Рихард Зорге

Рихард Зорге
СТАТЬИ • КОРРЕСПОНДЕНЦИИ • РЕЦЕНЗИИ
ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
1971

Составитель и автор
вступительной статьи
Ю. Я. Орлов
Перевод с немецкого
В. И. Науменко, Ю. Я.Орлова,
А. М. Покровского, А. М. Хормача
Под редакцией С. В. Рожновского
Статьи и рецензии Р. Зорге для «Коммунистиче-
ского Интернационала» воспроизведены по рус-
скому изданию журнала; корреспонденции для
«Берлинер бёрзенцайтунг» публикуются в оформ-
лении, которое придала им газета «Известия»
в номерах от 15 и 28 апреля 1936 года
Печатается по постановлению
Редакционно-издательского совета
Московского университета

ЖУРНАЛИСТ РИХАРД ЗОРГЕ
(Родился 4 октября 1895 года,
погиб 7 ноября 1944 года)
Имя Рихарда Зорге известно ныне миллионам лю-
дей. Известно и то, что он был выдающимся журнали-
стом своего времени. Тем не менее до последнего време-
ни само журналистское творчество Рихарда Зорге не
всегда интересовало в достаточной мере авторов книг и
статей об этом человеке.
В связи с этим и родилась мысль издать сборник
избранных статей, корреспонденций и рецензий Рихарда
Зорге. Материалы в сборнике, однако, не сгруппирова-
ны по жанрам, а расположены в хронологическом по-
рядке. Такое расположение сразу же приковывает вни-
мание к важной специфической черте творческой
биографии коммуниста Рихарда Зорге. Обращаясь к
прошлому нашей партийной печати, к биографиям ее
выдающихся деятелей, иногда имеешь дело с таким по-
рядком вещей, когда человеку приходилось по необхо-
димости использовать на первом этапе своей деятельно-
сти легальные возможности буржуазной прессы. Иначе
сложилась творческая судьба Рихарда Зорге. Возмож-
ности, открытые Великим Октябрем, позволили ему
сформироваться как журналисту в легальной коммуни-
стической печати, в то время как сотрудничество в бур-
жуазной прессе пришлось на более поздний период.
Уже в 20-е годы в журнале «Коммунистический
Интернационал» Рихард Зорге стал журналистом меж-
дународного класса. Повсеместное внимание к статьям,
которые он публиковал в 30-е годы в немецких газетах
и журналах, еще раз подтвердило этот высокий класс.
Важно, однако, не забывать, что этим своим успехом
5

токийский корреспондент «Франкфуртер цайтунг» и
«Цайтшрифт фюр геополитик» был обязан марксистско-
ленинскому мировоззрению, лежавшему в основе его
журналистской деятельности. При этом поистине знаме-
нательно, что надолго — более того, как потом оказа-
лось, навсегда—прощаясь в 1929 году с работой в ком-
мунистической печати, которой он отдал около десяти
лет напряженной и высоко одухотворенной жизни, он
посвятил свою страстную лебединую песню величайше-
му теоретику века социалистического строительства,
антимонополистического рабочего движения и на-
ционально-освободительных революций — Владимиру
Ильичу Ленину.
Впервые о Ленине и его интернационалистской дея-
тельности в Швейцарии Рихард Зорге услышал в одном
кенигсбергском госпитале, куда он попал после того, как
его в марте 1916 года тяжело ранило осколком снаряда
и хирургам удалось сохранить ему левую ногу, лишь
укоротив ее на два с половиной сантиметра *. Именно к
этому времени, заполненному политическими дискуссия-
ми в госпитальной палате и ненасытным чтением, отно-
сится одно позднейшее свидетельство будущего «аса».
Вопреки перенесенным им тогда ужасным физическим
страданиям, он отметил: «Впервые за многие годы я был
счастлив. В те дни развилась моя необоримая воля к
научным занятиям, которая время от времени прояв-
ляется даже сегодня»**. Изучив Гегеля — «из-за его
влияния на марксизм» — Зорге принялся за труды
основоположников научного коммунизма: «Я читал
Энгельса, а затем Маркса, изучая каждую книгу,
какую только мог достать. Я изучал также врагов
Маркса и Энгельса, людей, которые бросали вызов их
теоретическим, философским и экономическим построе-
ниям, и рылся во всей истории рабочего движения в
Германии и остальной части мира. За эти несколько ме-
* В одной книге, кроме того, утверждается, что после этого
ранения Зорге, пока его не подобрали санитары, трое суток прови-
сел на колючей проволоке противопехотного заграждения.
** Эти строки были написаны в токийской тюрьме Сугамо. Голо-
дая на скудном пайке тюремной библиотеки, Зорге на оставленные
ему для пропитания средства поручал своему официальному адво-
кату покупать интересовавшие его книги. Согласно воспоминаниям
этого адвоката, от ареста до казни Зорге успел, к примеру, только
по проблемам истории прочесть более ста трудов.
6

сяцев я приобрел основные познания о Марксе и нача-
лах практического образа мышления».
Собственно, мыслить практически он пробовал еще
в окопах, возвратившись после предыдущего ранения
на фронт. Среди его однополчан было двое солдат, ко-
торые, как и он, исцелившись от первоначального шови-
нистического угара, хотя и не перестав быть патриотами
Германии трудящегося люда, искали ответа на мучи-
тельные вопросы о несправедливости империалистиче-
ской войны, участниками которой они оказались.
«В моих дискуссиях с этими людьми и в моих собствен-
ных размышлениях, — вспоминал впоследствии Зорге,—
не окончание войны фигурировало на первом плане.
Намного важнее был вопрос о том, как устранить при-
чины всего этого бессмысленного саморазрушения и
бесконечное повторение войн в Европе. Этот вопрос ка-
зался нам куда более фундаментальным, нежели окон-
чание текущей войны. Мы не были настолько трусливы,
чтобы бояться ее продолжения или употребить ради же-
лания увидеть ее конец все доступные средства. Мы
слишком хорошо знали, что простой отказ от вооружен-
ной борьбы лишь предоставил бы врагам Германии сво-
боду рук для осуществления их империалистических
замыслов. Что для нас было важно, так это широкое
решение, окончательный ответ на международном
уровне, но мы еще были не в состоянии найти его. Мы
были слишком далеки от движения левых сил в Герма-
нии и других странах».
Ответ на «проклятые вопросы» Рихарду Зорге дало
знакомство с деятельностью Ленина, основательное изу-
чение классиков марксизма. Его реакция на фронтовые
переживания и размышления была поразительно непо-
средственной, но прямолинейной только поначалу:
поступив было на медицинский факультет Берлинского
университета, по окончании которого он, в лучшем при
данной ситуации случае, мог бы иметь дело только с
жертвами войны, Рихард Зорге в начале 1918 года едет
в Киль, чтобы заняться в тамошнем университете изу-
чением политических наук и внести свой научный вклад
в предотвращение войн. Переехав затем в Гамбург, он
в августе 1919 года, уже имея за плечами опыт агита-
ционных выступлений перед революционными моряками
я пропагандистской деятельности в рабочих политкруж-
7

ках, защитил при Гамбургском университете кандидат-
скую диссертацию на тему «Имперские тарифы цент-
рального союза немецких потребительских объедине-
ний». Для человека его устремлений эта тема могла
показаться слишком академической, но, скорее всего,
как раз работа над ней послужила ему хорошей школой
экономического и социального анализа, ставшего потом
«коньком» его научного и журналистского творчества.
О том, что ему было далеко не все равно, каким путем
и за что приобретать ученую степень, о его добросовест-
ности и о его самолюбии ученого хорошо повествуют
следующие строки из письма другу юности Эриху Кор-
ренсу, ныне профессору и председателю Национального
совета Национального фронта демократической Герма-
нии (ГДР), от 29 декабря 1918 года: «Я принимаюсь за
свою кандидатскую диссертацию. Меня задержала не-
хватка времени (массу которого он тратил на партийную
работу. — Ю. О.) и неудача в развитии одной прекрас-
ной мысли, которая, как я заметил через некоторое вре-
мя, уже была разработана. Теперь все идет дальше
другим путем».
В 1922 году в Золингене вышла его брошюра о на-
коплении капитала. Сам Зорге оценил ее впоследствии
как недостаточно зрелую, ученическую работу. Причи-
ной тому могла быть не только нехватка опыта, но и
небезупречность концепции Розы Люксембург, положен-
ной в основу брошюры. Как бы то ни было, она была
замечена, в 1924 году в харьковском издательстве «Про-
летарий» вышел ее перевод с сердечным предисловием.
Касаясь последующей судьбы этой брошюры в Герма-
нии, Зорге писал не без юмора: «Надеюсь, нацисты со-
жгли весь ее тираж до последнего экземпляра». К со-
жалению, ничего не известно о трудах Зорге, относя-
щихся к годам, когда он под началом профессора-ком-
муниста Курта Герлаха работал в институте социальных
наук при Франкфуртском-на-Майне университете и,
возможно, намеревался писать докторскую диссертацию,
планы которой он, как видно из одного его письма к
Эриху Корренсу, вынашивал еще весной 1920 года, ра-
ботая у того же Герлаха ассистентом в Аахенском
техническом институте. Уже в Москве, куда Зорге пере-
ехал к концу 1924 года, он опубликовал отдельно, поми-
мо многочисленных журнальных статей, показывавших,
8

насколько упорно он осваивал материалистическую
диалектику и исторический материализм и насколько
успешно применял их, еще две довольно крупные рабо-
ты — об экономических условиях Версальского мирного
договора и о возрождавшемся германском империализ-
ме. Последняя тотчас была переведена на японский
язык. Оба эти сочинения Зорге и впоследствии считал
вполне стоящими. В 20-е годы Зорге неоднократно писал
о плане Дауэса, и в Германии вышла его брошюра на
эту тему. Наконец, уже в годы сотрудничества в буржу-
азной прессе он работал над двумя монографиями —
о сельском хозяйстве Китая и об истории дипломатии
современной Японии (утверждается, что объем этого
труда достигал 300 машинописных страниц), но обе ру-
кописи утеряны.
Что касается сотрудничества в газетах, то ветеран
немецкого коммунистического движения Ганс Каллус
отмечает, что Зорге сотрудничал еще в тельмановской
«Гамбургер фольксцайтунг». С декабря 1921 по июнь
1922 года он был политическим редактором золинген-
ской рабочей газеты «Бергише арбайтерштимме», в ко-
торой опубликовал около полутора десятков статей и
корреспонденций.
В Москву он приехал уже коммунистом-журнали-
стом с сильной исследовательской стрункой. Подшивка
журнала «Коммунистический Интернационал» за вторую
половину 20-х годов свидетельствует, что Зорге был
одним из виднейших авторов этого ведущего органа
Коминтерна, писавшим прежде всего о германских де-
лах, а также о рабочем движении в скандинавских стра-
нах, часто выступавшим с рецензиями на книги разных
авторов.
Об авторитетном положении Рихарда Зорге в «Ком-
мунистическом Интернационале» говорит не только ин-
тенсивность, с которой его публиковал этот журнал, но
и то, например, что его рецензия на книгу Э. Рейнгарда
«Империалистическая политика на Дальнем Востоке»
появилась в журнале вскоре после того, как «Коммуни-
стический Интернационал» поместил одну рецензию на
эту книгу. Всего с 1925 по 1929 год Зорге опубликовал
в «Коммунистическом Интернационале» свыше 20 ста-
тей и рецензий (одна статья была написана им в соав-
торстве). Кроме того, он печатался в журналах «Крас-
9

ный интернационал профсоюзов», «Крестьянский интер-
национал», «Мировое хозяйство и мировая политика».
Его перу принадлежала обширная статья «Кризис гер-
манского хозяйства и план Дауэса», опубликованная в
марте 1926 года в журнале «Большевик».
Несмотря на то, что все его статьи и рецензии имели
подчеркнуто исследовательский характер, они не были
плодом исключительно кабинетного творчества. Зорге
несколько раз выезжал из Москвы в зарубежные коман-
дировки. Например, его рецензия на книгу О. Шефло
«Ленин как политик и человек» появилась, скорее всего,
в итоге одной из таких поездок.
Одним из первых немецких буржуазных изданий, в
которых довелось сотрудничать Рихарду Зорге, была
сельскохозяйственная газета «Дойче гетрайде-цайтунг».
Авторы вышедшей в ГДР книги «Д-р Зорге радирует из
Токио» Ю. Мадер, Г. Штухлик и X. Пенерт обнаружили
в подшивках «Дойче гетрайде-цайтунг» за 1930—1932
годы четырнадцать корреспонденций Зорге.
Касаясь токийского периода в журналистской дея-
тельности Зорге, американский генерал Уиллоуби писал
в своей книге «Шанхайский заговор»: «В Германии он
обеспечил себе назначения в качестве специального кор-
респондента по Японии от «Франкфуртер цайтунг»,
«Берген курир», «Технише рундшау» и «Амстердам хан-
дельсблат»... Ключевой газетой была «Франкфуртер
цайтунг»...».
Впоследствии этот перечень перекочевал во многие
статьи и книги. Между тем, он изобилует неточностями.
Во «Франкфуртер цайтунг» Рихард Зорге начал пуб-
ликоваться только через три года после приезда в Япо-
нию, весной 1936 года. Существеннейшее значение в
журналистской работе сыграла договоренность Рихарда
Зорге с издателем журнала «Цайтшрифт фюр геополи-
тик» профессором Карлом Хаузхофером. Не было газеты
«Берген курир», была газета «Берлинер бёрзенцайтунг».
Не было газеты «Технише рундшау», была газета «Тэг-
лихе рундшау», закрытая нацистами уже в конце 1933
года. Не было газеты с макароническим названием
«Амстердам хандельсблат», была голландская бирже-
вая газета «Алхемеен ханделсблад».
Внимание международных кругов и крупнейших га-
зет мира привлекли уже материалы Рихрада Зорге в
10

