несомненно, эти качества реформатора отрицательно сказа¬
лись и на его попытках модернизировать армию. Но здесь следу¬
ет помнить, что успешно реформировать армию, не меняя общест¬
во в целом, практически невозможно, ибо первая является как бы
сколоком с последнего. Данное обстоятельство хорошо осознается
современными иранскими исследователями и представляется ими
как основная причина неудачи Аббас-мирзы: "Но армия не могла
быть реформирована изолированно, без предложения изменений в
административной и финансовой сфере. ...Поворот от армии коче¬
вых племен к регулярной армии требует гораздо больших финансо¬
вых ресурсов. Это, в свою очередь, означает необходимость вве¬
дения новых налогов, или более эффективный сбор существующих,
упорядочение системы счетов и больший контроль за бюрократией
для того, чтобы быть уверенным, что полученные налоги достиг¬
нут центра. Регулярная армия также означает более упорядочен¬
ную систему военного призыва и таким образом, дальнейшее рас¬
ширение вооруженных сил центрального правительства в провинци¬
ях и рост возможностей для коррупции и'притеснений"^.
Данные перемены в обществе были совершенно необходимы для
успешной модернизации армии, но недостаточны. Как видим, Шаул
Бахаш, говоря о необходимости увеличения финансовых возможно¬
стей государства, воинском призыве для создания современной
для того времени боеспособной армии, сразу же высказывает опа¬
сение, что это вызовет рост государственного аппарата и бюро¬
кратии и приведет к новым злоупотреблениям. Не случайно Ф.Эн¬
гельс, анализируя причины неудач азиатских стран реформировать
10

свои армии, в связи с таковыми в Персии отмечал: "Одна система
(европейская военная. - З.А.) сменяла другую, и каждая, в свою
очередь, встречала препятствия вследствие зависти, интриг, не¬
вежества, жадности и подкупности тех жителей Востока, которых
эти системы должны были превратить в европейских офицеров и
солдат"^.
Таким образом, причины неудачи Аббас-мирзы не сводятся
только к финансово-экономическим и административным особенно¬
стям бытия иранского общества, но, в немалой степени, происте¬
кают из нравственно-психологической атмосферы, господствовавшей
в нем и не позволявшей создавать хороших солдат и офицеров для
регулярной армии, хотя именно это общественное устройство дава¬
ло прекрасных воинов для отрядов племенных вождей и феодалов,
которые, однако, оказывались малоэффективными в войне с евро¬
пейскими армиями.
Военные неудачи в двух русско-иранских войнах (I804-I8I3 и
1826-1828 гг.), захват англичанами острова Харк (1837 г.) в
связи с Гератским кризисом привели к установлению капитуляци-
онного режима в этой стране, который юридически закреплял не¬
равноправное положение Ирана в его политических и экономичес¬
ких связях с европейскими державами^8. Это в сочетании с не¬
способностью надежно защитить приграничное районы Ирана от на¬
бегов турецких войск красноречиво свидетельствовало о необходи¬
мости социально-политических реформ в стране.
Другим сигналом, но уже к проведению социально-экономичес¬
ких преобразований, послужил торгово-экономический кризис,
явившийся одной из причин серии антифеодальных выступлений,
имевших место в конце 40-х - начале 50-х гг. прошлого века и
получивших название бабидских восстаний^. Основную массу баби-
дов составляли мелкие торговцы, ремесленники, низшее духовен¬
ство, крестьяне. Следуя учению Баба (Али-Мохаммеда), выходца
из торговых слоев, они выдвигали ряд требований как экономиче¬
ского, так и политического характера: ликвидация налогов, а
таете повинностей в пользу феодально-племенной верхушки, урав¬
нительный раздел имущества между всеми людьми, гарантии непри¬
косновенности человека и его имущества, ликвидация всего, что
препятствует развитию торговли. К числу последних, в частно¬
сти, относились узаконение ростовщического процента, обяза¬
тельность уплаты долгов, создание хорошей сети почт и дорог,
единой денежной системы, гарантии тайны торговой переписки и
II

т.д. Все это проистекало из того, что сам Баб почитал торговлю
лучшим занятием в мире.
В то же время он и его ученики и последователи (Мохаммед-
Али-Барфоруши, Корат-уль-Айн, Хосейн Бошруйе, Яхья-Дараби и
др.) объявляли о том, что Иран станет первой страной всенарод¬
ного благоденствия, говорили о конце эры Мохаммеда, устарении
Корана и шариата, которые должны быть сменены новым пророком
и его новой Священной книгой. В качестве такового Баб, решив¬
ший объявить себя 12-м (сокрытым) имамом - Махди, назвал свое
произведение "Беян" ("Откровение")^.
Очевидно, что движение бабидов соединяло в себе как анти¬
феодальную направленность в виде требований ликвидации феодаль¬
ного гнета, обеспечение свободы торговли, гарантий жизни и соб¬
ственности, так и ряд утопических требований. В частности, эга¬
литарные устремления к разделу земли и собственности вообще,
надежду на создание царства справедливости, где всем жителям
его будет хорошо. Правда, при этом вполне допускалось наличие
рабов, вероятно потому, что это в иранских условиях не препят¬
ствовало развитию торговли.
Здесь, может быть несколько забегая вперед, следует отме¬
тить: данные выступления были подавлены настолько жестоким и
беспощадным образом, что даже спустя более чем 50 лет, в пери¬
од первой иранской революции I905-I9II гг., когда предпосылки
к развитию капитализма в Иране были достаточно значительными,
ни у кого из участников ее, включая самые обездоленные слои,
даже не появилось и мысли о выдвижении требований хотя бы час¬
тичного ограничения помещичьего землевладения и наделения кре¬
стьян землей. Может быть я и ошибаюсь, но мне кажется, что од¬
ной из причин этого явилась историческая память народа, хоро¬
шо помнившего, на что способны правящие классы, когда угроза
нависает над святая святых старой системы - феодально-помещи¬
чьим землевладением. В этом смысле бабидские восстания и их
поражение оставили глубокий след в социальном генотипе иранс¬
кого общества^.
Таким образом, и внешние (неудачи в войнах) и внутренние
(массовые недовольства и восстания) факторы приводили наиболее
дальновидную и здравомыслящую часть правящих слоев к осозна¬
нию необходимости серьезных перемен. Идея проведения реформ
начала реализовываться, когда на престол вступил Насер эд-Дин-
шах , назначивший на должность садр-азама
12

мирзу Таги-хана, которому был пожалован титул Амир-незама
(главнокмандующего).
Мирза Мохаммед Таги-хан, получивший впоследствии и титул
Амир-Кабир (Великий эмир), по рождению не принадлежал к знат¬
ному аристократическому роду. Его отец был управляющим у мирзы
Абуль-Касема Ферехани, который являлся каймакамом и атабеком
(наместник и наставник-управляющий делами по ведомству наслед¬
ника престола) при дворе наследников престола - сначала Аббас-
мирзы, а после его смерти при его сыне Мухаммад-мирзе. Когда
же последний стал шахом, то каймакам занял пост садр-азама и
длительное время имел безраздельное влияние на него.
Мирза Таги-хан воспитывался и получил образование в семей¬
стве каймакама. Сначала он выполнял его разовые поручения, а
потом стал его личным секретарем. В 1829 г. Таги-хан был от¬
правлен в Петербург в составе миссии принца Хосров-мирзы, имев¬
шей целью получить прощение у Николая I за убийство А.С.Грибое¬
дова в Тегеране. Правда, каймакам дал своему питомцу не слиш¬
ком благообразное поручение - следить за каждым шагом принца
и других членов делегации и доложить по возвращении Абул-Касе-
• Эта поездка была достаточно длительной, и в ходе ее деле¬
гация посетила Московский университет, Торговую палату, воен¬
ные заводы и арсеналы, военные училища и т.д. Увиденное в Рос¬
сии произвело на Таги-хана большое впечатление и, несомненно,
способствовало формированию его реформаторских взглядов.
Другим фактором, приведшим к осознанию необходимости пере¬
мен, явилось участие Таги-хана в работе смешанной комиссии по
демаркации ирано-турецкой границы и решению ряда приграничных
споров, когда он смог познакомиться с опытом реформ танзимата,
начатых турецким правительством.
Будучи ближайшим советником и воспитателем наследника пре¬
стола Насер эд-Дин-мирзы, он оказывал заметное влияние на
кронпринца и помогал ему в борьбе за трон после смерти Мохам-
мед-шаха. Поэтому не случайным, хотя для многих и неожиданным,
оказалось назначение Таги-хана на пост садр-азама, которое бы¬
ло сделано в день коронации молодого шаха. Новый садр-азам на¬
чал активную деятельность по реформированию многих сторон жиз¬
ни иранского общества.
В военной сфере он начал заново создавать регулярную ар¬
мию и решительно боролся с воровством, которым она была прони¬
зана сверху донизу. Его действия^способствовали прекращению
13

воровства офицерами жалования солдат и средств, отпускавшихся
на обмундирование и питание* По свидетельству крупного знатока'
Ирана сэра Перси Сайкса, Амир-Кабир имел несомненную популяр¬
ность 11 среди солдат, знавших, что они обязаны ему своим регу¬
лярно выплачиваемым жалованием и выдаваемым обмундированием...
Другим аспектом его деятельности было стремление покончить
с продажей назначений, чинов, губернаторских постов и установ¬
ление строгого контроля за бюрократией на местах с помощью ре¬
организации финансов и ограничения откупной системы. Было так¬
же установлено правило, согласно которому все губернаторы про¬
винций должны были вызываться в Тегеран и отчитываться за свою
деятельность. В числе мер по улучшению финансового положения
страны было сокращение большого количества чиновников, не вы¬
полнявших практически никакой работы, и сокращение оставленным
окладов почти в два раза'. Ряду многочисленных принцев был на¬
значен твердый пенсион из казны шаха, взамен доходов, величина
которых зависела от того, кому сколько удавалось выколотить по¬
датей от провинций. Эти финансовые меры были достаточно эффек¬
тивны и привели к быстрой ш свидации дефицита государственного
бюджета. Оценивая эту сторону деятельности Амир-Кабира, сэр
Перси Сайкс отмечал: "Сначала он не очень преуспел, т.к. толь¬
ко немногие персы могли одобрять существование министра, кото¬
рый был бы и правдивый, и некоррумпированный. Постепенно, одна¬
ко, стали циркулировать идеи о вредности воровства и коррупции. *
Имея за собой определенное общественное мнение, он ликвидиро- j
вал одно злоупотребление за другим и придавал финансам страны J
более удобоваримую форму"	|
Параллельно с ограничением власти бюрократии, мирза Таги- |
хан старался осуществить аналогичный контроль и за духовенст- |
вом путем ограничения сферы действий шариатских судов при рас- |
ширении юрисдикции урфа - светского суда. Кроме того, он сузил |
число мечетей и святых гробниц, обладавших правом предоставле- |
ния беста: правом представления неприкосновенного убежища ли- |
цам, спасавшимся от гнева или преследований властей, или при¬
бегавших к использованию этих убежищ в знак политического про¬
теста.
Следует учитывать, что реформы Амир-Кабира стали осуществ¬
ляться в период серьезного социально-экономического и полити¬
ческого волнения, вылившегося в бабидские восстания. С одной
стороны, реформатор выступил сторонником жестокого подавления
14

этого движения и даже убедил шаха в необходимости казнить Ба¬
ба, что и было сделано в июле 1850 г., с другой - он понимал
необходимость некоторого смягчения феодального гнета в дерев¬
не и ограничения притеснения крестьян ханами и помещиками. С
этой целью подготавливался законопроект о размерах повиннос¬
тей» выплачивавшихся крестьянами в пользу землевладельцев.
В известной степени перемены коснулись и научной и куль¬
турной сферы. Именно Амир-Кабиром в 1851 г. была основана пер¬
вая официальная иранская газета. В большой степени именно его
детищем был Дар оль-Фонун - первое иранское высшее учебное за¬
ведение, о котором мы расскажем чуть ниже. В период преобразо¬
ваний значительно расширилась практика отправки иранцев в Ев¬
ропу для приобретения научных и профессионально-технических
знаний и приглашения в Иран специалистов самых разнообразных
профилей. Последнее ранее существовало практически только в
военной и смежных с ней областях.
Преобразовательная деятельность'Амир-Кабира вызвала силь¬
ное недовольство им среди бюрократии, духовенства, ханов, мно¬
гочисленных каджарских принцев, словом всех тех, чьи интересы
она ущемляла. При дворе сложилась сильная группировка, стре¬
мившаяся сорвать все мероприятия и реформы, во главе которой
стояла мать шаха Махди-Улия. Правда, все попытки сместить мир¬
зу Таги-хана были безуспешными до тех пор, пока его твердо
поддерживал Насер эд-Дин-шах. Последний даже в знак доверия к
садр-азаму выдал за него свою единственную родную сестру. И
все же оппозиция сумела внушить монарху мысль о том, что его
любимец сосредоточил в своих руках огромную власть не для то¬
го, чтобы служить шаху, а для того, чтобы свергнуть его и за¬
хватить престол. Постепенно массированная психологическая об¬
работка начала давать свои плоды и отношение шаха к садр-азаму
становилось все более прохладным и подозрительным. Хотя нам
кажется маловероятным, что Амир-Кабир собирался покушаться на
престол, однако у молодого Насер эд-Дина были поводы для подо¬
зрений и недовольства.
Несмотря на то, что на словах мирза Таги-хан всячески по¬
буждал его больше заниматься государственными делами, шах не
мог не чувствовать, что в итоге все получается так, как заду¬
мал его канцлер,	Это могло вызывать раздражение и же¬
лание избавиться от опеки последнего. Здесь следует вспомнить,
что в свое время именно чрезмерное давление на Мохаммад-шаха
15

со стороны каймакама Абуль-Касема Ферхани, благодетеля Амир-Ка¬
бира, привело к истощению терпения даже слабовольного монарха,
приказавшего удушить своего многолетнего -визиря - диктатора.
Наряду с этим ревность и страх у Насер эд-Дин-шаха вызывал
и рост популярности всесильного министра у низших слоев населе¬
ния и особенно солдат. Эти обстоятельства, а также интриги анг¬
лийских дипломатов, недовольных прорусской политикой мирзы Та-
ги-хана, привели к его смещению сначала с поста премьер-мини¬
стра и вскоре отстранений) от руководства армией. Опасаясь при¬
сутствия поверженного противника в Тегеране и возвращения ему
монаршего расположения, враги добились ссылки его в Кашан, где
в январе 1852 г. он был задушен по приказу своего повелителя.
С отстранением мирзы Таги-хана практически все его начина¬
ния оказались свернуты и все вернулось на круги своя. В связи
с провалом первых комплексных попыток проведения реформ в Ира¬
не сэр Перси Сайкс с присущим ему красноречием отмечал: "Гово¬
рят, что народы имеют таких правителей, каких они заслуживают,
и если это так, то Персия вызывает искреннее сожаление потому,
что она управлялась, как Европа в средневековье, деятелями,
чьим главным вожделением было накопление богатства правдами и
неправдами.
Как бы там ни было, сожаление, которое путешественник чув¬
ствует проходя по очаровательным паркам и павильонам Фина, ста-:
новится более сильным, когда он рассуждает о том, что если бы ,
этот министр правил 20 лет, он должно быть подготовил бы себе ,
на смену ряд серьезных и способных людей. Казнь Амир-Кабира ко¬
нечно же была бедствием для Персии потому, что это остановило
прогресс, достигнутый столь болезненно..
Оценивая в целом реформы мирзы Таги-хана, следует сказать, j
что они были более традиционными, чем модернистскими, так как
преследовали в качестве основной цели централизацию и упроче¬
ние государства в рамках феодальности. Его усилия по централи¬
зации оказались эталоном для некоторых более поздних реформато¬
ров. Неудача этих реформ существенно затормозила развитие стра¬
ны, ослабила возможности для вызревания гражданского общества
и буржуазных идей. Однако одно из начинаний Амир-Кабира все- f
таки продолжало активно действовать и постепенно стало играть
важную роль в формировании иранского либерализма. Здесь мы име--
ем в виду Дар оль-фонун, упоминавшийся выше, ;на истории созда¬
ния и деятельности которого хотелось бы остановиться чуть под- |
16

робнее, учитывая его большое просветительское значение для
страны.
Стремление к подражанию было одним из факторов, способст¬
вовавших введению в Иране некоторых общественных образований.
Под влиянием реформ в Турции Насер эд-Дин-шаху захотелось со¬
здать в Иране учреждения, схожие с французскими времен Напо¬
леона Ш. Так и появился Дар оль-Фонун (Дом наук) - нечто совме¬
щающее функции университета и политехнической школы. Он насчи¬
тывал около 200 студентов и должен был готовить европейски об¬
разованных специалистов: военных, инженеров, врачей, прави¬
тельственных администраторов и т.д. Большое внимание уделялось
изучению иностранных языков: в первую очередь французского и
немецкого как светского и научного языков и английского и русс¬
кого, имевших немалое практическое значение. Основными предме¬
тами, изучавшимися студентами, были математика, география,
космография, физика, химия, минералогия, геология, рисование,
живопись, воинское дело и медицина. Правда, преподавание по¬
следней из-за силы религиозных догматов оставалось главным об¬
разом на теоретическом уровне. Создание Дар оль-Фонуна имело
несомненно большое значение, т.к. он был первым высшим учебным
заведением в стране, готовившим образованных людей, способных,
благодаря изучению иностранных языков, приобщиться к достиже¬
ниям мировой цивилизации и, что было особенно важно для Ирана,
к многообразию общественных идей, существовавших в Европе.
Однако, как часто бывает в истории, объективные последст¬
вия какого-либо преобразования и субъективные цели, которые
преследует монарх этим преобразованием, увы, не совпадают. В
случае с Дар оль-фонуном, по мнению французского исследователя
’В.Берара, шах "основал нечто вроде университета, но для своих
личных надобностей, если можно так выразиться, а не сообразно
вкусам своего народа", выпускники которого "служили бы ему лич¬
но, а также цели защиты и управления его империи"^. Соглаша¬
ясь с такой оценкой мотивов, побудивших Наср эд-Дин-шаха на
данный шаг, следует помнить и о том, что университет готовил
новых для страны, по иранским меркам, высокообразованных людей,
при этом многие из них принадлежали к лучшим аристократическим
фамилиям и впоследствии составили ядро первой в Иране полити¬
ческой партии, стоявшей на либеральных позициях.
В приведенном выше высказывании Берара интересен и другой
момент, а именно то, что шах организовал данное учреждение для
2 42
17

своих личных целей, а "не сообразно вкусам своего народа", в
чем В.Берар видит нечто отрицательное. С этой оценкой солида¬
ризироваться нельзя. Если ориентироваться только на вкус "сво¬
его народа", то достичь заметных сдвигов и социального прогрес¬
са в традиционалистскрм обществе будет очень сложно, а то и не¬
возможно. Этот путь отрезает возможность взаимовлияния народов,
культур, цивилизаций, обмена достижениями в самых различных
сферах жизни. Разумеется, из этого не следует, что необходимо
ломать народные традиции ради бездумного внедрения иноземных
достижений или осуществления новомодных политических и соци¬
альных доктрин, порой якобы способных стать ключом к прогрес¬
су. Такой путь является неконструктивным и даже тупиковым. Но
разумное постепенное "вживление" в традиционные структуры и
представления новых образований и идей мы считаем просто необ¬
ходимым. Последние, кстати, со временем могут настолько при¬
виться, что и сами станут традиционными.
Да и на какие вкусы забитого и замордованного духовенст¬
вом, бюрократией и помещиками народа надо было ориентироваться
шаху, создавая свой светский университет? Уж не на многочислен¬
ные ли традиционные религиозные университеты в Неджефе, Кербе¬
ле, Самарре, Куме и т.д., которым сам же В.Берар дает настоль¬
ко нелестную характеристику*^, что я просто не решаюсь воспро¬
извести ее здесь.
Дар оль-фонун сыграл заметную роль в распространении ре¬
форматорских и просветительских идей в иранском обществе. С
ним была тесно связана деятельность крупного иранского просве¬
тителя, создателя масонской ложи - фактически политической пар-*
тии - мирзы Мальком-хана.	f
Мальком-хан (1833-1908) родился в семье армянина, приняв-f
шего ислам. В десятилетнем возрасте был отправлен в Париж, где
окончил армянскую школу, а затем политехнический колледж. Во |
время пребывания во Франции он среди прочих изучал и философиг
право, основы общественного устройства европейских государств!
и т.д. Идеи европейского,и в первую очередь французского про¬
светительства и философии произвели на него сильное впечатле¬
ние и заставляли задуматься о причинах социальной отсталости i
бедности его родины и путях выхода из него. По возвращении в
Иран Мальком-хан сразу же становится преподавателем иностран-.
ных языков в Дар оль-фонуне и одновременно переводчиком при f
иностранцах, преподававших в нем.	f
i
18

В I8£5 году он в составе миссии Фарук-хана в качестве пе¬
реводчика отправляется в Париж, где и находится до 1857 г.
Этот визит во Францию для Мальком-хана оказывается весьма важ¬
ным, т.к. именно в это время он вместе с несколькими другими
членами иранской делегации вступает в масонскую ложу Гранд
Ориент.
Вернувшись в Иран, он разворачивает активную деятельность
пропагандиста и памфлетиста, направленную на распространение
в Иране своих политических идей и этических ценностей. И вот
как бы в дополнение к своей активности как памфлетиста и в ка¬
честве логического развития своих взглядов в I860 г. создает
совершенно новую для Ирана организацию - Фарамушхане (Дом заб¬
вения) масонскую ложу, которая фактически стала первой в стра¬
не политической партией, стоявшей на позициях либерализма. В
этой организации в какой-то степени присутствовало нечто мис-
тически-религиозное, однако она была вполне светской, а неко¬
торый религиозный флер сам Мальком-хан объяснял следующим об¬
разом: "Я видел злоупотребления правительства, падение матери¬
ального богатства страны, и я был охвачен идеей реформ. Я по¬
ехал в Европу и изучал там религиозные, социальные и политиче¬
ские системы Запада. Я изучил дух различных христианских сект
и организацию тайных обществ и франкмасонов, и я задумал план,
который должен был вобрать в себя всю политическую мудрость
Азии. Я знал, что пытаться переделать Персию по европейским
моделям бесполезно, и я собирался облачить мои материальные
изменения в одежды, которые были бы поняты моим народом - одеж¬
ды религии”^. 'Из этого же высказывания мы видим, что именно
служение прогрессу своей родины было главным побудительным мо¬
тивом его деятельности.
В иранских условиях того времени никакое общество не могло
быть создано без разрешения Насер эд-Дин-шаха, которое и было
получено Мальком-ханом, представившим Фарамушхане монарху в ка¬
честве меры по укреплению лояльности и верноподданических чувств
наиболее ведающихся людей государства его величеству. Сам шах
полагал, что члены организации занимаются довольно безобидными
научными экспериментами и находил это забавным.
Целью же Малькома было создание группы активных и влиятель¬
ных людей, способных осуществить его реформаторские планы. Сам
он говорил, что по всей стране у него было около 30 тыс. сто¬
ронников, однако некоторые иранские авторы считают это сильным
2-2 А2
19

преувеличением. Тем не менее он сумел привлечь к себе целый
ряд высокопоставленных персон, официальных деятелей, литерато¬
ров, студентов и выпускников Дар оль-фонуна. Среди членов ложи
был принц Джалал эд-Дин-мирза - сын Фатх-Али-шаха, в чьем доме
в Тегеране проходили секретные заседания Фарамушхане^.
На заседаниях обсуждались вопросы самосовершенствования
личности, и для того, чтобы достичь совершенства, человек дол-
жн был выполнять ряд обязанностей: поощрять добро, сторониться
зла, сопротивляться тирании, искать и распространять знания,
жить в гармонии среди себе подобных, делать все, что в его
силах^для поощрения единства среди друзей и соотечественников.
У некоторых советских авторов Мальком-хан предстает как
сторонник абсолютной монархии, стремившийся рядом реформ укре¬
пить и модернизировать государство^^. Однако это все-таки не
так, ибо сам Мальком многократно говорил о пользе равенства и
утверждал, что абсолютная власть шаха "не находится в согласии
с традицией справедливости и запрещена здравым смыслом и поло¬
жениями шариата; что следуя примеру большинства королевств Ев¬
ропы, должно установить принципы джомхурията (республиканства),
и через специализацию постов и дифференциацию чинов, каждый
субъект должен иметь долю в правах королевства и власти коро¬
ны"*^. Он не мог быть сторонником абсолютизма еще и потому,
что это противоречило бы взглядам, которых придерживались чле¬
ны его ложи: свобода, неприкосновенность личности и собственно¬
сти, равенство прав, свобода мысли и вероисповедания, свобода
слова, печати, собраний и защита чести, т.е. все те права и
свободы, которые составляют основу гражданского общества и не
совместимы с абсолютизмом.	|
Уже в 1861 г. у Мальком-хана стали возникать серьезные ;
проблемы, проистекавшие из его политической активности. Его |
противники рассказывали шаху ужасные истории о том, что якобы I
происходит в Фарамушхане и подводили его к мысли о подрыве j
этой организацией власти и авторитета шаха. Несмотря на это *
литературные произведения Мальком-хана воспринимались шахом ?
благосклонно, и это вызывало много зависти. По молодости и не- »
которой авантюрности характера Мальком сам наживал себе врагов.!
Например, после поражения 60-тысячной иранской армии под Мервом.
в 1861 г. он подверг острой критике Хамза-мирзу Хешмат од-Доуле.
и мирзу Мухаммада Кавам од-Доуле - двух человек, ответственных 1
за неудачу, а также командующего армией Мохаммед-хана Сепахдара]
20

- сильного претендента на должность садр-азама (канцлера). Это
свидетельствует о том, что 28-летний Мальком чрезмерно увлекал¬
ся политической полемикой и без всякой на то необходимости ос¬
ложнял положение Фарамушхане и следовательно ставил под вопрос
судьбу своих реформаторских замыслов.
Его противники ловко пользовались всеми этими промахами.
Они подбрасывали шаху анонимные письма, в которых критиковали
начинания Малькома и клеветали на его характер и замыслы. Они
стали проводить разговоры о том, что он молодой человек с хоро¬
шими намерениями, который невольно стал орудием в руках ино¬
странцев и как человек с претензиями добивается поста садр-аза¬
ма для себя и самостоятельного армянского государства для свое¬
го народа. Кроме того против членов Фарамушхане выдвигались об¬
винения в аморальности их действий и подрыве ими веры. Послед¬
ние обвинения проистекали от представителей иранского духовен¬
ства.
В этот период Мальком с присущей ему энергией и талантом
защищал свое детище от всех этих обвинений в целом ряде напи¬
санных им эссе, тем не менее отношение Насер эд-Дин-шаха к не¬
му и Фарамушхане стало негативным и подозрительным. Много лет
спустя сам Мальком-хан так описывал этот период: "Наконец шах
стал обеспокоен моей силой, которая в действительности стала
больше его собственной. Он старался... убить меня, а мои после¬
дователи старались убить его. В течение двух месяцев мы оба жи¬
ли в большом страхе перед покушением, а затем мы перешли к объ¬
яснениям"^®. Здесь, конечно же, он сильно преувеличивает давле¬
ние ложи на шаха, но то, что последний испытывал опасения перед
последствиями ее деятельности на общественную жизнь страны, не
вызывает сомнения.
Но так или иначе в результате данного противостояния 17 ок¬
тября 1861 г. организация была официально распущена, а сам Маль¬
ком-хан выслан из страны в почетную ссылку на дипломатическую
работу в Багдад. С этого времени он почти все время находится
на разных постах в иранских посольствах в европейских странах
или Турции, лишь изредка приезжая в Иран. Фактически эти назна¬
чения являлись скрытой формой изгнания.
Находясь в эмиграции в Англии, Мальком-хан с 1890 г. на¬
чал издавать газету "Канун" (Закон), содержание которой опреде¬
лялось ее основным лозунгом: "Союз - справедливость - прогресс".
Она критиковала общественное устройство Ирана и стремилась оз¬
21
2-3 42

накомить народ с социальными достижениями развитых европейских
стран. Многие исследователи этого этапа просветительской дея¬
тельности Мальком-хана считают, что влияние газеты на иранс¬
кое общество было весьма значительным, и-в этом он преуспел
в большей степени, чем другие просветители^®. Такое мнение до¬
статочно справедливо. И неслучайно, в период иранской револю¬
ции I905-I9II гг. "Канун", пропагандировавший либеральные
идеи, был очень популярен в Иране и все его номера были пере¬
изданы в виде отдельной книги.
Подводя некоторые итоги попыток проведения реформ в сере¬
дине XIX века, следует отметить, что если таковые мирзы Таги-
хана имели целью укрепление иранской монархии на базе абсолю¬
тизма, то перемены, предлагавшиеся Мальком-ханом, должны были
осуществляться уже в рамках буржуазности и в этом смысле в ло¬
гическом плане были шагом вперед. Причин неудач и первого и
второго реформатора несколько. Одной из них является сопротив¬
ление переменам со стороны феодально-помещичьей верхушки и
особенно шиитского духовенства. Оценивая роль последнего на
ход развития страны, советский историк Н.А.Кузнецова отмеча¬
ла: "Здесь (в сфере религии - З.А.) консервативный Иран сто¬
ял более твердо: он жестоко расправился с бабидами, убил свое¬
го талантливого реформатора, разогнал масонов с помощью шиитс¬
кого духовенства, пытался удержать контроль и власть над чело¬
веческими умами и душами и частично это удалось. Но притормо¬
зило развитие страны"*®.
Другой же причиной, по нашему мнению, является оказывав¬
шийся неизбежным антагонизм, возникавший между шахом и лично¬
стью реформатора, который приводил к смерти или изгнанию по- (
следнего.
Особенно следует подчеркнуть, что если мирза Мальком-хан
только разрабатывал основы общественно-политических перемен в f
Иране, то мирза Таги-хан Амир-Кабир все-таки осуществлял из¬
менение политических и финансовых структур государства. Это 1
проистекало из того, что он занимал пост садр-азама, дававший <
большие возможности для реальных действий. Не случайно Насер jj
эд-Дин-шах в 1858 г., сместив своего второго (после Амир-Ка- i
бира) садр-азама, мирзу Ага-хана Нури, решил, что сможет обхо-|
диться без этой должности вообще. Он назначил шесть министров:£
Франсов, иностранных дел, военного, юстиции, внутренних дел, 1
а также министра пенсий и дарований. Министрам предписывалось [
22	I

совещаться друг с другом по важным вопросам и представлять
свои рекомендации шаху. Однако это привело к тому, что каби¬
нет не действовал как единое целое,' т.к. был ответственен не¬
посредственно перед шахом и докладывал прямо ему, и каждый по
отдельности мог быть смещен или назначен шахом. Хотя работа
кабинета шла плохо, однако монарх все же воздерживался от на¬
значения канцлера. По мнению иранского исследователя Шаула Ба-
хаша, причина этого заключалась в "двусмысленной позиции, с
которой и шах и его бюрократия относились к этому посту. Из
своего личного опыта с первыми двумя канцлерами - мирзой Таги-
ханом Амир-Кабиром и мирзой Ага-ханом Нури шах видел тенден¬
цию, исходящую от садр-азама,добиваться для надежных родствен¬
ников и протеже назначений в важные департаменты для концентра¬
ции значительной власти в своих собственных руках с целью до¬
стичь такой степени доминирования над администрацией, что сам
шах оказался бы фактически не в состоянии достаточно полно
контролировать деятельность своего правительства"*^.
Примечательно, что если при Амир-Кабире рост авторитета
садр-азама воспринимался как угроза трону, то при Ага-хане Ну¬
ри дело обстояло иначе. За период его руководства коррупция в
правительстве и беспорядки значительно усилились. Кроме того,
в это время Иран имел ряд военных неудач. Все это шах считал
результатом склонности садр-азама чрезмерно сосредотачивать у
себя в руках важные государственные функции. Бюрократия же
была против самого поста садр-азама, т.к. его существование
ограничивало ее возможности прямого и ни кем не стесненного
доступа к шаху.
Итак, в течение шести месяцев 1858 г. шах лично осуществ¬
лял непосредственный контроль за правительственными органами.
Но вскоре он понял, что не в состоянии контролировать все де¬
ла как из-за отсутствия специальных знаний, необходимых для
контроля за рядом наиболее сложных областей (финансы и т.д.),
так и из-за огромных размеров и множества сфер деятельности
его администрации. Все это приводит его к осознанию необходи¬
мости восстановления песта садр-азама, на который был назна¬
чен Джафар-хан Мошир од-Доуле. Последний также пытался осуще¬
ствить ряд общественно-политических реформ примерно следуя на¬
правлению, завещанному Амир-Кабиром. Одним из их ключевых мо¬
ментов должна была стать реформа судебной системы с усилением
роли светского суда - урфа. Однако и эта попытка окончилась
неудачно.
2-4 42	23