газете «Берлинер бёрзенцайтунг». В апреле 1936 года
две его корреспонденции из этой газеты перепечатали
«Известия» хотя известинцы едва ли знали, кто был их
автором.
Поводом для этих публикаций послужили события,
начало которым положил профашистский путч японской
военщины 26 февраля 1936 года. После захвата власти
в Германии Гитлером в 1933 году это был, пожалуй,
крупнейший знак всемирной активизации крайне пра-
вых сил. Путч в Токио провалился, его руководители
были арестованы и некоторые из них даже казнены. Но
вопрос о том, какие закулисные обстоятельства ему
сопутствовали и куда пойдет после него Япония, оста-
вался открытым. Уже 27 февраля «Правда» и «Изве-
стия» опубликовали несколько материалов по поводу
токийских событий и позже неоднократно к ним возвра-
щались.
Наша страна располагала к тому времени лучшими
в мире специалистами по дальневосточным делам. Вме-
сте с тем наша печать отводила большое место зарубеж-
ным откликам на японскую авантюру. Объяснялось это,
во-первых, необходимостью понять, как отразится эта
авантюра на политике капиталистических держав, и
прежде всего Германии, и, во-вторых, заинтересованно-
стью в получении дополнительной информации, тем бо-
лее, что ни «Правда», ни «Известия» не имели тогда в
Токио собственных корреспондентов.
Международный вес журналистов, находившихся «на
месте событий», в Токио, сразу резко возрос. Из немец-
ких ежедневных изданий собкоров в Токио имели тогда
три — нацистский официоз «Фёлькишер беобахтер» (его
представлял часто упоминаемый теперь биографами
Зорге князь фон Урах), «унифицированная» при наци-
стах газета промышленного магната Гуго Стиннеса
«Дойче альгемайне цайтунг» и орган германских финан-
систов «Берлинер бёрзенцайтунг». Когда берлинский
корреспондент «Правды» стал 27 февраля готовить об-
зор первых откликов немецкой прессы на события в То-
кио, в поле его зрения тотчас попала корреспонденция
токийского собкора «Берлинер бёрзенцайтунг». «Прав-
да» на другой день сообщала: «Бёрзенцайтунг» озаглав-
ливает отчет о дальнейших событиях в Токио следую-
щим образом: «Победа активизма в Японии. В Токио
11

ожидают сформирования кабинета национального обнов-
ления».
Вскоре выяснилось, что из трех немецких газетчиков,
аккредитованных в Токио, как раз корреспондент «Бер-
линер бёрзенцайтунг» дает самые основательные мате-
риалы. Несколько недель спустя он опубликовал чрез-
вычайно важную статью. Из нее явствовало, что, хотя
участников вылазки 26 февраля ожидает судебный про-
цесс, сформированное в Токио новое правительство
намерено «легальными» средствами осуществить как раз
те цели, ради которых пошли на попытку насильственно-
го переворота фашиствующие японские офицеры. А это
предвещало не только угрозу для японской нации в це-
лом, но и оголтелое наступление крайне правых элемен-
тов на позиции умеренных кругов японского финансового
капитала с объявлением «священной войны» буржуаз-
ному либерализму вообще. Последний момент был
особенно важен в международно-политическом отноше-
нии. Для осуществления своих экспансионистских
планов Япония нуждалась в иностранных кредитах.
Интересы борьбы за мир требовали воззвать к здравому
смыслу банковских кругов Запада, посоветовать им не
торопиться с кредитованием японской военщины, беру-
щей курс на установление «нового порядка в Азии».
Содержание статьи токийского корреспондента «Бёр-
зенцайтунг» было настолько значительно, что 15 апреля
1936 года «Известия» опубликовали ее с некоторыми
сокращениями двухколонником на открытии второй по-
лосы под рубрикой «Обзор иностранной печати». 28 ап-
реля 1936 года в «Обзоре иностранных газет» «Известия»
поместили еще одну токийскую корреспонденцию из
«Бёрзенцайтунг».
К анализу событий 26 февраля 1936 года и их по-
следствий Рихард Зорге не раз возвращался. Наиболее
обстоятельную статью на эту тему он опубликовал в мае
1936 года в журнале «Цайтшрифт фюр геополитик».
Тогда же, весной 1936 года, появились его первые кор-
респонденции во «Франкфуртер цайтунг», газете с очень
громкой репутацией.
Но «Тэглихе рундшау», «Цайтшрифт фюр геополи-
тик», «Берлинер бёрзенцайтунг», «Франкфуртер цай-
тунг», а также упоминавшаяся выше голландская «бир-
жевка» «Алхемеен ханделсблад» — это еще не все изда-
12

ния, для которых Рихард Зорге писал в 30-е годы. Его
материалы (а их не одна сотня —от 50-строчных заме-
ток до статей в печатный лист и больше) обнаружены
в подшивках таких немецких органов печати, как эконо-
мическое издание «Дер дойче фольксвирт», военный
журнал «Ди вермахт» (фотоиллюстрации для статьи
Зорге в «Вермахте» предоставил корреспондент «Фёльк-
шер беобахтер» фон Уpax) и «Цайтщрифт фюр поли-
тик»*. Заявление же о том, что Зорге регулярно печа-
тался в газете «Берлинер тагеблат», по-видимому,
ошибочно. По крайней мере, в 1937 году, в начальной
стадии японо-китайской войны дальневосточным коррес-
пондентом «Берлинер тагеблат» был некто Ян Фабиус.
Некоторые его «свидетельства очевидца» — например,
материал из Шанхая «Бомбы, зенитки и танцевальная
музыка», появившийся 5 октября 1937 года, — отмечены
безусловным репортерским мастерством, очерковой пла-
стичностью описаний, сюжетной напряженностью**.
А Рихард Зорге никогда не выступал на газетных поло-
сах в качестве репортера, живописца жанровых сцен.
Репортаж, безусловно, — вполне законный и необходи-
мый газетно-журнальный жанр, репортер — незаменимая
фигура в редакции. Но Рихард Зорге был журналистом
другого почерка и другого назначения.
«Журналист должен быть всем, в том числе и худож-
ником, но горе ему, если он пытается художественно
писать. Не каждый сочинитель (Dichter) силен в язы-
* При этом, насколько известно, только экономические обзоры
в «Дер дойче фольксвирт» ему пришлось подписывать своим пол-
ным именем. В 20-х годах он иногда подписывался полупсевдони-
мами И. Зорге, И. К. Зорге, Р. И. Зорге, Ф. Зорге. Его псевдонимы
в «Коммунистическом Интернационале» — К. Зонтер, X. Зонтер и
буквенное обозначение И. К. 3. Во «Франкфуртер цайтунг» все его
материалы помечались инициалом «3». Авторы книги «Д-р Зорге
радирует из Токио» называют, кроме того, следующие буквенные
обозначения, которыми помечались материалы Зорге: «Ю. и X.»,
«И. и X.», «рг».
** Примерно в то же время в иллюстрированном приложении к
«Берлинер тагеблат» появился фотоснимок, изображавший атаку
группы японских смертников — «камикадзе» — на какой-то улице
Шанхая. По содержанию и композиции о ним поразительно совпа-
дает один фрагмент — по-видимому, документальный — в фильме
Ива Чампи «Кто вы, д-р Зорге?». Все дело, однако, в том, что в
1937 году, в период боев за Шанхай, «Франкфуртер цайтунг» не
публиковала никаких материалов Зорге из Шанхая.
13

ковых средствах. Тому, кто овладел языковым мастер-
ством, еще не обязательно хотеть быть сочинителем.
Отречение состоит в том, чтобы отказываться от опьяне-
ния словом и держаться сути дела, сколь бы ни был
заманчив его фон. Автомобильная катастрофа на опуш-
ке городского парка тоже нуждается в описании, это
обратная сторона универсальности. Но тот, кто пускает-
ся в описание заката, живописно догорающего за вер-
хушками деревьев, навлекает на себя подозрение, что он
не в состоянии сосчитать число пострадавших при ката-
строфе. Опасность журналистской работы заключается
не в поверхностности, а в соблазне чрезмерного увлече-
ния фоном происходящего. Хвататься за краски, когда
еще не очерчены контуры, значит совершать недозво-
ленное бегство в промежуточную область пустопорож-
ней болтовни...».
Эти слова родились в процессе размышлений о «чер-
но-белой магии» журналистского ремесла из-под пера
умершего всего несколько лет назад «мэтра» прессы
германских монополий Фридриха Зибурга, одного из
знакомых и «коллег» Зорге, стародавнего корреспонден-
та «Франкфуртер цайтунг», представлявшего эту газету
не в одной европейской столице, в начале 30-х годов со-
провождавшего знаменитую экспедицию нашего ледоко-
ла «Малыгин», в середине 30-х годов снискавшего на
страницах мировой печати* репутацию агента гестапо,
путешествовавшего в сопровождении Зорге по Японии,
а в конце 30-х годов, возвратясь советником гитлеров-
ского МИД в давно приглянувшийся ему Париж, бес-
контрольно тратившего, по позднейшему свидетельству
западногерманской газеты «Франкфуртер рундшау»,
миллионы марок на подкуп французских журналистов
и политиков (включая тогдашнего министра иностран-
ных дел Боннэ) в порядке подготовки нападения вер-
махта на Францию, подвизавшегося позднее в «Фёль-
кишер беобахтер» и закончившего век сановным «зуб-
ром» во «Франкфуртер альгеймайне цайтунг».
При этом Зибург был недюжинным стилистом. Воз-
можно, как раз сознание этого им самим и признанность
* См. статью Н. Корнева «Погромщики по убеждению, вахмист-
ры по образованию» в «Известиях» от 29 августа 1936 года.
14

этого другими толкнули «заклинателя слов» на процити-
рованное выше вызывающе безапелляционное суждение.
Хотя речь идет о журналистской универсальности, оно
страдает односторонностью. В нем совершенно игнори-
руется разнообразие газетных жанров, ни один из кото-
рых не терпит пустой болтовни и в то же время имеет
в распоряжении не только собственные контуры, но и
собственные краски, нередко использовавшиеся и Зи-
бургом. Тем не менее в метафизическом суждении
Зибурга есть момент, почти отвечающий реальной диа-
лектике журналистского творчества: Зибург был бы прав,
если бы, обосновывая свои критерии описания автомо-
бильной катастрофы, сказал, что есть такие журналист-
ские жанры, которым противопоказана «художествен-
ность», но присуща значимость, образующаяся из ра-
ционально (а не эмоционально) постигаемой сути сооб-
щаемого, вескости рациональных доводов (а не художе-
ственных образов), скрепленных логикой доказательства
(а не сюжетом и формально-композиционными изыска-
ми). Иными словами, речь идет о понятийном изобра-
жении в противовес изображению картинному, образно-
му, хотя их абсолютное противопоставление и дискрими-
нация одного во имя другого недопустимы — по крайней
мере в марксистско-ленинской эстетике, — во-первых,
потому, что каждое из них имеет свои неповторимые
сильные стороны (сила образного изображения в том,
что оно способно решительно влиять на эмоции, сила
понятийного — в решительном влиянии на разум), а
во-вторых, потому, что журналистская практика то и
дело предлагает примеры, в которых образное повест-
вование прекрасно уживается с понятийным. В этом
смысле характерны знаменитые «Десять дней, которые
потрясли мир» Джона Рида—с одной стороны, репор-
таж, с другой — фундаментальное социальное исследо-
вание человека, сумевшего взглянуть на события россий-
ской революции с поднебесной исторической вышки,
причем некоторые частные издержки этой книги объяс-
няются как раз обнаруживающейся иногда ограничен-
ностью непосредственно репортерского видения. И у то-
го же Рида есть книга, тоже рассказывающая о револю-
ции, но с точки зрения ее рядового свидетеля, а в луч-
шем случае —даже не рядового участника, но только
с высоты окопного бруствера или с высоты седла кава-
15

лериста-повстанца, — на уровне картинного, образного
изображения (и соответственно — эмоционального по-
стижения) действительности. Это «Восставшая Мекси-
ка». Вместе с тем единомышленники Рида, коммунисты-
интернационалисты оставили и чеканные образцы чисто
понятийной журналистской прозы.
«Катастрофической» метафорой Зибурга было, как
это иногда случается, хорошо сформулировано правило,
которому сам автор следовал не лучшим образом. Зи-
бург очень много публиковался во «Франкфуртер цай-
тунг», в том числе и на чисто политические темы, не
«состыковывающиеся», по правилам «черно-белого ма-
га», с описанием живописных закатов, но при всех дифи-
рамбах Зибургу-стилисту никто не вспоминает о его
социально-политических анализах, поскольку итоги
второй мировой войны не оправдали усилий полити-
ческого агента нацистов. Проницательности же ана-
лизов Зорге и по сей день воздают должное все, кто
его читал.
В объяснительной записке представителя «Франк-
фуртер цайтунг», составленной в 1941 году, говорилось,
что в первом же письме из редакции Зорге попросили
«присылать как можно более наглядные (moglichst
anschauliche) статьи», то есть, по-видимому, вносить в
них как можно больше картинных, зарисовочных эле-
ментов. Нельзя сказать, что эти элементы полностью
отсутствовали в последующих материалах Зорге, но они
никогда не приобретали определяюще-жанрового значе-
ния, оставаясь связующими «кирпичиками» в чисто ло-
гических системах доказательств. Это были материалы
не для иллюстрированных журналов, в которых Зорге,
кстати, никогда не сотрудничал.
Примечательно, однако, что корреспонденций Зорге
во «Франкфуртер цайтунг» с нетерпением ждали и тог-
да, когда уже перестали ждать от него «наглядных опи-
саний». По этому поводу в той же объяснительной за-
писке сказано: «...Важнее было то, что переписка с
д-ром Зорге и его журналистская работа создавали
впечатление о нем как об очень серьезном, вдумчивом
человеке, который понимал журналистское дело, а так-
же обладал политическим чутьем. Сверх того, из раз-
говоров с людьми, которые возвращались из Японии,
явствовало, что Зорге действительно пользовался авто-
16

ритетом в посольстве и слыл в Токио одним из самых
осведомленных людей. Такие разговоры имели место с
г-ном Юстом *, когда он прибыл из Токио, а позднее с
д-ром Лили Абегг** и д-ром Фридрихом Зибургом».
Умел или не умел Рихард Зорге писать «живо», га-
дать не стоит. Многие говорят, что устные рассказы
этого очень общительного человека бывали темпера-
ментны, захватывающи и пластичны. Этими же качест-
вами отличался в общении с друзьями и знакомыми
Хоцуми Одзаки, но о нем известно наверняка, что ре-
портер из него не получился. Один высокопоставленный
сотрудник «Асахи» тех лет, когда Одзаки был принят
туда в отдел городских новостей, вспоминал впоследст-
вии, что у будущего автора выдающихся книг по эконо-
мическим, политическим и социальным проблемам Ки-
тая репортерские данные так и не проявились («как его
чутье к газетной новости, так и его стиль были совер-
шенно безнадежными», а то, что он писал, — «однооб-
разно посредственным»). Журналистский талант Одза-
ки был признан лишь после того, как его перевели в от-
дел аналитических статей.
Значение журналистской работы Рихарда Зорге хо-
рошо иллюстрируется приведенным выше случаем пере-
печатки двух его корреспонденций из «Берлинер бёрзен-
цайтунг» в «Известиях». В этих корреспонденциях не
описывалась токийская погода, хотя 26 февраля 1936
года в Токио, кажется, шел снег. Вырванные из истори-
ческого контекста, эти сугубо деловые сообщения не
много бы сказали уму и сердцу сегодняшнего читателя.
Но если иметь в виду этот контекст, тогдашнюю кон-
кретную обстановку, то можно убедиться, что в них да-
вался самый точный ответ на вопросы, над разгадкой
которых в те дни весны 1936 года тщетно бились целые
посольства, начиная с германского. Разбор событий
* Юст слыл во «Франкфуртер цайтунг» специалистом по вос-
точным странам. Одно время —еще до прихода гитлеровцев к вла-
сти — был московским корреспондентом этой газеты.
** Лили Абегг была в 30-е годы корреспондентом «Франкфур-
тер цайтунг» в Китае и чуть ли не в день ареста Зорге приступила
к исполнению корреспондентских обязанностей в Токио. В настоя-
щее время живет в Швейцарии.
17

26 февраля был одним из крупнейших аналитических
достижений Рихарда Зорге. То, что именно тогда на
его работу обратили внимание в «Известиях» и что
именно тогда его «признали» во «Франкфуртер цайтунг»,
совершенно закономерно.
Следует, однако, заметить, что, как заявляет теперь
бывший нацистский посланник в Японии Эрих Кордт,
многие из отосланных Рихардом Зорге в Германию ма-
териалов не увидели света из-за того, что «германская
и японская политика трактовалась в них слишком кри-
тически».
Проблематика материалов опубликованных убеди-
тельно разобрана в монографии Ю. Мадера, Г. Штухли-
ка и X. Пенерта «Д-р Зорге радирует из Токио», причем
авторы, не забывая о том, что статьи и корреспонденции
Зорге, как доподлинно известно, подвергались правке,
настойчиво подчеркивают, что исследование политиче-
ских, а в особенности экономических и социальных явле-
ний японской действительности Зорге вел в сущности с
марксистско-ленинских позиций, то есть с помощью того
самого метода, которым он овладевал, сотрудничая в
20-е годы в «Коммунистическом Интернационале». Дру-
гое дело, что свои труды в «Цайтшрифт фюр геополи-
тик» и «Франкфуртер цайтунг» он, конечно, не мог
оснащать такими выводами для стратегии и тактики
классовой борьбы пролетариата, какие можно обнару-
жить в его аналитических статьях для «Коммунистиче-
ского Интернационала».
«Франкфуртер цайтунг» была для Зорге счастливой
находкой. В пестром «ландшафте» немецкой прессы до
1933 года эта газета была довольно заметной, а ее по-
ложение после прихода нацистов к власти — своеобраз-
ным. Чтобы понять, какими глазами должен был смот-
реть на «Франкфуртер цайтунг» бывший сотрудник
«Коммунистического Интернационала», нужно прочесть
статью, появившуюся по поводу 75-летия этой газеты в
33-м номере нашего журнала «Журналист» за 1931 год.
В то время «Франкфуртер цайтунг» оценивалась как
трибуна «среднего класса» Германии со всеми свойст-
венными ему шатаниями: с одной стороны, как газета,
с точки зрения веймарских властей, «вполне безопасная
и не подозрительная», а с другой —как орган, на стра-
ницах которого можно было упражняться в антимоно-
18

политических эскападах. При этом «Журналист» отме-
чал, что редакцию, этой газеты некогда посетил Карл
Маркс. Основателя «Франкфуртер цайтунг» (она нача-
ла выходить в 1856 году) Леопольда Зоннемана Н. Кор-
нев * уже в 1936 году, то есть в пору, когда Рихард Зор-
ге писал в эту газету, а в Германии вовсю бесчинство-
вал фашизм, назвал «гордостью германской демокра-
тии». Правда, согласно объективным историческим
свидетельствам, демократизм «Франкфуртер цайтунг»
никогда не доходил до сознательной поддержки рабоче-
го движения в его истинной форме, антипролетарской
эта газета оставалась навсегда. Но она была либераль-
ной, причем на 20-е годы XX столетия пришелся взлет
ее либерализма. К 1936 году газета, снискавшая репу-
тацию мировой, попала, с одной стороны, под тотальный
политический контроль нацистов, а с другой — под фи-
нансовую опеку грандиозного химического треста
«ИГ-Фарбен». Гитлеровцам было желательно сохранить
по крайней мере одну газету, от которой мир не отвора-
чивался бы с отвращением. Тресту «ИГ-Фарбен» было
желательно, чтобы германские фашисты не забывали,
чей кошелек привел их к власти, а это был, так сказать,
общий кошелек ведущих германских монополий, сделав-
ших ставку на «спасительные чистки» Гитлера. Так воз-
ник несколько замысловатый статус газеты, которую
геббельсовские пропагандисты считали своей «удлинен-
ной рукой» в зарубежных буржуазных кругах, шокиро-
ванных фатальными крайностями гитлеризма, а чинов-
ники гестапо причисляли к объектам своей неусыпной
слежки. В силу придававшегося газете международно-
го значения производной от этого статуса была опреде-
ленная ненормативность, известная нейтральность языка
международных материалов «Франкфуртер цайтунг», и,
может, это она привела и ввела на страницы этого печат-
ного органа Рихарда Зорге с его спокойной манерой
разработки самых вопиющих тем.
И все-таки возможности журналиста-коммуниста,
работавшего в нацистской прессе, нужно учитывать и
оценивать здраво. Зорге наверняка знал намного боль-
ше, чем желал и мог рассказать в нацистской прессе
* «Известия» от 29 августа 1936 года.
19

Что касается желаний, то, конечно, не в его интересах
было делать легкой добычей нацистских эпигонов неко-
торые сведения, добытые ценой огромных и уникальных
усилий; другое дело, что эти сведения, возможно, помо-
гали ему обдумывать логику статей, предназначавшихся
для немецких изданий. Что касается возможностей, то
они тоже были не беспредельны.
Один западногерманский диссертант, написавший
исследование о «Франкфуртер цайтунг» 30—40-х годов,
утверждает, что иногда под словом «Япония» у Зорге
следовало подразумевать «Германия». Это утверждение
важно тем, что даже буржуазный исследователь отме-
чает антифашистскую направленность корреспонденции
Зорге во «Франкфуртер цайтунг». Он, безусловно, прав,
отмечая глубинную антимилитаристскую направлен-
ность статей и корреспонденций Рихарда Зорге о Япо-
нии. Но его утверждение, что Зорге при этом прямо
отождествлял Японию с Германией и, с помощью нехит-
рого эзоповского приема, писал как бы не статьи на
международные темы, а статьи о внутреннем положении
Германии, представляется в основе своей антиисторич-
ным — антиисторичным как в смысле противоречия
некоторым историческим фактам, так и в смысле проти-
воречия самой методологии подлинно научного истори-
ческого исследования. Историография, зиждущаяся
исключительно на построении событийных аналогий
между прошлым и настоящим, а подчас к тому же меж-
ду характерным и не характерным, историография схе-
матических событийных аналогий угрожает оказаться
несостоятельной там, где жизнь богаче схемы, а она
богаче схемы всегда. История способна служить уроком
на настоящее и на будущее в том случае, когда ее,
историю, изучают и излагают во всей ее неповторимо-
сти. Но при этом исследователя-марксиста отличает от
исследователя-эмпирика то, что второй воспринимает
историю лишь как груду, подчас просто хаотическую,
фактов, а первый ищет и находит в этих фактах отра-
жение борьбы классов, и это еще не все — саму эту
борьбу он рассматривает в развитии, как нисхождение
по лестнице истории одних классов и восхождение дру-
гих, и тогда действительные аналогии возникают не как
нечто заранее данное и взятое, а как добытые конкрет-
ным наблюдением конкретные ориентиры на поле клас-
20

совых битв, как исходные пункты стратегии и тактики
классовой борьбы.
Что касается статей и корреспонденций Рихарда
Зорге, то возникшие — или, по крайней мере, возникаю-
щие теперь — у его читателей, если употребить пушкин-
ское слово, «применения» событий в милитаристской
Японии к событиям в фашистской Германии были про-
сто результатом того, что и Германия и Япония в те
годы пали жертвой устремлений самых экстремистских
группировок монополистического капитала, жаждавшего
колониальных захватов, — так выглядело дело в свете
мировой стратегии империализма, не желающего при-
знать, что, в плане большой исторической перспективы,
его век уже прошел. Характерно, что при этом и в оцен-
ке некоторых локальных сиюминутных происшествий го-
сударственные прислужники монополистического капи-
тала «промахивались» самым нелепым образом; напри-
мер, князь Коноэ в 40-е годы признался, что токийский
путч 26 февраля 1936 года он считал делом рук... комму-
нистов. Коммунист Рихард Зорге, проведший только
несколько лет в стране, где Коноэ родился и неоднократ-
но занимал самый высокий пост в правительстве, видел
пружины заговора 26 февраля куда лучше, что и дока-
зал в своих статьях и корреспонденциях из Японии. Но
о событиях в Германии на протяжении 30-х годов ему
практически не пришлось высказываться публично, и
этим как раз обозначалась граница его возможностей в
нацистской прессе.
Более того, в статьях Зорге встречались и уступки
определенным политическим соображениям. Только один
пример: тот, кто будет читать его статью из «Цайтшрифт
фюр геополитик» о роли Юго-Западного Китая в японо-
китайской войне*, обратит внимание, что, характеризуя
роль Гонконга в снабжении Китая военным снаряже-
нием, Зорге почти ничего не сказал о поставках, шедших
через другие пункты из Советского Союза. В этом смыс-
ле у человека, который взялся бы судить о военной
помощи Китаю в 30-е годы только по этой статье, не
* Этой же теме Зорге посвятил цикл из нескольких корреспон-
денций во «Франкфуртер цайтунг», причем некоторые из них в зна-
чительной степени перекликаются со статьей в «Цайтшрифт фюр
геополитик» даже текстуально.
21

создалось бы точное представление об источниках этой
помощи и удельном весе каждого из них. Но совершен-
но ясно, что создание такой полной картины и не могло
входить в задачу Зорге — сразу по многим причинам.
Вместе с тем в статье есть моменты, которые и сегодня
вполне могут заинтересовать востоковеда-историка как
свидетельство компетентного коллеги.
Творчество Рихарда Зорге — своеобразная и яркая
страница в истории журналистики.
Ю. Орлов

1921—1929
ЛОНДОН И ВАШИНГТОН
Золинген, 6 декабря 1921 г.
С точки зрения мировой политики Вашингтонская
конференция * находится сейчас в центре внимания не
только капиталистических стран, но и Советской России,
а, значит, и рабочего класса всего мира. Ведь здесь, по-
видимому, создается группировка сил, которая, разу-
меется, не сможет не повлиять на политику России. Но,
с другой стороны, основные интересы немецкой буржуа-
зии в данный момент обращены к Лондону. Ведь именно
здешние торги и сделки в значительной мере решают
судьбу немецкого капитала. Обе конференции, однако,
взаимосвязаны.
Не случаен факт, что именно в тот момент, когда пе-
реговоры в Вашингтоне внесли некоторую ясность в
отношения между капиталистическими государствами,
Стиннес и Ратенау отправились в Лондон, чтобы дого-
вориться там об отсрочке либо о каких-нибудь других
формах облегчения и поддержки для немецкого капита-
ла. Ведь точно так же, как отношения Англии, Америки
и Японии между собой и лишь затем, во вторую очередь,
с другими странами зашли в тупик, в конце которого
вырисовалась угроза войны между этими тремя миро-
выми державами, — точно так же, только в более узкой
сфере, и отношения между Францией, Англией и Бель-
гией достигли мертвой точки, которая означала бы либо
* Вашингтонская конференция 1921—1922 гг., в работе которой
приняло участие 9 стран (представители Советской России не были
на нее приглашены), подвела итоги империалистическому переделу
мира после первой мировой войны. В основном речь шла о дальне-
восточных территориях и о сбалансировании силы флотов на Тихом
океане. «Соглашение о флотах» упоминается и в последующих тек-
стах (Прим. ред.).
23