В целом, на наш взгляд, во второй половине XIX века по¬
пытки осуществления социально-политических перемен в Иране
начинают слабеть, пока не прекращаются совсем. Причина этому
видится в сокрушительности поражения реформ, проводившихся
наиболее дальновидными иранскими политиками сверху и во вре¬
менном лишении широких слоев населения исторической перспек¬
тивы развития, явившегося следствием жесточайшего подавления
бабидских выступлений.
Вторая половина прошлого века являлась не только периодом
нараставшего упадка и застоя в обществе и особенно в экономи¬
ке, но и временем начавшегося вырождения правящей династии.
Последнее в условиях неограниченной монархии является крайне
опасным для страны обстоятельством, ибо, в отличие от консти¬
туционной монархии, активность, инициативность, просвещенность
и образованность государя или отсутствие этих качеств оказы¬
вают очень сильное воздействие на судьбу его народа. Именно
поэтому планка требований, предъявляемых * самодержавному мо¬
нарху, несравненно выше, чем к его собрату, ограниченному кон¬
ституцией и парламентом.
У любой реформы или модернизации помимо социально-полити¬
ческой и социально-экономической стороны существует и техни¬
ко-экономическая или технологическая сфера. И бывают периоды,
когда в обществе не осуществляются социальные реформы, однако
имеет место техническая и технологическая модернизация, хотя
бы и на базе старых общественных отношений. Одним из примеров
тому является Россия от Петра Первого и до отмены крепостного '
права, когда промышленное и административное развитие шло на
феодально-крепостнической основе. Однако в Иране в XIX веке *F
такой картины не наблюдалось.	г
Техническая сторона модернизации почти не прививалась.
Здесь показательна история с созданием иранского флота, кото- ;
рый на Каспийском побережье долгое время был представлен одной [
яхтой водоизмещением 100 т. Яхта находилась в плохом состоя¬
нии и когда надо было завести ее машину для сопровождения На- ;
сер эд-Дин шаха, уезжавшего из Ирана в Европу через Россию, I
то сделать этого даже не смогли.	|
Иран испытывал огромную потребность в грузовых перевозках t
в водах Персидского залива и Шатт-эль-Араба, для чего в	[
1885 г. в Германии были приобретены два судна "Персеполис" и I
I
24

"Суса", за которые было уплачено 30 тыс. фунтов. Их содержа¬
ние ежегодно обходилось в 3,5 тыс. фунтов . Однако оба судна
стояли на приколе в портах, не принося никакой пользы, т.к.
иранские команды не могли управлять ими даже под руководством
капитанов-иностранцев.
Как известно, зеркалом, в котором все достоинства или по¬
роки общества отражаются с особой силой, является армия. В
этой сфере почти за весь XIX век, несмотря на многочисленные
попытки модернизировать армию, никаких серьезных перемен не
произошло. Пехота и кавалерия имели низкие боевые качества и
самый жалкий вид. Солдат кормили впроголодь, основной их ра¬
цион состоял из сухого хлеба и сыра и иногда кислого молока.
Лошади постоянно недополучали фуража. Офицерство являлось са¬
мой слабой частью армии и было очень плохо подготовлено. По¬
скольку в армии царило воровство, коррупция и взяточничество,
в офицеры шли не ради военной службы, а ради личного обогаще¬
ния. Негативная характеристика офицеров дается практически все¬
ми иностранцами, интересовавшимися иранской армией: "Не пони¬
мая ничего из своего дела, они ужасные охотники разглагольст¬
вовать и хвастать. Они имеют вид самый официальный, и на лице
у них написано, что они почитают себя выше всего на свете.
Англичане, обучающие солдат, не входят в хозяйственные распо¬
ряжения о продовольствии, выдаче жалования и т.д. Эта обязан¬
ность возложена на персидских офицеров и военачальников, ко¬
торые, не считая за грех класть в карман деньги, проходящие
через их руки, обкрадывают бедных солдат с неслыханной нагло¬
стью"^. Чтобы восполнить потери воровства офицеров, солдатам
приходилось наниматься в качестве рабочих, заниматься ремеслом
или торговлей, добывая себе средства к существованию. При пе¬
реходах Пехотинцы часто шли без оружия, складывая ружья на
спины мулов и ослов, сопровождавших их.
Неудачи такой армии были неизбежны. Одной из них было по¬
ражение в англо-иранской войне 1856-1857 гг. Здесь непригод¬
ность армии сказалась наиболее ярко во время сражения под Хуша-
бом в феврале 1857 г., когда десятитысячное иранское войско
было разбито атакой одного полка индийской регулярной конницы
(600 человек), боевые качества которой сами же англичане цени¬
ли очень низко.
Единственная более или менее боеспособная регулярная часть
была создана в 1879 г., когда из России в Иран была направлена
25

группа казачьих офицеров и унтер-офицеров во главе с подпол¬
ковником генерального штаба Домантовичем, которые организовали
персидский казачий полк, впоследствии ставший бригадой. Русс¬
кие офицеры составляли костяк ее офицерства и, вероятно, по¬
этому ее отличала высокая по иранским меркам боевая выучка.
В бригаде практически не допускались воровство и грабежи сол¬
дат со стороны офицеров. Лошади регулярно получали свой фураж.
Ке случайно по наблюдениям английского доктора Уильса, "пер¬
сидский казак*, проехав в неделю 300 миль, будет иметь свежий
и бодрый вид" . Высокие боевые качества этой части он объяс¬
нял наличием в ней европейских офицеров и унтер-офицеров^.
Вообще значение офицеров и унтер-офицеров для создания бое¬
способной армии трудно переоценить. Об этом в свое время, ана¬
лизируя причины неудач азиатских армий, прекрасно написал
Ф.Энгельс: "Главной задачей и в то же время главной трудностью
является создание корпуса офицеров и унтер-офицеров, обученных
по новейшей европейской системе, вполне освободившихся в воен¬
ных вопросах от старых национальных предрассудков и пережитков
и способных вдохнуть жизнь в новые формирования. Все это тре¬
бует длительного времени и неизбежно должно натолкнуться на
тяжелейшие препятствия в виде восточного невежества, неуравно¬
вешенности, предрассудков, а также фаворитизма и превратностей
судьбы, присущих восточным дворам.. .. .Единственным родом
войск, повсюду составляющим исключение, является артиллерия.
Тут восточные народы настолько неумелы, настолько беспомощны,
что им приходится передавать руководство ею всецело в руки
своих европейских инструкторов. В результате как в Турции, так
и в Персии артиллерия стоит неизменно выше пехоты и кавале-
рии"26.
Последнее оказывается верным не только в отношении техни¬
ческих аспектов армии, но и всех гражданских сфер. Везде в Ира¬
не, где для введения новшеств и модернизации приглашались ино¬
странцы, которым разрешалось полностью руководить этими объек¬
тами, успех в конечном итоге достигался: создание'' телеграфа,
телефона, железных дорог и электростанций и т.д. Там же, где
иностранцев было мало или не было совсем, результат оказывался
отрицательным (вспомним неудачи с созданием иранского торгово¬
го флота).
Итак, попытки проведения социально-экономических и полити¬
ческих реформ, так же как и чисто технико-экономической модер¬
26

низации, предпринимавшиеся в XIX веке, оказались безуспешными.
Однако потребность осуществления таких преобразований остава¬
лась острой, ибо страна, находившаяся в состоянии глубокого и
всестороннего кризиса, уже не только не была способна к по¬
ступательному развитию, но стояла на грани общенациональной
катастрофы с вполне вероятной утратой политической независи¬
мости. Обычно такие ситуации находят разрешение в революцион¬
ном взрыве общества, и Иран не явился исключением из этого
правила.

Глава П
РЕВОЛЮЦИЯ I905-I9II ГОДОВ
В конце XIX - начале XX вв. Иран переживал глубокий соци¬
ально-политический кризис, основные причины которого корени¬
лись в первую очередь в противоречиях между старыми феодаль¬
ными порядками надстройки и нарождавшейся буржуазной идеологи¬
ей и идеей гражданского общества. Последние были занесены в
Иран в 50-60-е годы XIX века, и их носителями были европейски
образованные немногочисленные выходцы из аристократических
семей и нарождавшаяся национальная интеллигенция, в той или
иной степени приобщенная к достижениям общественной мысли За¬
пада.
Другим фактором, вызывавшим значительное напряжение в
иранском обществе, был внешний: мощное и всестороннее проник¬
новение западных держав, и в первую очередь Англии и России,
стремившихся к экономическому и политическому закабалению
Ирана.
Но почему же эти факторы не привели к социальному взрыву
раньше? Почему каджарам удавалось без труда разгонять либера¬
лов и умиротворять "патриотов'1? Вспомним хотя бы запрет на
деятельность Фарамушхане - по сути первой либеральной партии
в истории страны, с одной стороны, и отмену шахом концессии,
данной барону Рейтеру (1873 г.),и табачной монополии, выдан¬
ной англичанам (I89I-I892 гг.) - с другой.
Ответ на этот вопрос видится в высказывании иранского ис¬
торика Мохаммада Таги Бахара, относящегося к самым истокам
иранской революции I905-I9II гг.: "В начале конституционалист¬
ской эры в Иране было две группы: конституционалисты и анти¬
конституционалисты... Первый класс - аристократия и третий
класс - массы - были антиконституционалистами; они называли
конституционалистов "еретиками и анархистами". Конституциона¬
листы меньше количественно, но более обре*зованные и интеллек¬
туальные, формировалиь выходцами из второго - среднего класса.
Они называли антиконституционалистов "невежественными угнета¬
телями, реакционерами и эксплуататорами". Таким образом, мень¬
шинство народа было прогрессивно и революционно, а большинство
28

реакционно; но с тех пор как ряд авторитетных улемов также
поддержали конституционную революцию, прогрессивные силы ста¬
ли превосходить реакционеров"^.
Действительно, когда в декабре 1905 г. в Тегеране нача¬
лись антиправительственные выступления под лозунгами отставки
премьер-министра Эйн-од-Доуле, прекращения деятельности бель¬
гийских чиновников по реорганизации таможенной системы в Ира¬
не и изгнанию их из страны и создания Эдалятхане (Дома спра¬
ведливости) для разбора жалоб на базе закона, перед которым
равны все, большая группа представителей разных сословий, воз¬
главляемая очень авторитетными в то время улемами Абдуллой
Бехбахани и Мохаммедом Табатабаи, в знак протеста против дей¬
ствий шахских властей села в бест. На протяжении всей револю¬
ции большинство влиятельных шиитских улемов поддерживало идею
введения конституции и меджлиса (парламента) и ограничения
ими власти шаха. Такой же точки зрения придерживались и мно¬
гие представители феодально-помещичьего класса, не говоря
уже о купечестве.
Здесь логично задаться вопросом: почему же духовенство и
феодально-помещичий класс, т.е. те, кто являлся опорой и со¬
циальной базой шахской власти, те, кто имел огромные экономи¬
ческие привилегии при старой системе, решили выступить за серь¬
езные политические перемены в стране. Заметим, что ни те, ни
другие ан масс не являются носителями буржуазной идеологии.
В отношении духовенства в некоторой степени имело место и
традиционное цроивостояние между светской и духовной властью,
характерное для Ирана в силу основных постулатов ислама шиит¬
ского толка, с особой мощью проявившееся в период последней
иранской революции. Но в начале века не этот фактор был опре¬
деляющим.
В течение второй половины XIX в. нарастающим образом стал
меняться источник финансирования паразитических потребностей
шахского двора. Появление, носившее императивный характер, не¬
обходимости погашения этих расходов, резко нарушало порядок
дележа доходов, выкачивавшихся из деревни и ремесленного горо¬
да, между шахом и бюрократией, с одной стороны, и духовенст¬
вом и феодально-помещичьим классом - с другой.
До второй половины прошлого столетия каджарские монархи
много времени проводили не в столице, а в различных провинци¬
ях и содержание их многочисленного двора обеспечивалось губер¬
29

наторами провинций и племенными вождями тех районов, где они
останавливались. Из-за мизерности государственных расходов
все налоговые поступления и подношения оставались в шахской
казне, которая в то же время фактически была и государствен¬
ной.
Однако после I860 г. двор практически постоянно находился
в Тегеране, лишь в летний период переезжая во дворцы, распо¬
ложенные в его северных пригородах. Это потребовало увеличе¬
ния доходов, что и было достигнуто с помощью ряда мероприя¬
тий, внедренных в Иране европейцами. Дополнительными источни¬
ками доходов шаха стали чеканка монеты, создание телеграфа,
выдача паспортов и горнопромышленных концессий и т.д.
Новый огромный скачок в росте расходов был вызван своеоб¬
разным открытием Европы. В 1873 г. Насер эд-Дин-шах посетил
Вену и, разумеется, делал там чудовищные траты. С этого года
начались довольно частые поездки Каджаров в Европу, для финан¬
сирования которых внутренних ресурсов страны не хватало. Они
покрывались за счет иностранных займов у Англии, Франции и
России. Однако займы следовало возвращать и к тому же с про¬
центами. Сделать это планировалось двумя путями: выдачей иност
ранцам концессий и лицензий на почти все виды предприниматель¬
ской деятельности,включая создание банков с монопольным правом
выпуска иранских денежных знаков, и реформой фискальной систе¬
мы и, в частности, таможни. Все эти меры нарушали сложившееся
равновесие интересов между шахом и его традиционными партнера¬
ми по дележу доходов страны - духовенством и феодалами в поль¬
зу шаха. Традиционные привилегированные слои не могли смирить¬
ся и с тем, что в значительной степени на их место в этом во¬
просе допускаются иностранные компаньоны монарха.
Кроме того, духовенство было серьезно обеспокоено предпо¬
лагавшейся реформой судебной системы, предлагавшейся шаху анг¬
личанами, в результате которой значение шариатского суда мог¬
ло оказаться существенно ослабленным.
Данный механизм конфликта интересов монархии и части гос- ;
подствующих слоев был подмечен французским исследователем |
В.Беоаром в период, когда иранская революция еще не заверши¬
лась . К сожалению, советские иранисты или не заметили или от¬
махнулись от этой особенности, тонко подмеченной В.Бераром,
что значительно обеднило их исследования. Так, крупнейший со- !
ветский специалист по этой теме М.С.Иванов в своем фундамен-
30

тальком труде "Иранская революция I905-I9II годов", анализируя
причины революции, писал: "Главными факторами, обусловившими
создание условий и предпосылок для революции в Иране, было
обострение двух основных противоречий, которые определяли
всю экономическую и общественно-политическую жизнь страны.
Этими противоречиями были, во-первых, противоречие между по¬
требностями прогрессивного для того времени буржуазного раз¬
вития страны и господством отсталых средневековых пережитков в
общественно-экономическом строе и, во-вторых, противоречие меж¬
ду политикой империалистических держав и стремлением народов
Ирана к укреплению национальной независимости и самостоятель¬
ности"^.
Приведенная оценка в целом представляется более или менее
правильной, но уж слишком общей уже потому, что в ней rie про¬
ступают причины, свойственные именно иранской действительнос¬
ти. Указанные М.о.Ивановым причины и противоречия могли при¬
вести к революции практически в любой азиатской стране. Мы
полагаем, что раскол в правящих классах и выступление значи¬
тельной их части, особенно религиозных деятелей, против мо¬
нархии за введение конституции и созыв меджлиса можно смело
назвать одной из основных непосредственных причин революции.
Говоря об огромной роли духовенства и части помещиков в
инициировании иранской революции, следует понимать, что сво¬
бода, равенство и братство, всё буржуазное обустройство обще¬
ственной жизни и т.д. были им в принципе глубоко безразличны,
а то и враждебны. Им нужны были меджлис и конституция только
чтобы обуздать всевластие шаха и усилить свое господство в об¬
ществе. Парадокс и трагическая издевка первой иранской рево¬
люции состоят в том, что ослабление центральной власти и уси¬
ление центробежных тенденций в стране в "лучших” традициях
эпохи феодальной раздробленности исторически реакционные клас¬
сы стремились осуществить, прибегая к самым значительным до¬
стижениям человеческого разума: конституции и парламентаризму.
В итоге 9 сентября 1906 г. Мозаффар од-Дин-шах утвердил
положение о выборах в меджлис, а 30 декабря подписал и первую
конституцию страны. Инициаторы иранской революции рассчитыва¬
ли, и не без оснований, что в результате выборов в меджлис
они и связанные с ними экономическими интересами и родством
политические деятели получат в нем большинство мест со всеми
вытекающими из этого последствиями. Их надежды полностью оп-
31

Глава П
РЕВОЛЮЦИЯ I905-I9II ГОДОВ
В конце XIX - начале XX вв. Иран переживал глубокий соци¬
ально-политический кризис, основные причины которого корени¬
лись в первую очередь в противоречиях между старыми феодаль¬
ными порядками надстройки и нарождавшейся буржуазной идеологи¬
ей и идеей гражданского общества. Последние были занесены в
Иран в 50-60-е годы XIX веками их носителями были европейски
образованные немногочисленные выходцы из аристократических
семей и нарождавшаяся национальная интеллигенция, в той или
иной степени приобщенная к достижениям общественной мысли За¬
пада.
Другим фактором, вызывавшим значительное напряжение в
иранском обществе, был внешний: мощное и всестороннее проник¬
новение западных держав, и в первую очередь Англии и России,
стремившихся к экономическому и политическому закабалению
Ирана.
Но почему же эти факторы не привели к социальному взрыву
раньше? Почему каджарам удавалось без труда разгонять либера¬
лов и умиротворять "патриотов"? Вспомним хотя бы запрет на
деятельность Фарамушхане - по сути первой либеральной партии
в истории страны, с одной стороны, и отмену шахом концессии,
данной барону Рейтеру (1873 г.),и табачной монополии, выдан¬
ной англичанам (I89I-I892 гг.) - с другой.
Ответ на этот вопрос видится в высказывании иранского ис¬
торика Мохаммада Таги Бахара, относящегося к самым истокам
иранской революции I9Q5-I9II гг.: "В начале конституционалист¬
ской эры в Иране было две группы: конституционалисты и анти¬
конституционалисты... Первый класс - аристократия и третий
класс - массы - были антиконституционалистами; они называли
конституционалистов "еретиками и анархистами". Конституциона¬
листы меньше количественно* но более образованные и интеллек¬
туальные, формировалиь выходцами из второго - среднего класса.
Они называли антиконституционалистов "невежественными угнета¬
телями, реакционерами и эксплуататорами". Таким образом, мень¬
шинство народа было прогрессивно и революционно, а большинство
28

реакционно; но с тех пор как ряд авторитетных улемов также
поддержали конституционную революцию, прогрессивные силы ста¬
ли превосходить реакционеров"*.
Действительно, когда в декабре 1905 г. в Тегеране нача¬
лись антиправительственные выступления под лозунгами отставки
премьер-министра Эйн-од-Доуле, прекращения деятельности бель¬
гийских чиновников по реорганизации таможенной системы в Ира¬
не и изгнанию их из страны и создания Эдалятхане (Дома спра¬
ведливости) для разбора жалоб на базе закона, перед которым
равны все, большая группа представителей разных сословий, воз¬
главляемая очень авторитетными в то время улемами Абдуллой
Бехбахани и Мохаммедом Табатабаи, в знак протеста против дей¬
ствий шахских властей села в бест. На протяжении всей револю¬
ции большинство влиятельных шиитских улемов поддерживало идею
введения конституции и меджлиса (парламента) и ограничения
ими власти шаха. Такой же точки зрения придерживались и мно¬
гие представители феодально-помещичьего класса, не говоря
уже о купечестве.
Здесь логично задаться вопросом: почему же духовенство и
феодально-помещичий класс, т.е. те, кто являлся опорой и со¬
циальной базой шахской власти, те, кто имел огромные экономи¬
ческие привилегии при старой системе, решили выступить за серь¬
езные политические перемены в стране. Заметим, что ни те, ни
другие ан масс не являются носителями буржуазной идеологии.
В отношении духовенства в некоторой степени имело место и
традиционное проивостояние между светской и духовной властью,
характерное для Ирана в силу основных постулатов ислама шиит¬
ского толка, с особой мощью проявившееся в период последней
иранской революции. Но в начале века не этот фактор был опре¬
деляющим.
В течение второй половины XIX в. нарастающим образом стал
меняться источник финансирования паразитических потребностей
шахского двора. Появление, носившее императивный характер, не¬
обходимости погашения этих расходов, резко нарушало порядок
дележа доходов, выкачивавшихся из деревни и ремесленного горо¬
да, между шахом и бюрократией, с одной стороны, и духовенст¬
вом и феодально-помещичьим классом - с другой.
До второй половины прошлого столетия каджарские монархи
много времени проводили не в столице, а в различных провинци¬
ях и содержание их многочисленного двора обеспечивалось губер-
29

равдались, о чем и свидетельствуют данные табл. I:
Таблица I.
Социально-классовая принадлежность депутатов
меджлиса первого созыва
.’члены
I меджлиса,
\%
; Социальное
; происхождение
: (родитель), %
Землевладельцы, включая
духовенство
21
18
Купечество и базарные
торговцы
37
29
Правительственные служащие
16
19
Духовенство (не владеющее
землей)
17
25
Местные предприниматели
4
3
Ремесленники
5
6
Низшие классы
0
0
Источник: M.Reza Ghods. Iran in the Twentieth Century*
A.Political History. Boulder, London, 1989,
p«33.
Итак, мы высказали некоторые соображения относительно то¬
го, в какой степени, т.е. постановкой и решением каких задач,
высшие слои иранского общества осуществляли иранскую революцию
Теперь же посмотрим, что собою представляла лепта, которую
внесли в это же дело те, кого принято считать наиболее револю¬
ционно настроенной частью иранского общества. При этом мы бу¬
дем оценивать эту революционность не просто героизмом и готов¬
ностью к самопожертвованию, а программой, которая является ес¬
тественной для любой буржуазной революции.
Важным этапом иранской революции было вооруженное восста¬
ние в Табризе, которое началось сразу после разгона шахом мед*
лиса в июне 1908 г., и, можно сказать, было ответной реакцией
на него. Основным требованием повстанцев было восстановление
конституции и созыв нового меджлиса. В советской иранистике
принято называть это восстание "революционно-демократическим
движением"^ и определять его характер как демократический.* В
то же время отмечается, что "Тебризские революционеры не толь¬
ко не пытались разрешить, но даже и не поставили основной воп¬
рос буржуазно-демократической революции - вопрос аграрный. Они
не выдвинули программы ликвидации феодального землевладения..?
32

9ти и многие другие "просчеты” восставших объясняются М.С.Ива¬
новым "отсутствием промышленного пролетариата и пролетарской
партии, которые смогли бы возглавить восстание, дать правиль¬
ное направление борьбе"^. Нам же представляется, что главная
причина отсутствия аграрного вопроса среди требований тебриз¬
цев состоит в составе участников восстания, социальных корнях
вождей и их идейно-теоретической направленности.
Основными участниками восстания были ремесленники, рабо¬
чие, городская беднота, мелкая буржуазия и частично купечест¬
во, т.е. представители социальных слоев, чьи экономические ин¬
тересы лежат вне аграрного вопроса. То же относится и к ее
вождям. Руководитель восстания Саттар был и стражником в сви¬
те наследника престола, и контрабандистом, и конокрадом, и
командиром партизанского отряда, и чернорабочим. По свидетель¬
ству современного либерального иранского автора, Саттар, хотя
и являлся выходцем из крестьянской семьи, был известным лути^.
Если сравнивать это с российскими реалиями, то понятию лути
скорее всего соответствует такая категория как босяк. Багир
был рабочим-каменщиком, Хосейн Багбан - садовником.Однако сре¬
ди руководителей восстания были и тебризские социал-демокра¬
ты - Али-Мосью, Давафоруш, Мехди Ага и др., которые теорети¬
чески были способны осознать значение вопроса о земле для ре¬
волюции вообще и тебризского дела в частности. Так почему же
они не смогли сделать этого? Вероятно потому, что, как и мно¬
гие другие участники восстания, и даже больше чем другие, эти
люди находились под влиянием своих учителей и наставников -
российских большевиков, которые в тот период времени до кон¬
ца не осознавали все значение аграрного вопроса.
Огромное значение для судьбы революции имело и то, как за¬
кончилось это восстание. Как известно, в апреле I9Q9 г., когда
в результате блокады, проводимой шахскими сторонниками, в го¬
роде начинался голод, под предлогом защиты европейцев, прожи¬
вавших в нем, в Тебриз, с полного согласия англичан, были
введены русские войска, что и положило конец восстанию.„У нас
.принято считать, что царская Россия предприняла данный шаг в
помощь Мохаммад-Али-шаху как одно из действий по подавлению
революции в стране. Возможно, так оно и было. Но исследова¬
тель должен различать субъективные мотивы действий участников
драмы и объективные последствия этих действий. А если разби¬
раться в последних, то, несомненно, ввод русских войск в Теб-
3 42
33

риз, в том виде, в каком он имел место, оказался на пользу ре¬
волюции и во вред шаху. Дело в том, что в апреле 1909 г. Теб¬
риз был сжат монархистами в кольце блокады, прорвать которую
повстанцы никак не могли. Город находился на грани падения,
что означало бы разгром восстания и резкое изменение баланса
сил в общенациональном масштабе в пользу каджаров. И именно в
этот момент кто-то принимает решение о вводе царских войск,
отнимая тем самым столь близкую победу у монархистов. Напом- 1
ню, что 7 апреля провалилась последняя попытка прорвать блока-;
ду. В тот же день дипломатические представители держав доби- ,
лись от шаха согласия на шестидневное перемирие, рассчитывая, !
что за это время в город будет доставлено продовольствие. Ког-^
да же их расчеты не оправдались, 12 апреля царские войска дви>"
нулись на Тебриз. Если бы ввод войск осуществлялся в целях
разгрома революции, следовало бы ожидать, что вслед за русски-;
ми войдут и шахские отряды и совместно начнут арестовывать и *
казнить революционеров. Но все было иначе. Шахским силам вой- »
ти в город не разрешили, и они, сняв блокаду, ушли из-под Теб-,у
риза. Все иранские революционеры, включая руководителей, ос- |
тались на свободе, в основном даже сохранив оружие. Предприни-?
мавшиеся русскими силами попытки арестовать подданных России, f
принимавших участие в восстании, были настолько вялыми, что |
почти всем им удалось скрыться.	|
Для шахской монархии результаты этой акции были крайне не-?
гативными, т.к. иранские и российские революционеры из Тебри-1
за перебазировались в Решт, где соединились с местными анти- I
правительственными силами. Это значительно умножило мощь ее |
противников и, образно говоря, довело их до критической массы,!
которая, взорвавшись, хлынула на Тегеран с севера. Все это при
водит нас к мысли о том, что позиция держав в тебризском вопро
се имела фатальное значение для монархии, ибо они вольно или
невольно спасли повстанцев от неминуемого поражения, застави¬
ли их бросить город и создали возможность соединиться с дру¬
гими антишахскими силами в месте, расположенном гораздо ближе
к Тегерану. При этом мотивация Англии, всячески поощрявшей
конституционалистов в борьбе с Мохаммед-Али-шахом, достаточно
ясна, и проистекала от недовольства чрезмерным сближением по¬
следнего с Россией. Но что движило русским правительством,
предполагало ли оно столь роковые последствия этого шага для
своего союзника?
34

Важным фактором разворачивания иракской революции был
внешний, который, с одной стороны, как только что было отме¬
чено, проявлялся в^оощрении англичанами умеренных конституци¬
оналистов, а с другой - в широком и всестороннем участии в ре¬
волюции российских, и особенно закавказских революционеров. По¬
следнее в самых прямых формах особенно усилилось после окон¬
чательного поражения русской революции 1905-1907 гг., когда
значительная часть закавказских большевиков, оставшись не у
дел, перекочевала в Иран. Особая эффективность революционной
пропаганды объясняется тем, что в немалой степени она осуществ¬
лялась представителями турецкого населения Закавказья среди
родственного им этноса, проживавшего на севере Ирана. Револю¬
ционные организации Баку начали свою пропагандистскую работу
среди иранских отходников в Россию за несколько лет до начала
иранской революции. Так, в 1904 г. Н.Наримановым была создана
организация "Хеммат" для ведения пропагандистской работы сре¬
ди мусульманских рабочих. Она охватывала и многих отходников
из Персии. Однако этого большевикам казалось мало, и в том же
1904 г. под руководством Н.Нариманова была создана другая ор¬
ганизация, рассчитанная, главным образом, на иранцев: Джамийа-
те эджтемайуне Амийун, или Социал-демократическая партия Ира¬
на (СДПИ). Формально основателями СДПЙбыли иранские эмигранты,
которые активно участвовали в деятельности РСДРП. Известно,что
в организации этой партии ведущую роль играл И.В.Сталин, а по¬
могали ему уже упоминавшийся Н.Нариманов и М.Азизбеков®.
Об огромной роли российских большевиков в создании и вдох¬
новлении иранских революционных организаций говорят и следую¬
щие факты. Не.кто иной как Н.Нариманов инструктировал и от¬
правлял иранского инженера Хайдар-хана Аму Оглы, являвшегося
другом И.Сталина, .в Иран создавать сеть партийных организаций^.
Об этом, кстати, советские историки не пишут, как и о том, что
именно в России была создана СДПИ - предтеча Коммунистической
партии Ирана, также созданной на территории северного соседа.
Как сообщают советские авторы, осенью 1909 г., т.е. вско¬
ре после свержения Мохаммед-Али-шаха, по решению комитета боль¬
шевиков Баку в Иран был направлен крупный деятель закавказских
большевиков Г.К.Орджоникидзе для ведения организационной, идей¬
но-политической и пропагандистской работы среди участников ре¬
волюционных выступлений на севере страны. Он окончательно по¬
кинул Иран только летом 1910 г. . Однако, по данным некоторых
3-2 42
35

иранских исследователей, ^Орджоникидзе _прибыл в .Иран несколько
раньше и принимал участие в организации армии конституционали¬
стов в Гиляне для похода на Тегеран, приведшего к низложению
Мохаммед-Али-шаха*^. При этом иранский исследователь М.Реза
Годе отмечает, что Орджоникидзе был послан в Гилян, превращен¬
ный во второй, после Тебриза, центр конституционалистов, 11 для
того, чтобы ослабить сильное давление роялистов на Тебриз" .
Следует отметить, что роль закавказских революционеров и
бомбистов в стимулировании вооруженных выступлений на севере
Ирана не ограничивалась только пропагандой, агитацией, воен¬
ным инструктажем и организационной деятельностью. Они в широ¬
ких масштабах участвовали и в военных действиях. Так, во время
взятия Казвина 19 апреля 1909 г. основная часть отряда консти¬
туционалистов состояла из закавказских добровольцев1'.
Более того, первая попытка похода на Тегеран, предпринятая
20 июня 1909 г. гилянцами, и осуществлявшаяся без участия за¬
кавказских боевиков, окончилась для них неудачей, что заста¬
вило вновь обратиться за помощью последних, прибывших в Каз-
вин уже через четыре дня*^. Таким образом, внешний фактор в
возбуждении революции при рассмотрении его именно под таким
углом является крайне важным для понимания сущности и природы
ее.
Подведем итог всему сказанному: по существу требования,
выдвигавшиеся полярными.в рамках революционности силами, были j
одними и теми же - конституция и меджлис. И у тех и у других |
аграрный вопрос оказался вне поля их революционного зрения, !
хотя и по совершенно разным причинам.	|
Кроме двух указанных выше социальных коалиций, выступав- I
ших против монархии и стоявших как бы на флангах конституцио¬
налистских сил, имелась и третья коалиция, расположенная в
центре. Она тоже не была единой и состояла из двух частей: де¬
мократически настроенной интеллигенции, главным образом сосре- !
доточенной в нескольких крупных городах,и особенно в Тегеране,
и выходцев из аристократических семей, исповедовавших либе- ;
ральные воззрения.	-	‘ i
Первые - более радикальные, были решительно настроены на
борьбу с абсолютизмом за установление буржуазных прав и сво¬
бод, гарантированных конституцией, и созыв меджлиса. При этом !
они полагались на силовые методы давления на шаха: митинги, I
забастовки, сидение в бесте и т.д.	I
36