разрешение, либо дальнейшее обострение тяжелого кри-
зиса, охватившего английскую экономику. А из-за того,
что в рамках международной политики Вашингтонская
конференция отдалила Англию от Франции, увеличилась
и пропасть между этими государствами в их отношениях
с Германией и получили свободу действий круги, кото-
рые выступают под лозунгом «отмежуемся от Франции».
Совершенно естественно, что Англия в результате Ва-
шингтонской конференции стала строить свои отношения
с Германией более независимо от Франции.
Ибо в Вашингтоне обнаружились противоречия
между двумя этими странами, которые нельзя было без
лишних разговоров замять, поскольку на переговорах
присутствовали и другие страны и поскольку, далее,
речь шла о самых общих принципах, которые нельзя
было обойти, которые сами заявляли о себе. Франция
не соглашалась участвовать в разоружении флотов, в
чем заинтересована Англия, если она хочет углубить и
укрепить связи с Америкой; Франция выбрала козырем
сухопутное вооружение и пыталась с помощью Италии
создать противовес Англии, которую опять-таки не
устраивал приоритет французского флота в Средизем-
ном море. Далее, Франция стремилась урегулировать
разногласия с Англией во взглядах на германские дела
с помощью пышных речей Бриана, в то время как Анг-
лия уже давно заинтересована в том, чтобы французы
поуняли свою горячность в этом вопросе. Следовательно,
и здесь Англии пришлось выступать против Франции.
Все это уже позволило некоторым националистическим
газетам с триумфом заявлять, что Франция полностью
изолирована. Дело, конечно, выглядит далеко не так.
Стечение всех этих обстоятельств позволяет голосам
английских промышленников, которые и так уже доста-
точно громки, стать еще громче. И вот как раз за не-
сколько дней до поездки Стиннеса в Лондон крупные
английские промышленники, несколько ущемленные
французскими претензиями, приняли на одном совеща-
нии резолюцию, которая совпала с пожеланиями немец-
ких капиталистов. Хлоп — спустя несколько дней Стин-
нес уже был в Лондоне. Чтобы обсудить общие пробле-
мы репарационных платежей, а заодно заняться и
своими собственными делами. Он ведь, естественно, не
хочет, чтобы его обделили. Еще через несколько дней в
24

Лондон выехал Ратенау, он и поныне там и стремится
добиться на переговорах выгодного для германских ка-
питалистов результата.
Суть его усилий в следующем.
В январе Германии снова предстоит выплатить 500
миллионов золотых марок. Это неизбежно вызовет но-
вое чудовищное падение курса, такое, что государства
окажется перед прямым банкротством. Следовательно,
либо отсрочка платежа, либо обеспечение займа, кото-
рый позволил бы потом выплатить эти суммы. А одно-
временно необходимо пересмотреть всю систему контри-
буций, чтобы не сталкиваться через каждые несколько
месяцев с одними и теми же трудностями. Прилагают-
ся усилия к тому, чтобы Германия могла покрывать свои
долги товарными услугами. Это значит: немецкая про-
мышленность будет поставлять сырье, полуфабрикаты,
возьмет на себя строительство железных дорог за грани-
цей, в крупных масштабах будет участвовать в восста-
новительных работах в России. Все эти работы должны
проводиться за счет германского рейха, который полу-
чит для этого кредит за границей, либо у немецких
промышленников.
Естественно, таким образом можно было бы одним
выстрелом убить нескольких зайцев. Франция, не полу-
чая немецких денег наличными, могла бы оказаться
перед большими финансовыми трудностями, она, как
надеются, утратила бы свой вес и престиж, была бы на
длительный срок немного сильнее прижата к стенке
Англия была бы тем самым избавлена от демпинговой
конкуренции, могла бы позволить Германии участвовать
в прибыльных делах, а не толкать ее дальше к кризису.
Далее, Англия получала бы свою долю от дел во Фран-
ции и России, а предоставление займа сделало бы ее
более заинтересованной в судьбе Германии. Она была
бы вынуждена больше считаться с пожеланиями немец-
ких промышленников. Далее, все это, благодаря стаби-
лизации марки, снова дало бы Англии рынок сбыта в
Германии и в России, которую Стиннес должен «восста-
новить» для Англии. Естественно, это очень заинтересо-
вало бы и Америку, потому что только эта работа мо-
жет несколько оттеснить на задний план Японию.
Немецкому же капиталу все вышесказанное сулило
бы устойчивый источник прибылей, оплачивать которые
25

стало бы государство, ведающее всеми этими заказами.
Далее, благодаря этому можно было бы с помощью анг-
лийского капитала добиться влияния на государство, к
которому давно стремится крупная промышленность.
Что же касается рабочего класса, то ему придется
при любых условиях работать. Ведь теперь у ка-
питала появляется возможность ссылаться на то, что,
дескать, не жажда наживы, а международные обязатель-
ства заставляют поступать так-то и так-то, выдвигать
такие-то и такие-то условия. Рабочий класс попал бы под
диктат всего международного крупного капитала, а не
только капиталистов Германии, противостоять произволу
которых он в известной мере все-таки уже научился,
если ему в этом не мешают «сообщество производите-
лей» * и министры большинства. Большую опасность
представлял бы этот сговор и для России. В случаях
попыток нажима на нее она теперь не смогла бы боль-
ше полагаться на рабочий класс, на немецкий рабочий
класс, и была бы в значительной степени предоставлена
вымогательствам какого-нибудь Стиннеса, за которым
стоит английский крупный капитал.
Лондон и Вашингтон — это попытки капиталистиче-
ских государств выбраться из тяжелого положения.
Общим для обеих попыток является то, что они должны
быть осуществлены за счет рабочего класса и за счет
России, которая нуждается в помощи, но которая со-
дрогнется от той помощи, которую пытался приготовить
ей в Лондоне Стиннес.
Эти факты требуют от рабочего класса, если он не
хочет попасть еще в большую кабалу к буржуазии, бо-
роться за ликвидацию политики «сообщества произво-
дителей» в профсоюзах и правительстве и за создание
революционного единого фронта. Ибо любое сотрудни-
чество «сторонников большинства» со Стиннесом озна-
чает лишь дальнейшее укрепление международного ка-
питала.
«Бергише арбайтерштимме»,
7 декабря 1921 года
* Организация капиталистов (Прим. ред.).

«ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ ПЛАН
И РАСЧЕТЫ НАТУРОЙ»*
Отто Нейрат, бывший приват-доцент и директор гер-
манского хозяйственного музея в Лейпциге, выступал во
время революции в качестве горячего сторонника социа-
лизации. В начале 1918 года ему вместе с социал-демо-
кратическим «богоискателем» Кранольдом было поруче-
но Исполнительным Комитетом Рабочих, Крестьянских
и Солдатских депутатов Саксонии выработать план
социализации для Саксонской республики. Он выступал
тогда с докладами о социализации, защищал идею коа-
лиции классов, признавал за советами лишь те функции,
которые впоследствии были предусмотрены законом о
фабзавкомах, и не очень любил большевиков. В вопро-
сах социализации они казались ему слишком «непрак-
тичными», их тактика — «недостаточно стройной». Кро-
ме того, он ненавидел ручные гранаты и Карла Радека.
Он стремился решить вопрос о социализации «совершен-
но спокойно и мирно», путем соглашения с саксонцами
(см. «Социализация Саксонии», Отто Нейрат, 1920 г.).
На этой «мирной и спокойной» основе его великолеп-
ный план осуществить не удалось. Во время мюнхенской
революции он тоже сочинял планы социализации для
Мюнхена и Баварии, — с таким же успехом; как в Сак-
сонии. Теперь он выступает с книгой «О хозяйственном
плане и расчетах натурой».
Рецензируемая книга описывает «Социализм, как
действительность» — и только о таковом идет здесь речь.
Цель книги — завербовать новых сторонников и за-
ложить «краеугольные камни» для «здания пролетарско-
го социализма» (см. «Введение»).
Следовало ожидать, что Нейрат, описывая «социа-
лизм, как действительность», должен был бы остано-
* Отто Нейрат. Хозяйственный план и расчеты натурой.
О социалистическом строе и будущем человеке. Берлин, Книгоизда-
тельство Лаубе, 113 страниц.
27

виться на уже существующей социалистической действи-
тельности, — поскольку Советской России удалось ее
создать. Однако во всей книге мы находим лишь десять
строк, посвященных Советской России, которая и сейчас
также мало привлекает его, как в 1919 году.
Нейрат, конечно, начинает с Маркса и Энгельса.
Исходя из положения, что Маркс и Энгельс прежде
всего интересовались вопросом о жизненном уровне
пролетариата, он дает краткую сводку сказанного ими
О проблеме жизненного уровня. Здесь Нейрат считает
нужным заметить, что ни Маркс ни Энгельс не выясни-
ли точных границ понятия о «жизненном уровне». Он
разрешает себе скромно последовать их примеру.
В потоке новых вводимых Нейратом понятий: «жиз-
неощущение, жизненный строй, жизненная почва, жиз-
ненный уровень, тонус жизнеощущения, сумма жизнен-
ных положений, баланс жизненных положений» и т. д.
мы, наконец, открываем, что под уровнем жизни
он понимает совокупность «страданий и радостей чело-
веческих коллективов и отдельных индивидуумов»
(стр. 26).
Так как социализм в противоположность капитализ-
му интересуется жизненным уровнем коллектива, то он
должен уделить особое внимание вопросу о влиянии его
хозяйственных мероприятий на жизненный уровень и
«жизнеощущение» различных групп. К несчастью, при
этом оказывается, что одни и те же мероприятия факти-
чески оказывают различное действие на отдельные груп-
пы. Далее, очень досадно, что различные «суммы жиз-
ненных положений» не поддаются численному сравнению
друг с другом, и вот, к нашему несчастью, баланс этих
жизненных положений не может фигурировать в системе
Нейрата. Так как вычислять здесь нельзя, то не остается
ничего другого, как заявить, что хозяйственный план,
который должен учесть и уравнять различные жизнен-
ные положения и «жизнеощущения», может и должен
быть проведен в централизованном порядке.
Дальнейшая часть книги посвящена доказательству
(при этом приводится целый ряд цитат из Маркса и
Энгельса), что в действительно социалистическом хозяй-
стве не должно быть расчетной единицы, товара и денег.
Так как он занят вопросом о «чистом социализме», то
борьба за власть, борьба за осуществление социализма
28

его совершенно не интересует. Об этом он не говорит ни
слова. Зато он требует, чтобы пролетариат уже сейчас
занялся выработкой плана будущего хозяйства и «ста-
тистики жизненного уровня». «Конечно, о точности здесь
речи быть не может»...
Так как Нейрат добивается не только содействия
осуществлению социалистического строя, но и приобре-
тения таких сторонников его, которые теперь стоят в
стороне от социализма, ввиду того, что в некоторых
случайных своих выражениях он «носит слишком внеш-
ний характер и проявляет слишком мало общечеловече-
ского», то Нейрат на основе своего хозяйственного пла-
на и вновь изобретенных понятий рисует будущего че-
ловека. С этих пор книга его становится понятной, как
и сам Нейрат.
«В социалистическом строе любвеобильный человек
может чувствовать себя до некоторой степени хорошо».
Быть может нам удастся набросать картину такого со-
циалистического коллектива. «Представим себе поселок
любвеобильной общины...» «В этом поселке живет сла-
боумный юноша (в поселке любвеобильной общины).
Что можно сделать, чтобы он не был лишен хотя бы
доли человеческого достоинства? Он может пасти гу-
сей».
После таких картин, которые автор в изобилии пре-
подносит нам, он пытается дать нам «теоретическую»
характеристику социализма: «Таким образом, мы в со-
циализме находим некоторые черты католического
средневековья и обратившего свои помыслы к земле
бюргерства... По своей идеологии и организации он от-
части возвращается к первобытной эпохе, где мы часто
встречаем нечто вроде коммунизма маленьких групп —
однородный мир, охватывающий все живое и безжизнен-
ное, не противопоставляя себя сверхземному божеству»
(стр. 111).
Недурная смесь буржуазного попа и человека ледни-
кового периода. Но что поп говорит в нем сильнее, мы
видим из следующих слов: «Широко развернувшаяся
любовь является прообразом социалистической общины,
и одухотворенный любвеобильный человек, который в
средние века в качестве мистического богоискателя тос-
кует о преодолении индивидуальности, может теперь
принять земную жизнь в форме сознательно построенной
29

социалистической системы, как нечто вполне достойное
его энтузиазма». Чтобы пощадить читателя, мы этими
цитатами ограничимся.
Нейрат, как и другие социал-демократы, называет
себя марксистом. Как выглядит этот марксизм, можно
убедиться из следующих слов: «Если сторонники марк-
систской идеологии принципиально и не связаны взгля-
дами Маркса, то их доверие к его мировоззрению так
велико, что всякая идея, рождающаяся у них из созер-
цания мира, кажется им более верной и надежной, если
они находят ее и у Маркса. В этом смысле мы в нашей
книге будем особенно выделять идеи, подтверждаемые
Марксом и Энгельсом».
Мы избавим себя и читателя от перечисления бесчис-
ленных нелепостей, которые автору угодно именовать
марксизмом. Марксизм Нейрата совершенно аналогичен
марксизму Кранольда, Гильфердинга и Каутского. Все
это проявления одной и той же материальной сущности.
Совершенно безразлично, возьмем ли мы гильфердингов-
ское «развитие капитализма в организованный капита-
лизм, не знающий социальной реакции», или последуем
за Каутским, который выдвигает лишь «моральное», но
отнюдь не экономическое банкротство капитализма
(см. Общество, т. I, ч. 1), или будем совершенно умал-
чивать обо всех этих щекотливых вопросах, как Нейрат,
который лишь ходит вокруг да около, чтобы при помощи
«жизненных положений» и «жизнеощущений» прийти к
мистическому богоискательству средневековья. Поворот
от марксизма подлинного к «марксизму» в их представ-
лении сводится к неспособности дать настоящий анализ
и показать пролетариату истинные пути. Он также яв-
ляется неизбежным спутником вражды к русской рево-
люции, отрицания ленинизма; он означает прямой путь
в лагерь буржуазии и контрреволюции.
«Коммунистический Интернационал»,
июнь 1925 г., № 6.