Вторые, в силу своего высокого образовательного ценза,
приобщенности к европейской культуре и общественным достиже¬
ниям, осознавали жизненную необходимость превращения монархии
деспотической в конституционную не менее остро, чем первые.
Однако они полагали неприемлемым силовой нажим на монарха и
считали, что свободы не могут быть вырваны у него, а должны
быть пожалованы государем своему народу. Представители этой
группы оказывали сильное воспитательное воздействие на Мозаф-
фар эд-Дин-Шаха и объясняли ему все греимущества ограниченной
монархии для страны. Многие из них являлись членами иранской
масонской ложи. По мнению некоторых иранских авторов, вклад
просвещенной аристократии, в лице иранских масонов, в рожде¬
ние долгожданной конституции, был достаточно велик: "Франк¬
масоны при дворе помогли убедить Мозаффар эд-Дин-шаха подпи¬
сать новую конституцию. Ахмед Кавам-ос-Салтане - секретарь
кронпринца в Тебризе присоединился к другим масонам, побуж¬
дая шаха поддержать конституцию. Иранское масонство, первона¬
чально состоявшее из аристократов и богатых купцов, которые
входили в контакт с британским и французским масонством, ста¬
ло средоточием сторонников умеренных реформ в европейском
стиле" , - отмечал М.Реза Годе. Мы твердо убеждены, что имен¬
но эти две группировки, несмотря на значительные расхождения
между ними в вопросах методов действия, являлись наиболее по¬
следовательными сторонниками социального переустройства иран¬
ского общества. Их преимущество по сравнению с другими участ¬
никами революции состояло в том, что, в отличие от духовенст¬
ва, они искренне хотели демократических перемен и действовали,
в общем и целом, бескорыстно. А по сравнению с низами они чет¬
ко представляли, что такое свобода, демократия, закон и все
то, что составляет самую суть гражданского общества, и высту¬
пали за них не под влиянием собственных улемов и заезжих гаст¬
ролеров, но по глубоко прочувствованной ими внутренней потреб¬
ности общественного действия во благо своей страны. Несомнен¬
но, что альянс между внешне столь различными течениями при из¬
вестных условиях мог бы превратиться в мощный фактор ускорен¬
ной социально-политической трансформации Ирана. При этом не¬
терпеливая демократическая интеллигенция ускоряла бы движение
вперед, а рассудительные аристократы - либералы обеспечивали
бы плавность перемен, уменьшая моральные издержки и человечес¬
кие жертвы, которыми последние обычно сопровождаются.
3-3 42
37

Примечательно, что именно в этих слоях некоторые историки
начала века видели единственную надежду Ирана. К их числу от¬
носится и В.Берар, отмечавший, что Персия "может рассчитывать
только на горсть молодых людей - образованных, но неопытных,
на несколько клубов - патриотических, но лишенных связи с на¬
родом"
Не меньший интерес для выяснения особенностей революции
представляет и выявление тех сил, которые свергли Мохаммед-
Али-шаха 14 июля 1909 г. (забавное совпадение с днем взятия
Бастилии) и характеристика их вождей. С севера на столицу на*
ступали отряды рештских и тебризских повстанцев, примерно на¬
половину состоявшие из закавказских боевиков. Их вел крупный
гилянский феодал, отнюдь не либеральных убеждений, Сепахдар
Азам Тонкабони, имевший личные счеты с шахом.
С юга шли воинственные бахтиарские племена, которые ско¬
рее всего не имели понятия о том, что такое конституция. Они
возглавлялись бахтиарским ханом Сардар Асадом, недовольным \
тем, что шахское правительство ограничивало некоторые цриви- .
легии бахтиарской верхушки. Интересно и то, что спустя пример-!
но два года эти же племена использовались религиозно-феодаль-1
ной верхушкой, ставшей, как мы видели, инициатором антишахски!
выступлений, для разгона последовательных либералов и демокра-jj
тов в Тегеране.	|
Я специально заостряю внимание на всех этих парадоксах I
иранской революции, дабы подвести читателя к вопросу о том, I
насколько иранский опыт подкрепляет известное положение о про|
буждении Азии. Пожалуй, если пытаться оценить не пробуждение
как таковое, а степень пробуждения, надо сказать, что она бы¬
ла поверхностной или, если сказать образнее, верхушечной. Но
эта поверхностность была своеобразной. Деятельной силой, на¬
правленной на ограничение власти монарха, оказались господст¬
вующие слои общества в лице духовенства, землевладельцев и
верхушки купечества. Низы в своих требованиях, по существу,
шли за указанными слоями, а их самоотверженные выступления во
имя указанных целей привносили пафос героизма в эту революцию
Как уже было отмечено выше, и судьба монархии и судьба усилий
низов в конечном счете были определены устремлениями и дейст¬
виями господствующих страт.
В свете реалий иранской революции 1978-1979 гг. и прежде
всего роли духовенства в обеих революциях можно сказать так:
38

в первой революции духовенство так или иначе содействовало
созданию надстроечных институтов, характерных для буржуазно¬
го общества. Во второй революции, сумев к моменту падения мо¬
нархии захватить власть в свои руки, оно в условиях созданно¬
го ею исламского режима направило свои усилия на-разрушение
результатов социальной, в формационном смысле слова, револю¬
ции, достигнутых иранским обществом в ходе комплекса социаль¬
но-экономических реформ, проведенных шахом в 60-70-е годы, о
чем подробнее будет сказано в последующих главах*

Примечательно, что именно в этих слоях некоторые историки
начала века видели единственную надежду Ирана. К их числу от¬
носится и В.Берар, отмечавший, что Персия "может рассчитывать
только на горсть молодых людей - образованных, но неопытных,
на несколько клубов - патриотических, но лишенных связи с на¬
родом"*^.
Не меньший интерес для выяснения особенностей революции
представляет и выявление тех сил, которые свергли Мохаммед-
Али-шаха 14 июля 1909 г. (забавное совпадение с днем взятия
Бастилии) и характеристика их вождей. С севера на столицу на*
ступали отряды рештских и тебризских повстанцев, примернр на¬
половину состоявшие из закавказских боевиков. Их вел крупный
гилянский феодал, отнюдь не либеральных убеждений, Сепахдар
Азам Тонкабони, имевший личные счеты с шахом.
С юга шли воинственные бахтиарские племена, которые ско¬
рее всего не имели понятия о том, что такое конституция. Они
возглавлялись бахтиарским ханом Сардар Асадом, недовольным |
тем, что шахское правительство ограничивало некоторые цриви- ,
легии бахтиарской верхушки. Интересно и то, что спустя пример-^
но два года эти же племена использовались религиозно-феодаль-!
ной верхушкой, ставшей, как мы видели, инициатором антишахсщ!
выступлений, для разгона последовательных либералов и демокра-^
тов в Тегеране.
Я специально заостряю внимание на всех этих парадоксах
иранской революции, дабы подвести читателя к вопросу о том,
насколько иранский опыт подкрепляет известное положение о про|
буждении Азии. Пожалуй, если пытаться оценить не пробуждение [
как таковое, а степень пробуждения, надо сказать, что она бы¬
ла поверхностной или, если сказать образнее, верхушечной. Но
эта поверхностность была своеобразной. Деятельной силой, на¬
правленной на ограничение власти монарха, оказались господст¬
вующие слои общества в лице духовенства, землевладельцев и
верхушки купечества. Низы в своих требованиях, по существу,
шли за указанными слоями, а их самоотверженные выступления во
имя указанных целей привносили пафос героизма в эту революцию
Как уже было отмечено выше, и судьба монархии и судьба усилий
низов в конечном счете были определены устремлениями и дейст¬
виями господствующих страт.
В свете реалий иранской революции 1978-1979 гг. и прежде
всего роли духовенства в обеих революциях можно сказать так: !
38

в первой революции духовенство так или иначе содействовало
созданию надстроечных институтов, характерных для буржуазно¬
го общества. Во второй революции, сумев к моменту падения мо¬
нархии захватить власть в свои руки, оно в условиях созданно¬
го ею исламского режима направило свои усилия на-разрушение
результатов социальной, в формационном смысле слова, револю¬
ции, достигнутых иранским обществом в ходе комплекса социаль¬
но-экономических реформ, проведенных шахом в 60-70-е годы, о
чем подробнее будет сказано в последующих главах.

Глава Ш
СМУ1Н0Е ВРЕМЯ И МОДЕРНИЗАЦИЯ РЕЗА-ШАХА
В годы, последовавшие за первой иранской революцией -
в данном случае для Ирана в течение целого исторического перио¬
да, занявшего более чем десятилетие, страна объективно продол¬
жала испытывать острую потребность в таких изменениях, которые
по плечу или совокупности энергично проводимых реформ или даже
требует революции. Между тем историческая действительность Ира¬
на в те годы была такова, что ни о реформах, ни о революции не
было основания даже мечтать. Иранское общество находилось в
состоянии глубокой стагнации, что было вызвано рядом как внут¬
ренних, так и внешних причин.
Поскольку Иран оказался уже конституционной монархией, пра¬
вомерно задать вопрос о первой стороне этой двуединой причины.
Что собою представляла монархия, взятая в ее персонифицирован¬
ном виде? В отличие от своих предшественников (начиная с Насер
эд-Дин-шаха) Ахмед-шах Каджар не был ни сладострастником -
прожигателем жизни, которого государственные дела по существу
интересуют лишь постольку, поскольку от них зависит возмож¬
ность финансового обеспечения их жизнелюбия, ни наделенным не¬
дюжинной силой и энергией реакционером, начисто отрицавшим как
конституционность, так и реформаторство. Пожалуй, не будет
ошибкой сказать, что будь такой государь на Руси, его несом¬
ненно окрестили бы "тишайший”. Став сувереном в возрасте один¬
надцати лет, он вплоть до своего совершеннолетия оставался
тенью своих регентов. В период же его правления, свободного от
опеки регентов, Ахмед-шах оставил единственный, но исторически
масштабный след.в том, что он, несмотря на сильнейшее давление
иранских англофилов (Восуг од-Довле и К0), отказался утвердить
печально знаменитое англо-иранское соглашение 1919 г., превра¬
щавшее Иран фактически в английский протекторат (указанное со¬
глашение было подписано Восугом од-Доуле и англичанами 9 ав¬
густа 1919 г.*. Его отказ относится к ноябрю 1920 г., т.е. он
отдален от переворота 3 ^ута (21 февраля 1921 г.) лишь четырь¬
мя месяцами, когда на арене иранской истории в качестве круп¬
ной личности, хотя в ранге всего лишь военного министра по-
40

явился Реза-хан; он отодвинул фигуру монарха в такую глубь ис¬
торической сцены, что, говоря по-крупному, о нем в рамках за¬
дачи данного очерка, пожалуй, можно не упоминать' более или,
точнее, упоминать если начать рассказывать о технике того, как
Реза-хан уже в роли премьер-министра внушал ему мысль о необ¬
ходимости уйти с исторической сцены. Быть может забегая не¬
сколько вперед, скажем, что этот период (1921-1925 гг.), отме¬
ченный деятельностью Реза-хана как фигуры государственной,
оказался временем, когда реформаторство в Иране вновь стало
показывать признаки жизни.
Другим внутренним фактором, не способствовавшим процессу
социально-экономической и политической трансформации иранско¬
го общества, являлся меджлис, в котором, как и в период рево¬
люции I905-I9II гг., господствовали представители клерикально¬
помещичьего блока и купечества^. Казалось бы, ликвидировав
деспотическую монархию, ограничив власть шаха конституцией и
парламентом, представители этих социальных слоев, являвшихся
инициаторами революции, начнут реализовывать свою программу
по переустройству общества. Ведь и конституция и парламента¬
ризм не самоцель, а суть средство создания демократического об¬
щества и сохранения его в качестве такового.
Однако парламентское большинство не оказалось способным
выдвинуть серьезную комплексную программу политического пере¬
устройства иранского общества. И это лучше, чем любые факты и
аргументы доказывает нищенство его созидательных потенций и
только подтверждает ограниченность его "революционности", про¬
истекавшей из узко классовых интересов, понимавшихся к тому же
достаточно примитивно.
К числу внешних факторов, препятствовавших проведению ре¬
форм, относится прежде всего.первая мировая война..Хотя Иран
не был ее участником и 2 ноября 1914 г. официально заявил о
"“своем нейтралитете, однако Антанта и Тройственный Союз не по¬
считались с этим и превратили его территорию в арену военных
действий. Здесь, не вдаваясь в подробности, следует отметить,
v что германо-турецкие войска несколько раз вторгались в северо-
западные районы страны'и захватывали Тебризоккупировали ряд
южныхСйонов и т.д. Русские войска экспедиционного корпуса
генерала Баратова занимали Казвин, Керманшах и даже доходили
до Исфагана. Англичане с самого начала войны ввели свои силы
в район Абадана для обеспечения безопасности территории Англо¬
41

персидской нефтяной компании, а в последующем (конец 1916 г.)
заняли многие другие части Южного Ирана. Разумеется, в такой
ситуации не могло быть и речи о наличии условий, благоприят¬
ствующих проведению социальных перемен.
Следующим внешним фактором, оказавшим большое влияние на
развитие внутриполитической ситуации в Иране, явилась Октябрь¬
ская революция в России. Влияние это было разнообразным.' Свод¬
ной стороны, Советская Россия заявила об отмене всех неравно¬
правных договоров царского правительства с Ираном и о переда¬
че ему имущества, принадлежавшего подданным России в Иране,и
аннулировании всех долгов иранского правительства. Это, конеч¬
но, создавало благоприятные условия для укрепления иранской
государственности.
С другой же - партийно-государственное руководство России,
находясь в плену господствовавшего тезиса (фактически возве¬
денного в теоретический постулат) о скором свершении мировой
революции, проводило политику экспорта революции, хотя на
словах и осуждало это. Иран оказался среди стран, ощутивших
последствия этой политики со всей силой: в большой степени
благодаря именно внешнему влиянию начавшееся еще в 1915 г.
в Гиляне (одной из северных провинций страны) партизанское
движение, возглавлявшееся Кучек-ханом (представителем низше¬
го духовенства, отражавшего интересы крестьянства, ремесленни¬
ков и мелких торговцев), переросло в антиимпериалистическое и
антимонархическое движение, вылившееся в конце концов в т.н.
Гилянскую революцию, а 4 июня 1920 г. в г.Реште была провоз¬
глашена Иранская Социалистическая Советская Республика .
Наряду с Кучек-ханом и Эхсануллой-ханом, но несколько поз¬
же руководящую роль в этом движении стала играть Иранская ком¬
мунистическая партия, созданная также в июне 1920 г. и нахо¬
дившаяся под контролем российских большевиков. Влияние и по¬
черк последних чувствовались практически во всем. Так, рево¬
люционная армия называлась Красной Армией, а министры, среди
которых были и пришельцы (в т.н. Красном кабинете - 3 из 7)^ -
комиссарами. Пришлые элементы стали создавать по своему обра¬
зу и подобию крестьянские советы. На территории этой респуб¬
лики вплоть до октября 1921 г. включительно присутствовали и
части вооруженных сил Советской России.
Революционное движение в Гиляне, носившее сепаратистский
характер и не отвечавшее национальным интересам Ирана, ослож¬
42

няло его внутриполитическое положение и тем самым не способ¬
ствовало созданию условий для серьезных реформ. Гилянская ре¬
волюция дает прекрасный материал для выявления закономернос¬
тей судеб "экспортированной" революции, но поскольку она но¬
сила локальный, а не всеиранский характер и была вызвана в
значительной степени не внутренними причинами, мы не будем
проводить здесь ее детального анализа.
Итак в начале 1921 г. в результате государственного пере¬
ворота на небосводе иранской общественной жизни начался вос¬
ход новой политической звезды - Реза-хана. Период, когда он
был военным министром и премьер-министром до провозглашения
его шахом (декабрь 1925 г.) объективно явился временем подго¬
товки страны к проведению серии многосторонних реформ, осуще¬
ствление которых без такого подготовительного этапа было бы
практически невозможным, ибо реально власть Тегеранского пра¬
вительства распространялась только на столицу и несколько
крупных городов. В провинциях хозяйничали большие и малые ха¬
ны и вожди, не признававшие над собой никакого правительства:
Наэб Хосейн Каши - в Кашане, Реза Джавазани в Исфагане, Соу-
лат од-Доуле Хазаре - в Хорасане, шейх Хазаль - в Хузистане,
Эджлал ос-Салтане - в Маку, Джамшид Хан - вЗенджане, Йармохам-
мад-Хан Белудж - в Белуджистане, Исмаил-Ага ' Смитко - в Азер¬
байджане, мирза Кучек-хан - в Гиляне, туркменские ханы - в Гор-
гане, лурские племена в Луристане, курды в Курдистане и т.д.
Поэтому попросту в начале 1921 г. в стране не было и по¬
литического пространства как арены реформ. Надо было сначала
воссоздать (по существу - создать) централизованное государ¬
ство, а уже потом и модернизировать его. Реза-хан прекрасно
понимал все это, что видно уже из его заявления, сделанного
сразу после февральского переворота 1921 г.: "Наша цель уста¬
новить... сильное правительство, которое создает мощную и до¬
стойную уважения армию, потому что могучая армия это единст¬
венное средство спасти страну от того униженного положения, в
котором она находится. Мы хотим установить правительство, ко¬
торое не будет дискриминироваться ни гилянцами, ни тебризца¬
ми, ни керманцами. Мы хотим установить правительство, которое
не будет инструментом иностранных политиков"^. За словами по¬
следовали конкретные поступки. Так, 1921 год прошел под зна¬
ком борьбы с Гилянской Советской Республикой, тем более, что
Советско-иранский договор от 26 февраля 1921 г. давал Реза-ха-
43

ну полную свободу действий в отношении ее. Он не только руко¬
водил вооруженной борьбой с сепаратистами и их союзниками в
виде отрядов Красной Армии РСФСР, но и, как говорят, лично с
возгласом "Йа Хосейн" (эквивалент - "Ура!" в русской армии),
размахивая шашкой, водил солдат из персидской казачьей брига¬
ды в атаку на врага. В результате Гилянская Республика пала,
Кучек-хан погиб (вынужденный укрываться в горах в холодную
пору - замерз) и в Прикаспии была восстановлена власть центра.
Другой крупнейшей и опаснейшей для территориальной цело¬
стности страны очаг сепаратизма в виде восстания шейха Хазаля
был подавлен в декабре 1924 г. По-своему это было не менее
значительное событие, т.к. Хазаль пользовался поддержкой Анг¬
лии, в контактах с Англо-персидской нефтяной компанией вел
себя как самостоятельный правитель и получал от нее большие
субсидии за право разработки нефти на территории, контролируе¬
мой им. Как отмечал известный иранист Рамеш Сангви: "Полага¬
ли, что позиция шейха Хазаля совершенно непоколебима, т.к. лю¬
бая попытка поставить его на колени должна была, по общему
мнению, вызвать военную интервенцию Англии. Таким образом, по¬
ражение Хазаля явилось в глазах народа не только военным до-
£
стижением Реза-хана, но также и национальной победой.
Итак, сокрушив сепаратистов, сильнейшие из которых (упо¬
мянутые мною) пользовались широкой иностранной помощью, Реза-
хан сумел объединить Иран и тем самым создать одно из необхо¬
димых условий для модернизации страны.
Но на пути к его замыслам и целям, среди которых не по¬
следнее место занимало заполучение трона, оставалось послед¬
нее препятствие: династия Каджаров в лице Ахмед-шаха. Однако
Реза-хан уговорил последнего поехать в Европу и во время его
отсутствия, используя широкое общественное недовольство этим
слишком мягким и благодушным государем, созвал Учредительную
ассамблею, которая 31 октября 1925 г. приняла резолюцию о низ¬
ложении династии Каджаров и передаче правления страной Реза-
хану. А 12 декабря он был провозглашен наследственным шахом -С
Ирана и взял фамилию Пехлеви.
Хотя юридически вся процедура была оформлена вполне закон¬
но и замена династии была жизненно необходима для страны, ко¬
торая вне всякого сомнения нуждалась именно в таком государе
как Реза-шах, да и само низложение Каджаров произошло бескров¬
но, однако в нравственном плане вся эта история конечно же да¬
44

леко не безупречна. И сам Реза-шах, будучи человеком, уверен¬
ным в себе, чуждым самокопанию и рефлексии, все-таки испыты¬
вал потребность в оправдании этого поступка как в глазах окру¬
жающих', так и перед самим собой. Так, доктор Азат-улла Хомаюн-
фар доносит до нас историю о том, что будто бы на третий год
по восшествии на престол Реза-шах, как бы отвечая на молчали¬
вые укоры каджарской знати, снял с себя шапку, бросил ее на
землю и сказал: "Вы считаете, что я отнял корону государства
у Ахмед-шаха и возложил ее на себя. Корона Ахмед-шаха подобно
этой шапке валялась на земле и не было никого, кто бы поднял
ее. Я сделал это и возложил себе на голову, потому что Ахмед-
шах безгранично любил жизнь в Европе и тяжкий груз государст¬
венных забот был слишком тяжел для его плеч"*7.
Мы подошли к тому месту, когда становится необходимым
кратко охарактеризовать Реза-шаха как личность, ибо все то,
что он свершил в своей стране, было под силу только человеку
незаурядному, глубоко убежденноку в правоте своих действий и
их полезности для отечества.
Реза-шах не был выходцем ни из аристократических ни из ин¬
теллигентских слоев. Родившись в семье мазендеранского мелко¬
го землевладельца 6 марта 1878 г., уже в юности, не видя для
себя иного пути для продвижения в иранском обществе, он идет
на военную службу и поступает в персидскую казачью бригаду,
где примерно за двадцать пять лет безупречной службы продвига¬
ется от рядового до полковника - командира бригады. Хотя он не
был образованным человеком в общепринятом смысле этого слова,
т.к. окончил только шкоду начальную, однако обладал огромным
природным умом аналитического склада и хорошей практической
сметкой. Он без труда вникал в салую суть проблемы и сразу на¬
ходил нужное решение.
Решительность, твердая воля и стремление во всем рассчиты¬
вать и опираться на себя самого была неотъемлемой чертой его
характера. Не случайно во время коронационной церемонии он по¬
вторил то же, что в свое время сделал император Наполеон: взял
корону из рук представителя высшего духовенства и сам возложил
ее на свою голову. Оценивая это, иранский автор Реза Годе пи¬
сал: "Этим действием он на долгие годы наметил путь по ограни¬
чению могущества духовенства"®. Отчасти это действительно так,
но все же мне кажется, что главная цель этой акции не столько
символичное указание духовенству на его место, сколько стрем¬
45

ление возвеличить самого себя и показать окружающим, что всем
и даже короной он обязан только самому себе. Хотя в истории не
существует сослагательного наклонения, однако позволю себе
предположить, что Реза-шах сделал бы то, что он сделал незави¬
симо от того, кто собирался бы возложить корону ему на голову:
представитель духовенства, председатель меджлиса или кто-либо
еще. В этом случае примечательно, что Мохаммед Реза считал,
что его отец "сотворил себя сам”. О чем он и написал в соот¬
ветствующей главе книги сборника статей "Люди, сотворивщие се¬
бя сами"^, где излагаются и биографии Джеймса Уатта, Авраама
Линкольна, Генри Форда, Джорджа Вашингтона и др.
Следует отметить, что Реза-шах обладал внушительной внеш¬
ностью и пронзительным взглядом, от которого становилось не по
себе даже очень сильным людям. Он обладал удивительной способ¬
ностью молниеносно оценивать людей, их сильные и слабые сторо¬
ны, надежность или ненадежность. Вероятно, это в значительной
степени определялось некой магнетической силой, дарованной ему
природой. Лишь немногие могли вьщерживать его. взгляд. И не на¬
до думать, что эти черты появились у него после того, как он
стал шахом. Так, Ахмед-шах часто после общения со своим воен¬
ным министром жаловался придворным, что е*фг страшно, когда
этот человек смотрит на него.
Будучи строгим и требовательным человеком, он не делал
скидок никому, вплоть до самого себя. Его рабочий день начи¬
нался рано утром и заканчивался поздним вечером. Он почти все
свое время проводил в решении государственных дел и требовал
от всех государственных чиновников полной отдачи сил и способ¬
ностей. Хорошо известно, что однажды он приехал с инспекцией
в Министерство финансов к самому начал/ рабочего дня и распо¬
рядился закрыть двери и больше никого не впускать. В числе
опаздавших оказался и министр. Незадачливый министр сразу же
был уволен.
Реза-шах был строг и по отношению к своим детям, которых,
надо сказать, он очень любил. Вот что вспоминал в связи с этим
его старший сын: "Реза-шах был большой личностью. Мы, дети,
все его боялись. Как только он обращал свой пронизывающий взор
на нас, мы сильно пугались и проникались чувством подчинения и
уважения. У нас никогда не было права высказывать свои взгля¬
ды, когда семья собиралась вместе. Мы могли делать это только
в виде ответов на его вопросы"*^.
46

Хотя, как уже отмечалось, Реза-шах имел только начальное
образование, он всегда очень высоко ценил знание и профессио¬
нализм. Не случайно он все время интересовался достижениями
инженерно-технической мысли, многие из которых старался при¬
вить на иранской почве. Часто обсуждал технические подробно¬
сти проектов со специалистами, которые должны были их осуще¬
ствлять. Не случайно и то, что, готовя себе в преемники стар¬
шего сына, он дал ему блестящее образование, не только воен¬
ное, но и чисто гражданское. Будучи горячим патриотом Ирана,
он прекрасно осознавал, что для овладения всей массой знаний
и достижений мировой цивилизации, наследник престола должен
в совершенстве владеть иностранными языками и сделал все от
него зависящее в этом вопросе. Именно он, покидавший свою ро¬
дину всего дважды, без колебаний послал своего сына учиться
в частную школу в Швейцарию с непременным условием, чтобы по¬
следний находился там на общих основаниях.
Часто говорят, что Реза-шах был жестоким человеком и в
качестве подтверждения приводят историю о том, как он ударил
хлыстом одного из своих улемов в Мешхеде, который в присутст¬
вии шаха позволил себе сделать замечание императрице за то,
что она явилась к гробнице имама Резы без чадры. Разумеется,
не оправдывая поступка монарха, я должен сказать, что он про¬
сто обязан был строго наказать этого человека как минимум по
двум причинам. Во-первых, шахиня облачилась именно так, как по¬
велел ей азгустейший супруг и непочтительность к ней являлась
по сути оскорблением государя. А во-вторых, следует помнить,
что Реза-шах вел борьбу с всевластием духовенства, одним из
аспектов которой было освобождение женщин: от унижающего их
достоинство обязательного ношения чадры, и уступить требованию
улемов в отношении одевды собственной супруги означало дискре¬
дитировать в глазах народа всю его политику в этом направле¬
нии.
И тем не менее следует признать, что он был строгим и да¬
же суровым человеком. Он был человеком своего времени, прек¬
расно знал свой народ, нравы, господствовавшие в обществе,и,
стремясь преобразовать Иран, больше полагался на наказания,
чем на нравоучения и награды. Он не впадал в восторг, если уз¬
навал, что кто-либо честно и хорошо выполняет порученную ему
работу, ибо считал это совершенно естественным, само собой ра¬
зумеющимся делом. Но если Реза-шах узнавал, что кто-то работа¬
47

ет плохо и безответственноs то он заставлял его пожалеть об
этом. И такой подход был более понятен народу и в сущности не
вызывал особых протестов, ибо соответствовал уровню развития
общества.
Оперируя более широкими категориями, надо сказать, что он
создал жесткий авторитарный режим, что диктовалось общей си¬
туацией в Иране, но не унизил ни себя ни свой народ до тота¬
литарной системы, и одно это стоит немалого.
Прекрасное представление о личности монарха дает одна из
произнесенных им речей-наставлений, часть которой приводится
ниже:
"Имя Ирана - Иран, а не Персия. Воздерживайтесь от ношения
иностранной одежды. Иранец должен использовать ткани иранского
производства. Галстук, галстук должен быть сделан в Йезде, а
не в Европе. В архитектуре следуйте стилю Тахтеджамшид. Женщи¬
ны должны отбросить чадру и наряду с мужчинами появляться в
обществе. Отменяются титулы - такой-то ад-доуле или такой-то
ас-салтане. Вместо:, титула нужно выбрать фамилию семьи. Вывес¬
ки магазинов должны оформляться на персидском языке, а не на
европейских. Дружеские связи с сотрудниками иностранных по¬
сольств есть своего рода измена. В государстве есть Министер¬
ство иностранных дел, и через его сотрудников надо поддержи¬
вать необходимые связи. Дороги должны быть спокойными. Как
можно шире откройте школы. Всеобщая воинская повинность основ¬
ной шаг в основании новой армии Ирана. Мы создадим офицерские
училища и с этих пор все наши офицеры будут обученными. Дер¬
жава хочет университета. Профессора в особых одеждах должны
участвовать в приемах (у главы государства по случаю государ¬
ственных праздников. - З.А.). Одежда духовенства - священная
одежда. И каждый неграмотный и каждый демагог не должны оде¬
вать на голову чалму, а на плечи абу. Вера и политика это два
священных принципа, но их смешивание не на пользу вере и не
на пользу политике, поскольку как вера ослабляется, так и по¬
литика втягивается в пошлость и унижение. Поведение государст¬
венных мужей даже в отношении одежды должно быть образцовым"**.
Приведенный отрывок дает хороший материал для размышления не
только о личности монарха, но и о направлении, в котором он
начал преобразовывать свою страну.
Реза-шах начал свои реформы с изменений в юридической сис¬
теме, и с 1925 по 1928 годы были приняты три новых свода зако¬
48

нов: Свод коммерческих законов, Уголовный и Гражданский кодек¬
сы. Юридической системе нового Ирана он придавал огромное зна¬
чение, о чем и говорил, обращаясь к юристам и судьям: "Престиж
нации зависит от качества ее юстиции. Я ожидаю от вас самого
четкого ведения /дел/, которое однажды даст нашей стране спра¬
ведливость и уважение"^.
Все новые законы в значительной степени ограничивали юри¬
дическую мощь духовенства. Так, Коммерческий кодекс ликвидиро¬
вал традиционные исламские запреты на торговлю некоторыми ви¬
дами товаров, исчисление процента, создание предприятий на
акционерных началах и т.д. Это вызвало протест со стороны час¬
ти улемов, "но у них было слишком мало силы, чтобы противосто¬
ять бюрократии, армии и торговцам из средних слоев" .
Но если некоторые юридические акты способствовали развитию
капитализма в стране, то другие тормозили его. Это главным об¬
разом относится к сельскому хозяйству. Так, был принят закон,
согласно которому если кто-либо обладал деревней в течение
30 лет, то она переходила в его частную собственность. Это
разрушило традиционное право крестьян и кочевников на часть
земли, на которой они работали14. Кроме того, для укрепления
помещичьего землевладения и пресечения попыток перераспределе¬
ния земли со стороны крестьян был специально принят закон про¬
тив "аграрного бандитизма" (1931 г.). Законом о кадастре оп¬
ределялись удобные для крупных землевладельцев налоговые став¬
ки за землю и скот. Пятичленная система в отношениях между по¬
мещиком и крестьянином не претерпела никаких изменений и кре¬
стьянин отдавал до 4/5 всего урожая. Таким образом, аграрная
политика Реза-шаха находилась в полном противоречии со всеми
теми переменами, которые он проводил в Иране,и не может рас¬
цениваться иначе как реакционная.
Определенная непоследовательность была присуща гражданско¬
му кодексу Реза-шаха, который, с одной стороны, вбирал в себя
многое из Французского гражданского кодекса, а с другой - по¬
коился на старых шариатских принципах. Так, все, что было свя¬
зано с семьей,'женитьбой и т.д., регламентировалось на основе
традиционных шиитских принципов: сохранение многоженства и ин¬
ститута временного брака, обязательное разрешение отца на заму¬
жество дочери, право мужа в случае адюльтера безнаказанно
убить свою жену и ее любовника, развод - более доступный мужу,
чем жене, опекунство мужчины над детьми в случае развода и
4 42
49

т.д. Единственное изменение в сфере семейного права состояло
в повышении возрастного ценза для вступления в брак и обяза-
тельной регистрации всех браков в соответствующих государст¬
венных учреждениях. В то же время имущественные вопросы пере¬
давались государственным судам, а в 1932 г. духовенство лиши¬
лось крупного источника доходов, т.к. право оформления всех
документов и регистрации недвижимости полностью перешло к го¬
сударственным судам. Кроме того, ни одно дело не могло быть
передано шариатскому суду без санкции государственного суда
и генерального прокурора.
Важным моментом в правовом обустройстве общества и ликви¬
дации капитуляционного режима было распространение юрисдикции
иранских судов на всех иностранцев, исключая лиц, имеющих дип¬
ломатический иммунитет, находящихся в Иране. Без этого, как и
без отмены преференций, имевшихся у великих держав, в формаль¬
но-юридическом плане Иран не мог быть равноправным партнером
в контактах с ними.
Огромное значение как в экономическом, так и в политико¬
правовом отношении имело учреждение Национального банка Ира¬
на, которому было передано право эмиссии банкнот, выкупленное
у английского шахиншахского банка. Новый государственный банк
активно кредитовал экономические проекты правительства и близ¬
ких к нему ассоциаций, которым покровительствовал сам шах, од¬
нако слабо участвовал в предоставлении займов частным предпри¬
нимателям. В этом, видимо, отразилась политика монарха по все¬
мерному стимулированию предпринимательской деятельности госу¬
дарства и созданию мощного по иранским меркам госсектора в про¬
мышленности. И действительно, тридцатые годы стали периодом
быстрого развития национальной промышленности. Основными от¬
раслями, где наблюдались значительные сдвиги, были легкая
(производство хлопчатобумажных и шерстяных тканей, ниток, по¬
шив одежды, обработка кож и т.д.), пищевая (особенно производ¬
ство сахара) и производство строительных материалов - кирпич¬
ные и цементные заводы. При этом с начала тридцатых годов по
1941 г. включительно из 1300 млн. риалов валовых инвестиций в
промышленность (без военных заводов и металлообработки) около -
550 млн. риалов (42%) принадлежало государству и лично Реза-
шаху .
Еще более впечатляющим был рывок в развитии иранской тран¬
спортной сети, осуществлявшийся почти полностью государством.
50

Так, за период с 1923 по 1937 гг. было построено I2I30 миль
автодорог, из них 3210^миль - дороги первого класса. О том,
насколько значительными являются эти цифры, говорит тот факт,
что в начале XX века протяженность дорог с твердым покрытием
в стране составляла около 800 миль^. Широкие масштабы (в рам¬
ках финансовых возможностей и потребностей страны) приобрел и
импорт автомобилей - 29,6 тыс. с 1924 по 1939 гг., 55%*7 из
которых приходилось на грузовики, что свидетельствовало о
стремлении правительства ввозить транспортные средства произ¬
водственного назначения, а не предметы роскоши, каким для Ира¬
на того периода следует считать легковой автомобиль. Для срав¬
нения отметим, что это больше чем было в Западном Пакистане в
1950 г. - 27 тыс., включая 3,5 тыс.мотоциклов .
Поистине грандиозным предприятием, поражавшим воображение
современников, было осуществленное Реза-шахом строительство
трансиранской железной дороги, соединившей порт Бендер-шах на
Каспийском море с портом Бендер-Шахпур в Персидском заливе.
Протяженность дороги, строившейся с 1928 по 1938 гг., состав¬
ляла 1394 км. Эта дорога, достойная своего великого создате¬
ля, и по сей день является стержнем железнодорожной сети Ирана.
Особо, следует отметить, что практически все экономическое
строительство велось без привлечения иностранных финансовых
средств. Иначе говоря, за счет внутренних накоплений.
Другим элементом модернизации общества стала реорганизация
вооруженных сил Ирана. Реза-шах впервые в истории страны, не¬
смотря на отчаянные протесты духовенства, боявшегося ослабле¬
ния своего влияния на народ, начал создавать армию на основе
принципа всеобщей воинской повинности. Казачьи части, жандар¬
мерия и другие воинские подразделения были преобразованы в
Иранскую Национальную Армию, жизнь которой регламентировалась
Военным уставом, составленным на манер аналогичных европейских
документов. Для всех родов войск была введена новая единая во¬
енная форма. К началу 40-х годов численность вооруженных сил
достигала 140 тыс. человек.
Будучи кадровым военным, Реза-шах понимал роль офицерства
в создании боеспособной армии. Именно поэтому и для того, что¬
бы ослабить влияние иностранцев на национальные вооруженные
силы, являвшиеся гарантом политического суверенитета страны,
была создана целая сеть офицерских школ и училищ, куда был ши¬
роко открыт доступ выходцам практически из всех слоев населе-
4-2 42
51

ния. Для поднятия престижа военной службы и поощрения патрио¬
тических чувств народа, он определил наследника престола в
офицерскую школу в Тегеране, где последний учился вместе с
детьми из далеко не знатных семей и был равным среди равных.
Реорганизованная армия оказалась достаточно сильной, что¬
бы подавить многочисленные сепаратистские выступления ханов и
вовдей кочевых племен во второй половине 20-х - начале 30-х
гг. и, вероятно, была как минимум не хуже армий многих других
слаборазвитых стран. Однако она не могла противостоять широ¬
комасштабной и хорошо скоординированной англо-советской интер¬
венции в августе-сентябре 1941 г., что, впрочем, вполне есте¬
ственно, учитывая как неравенство сил, так и позицию, занятую
самим шахом, решившим не оказывать вооруженного сопротивления
силам вторжения.
Как уже отмечалось, Реза-шах придавал большое значение
развитию образования и просвещения в стране. В период его цар¬
ствования наблюдалось значительное увеличение числа школ и
учащихся и педагогов*®:
Начальные школы
1922 г.
1940 г.
Количество
школ
440
2336
учителей
• • .
9269
Средние школы
учеников
40025
287245
Количество
школ
40
351
_н_
учителей
• • •
2249
учеников
3308
28196
Конечно, для Ирана начала сороковых годов с его населе¬
нием 17-18 млн.чел. эти цифры не слишком велики, но все же про¬
гресс, достигнутый в этой сфере за период существования новой
династии, очевиден. Приведенные данные о росте числа школьни¬
ков это только количественная сторона дела, в то время как
имели место и качественные изменения. В начале 30-х годов бы¬
ли приняты законы об обязательном всеобщем и бесплатном на¬
чальном образовании, изъятии школ из-под контроля духовенства
и передаче их в полное ведение государства. Последнее было од¬
ним из элементов политики монарха по ограничению влияния духо¬
венства в обществе.
Реза-шах является и создателем национальной системы высше¬
го образования современного типа. В 1934 г. им был создан Те-.
52

геранский университет, открыты педагогический институт в Теге¬
ране и сельскохозяйственный колледж в Кердже. Эти события име¬
ли огромное значение, т.к. к началу XX века Дар оль-Фонун при¬
шел в полный упадок и практически перестал существовать. Если
в 1922 г. в стране был только 91 студент^, то к концу тридца¬
тых годов в Иране насчитывалось более 3 тыс. и еще несколько
сот человек обучались за рубежом. *
Важным фактором в развитии науки и просвещения стало соз¬
дание в 1935 г. иранской Академии литературы и языка (Фархан-
гестана), одной из сфер деятельности которой явилось очищение
персидского языка от излишних заимствований прежде всего из
арабского, а затем и европейских языков. Если последние попа¬
дали в персидский язык главным образом за счет развития техни¬
ческого прогресса на Западе, то арабизмы "вводились" и распро¬
странялись улемами как элементы языка Корана.
Модернизация страны охватила и такие сферы как одежда лю¬
дей. Так, в 1928 г. в Иране начали вводиться европейские кос¬
тюмы. Традиционный иранский головной убор - колах был заменен
на пехлевий*у(колахе Пехлеви), а затем и шляпу для гражданских
лиц и фуражку для военных. В 1935 г. в обязательном порядке
женщинам было предписано снять чадру, что с необычайной силой
взбудоражило общество и вызвало бурные протесты религиозных
деятелей. В это же время женщины стали допускаться в высшие
учебные заведения и на государственную службу.
Стремясь покончить со старыми феодальными традициями, Ре-
за-шах отменил пышные титулы, жаловавшиеся Каджарами своим
приближенным, и предписал всем подданным взять себе фамилии.
Таковы были в общих чертах преобразования, осуществленные
в Иране основателем новой династии Реза-шахом Великим. Оцени¬
вая их с точки зрения общей цели настоящего исследования, хо¬
телось бы отметить, что они в значительной степени способст¬
вовали разрушению старого феодального общества и созданию хо¬
роших предпосылок для роста капитализма в Иране (увы, как это
было отмечено выше, за исключением деревни, если только это
может быть названо исключением для страны, 80-85% населения
которой в тот период было сельским). Это определялось прежде
всего тем, что была заложена основа качественно нового юриди¬
ческого обустройства страны, ограничивающего почти безгранич¬
ную для того времени власть улемов, строго регламентировавших
все стороны жизни людей. В значительной степени было ослабле¬
но и их экономическое могущество.
4-3 42
53

Раз и навсегда было покончено с феодальной раздробленно¬
стью и сепаратистскими устремлениями ханов и племенных вождей,
стремившихся растащить страну по кускам и являвшихся зачастую
марионетками в руках иностранных государств.
Иранское общество в целом как бы пробудилось после много¬
вековой спячки и начало двигаться вперед. Подгоняемое своим
нетерпеливым властелином, оно очень изменилось даже внешне.
В значительной степени успеху политики реформ Реза-шаха спо¬
собствовало то, что он сильно расширил социальную базу своей
монархии, отказавшись от ориентации только на духовенство и
родовую аристократию, что делали Каджары.
Надо сказать, что Реза-шах своей реформаторской, модерни-
заторской деятельностью в области образования, просвещения,
европеизации права (уголовного и гражданского) , подготовки
офицерского и унтер-офицерского командного состава открыл до¬
рогу десяткам, а то и сотням тысяч лиц, прежде всего выходцам
из мелкобуржуазных слоев города, к движению наверх по социаль¬
ной лестнице: По существу он, решая задачи общенационального
масштаба, вольно или невольно стал создателем в иранском обще¬
стве тех страт, которые в совокупности составляют так называе¬
мый средний класс. В этом смысле он может быть назван, как это
ни парадоксально на первый взгляд, шахом городских средних
слоев^, которые видели в нем выразителя своих интересов. Та¬
кая политика позволила монарху успешно использовать энергию и
честолюбие этих людей для создания Нового Ирана.
Между тем почему-то эта ипостась результатов деятельности
Реза-шаха остается в советской иранистической литературе в те¬
ни, а ударение (порою чрезмерное) делается на его имперских
амбициях.
В то же время его аграрная политика, направленная на со¬
хранение и юридическое оформление полуфеодальных отношений в
деревне, находилась в разительном противоречии со всеми ос¬
тальными действиями и объективно ослабляла эффективность про¬
водившихся реформ. Именно поэтому мне кажется более правиль¬
ным охарактеризовать деятельность Реза-шаха не как реформу или
совокупность реформ, а как модернизацию в сочетании с реформой
юридической системы.
Успех преобразований 20-30-х годов в немалой степени оп¬
ределялся и тем, что, в отличие от реформаторских попыток ^
54

XIX века, фигуры реформатора и шаха совместились в одном лице
• и между ними не возникло антагонизма, приводившего (в свое
время) к краху реформ.
Необходимо отметить и то, что порою преобразования прово¬
дились достаточно жесткими авторитарными методами, которые
вменяются в вину Реза-шаху. В общем и целом это действительно
так, но как еще должен был действовать монарх, желавший изме¬
нить положение дел. Неужели он должен был заняться увещеванием
и чтением проповедей ханам-раскольникам или всемогущим улемам
о необходимости добровольного отказа от власти и привилегий
ради прогресса нации? Действительность состоит в том, что сде¬
лать то, что сделал Реза-шах, можно было только теми методами,
которыми он и действовал. Другими средствами было невозможно
преодолеть упадок и отсталость, в которых пребывали иранцы мно¬
го веков, и вернуть им хотя бы часть тех качеств, которыми об¬
ладали они во времена Ахеменидов.
Следует отметить, что в переломные моменты в истории раз¬
личных обществ государи, стремившиеся модернизировать свои
страны, часто были вынуждены прибегать к таким же жестким ме¬
рам. Так в частности поступал в России и Петр I. Увы, но тра¬
диционное общество не может изменяться само по себе, его надо
изменять, несмотря на сопротивление отдельных сил. И в этом
смысле действия Реза-шаха можно охарактеризовать так же, как и
А.К.Толстой охарактеризовал меры Петра I:
"Больному дать желудку
Полезно ревеню".
В целом же, как нам ни жаль, но в отсталых странах авторитар¬
ные методы и ограничения свобод и прав личности являются неиз¬
бежной платой за прогресс и достижение определенного уровня
развития и богатства общества. И помня об этом, следует отме¬
тить, что Реза-шах не был диктатором ради собственной прихо¬
ти, а сумел сделать так, что ограничения, накладывавшиеся его.
режимом, пошли на пользу обществу и способствовали его про¬
движению вперед.
4-4 42

Глава 1У
ШХАММВД РЕЗА-ШАХ И ЕГО РЕФОРМЫ
Мохаммед Реза-шах Пехлеви взошел на иранский престол в сен¬
тябре 1941 г. и был низвергнут революцией 1978-79 гг. Долгий
38-летний период его царствования был сложным временем драма¬
тических политических коллизий, крупных экономических реформ
и не менее масштабных социальных трансформаций. Судьба оказа¬
лась суровой к этому человеку. Она сделала его монархом в тя¬
желейший для Ирана момент, когда страна практически утратила
свой суверенитет и, несмотря на провозглашенный во второй ми¬
ровой войне нейтралитет, была оккупирована войсками великих
держав. Он принял державу из рук своего отца, вынужденного
под давлением обстоятельств отречься от престола, и сказавшего
о мотивах этого поступка следующее: "Народ всегда знал меня
как самостоятельного шахиншаха, хозяина своей воли, сильного и
стоящего на страже интересов своих и страны, и именно из-за
этой репутации, доверия и уважения народа ко мне, я не могу
быть номинальным падишахом захваченной страны и получать ука¬
зания из рук русского или английского младшего офицера"*. Уже
одно это.высказывание, явившееся далеко не самым оптимистичес¬
ким напутствием молодому монарху, свидетельствует о всей слож¬
ности положения, в котором приходилось начинать свою деятель¬
ность новому государю.
Но если его приход к власти происходил при драматических
обстоятельствах* то уход оказался прямо-таки трагичным как для
него самого, тад и для судьбы всей страны.
Время пребывания Мохаммеда Реза на Павлиньем троне было
периодом крупных перемен во всех сферах общества, главным ини¬
циатором и проводником которых являлся он сам. Эти реформы про¬
водились согласно представлениям главы государства, и в какой-
то степени являлись его детищем, отмеченным многими чертами ми¬
ровоззрения своего создателя, и поэтоцу, чтобы лучше понять
его преобразования и особенно его ошибки, представляется необ¬
ходимым сначала остановиться на особенностях его характера и
обстоятельств, формировавших его как личность.
56

Мохаммеду Реза шел седьмой год, когда он совершенно не¬
ожиданно для самого себя из обыкновенного мальчика превратил¬
ся в наследного принца. С этим моментом во время коронационной
церемонии связано одно из самых первых его воспоминаний: "Яр¬
ким является воспоминание о церемонии.., в ходе которой мой
отец был провозглашен Реэа-шахом Пехлеви,императором Персии,
а я стал крон-цринцем. Коронация проходила в большом зале Гу-
листанского дворца в Тегеране, где находился Павлиний трон. В
церемонии не было недостатка в торжественности и пышности. Вы
можете представить, какой трепет она вызвала в таком шестилет¬
ием мальчике^как я"^.
Если до этого события мальчик жил вместе со своей матерью,
братьями и сестрами, то после он был отделен от них, т.к. его
отец решил дать сыну то, что он называл "базовым образованием".
И отдал его в начальную военную школу, специально созданную
для этой цели. Кроме того, что преподавалось в этой школе, где
все без исключения ученики жили раздельно от своих семей, на¬
следный принц, как уже отмечалось, по воле своего отца усилен¬
но изучал иностранные языки. Это обстоятельство способствовало
значительному расширению его кругозора и приобщению к достиже¬
ниям мировой культуры. Большое влияние на формирование миро¬
воззрения Мохаммеда Реза оказали годы учебы в Швейцарии, где
он смог познакомиться и в какой-то степени познать качественно
иной по сравнению с его родиной мир. И там, в Швейцарии, он,
пусть пока и на детском уровне, начинает понимать, что такое
свобода и демократия и сколь различны способы решения проблем
в Европе и в Иране. И это привело его к следующей мысли: "К
счастью, в Швейцарии я открыл значение истинной свободы. Я сво¬
ими глазами видел всю степень пользы от демократического обу¬
чения! С этого времени я решил восстать против своего отца. Я
поклялся самому себе, что как только приду к власти, дела и
образ действий будут совершенно иными чем дела моего отца”^.
Глубокое знакомство с европейской цивилизацией и ее влия¬
ние привело к тому, что Мохаммед Реза, будучи не менее патрио¬
том Ирана, чем его отец, и горячо любя свой народ, его культу¬
ру и историю, испытывая глубокое почтение к его религии {об
этом подробно скажу позже), в то же время в немалой степени
сумел синтезировать в своем видении мира две культуры, две ци¬
вилизации - восточную и западную. Не случайно все его книги
("Мое служение Родине", "Белая революция", "К великой цивили¬
57

зации" и "Ответ истории") независимо от того, на каком языке
их писал автор (английский, персидский, французский) удивляют
читателя логичностью, ясностью и, я бы даже сказал, высоким
уровнем европейски мыслящего интеллектуала при постоянном при¬
сутствии (то в тексте, то в подтексте) материальных и духовных
реалий иранской культуры.
Если говорить о характере шахиншаха, то очевидно, что он
не был сильным и твердым, как у его отца. В какой-то степени
это, вероятно, определялось и тонкостью его натуры, склонно¬
стью сомневаться в себе, своих поступках, что в целом характер¬
но для людей, расположенных к рефлексии. А также и тем, что, в
отличие от Реза-шаха, вынужденного с юности самому решать свои
проблемы и продвигаться по службе, Мохаммед Реза все-таки рос
в тепличных условиях, и был подвержен влиянию первого, что од¬
новременно очень сильно сковывало как его самостоятельность,
так и волю. Как известно, под сенью одной сильной личности ред¬
ко может вырасти другая.
По свидетельству Сореи Эсфандияри (напомним, второй супру¬
ги Мохаммеда Реза-шаха), "он был благороден и даже застенчив.
Например, с трудом мог отказать в просьбе. Многие из его окру¬
жения пользовались этой слабостью и хотели извлечь выгоду из
этого его свойства и сразу разрешить свои дела"^.
Надо сказать, что мягкость и неспособность отказывать в
просьбах близким людям впоследствии сослужили монарху плохую
службу. Часто, поддаваясь уговорам, он закрывал глаза на то,
как те или иные лица нарушали закон, и прощал их. Порою он
продвигал по службе не самых достойных людей, выполняя прось¬
бы своего окружения. При этом просящие ходатайствовали за тех
или иных лиц далеко не бескорыстно. Эта слабость характера на¬
носила ущерб авторитету монарха, поскольку случаи различных
злоупотреблений были часты и сведения о них становились досто¬
янием общественности.
Другой, не самой лучшей, чертой его характера была внутрен¬
няя противоречивость в действиях, ярко проявившаяся в одном
эпизоде времен шестидневной арабо-израильской войны. Советский
Союз попросил шаха предоставить воздушный коридор через иранс¬
кую территорию для быстрой переброски военных снаряжений Егип¬
ту. Согласие Ирана было получено. Но после того как по воздуш¬
ному мосту прошло 30 самолетов, шах, хотя ецу очень хотелось
помочь Египту, из опасения, что советская сторона собирает раз¬
58

ведывательные сведения в Иране, сказал: "Этого достаточно".
И никакие логические аргументы окружающих о том, что если бы
русские хотели, то за 30 полетов уже давно все бы разведали и
что в этих районах нет объектов, интересных для шпионажа, не
смогли переубедить монарха. Некоторые полагают, что этим самым
он не хотел слишком раздражать Соединенные Штаты®.
Определенную информацию о характере и нраве шахиншаха да¬
ет его поведение в связи с событиями 1953 г. и свержением пра¬
вительства доктора Мосаддыка, когда монарх вел себя очень нере¬
шительно, воздерживаясь от столкновения с Мосаддыком до такой
степени, что даже согласился с требованием последнего выдво¬
рить из страны свою сестру Ашраф и вдовствующую императрицу.
В ответ на многие откровенно вызывающие требования, включая
желание совместить посты премьер-министра и военного министра,
шах лишь отвечал, что они незаконны, ибо противоречат консти¬
туции, в то время как Мосадцык постоянно угрожал то своей от¬
ставкой, то взрывом народного возмущения, то всенародными ре¬
ферендумами, которые должны были бы решить судьбу страны^. О
нерешительности и даже некотором параличе воли монарха гово¬
рит и тот факт, что от решения данного вопроса он устранился,
полностью доверившись близким ему людям, в частности генералу
Захеди и американским- советникам. А это, как показала более
поздняя история, является путем весьма спорным и сомнительным.
Отношение Мохаммеда Реза с Мосаддыком после свержения по¬
следнего характеризует его как человека снисходительного и не¬
злопамятного. Шах заменил смертный приговор, вынесенный судом,
тремя годами тюрьмы, а после нее Мосадцык жил в своем владении
в Ахмедабаде под надзором полиции. При этом монарх говорил
своей супруге: "Я не противник Мосаддыка. Если бы не он, то
может быть мы до сих пор и не были бы хозяевами своей нефти.
Нет необходимости делать из него шахида (мученика)”®.
Определенное влияние оказывала на монарха и обстановка,
царившая при дворе. Вот какой она предстала Сорее Эсфандияри
в день знакомства с Мохаммедом Реза: "...Вышел лакей и объя¬
вил: "Его величество шах!". Все мы, в т.ч. его мать, встали.
Мохаммед Реза был одет в форму генерала ВВС Ирана. Позднее я
поняла, что он очень любил эту форму. Он обнял мать. В то же
время его сестры, выказывая скромность (покорность), поклони¬
лись. Затем меня представили ему и.я также поклонилась. Все бы¬
ло сухо. Я заметила, что когда он обращался к матери, то назы¬
59

вал ееа"Вы", а братья именовали его "Ваше Величество”. Они го¬
ворили так, даже когда были одни. Я подумала, что вероятно та¬
кая атмосфера царит во всем дворе. И действительно, впоследст¬
вии никто, говоря со мной, как со вторым лицом, не обратился
ко мне на "ты"^.
Но это было только внешнее спокойствие, на самом же деле
двор был ареной игры страстей и амбиций, многочисленной родни
шаха (ведь у Реза-шаха было три жены и, следовательно, множе¬
ство и родных и сводных братьев и сестер у его наследника).
Многие из членов августейшей семьи считали, что занимают недо¬
статочно высокое место при дворе. Особенно сильным и обремени¬
тельным для шаха было соперничество двух его родных сестер
принцесс Шаме и Ашраф. Каждая из них старалась установить свое
влияние на брата и прибегала к самым разнообразным приемам.
Касаясь этого соперничества, Сорея писала: "Я с самого начала
почувствовала, что эти две сестры испытывают сильное отвраще¬
ние по отношению друг к другу. Мне стало ясно, почему Шаме ста¬
рается, чтобы я стала императрицей. Она, таким образом, пыта¬
лась усилить свое влияние при дворе. Надеялась, с одной сторо¬
ны, благодаря представлению меня шаху, а с другой - завязав со
мной близкие дружеские отношения, занять место Ашраф при дво¬
ре"*^. Конечно, такое положение, абсолютно немыслимое при Реза
шахе, могло иметь место только при слишком мягком государе,
каким по отношению к своим близким и оказался Мохаммед Реза.
Важным фактором, способным оказать большое влияние на судь¬
бы страны, является проблема престолонаследия. В порядке приме¬
ра здесь достаточно вспомнить многолетнюю войну за "испанское
наследство" или тяжелую и длительную смуту на Руси, которая
была вызвана концом династии Рюриковичей. Давление этого фак¬
тора некоторое время имело место и при последнем иранском мо¬
нархе, доводя дело даже до кризиса престолонаследия. Для того
чтобы понять всю сложность этой проблемы, необходимо остано¬
виться на истории браков шаха.
Первый раз он женился в 1939 г. и сделал это по воле свое¬
го отца, решившего установить брачный союз между династиями-
Ирана и Египта, и выбравшего в жены сыну египетскую принцессу
Фоузие - дочь короля Фуада и старшую сестру наследника престо¬
ла Фарука. В результате этого династического брака в 1940 г.
родилась принцесса Шахназ. Сам Мохаммед Реза не испытывал при¬
вязанности к своей супруге, хотя она и обладала весьма интерес-
60

ной внешностью, и поэтому со временем, став шахом, дал ей раз¬
вод. Вот как предельно предупредительно пишет об этом иранский
историк Джафар Шахид: ”20 июня 1945 г. ее величество Фоузие
Пехлеви вылетела из Мехрабадского аэропорта в Египет, чтобы
навестить царствовавшую семью Египта. И после некоторого вре¬
мени пребывания, поскольку иранский климат не подходил для здо¬
ровья императрицы Фоузие, брак был расторгнут в соответствии с
законами шариата"^
Развод сына волновал вдовствующую императрицу и близких
родственников, старавшихся найти ему подходящи) партию, когда
в 1950 г. его сестра Шаме познакомилась в Париже с Сореей Эс-
фаидиари, мать которой была немкой, а отец происходил из знат¬
ного бахтиярского рода. Один из ее предков - Джед Терья во вто¬
рой половине XIX в. даже возглавлял союз бахтиярских племен.
Поскольку барышня Эфандияри понравилась и самому Мохаммеду Ре-
за и всему семейству, а он, з свою очередь, также вызвал у Со¬
рви самые теплые чувства, в феврале 1951 г. между ними был за¬
ключен брачный союз.
Со временем, по мере того как долгожданный наследник пре¬
стола все не появлялся на свет, положение становилось более и
более напряженным. И уже совсем кризисным оно стало после вне¬
запной смерти (в авиационной катастрофе) брата шаха Али Реза,
которая фактически означала кризис престолонаследия. Дело в
том, что Али Реза был единственным родным братом монарха и хо¬
тя у него было несколько сводных братьев - прямых потомков Ре-
за-шаха, однако они были рождены от женщин, происходивших из
рода Каджаров и, согласно конституции, не имели права занимать
иранский престол.
Для того, чтобы разрешить этот кризис, Мохаммед Реза со¬
звал .государственный совет, на котором предложил в качестве
своих преемников двух сводных братьев Голам Резу и Абдул Резу.
При этом подразумевалось, что необходимо будет внести в медж¬
лис предложение о соответствующем изменении конституции. Одна¬
ко государственный совет отверг это предложение как антикон¬
ституционное и убедил шаха в том, что он должен дать раьзод
своей супруге. Такое решение далось монарху с большим трудом,
ибо он испытывал самые нежные чувства к ее величеству, однако
долг перед страной и бремя государственной необходимости за¬
ставили пойти его на этот шаг.
В третий раз Мохаммед Реза-шах женился на Фарах Диба
61

(21 декабря 1959 г.) - подруге своей дочери Шахназ, происхо¬
дившей из богатой и почтенной тебризской семьи. Этот брак был
не только успешным в плане разрешения кризиса престолонаследия,
поскольку в результате его у шаха появилось двое сыновей (поми¬
мо двух дочерей) - принцы Реза и Али Реза, но, как полагали
многие аналитики, и политически выгодным, т.к. этническая при¬
надлежность шахини делала миллионы иранских турок, проживавших
главным образом в северо-западных районах страны, более лояль¬
ными престолу.
Когда мы хотим познать характер и нрав какого-либо челове¬
ка, то не последнее значение уделяем его отношению к вере и ре¬
лигиозным представлениям. Это тем более важно, когда речь идет
о монархе, ибо от него во многом зависит политика государства
в духовно-нравственной сфере. И уж совсем необходимо высветить
отношение Мохаммеда Реэа-шаха к исламу, уже хотя бы в силу то¬
го обстоятельства, что он был свергнут с престола религиозным
деятелем, объявившим монарха диаволом (тагут), а его власть
противной исламу' и воле Аллаха.
Представляется целесообразным выполнить данную задачу, ос¬
новываясь на высказываниях самого монарха, сделанных им в двз'х
книгах, написанных с интервалом почти в 30 лет ("Мое служение
Родине" и "К великой цивилизации"), последняя из которых вышла
в свет буквально в самом начале иранской революции 1978-1979 гг.
Эти произведения являются достаточно привлекательными главным
образом потому, что автор в момент их написания еще не ведал о
судьбе своей и страны и о роли религии и духовенства в уже
близком падении монархии. Именно по этой причине высказывания
монарха могут рассматриваться как достаточно объективные и от¬
ражающие его истинное отношение к интересующему нас вопросу.
Размышления о религии, или, как пишет Мохаммед Реза, "моя
религиозная жизнь", начались у него в 6-7-летнем возрасте, ког¬
да, вскоре после коронации, на которой он присутствовал в каче¬
стве крон-принца, он тяжело заболел тифом и несколько недель
находился между жизнью и смертью. Во время этой болезни у маль¬
чика было видение имама Али, после чего началось его быстрое
выздоровление.
Вскоре последовали еще два события, которые значительно
повлияли на религиозные представления молодого принца и подве¬
ли его к мысли о своей богоизбранности. Первое - падение с ло¬
шади во время поездки в Имамзаде - Давуд - месту отдыха в го-
62

pax под Тегераном. Несмотря на то, что он упал на острые камни,
на нем не было ни единой царапины. Самому мальчику показалось,
что в момент падения его поддержал святой Аббас. Это мнение
его не поколебалось ни от сомнения окружающих, ни от насмешек
Реза-шаха, который подшучивал над религиозными видениями свое¬
го сына.
Второе - встреча с Махди - сокрытым имамом, которая приви¬
делась ему во время прогулки по парку в Шимране. Как пишет он,
шедший рядом с наследником престола дядька не видел Махди,
следовавшего по аллее им навстречу. В этом месте автор доста¬
точно прозрачно намекает на свое божественное предназначение,
хотя и допускает сомнение со стороны читателей, которые могут
отбросить этот случай как иллюзию и дать ем/ некоторые психоло¬
гические объяснения.
Когда речь идет о такой тонкой и даже интимной материи как
религиозная вера человека и ее формирование в детские годы, то
трудно судить об искренности автора "Миссии", ибо очевидно,
что эта книга в значительной степени написана для создания об¬
раза монарха, данного Ирану богом, и, следовательно, нельзя
воспринимать на веру все, что в ней говорится.
Однако с такой же очевидностью можно полагать, что отноше¬
ние Мохаммеда Реэа к религии и духовенству значительно отлича¬
лось от такового его отца. Последний, будучи чрезвычайно силь¬
ным, волевым человеком, видимо, не испытывал внутренней потреб¬
ности в религиозности и к демонстрированию ее, близости к бо¬
гу и уж тем более к иранскому духовенству. Именно Реза-шах,
как известно, повел широкомасштабное наступление на засилие
духовенства во всех сферах жизни иранского общества, которое
даже его сын был вынужден назвать "несколько грубым"^.
Точно так же, как в силу известной простоты своего харак¬
тера и веры в свою мощь Реза-шах демонстративно отбросил показ¬
ную роскошь, характерную для традиций династии Каджаров, он не
счел необходимым нарочито заострять внимание на божественных
корнях династии, основанной им. Второй же представитель динас¬
тии Пехлеви, будучи во всех отношениях человеком гораздо более
просвещенным, чем его отец, испытывал внутреннюю потребность
не только подчеркивать свою религиозность, но и обратить вни¬
мание своих читателей на его способность к религиозным видени¬
ям, недоступным простым смертным, и покровительство, оказывае¬
мое ему потусторонними силами.
63

Ниже приводится отрьшок, показывающий, каким хотел бы вы¬
глядеть Мохаммед Реза Пехлеви в глазах образованной публики:
"...C шести-семилетнего возраста я чувствую, что, вероятно,
именно Еысшее существо руководит мной. Не знаю. Иногда эти
мысли беспокоят меня, т.к. я спрашиваю себя: "Какова же моя
собственная личность, и обладаю ли я свободной волей? До сих
пор я часто думаю, что если я ведом, или, вероятно я должен
был бы сказать поддерживаем иной силой, то для этого должна
быть причина"*^. Разумеется, автору было*бы приятно, чтобы,
отвечая на этот вопрос, читатель пришел бы к выводу, что боже¬
ственная поддержка оказывается не случайно, и если ее оказыва¬
ют, то только тем, кто избирается свыше для свершения великих
дел.
В то же время шах не хочет претендовать и на то, что явля¬
ется неотъемлемым инструментом бога:
"Я уверен, что я был в состоянии выполнить такие вещи, ко¬
торые, без помощи некой невидимой руки, я бы никогда не сде¬
лал. Но это не означает, что я рассматриваю себя как неотъемле¬
мый инструмент бога или что-либо в этом роде. Я хочу сказать
совершенно ясно, что я не являюсь тем.
Я знал уже с раннего детства, что моим предназначением бы¬
ло стать королем и возглавить страну, чью древнюю и порою вели¬
колепную культуру я почитаю. Я хочу улучшить положение моего
народа, особенно простых людей, и чувствую, что моя вера помо¬
гает мне в этом трудном деле. Я считал бы высокомерием пола¬
гать, что могу выполнить задачу моей жизни без помощи Бога"^.
В этом смысле он-ближе, чем его отец, к восточной тради¬
ции, согласно которой монарх хотел выглядеть лицом, поддержи¬
ваемым могущественными божественными силами. Однако, если вос¬
точные владыки стремились представать в таком свете прежде все¬
го для того, чтобы внушать больше почтения и вселять больше
страха в сердца своих подданных, то шахом, скорее всего, руко¬
водят несколько иные мотивы. Едва ли он всерьез мог думать,
что подобными мерами сможет сколько-нибудь значительно упро¬
чить свое положение, особенно если учесть многовековую борьбу
между шахской властью и шиитским духовенством, которое считало
любую светскую власть противоречащей исламу и потому незакон¬
ной.
Скорее всего, он в рамках светского восприятия действитель¬
ности стремился, чтобы династия выглядела законным преемником
64