СВОЕОБРАЗНЫЙ ХАРАКТЕР
ВОЗРОЖДАЮЩЕГОСЯ ГЕРМАНСКОГО
ИМПЕРИАЛИЗМА*
1. Экономическая основа германского империализма
А. Сильные стороны империализма
Ряд фактов свидетельствует о возрождении герман-
ского империализма.
а) Концентрация германского капитала и ее
монополистический характер
Концентрация германского капитала в настоящее
время достигла гораздо более высокой ступени, чем до
войны, в качественном отношении, благодаря строгому
трестированию — в количественном отношении благода-
ря чрезвычайному развитию акционерного капитала.
Достаточно упомянуть крупный германский стальной
трест, с его 800-миллионным капиталом, с акциями на
сумму 120 миллионов и кредитом в 240 миллионов, трест
в красильной промышленности, акционерный капитал
которого в сентябре этого года достигал 1 миллиарда
марок, затем — три крупных треста в электропромыш-
ленности (из них ВКЭ и Сименс-Шуккерт обладают
акционерным капиталом по 300 миллионов каждый),
которые уж стоят на пути образования единого крупно-
го электротреста. Дальше — калиевый концерн, трест
вагоностроительных заводов, тенденции к трестирова-
нию распыленной доселе текстильной промышленности,
где в настоящее время имеется 30—40 крупных объеди-
нений вместо прежних сотен мелких. Затем цементная
промышленность, спичечная и другие. Большинство
крупных трестов глубоко пустили щупальцы в родствен-
ные отрасли производства. Это движение началось в
полном объеме лишь после крушения скороспелых кар-
телей инфляционного периода и после принятия плана
Дауэса; движение это далеко еще не завершилось и
сейчас.
* Статья дискуссионная. Ред. «Коммунистического Интернацио-
нала».
31

б) Слияние банковского капитала с промышленным
и создание на базе этого финансового капитала
Это слияние сказывается в следующем. Все тресты
ведут свои финансовые операции через банки. Кредит
открывается трестам всегда банковским консорциумом
(так, например, 250-миллионный кредит стальному тре-
сту открыт консорциумом германских банков, кредит
силезскому горно-промышленному тресту открыт Учет-
ным Банком. Капитал, нужный красильному тресту,
ссужен ему Германским Банком). Преобразование ак-
ционерного капитала объединяющихся предприятий в
капитал треста проводится обычно каким-нибудь круп-
ным банком или банковским консорциумом. Охват
влиянием трестов новых намечаемых к поглощению или
уже обрабатываемых в этом направлении предприятий
тоже происходит в большинстве случаев при помощи
какого-либо крупного банка. Связь упрочивается благо-
даря множеству зарубежных сделок. Банки и тресты за-
частую образуют общее предприятие. Так было, напри-
мер, при основании электро-радио в Турции и при полу-
чении концессии на марганцевую руду в СССР, когда
германский Учетный Банк орудовал совместно с Гари-
маном; так было и при передаче Венецуэльской желез-
ной дороги, при основании предприятий по разработке
медной руды в Турции и взятии в свои руки железно-
дорожного строительства в Турции.
в) Образование международных монополистических
союзов
Мы здесь будем останавливаться лишь на таких
союзах, в образовании которых активно участвовал гер-
манский капитал. Вот краткий перечень главнейших:
международный железотрест, окончательно сформиро-
вавшийся на днях, международное проволочное объеди-
нение, международная шино-картель, международная
трубо-картель, калиевая картель, картелеобразная меж-
дународная связь между ВКЭ и американской электро-
промышленностью и участие германского банковского
капитала в международном банковском объединении.
(Таковы лишь главнейшие международные союзы, в ко-
торых принимает активное участие германский капи-
тал.)
32

Логическим следствием усиления финансового капи-
тала является господство в Германии финансовой оли-
гархии, пускающей корни в правительстве. Всем извест-
но влияние Стиннеса на правительство; рейхсканцлер
Куно был директором линии Гамбург — Америка; а
председатель Рейхсбанка Шахт, а покойный крупповский
директор Виденфельд — германский посол в Америке,
а Сименс — глава новой железнодорожной компании, а
связанный тысячами нитей с промышленностью министр
иностранных дел Штреземан и т. д., и т. д.
Систематически старые юнкеры вытесняются в пра-
вящих сферах финансовыми тузами.
Поэтому характер германской политики американи-
зировался и сильно отличается от прежней прусско-ми-
литаристской политики.
Б. Слабые стороны германского
империализма
Импорт капитала в Германию в течение некоторого
времени играл большую роль, чем экспорт его. До при-
нятия плана Дауэса экспорт капитала, выливавшийся
в форму бегства капиталов, достигал 7—8 миллиардов.
Одновременно с крушением инфляции и принятием пла-
на Дауэса начался сильный импорт, но с начала рекон-
струкции германской промышленности на основе новей-
шего трестирования экспорт капитала вновь принимает
значительные размеры.
Германский капитал, даже по свидетельству «Берли-
нер Тагеблатта», сейчас экспортируется в Лондон, Нью-
Йорк, Амстердам. Помимо этого он экспортируется в
Южную Америку, в Мексику, в прибранную к рукам
французами Саарскую область, а отчасти в Эльзас-
Лотарингию; германские капиталисты брали концессии
в России, открывали ей кредиты и энергично орудовали
в Турции. За последнее время германский капитал вновь
начал усиленно проникать в принадлежавшие когда-то
Германии африканские колонии.
Все же надлежит констатировать, что нынешний экс-
порт капитала по размерам значительно отстает от
довоенного и, что весьма важно, не соответствует высо-
кой степени концентрации германского капитала. В этом
сейчас слабая сторона германского империализма.
33

Недостаточный экспорт капитала из Германии тесно
связан с неучастием послевоенной Германии в террито-
риальном разделе мира. Наконец, третьим фактором
ослабления германского империализма является сравни-
тельное военное бессилие побежденной Германии.
2. Характер экономической базы германского
империализма
Своеобразие этой экономической базы состоит в про-
тиворечии между чрезвычайным развитием концентра-
ции капитала, монополий, участия в международных
монополистических союзах, слияния банковского и про-
мышленного капиталов и недостаточным удовлетворе-
нием потребности в экспорте капитала и в территори-
альном охвате колониальных и полуколониальных обла-
стей.
Это противоречие, коренящееся в поражении Герма-
нии во всемирной войне, начинает обусловливать и но-
вый момент. Нынешнее трестирование начинает служить
уже не росту производительных сил в Германии, а
ограничению их, сказывающемуся в беспощадном за-
крытии предприятий. Процесс трестирования сейчас
имеет целью поддержание на высоком уровне цен за
счет расширения рынка. Уже неоднократно представи-
тели интересов стальной промышленности подчеркивали,
что задача международного железотреста — помешать
падению цен, которое скоро должно наступить при рас-
ширении производства железа. На деле оказывается,
что на железном и стальном рынках, в связи с ожидае-
мым формированием стального треста, цены неуклонно
растут. То же можно сказать и в применении к центра-
лизуемой калиевой горной промышленности. Эта кон-
центрация капитала, связанная с повышением цен, по-
могая сохранению завоеванных раньше позиций на
сморщившемся общем рынке сбыта, начинает ослаблять,
урезывать способность (но не тягу и вожделение) к
охвату новых рынков сбыта и к обратному отвоеванию
уже захваченных другими областей. (Наблюдаемое не-
давно расширение рынка сбыта германской тяжелой
промышленности по существу объясняется использова-
нием экономических затруднений, переживаемых Анг-
лией в связи со стачкой.) Таким образом, Германия
34

дошла до той точки, когда концентрация в общем и це-
лом становится тормозом для производительных сил.
Своеобразие германского капитализма заключается
не только в том, что он обуздан другими державами, но
и в том, что он в сгущенном виде отражает общие чер-
ты упадочного периода европейского капитализма, не-
смотря на его успехи в рационализации производства.
Само собою разумеется, что этот процесс упадка
германского капитализма идет не по прямой линии; кро-
ме того, при стечении благоприятных для него обстоя-
тельств, в смысле мировой политической конъюнктуры,
германский империализм может еще пережить период
подъема за счет своих капиталистических соседей.
3. Империалистические черты германской политики
Из вышеприведенной характеристики противоречий
экономической основы германского империализма ясно,
что борьба германского капитала за ликвидацию при-
сущего ему противоречия должна быть чрезвычайно
яростной.
Специфическая линия германской политики чем
дальше, тем больше будет отличаться от политической
линии Германии во время обсуждения плана Дауэса и
первого периода по принятии его (пацифистская эра,
полное отсутствие внешнеполитической самостоятельно-
сти). По сформировании колоссального монополистиче-
ского базиса для империализма перед Германией неиз-
бежно должны всплыть и уже всплывают задачи вер-
нуть отнятые у нее промышленные области и устранить
причины, обусловливающие понижение экспорта капи-
тала и отстранение Германии от территориального деле-
жа рынков сбыта.
Об общей борьбе против плана Дауэса не может
быть и речи, так как, во-первых, только план Дауэса,
вопреки своим стеснительным тенденциям, дал Германии
возможность перейти к относительно более самостоя-
тельной мировой политике и, во-вторых, сделал возмож-
ным вышеобрисованный процесс трестирования и рацио-
нализации, благодаря реализации Германией займов за
границей. Так называемое «заполнение иностранным
капиталом» играет незначительную роль потому, что на
основе происшедшего трестирования и рационализации
35

уже развивается тенденция к ренационализации — к вы-
теснению иностранного капитала.
Временное соответствие плана Дауэса как англий-
ским, так и американским потребностям обусловило
сравнительно самостоятельную роль, которую начинает
играть теперь германский капитал, после крушения ряда
аналогичных попыток — во время Генуэзской конферен-
ции — и при срыве переговоров о репарациях, вызвав-
ших оккупацию Рурской области. Но это совпадение
интересов Германии и Англии недолговечно.
Былое экономическое противоречие
между Англией и Германией лишь ото-
двинуто на задний план, но отнюдь не
устранено фактом поражения Германии
во всемирной войне. Именно это обстоятельство
побудило Америку искать себе в лице Германии союзни-
ка или, вернее, вассала против Англии на будущее
время.
Однородный экономический фундамент английского
и германского капиталистического хозяйства (уголь,
железо, сталь, машины) и колоссальное развитие как
английской, так и германской промышленности чрезвы-
чайно затрудняет длительное соглашение между Герма-
нией и Англией. Вполне естественна конкурентная борь-
ба между той и другой, что ясно сказалось тотчас же по
принятии плана Дауэса и соответствующей перестрой-
ки германской промышленности (конкурентная борьба
английского и германского угля за итальянский, а отча-
сти и за южноамериканский рынок, конкуренция гер-
манской и английской промышленности искусственного
шелка, конкуренция их машиностроительной промыш-
ленности и широкое использование английской стачки и
германской промышленности для завоевания английских
рынков сбыта). Помимо того, вопрос о германских ко-
лониях, значительная часть которых прибрана к рукам
Англией, вряд ли сможет быть разрешен в желательном
для Германии смысле, так как благодаря захвату Анг-
лией бывших германских колоний в Восточной Африке
сбылась давняя мечта Англии о господстве на африкан-
ском континенте от Каира до Капштата.
Таким образом, Англия является решительной поме-
хой на пути стремления германского капитала к разре-
шению присущего ему противоречия. Что касается взаи-
36

моотношений с Францией, то благодаря положению,
переживаемому Францией, в переговорах между Герма-
нией и Францией за последнее время наступил резкий
перелом: разрешение Саарского вопроса, вопроса об
оккупированной бельгийцами области Эйпен и Мальме-
ди, вопроса об очищении французами левого берега Рей-
на и частичном изменении репарационных обязательств
вступило в стадию практического обсуждения. Эти по-
литические переговоры служат лишь отражением давно
начавших себе прокладывать путь более тесных эконо-
мических отношений, выражением которых служит ка-
лиевое соглашение, образование международного сталь-
ного треста и переговоры о торговом договоре.
Так как за спиной франко-германского соглашения
стоит Америка, оно приобретает если не остро враждеб-
ный, то во всяком случае нежелательный для Англии
характер и может окраситься в тона, враждебные Анг-
лии.
Правда, нынешнее положение Германии и общее
мировое положение не допускают такого рода использо-
вания Германией создавшейся конъюнктуры. Этим объ-
ясняется, что наряду с такой группировкой наблюдается
некоторое приближение Германии к английской полити-
ке, враждебной СССР. Но запросы, предъявляемые к
политике германским капиталом, служат порукой тому,
что Германия без околичностей не сможет вплотную
примкнуть к антисоветскому фронту и что мы имеем
дело со своеобразным присоединением к нему: Герма-
ния примыкает к образуемому Англией союзу, враждеб-
ному СССР, но одновременно с этим заключает и особый
договор с СССР, занимая особую позицию, — разумеет-
ся, не для того, чтобы СССР в случае чего защищать
или не участвовать в нападении на СССР, но единствен-
но и исключительно для того, чтобы при помощи такой
позиции, видоизменяемой смотря по обстоятельствам,
проводить, сообразно интересам и целям германского
империализма, политику вымогательства по адресу
Англии.
В общем надо сказать, что Германия для того, чтобы
восстановить свой утраченный удельный вес и чтобы
использовать для этой цели противоречия между дру-
гими державами, в большей мере, чем какая-либо дру-
гая страна, склонна проводить политику разжигания и
37

раздувания новых империалистических конфликтов. Та-
ким образом, германская политика, ныне проводимая
на основе ее вступления в Лигу Наций, в силу ее интри-
ганского характера, косвенно подстрекает к будущим
войнам, хотя эта политика отличается от жесткой,
упрямой, бряцающей оружием политики старой импе-
риалистической Германии.
В заключение по существу новой германской полити-
ки нужно сказать, что мы имеем дело тут еще не с чи-
сто империалистической политикой, напоминающей до-
военную, но с политикой, которая пока только борется
за полное империалистическое выявление германского
капитализма.
4. Пролетариат и новая германская политика
Своеобразие германского империализма обусловило
и изменение его взаимоотношений с пролетариатом —
по сравнению с тем, что было до войны. Характер, при-
сущий этому империализму упадочного периода, вынуж-
дает германский капитал сугубо усилить нажим на про-
летариат, путем беспощадной рационализации ослабить
действие высоких монопольных цен на все германское
хозяйство. Помимо того, германский капитал, лишивший-
ся сверхприбылей, не в состоянии заинтересовать широ-
кие слои пролетариата в империализме. Разумеется, чем
успешнее будут попытки германского капитала осущест-
вить свои империалистические тенденции (в настоящее
время некоторой успешности этих попыток отрицать не
приходится) —тем более удастся капиталу коррумпиро-
вать те или иные слои пролетариата при помощи сверх-
прибылей, но все же это будет иметь место лишь в
ограниченных размерах. Недаром германский капитал,
сохраняя низкую зарплату, прибегает к так называемым
политическим уступкам или вернее «моральным» уступ-
кам профсоюзам и социал-демократии (речь Зильвер-
берга на Дрезденском съезде промышленников, попытка
состряпать новое широкое деловое сотрудничество).
К этим двойственным мерам — коррумпирования гер-
манского пролетариата, с одной стороны, и усиленного
нажима на него, с другой — прибегает германский капи-
тал в данный момент. Но и пролетариат реагирует на
38