в почти двухтысячепятисотлетней цепи династий, правивших в Ира¬
не, у основания которой стоял глубоко почитаемый Мохаммедом Ре-
за Кир Великий из династии Ахеменидов. Его самолюбию льстило
осознавать себя наследником идей этого великого государя, осо¬
бенно если учесть масштабность задуманных им социально-эконо¬
мических перемен в Иране.
Кроме того убежденность в подобной отмеченности божествен¬
ным перстом требовалась ему, как и многим не совсем уверенным
в себе людям, нуждающимся в самоутверждении.
В целом представляется, что даже если истории'с видениями "
и покровительством свыше и были выдуманы шахом, то постепенно,
особенно на фоне многочисленных удач в 50-х - первой половине
70-х годов, сам он поверил в них и перестал отличать свой вы¬
мысел от действительности.
Во второй из упомянутых мной книг Мохаммед Реза еще более
четко и ясно показывает свое отношение к исламу и его роли в
жизни общества. При этом читатель может понять, что автор отно¬
сится дифференцированно к таким категориям, как ислам и духо¬
венство, что в свое время было подмечено в советской литерату¬
ре по Ирану: "...Штрихом, придающим авторитету (шаха. - З.А.)
завершенность, становится отношение автора к исламу как рели¬
гиозной идеологии на фоне по существу демонстративного игно¬
рирования служителей этого культа. ...Действительно, в ней
(имеется в виду книга "К великой цивилизации". - З.А.) нет да¬
же обобщающего понятия "духовенство" ("руханиюн")"*^.
И в самом деле, с одной стороны, через разделы, посвящен¬
ные проблемам веры, красной нитью проходит представление об
исламе как огромной нравственной, культурологической и цивили¬
зационной ценности, на которой стоит прошлое Ирана и без кото¬
рой не мыслится для этой страны будущее: "Нашему народу выпало
великое счастье находиться под знамением самых прогрессивных,
самых высоких принципов веры, то есть священных принципов ис¬
лама. Это - учение, высокие нормы и предписания которого во¬
брали в себя наиболее совершенные материальные и духовные до¬
стижения человечества, и на каждом этапе социального роста оно
способно быть самым совершенным путеводителем как отдельного
человека, так и общества в целом.
Слава нашей революции (имеется в виду "белая революция",
т.е. его реформы 60-70-х гг. - З.А.), секрет ее полного успеха
также замечаются в том, что абсолютно все ее принципы имели
65
5 42

и1б
источником вдохновения дух и сущность высокого учения ислама” т
С другой же - он очень определенно отделял ислам как рели¬
гиозное учение от тех злоупотреблений, которые имели место под
его лозунгами, намекал на неблаговидную роль, которую играла
часть духовенства в жизни страны, и как бы отделял его от соб¬
ственно религии: "Очевидно, что подлинный смысл ислама не име¬
ет ничего общего со злоупотреблением его принципами в корыст¬
ных, демагогических или реакционных целях, и все такого рода
домогательства (к сожалению, наше общество как в прошлом, так
и в наш век оказывалось жертвой таких злоупотреблений) в корне
противоположны подлинному духу и смыслу ислама"^.
Такое различное отношение со стороны монарха к вере и к ее
служителям вполне понятно, ибо всей своей деятельностью на про¬
тяжении зеков шиитское духовенство постоянно претендовало не
только на сердца верующих, но и на реальную политическую власть,
отвергая хорошо известную истину; "Богу богово, а кесарю кеса¬
рево". В наиболее сжатой форме его антитеза звучит следующим
образом: "Вера неотделима от политики" ("Дин аз сийасат джода
нист")-
Следует отметить, что отношение к исламу Мохаммеда Реза бы¬
ло уважительным не только на словах, но и на деле. Так, он от¬
менил введенный его отцом запрет на ношение женщинами чадры,
полагая, что государство не должно вмешиваться в эту сторону
жизни граждан и предоставить им полную свободу выбора. В период
его царствования была расширена сеть религиозных школ, ибо, по
мнению шахиншаха, большая осведомленность людей в религиозных
вопросах могла только способствовать духовному обогащению и
упрочению иранского общества.
В 60-70-е годы телевидение время от времени показывало Мо¬
хаммеда Реза и его семью совершающими намаз, а на улицах Теге¬
рана и других городов часто можно было увидеть большие фотогра¬
фии молящегося монарха.
Иранский суверен, будучи высоко образованным человеком, с
большим уважением относился не только к исламу, но и ко всем
другим религиям и единственное, что он категорически отрицал,
это отсутствие веры - атеизм: "Разумеется, мы относимся с ува¬
жением и ко всем взглядам, связанным с другими вероучениями,
бытующими в Иране и являющимися неотъемлемой частью иранского
общества, ибо всякая вера заслуживает уважения. Не заслуживает
уважения общество, отринувшее веру"^®.
66

Таким образом, очевидно, что Мохаммед Реза-шах не был ни
диаволом, ни безбожником, каким его рисовал Хомейни, а являлся
весьма правоверным мусульманином, и его отношение к религии бы¬
ло таким, каким и должно быть у цивилизованного и просвещенного
государя. Однако различие в отношении к исламу и иранскому ду¬
ховенству привело к некоторым особенностям в его культурно-ци¬
вилизационной политике, которые будут отмечены при анализе со¬
ответствующих аспектов реформ 60-70-х годов.
Таковы были в общих чертах некоторые особенности характера
и мировосприятия последнего иранского монарха, во многом опре¬
делившие характер его деятельности по преобразованию страны.
Реформаторская потенция Мохаммеда Реза-шаха проявилась да¬
леко не сразу по восшествии его на престол, и этому есть целый
ряд причин. Прежде всего/первые годы царствования пришлись на
период второй мировой войны, когда Иран был оккупирован войска¬
ми союзников. При этом следует помнить, что последние иностран¬
ные (советские) войска с его территории ушли только в середине
1946 г. После окончания войны страна оказалась в очень сложном
как экономическом, так и политическом положении, которое, ес¬
тественно, никак не могло способствовать проведению крупно¬
масштабных преобразований. С одной стороны, имели место спад
производства, особенно сельскохозяйственного, сильная нехватка
продовольствия, высокие темпы инфляции и пр., являвшиеся как
последствием самой войны, так и деятельности миссии А.Милспо
(с перерывом с конца 1942 г. по январь 1945 г.), назначенного
на пост главного администратора иранских финансов и получивше¬
го от меджлиса чрезвычайные полномочия не только в сфере финан¬
сов, но и экономике в целом. С другой - многолетняя интервенция
великих держав, приведшая к ослаблению внутренней политической
стабильности, нашедшее свое выражение в двух весьма широко¬
масштабных явлениях.
Первое - создание под покровительством СССР марионеточной
Азербайджанской демократической республики. Второе - общий подъ¬
ем демократического движения в стране, проходивший во многом
под патриотическими лозунгами. И если с первым, как чем-то ис¬
кусственно привнесенным на иранскую почву, власть покончила до¬
статочно быстро (декабрь 1946 г.), то второй дестабилизирующий
фактор действовал достаточно долго - пока не завершился паде¬
нием правительства доктора Мосадцыка.
Следует отметить, что период пребывания Мосадцыка на посту
67
5-2 42

Премьер-министра (апрель 1951 - август 1953 г.) был временем,
когда иранское общество имело достаточно широкий доступ к де¬
мократическим свободам и переживало очередной всплеск полити¬
ческой активности. Но именно эта политическая активность и вы¬
званная ею международная обстановка вокруг Ирана, в значитель¬
ной степени, препятствовали проведению реформ в стране. Ибо
главное мероприятие этого правительства - национализация неф¬
тяной промышленности Ирана было прежде всего политическим ша¬
гом, превращенным Мосаддыком в фактор поддержания своего
собственного престижа.
Показательным является и то, что при всей своей демократич¬
ности это правительство даже и не мыслило преобразовывать са¬
мую отсталую сферу иранской действительности - феодально-поме¬
щичью систему землевладения и ограничилось лишь решением о по¬
вышении доли крестьянина при разделе урожая на 10$, а также
об отчислении помещиком 10$ урожая на благоустройство деревень.
Но и эти весьма скромные и не радикальные решения не были воп¬
лощены в жизнь и фактически так и остались благими пожеланиями.
Между тем деревня продолжала оставаться самым острым и
взрывоопасным элементом иранского общества прежде всего из-за
господства в ней старых полуфеодальных отношений. И не случай¬
но, что крупномасштабные реформы были начаты именно здесь.
Прежде чем приступить к проведению аграрной реформы, Мо-.
хаммед Реза-шах для того, чтобы показать пример помещичьему
классу, принял решение о продаже шахских и государственных зе¬
мель крестьянам, которая осуществлялась на весьма выгодных для
последних условиях со скидкой в 20$ и с рассрочкой платежей в
20-25 лет. По положению на 1961/62 г. таким способом было рас¬
пределено около 200 тыс. га коронных земель*®.
Сама же аграрная реформа началась в 1962 г., когда прави¬
тельство приняло .закон о Земельной реформе, утвержденный шахом
15 января и после этого вступивший в силу* . При этом, как ве¬
роятно заметил читатель, закон был принят не меджлисом, а пра¬
вительством. Это объясняется тем, что в тот период времени в
Иране не было парламента, т.к. он указом шаха был распущен
9 мая 1961 г. Дело в том, что меджлис, состоявший в большинст¬
ве из представителей помещиков и духовенства, был достаточно
реакционен и выступал против аграрной реформы, которая сильно
ущемляла интересы землевладельцев, строивших свои отношения с
крестьянами на традиционной издольной системе. Именно упорное
68

сопротивление реакционного большинства меджлиса каким бы то ни
было преобразованиям в системе землевладения и землепользования
и ставившие их под угрозу срыва, заставило шаха пойти на такую
крайнюю меру.
Закон об аграрной реформе несколько раз видоизменялся и
дополнялся, в частности и для того, чтобы не дать помещикам с
помощью множества уловок обойти его, но суть этого документа
состояла в нескольких основных положениях: установление макси¬
мума землевладения для помещиков размерами одной деревни (но
не более.500 га) при условии, что хозяин земли активно исполь¬
зует сельскохозяйственную технику и наемный труд; для всех ос¬
тальных землевладельцев максимум устанавливался в размере от
20 до 150 га в зависимости от плодородия и расположения участ¬
ков; излишки земли выкупались у помещиков государством и с
10$-ной надбавкой продавались крестьянам в рассрочку на 15 лет
(эти условия менее выгодны, чем те, на которых шло распределе¬
ние коронных земель); передача в аренду крестьянам сроком на
99 лет земель общественных вакуфов с пересмотром размера аренд¬
ной платы через каждые 5 лет.
Имея в виду возраставшую радикализацию аграрного законода¬
тельства, иранская пресса писала: "Если закон 1962 г. был наце¬
лен на ограничение размеров землевладения, то постановление
1963 г. ставит своей задачей покончить с традиционными отноше¬
ниями между помещиком и арендатором через ликвидацию издольной
системы"^.
Такой достаточно радикальный для Ирана подход вызвал яро¬
стное сопротивление духовенства, помещиков и представителей
племенной верхушки, которое принимало самые различные формы.;
вплоть до вооруженных выступлений и убийства представителей пра¬
вительства, проводивших реформу на местах. Среди тех, кто актив¬
нейшим образом выступал против этих и ряда других преобразова¬
ний в стране и призывал народ к антиправительственным выступ¬
лениям, был и аятолла Хомейни.
Следует отметить, что власть решительно пресекала все по¬
пытки реакционеров дестабилизировать ситуацию и подорвать осу¬
ществление реформ. При этом она была движима не только желани¬
ем преобразований, но и страхом перед вероятным социальным
взрывом в случае, если эти преобразования не будут проводить¬
ся. И в этом смысле аграрная реформа была одним из элементов
5-3 42
69

широкомасштабных всесторонних преобразований, задуманных мо¬
нархом. Для того, чтобы выяснить отношение народа к этим пре¬
образованиям, 26 января 1963 г. на всенародный референдум было
вынесено шесть законопроектов: об аграрной реформе, о национа¬
лизации лесов, о продаже государственных предприятий в целях
получения средств для финансирования аграрной реформы, о про¬
даже акций предприятий рабочим, об исправленном законе о выбо¬
рах, о "корпусе просвещения", нацеленного на борьбу с неграмот¬
ностью. По результатам референдума подавляющее большинство лиц,
принявших участие в голосовании, высказалось за проведение ука¬
занных реформ, и это значительно упрочило положение правитель¬
ства и укрепило авторитет самого Мохаммед Реза-шаха. Впослед¬
ствии эти и ряд других мер, направленных на социальную трансг
формацию иранского общества, были названы им "белой революци¬
ей" (белой - бескровной*как противопоставление красной, т.е.
сопряженной с кровопролитием).
Аграрная реформа, как основной элемент белой революции не
состояла только в перераспределении земли, но и была подкрепле¬
на рядом других мер: создание и активное внедрение в жизнь де¬
ревни сельскохозяйственных кооперативов, которые должны были
помогать крестьянам в обеспечении семенами, водой, сельскохо¬
зяйственными орудиями и т.д., т.е. заменить собою помещика в
традиционной пятичленной системе^. Кроме того был создан "се-
пахе тарвидж" - организация, призванная пропагандировать среди
крестьян передовые методы ведения хозяйства и заниматься помо¬
щью в благоустройстве деревень.
Прежде чем перейти к анализу других реформ Мохаммед Реза-
шаха, представляется целесообразным дать оценку результатам аг¬
рарной реформы и остановиться на некоторых ее последствиях.
К началу 70-х годов, т.е, за 8 лет проведения реформы,
735 тыс. крестьянских семей, насчитывавших более чем 3,5 млн.
человек, получили в собственность земли почти 16 тыс. деревень
(к сожалению, вся статистика построена так, что нигде нет точ¬
ного количества перераспределенных земель в га), принадлежав¬
ших ранее частным владельцам, иранской короне и государству,
стоимостью в 9,8 млрд, риалов^. При этом, как и было задумано
шахом, основную часть перераспределенных земель получили быв¬
шие арендаторы, многие из которых уже имели хотя бы небольшие
наделы, тогда как безземельные крестьяне и батраки практичес¬
ки никаких выгод от этого не получили. В то же время ряд поме¬
70

щиков, как отмечал А.И.Демин, "используя льготы, которые пре¬
доставлялись им при внедрении индустриальных методов цроизвод-
ства, встал на путь капиталистического предпринимательства" .
Представляется, что нельзя дать однозначную оценку резуль¬
тативности реформы. С одной стороны, действительно в деревне
была сломала старая система полуфеодальных отношений, ликвиди¬
рованы архаичные повинности крестьянства по отношению к поме¬
стному классу, начало развиваться кооперативное движение,
внедряться прогрессивные формы ведения хозяйства, началось ка¬
питалистическое развитие ее и т.д. С другой же - надо помнить
о том, что перераспределение земли и подрыв феодальных отноше¬
ний в деревне являются не самоцелью, а средством для роста про¬
изводительности труда в сельском хозяйстве,вследствие чего
должны повышаться доходы сельских тружеников и их уровень жиз¬
ни. В Иране же это происходило крайне медленно. Так, в 1973/
74 г., т.е..более чем через 10 лет после начала аграрной рефор¬
мы урожайность основных сельскохозяйственных культур была край¬
не низкой: пшеница - 7,3 ц/га (14,6 ц/га на поливных и 4,7 ц/га
- на богарных землях), ячмень 7 ц/га, рис - 27,7 ц/га, карто¬
фель - 70 ц/га и т.д. . Как результат практически весь прирост
урожая пшеницы, имевший место в 60-70-е года, достигался не за
счет роста урожайности, а за счет увеличения посевных площадей.
Вероятно, относительно скромные результаты аграрной реформы
объясняются и тем, что власти чрезмерно увлеклись социально-
экономическими преобразованиями и как следствие "Зеленая рево¬
люция”, давшая хорошие результаты в ряде азиатских стран, про¬
шла мимо Ирана.
Прямым следствием реформ явилось и то, что были разрушены
традиционные механизмы, позволявшие существовать значительному
числу сельской бедноты, и прежде всего безземельным крестьянам,
не имевшим возможности даже арендовать землю, на которых она и
не была рассчитана. Это обстоятельство в сочетании с более при¬
влекательной жизнью в городе привело к огромной по масштабам
миграции населения из деревень в города. В дальнейшем именно
бывшие сельские жители составили один из наиболее крупных и
легко воспламеняющихся слоев общества, активно участвовавших
в революции 1978-1979 гг.
Как у?ке отмечалось, аграрные преобразования были только од¬
ним из элементов реформ Мохаммед Реза-шаха, который уделял про¬
мышленному развитию страны не меньшее значение. По его инициа-
71
5-4 42

тиве стали разрабатываться и осуществляться планы экономическое
го и социального развития^, и если первые два (семилетние)
плана развития были достаточно поверхностными и традиционно
нацелены только на достижениевколичественных показателей рос¬
та, то, начиная с третьего (5, 5 год а ) плана, была выработа¬
на долговременная стратегия развития, предполагавшая создание
экономических и социальных предпосылок для преодоления эконо-
27
мической отсталости .
Немалое внимание к обеспечению социального аспекта разви¬
тия было характерно для всего периода 60-70-х годов. Это про¬
являлось в том числе и в обширной законодательной деятельнос¬
ти, развернувшейся в это время. Здесь прежде всего следует
упомянуть комплекс законов о труде, дававших достаточно боль¬
шие права многим отрядам иранских трудящихся,и прежде всего
пролетариату, который всегда являлся объектом особого внима¬
ния со стороны монарха, считавшего необходимым обеспечить по
меньшей мере лояльность этого класса к монархии. Так, законо¬
дательно предусматривались определенные гарантии рабочим от
увольнения и выплата существенных компенсаций в случае тако¬
вого. Вводилось ограничение рабочего дня восемью часами везде,
за исключением сельскохозяйственных работ, где он не мог пре¬
вышать 10 часов. Пенсионным законодательством размеры пенсий
различным категориям рабочих и служащих в зависимости от вы¬
слуги лет определялись в размере до 80$ от оклада.
Справедливости ради следует сказать, что законодательство,
как правило, распространялось на лиц, занятых в госсекторе,
и на крупных предприятиях частного сектора, в то время как на
большинстве частных предприятий во всех сферах и в городе, и
особенно в деревне оно часто нарушалось. Как правило, предпри¬
ниматели, используя хроническое превышение предложения неква¬
лифицированной рабочей силы над'спросом, старались не оформ¬
лять нанимаемого работника согласно существовавшим положениям,
и это освобождало их от соблюдения своих обязательств по отно¬
шению к нему.
Важным моментом в реформаторской деятельности Мохаммеда
Реза был и закон об участии рабочих в прибылях, одобренный в
ходе референдума в 1963 г. Согласно ему, рабочим выплачивалось
20% прибыли, полученной от повышения производительности труда.
Причем благодаря этому рабочие получали до двух месячных ок¬
ладов в год. С 1975 г. началась продажа акций как государствен¬
72

ных, так и частных предприятий рабочим, занятым на них. Эти
действия должны были по замыслу монарха означать установление
справедливости в сфере распределения доходов и смягчать соци¬
альную напряженность в среде рабочего класса.
Важным моментом в социальных преобразованиях стало созда¬
ние и расширение системы социального страхования и в т.ч. си¬
стемы страховой медацины, которая, несмотря на многие сложнос¬
ти и изъяны иранского здравоохранения, также сделавшего замет¬
ные успехи в это время, дала доступ миллионам малообеспеченных
людей к квалифицированной медицинской помощи.
Весьма прогрессивным представляется и изменение закона о
выборах, одобренное в ходе референдума в 1963 г., согласно ко¬
торому вводились избирательные бюллетени и рёгистрация избира¬
телей, а сами выборы должны были проходить в течение одного
дня, в то время как раньше они растягивались на достаточно дол¬
гий срок. Эти меры уменьшали возможности для махинаций во вре¬
мя выборов, хотя^конечно, не могли полностью пресечь их. Более
важным представляется то, что специальным шахским указом впер¬
вые в истории Ирана женщины наделялись избирательными правами
наравне с мужчинами.
В.целом в 60-70-х годах был принят ряд законов, значитель¬
но расширявших правовое положение женщин в обществе. Так, были
расширены права женщины в семье и в случае развода, при разде¬
ле имущества и определении судьбы детей. Кроме того, был запре¬
щен институт временного брака - сиге. Достаточно активным ста¬
ло и участие женщины в общественно-политической жизни страны,
которые стали избираться в меджлис, сенат и одна женщина -
Фарохру Парса была назначена министром просвещения^. Несом¬
ненно прогрессивные изменения в положении иранских женщин про¬
исходили не без участия супруги шахиншаха Фарах Пехлеви, мно¬
го времени уделявшей работе в общественных организациях, зани¬
мавшихся решением тех или иных социальных проблем.
Крупные церемены проводились и в системе общественного об¬
разования, которые диктовались объективными потребностями
страны, переживавшей период бурного экономического роста. В
рамках решительных мер правительства по преодолению массовой
неграмотности был создан корпус просвещения (сепахе данеш), в
который призывались военнообязанные со средним и высшим обра¬
зованием и после четырехмесячной подготовки отправлялись в
сельские районы, испытывавшие особо острую нехватку в учите¬
73

лях, где обучали грамоте детей и взрослых. Вклад корпуса в борь¬
бу о неграмотностью в деревне был достаточно высокий не слу¬
чайно за свою деятельность он был награжден премией ЮНЕСКО.
Предпринимавшиеся усилия привели к большому росту доли
грамотного населения, которая к середине 70-х гг. превысила 60%
от населения в возрасте 6 лет и старше. Правда, в деревне удель¬
ный вес неграмотного населения был гораздо больше, чем в городе.
Была значительно расширена не только сеть начальных и сред¬
них школ, но и система профессионально-технического обучения и
высшего образования. Достаточно отметить, что к кануну револю¬
ции в Иране насчитывалось более 150 тыс. студентов всех уров¬
ней.
В предреволюционное десятилетие происходили важные измене¬
ния в распределении студентов по различным специальностям. Вы¬
росла доля обучающихся медицинским, естественно-математическим,
инженерным и педагогическим дисциплинам. Напротив, процент сту-
дентов-гуманитариев снизился. Эти сдвиги проводились с учетом
объективных потребностей страны и стали возможными благодаря
открытию в различных городах, в первую очередь - в Тегеране
большого числа специализированных учебных заведений по подго¬
товке технологов, геологов, летчиков, механиков, бухгалтеров.
В эти же годы почти вдвое увеличилась численность профессорско-
преподавательского состава.
Важным моментом, характеризующим социальную направленность
реформ Мохаммед Реза-шаха, был его указ от сентября 1974 г.,
согласно которому в государственной системе высшего образова¬
ния вводилось бесплатное обучение - при условии, что за каждый
его год выпускники обязывались отработать два года в государст¬
венных учреждениях. Накануне революции бесплатно обучалось 97%
студентов государственных высших учебных заведений страны^®.
Примечательно, что указ 1974 г., резко увеличив приток студен¬
тов из малообеспеченных, охваченных традиционалистскими настро¬
ениями семей, парадоксальным образом способствовал политичес¬
кой радикализации всей студенческой массы.
Несмотря на огромные успехи, достигнутые в этой сфере, да¬
леко не все обстояло здесь так радужно, как могло показаться
на первый взгляд. За впечатляющими цифрами роста количества
школ, учеников, вузов, студентов и т.д., стоял во многом низ¬
кий уровень преподавания и знаний. Сам образовательный процесс
в немалой степени готовил детей и юношество к существованию в
74

рамках старой традиционной системы жизни. И это обстоятельст¬
во отмечалось многими, начиная с самого монарха, называвшего
школьные аттестаты "дипломами безграмотности". Очень образную
оценку этому явлению дал известный иранский журналист и редак¬
тор Амир Тахери; "Наши школы до сих пор организованы столь кос¬
но, что готовят наших детей в рамках совершенно устаревшей тра¬
диции"^.
Система высшего образования также имела ряд изъянов: низ¬
кое качество преподавания, слабая техническая оснащенность,
инертность многих студентов, отсутствие у них навыков записы¬
вать лекции и т.д. Достаточно сказать, что в конце 60-х гг.
только 1% студентов Тегеранского университета (лучшего универ¬
ситета страны) регулярно пользовались библиотекой^.
Очевидно, что многие недостатки системы образования проис¬
текали из-за значительного давления старой традиционной систе¬
мы образования и всего образа жизни в целом. В связи со спо¬
собностью старого тормозить качественные преобразования в об¬
ласти образования, американский исследователь Иосиф Шилович в
начале 70-х годов отмечал: "Даже несмотря на новоприобретенное
внимание, которое стало уделяться образованию, сделанные и об¬
суждающиеся изменения и обещания, будет нелегко преодолеть
традиции в административной, культурной и образовательной сфе¬
рах, ослабляющие преобразование существующей системы"^.
В 70-е годы много делалось для того, чтобы ликвидировать
имевшиеся изъяны высшего образования. Прежде всего был сущест¬
венно поднят престиж и улучшено материальное положение профес¬
сорско-преподавательского состава настолько, что преподавате¬
ли были избавлены от необходимости искать дополнительную рабо¬
ту и могли полностью посвящать себя основной. При этом измени¬
лись и критерии при подборе кадров. Если ранее основными были
возраст и срок службы, то теперь приоритет отдавался таким ка¬
чествам как желание и возможность посвятить все свое время
академической деятельности, владение современными методами
преподавания, способность к проведению серьезной исследователь¬
ской работы, желание к сотрудничеству с коллегами и посвящение
большего времени студентам.
Анализируя реформаторскую деятельность Мохаммед Реза-шаха,
нельзя не остановиться на его цивилизационной политике, кото¬
рая состояла в создании своеобразного культурно-цивилизационно¬
го сплава из элементов иранской доисламской, иранской исламс¬
75

кой и западной культур. Эта политика принесла определенные
плоды, и 60-70-е годы, несмотря на жесткую цензуру, стали вре¬
менем значительных достижений иранской литературы, музыки, те¬
атра, имевших ярко выраженную национальную форму и развивавших
гуманистические традиции как древнеиранской, так и мировой
культуры. Одним из действий, направленных на усиление иранской
доисламской традиции, стало изменение иранского календаря, ког¬
да летосчисление стало отсчитываться не от 621 г. по рождеству
Христова (год переселения Мохаммеда из Мекки в Медину), а от
основания Киром Великим Персидского государства, 2500-летие
которого пышно праздновалось в Иране в 1971 г. Таким образом,
иранцы в одночасье переместились из 1354 в 2535 год. Следует
сказать, что изменение календаря не встретило должного понима¬
ния в массах и даже вызвало известное недовольство со стороны
духовенства, усмотревшего, и не без основания, в этом шаге мо¬
нарха стремление противопоставить старые иранские доисламские
ценности исламским. Новое летосчисление просуществовало очень
недолго и в 1978 г. было заменено на старое и это было, пожа¬
луй, первой уступкой монарха набиравшей силу революции.
Одним из элементов политики культурного синкретизма была
вестернизация многих, если не всех сторон жизни иранского об¬
щества. Наиболее ярко отношение к ней монарх выразил в своей
первой книге, сказав, что вестернизация - "наша вожделенная
мука” (our welcome ordeal ). В этом направлении его подход
сильно отличался от такового его отца: вспомним приводившиеся
выше рекомендации Реза-шаха по ограничению контактов с ино¬
странцами только официальными местами, оформлению вывесок
только на персидском языке, ношению галстуков только отечест¬
венного производства и т.д. Проводя в жизнь взгляды Мохаммед
Реза, средства массовой информации усиленно пропагандировали
западный образ жизни и ценности. Но это имело сильный обрат¬
ный эффект в виде роста "защитных” традиционалистских настро¬
ений городских низов и средних слоев и не встретило восторга
у многих представителей творческой интеллигенции, озабоченных
сохранением культурной самобытности. Правда, далеко не у всех
неприятие вестернизации было обусловлено соображениями мораль¬
но-этического порядка или беспокойством за будущее иранской
культуры. Многие выступали против нее просто потому, что не
могли воспользоваться ее плодами в той степени, в какой им
этого хотелось бы. Но факт остается фактом: именно пена вес¬
76

тернизации вызвала бурную негативную реакцию городских масс,
способствовала быстрой радикализации их общественных настрое¬
ний. Не случайно в ходе революции ненависть и ярость городских
низов обрушились в первую очередь на то, что они считали сим¬
волами "дьявольской" западной культуры: кабаре, кафе, магазины
с красивой женской одеждой, винные магазины, банки, кинотеатры
и т.д.
В связи с этим есть все основания полагать, что именно
чрезмерно пропагандировавшаяся и насаждавшаяся властью вестер¬
низация стала основной причиной провала политики культурного
синкретизма, которая в принципе, если бы осуществлялась не
столь настойчиво и даже бесцеремонно, могла бы дать очень хо¬
рошие результаты и способствовать культурно-психологической
адаптации народа к жизни в условиях новой социально-экономиче¬
ской формации, переход к которой мог бы быть завершен уже к
концу XX века.
В условиях крупных позитивных сдвигов в1 экономической и
социальной сферах, явившихся прямыми результатами реформ 60-
70-х годов, особенно наглядным становится отставание преобра¬
зований в области политической. Хотя монарх активно занимался
и вопросами политического строительства, однако почти все его
действия в этом вопросе были ошибочны и направлены Hajo, что¬
бы лишить общество полнокровной политической жизни и самому
рег/лировать и направлять ее в нужное ему русло. Так, очень
печальным оказался опыт партийного строительства, когда Мо¬
хаммед Реза создал две политических партии "Иране Новин" и
"Меллиюн" с практически одинаковыми программами, управлявшие¬
ся согласно его воле и желаниям. Одна из них должна была стать
правящей партией, а другая - "оппозицией его Величества", а
по прошествии некоторого времени роли следовало сменить. Здесь
шах пытался скопировать внешнюю сторону западной демократии с
ее многопартийной системой, пренебрегая качественными разли¬
чиями между действительно самостоятельными партиями парламент¬
ского типа и своими марионеточными созданиями.
Но это ему скоро надоело и, находясь в плену у ложной идеи,
внушенной Мохаммедом Реза самому себе, о том, что в Иране со¬
здано новое монолитное общество, в котором нет антагонизмов и
достигнут высокий уровень социально-политического единства, он
принимает решение о замене двухпартийной системы однопартий¬
ной. Так на свет появилось совершенно нежизнеспособное образо¬
77

вание /НТбй1/ — партия "Растахиз", которая стала букваль¬
но рассыпаться при первых же признаках начавшейся революции.
В случае с созданием однопартийной системы иранский суверен,
решительно отвергавший коммунистические идеи и боявшийся их
проникновения в страну, стал брать пример уже с Советского Сою¬
за и его руководителей, также полагавших, что их общество, яко¬
бы достигшее полного общественно-политического единства, не
нуждается в многопартийной системе.
Монарх оказался совершенно нетерпим к инакомыслию и прак¬
тически лишил свое общество самых элементарных свобод: слова,
печати, митингов и собраний, создания политических организаций
и т.д. Все это вызывало чувство протеста в первую очередь у
иранской интеллигенции, студенчества и национальной буржуазии,
более других слоев общества нуждавшихся в этих правах и свобо¬
дах. Особенно сильное раздражение такое положение вызывало у
буржуазии, которая уже обладала достаточным экономическим по¬
тенциалом, но в политическом плане была совершенно бесправна.
Для борьбы с инакомыслием была создана тайная политическая
полиция - САВАН (Сазмане амнийат ва эттелаате кешвар - органи¬
зация безопасности и информации страны), которая в ходе своей
деятельности постоянно самым грубым образом нарушала права
граждан и унижала их человеческое достоинство. К сожалению,
все это происходило с ведома и поощрения самого Мохаммеда Реза
и наносило страшный удар по его авторитету, не способствуя
единению государя со своим народом, что является основополага¬
ющим принципом существования просвещенной монархии.
Таким образом, в иранском обществе создался крупный конф¬
ликт, вызванный однобокостью реформу проводившихся властью, ко¬
торая сильно изменила экономическое и социальное устройство об¬
щества, но не только не провела адекватных политических измене¬
ний, а даже в какой-то мере сделала шаг назад, по сравнению с
концом 40 - началом 50-х гг. К кануну революции авторитарные
методы руководства были избраны шахом в качестве единственного
средства управления своей страной и это только способствовало
нарастанию напряженнности в обществе, в конечном итоге привед¬
шей к революционному взрыву.
И здесь возникает вопрос - почему шахиншах Ирана, еще в
детстве и юности познавший все достоинства цивилизованного де¬
мократического общества, не разделявший жестких авторитарных
методов ведения дел своего отца и хотевший сделать все иначе,
в конце концов опустился до уровня диктатора и тем самым загу-
78

бил многие из великих преобразований, осуществленных им для
своего народа? Причин этому много и вот только некоторые из
них.
Прежде всего они состоят в сильной трансформации сознания
монарха, которая происходила в 50-70-е годы. Именно это время,
по крайней мере после падения правительства доктора Мосаддыка,
оказалось периодом непрерывных успехов монарха во всех сферах
жизни (от экономики до внешней политики). При этом временами
он без всяких скидок имел поддержку большинства иранского на¬
рода - например, в 60-х годах в начале осуществления Белой ре¬
волюции. Такая длительная полоса успехов, опасная для созна¬
ния любого человека, оказалась непреодолимым искушением для
Мохаммеда Реза, особенно с учетом слабостей его характера. Она
привела его к мысли о необычайной собственной прозорливости и
даже к мании величия. Используя слова одного исторического де¬
ятеля, написанные им в другое время и по другому поводу, мы
можем говорить о том, что у Мохаммеда Реза шаха началось голо¬
вокружение от успехов, приведшее его к полной утрате чувства
реальности^ и разрыву нити, соединявшей монарха с народом.
Определенное влияние на разрастание этих негативных черт
в самооценке шаха оказывало и его окружение, в подавляющем
большинстве состоявшее из царедворцев - придворных льстецов.
Нахваливая сверх всякой меры каждое его действие, они весьма
искусно усугубляли имевшиеся личные недостатки характера ша¬
хиншаха, и это в то время, когда национальные интересы требо¬
вали, пусть даже ценой собственной опалы, любыми средствами,
ежедневно говорить первому лицу государства правду. Ибо каж¬
дый истинный патриот и гражданин должен бояться не гнева свое¬
го государя, а потери уважения в его глазах, а государь должен
быть в состоянии отличить искреннюю убежденность от поддакива¬
ния. История показала, что именно те люди, которые всегда го¬
ворили правду Мохаммеду Реза (например, видный иранский дип¬
ломат Мир Фендерески, профессор университета Голам Хосейн Са-
диги, доктор Шахпур Бахтияр и др.) в час тягчайших испытаний
доказали свою любовь и преданность идее иранской монархии, хо¬
тя ранее и были гонимы самим монархом.
Перечисленные факторы относятся к разряду субъективных, но
были и объективные причины, приведшие к такому превращению.
Это прежде всего низкий уровень политической зрелости самого
иранского общества, который воспринимался шахом как основание
79

для внедрения авторитарных методов правления, а не как соци¬
ально-политическое явление, которое необходимо было изменять
силой подлинной мудрости государя, способного видеть будущее
и его императивы.
Кроме того, следует учитывать и негативный груз 2500-лет¬
ней иранской традиции, которая еще со времен Ахеменидских ца¬
рей требовала от властителя силы, мощи, непреклонной воли,
внушения страха своим подданным и т.д. Шах, очень любивший го¬
ворить о традициях древнего Ирана и видевший себя наследником
Кира Великого, в какой-то степени оказался пленником этих
представлений и постепенно забыл, что подлинное величие монар¬
ха определяется не чем иным как его служением национальным ин¬
тересам и силою его любви к народу и народа к нецу.
Очевидно, что эти, а также, вероятно, и иные причины, ук¬
рывшиеся от взора автора, привели к деформациям сознания и в
итоге - к превращению легитимного конституционного монарха в
диктатора, или точнее создателя режима личной власти. И здесь
необходимо отметить,.что Мохаммед Реза так же, как и его отец
создал в Иране авторитарную систему власти, но это ни в коей
мере не ставит их в равное положение, т.к. Реза-шах, учитывая
все обстоятельства и особенности времени, и не мог сделать ни¬
чего другого. В то время как последний царствовавший предста¬
витель династии Пехлеви действовал в гораздо более благоприят¬
ных условиях и все-таки имел шанс сделать общество демократич¬
ным и свободным, а не тем, каким он его пестовал. Однако по
целому ряду причин, о многих из которых я уже говорил выше, он
не сумел воспользоваться имевшимися возможностями. Это сыгра¬
ло роковую роль в судьбе реформ, проводившихся в стране,и яви¬
лось одной из причин революции 1978-1979 гг.

Глава У
РЕВОЛЮЦИЯ 1978-1979 ГГ. И ИСЛАМСКИЙ РЕЖИМ
Об иранской революции 1978-1979 гг., ее предпосылках,
причинах и ходе (до самых мелких деталей) написано множество
книг. Именно по этой причине нет смысла анализировать здесь
все эти вопросы, тем более, что о некоторых из причин револю¬
ции уже было сказано в предыдущей главе. Следуя логике данной
работы, автор будет рассматривать роль позиции, занятой вла¬
стью, на ход и перипетии революции, а также поражение монар¬
хии, приведшее к установлению исламского режима, на дальней¬
шее развитие иранского общества с точки зрения завершения фор¬
мационного перехода, начавшегося еще в середине XIX века.При
этом в данном случае власть понимается нами в ее персонифици¬
рованном воплощении сначала в лице иранского монарха и позд¬
нее его последнего премьер-министра.
В публицистике, да и в научной литературе широко распро¬
странено мнение о том, что во время революции шахский режим,
отчаянно сопротивляясь, шел на любые действия, чтобы подавить
выступление народа. Такой подход особенно характерен для ра¬
бот, написанных в ходе и вскоре после ее победы. И основную
вину за кровопролитие, как правило, возлагают на самого шаха,
за которым его ниспровергатели очень хотели бы закрепить сла¬
ву кровавого тирана. В истории такой прием совсем не нов и
вобщем-то вполне понятен, учитывая пропагандистские устремле¬
ния новой власти. Однако историческая справедливость требует
анализа только на основе фактов, а не вымыслов. А многочислен¬
ные факты говорят как раз о том, что Мохаммед Реза-шах не по¬
шел по пути подавления революции силой, и даже наоборот - вся¬
чески препятствовал ее использованию в решении стоявших перед
обществом и им самим проблем. Многие отмечают даже вялое и апа¬
тичное поведение монарха в этот период, когда решалась судьба
династии и страны. Одним из достаточно часто встречающихся объ¬
яснений такому поведению является тяжелейшая болезнь шаха, ко¬
торая угнетающим образом действовала на него и в какой-то мо¬
мент привела шаха к параличу воли. Конечно, этот фактор играл
некоторую роль в определении поведения Мохаммеда Реза. Как-то
сказались и такие черты его характера, как нерешительность и
6 42
81

для внедрения авторитарных методов правления, а не как соци¬
ально-политическое явление, которое необходимо было изменять
силой подлинной мудрости государя, способного видеть будущее
и его императивы.
Кроме того, следует учитывать и негативный груз 2500-лет¬
ней иранской традиции, которая еще со времен Ахеменидских ца¬
рей требовала от властителя силы, мощи, непреклонной воли,
внушения страха своим подданным и т.д. Шах, очень любивший го¬
ворить о традициях древнего Ирана и видевший себя наследником
Кира Великого, в какой-то степени оказался пленником этих
представлений и постепенно забыл, что подлинное величие монар¬
ха определяется не чем иным как его служением национальным ин¬
тересам и силою его любви к народу и народа к нецу.
Очевидно, что эти, а также, вероятно, и иные причины, ук¬
рывшиеся от взора автора, привели к деформациям сознания и в
итоге - к превращению легитимного конституционного монарха в
диктатора, или точнее создателя режима личной власти. И здесь
необходимо отметить, .что Мохаммед Реза так же, как и его отец
создал в Иране авторитарную систему власти, но это ни в коей
мере не ставит их в равное положение, т.к. Реза-шах, учитывая
все обстоятельства и особенности времени, и не мог сделать ни¬
чего другого. В то время как последний царствовавший предста¬
витель династии Пехлеви действовал в гораздо более благоприят¬
ных условиях и все-таки имел шанс сделать общество демократич¬
ным и свободным, а не тем, каким он его пестовал. Однако по
целому ряду причин, о многих из которых я уже говорил выше, он
не сумел воспользоваться имевшимися возможностями. Это сыгра¬
ло роковую роль в судьбе реформ, проводившихся в стране,и яви¬
лось одной из причин революции 1978-1979 гг.

Глава У
РЕВОЛЮЦИЯ 1978-1979 ГГ. И ИСЛАМСКИЙ РЕЖИМ
Об иранской революции 1978-1979 гг., ее предпосылках,
причинах и ходе (до самых мелких деталей) написано множество
книг. Именно по этой причине нет смысла анализировать здесь
все эти вопросы, тем более, что о некоторых из причин револю¬
ции уже было сказано в предыдущей главе. Следуя логике данной
работы, автор будет рассматривать роль позиции, занятой вла¬
стью, на ход и перипетии революции, а также поражение монар¬
хии, приведшее к установлению исламского режима, на дальней¬
шее развитие иранского общества с точки зрения завершения фор¬
мационного перехода, начавшегося еще в середине XIX века.При
этом в данном случае власть понимается нами в ее персонифици¬
рованном воплощении сначала в лице иранского монарха и позд¬
нее его последнего премьер-министра.
В публицистике, да и в научной литературе широко распро¬
странено мнение о том, что во время революции шахский режим,
отчаянно сопротивляясь, шел на любые действия, чтобы подавить
выступление народа. Такой подход особенно характерен для ра¬
бот, написанных в ходе и вскоре после ее победы. И основную
вину за кровопролитие, как правило, возлагают на самого шаха,
за которым его ниспровергатели очень хотели бы закрепить сла¬
ву кровавого тирана. В истории такой прием совсем не нов и
вобщем-то вполне понятен, учитывая пропагандистские устремле¬
ния новой власти. Однако историческая справедливость требует
анализа только на основе фактов, а не вымыслов. А многочислен¬
ные факты говорят как раз о том, что Мохаммед Реза-шах не по¬
шел по пути подавления революции силой, и даже наоборот - вся¬
чески препятствовал её использованию в решении стоявших перед
обществом и им самим проблем. Многие отмечают даже вялое и апа¬
тичное поведение монарха в этот период, когда решалась судьба
династии и страны. Одним из достаточно часто встречающихся объ¬
яснений такому поведению является тяжелейшая болезнь шаха, ко¬
торая угнетающим образом действовала на него и в какой-то мо¬
мент привела шаха к параличу воли. Конечно, этот фактор играл
некоторую роль в определении поведения Мохаммеда Реза. Как-то
сказались и такие черты его характера, как нерешительность и
6 42
81

неуверенность в себе в кризисные периоды, как это было, напри¬
мер, в 1953 г. Однако ведь бушующее море революции конца 1978-
начала 1979 гг., возникло не сразу, и в начале 1978 года оно
было еще легким и не столь опасным волнением, которое без осо¬
бого труда могло быть пресечено самыми решительными мерами.
Так что, вероятно, не эти факторы определяли линию поведе¬
ния иранского государя, а что-то иное. Что же?
Ответ на этот вопрос дает важное свидетельство, невольно
сделанное американским генералом Хайзером в своей книге "Мис¬
сия в Тегеране”. Во время беседы II января 1979 г. в присутст¬
вии посла Салливена Хайзер спросил шаха о том, почему он мед¬
лит и не принимает решительных мер и что с ним случилось, но
тот не хотел отвечать и постарался сменить тему. Дальнейшее
Хайзер описывает следующим образом: ”В конце разговора Мохаммед
Реза сказал: "Так вы действительно не понимаете?**- Он продолжал:
-"Ваш Верховный главнокомандующий отличается от меня. Я Верхов¬
ный Главнокомандующий, который действительно в униформе и, в
качестве такового, для меня отдать приказания, которые могли
бы быть необходимы...” Он остановился и спросил: "Могли бы вы
как Верховный главнокомандующий отдать приказ убивать свой соб¬
ственный народ?" Я сказал: "Ваше Величество, мы говорим не обо
мне, мы говорим о Вас". Здесь он переменил тему, и я так и не
получил ответа"*. Да, действительно, генерал Хайзер не получил
такого ответа, к которому приучает армейская карьера - четкого
и лаконичного. Видимо, у него в голове даже не укладывалось,
что можно ответить вопросом на вопрос. Хотя для любого непред¬
взятого и мыслящего человека ответ совершенно ясен, ибо был он
дан монархом Хайзеру и заключался он в том, что Мохаммед Реза
не мог отдать приказа устроить кровавую бойню своем/ собствен¬
ному народу. Он не мог позволить себе сохранить трон и динас¬
тию такой страшной ценой. Он не хотел остаться в памяти заблуд¬
шего и обманутого народа, поднятого против него внутренними
антинациональными силами и иностранными державами, кровавым
палачом и убийцей.
Множество свидетельств указывает на то, что в финальных
сценах иранской трагедии 1978-1979 гг. думы монарха были не о'
сохранении своей власти любой ценой, а о предотвращении крово¬
пролития, военного переворота и решении всех проблем мирными
методами. Одно из них дается генералом Карабаги во время опи¬
сания церемоний отлета шаха из страны: "Затем шахиншах вновь
82

указал на то, что решение проблем, стоящих перед страной,
должно осуществляться правительством политическими путями,
еще раз подтвердил, что необходимо любой ценой предотвратить
кровопролитие и, обращаясь к генералам, сказал: Будьте осто¬
рожны, чтобы командующие в один прекрасный день не поддались
сумасшествию и не думали о перевороте”^.
Так почему же генерал Хайэер так и не уразумел мотиваций
Мохаммеда Реза? Видимо потому, что для этого необходимо по¬
нять коренные сущностные различия между монархией и республи¬
кой и ролью монарха в одной и президента в другой. Монархичес¬
кий строй предполагает наделение первого лица державы гигант¬
скими полномочиями и возможностями, но в то же время перед ли¬
цом общественного мнения он делает государя ответственным бук¬
вально за все, что происходит в его стране. При республиканс¬
ком строе высшая ответственность всегда размыта и делится меж¬
ду президентом, парламентом, министрами, военными и т.д. Полу¬
чается так, что в случае провала каких-либо акций администра¬
ции очень трудно найти виновных. Как правило, ими становятся
непосредственные исполнители, а не те, кто их задумывал и одоб¬
рял. Одни президенты иногда привлекаются к громким процессам
лишь в качестве свидетелей и при этом у них почему-то отказы¬
вает память. Другие - знают о своей непопулярности в народе,
видят страшную негативную реакцию населения на свои экономиче¬
ские и иные прожекты, но и не думают подавать в отставку. Прав¬
да, в этом ряду бывают и счастливые исключения, например, пре¬
зидент Де Голль. Однако истинный легитимный монарх не может
позволить себе той политической роскоши - безответственности,
которая вполне доступна президенту. Его-ответственность несрав¬
нимо выше президентской еще и потому, что последние меняются
раз в 4 или 7 лет и последующий не несет ответственности за
положение, созданное предыдущим. В то время как монархи,-как
правило, сменяются гораздо реже и отвечают за значительно боль¬
ший период времени.
Именно в осознании миссии монарха и ответственности его
за судьбу своего народа мне видятся действительные мотивы по¬
ведения Мохаммед Реэа-шаха в январе 1979 г. Роль фигуры монар¬
ха в революции всегда достаточно велика и, несомненно, являет¬
ся одним из субъективных факторов, способствующих ее победе
или поражению. Многое зависит от того, насколько решительно,
энергично и умно может он организовать сопротивление разбуше-
6-2 42
83

вавшейея стихии и насколько далеко он способен пойти в наведе¬
нии порядка в своей стране. История показывает, что, как пра¬
вило, революции побеждают при слабовольных и неспособных к го¬
сударственным делам (Людовик ХУ1) или при слишком слабых серд¬
цем государях, склонных к философическому самокопанию и рефлек¬
сии (Николай П). И в ходе любой революции в душе каждого вен¬
ценосца возникает тяжелейшая нравственная коллизия, глубокое
диалектическое противоречие между чувствами человека, к тому
же верующего (вне зависимости от религиозной принадлежности),
и долгом государя. И мне представляется чрезвычайно важным от¬
ветить на вопрос: как разрешил эту проблему Мохаммед Реза-шах,
кто в нем взял верх - человек или монарх?
Весной 1978 г., когда революционные выступления только на¬
чинались, их можно было легко остановить жесткими репрессивны¬
ми действиями и публичными казнями нескольких сот заговорщи¬
ков* Однако этого сделано не было не столько из-за того, что
президент Картер во время своего визита в Тегеран в декабре
1977г. назвал шаха мудрым руководителем, которому присуще чу¬
вство глубокой человечности, сколько по природной мягкости,
монарха и его нежелании решать этот вопрос насильственными ме¬
тодами. Это было одной из ошибок Мохаммеда Реза как государя.
Он усугубил ее, начав летом 1978 г. новую политику по ”созда¬
нию открытого политического пространства” (Сийасате иджаде
фазае базе сийаси) или иначе говоря - либерализацию обществен¬
но-политической жизни Ирана.
Нет ничего лучше, чем жалование сувереном свобод своему
народу, но делая это, он должен правильно выбрать время. Дей¬
ствия же Мохаммеда Реза были восприняты оппозицией как прояв¬
ление слабости и отступление его режима. Вырванные уступки
окрылили ее, породили чувство вседозволенности и уверенности
в успехе. Массы опьянели от этих побед так же, как убийца хме¬
леет от проливаемой крови, и требовали все большего и большего.
И это было другой ошибкой, ибо он должен был предвидеть обрат¬
ный эффект этих уступок. История наглядно показывает нам, что
движение к демократии и либерализму самодержец должен начинать
только в условиях стабильности и спокойствия в стране и уж в
любом случае не под напором оппозиции. В этом смысле методоло¬
гически верно все было задумано Александром П, который, пода¬
вив смуту, особенно на Украине в конце 70-х гг. XIX в. и уми¬
ротворив страну, принял решение даровать народу конституцию и
некоторые свободы.
Л А

В ходе революции все большее влияние начинает приобретать
аятолла Хомейни, проживавший в Ираке. Шах мог уничтожить или
хотя бы изолировать его, но вместо этого он просит иракское
руководство выслать Хомейни, что оказывается только на пользу
последнему. И это явилось еще одной ошибкой его как монарха.
Осень 1978 г. События развиваются с неимоверной быстротой,
но армия по-прежнему верна своему Верховному главнокомандующе¬
му и готова выполнить любое его приказание, и тем не менее он
всячески воздерживается от введения ее в дело, что вызывает
недоумение и непонимание у генералитета. И хотя человеческих
жертв полностью избежать не удалось (вспомним, например, кро¬
вавую пятницу в Тегеране, когда погибло, по разным данным, от
одной до четырех тысяч человек) лично шах делал все, чтобы это¬
го не произошло. Известно, что многие столкновения были спро¬
воцированы самими исламистами, нуждавшимися в пролитии крови
людей и тем самЖ нагнетавшими психоз в обществе* и САВАК. По¬
ел едаяя^'это^рё^У^не была орудием в руках шаха, а явля¬
лась слугой многих господ и трудно сказать, чье задание она вы¬
полняла, устраивая столкновения народа с армией и тем самым
подрывая авторитет Мохаммеда Реза, но уж во всяком случае не
его самого.
Очевидно, что осенью 1978 г. еще была возможность пода¬
вить революцию, но для этого надо было решиться на гораздо
большие жертвы, чем весной, а это для шаха оказывается совер¬
шенно неприемлемым. И здесь он, как суверен, терпит очередное
поражение и окончательно предопределяет дальнейший ход вещей.
Несомненно, Мохаммед Реза Пехлеви не справился со своими
обязанностями и как монарх потерпел полное фиаско, потому что
несколько тысяч жизней весной 1978 г. и даже 100 или 200 тыс.
жизней осенью оказались бы не слишком большой платой за жизни
сотен тысяч политических заключенных, замученных в застенках
исламского режима и почти миллиона иранцев, погибших, раненых
и искалеченных в ходе восьмилетней ирано-иракской войны, явив¬
шейся желаннейшим даром для новых владык. Мохаммед Реза как
государь должен был пойти на суровые меры ради самого же наро¬
да, так же как и любящий отец наказывает собственного ребенка
ради его же пользы или силой заставляет его -выпить горькое, но
необходимое лекарство.
Но оказавшись несостоятельным в этом качестве, он в то же
6-3 42
85

самое время достиг необычайных высот как человек, вышедший из
этой сложнейшей ситуации незапятнанным, с чистой совестью и
руками. Он прислушался к голосу народа и ушел, ибо не мог
быть его палачом. И в этом смысле он победил своего победите¬
ля Хомейни, т.к. сцустя определенное время, когда обманутый
иранский народ сумеет осмыслить все происшедшее, он поймет,
кто из них двоих был кровавым, а кто нет. Кто действовал толь¬
ко ради удовлетворения своих политических амбиций, не считаясь
ни с чем и во имя этого загубил сотни тысяч людей, а кто имел
жесткие нравственные ограничители и отринул принцип: цель оп¬
равдывает средства. И сейчас, спустя чуть более 10 лет после
известных событий процесс критического переосмысления людьми
своих собственных действий уже идет.
О том, каким образом Мохаммед Реза хотел разрешить полити¬
ческий кризис в конце 1978 г., лучше всего говорят его собст¬
венные слова: "Я хотел любой ценой уклониться от применения
силы и грубых действий в обеспечении мира, сердечности и на¬
ционального взаимопонимания, найти законные пути для решения
трудностей. В конце концов я решил, что возможно гражданское
правительство с участием группы руководителей оппозиции сможет
положить конец беспорядкам и вернуть страну в нормальное сос¬
тояние”^.
С этой целью он обратился к одному из лидеров национально¬
го фронта Голам Хосейну Садиги, который, следуя линии народно¬
го фронта, потребовал, чтобы шах оставался в Иране, но при
этом передал свои права регентскому совету. Это требование бы¬
ло неприемлемо для^монарха и даже оскорбительно, т.к. фактиче¬
ски означало, что он признает, что неспособен царствовать, ибо
регентский совет создается либо когда монарх не достиг совер¬
шеннолетия, либо когда он надолго покидает Иран, либо когда
он неспособен самостоятельно царствовать. Именно по этой при¬
чине оно было отвергнуто.
Примерно в это же время другой лидер национального фронта
Керим Санджаби обратился к шаху с просьбой о встрече, во время
которой он, выражая глубочайшее, но, как выяснилось очень ско¬
ро, неискреннее, почтение к монарху, высказал желание занять'
пост премьер-министра при условии, что последний после созда¬
ния регентского совета покинет Иран под предлогом поездки в
отпуск. При этом он не считал необходимым, чтобы его кабинет
получил вотум доверия у меджлиса^. Однако шаху это предложение
86

также показалось неприемлемым, возмодао потому, что ему не вну¬
шала доверия фигура Санджаби, постоянно занимавшегося полити¬
ческими подстрекательствами, разражавшегося бранью в адрес мо¬
нархии и хотевшего нарушить конституцию игнорированием парла¬
мента страны.
Тем временем положение в стране становилось хуже букваль¬
но с каждым днем>и это требовало принятия мер по его стабилиза¬
ции. Именно в этот момент на авансцену истории выходит другая
политическая фигура - доктор Шахпур Бахтияр, первый контакт с
которым у шаха был после неудачной попытки достичь согласия по
созданию правительства с доктором Садиги. В ходе нескольких
обстоятельных и откровенных бесед собеседники поняли, что каж¬
дый из них озабочен только одним - спасением страны от хаоса
.и национальной катастрофы, но таким способом, чтобы не проли¬
лась кровь. Мохаммед Реза понял, что давний его политический
враг тверд в своей решимости защищать конституцию и демокра¬
тию не только от нарушений самого монарха, как это было в про¬
шлом, но и от надвигавшейся новой диктатуры. Он также знал,
что Бахтияр никогда не бросал подстрекательских призывов,
способных нанести вред стране и в поисках популярности не бло¬
кировался с муллами, т.к. не разделял их политических позиций.
В результате переговоров Бахтияр принял предложение соз¬
дать, правительство. При этом он сразу же ощутил необычайную
тяжесть и ответственность за судьбу Ирана, которая легла на
него: /'Если бы положение было . спокойным, а дела шли нор¬
мально, то никто не попросил бы меня создать кабинет... Пади¬
шах обратился к тебе, т.к. у него нет больше никого"^. Им ру¬
ководило только стремление спасти Иран, который был для него
дороже всего: "Но действительность состоит в том, что теперь
вопрос состоял уже не в шахе и даже не в конституции, вопрос
был в Иране. Иран - это то, что выше и дороже всего сущего"^.
Больше всего он боялся, что в будущем кто-либо сможет его уп¬
рекнуть в том, что после 25 лет тяжелой политической борьбы,
в тяжелейший для страны момент в ответ на сделанное предложе¬
ние он ответил: "Сейчас слишком поздно!"
Однако свое согласие Бахтияр обусловил рядом требований.
Первая их группа состояла из пяти требований, выдвигавшихся
оппозицией,и полностью разделялась им самим: свобода печати,
роспуск САВАК, освобождение всех политических заключенных, пе¬
редача имущества фонда Пехлеви государству и ликвидация шахин-
6-4 42
87

вавшейся стихии и насколько далеко он способен пойти в наведе¬
нии порядка в своей стране. История показывает, что, как пра¬
вило, революции побеждают при слабовольных и неспособных к го¬
сударственным делам (Людовик ХУI) или при слишком слабых серд¬
цем государях, склонных к философическому самокопанию и рефлек¬
сии (Николай П). И в ходе любой революции в душе каждого вен¬
ценосца возникает тяжелейшая нравственная коллизия, глубокое
диалектическое противоречие между чувствами человека, к тому
же верующего (вне зависимости от религиозной принадлежности),
и долгом государя. И мне представляется чрезвычайно важным от¬
ветить на вопрос: как разрешил эту проблему Мохаммед Реза-шах,
кто в нем взял верх - человек или монарх?
Весной 1978 г., когда революционные выступления только на¬
чинались, их можно было легко остановить жесткими репрессивны¬
ми действиями и публичными казнями нескольких сот заговорщи¬
ков* Однако этого сделано не было не столько из-за того, что
президент Картер во время своего визита в Тегеран в декабре
1977г» назвал шаха мудрым руководителем, которому присуще чу¬
вство глубокой человечности, сколько по природной мягкости,
монарха и его нежелании решать этот вопрос насильственными ме¬
тодами. Это было одной из ошибок Мохаммеда Реза как государя.
Он усугубил ее, начав летом 1978 г. новую политику по Созда¬
нию открытого политического пространства” (Сийасате иджаде
фазае базе сийаси) или иначе говоря - либерализацию обществен¬
но-политической жизни Ирана.
Нет ничего лучше, чем жалование сувереном свобод своему
народу, но делая это, он должен правильно выбрать время. Дей¬
ствия же Мохаммеда Реза были восприняты оппозицией как прояв¬
ление слабости и отступление его режима. Вырванные уступки
окрылили ее, породили чувство вседозволенности и уверенности
в успехе. Массы опьянели от этих побед так же, как убийца хме¬
леет от проливаемой крови, и требовали все большего и большего.
И это было другой ошибкой, ибо он должен был предвидеть обрат¬
ный эффект этих уступок. История наглядно показывает нам, что
движение к демократии и либерализму самодержец должен начинать
только в условиях стабильности и спокойствия в стране и уж в
любом случае не под напором оппозиции. В этом смысле методоло¬
гически верно все было задумано Александром П, который, пода¬
вив смуту, особенно на Украине в конце 70-х гг. XIX в. и уми¬
ротворив страну, принял решение даровать народу конституцию и
некоторые свободы.
Л А

В ходе революции все большее влияние начинает приобретать
аятолла Хомейни, проживавший в Ираке. Шах мог уничтожить или
хотя бы изолировать его, но вместо этого он просит иракское
руководство выслать Хомейни, что оказывается только на пользу
последнему. И это явилось еще одной ошибкой его как монарха.
Осень 1978 г. События развиваются с неимоверной быстротой,
но армия по-прежнему верна своему Верховному главнокомандующе¬
му и готова выполнить любое его приказание, и тем не менее он
всячески воздерживается от введения ее в дело, что вызывает
недоумение и непонимание у генералитета. И хотя человеческих
жертв полностью избежать не удалось (вспомним, например, кро¬
вавую пятницу в Тегеране, когда погибло, по разным данным, от
одной до четырех тысяч человек) лично шах делал все, чтобы это¬
го не произошло. Известно, что многие столкновения были спро¬
воцированы самими исламистами, нуждавшимися в пролитии крови
людей и тем”самЖ'нагнетавшими психоз в обществен САБАК. По¬
ел едняя7в~это время~уже~не была орудием в руках шаха, а явля¬
лась слугой многих господ и трудно сказать, чье задание она вы¬
полняла, устраивая столкновения народа с армией и тем самым
подрывая авторитет Мохаммеда Реза, но уж во всяком случае не
его самого.
Очевидно, что осенью 1978 г. еще была возможность пода¬
вить революцию, но для этого надо было решиться на гораздо
большие жертвы, чем весной, а это для шаха оказывается совер¬
шенно неприемлемым. И здесь он, как суверен, терпит очередное
поражение и окончательно предопределяет дальнейший ход вещей.
Несомненно, Мохаммед Реза Пехлеви не справился со своими
обязанностями и как монарх потерпел полное фиаско, потому что
несколько тысяч жизней весной 1978 г. и даже 100 или 200 тыс.
жизней осенью оказались бы не слишком большой платой за жизни
сотен тысяч политических заключенных, замученных в застенках
исламского режима и почти миллиона иранцев, погибших, раненых
и искалеченных в ходе восьмилетней ирано-иракской войны, явив¬
шейся желаннейшим даром для новых владык. Мохаммед Реза как
государь должен был пойти на суровые меры ради самого же наро¬
да, так же как и любящий отец наказывает собственного ребенка
ради его же пользы или силой заставляет его -выпить горькое, но
необходимое лекарство.
Но оказавшись несостоятельным в этом качестве, он в то же
6-3 42
85

самое время достиг необычайных высот как человек, вышедший из
этой сложнейшей ситуации незапятнанным, с чистой совестью и
руками. Он прислушался к голосу народа и ушел, ибо не мог
быть его палачом. И в этом смысле он победил своего победите¬
ля Хомейни, т.к. спустя определенное время, когда обманутый
иранский народ сумеет осмыслить все происшедшее, он поймет,
кто из них двоих был кровавым, а кто нет. Кто действовал толь¬
ко ради удовлетворения своих политических амбиций, не считаясь
ни с чем и во имя этого загубил сотни тысяч людей, а кто имел
жесткие нравственные ограничители и отринул принцип: цель оп¬
равдывает средства. И сейчас, спустя чуть более 10 лет после
известных событий процесс критического переосмысления людьми
своих собственных действий уже идет.
О том, каким образом Мохаммед Реза хотел разрешить полити¬
ческий кризис в конце 1978 г., лучше всего говорят его собст¬
венные слова: "Я хотел любой ценой уклониться от применения
силы и грубых действий в обеспечении мира, сердечности и на¬
ционального взаимопонимания, найти законные пути для решения
трудностей. В конце концов я решил, что возможно гражданское
правительство с участием группы руководителей оппозиции сможет
положить конец беспорядкам и вернуть страну в нормальное сос¬
тояние”^.
С этой целью он обратился к одному из лидеров национально¬
го фронта Голам Хосейну Садиги, который, следуя линии народно¬
го фронта, потребовал, чтобы шах оставался в Иране, но при
этом передал свои права регентскому совету. Это требование бы¬
ло неприемлемо для^монарха и даже оскорбительно, т.к. фактиче¬
ски означало, что он признает, что неспособен царствовать, ибо
регентский совет создается либо когда монарх не достиг совер¬
шеннолетия, либо когда он надолго покидает Иран, либо когда
он неспособен самостоятельно царствовать. Именно по этой при¬
чине оно было отвергнуто.
Примерно в это же время другой лидер национального фронта
Керим Санджаби обратился к шаху с просьбой о встрече, во время
которой он, выражая глубочайшее, но, как выяснилось очень ско¬
ро, неискреннее, почтение к монарху, высказал желание занять'
пост премьер-министра при условии, что последний после созда¬
ния регентского совета покинет Иран под предлогом поездки в
отпуск. При этом он не считал необходимым, чтобы его кабинет
получил вотум доверия у меджлиса^. Однако шаху это предложение
86