эти попытки капитала двойственно: с одной стороны,
широкие слои пролетариата левеют, повышается актив-
ность пролетариата, стираются резкие неприступные
границы между коммунистами и значительной частью
социал-демократических рабочих, с другой стороны,
происходит сильное поправение и явное перекочевыва-
ние в лагерь империалистов-предпринимателей социал-
демократической верхушки германского пролетариата.
Роль социал-демократии и профсоюзов в этом про-
цессе совершенно ясна. Характерны: 1) их отношение к
послевоенному германскому государству вообще. Если
это государство — их государство, как это утверждают
все вожди германской социал-демократии, следователь-
но, они приемлют его империалистическую сущность;
2) их отношение ко вступлению Германии в Лигу На-
ций; 3) их радость по поводу франко-германского согла-
шения; 4) их явная ненависть к заключенному несколь-
ко месяцев тому назад русско-германскому договору;
5) они приветствуют выдвигаемый Зильвербергом про-
ект политического и экономического делового сотрудни-
чества; 6) характерно их отношение к колониальному
вопросу и к новейшей германской колониальной пропа-
ганде. Социал-демократия своим вхождением в колони-
альную комиссию, опубликованием относящихся к 1924
году статей Носке по колониальному вопросу, статьями
профсоюзного журнала «Ди Арбейт» и платформой
Каутского, представляющей собой мешанину Лиги На-
ций и колониального вопроса, совершенно недвусмыс-
ленно высказалась в пользу колониальной политики.
Отсюда ясна и задача коммунистических партий пе-
ред лицом своеобразного, сильно отличающегося от
довоенного, германского империализма, и вытекающих
из него опасностей войны, — разоблачение неизбежно
усиливающегося нажима на пролетариат и сугубое
разоблачение факта коррумпирования социал-демокра-
тии. Разоблачение лицемерного отношения этой социал-
демократии к империализму, подчеркивание и широкая
пропаганда положения, гласящего, что гарантией мира
будет лишь политика тесного союза с СССР, и поднятие
на ноги всего пролетариата для отпора действительно
сильной опасности войны, — для подготовки его к пре-
вращению империалистической войны в гражданскую —
таковы задачи коммунистической партии, вытекающие
39

из специфического характера германского империа-
лизма.
Все эти задачи должны быть, конечно, увязаны с
основной задачей империалистической эпохи — с проле-
тарской революцией и обобществлением средств произ-
водства.
«Коммунистический Интернационал»,
5 ноября 1926 г., № 8 (66).
«ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА
НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ»*
Автор этой книги — член Швейцарского Националь-
ного Совета, педагог по профессии, старый член швей-
царской социал-демократии, в течение двух лет состоя-
щий председателем партии, где он примыкает к центру.
После того, как швейцарская социал-демократия реши-
ла вступить во II Интернационал (раньше она принадле-
жала к 21/2 Интернационалу), автор этой книги оказался
на левом крыле. Таким образом, перед нами произведе-
ние, которое в оценке целого ряда отдельных событий
«уклоняется» от официальной социал-демократической
линии II Интернационала и временами ее критикует. Но
в то же время во всех вопросах, которые должны при-
вести к практическим выводам, оно является столь же
лживым, безвольным и с точки зрения классовой борь-
бы столь же предательским, как и весь II Интернацио-
нал. Почти полное согласие в практических воп-
росах является основой единения со II Интернациона-
лом. И действительно, теоретическое построение лежа-
щего перед нами произведения, теоретическая оценка
ряда событий мировой политики оппозиционны линии
II Интернационала. Но самая слабая сторона его книги
в том именно заключается, что она не содержит ни ма-
лейших практических указаний относительно той
* Эрнест Рейнгард. Империалистическая политика на Даль-
нем Востоке. Изд. Эрнест Бирхер. Берн и Лейпциг. 236 стр.
40

работы, которую ведет пролетариат и его организации
для поддержания освободительной борьбы; хотя в то же
время она содержит такую острую критику империали-
стической политики, что читатель безусловно вправе
ожидать практических выводов.
В посвящении, которое автор предпосылает своей
книге, он обращается —
«Ко всем людям, чьи сердца переполняются возму-
щением при известии о гнете и несправедливости, ко
всем тем, которые бессознательно являются орудием
несправедливости... Она (книга) призывает всех гуман-
ных людей к действию».
В чем должно заключаться это действие, видно
из заключительных строк этой книги. Автор поясняет:
«Совершается несправедливость, снова делается
несправедливость. Должны ли мы в минуту опасности
молчать?.. Есть сила, которая выше всяких других сооб-
ражений: наша совесть. Ей мы подчинялись» (опублико-
вывая эту книгу... — Р. 3.).
Но так как книга содержит прекрасный фактический
материал (надо думать, что автор имел в своем распо-
ряжении архивный материал Лиги Наций), то она мо-
жет быть использована в двух направлениях: во-первых,
можно использовать содержащийся в книге материал в
целях борьбы против империализма; во-вторых — для
разоблачения II Интернационала в вопросах империа-
листической политики на Дальнем Востоке (на основа-
нии вынужденной критики автора).
Книга во введении приводит краткую, но меткую ха-
рактеристику все возрастающей зависимости судьбы
европейского пролетариата и крестьянства от судьбы
китайских кули и китайских крестьян. Далее он харак-
теризует древнюю и высокую культуру Китая, которая
гораздо меньше, чем в Европе, была привилегией толь-
ко имущих классов. И тут начинается беспощадное
описание вторжения капиталистов с помощью христи-
анских миссионеров, за которыми неизменно следовала
вооруженная сила вторгающихся государств. Применяе-
мые иностранными капиталистами методы работы едва
ли имеют нечто подобное себе даже в эпоху раннего
капитализма. Детский и женский труд на фабриках
принял такие размеры, которые превзошли характери-
стику Маркса в «Капитале».
41

Автор описывает, далее, борьбу, которую ведут раз-
личные империалистические державы между собой за
господство в Азии. С этой целью он приводит прекрасно
составленную графику, которая показывает соотношение
сил отдельных государств, начиная с XVI столетия до
наших дней. Из этой таблицы ясно видно, как постоян-
но все новые государства сменяют друг друга в господ-
стве над Азией, вырывают друг у друга гегемонию, и
указывает, что в настоящее время должен быть разре-
шен вопрос о гегемонии американского, английского и
японского империализма. Этим изображением он нано-
сит довольно чувствительный удар одной из важнейших
теорий II Интернационала, — именно теории сверхимпе-
риализма. В то время, как Гильфердинг постоянно под-
черкивает, что в послевоенный период все усиливается
тенденция преодолеть противоречия между империали-
стами путем мирных соглашений, и в доказательство
приводит Вашингтонское соглашение, Лигу Наций и
планы разоружения империалистов, Рейнгард как раз
опровергает эту теорию с бесспорным фактическим ма-
териалом в руках. Он доказывает, что соглашения о Ки-
тае вовсе не были мирными соглашениями, что это была
успешная борьба американского империализма против
выросшего во время войны и все усиливающегося япон-
ского империализма. Как раз на почве взаимоотношений
в Азии обострились противоречия между тремя сильней-
шими империалистическими державами, и война долж-
на неизбежно наступить.
Этим разрушается краеугольный камень социал-де-
мократической внешней политики. Последняя покоится
на том, что внутри империализма все яснее развиваются
тенденции, исключающие возможность всяких воору-
женных конфликтов.
Но автор не ограничивается только приведением от-
дельных политических фактов и точным их изложением;
он также старается найти основание, почему империа-
листическая эксплуатация должна принимать такие
исключительные формы. Он указывает связь между бан-
ковским и промышленным капиталом в крупных тре-
стах. Он называет всех крупнейших промышленных
магнатов в самых крупных империалистических государ-
ствах, доказывает с числами в руках их неслыханную
власть над гигантскими предприятиями отдельных стран
42

и показывает их связь через акционерный капитал с
банковскими и промышленными предприятиями Китая.
Этим самым Рейнгард помимо своей воли наносит но-
вый удар теоретическому зданию II Интернационала.
Роль СССР в национальной, освободительной борьбе
в Азии причиняет немало огорчений этому социал-демо-
крату. Он не может не признать, что та роль, которую
СССР теперь играет, вызвана тем, что революционные
силы Китая фактически видят в СССР единствен-
ного союзника. Объясняет он это следующим
образом: СССР является единственной антиим-
периалистической страной, от которой можно
ожидать поддержки.
Конечно, ему это очень тяжело признать, и при ха-
рактеристике взаимоотношений между Китаем и СССР
он неизменно пытается создать впечатление, будто
СССР преследует свои определенные эгоистические,
великодержавные интересы, которые лишь случайно и
временно совпадают с китайскими. Договор о Сахалине,
который Сов. Россия заключила с Японией, он считает
направленным против Китая. Кроме того, он не пере-
стает подчеркивать, что эти симпатии революционных
китайских сил вовсе не означают симпатий к коммуниз-
му. Последний, по его мнению, не имеет в Китае никакой
почвы. Но, несмотря на эти утверждения, взгляды Рейн-
гарда опять-таки наносят удар одному из главных
опорных пунктов политики социал-демократии. Свое
саботирование революционного движения в Азии она
главным образом обосновывает тем, что она «не может
поддерживать империалистической политики СССР».
Эта аргументация играет очень большую роль у социал-
демократии. Она выплыла на Гейдельбергском партей-
таге, а в «Gesellschaft» она встречается на каждом
шагу.
Книга, разумеется, имеет еще ряд других недостат-
ков, кроме указанных нами. Крестьянское движение в
Азии, вообще аграрный вопрос — совершенно не затро-
нуты. Неверно освещена роль народной армии, которая
как раз теперь снова выступает на сцену. Недостаточно
учтен совершающийся процесс дифференциации внутри
революционного движения и слишком мало уделено
внимания национальному движению на берегах Тихого
океана.
43

Но самой отрицательной стороной книги является
беспомощная пацифистская болтовня, с которой автор
подходит ко всем насущным практическим задачам
европейского пролетариата в деле поддержки китай-
ского движения. Слишком трусливый, чтоб подняться
из социал-демократического болота, он пытается спас-
тись тем, что верит, что одним голым констатированием
действительности можно преодолеть действительность.
Слащавая слезливость проходит через всю книгу.
Тем не менее, книга представляет ценный материал
для разоблачения империалистической политики II Ин-
тернационала. Эта книга, написанная социал-демокра-
том, подтверждает банкротство этой политики. И если
II Интернационал во всех своих заявлениях постоянно
подчеркивает, что революционное движение в Азии в
случае, если оно примет не эволюционный, а вулканиче-
ский характер, представляет угрозу мировой войны, то
все эти выводы являются заключительным пунктом в
эволюции, проделанной вождями II Интернационала,
превратившими его в оплот империализма. Социал-де-
мократ Рейнгард помимо своей воли оказал чрезвычайно
ценное содействие к выяснению и распространению этого
факта.
«Коммунистический Интернационал»,
7 января 1927 г., № 1.
ПОЗИЦИЯ II ИНТЕРНАЦИОНАЛА
В ОТНОШЕНИИ ПОСЛЕВОЕННОГО
ИМПЕРИАЛИЗМА
Теперешняя позиция II Интернационала тесно свя-
зана с его позицией до войны и во время войны. Его
довоенная позиция может быть охарактеризована сле-
дующим образом (мы будем говорить здесь только о
44

взглядах тех социал-демократов, которые остались в
рядах II Интернационала). Одни представители его уже
до войны отказывались понимать империализм как осо-
бую форму капитализма в определенную эпоху его
развития. Отдельные стороны империализма, как мили-
таризм, колониальная политика, охранительные пошли-
ны и т. д., ввиду отсутствия общих теоретических исход-
ных точек, находили оппортунистическую оценку от
случая к случаю, причем известные проявления импе-
риализма встречали у них сплошь и рядом открытую
поддержку. Эта группа в довоенный период завоевыва-
ла все больше влияния внутри II Интернационала в ли-
це Бернштейна, Давида, Шиппеля, Ван-Коля и др.
Главные руководители II Интернационала, как Каут-
ский и другие, хотя и выступали против проявлений
империализма, но не ставили проблему империализма
в целом правильно. Как в своей работе, напечатанной
в 1907 г. под заглавием «Социал-демократия и социаль-
ная политика», так и в статье 1911 г. «Торговая политика
и социал-демократия» Каутский дает неправильную
оценку империализма. Эта точка зрения, изображающая
империализм, как стремление отдельных государств к
экономической автаркии, уже является зародышем воз-
никшей в период войны реформистской теории сверхим-
периализма. Единственным теоретиком II Интернацио-
нала из нынешних его лидеров, занявшим ясную пози-
цию в вопросе об империализме, был Гильфердинг. Он
правильно понял империализм как определенный фазис
развития капитализма и видел его основную причину в
монополизации, пускающей корни благодаря финансо-
вому капиталу.
Выдвинутая Каутским во время войны теория сверх-
империализма может рассматриваться как основа тепе-
решней теории II Интернационала. Однако следует ука-
зать, что теория Каутского в сравнении с нынешней
теорией (главным представителем которой является
Гильфердинг) еще заключает в себе некоторые, хотя и
слабые отзвуки его старого революционного прошлого.
Для Каутского сверхимпериализм тогда еще был лишь
одной стороной империалистической проблемы, а дру-
гую сторону он видел в порабощении и угнетении коло-
ниальных народностей империалистическими держава-
ми; это были для него неизбежные сопутствующие
45