также показалось неприемлемым, возможно потому, что ему не вну¬
шала доверия фигура Санджаби, постоянно занимавшегося полити¬
ческими подстрекательствами, разражавшегося бранью в адрес мо¬
нархии и хотевшего нарушить конституцию игнорированием парла¬
мента страны.
Тем временем положение в стране становилось хуже букваль¬
но с каждым днем>и это требовало принятия мер по его стабилиза¬
ции. Именно в этот момент на авансцену истории выходит другая
политическая фигура - доктор Шахпур Бахтияр, первый контакт с
которым у шаха был после неудачной попытки достичь согласия по
созданию правительства с доктором Садиги. В ходе нескольких
обстоятельных и откровенных бесед собеседники поняли, что каж¬
дый из них озабочен только одним - спасением страны от хаоса
и национальной катастрофы, но таким способом, чтобы не проли¬
лась кровь. Мохаммед Реза понял, что давний его политический
враг тверд в своей решимости защищать конституцию и демокра¬
тию не только от нарушений самого монарха, как это было в про¬
шлом, но и от надвигавшейся новой диктатуры. Он также знал,
что Бахтияр никогда не бросал подстрекательских призывов,
способных нанести вред стране и в поисках популярности не бло¬
кировался с муллами, т.к. не разделял их политических позиций.
В результате переговоров Бахтияр принял предложение соз¬
дать, правительство. При этом он сразу же ощутил необычайную
тяжесть и ответственность за судьбу Ирана, которая легла на
него: /'Если бы положение было . спокойным, а дела шли нор¬
мально, то никто не попросил бы меня создать кабинет... Пади¬
шах обратился к тебе, т.к. у него нет больше никого"^. Им ру¬
ководило только стремление спасти Иран, который был для него
дороже всего: "Но действительность состоит в том, что теперь
вопрос состоял уже не в шахе и даже не в конституции, вопрос
был в Иране. Иран - это то, что выше и дороже всего сущего"^.
Больше всего он боялся, что в будущем кто-либо сможет его уп¬
рекнуть в том, что после 25 лет тяжелой политической борьбы,
в тяжелейший для страны момент в ответ на сделанное предложе¬
ние он ответил: "Сейчас слишком поздно!"
Однако свое согласие Бахтияр обусловил рядом требований.
Первая их группа состояла из пяти требований, выдвигавшихся
оппозицией,и полностью разделялась им самим: свобода печати,
роспуск САВАК, освобождение всех политических заключенных, пе¬
редача имущества фонда Пехлеви государству и ликвидация шахин¬
6-4 42
87

шахской комиссии, которая подобно государству в государстве
вмешивалась во все дела. Другие же требования были выдвинуты
Бахтияром от себя: право лично подобрать членов кабинета и
отъезд шаха из страны. Последнее было,продиктовано боязнью
того, что в случае некоторой стабилизации положения монарх,
находясь в стране, захочет предпринять какие-нибудь необдуман¬
ные действия и тем самым погубит все. Именно это, по его мне¬
нию, было как проблемой Ирана, так и проблемой Его Величества.
Шах согласился со всеми выдвинутыми условиями и выполнил их.
Таким образом, новому премьер-министру, действуя только
мирными средствами, удалось выполнить все основные требования
либеральной-оппозиции. Для понимания мотивов действия этого
человека очень показательным является его беседа с представи¬
телями ряда ведущих газет и журналов, бастовавших из-за нали¬
чия в стране цензуры. Эта беседа произошла до того как Бахти¬
яр официально занял свой пост: "Господа, если завтра вы не во¬
зобновите свою работу, я не стану премьер-министром. Я хочу,
чтобы вы имели полную свободу в своей работе. Конечно, внача¬
ле будет трудно, поскольку вы еще не имеете навыков к этому,
но начинайте и ничего не бойтесь. Никто не будет вас пресле¬
довать, если вы не будете делать незаконных вещей... Я вам
говорю, пишите все что хотите. Если военные или саваковцы при¬
дут для инспектирования вашей работы, гоните их. Я дам им
строгое указание, чтобы они не мешали вам. Включайте в работу
свои перья, отныне и в будущем вы можете выполнять свою работу
с самой полной свободой". В результате со следующего дня га¬
зеты стали выходить. Продолжая осуществлять свою программу,
премьер-министр официально разрешил деятельность политичес¬
ких партий и предполагал постепенную отмену военного положе¬
ния в стране по мере стабилизации обстановки. При этом он ус¬
пел отменить таковое в Ширазе.
Казалось бы, что действия нового правительства, совпадав¬
шие и даже кое-где превосходившие требования Национального
фронта, должны были бы вызвать удовлевторение и поддержку его
лидеров, однако этого не произошло. Лишь отдельные политичес¬
кие деятели осмелились положительно оценить его деятельность.
Среди них следует упомянуть бывшего премьера Али Амини и док¬
тора Садеги. Последний, отмечая высокие личные качества Бах¬
тияра, сказал: "Это удача для нации, что он принял на себя
ответственность"^.
88

Руководство Национального фронта во главе с Санджаби ре¬
шительно осудило его, отказалось от сотрудничества с новым
правительством и, назвав Шахпура Бахтияра предателем и ренега¬
том, исключило его из рядов этой организации. Главным преступ¬
лением его считалось согласие принять пост премьер-министра из
рук шаха. Тем самым он якобы перешел на сторону реакции и стал
выступать против народа, о судьбах которого денно и ночно ра¬
дели либералы. Отказались от предложения к сотрудничеству с
правительством и левые силы.
Лидер духовенства аятолла Хомейни также не признал Бахтия¬
ра и назвал его кабинет незаконным.
Я не задаюсь вопросом о том, почему против Бахтияра высту¬
пили религиозные деятели и левые силы, ибо ответ на них совер¬
шенно ясен. Интереснее разобраться в мотивах поведения либера¬
лов - вчерашних соратников нового премьер-министра. И здесь на¬
до признать, как это ни огорчительно, полную несостоятельность
руководства Национального фронтами особенно Санджаби, которым
двигали только два чувства: личные политические амбиции и
страх.
Главное обвинение, выдвинутое против Бахтияра, состояло в
том, что он принял свой портфель из рук шаха, но разве тот же
Санджаби неделей раньше не добивался встречи с монархом и не
жаждал этого же поста. Получается, что стань он премьером, то
это не было бы изменой идеалам свободы и демократии, а когда
это сделал другой, то это ренегатство.
В то же время либералы видели, какую власть над народом
приобретает духовенство^и прежде всего Хомейни. Они не находи¬
ли в себе мужества сказать что-либо не соответствующее его во¬
ле. Не случайно Санджаби быстро пристроился к последнему и
усиленно предлагал ему себя в качестве нового главы правитель¬
ства. Если он не предвидел, к чему может привести приход к
власти духовенства, то он несостоятелен как политик. Если же
он осознавал возможные последствия этого, но продолжал вести
прежнюю линию заигрывания и низкопоклонства перед Хомейни, то
он несостоятелен как гражданин и патриот своей страны. Но оче¬
видно, что он несостоятелен в обоих этих качествах. Об этом
говорит уже тот факт, что много лет спустя, когда сам Керим
Санджаби,бесславно закончив свою политическую карьеру, оказал¬
ся в эмиграции и уже знал все то, что в начале 1979 г. было
туманным будущим, он и тогда с упоением рассказывал о том,
89

как они изгоняли из Национального фронта Шахпура Бахтияра и
всякий раз подчеркивал, что тот был исключен единогласно. Вот
уж действительно о ком с полным основанием можно сказать: "Вы
-ничего не поняли и ничему не научились", так это о Санджаби.
Бахтияр видел всю недостойность поведения лидеров Националь¬
ного фронта и его опасность для страны и подвергал их аргумен¬
тированной критике: "Я и этот доктор Санджаби мечтали о том,
чтобы были хотя бы четыре комнаты и чтобы мы могли прибить
вывеску на штаб-квартиру Национального фронта и создать орга¬
низацию. А теперь, когда свобода существует, что он говорит?
Разве он хочет вести политическую борьбу? И почему вместо того
чтобы заниматься организацией, он постоянно целует руки господи¬
ну Хомейни?.. Мы не хотим на место старой и изношенной диктату¬
ры новой, полной сил"^.
Уместно.задаться вопросом: что было бы, если бы позиция
Национального фронта была диаметрально противоположной и он
поддержал бы новое правительство? Скорее всего все развивалось
бы примерно так, как и было в действительности, т.к. в тот мо¬
мент огромные народные массы слепо подчинялись воле Хомейни и
за либералами мало бы кто пошел. Так значит правы были Санджа¬
би и К0 в занятой ими позиции? Нет. Ибо самой сутью своих дей¬
ствий они компрометировали те демократические ценности, привер¬
женность которым декларировали в течение 25-30 лет своей дея¬
тельности в оппозиции. Они нанесли сильный удар по самой идее
свободы и конституции, которую собирались защищать. Они, взяв
под козырек перед грозным диктатором, сами стали ренегатами и
скатились к политике хвостизма и умиротворения агрессора, ко¬
торая еще никому в мире не приносила успеха. Если бы они не
сделали этого, то проиграли бы вместе с Бахтияром в феврале
1979 г., а не чуть позже - осенью 1979 г., когда ушло в отстав¬
ку правительство Мехди Базаргана, и где один из министерских
постов занимал Санджаби, но зато они были-бы в огромном мораль¬
ном выигрыше от того, что сохранили верность идее либерализма
и конституции и могли бы сказаться сделал все что мог. Пусть
кто может сделает лучше!"
Нельзя сказать, что у либералов не было выбора и возможно¬
сти не потерять своего лица, кроме как поддержав Бахтияра. При¬
мером тому может быть позиция крупного деятеля оппозиции, свет¬
ского исламиста Мехди Базаргана, который отказался войти в пра¬
вительство, но не изменил отношения к Бахтияру как своему дав¬
90

нему другу, с которым они были на ^ты” Базарган помогал ему
вступить в контакт с Хомейни, чтобы достичь разумного компро¬
мисса, они вместе обдумывали текст обращения к Хомейни и т.д.
В связи с этим примечателен спокойный и дружеский разговор,
имевшийся у них в период, когда Бахтияр подвергался всеобщей
травле:
"Бахтияр: я слышал, что он /Хомейни. - З.А./ собирается
сделать тебя своим премьер-министром. Ты уверен, что сможешь
с ним работать?
Базарган: это не будет легко. Он ведь не аргументирует
так же, как мы с тобой.
Бахтияр: Мы тоже не думаем одинаково, нс пока еще есть воз¬
можность достичь договоренности по многим вопросам.
Базарган: Верно, но дело будет трудным, особенно в такой
возбужденной обстановке" .
И все-таки они не смогли достичь согласия. Это произошло
из ложного предположения, в плену которого оказался Базарган,
полагавший, что после победы революции Хомейни сам добровольно
откажется от власти и уйдет в Кум, чтобы там заниматься рели¬
гиозными вопросами, а сам он сможет начать создавать в Иране
демократическое общество. Это, как мы уже знаем, было иллюзией.
И поэтому можно говорить о крупной политической ошибке Базарга-
на. Однако вся его деятельность и в это время и позже, когда
он ушел в оппозицию к Хомейни, показывает, что он как гражда¬
нин был честен и всегда вел себя достойно и не менял своих-
убеждений, что,надзирая на политические просчеты,делает ему
честь.
Если же вернуться к обвинениям в адрес Бахтияра, то следу¬
ет сказать, что он не сделал зла никому из своих бывших сорат¬
ников по партии и потому он не предатель. Он не изменил ни од¬
ной из идей, которых придерживался, и потому он не ренегат. Он
всегда выступал за свободу и демократию в рамках монархии, ко¬
торая далжна была на деле, а не только на бумаге, стать кон¬
ституционной. Именно этим объясняются его действия в тягчайший
для Ирана период. Он любил своего государя, являвшегося дол¬
гие годы его гонителем, как любят национальный символ: "Моя
преданность падишаху была предельной не по причине моей лич¬
ной привязанности, а по причине того, что эта верность соот¬
ветствовала принципам, в которые я твердо верил, и моей при¬
родной искренности"^. Он прекрасно видел все слабые стороны
91

монарха, но понимал то, чего многие не могут понять и сейчас,
что Иран не способен к поступательному движению вне рамок кон¬
ституционной монархии, ибо это противоречит его 2500-летней
традиции^.
План Бахтияра по стабилизации положения в стране состоял
в предоставлении максимальных демократических прав и свобод,
привлечении к сотрудничеству всех тех сил, которым дорога
судьба Ирана и умиротворение народа, нуждающегося в помощи
для того, чтобы выйти из состояния массового психоза и сумас¬
шествия, в которое он был введен улемами. Он, хотя и относил¬
ся с почтением к монарху и самому институту ограниченной монар¬
хии, допускал, что народ может отринуть эту форму государст¬
венного устройства и предлагал провести референдум по этому
вопросу. Но не немедленно, а спустя несколько месяцев, когда
люди успокоятся и смогут свободно, не боясь давления с чьей-
либо стороны, взвесить все "за" и "против" и вынести свой вер¬
дикт. Он был против немедленного проведения выборов в меджлис
или какие-либо другие выборные органы, т.к. считал, что в ус¬
ловиях массовой эйфории и давления со стороны духовенства 9
из 10 иранцев отдадут свои голоса за Хомейни и его сторонни¬
ков, если же выборы будут проводиться позже, то и результаты
будут совсем иными.
Вопрос состоял в том, как умиротворить народ и помочь.ему
вернуться к нормальной жизни. Все силовые репрессивные методы
были как неэффективны, ибо вызывали только обратную реакцию,
так и принципиально неприемлемы для него. И здесь Бахтияр, хо¬
рошо знавший некоторые слабости своего народа, нашел другой
выход, который, как он пишет, полностью соответствовал социа¬
листическому принципу - зарплата взамен за труд. Именно поэто¬
му в конце января он издал постановление следующего содержа¬
ния: "Каждый человек, имеющий опаздания /на работу/ более
15 минут в неделю, будет получать зарплату пропорционально
времени своего присутствия на рабочем месте" . Этой мерой он,
и небезосновательно, надеялся удержать людей от участия в мас¬
совых беспорядках и демонстрациях, каждая из которых станови¬
лась поводом для проведения последующих.
Для того, чтобы все меры, предпринятые премьер-министром,
дали свои результаты, нужно было время, по оценке его самого
не менее двух месяцев. Весь этот период самр правительство
могло существовать только при поддержке армии, которая должна
92

была взять на себя охрану основных жизненно важных экономиче¬
ских, военных и иных объектов, но ни в коем случае не участ¬
вовать в разгоне демонстраций, т.к. крайне важно было не до¬
пускать даже случайного кровопролития, использовавшегося ду¬
ховенством для нагнетания религиозной истерии. Военным было
разрешено открывать огонь только после того, как кто-либо на¬
чинал стрелять в них самих.
Таким образом, армия являлась главным гарантом существо¬
вания нового правительства, но при этом была подчинена премь¬
ер-министру. Перед отъездом из страны Мохаммед Реза-шах при¬
звал генералитет сохранять верность конституции и обязал его
всецело поддерживать Бахтияра. Начальником Генерального штаба
был назначен генерал армии Карабаги, которому он полностью до¬
верял. Однако высшее военное командование не справилось с по¬
ставленной перед ним задачей. И здесь дело совсем не в том,
что солдаты и офицеры вышли из повиновения, хотя, конечно же,
далеко не все части были одинаково верны правительству. Глав¬
ная причина состоит в том, что сам генералитет оказался несо¬
стоятелен и II февраля на заседании Высшего Совета Армии, про¬
водившемся тайно от премьер-министра, было принято заявление
о нейтралитете армии, текст которого приводится ниже полностью:
"Иранская армия, имеющая своей обязанностью защиту незави¬
симости и территориальной целости любимого Ирана, до сих пор
в ходе внутренних беспорядков, стараясь поддерживать законные
правительства, выполняла эту миссию наилучшим образом. Прини¬
мая во внимание последние изменения в стране, Высший совет ар¬
мии собрался в 10^ утра ZZ бахмана 1357 г. (соответствует
II февраля 1979 г. - З.А.) и единогласно принял решение о том,
что для предотвращения дальнейших беспорядков и кровопролития
он объявляет о своем нейтралитете в нынешнем политическом кон¬
фликте и отдал распоряжение военным подразделениям вернуться
в свои гарнизоны.
Иранская армия всегда была и будет на стороне благочестиво¬
го и патриотичного народа Ирана и всеми силами поддерживает
желания благородного иранского народа"^.
Настоящее заявление является совершенно нелогичным и лжи¬
вым, свидетельствующим о том, что высший генералитет совершил
государственную измену, нарушил присягу, данную, заметим -
еще не свергнутому в то время и не отрекшемуся от престола,
монарху, бросил на произвол судьбы законное правительство. Ка¬
93

кие, интересно, "последние изменения в стране" привели военных
к осознанию того, что правительство Бахтияра вдруг стало неза¬
конным. Ведь Хомейни посылал проклятия на голову Бахтияра прак¬
тически все время после занятия им поста премьер-министра, ви¬
димо, забыв ту массу самых лестных эпитетов, которыми он на¬
граждал его раньше. Да и где же логика в гордости военных тем,
что они защищали в ходе внутренних беспорядков законные пра¬
вительства, ведь все эти правительства как раз-то и считались
незаконными теми, кому подыграли военные своим нейтралитетом.
Объявлялось, что целью нейтралитета армии было предотвра¬
щение кровопролития, но в действительности именно этот шаг от¬
крыл путь к беспрецедентному до этого насилию и кровопролитию
в Иране. И по закону исторического Еозмездия одними из первых
жертв стали многие из тех, кто принимал это решение, видимо,
в знак благодарности нового режима за службу. Из членов Высше¬
го Совета Армии четверо были расстреляны уже в течение первых
месяцев после установления новой власти, двое тайно бежали из
страны и только один спокойно прожил в Тегеране почти два го¬
да и затем отнюдь не тайно переехал в Европу, где занялся на¬
писанием мемуаров, называя изменниками почти всех, кроме себя.
Кто же он и почему так сравнительно спокойна оказалась его
судьба? Этот человек не кто иной как друг детства Мохаммеда
Реза-шаха генерал армии Карабаги, который и был главным орга¬
низатором и вдохновителем измены армейской верхушки. Он тайно
(прямо или через посредников) вступил в контакт с духовенст¬
вом и, выторговав свою жизнь за измену, подбил остальных ге¬
нералов на этот шаг. Причем, как сообщают некоторые авторы,
после прихода к власти Хомейни Карабаги помогал исламским три¬
буналам собирать обвинительные материалы на своих бывших кол¬
лег*^.
Итак, последний шахский кабинет пал, монархия рухнула и
в этом смысле революция свершилась. Но властд оказалась в ру¬
ках шиитских богословов, ведомых Хомейни, который располагал
разработанной им целостной концепцией "правления мусульманс¬
кого богослова-правоведа" (велаяте факих). Как же можем мы
оценить революцию с точки зрения задачи данного очерка?
Постараемся разобраться в сути свершившегося, не забегая
вперед. Прежде всего3демократическое движение в Иране, в оче¬
редной раз начавшее подниматься во второй половине 70-х годов,
94

носителем которого была либеральная буржуазия и интеллигенция,
не ставило своей задачей ликвидацию монархии. Оно хотело толь¬
ко установления в стране демократических прав и свобод, пред¬
усмотренных конституцией 1906 г., превращения последней из бу¬
мажной в реальную конституцию, превращения режима личной влас¬
ти Мохаммеда Реза Пехлеви в подлинно конституционную монархию.
При этом подразумевалось, что с учетом национальных особенно¬
стей страны и уровня развития ее народа монарх все-таки должен
обладать несколько большими правами, чем его европейские со¬
братья. Чувство протеста у интеллигенции вызывали печальные
нарушения прав человека в Иране и злоупотребления тайной поли¬
тической полиции - САВАК, имевшие место не без поощрения со
стороны шаха. Многие представители либеральной оппозиции выра¬
жали свое несогласие с существующим положением вещей в форме
открытых писем представителей интеллигенции творческой и слу¬
жилой, в т.ч. на имя шаха, ходивших в списках и даже публико¬
вавшихся в средствах массовой информации*®.
Именно либерально-демократическая оппозиция начала первой
оказывать давление на власть. Она создавала определенное обще¬
ственное мнение и настроение, втягивала все большее и большее
количество людей в движение протеста. В этом был залог успеха
задуманного дела, но в этом же (как показала история) заключа¬
лась и большая опасность для свободы и демократии в стране.
Вовлекавшиеся в активную политическую жизнь широкие народные
массы были недостаточно образованны, многие даже не понимали,
что такое демократия, не осознавали, что как священна жизнь
каждого из них, так же священна и жизнь и достоинство других.
Выступая против злоупотреблений и насилия со стороны правящих
верхов, массы не видели ничего плохого в насилии, творимом
ими самими. В сознании народа не было, да и не могло быть за¬
креплено верховенство и незыблемость законов. Люди были мо¬
рально готовы к социальному буйству и бесчинству ради достиже¬
ния целей, на которые им укажут. Перед входящими в политику
людьми стоял вопрос: за кем идти - за либералами, левыми или
духовенством? И именно в силу своей отсталости они пошли глав¬
ным образом за духовенством, говорившим на понятном им языке,
оперировавшим традиционными исламскими категориями и издавно
являвшимися крупной политической силой в иранском обществе.
Сильному влиянию духовенства были подвержены и многие предста¬
вители левых сил.
95

В то же время, как мы видели, и большинство иранских либе¬
ралов оказалось непоследовательным и даже откровенно трусливым.
Увидев, что подавляющее большинство народа идет не за ними, а
за Хомейни, они практически отреклись от всех своих принципов
и стали послушными исполнителями его воли.
Именно в отсталости масс и их готовности следовать за исто¬
рически реакционными силами состоит причина перерождения бур¬
жуазно-демократической революции в свою противоположность, ок¬
рашенную в исламские цвета. И в этом случае буржуазно-демокра-
тическая революция в Иране стала жертвой слишком широкого во¬
влечения в политическое действо широких слоев населения, со¬
вершенно не готовых к ней. Эта закономерность очевидна, и иран¬
ские ообытия только подтверждают трагический опыт России*^.
При анализе хода каждой революции исследователи всегда за¬
даются вопросом: когда же она прошла свою кульминацию? В слу¬
чае с иранской революцией в 1978-1979 гг. высшей точкой счита¬
ется "победоносное** восстание 9-II февраля, когда пало прави¬
тельство доктора Бахтияра. Однако существуют и другие мнения.
Так, в частности, А.З.Арабаджян считает, что революция, с точ¬
ки зрения стоявших перед ней задач буржуазно-демократического
характера, прошла ее раньше, когда было отвергнуто правитель¬
ство Ш.Бахтияра и предложенное им сотрудничество между всеми
силами, стремившимися к восстановлению конституционных свобод
и демократическому развитию общества*®.
Соглашаясь с этой оценкой, добавим, что в этот момент бур¬
жуазно-демократическое течение в революции не только прошло
свою кульминацию, но и потерпело поражение, правда, не от мо¬
нархии, а от духовенства, формировавшего в недрах революцион¬
ного порыва масс исламский режим.
Отвергнув предложение Бахтияра к сотрудничеству, иранское
общество упустило уникальный шанс перейти от монархии автори¬
тарной к монархии конституционной, содержащей в себе все демо¬
кратические права и свободы, или даже к буржуазной республике.
Этот шанс был упущен во многом из-за политической незрелости
левых сил и проистекавшего из этого левачества и экстремизма,
не говоря уж о политической слепоте либералов.
В связи с этим вспоминается-то,-как часто.политические де¬
ятели, ученые и др. обвиняли Мохаммеда Реза Пехлеви в неиск-
96

нов: Свод коммерческих законов, Уголовный и Гражданский кодек¬
сы. Юридической системе нового Ирана он придавал огромное зна¬
чение, о чем и говорил, обращаясь к юристам и судьям: "Престиж
нации зависит от качества ее юстиции. Я ожидаю от вас самого
четкого ведения /дел/, которое однажды даст нашей стране спра¬
ведливость и уважение"1^.
Все новые законы в значительной степени ограничивали юри¬
дическую мощь духовенства. Так, Коммерческий кодекс ликвидиро¬
вал традиционные исламские запреты на торговлю некоторыми ви¬
дами товаров, исчисление процента, создание предприятий на
акционерных началах и т.д. Это вызвало протест со стороны час¬
ти улемов, "но у них было слишком мало силы, чтобы противосто¬
ять бюрократии, армии и торговцам из средних слоев" .
Но если некоторые юридические акты способствовали развитию
капитализма в стране, то другие тормозили его. Это главным об¬
разом относится к сельскому хозяйству. Так, был принят закон,
согласно которому если кто-либо обладал деревней в течение
30 лет, то она переходила в его частную собственность. Это
разрушило традиционное право крестьян и кочевников на часть
земли, на которой они работали14. Кроме того, для укрепления
помещичьего землевладения и пресечения попыток перераспределе¬
ния земли со стороны крестьян был специально принят закон про¬
тив "аграрного бандитизма" (1931 г.). Законом о кадастре оп¬
ределялись удобные для крупных землевладельцев налоговые став¬
ки за землю и скот. Пятичленная система в отношениях между по¬
мещиком и крестьянином не претерпела никаких изменений и кре¬
стьянин отдавал до 4/5 всего урожая. Таким образом, аграрная
политика Реза-шаха находилась в полном противоречии со всеми
теми переменами, которые он проводил в Иране,и не может рас¬
цениваться иначе как реакционная.
Определенная непоследовательность была присуща гражданско¬
му кодексу Реза-шаха, который, с одной стороны, вбирал в себя
многое из Французского гражданского кодекса, а с другой - по¬
коился на старых шариатских принципах. Так, все, что было свя¬
зано с семьей,'женитьбой и т.д., регламентировалось на основе
традиционных шиитских принципов: сохранение многоженства и ин¬
ститута временного брака, обязательное разрешение отца на заму¬
жество дочери, право мужа в случае адюльтера безнаказанно
убить свою жену и ее любовника, развод - более доступный мужу^
чем жене, опекунство мужчины над детьми в случае развода и
4 42
49

• т.д. Единственное изменение в сфере семейного права состояло
в повышении возрастного ценза для вступления в брак и обяза¬
тельной регистрации всех браков в соответствующих государст¬
венных учреждениях. В то же время имущественные вопросы пере¬
давались государственным судам, а в 1932 г. духовенство лиши¬
лось крупного источника доходов, т.к. право оформления всех
документов и регистрации недвижимости полностью перешло к го¬
сударственным судам. Кроме того, ни одно дело не могло быть
передано шариатскому суду без санкции государственного суда
и генерального прокурора.
Важным моментом в правовом обустройстве общества и ликви¬
дации капитуляционного режима было распространение юрисдикции
иранских судов на всех иностранцев, исключая лиц, имеющих дип¬
ломатический иммунитет, находящихся в Иране. Без этого, как и
без отмены преференций, имевшихся у великих держав, в формаль¬
но-юридическом плане Иран не мог быть равноправным партнером
в контактах с ними.
Огромное значение как в экономическом, так и в политико¬
правовом отношении имело учреждение Национального банка Ира¬
на, которому было передано право эмиссии банкнот, выкупленное
у английского шахиншахского банка. Новый государственный банк
активно кредитовал экономические проекты правительства и близ¬
ких к нему ассоциаций, которым покровительствовал сам шах, од¬
нако слабо участвовал в предоставлении займов частным предпри¬
нимателям. В этом, видимо, отразилась политика монарха по все¬
мерному стимулированию предпринимательской деятельности госу¬
дарства и созданию мощного по иранским меркам госсектора в про¬
мышленности. И действительно, тридцатые годы стали периодом
быстрого развития национальной промышленности. Основными от¬
раслями, где наблюдались значительные сдвиги, были легкая
(производство хлопчатобумажных и шерстяных тканей, ниток, по¬
шив одежда, обработка кож и т.д.), пищевая (особенно производ¬
ство сахара) и производство строительных материалов - кирпич¬
ные и цементные заводы. При этом с начала тридцатых годов по
1941 г. включительно из 1300 млн. риалов валовых инвестиций в
промышленность (без военных заводов и металлообработки) около -
550 млн. риалов (42$) принадлежало государству и лично Реза-
шаху*^.
Еще более впечатляющим был рывок в развитии иранской тран¬
спортной сети, осуществлявшийся почти полностью государством.
50

Так, за период с 1923 по 1937 гг. было построено I2I30 миль
автодорог, из них 3210 миль •- дороги первого класса. О том,
насколько значительными являются эти цифры, говорит тот факт,
что в начале XX века протяженность дорог с твердым покрытием
в стране составляла около 800 миль^. Широкие масштабы (в рам¬
ках финансовых возможностей и потребностей страны) приобрел и
импорт автомобилей - 29,6 тыс. с 1924 по 1939 гг., 55%*^ из
которых приходилось на грузовики, что свидетельствовало о
стремлении правительства ввозить транспортные средства произ¬
водственного назначения, а не предметы роскоши, каким для Ира¬
на того периода следует считать легковой автомобиль. Для срав¬
нения отметим, что это больше чем было в Западном Пакистане в
1950 г. - 27 тыс., включая 3,5 тыс.мотоциклов .
Поистине грандиозным предприятием, поражавшим воображение
современников, было осуществленное Реза-шахом строительство
трансиранской железной дороги, соединившей порт Бендер-шах на
Каспийском море с портом Бендер-Шахпур в Персидском заливе.
Протяженность дороги, строившейся с 1928 по 1938 гг., состав¬
ляла 1394 км. Эта дорога, достойная своего великого создате¬
ля, и по сей день является стержнем железнодорожной сети Ирана.
Особо, следует отметить, что практически все экономическое
строительство велось без привлечения иностранных финансовых
средств. Иначе говоря, за счет внутренних накоплений.
Другим элементом модернизации общества стала реорганизация
вооруженных сил Ирана. Реза-шах впервые в истории страны, не¬
смотря на отчаянные протесты духовенства, боявшегося ослабле¬
ния своего влияния на народ, начал создавать армию на основе
принципа всеобщей воинской повинности. Казачьи части, жандар¬
мерия и другие воинские подразделения были преобразованы в
Иранскую Национальную Армию, жизнь которой регламентировалась
Военным уставом, составленным на манер аналогичных европейских
документов. Для всех родов войск была введена новая единая во¬
енная форма. К началу 40-х годов численность вооруженных сил
достигала 140 тыс. человек.
Будучи кадровым военным, Реза-шах понимал роль офицерства
в создании боеспособной армии. Именно поэтому и для того, что¬
бы ослабить влияние иностранцев на национальные вооруженные
силы, являвшиеся гарантЬм политического суверенитета страны,
была создана целая сеть офицерских школ и училищ, куда был ши¬
роко открыт доступ выходцам практически из всех слоев населе-
4-2 42
51

В то же время, как мы видели, и большинство иранских либе-
ралов оказалось непоследовательным и даже откровенно трусливым.
Увидев, что подавляющее большинство народа идет не за ними, а
за Хомейни, они практически отреклись от всех своих принципов
и стали послушными исполнителями его воли.
Именно в отсталости масс и их готовности следовать за исто¬
рически реакционными силами состоит причина перерождения бур¬
жуазно-демократической революции в свою противоположность, ок¬
рашенную в исламские цвета. И в этом случае буржуазно-демокра¬
тическая революция в Иране стала жертвой слишком широкого во¬
влечения в политическое действо широких слоев населения, со¬
вершенно не готовых к ней. Эта закономерность очевидна, и иран¬
ские ообытия только подтверждают трагический опыт России*^.
При анализе хода каждой революции исследователи всегда за¬
даются вопросом: когда же она прошла свою кульминацию? В слу¬
чае с иранской революцией в 1978-1979 гг. высшей точкой счита¬
ется "победоносное** восстание 9-II февраля, когда пало прави¬
тельство доктора Бахтияра. Однако существуют и другие мнения.
Так, в частности, А.З.Арабаджян считает, что революция, с точ¬
ки зрения стоявших перед ней задач буржуазно-демократического
характера, прошла ее раньше, когда было отвергнуто правитель¬
ство Ш.Бахтияра и предложенное им сотрудничество между всеми
силами, стремившимися к восстановлению конституционных свобод
и демократическому развитию общества*®.
Соглашаясь с этой оценкой, добавим, что в этот момент бур¬
жуазно-демократическое течение в революции не только прошло
свою кульминацию, но и потерпело поражение, правда, не от мо¬
нархии, а от духовенства, формировавшего в недрах революцион¬
ного порыва масс исламский режим.
Отвергнув предложение Бахтияра к сотрудничеству, иранское
общество упустило уникальный шанс перейти от монархии автори¬
тарной к монархии конституционной, содержащей в себе все демо¬
кратические права и свободы, или даже к буржуазной республике.
Этот шанс был упущен во многом из-за политической незрелости
левых сил и проистекавшего из этого левачества и экстремизма,
не говоря уж о политической слепоте либералов.
В связи с этим вспоминается-то,-как часто.политические де¬
ятели, ученые и др. обвиняли Мохаммеда Реза Пехлеви в неиск-
96

нов: Свод коммерческих законов, Уголовный и Гражданский кодек¬
сы. Юридической системе нового Ирана он придавал огромное зна¬
чение, о чем и говорил, обращаясь к юристам и судьям: "Престиж
нации зависит от качества ее юстиции. Я ожидаю от вас самого
четкого ведения /дел/, которое однажды даст нашей стране спра¬
ведливость и уважение"*^.
Все новые законы в значительной степени ограничивали юри¬
дическую мощь духовенства. Так, Коммерческий кодекс ликвидиро¬
вал традиционные исламские запреты на торговлю некоторыми ви¬
дами товаров, исчисление процента, создание предприятий на
акционерных началах и т.д. Это вызвало протест со стороны час¬
ти улемов, "но у них было слишком мало силы, чтобы противосто¬
ять бюрократии, армии и торговцам из средних слоев” .
Но если некоторые юридические акты способствовали развитию
капитализма в стране, то другие тормозили его. Это главным об¬
разом относится к сельскому хозяйству. Так, был принят закон,
согласно которому если кто-либо обладал деревней в течение
30 лет, то она переходила в его частную собственность. Это
разрушило традиционное право крестьян и кочевников на часть
земли, на которой они работали1 . Кроме того, для укрепления
помещичьего земле владения и пресечения попыток перераспределе¬
ния земли со стороны крестьян был специально принят закон про¬
тив "аграрного бандитизма” (1931 г.). Законом о кадастре оп¬
ределялись удобные для крупных землевладельцев налоговые став¬
ки за землю и скот. Пятичленная система в отношениях между по¬
мещиком и крестьянином не претерпела никаких изменений и кре¬
стьянин отдавал до 4/5 всего урожая. Таким образом, аграрная
политика Реза-шаха находилась в полном противоречии со всеми
теми переменами, которые он проводил в Иране,и не может рас¬
цениваться иначе как реакционная.
Определенная непоследовательность была присуща гражданско¬
му кодексу Реза-шаха, который, с одной стороны, вбирал в себя
многое из Французского гражданского кодекса, а с другой - по¬
коился на старых шариатских принципах. Так, все, что было свя¬
зано с семьей,'женитьбой и т.д., регламентировалось на основе
традиционных шиитских принципов: сохранение многоженства и ин¬
ститута временного брака, обязательное разрешение отца на заму¬
жество дочери, право мужа в случае адюльтера безнаказанно
убить свою жену и ее любовника, развод - более доступный мужу,
чем жене, опекунство мужчины над детьми в случае развода и
4 42
49

• т.-д. Единственное изменение в сфере семейного права состояло
в повышении возрастного ценза для вступления в брак и обяза¬
тельной регистрации всех браков в соответствующих государст¬
венных учреждениях. В то же время имущественные вопросы пере¬
давались государственным судам, а в 1932 г. духовенство лиши¬
лось крупного источника доходов, т.к. право оформления всех
документов и регистрации недвижимости полностью перешло к го¬
сударственным судам. Кроме того, ни одно дело не могло быть
передано шариатскому суду без санкции государственного суда
и генерального прокурора.
Важным моментом в правовом обустройстве общества и ликви¬
дации капитуляционного режима было распространение юрисдикции
иранских судов на всех иностранцев, исключая лиц, имеющих дип¬
ломатический иммунитет, находящихся в Иране. Без этого, как и
без отмены преференций, имевшихся у великих держав, в формаль¬
но-юридическом плане Иран не мог быть равноправным партнером
в контактах с ними.
Огромное значение как в экономическом, так и в политико¬
правовом отношении имело учреждение Национального банка Ира¬
на, которому было передано право эмиссии банкнот, выкупленное
у английского шахиншахского банка. Новый государственный банк
активно кредитовал экономические проекты правительства и близ¬
ких к нему ассоциаций, которым покровительствовал сам шах, од¬
нако слабо участвовал в предоставлении займов частным предпри¬
нимателям. В этом, видимо, отразилась политика монарха по все¬
мерному стимулированию предпринимательской деятельности госу¬
дарства и созданию мощного по иранским меркам госсектора в про¬
мышленности. И действительно, тридцатые годы стали периодом
быстрого развития национальной промышленности. Основными от¬
раслями, где наблюдались значительные сдвиги, были легкая
(производство хлопчатобумажных и шерстяных тканей, ниток, по¬
шив одежда, обработка кож и т.д.), пищевая (особенно производ¬
ство сахара) и производство строительных материалов - кирпич¬
ные и цементные заводы. При этом с начала тридцатых годов по
1941 г. включительно из 1300 млн. риалов валовых инвестиций в
промышленность (без военных заводов и металлообработки) около*
550 млн. риалов (42%) принадлежало государству и лично Реза-
шаху .
Еще более впечатляющим был рывок в развитии иранской тран¬
спортной сети, осуществлявшийся почти полностью государством.
50

Так, за период с 1923 по 1937 гг. было построено I2I30 миль
автодорог, из них 3210 миль ■- дороги первого класса. 0 том,
насколько значительными являются эти цифры, говорит тот факт,
что в начале XX века протяженность дорог с твердым покрытием
в стране составляла около 800 миль^. Широкие масштабы (в рам¬
ках финансовых возможностей и потребностей страны) приобрел и
импорт автомобилей - 29,6 тыс. с 1924 по 1939 гг., 55%^ из
которых приходилось на грузовики, что свидетельствовало о
стремлении правительства ввозить транспортные средства произ¬
водственного назначения, а не предметы роскоши, каким для Ира¬
на того периода следует считать легковой автомобиль. Для срав¬
нения отметим, что это больше чем было в Западном Пакистане в
1950 г. - 27 тыс., включая 3,5 тыс.мотоциклов .
Поистине грандиозным предприятием, поражавшим воображение
современников, было осуществленное Реза-шахом строительство
трансиранской железной дороги, соединившей порт Бендер-шах на
Каспийском море с портом Бендер-Шахпур в Персидском заливе.
Протяженность дороги, строившейся с 1928 по 1938 гг., состав¬
ляла 1394 км. Эта дорога, достойная своего великого создате¬
ля, и по сей день является стержнем железнодорожной сети Ирана.
Особо, следует отметить, что практически все экономическое
строительство велось без привлечения иностранных финансовых
средств. Иначе говоря, за счет внутренних накоплений.
Другим элементом модернизации общества стала реорганизация
вооруженных сил Ирана. Реза-шах впервые в истории страны, не¬
смотря на отчаянные протесты духовенства, боявшегося ослабле¬
ния своего влияния на народ, начал создавать армию на основе
принципа всеобщей воинской повинности. Казачьи части, жандар¬
мерия и другие воинские подразделения были преобразованы в
Иранскую Национальную Армию, жизнь которой регламентировалась
Военным уставом, составленным на манер аналогичных европейских
документов. Для всех родов войск была введена новая единая во¬
енная форма. К началу 40-х годов численность вооруженных сил
достигала 140 тыс. человек.
Будучи кадровым военным, Реза-шах понимал роль офицерства
в создании боеспособной армии. Именно поэтому и для того, что¬
бы ослабить влияние иностранцев на национальные вооруженные
силы, являвшиеся гарантЬм политического суверенитета страны,
была создана целая сеть офицерских школ и училищ, куда был ши¬
роко открыт доступ выходцам практически из всех слоев населе-
4-2 42
51

ния. Для поднятия престижа военной службы и поощрения патрио¬
тических чувстЕ народа, он определил наследника престола в
офицерскую школу в Тегеране, где последний учился Еместе с
детьми из далеко не знатных семей и был равным среди равных.
Реорганизованная армия оказалась достаточно сильной, что¬
бы подавить многочисленные сепаратистские выступления ханов и
вождей кочевых племен во второй половине 20-х - начале 30-х
гг. и, вероятно, была как минимум не хуже армий многих других
слаборазвитых стран. Однако она не могла противостоять широ¬
комасштабной и хорошо скоординированной англо-советской интер¬
венции в августе-сентябре 1941 г., что, впрочем, вполне есте¬
ственно, учитывая как неравенство сил, так и позицию, занятую
самим шахом, решившим не оказывать вооруженного сопротивления
силам вторжения.
Как уже отмечалось, Реза-шах придавал большое значение
развитию образования и просвещения в стране. В период его цар¬
ствования наблюдалось значительное увеличение числа школ и
учащихся и педагогов*®:
Начальные школы
1922 г.
1940 г.
Количество
ШКОЛ
440
2336
учителей
. • •
9269
__п_
Средние школы
учеников
40025
287245
Количество
школ
40
351
учителей
• • •
2249
__ rt_
учеников
3308
28196
Конечно, для Ирана начала сороковых годов с его населе¬
нием 17-18 млн.чел. эти цифры не слишком велики, но все же про¬
гресс, достигнутый в этой сфере за период существования новой
династии, очевиден. Приведенные данные о росте числа школьни¬
ков это только количественная сторона дела, в то время как
имели место и качественные изменения. В начале 30-х годов бы¬
ли приняты законы об обязательном всеобщем и бесплатном на¬
чальном образовании, изъятии школ из-под контроля духовенства
и передаче их в полное ведение государства. Последнее было од¬
ним из элементов политики монарха по ограничению влияния духо¬
венства в обществе.
Реза-шах является и создателем национальной системы высше¬
го образования современного типа. В 1934 г. им был создан Те¬
52

геранский университет, открыты педагогический институт в Теге¬
ране и сельскохозяйственный колледж в Кердже. Эти события име¬
ли огромное значение, т.к. к началу XX века Дар оль-Фонун при¬
шел в полный упадок и практически перестал существовать. Если
в 1922 г. в стране был только 91 студент^, то к концу тридца¬
тых годов в Иране насчитывалось более 3 тыс. и еще несколько
сот человек обучались за рубежом.
Важным фактором в развитии науки и просвещения стало соз¬
дание в 1935 г. иранской Академии литературы и языка (Фархан-
гестана), одной из сфер деятельности которой явилось очищение
персидского языка от излишних заимствований прежде всего из
арабского, а затем и европейских языков. Если последние попа¬
дали в персидский язык главным образом за счет развития техни¬
ческого прогресса на Западе, то арабизмы "вводились” и распро¬
странялись улемами как элементы языка Корана.
Модернизация страны охватила и такие сферы как одежда лю¬
дей. Так, в 1928 г. в Иране начали вводиться европейские кос¬
тюмы. Традиционный иранский головной убор - колах был заменен
на пехлевий*у(колахе Пехлеви), а затем и шляпу для гражданских
лиц и фуражку для военных. В 1935 г. в обязательном порядке
женщинам было предписано снять чадру, что с необычайной силой
взбудоражило общество и вызвало бурные протесты религиозных
деятелей. В это же время женщины стали допускаться в высшие
учебные заведения и на государственную службу.
Стремясь покончить со старыми феодальными традициями, Ре-
за-шах отменил пышные титулы, жаловавшиеся Каджарами своим
приближенным, и предписал всем подданным взять себе фамилии.
Таковы были в общих чертах преобразования, осуществленные
в Иране основателем новой династии Реза-шахом Великим. Оцени¬
вая их с точки зрения общей цели настоящего исследования, хо¬
телось бы отметить, что они в значительной степени способст¬
вовали разрушению старого феодального общества и созданию хо¬
роших предпосылок для роста капитализма в Иране (увы, как это
было отмечено выше, за исключением деревни, если только это
может быть названо исключением для страны, 80-85$ населения
которой в тот период было сельским). Это определялось прежде
всего тем, что была заложена основа качественно нового юриди¬
ческого обустройства страны, ограничивающего почти безгранич¬
ную для того времени власть улемов, строго регламентировавших
все стороны жизни людей. В значительной степени было ослабле¬
но и их экономическое могущество.
4-3 42
53

контрреволюцией и утопической попыткой Еернуть иранцев назад
в эпоху зарождения ислама. В итоге был нанесен сильный удар
по поступательному, исторически прогрессивному движению стра¬
ны.
Другим критерием, влияющим на оценку результативности ре¬
форм и революций, является цена, которую общество вынуждено
заплатить за достигнутые позитивные перемены, разумеется, ес¬
ли таковые имеют место. И здесь иранские революции, особенно
последняя, не выдерживают никакого сравнения с реформами, ибо
всякое изменение, приносимое ими, оказывалось оплаченным ог¬
ромным количеством человеческих жизней, материальными разру¬
шениями й неизбежным снижением уровня нравственности общест¬
ва. И это всякий раз отбрасывало его назад.
В завершении анализа нельзя не остановиться, хотя бы
вкратце, на перспективах развития современного Ирана, хотя,
конечно, я прекрасно осознаю, сколь уязвимым и неблагодарным
делом является всякий прогноз.
Вероятнее всего, страна окажется обреченной на очень бо¬
лезненное, сложное, не лишенное резких зигзагов и даже попят¬
ных движений, растянутое по времени эволюционное движение в
сторону дальнейших капиталистических преобразований с учетом
национальных особенностей, хотя бы и в сопровождении старых
идеологических лозунгов в стиле исламской революционной рито¬
рики. Такой путь увеличит имеющееся отставание Ирана не толь¬
ко от развитых стран с рыночной экономикой, но и от наиболее
динамично развивающихся государств Юго-Восточной Азии, Тур¬
ции и ряда арабских стран. Однако он все-таки даст ему шанс
вырваться из оков социально-экономической отсталости и при¬
соединиться к сообществу цивилизованных государств. Здесь
многое будет определяться соотношением двух факторов: скоро¬
стью исчерпания главного природного богатства - запасов неф¬
ти и газа, являющихся основным источником финансирования воз¬
можных крупномасштабных программ экономического развития, и
темпами прироста населения, которые в 80-е гг. превышали 4$.
Правда, в случае соответствующих политических изменений в-на¬
правлении формирования гражданского общества западные демо^
кратии могут пойти на своего рода иранский "План Маршалла".
Другим, менее вероятным, вариантом представляется консер¬
вация ситуации примерно в нынешнем положении как в социально-
экономической, так и в политико-идеологической сферах, что
114

приведет страну к длительному топтанию на одном месте. Такое
положение может иметь два исхода: революционный взрыв, кото¬
рый сметет препоны на пути поступательного развития, или нрав¬
ственно-психологический надлом нации с последующим лишением
сколько-нибудь благоприятной близкой исторической перспективы.
Таковы лишь некоторые из возможных путей развития Ирана,
но, разумеется, жизнь всегда оказывается богаче любых наперед
заданных схем и моделей.
8-2 42

ПРИМЕЧАНИЯ-
Глава I
1.	В.Берар. Персия и персидская смута. СПб., 1912, с.277-288.
2.	Барон Федор Корф. Воспоминания о Персии 1834-1835. СПб.,
1838, с.97.
3.	Там же, с.98-99.
4.	Shaul Bakhash. Iran: Monarchy, Bureacracy and Reform
under Qajars: 1858-1896, L., 1978, p.1.
5.	К.Маркс и Ф.Энгельс. Соб.соч., изд.2, т.12, с.218.
5а.Подробно см. Н.А.Кузнецова. Иран в первой половине XIX ве¬
ка. М., 1983.
5^.Подробно см. Антифеодальное религиозно-политическое дви¬
жение бабидов в кн.: Н.А.Кузнецова. Иран в первой полови¬
не XIX века. М., 1983; М.С.Иванов. Антифеодальные восста¬
ния в Иране в середине XIX в. М., 1982.
6.	Подробно об учении Баба и бабидских восстаниях см., в ча¬
стности: М.С.Иванов. Антифеодальные восстания в Иране в
середине XIX в. М., 1982; Н.А.Кузнецова. Иран в первой по¬
ловине XIX века. М., 1983; Н.А.Талипов. Общественная мысль
в Иране в XIX - начале XX в. М., 1988.
7.	Исторические аналогии всегда рискованны, но мне кажется,
что последствия разгрома бабидских восстаний вполне срав¬
нимы с таковыми жесточайшего подавления крестьянской войны
в Германии 1524-1526 гг., серьезно затормозившего развитие
капитализма и сделавшего весьма болезненным утверждение ка¬
питалистических отношений в сельском хозяйстве этой страны.
8.	См., в частности, Д.М.Анаркулова. Социально-политическая
борьба в Иране в середине XIX в. М., 1983, с.31-32.
9* Sir Percy Sykes. A History of Persia, L., 1930, Vol.2, p.345
10.	Там же, с.340.
11.	Там же, с.346.
12.	В.Берар. Ук. соч., с.242.
.13. См. ук. соч., с.243-244.
14.	W.S.Blunt. Secret History of the English occupation
of Egypt, L., 1907, p-83.
15.	См., в частности, Sh&ulLBakha:^ 1хш***У #*18*
116

16.	См. Д.М.Анаркулова. Общественно-политическая деятельность
Мальком-хана. Душанбе, 1984, с.57.
17.	Цит. по: Shaul Bakhash. Iran..., р.18.
18.	W.S.Blunt. Secret History..., p.84.
19.	Sir Percy Sykes. A History..., Vol.2. p.399.
20.	H.А.Кузнецова. Иран в первой половине XIX века. М., 1983,
с.6.
21• Shaul Bakhash• Iran• •., р , 77 •
22.	Уильс. Современная Персия. СПб., 1887, с.273-274.
23.	Барон Федор Корф. Ук. соч., с.172-173.
24.	Уильс. Ук. соч., с.179.
25.	Здесь следует сказать, что при создании казачьей бригады,
как и во многих других случаях, была скопирована только
внешняя сторона. Если в России казачество, в первую оче¬
редь, было особым социальным слоем общества - слоем сво¬
бодных крестьян, никогда не знавших крепостничества, имев¬
ших целый ряд льгот и привилегий, дарованных им государем
и как бы взамен ja это составлявших особый род войск в
русской армии, то в Иране казачья бригада составлялась из
крестьян, не чувствовавших себя свободными и с детства
формировавшихся в условиях феодально-помещичьего гнета и
унижения человеческого достоинства, характерных для иран¬
ской деревни.
26.	К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч., т.12, с.220.
Глава П
1.	Мохаммад Таги Бахар. Тарихе мохтасаре ахзабе сиасие Иран.
Техран, 1942, том 2, с.10.
2.	В.Берар. Ук. соч.
3.	М.С.Иванов. Иранская революция I905-I9II гг. М., 1957,
с.506-507.
4.	Там же, с.372.
5.	Там же, с.373.
,6. Там же, с.374.
7.	M.Reza Ghods. Iran in the Twentieth Century, A Politi¬
cal History, Boulder, London, 1989, p,40,
8.	Там же, с.34.
9.	Там же, с.35.
10.	М.С.Иванов. Ук.соч., с.426-428.
11,	M.Reza Ghods, Iran.,,, р.42.

12.	Там же, с.41.
13.	Чипашвили Г.С. Серго Гандиашвили (Серго Гурджи) и его
иранские дневники. Тбилиси, 1983, с.172.
14.	Там же, с.173.
15.	M.Reza Ghods. Iran..., р.32#
16.	В.Берар. Ук. соч., с.292.
Глава Ш
I.	Хотя это и не имеет непосредственного отношения к рассмат¬
риваемому вопросу, но я не могу отказать себе в удовольст¬
вии поделиться с читателями некоторыми размышлениями в свя¬
зи с данным обстоятельством.
Для преодоления сопротивления Ахмед-шаха Восуг од-Доу-
ле посылает своего министра иностранных дел Носрет од-Доу-
ле сопровождать шаха в его поездке по Европе с тем, чтобы
он во время пребывания в Лондоне счел возможным подписать
это злосчастное соглашение. Однако последний оказался не¬
преклонен и в своей речи во время официального приема,
устроенного английским королем, даже не упомянул этого во¬
проса. В связи со всей этой историей иранский историк Хо-
сейн Макки писал: "Обстоятельством, на которое следует об¬
ратить особое внимание, является то, что с первого дня за¬
ключения соглашения Ахмед-шах был против него. Даже в Лон¬
доне, как ни настаивали сопровождавшие его лица и члены
свиты на том, чтобы шах принял это соглашение, он стойко
и храбро отверг его. Хотя Насер оль-Мольк Хамадани и ска¬
зал шаху о страшных последствиях этого упорного сопротив¬
ления, которое в конце концов приведет к падению Каджаров,
тем не менее и это не возымело действия". (Хосейн Маки.
Зендегие сиасие солтан Ахмед-шах. Тегеран, 1944, с.164).
Итак, мы* видим, что мягкий и добрый монарх, который по
целому ряду причин не мог управлять государством, у которо¬
го спустя несколько лет не оказалось ни жизненных сил, ни
желания бороться за свой престол, в уста которого, как и
его русского собрата Федора Иоанновича, можно бито бы вло¬
жить толстовские строки:
Какой я царь? Меня во всех делах
И с толку сбить, и обмануть нетрудно, '
государь, который на полном серьезе собирался идти в суд
в качестве ответчика по иску, поданному журналистом, вдруг
118

оказался столь тверд и непреклонен в данном вопросе и с
абсолютно непредвиденным упорством сопротивлялся всей анг¬
лофильской партии при своем дворе. Причина этого неожидан¬
ного и восхитительного мужества кроется в глубоком чувстве
порядочности и патриотизме, характерных для этого человека.
Он не хотел стать монархом, позволившим политическим интри¬
ганам превратить его родину в английский протекторат и бо¬
ролся с этим всеми своими силами, считая и собственную
судьбу и судьбу всей династии Каджаров не слишком большой
ценой за свободу и независимость его страны и народа. И,
вероятно, провидение послало такого человека Ирану в один
из самых тяжелых для него периодов - период ужасного упад¬
ка и распада именно для свершения этого единственно судьбо¬
носного поступка. Несомненно, что тихий, скромный и болез¬
ненный Ахмед-шах, проживший чуть больше 30 лет, как это ни
странно, оказался самым значительным и достойным шахинша¬
хом среди всех представителей династии Каджаров. И каждый,
кому дорог Иран и кто способен чувствовать боль и скорбь
его народа, будет вспоминать это имя с чувством величайшей
признательности, любви и сострадания. Слава тебе, Государь
Ахмед-шах!
Особый интерес для понимания процессов, имевших место в по¬
литической жизни Ирана I9II-I92I гг., представляет и то,
сколько времени работал меджлис. Как известно, в результа¬
те контрреволюционного переворота в Тегеране (24 декабря
I9II г.), произошедшего не без благословения духовенства,
являвшегося ранее одним из инициаторов самой революции,
меджлис второго созыва был распущен. И только в декабре
1914 г. начал работу меджлис третьего созыва. По истечении
его полномочий Ахмед-шах издал фирман об объявлении выбо¬
ров в меджлис четвертого созыва (май 1917 г.). Однако по¬
следний смог начать свою работу только в июне 1921 г., т.е.
4 года спустя. Таким образом, в течение 10 лет меджлис ра¬
ботал всего около 3 лет. И это при том, что все это время
у власти находились "герои” революции, "бившиеся” за суще¬
ствование меджлиса, включая бывшего "революционного пол¬
ководца" Сепахдара Азама Тонкабони.
M.Reza Ghods. Iran,,., р.б5.Правда, в некоторых других ра¬
ботах республика называется Гилянская Советская Республи¬
ка. См., в'частности, Грикор Кгикян. Шоурави ва джомбеше
джангаль, /б.м./, 1363.
4 42
119

4.	Там же, с.81.
5.	Цитируется по M*Heza Ghods. Iran..., р.94
6.	Гершман, Минорский, Сангви. Персия бессмертное царство.
Лондон, 1971, с.182.
7.	Кейхан чапе Ландан, № I9T. 17 марта 1988.
8.	M.Reza Ghods* Iran.*., р*98.
9.	См. Мардане ходсахте. Техран, 1972.
10.	Цитируется по Хатерате малаке-йе Сорея, Техран, 1979, с.63.
11.	Кейхан чапе Ландан. 17 марта 1988.
12.	Banani. The Modernization of Iran 1921-19^1. Stanford
У University Press, 1961, p.71«
13* Nikki R.Keddie. Roots of Revolution. An Interpretive
History of Modern Iran. N.Y. 1981, p.95*
14.	Там же, с.96.
15.	История Ирана. М., 1977, с.335.
16.	Julian Bharier. Economic Development in Iran 1900-
1970. L., N.Y. Toronto, 1971, p.19S 196.
17.	Рассчитано no: Julian Bharier. Economic...,
18.	Economy of Pakistan 195°, Karachi, 1951, p«196.
19.	Joseph S.Szyliowich. Education and Modernization in
the Middle East, Ithaca and London, 1973, p.466.
20.	Там же, с.466.
21.	Чтобы убедиться в этом, достаточно ознакомиться с книгой
Ш.М.Бади. Городские средние слои Ирана. М., 1977.
Глава 1У
1.	Мохаммед Реза-шах Пехлеви. Мамуриат. берае ватан. Техран,
/б.г./, с.94.
2.	Ему тогда шел седьмой год (дата его рождения 26 октября
1919 г.):
3.	Mohammed Reza Shah Pahlevi. Mission, for my Country.
L., I960, p.52.
4.	Цитируется по Хатерате Малакее Сорея. Техран, 1979, с.64.
5.	Там же, с.64.
6.	См. Шахпур Бахтияр. Екранги, б.м., б.г., с.166-167.
7.	Подробно см., в частности, соответствующие разделы в Ха¬
терате малакее Сорея.
8.	Там же, с.97.
9.	Там же, с.45.
10.	Там же, с.41.
120

11.	Джафар Шахид. Дудмане Пехлеви (Тарих ва шархе хале хаф-
тадсалее ханедане салтанати). Б.м., 1950, с.114.
12.	Mohammed Reza Shah Pahlavi. Mission..., p.4-7-
13.	Там же, с.55.
14.	Там же, с.58.
15.	Иранская революция 1978-1979. Причины и уроки. М., 1989,
с.62, 65.
16.	Цит. по Иранская революция..., с.472.
17.	Там же, с.472.
18.	Там же.
19- Техране экономист. 5.05.1962.
20.	Здесь будут излагаться только основные моменты и оценки
реформы, т.к. по этой теме существует обширная литерату¬
ра. См., в частности. Lamb ton Ann K.S. The Persian Land
Reform 1561- 1966, Oxford, -1966. и Демин А.И. Современ¬
ная иранская деревня (основные проблемы социально-экономи¬
ческого развития). М., 1977.
21.	Iran press. 2%1.1963*
22.	Подробно о кооперации см. Н.М.Мамедова. Кооперация в Ира¬
не. М., 1973.
23* Iran Almah&c and the Book of Pacts. 1370, ninth edi¬
tion, 1970, Tehran, p*522^
24. Иран. Проблемы экономического и социального развития. М.,
1980, с.209.
25- Нетаедже саршомарие кешаварзи мархалее аввале 1352, б.м.,
1976, с.54-56, 70.
26.	Первый семилетний план (23.IX. 1948-22.IX. 1955), второй
семилетний план (23.IX.1955-22.IX.1962), третий план
(23.IX.1962-20.Ш.1968), четвертый план (21.Ш.1968-20.Ш.
1973), пятый план (21.Ш.1973-20.Ш.1978).
27.	Подробно об эволюции концепции экономического развития и
планировании в Иране см. А.З.Арабаджян. Иран: изменения
в отраслевой структуре экономики в 60-70-х годах. М.,
1983.
28.	Участь ее оказалась поистине трагична. Исламский трибунал
признал ее виновной во всех недостатках и развале системы
образования Ирана и приговорил к смертной казни. Приговор
был приведен в исполнение с характерной для режима жесто¬
костью.
29:. 1977 Iran Yearbook, Tehran, 1977,. р»ч395^
121

30i. Kajhan International* 1 July, 1Я69
31.	Там же. 22	. 1968.
32.	Joseph S.Szyliowoch. Education*.., p.427.
33.	Надо сказать, что многие исторические деятели под давле¬
нием длительных успехов, сопутствовавших им, утрачивали
способность трезво анализировать ситуацию, что приводило
их к крупным промахам. Так было и с русским государем Ни¬
колаем I, являвшимся достаточно умным и опытным политиком,
у которого именно успехи создали иллюзию всемогущества и
привели к страшным ошибкам при анализе реакции европейских
государств на объявление им войны Турции. Так, он полагал,
что Англия, из-за родственных связей царствовавшего дома
с династией Романовых, не выступит против России, а авст¬
рийский император Франц Иосиф в благодарность за помощь,
оказанную ему Николаем I во время революционных событий
1848 г., сохранит дружественный нейтралитет Австрии. Од¬
нако эти расчеты были полностью опрокинуты жизнью.
Глава У
General.Robert E.Huyser. Mission to Tehran* M.T..
.1986, p*78.
2.	Карабаги. Этерафате женераль. Техран, 1365, с.180-181.
3.	Мохаммед Реза Пехлеви. Пасох бе тарих, б.м., б.г., с.266.
4.	Там же, с.267.
5.	Шахпур Бахтияр. Екранги, с Л58.
6.	Там же, с.158.
7.	Там же, с.167-168.
8.	Цит. по: А.Б.Резников. Иран: падение шахского режима. М.,
1983, с.31.
9.	Там же, с.103.
10.	Шахпур Бахтияр. Екранги, с.217-218.
11.	Там же, с.161.
12.	Надо сказать, что в этом отношении Иран не уникален. Опыт
ряда других стран свидетельствует о том, что они не могут
поступательно развиваться без общего объединяющего и ста¬
билизирующего начала такого института как монархии. При
этом степень наделенности монарха властью зависит от уров¬
ня развития общества. И в этом смысле Иран, несмотря на
все внешние различия и национальные особенности, по-свое-
122

му повторил путь, начатый Россией в феврале 1917 г., об¬
рекший себя на очень длительный и мучительный процесс.
Приверженность некоторых народов к монархической фор¬
ме правления как консолидирующему элементу проявляется
и в том, что первые нации буржуазных революций (Голлан¬
дия и Англия) все-таки выбрали форму конституционной мо¬
нархии.
13.	Шахпур Бахтияр. Екранги, с.177.
14.	Там же, с.230.
15.	См., в частности, General Robert BfHuyser. Mission..*,
p.285.
16.	См. Приложения 3, 4 и 5 в книге "Иранская революция 1978-
1979".
17.	Самая суть этой закономерности блестяще выражена в сти¬
хах русской поэтессы Марины Цветаевой:
Из строгого стройного храма
Ты вышла на шум площадей,
Свобода - прекрасная дама
Маркизов и русских князей.
Лишь только свершается спевка,
Обедня еще впереди
Свобода - гулящая девка
На шалой солдатской груди.
18.	А.Арабаджян. Иранская революция: причины и уроки. -
"Азия и Африка сегодня", 1986, № 3,' с.59.
19.	Подробно см.: Абуль Хасан Банисадр. Эхтесаде тоухиди,
б.м., б.г.
20.	Эттелаат, 1.09.1986.
21.	Подробнее о проблемах социально-экономического развития
в ИРИ см. глава ХП "Социально-экономический курс исламс¬
кого режима (1980-1988)" - Иранская революция 1978-1979 гг.
Причины и уроки. М., 1989.
22.	В известном смысле иранская ситуация чем-то схожа с проб¬
лемами и злоключениями кооперативного сектора в СССР,
разрешенного правительством в 1986'г.
Заключение
I. Наиболее ярким примером тому является всесильный министр
Мохаммед-шаха - Мирза Абуль-Касем Ферехани, который, по
123

свидетельствам барона Ф.Корфа, "считался умнейшим челове¬
ком в Персии: слава эта без сомнения была заслужена, но
его безнравственность не позволяла ему употребить своего
ума, ни к частному добру, ни к пользе государства. Он был
свиреп в душе". См. Ф.Корф. Воспоминания..., с.235.

SUMMARY
IRAN: POWER, REFORMS AND REVOLUTION
XIX-XX CENTURIES
The book contains an attempt to analyse the role of reforms
and revolutions in the transformation of Iran's economic and
social structure from feudalism to capitalism during the last
two centuries (XIX-XX).
Analysing the attempts at reforms in XIX century the author
comes to the following conclusion: the main reason for their
failure- was the antagonism, which appeared sooner or later,
between the personality of a reformer and that of the monarch.
As a rule they ended with a reformer falling into disgrace or
even being executed. The failure of several attempts to imple¬
ment the reforms due to the resistance of the upper strata
alongside with the splits among them led to the Revolution of
1905-191t. The author does not accept a one-sided assessment of
the1 Revolution and believes its influence on the further course
of events to be extremely contradictory.
Since reforms, in contrast to revolutions, are mainly
implemented by single personalities, the author has payed spe¬
cial attention to personal, qualities of the reformers in order
to gain a better understanding of the very essence of the trans¬
formations carried out by them. The analysis of the influence
of the crowned persons on the social transformation of the
country has also been given together with a broader discussion
of the role of monarchy as; an institution in the fate of the
Iranian society.
.As it happens, the reforms in Iran were most successful
when they were implemented by a shah who was an adherent of
reforms because of his inherent convictions. In that case he
could use his power to speed up their implementation. In the
time, framework proposed In this inquiry such a period of Iranian
history Is represented by the decades of the rule of the Pehlevy
dynasty which, by and large, acted in accordance with the objec¬
tive necessities of the Iranian society. This judgement should
125

not be discarded in a hurry if we are to use a broad historical
approach.
Special attention is devoted to the Iranian Revolution of
1978-1979 and the influence of Mohammad Reza Shahfs stand and
that of his last prime-minister on its outcome.
Examining the activity of the Islamic regime established
in post-revolutionary Iran the author assesses it as a totality
of antireforms.

ОГЛАВЛЕНИЕ
стр.
Предисловие 	 3
Глава I. Поштки проведения реформ в XIX веке . . .'	6
Глава П. Революция I905-I9II	годов	 28
Глава Ш. Смутное время и модернизация	Реза-шаха . .	40
Глава 1У. Мохаммед Реза-шах и	его реформы	 56
Глава У. Революция 1978-1979 гг. и исламский
режим	 81
Заключение	 104
Примечания	 116
Summary	  J25