империализму явления, которые могли быть сметены
только социализмом (Каутский, «Нейе Цейт», 1914 г.).
После окончания войны проблема империализма, как
особый комплекс вопросов выдающейся важности, не
интересует более II Интернационал. Теперешние сужде-
ния II Интернационала по вопросу об империализме
послевоенной эпохи рассеяны в ряде работ, посвящен-
ных анализу отдельных вопросов всемирно-политическо-
го значения.
Эта уклончивость вполне понятна. Прямое противо-
поставление прежней теории II Интернационала его
нынешней точке зрения на проблему империализма
должно быть чрезвычайно неприятно для этих людей.
Однако внутри II Интернационала намечаются три раз-
личные точки зрения на этот вопрос.
Одна группа, соответствующая старому реформист-
скому направлению, вообще не видит более проблемы
империализма. Вторая группа, правда, признает факт
империализма, но видит в нем только определенного
рода политику, связанную с бряцанием оружия и гро-
мом пулеметов. Отсюда и происходит та интересная кар-
тина, что в зависимости от подхода этих «теоретиков»
к отдельным всемирно-политическим событиям та или
иная страна попеременно изображается то твердыней
империализма, то оплотом мира. Так, Франция до по-
следних переговоров в Туари была, конечно, объявлена
империалистической державой. Теперь, напротив, согла-
шение с Францией обеспечивает всеобщий мир. Точно
так же обстояло дело с Англией. Когда Англия отказа-
лась от решительного вмешательства в рурский конф-
ликт в пользу Германии, некоторые социал-демократы
обвиняли ее в империализме. После Локарно эти обви-
нения, естественно, прекратились. Теперь оплотом мира
признана Америка — за то, что переводит доллары.
Левое крыло II Интернационала в отношении импе-
риализма вряд ли может трактоваться как особое на-
правление. Правда, в противоположность официальной
политике II Интернационала, левые вожди предостере-
гают от соглашений с некоторыми империалистическими
46

учреждениями, как, например, с Лигой Наций и т. д., но
отнюдь не склонны делать отсюда какие бы то ни было
логические выводы. Их задача в общем и целом заклю-
чается в том, чтобы своими оппозиционными фразами
удержать от ухода из II Интернационала левых рабо-
чих, инстинктивно настроенных против империалистиче-
ских соглашений. (В этом отношении типичен Рейн-
гард, представитель швейцарской социал-демократии,
выпустивший книгу «Империалистическая политика на
Дальнем Востоке».)
Установка руководящих политиков II Интернациона-
ла более сложна. Единственным теоретиком, обосновав-
шим ее, является Гильфердинг.
Он доказывает, что империализм до мировой войны
действительно отличался теми свойствами, какие он ему
тогда приписывал, а именно:
«Политика все сильнее организующегося на-
ционального капитализма стремилась к завоева-
нию монополистического господства на новых
рынках сбыта и в областях приложения капита-
ла. Эти тенденции поддерживались государст-
венной властью; целью их был новый раздел по-
верженного перед капиталом мира на основе
нового соотношения сил» («Ди Гезельшафт»,
1926 г., № 5).
Но центр тяжести для Гильфердинга заключается в
том, что этот империализм после войны совершенно
изменил свой облик. Он говорит:
«Война миновала, и, прежде всего, сделала
совершенно невозможным, как экономически, так
и политически, разрешение споров между руко-
водящими капиталистическими государствами
при помощи насилия» («Ди Гезельшафт», 1926 г.,
№ 5).
Невозможность войны, как по экономическим, так и
по политическим основаниям, он объясняет тем, что те-
перь война все в большей степени втягивает в себя силы
всего хозяйства и всего населения, а это немедленно
парализует всю хозяйственную жизнь; второй причиной
является наличие сознательно-объединившихся группи-
ровок. Эти группировки носят теперь иной характер,
чем прежде:
47

«Конкуренция преодолевается благодаря общ-
ности интересов. Державы взаимно гарантируют
друг другу их владения...» («Ди Гезельшафт»,
1924 г., № 8).
Однако это превращение противоречия между груп-
пировками в общность их интересов не удовлетворяет
самого Гильфердинга и кажется для него недостаточ-
ным, чтобы объяснить новый характер империализма в
послевоенное время, в особенности при наличии тех
примеров, которые мы видим в последние годы. Ему
нужен был еще и другой важный фактор. Этим факто-
ром, по его мнению, является социал-демократия:
«Ибо воля государства есть равнодействую-
щая волевых устремлений различных классов
или политических партий, и эта равнодействую-
щая все сильнее определяется силой рабочей
партии. Это также означает, что в отношении
войны наступил решительный поворот» («Ди
Гезельшафт», 1926 г., № 5).
Однако Гильфердинг еще не вполне у цели. Он спра-
шивает: «Каким образом может усиливаться влияние
рабочей партии, т. е. социал-демократии?». Оно может
быть обеспечено лишь дальнейшим развитием демокра-
тии. Таким образом, действительной помехой к этому
превращению империализма в мирный империализм
являются только фашисты и, разумеется, большевики
(«Ди Гезельшафт», там же).
Гильфердинг судорожно цепляется за обоснование
этих тезисов. С этой целью он, например, утверждает,
что Соединенные Штаты и Англия уравняли силы своих
флотов, чтобы таким образом исключить возможность
применения насилия; он же утверждает, что «Вашинг-
тонская конференция» твердо ограничивает аппетиты
Японии в отношении Китая и что все три главные дер-
жавы в Китае уже не противостоят друг другу и поста-
новили сообща подчинить своему влиянию китайскую
империю. Разумеется, он не видит роста противоречий
между Америкой и Англией, а, наоборот, отмечает
растущую гармонию между ними. При помощи всех
этих аргументов, лживых в самой основе своей, опровер-
жением которых ныне не стоит и заниматься (эти «до-
казательства» приведены им в «Ди Гезельшафт», 1924 г.,
48

№ 8), он, наконец, достигает так горячо желанной цели.
Он с торжеством заявляет:
«Война более осветила положе-
ние вещей. Старый тезис: «Капита-
лизм есть война, социализм есть
мир» — стал неверен в обеих своих
частях» («Ди Гезельшафт», 1926 г., № 5).
(Подчеркнуто нами).
Мы советуем Гильфердингу прежде, чем провозгла-
шать такие фантастические положения, еще раз прочесть
последнюю главу его собственной книги «Финансовый
капитал» — 25-ю главу, озаглавленную «Пролетариат и
империализм». Я думаю, краска стыда бросится ему в
лицо. И, заметьте, из этого изумительного тезиса выте-
кает, что и социализм отнюдь не есть мир. И этот тезис
он очень убедительно подтверждает примером социал-
демократии 1914 года.
Этой теорией Гильфердинг сразу убивает двух зай-
цев: во-первых, он сразу вырывает у империализма его
ядовитое жало. Отныне империализм уже не связан с
войной. А кроме того, рабочий класс не должен более
бороться за социализм, ибо и самый социализм связан
с военной опасностью. Итак, пролетарии всех стран,
руки прочь от социализма! И да живет капиталистиче-
ская империалистическая демократия!
Но, естественно, война не является единственным
проклятием империализма. Если для социал-демократа
Квесселя империализм стал желанным идеалом, если он
уже в январе 1921 г. в «Социалистише Монатсхефте»
пишет полную энтузиазма длинную статью под загла-
вием «Империализм как носитель идеи всеобщего ми-
ра», то Гильфердингу и другим вождям II Интернацио-
нала ясно, что вопрос так просто ставить неудобно.
«Мирное завоевание» Китая, например, к сожалению,
еще сопряжено с рядом насильственных актов. Социал-
демократ Рейнгард недавно разоблачил в своей уже
упомянутой нами книге характер этого «мирного завое-
вания». Итак, остается еще многое сделать, чтобы обез-
вредить империализм. Но это может быть достигнуто
только Лигой Наций.
«Ограничение политического суверенитета,
т.-е. ограничение политики отдельных государств
и средств этой политики путем обязательного тре-
49

тейского суда и разоружения. Зачатки такой
организации мы видим в Лиге Наций, и послед-
нее заседание ее вскрывает те большие возмож-
ности, которые сулит нам ее дальнейшее разви-
тие...» («Ди Гезельшафт», 1924 г., № 8).
Итак, все предшествовавшие этапы в конце концов
привели II Интернационал к тихой пристани, которую
он обрел в Лиге Наций. Последняя становится орудием
мира постольку, поскольку империализм демократизи-
руется на основе собственных имманентных законов и,
как мы видели выше, под влиянием социал-демократии.
И здесь найдена исходная точка, которая может пре-
вратить и превращает внешнюю политику II Интерна-
ционала в стройную систему. Ибо раз завоевана Лига
Наций, то этим решены все частичные проблемы импе-
риализма в духе II Интернационала. Это противоядие
обезвреживает последние остатки империализма и ре-
шает проблемы разоружения, колониальной политики,
освободительной борьбы угнетенных наций и охрани-
тельных пошлин. Все эти отдельные явления связаны с
империалистической политикой насилия. Раньше Каут-
ский утверждал, что только социализм может преодо-
леть рабство и эксплуатацию, которые несут с собой
империализм. Но теперь, после того как найдена Лига
Наций и изобретен мирный империализм, незачем более
бороться за социализм.
Мы видели, как социал-демократы решают общую
проблему империализма. Остановимся теперь на реше-
нии вышеперечисленных частных проблем.
К вопросу о разоружении
В этом отношении II Интернационал всецело стоит
на почве империалистических держав. Гильфердинг за-
являет:
«Путь (к разоружению) ведет через те меро-
приятия, которые были предложены по различ-
ным поводам представителями английской поли-
тики» («Ди Гезельшафт», 1926 г., № 5).
50

Даже и теперь он пытается преподнести нам старую
ложь о положительной роли Вашингтонской конферен-
ции в деле обеспечения мира — конференции, запретив-
шей только те средства войны, которые во время миро-
вой войны оказались устарелыми. А между тем, не гово-
ря уже об аргументации Коммунистического Интерна-
ционала, достаточно сослаться на данные, приведенные
товарищем Гильфердинга по партии, вышеупомянутым
Рейнгардом, который подробно иллюстрирует цифрами
рост вооружения именно после вашингтонского согла-
шения. Кроме того, в декабре 1926 г. в прессе сообща-
лось, что Америка постановила построить 10 новых бы-
строходных крейсеров, не предусматриваемых военным
бюджетом. (О довоенных воззрениях Гильфердинга и
о точке зрения Каутского, изложенной в книге «Социа-
лизм и колониальная политика», теперь упоминать не
имеет смысла.)
Колониальная проблема
Если признанные руководители II Интернационала
прежде доказывали необходимость беспощадной борьбы
против колониальной политики империалистических
государств, если они говорили, что следует отказаться
от колоний и что освободительное движение колониаль-
ных народов заслуживает самой решительной под-
держки, то все это, разумеется, давно сдано в архив
(см. Каутский. «Социализм и колониальная полити-
ка», 1907, стр. 17, 45, 75). Теперь II Интернационал при-
держивается мнения, что отказаться от колоний невоз-
можно, что Лига Наций должна приступить к новому
распределению колоний, привлекая к нему и Германию,
причем колониальная система должна быть заменена
мандатной системой Лиги Наций. Эти взгляды распро-
странительно толкуются в «Гезельшафт» Бекстоном и
Бильским, которые не постыдились превозносить работу
мандатной комиссии Лиги Наций, несмотря на события
в Марокко, Сирии и Китае и на политику Рабочей пар-
тии в Индии в период ее пребывания у власти (сбрасы-
51

вание бомб над восставшими туземцами). Разумеется, и
Каутский в последние годы отрицал свою старую точку
зрения, выраженную им в 1907 г., и тоже защищал не-
обходимость распределения мандатов Лигой Наций.
Освободительное движение колониальных народов
Из этой точки зрения на колониальную проблему
вообще вытекает отношение II Интернационала к осво-
бодительному движению. Практика социал-демократии,
вытекающая из этой установки, известна, и мы упомя-
нем здесь только о совершенно пассивном саботирующем
поведении II Интернационала в связи с кампанией про-
тив войны в Марокко и Сирии. Это поведение даже вы-
ходит из рамок пассивности и приобретает характер
откровенной защиты империализма — это нагляднее
всего иллюстрируется тем фактом, что французский
губернатор Сирии — член II Интернационала. Далее,
английская Рабочая партия в период своего пребывания
в правительстве одобрила все мероприятия английских
властей в Индии, направленные против тамошнего на-
ционального движения. Далее укажем на отказ от каких
бы то ни было кампаний в пользу китайской революции,
что особенно ярко проявилось во время шанхайских
событий, когда социал-демократия отказалась отклик-
нуться на крик о помощи шанхайского пролетариата,
обращенный к европейским рабочим.
Эта практическая линия не есть случайный оппорту-
нистический уклон, а логический вывод из теоретической
позиции II Интернационала в отношении колониальных
освободительных движений. И тут теоретиком является
Гильфердинг. Он пишет:
«Правда, демократия и рабочее движение
должны признать право наций на самоопределе-
ние... но они заинтересованы в развитии, избе-
гающем насильственных потрясений,
ибо экономические последствия, связанные с на-
сильственными политическими переворотами в
52

Индии или в Египте, парализовали бы боевую
мощь не только английского, но и европейского
рабочего движения и не только не содействова-
ли бы успехам социализма, а, наоборот, тормо-
зили бы их» («Ди Гезельшафт», 1924 г., № 8).
(Подчеркнуто нами).
Но говорить об освободительной борьбе угнетенных
народностей без «насильственных потрясений» означает
не что иное, как противодействовать всякой конкретной
освободительной борьбе и призывать революционные
армии в Китае сложить оружие. Этот тезис II Интерна-
ционала является или высшим пределом идиотизма,
или — что гораздо вероятнее — циничным лицемерием
империалистических провокаторов. Эта теория Гильфер-
динга — официальная теория II Интернационала. II Ин-
тернационал понимает так же хорошо, как империали-
сты, что в наши дни революционное национальное дви-
жение колониальных наций, в особенности в Китае,
стало частью мировой революции, а при-
зрак мировой революции так же устрашающе действует
на II Интернационал, как и на империалистическую
буржуазию. Из этой установки и вытекает вышеописан-
ная теория, как естественное и неизбежное следствие.
Отсюда же вытекает и борьба против СССР — в свя-
зи со страхом перед мировой революцией и в связи с
поддержкой национально-революционного движения
Советским Союзом. В этой борьбе решающую роль иг-
рает клеветническое утверждение, что СССР сам яв-
ляется империалистическим государством и преследует
империалистические цели на Дальнем Востоке. Эта
ложь получила массовое распространение. Интересно,
что даже отдельные социал-демократы вынуждены
опровергать эту клевету, вытекающую из империалисти-
ческой позиции II Интернационала. Так, Рейнгард пи-
шет в своей книге «Империалистическая политика на
Дальнем Востоке» о дальневосточной политике СССР:
«СССР против воли иностранных держав и в
борьбе с ними солидаризировался с Китаем, что
сделало Россию в глазах китайцев единствен-
ным другом китайского народа» (стр. 200).

II Интернационал и охранительные пошлины
II Интернационал давно отказался от своей прежней
борьбы против протекционистской политики. Как и в во-
просе о войне, каждая отдельная партия II Интернацио-
нала заявляет, что она принципиально не может высту-
пать против протекционизма, пока другие страны
окружают себя рогатками охранительных пошлин
(в особенности этот взгляд защищается германской со-
циал-демократией). Это тот самый аргумент, к которому
прибегала социал-демократия, чтобы отклонить револю-
ционную борьбу против войны. Но поскольку II Интер-
национал еще ведет борьбу против протекционистской
политики в международном масштабе, эта борьба не
имеет ничего общего с прежним подходом к вопросу со-
циал-демократии, заявлявшей в былые времена, что
борьба против охранительных пошлин может быть успеш-
ной лишь как борьба за социализм. Вместо этого она
теперь противопоставляет протекционистской политике
ставшую теперь реакционной программу свободной тор-
говли и Соединенные Штаты Европы (капиталистической
Европы). Гильфердинг заявляет:
«Охранительная политика, таким образом, по-
рождает опасность острых конфликтов. Поэтому
защита свободной торговли состав-
ляет важную часть политики реали-
стического пацифизма («Ди Гезельшафт»,
1924, г., № 2). (Политика «реалистического паци-
физма» есть новая политика II Интернационала,
как ее теоретически обосновал Гильфердинг).
(Подчеркнуто нами).
Не останавливаясь более подробно на опровержении
этих замечательных идей Гильфердинга, мы приведем
здесь лишь цитату из его же «Финансового капитала».
Вот что он писал в 1910 г.:
«Не идеал восстановления свободной конку-
ренции, ставший реакционным, а лишь полное
устранение конкуренции путем преодоления ка-
питализма может быть целью пролетарской поли-
тики» («Финансовый капитал», стр. 472).
Точно так же можно было бы привести ряд цитат из
«прежнего» Каутского, в которых выражается та же
точка зрения, что в «Финансовом капитале» — точка зре-
54

ния, защищаемая теперь коммунистами. По-видимому,
это болезнь II Интернационала — под старость самого
себя забрасывать грязью или самому обнажать свою
лживую сущность.
Тот факт, что II Интернационал стал империалисти-
ческим Интернационалом, необходимо точнейшим обра-
зом учитывать в борьбе революционного пролетариата
против империализма и всех его форм, в особенности
в борьбе против угрозы интервенции в Китае и СССР,
ибо II Интернационал в грядущих империалистических
столкновениях попытается отравить своей ложью боль-
шие группы населения, чтобы в интересах империализма
удержать их от борьбы или превратить даже в активные
вспомогательные отряды империалистических держав.
Поэтому борьба против военной опасности, — план
которой необходимо конкретно разработать и прово-
дить, — в то же время должна быть борьбой против
II Интернационала. Если мы не поведем энергично эту
борьбу, рабочие слои II Интернационала, инстинктивно
враждебные империалистической политике, подпадут под
влияние «левых» вождей жалкой оппозиции II Интерна-
ционала, объективная задача которых — удержать оппо-
зиционные слои пролетариата в рядах II Интернацио-
нала, отвлекая их от подлинно революционной борьбы.
«Коммунистический Интернационал»,
14 января 1927 г., № 2.
«ДИПЛОМАТИЯ ДОЛЛАРА»*
Среди множества произведений американской лите-
ратуры эта книга принадлежит к числу немногих, дей-
ствительно, ценных книг. Авторы подвели под нее
* Скот Н и р и н г и Иозеф Ф р и м а н. Дипломатия доллара.
Издательство Курт Вовинкель, 1927 475 стр. Перевод с английского.
55

марксистскую основу и дали соответствующее материа-
листическое объяснение американской дипломатии дол-
лара и американской империалистической внешней по-
литики в целом. В отличие от других американских книг,
эта книга не занимается отвлеченной болтовней на тему
об «американском духе», «американской идее свободы»
и т. д. Вполне последовательно книга дает вначале
краткий очерк развития американской внешней торговли
и заканчивает первую часть, преимущественно вводного
характера, подробными цифровыми данными, рисующи-
ми размеры и направление американского экспорта ка-
питала и постепенного перехода Америки от импорта
капитала к чистому экспорту его. Это закладывает
основы для последующей широко задуманной обрисовки
дипломатии доллара.
Говоря о дипломатии доллара, автор имеет в виду
внешнюю политику Америки, проводимую американским
правительством, сообразно потребностям и запросам дол-
лара, т. е. американского финансового капитала. Авторы,
располагая превосходным, непосредственно добытым ма-
териалом, имеют возможность обрисовать не только по-
требности и запросы американского финансового капи-
тала в общих чертах, но и конкретно обрисовать крупные
финансовые группы и даже отдельных финансовых маг-
натов капитала.
Основным конкретным содержанием этой книги яв-
ляется: 1) Обрисовка тех капиталистических группиро-
вок, которые гнездятся в главных сферах американского
экспорта капитала; обрисовка их тенденций и конкрет-
ных запросов, предъявляемых ими к американскому пра-
вительству в интересах дальнейшего коммерческого
преуспеяния. 2) Способ реагирования американской ди-
пломатии на эти запросы.
Те и другие взаимно переплетающиеся факты обуслов-
ливают политику Америки в отношении Китая, Канады,
Средне-Американских и Южно-Американских областей,
островных архипелагов вокруг Панамского канала —
до Филиппинских островов, служащих базисом для дей-
ствий против Китая и Японии. Наряду с этим, в книге
намечается политика Америки в отношении Европы — на
основе усиливающегося в Европу экспорта капитала и
растущей задолженности европейских стран.
Существенная часть книги посвящена политике, кон-
56

кретно проводимой дипломатией доллара в отношении
этих стран. Империализм доллара видоизменяется в за-
висимости от того, какие другие империалистические го-
сударства заинтересованы в тех же территориях, какими
преимуществами они пользуются в деле пропитывания
этих районов, какое политическое и экономическое зна-
чение может приобрести соответствующее государство,
каковы могут быть размеры инвестиции капитала и, на-
конец, каково военно-стратегическое значение данного
района для Америки. Так, например, американская ди-
пломатия доллара в отношении Канады не прибегает
к мерам государственно-политического характера, но ста-
рается создать благоприятную обстановку для работаю-
щего в Канаде капитала, при помощи мероприятий вну-
треннего экономического характера. В остальном она
предоставляет капиталу, инвестированному в Канаду,
самостоятельно укреплять там свое политическое влия-
ние. Разумеется, это лишь в общих чертах так. Ведь
формы поддержки настолько видоизменяются, что там
и сям наблюдается и кое-какое внешнее политическое
вмешательство.
Иначе обстоит дело с политикой отстаивания интере-
сов американского капитала в Китае. Эта политика,—
как видно из приводимых документов, — определялась
непосредственно первыми группами американских капи-
талистов, приступившими к работе в Китае. Эти капита-
листические группы, среди которых крупную роль играл
Стандарт Ойль, после первой неудачной попытки побу-
дили американское правительство проводить определен-
ную политическую линию, преобладающую и ныне в поли-
тике Америки в отношении Китая. Знаменитая политика
«открытых дверей» в Китае есть результат первой
безуспешной борьбы американского капитала против
других империалистических группировок, укоренившихся
в «сферах влияния». Америка применяла в отношении
Китая, на основе все более и более тесной и прямой под-
держки работающих там американских финансовых
групп, различные меры — от косвенного давления на ки-
тайское правительство до посылки военных судов и во-
оруженных сил — целую шкалу типичной империалисти-
ческой политики.
Политика Америки в отношении Панамы, Никарагуа
и Мексики еще более отчетливо носила характер подлин-
57

нoго военного разбоя. В данном случае пренебрегают
столь возвышенными фразами, как фразы об «открытых
дверях» и проч. Здесь, на основании докладов, поступав-
ших от тамошних американских финансовых тузов, про-
воцировались революции, подогревались революционные
настроения путем финансовой поддержки, навязывались
соответствующим странам займы, с помощью военного
флота, вооруженных десантов и военных судов смеща-
лись и водворялись правительства, в зависимости от их
готовности подчиниться условиям, диктуемым финансо-
выми магнатами. Этого рода политика проводится
неуклонно: такое вмешательство американского прави-
тельства происходит то в результате соответствующих
требований со стороны Стандарт Ойль — в отношении
Америки, — то под прямую диктовку сан-доминговской
«Improvement Co.», занимающейся эксплуатацией Сан-
Доминго, или банка Националь-Сити, стремившегося
к укреплению своих позиций в Гаити и, в силу этого, по-
будившего правительство к завоеванию их. Политика
Америки на Кубе была продиктована интересами сахаро-
заводчиков. Всюду применяются одни и те же методы
под влиянием различных капиталистических групп. Под-
робное описание тех или иных методов и подтверждение
документальными доказательствами связи, существую-
щей между американским правительством и финансо-
выми группами, заполняет существенную часть содержа-
ния вышеуказанной книги. В общем и целом можно
сказать, что чем слабее позиция той или другой нации
и чем слабее укрепились там другие империалистические
державы, тем грубее и откровеннее действует американ-
ский капитал и американское правительство. Эта книга
возводит все гнусности американского финансового ка-
питала в систему мероприятий государственно-политиче-
ского характера. Это усиливает впечатление по сравне-
нию с впечатлением, произведенным в свое время весьма
популярной книгой, рисующей возникновение крупного
американского капитала.
В связи с вышеобрисованным развитием американ-
ской империалистической завоевательной политики пред-
принимается анализ идеологий, лежащих в основе аме-
риканской политики. Мы уже касались идеологического
обоснования проводимой Америкой в отношении Китая
империалистической политики «открытых дверей».
58

Подробно останавливаются авторы на знаменитой
доктрине Монро. Они показывают, как эта в свое время
революционная, оборонческая идеология борющейся за
свою независимость новой американской буржуазии пре-
вратилась в реакционную империалистическую идеоло-
гию. Затем авторы показывают, как с течением времени
видоизменялся этот реакционный характер; первона-
чально эта идеология распространялась лишь на Север-
ную Америку, а затем и на Среднюю и Южную — по
мере укрепления северо-американских позиций в этих
странах. Затем авторы намечают эволюцию этой идео-
логии в результате растущей заинтересованности амери-
канского капитала в Персии, Турции и Европе.
На основании изучения этой книги, можно, разумеет-
ся, прийти к многочисленным выводам. Для нас главное
значение приобретает конкретизация (на основе совер-
шенно нового материала) ленинской теории империа-
лизма, затем практическое, конкретное опровержение
фразеологии II Интернационала и реформистов, изобра-
жающих Америку, в общем и целом, как страну демо-
кратии и пацифизма (чтобы ослабить растущее влияние
на пролетариат СССР, как страны, являющейся един-
ственным подлинно антиимпериалистическим фактором);
в-третьих, вышеозначенная книга служит конкретным до-
казательством того, что буржуазная демократия в эпоху
империализма может быть лишь формой господства фи-
нансовой олигархии. В связи с конкретным примером,
освещаемым авторами, в конечном счете неизбежно
встает вопрос о единственных средствах и силах преодо-
ления неизбежной империалистической политики финан-
сового капитала — вопрос о роли пролетариата, как
единственного действенного фактора в борьбе с импе-
риализмом.
Таким образом, эта книга представляет чрезвычайно
ценный вклад с точки зрения развертывания борьбы про-
тив империализма, колониального гнета и грозящей
опасности войны. Ее широкое распространение среди про-
летариата приобретает значение еще и потому, что фи-
нансовый капитал, разумеется, живейшим образом заин-
тересован в замалчивании этой книги.
В качестве недостатков в книге бегло отметим: отсут-
ствие четкой и резкой формулировки понятия империа-
лизм, трактовку его скорее в качестве особой разновид-
59

ности политики, чем определенной эпохи капитализма;
затем недостаточно строгую систематизацию материала,
обусловливающую некоторую хаотичность и повторения.
Однако эти недостатки стушевываются перед значитель-
ной ценностью этой книги.
«Коммунистический Интернационал»,
2 декабря 1927 г., № 48.
«ЛЕНИН КАК ПОЛИТИК И ЧЕЛОВЕК»*
Шефло, один из основателей коммунистической пар-
тии Норвегии и когда-то выдающийся член ее, покинул
партию в начале 1928 г. Он покинул эту партию после
того, как в течение нескольких лет пытался, при помощи
запутанных оппортунистических шатаний, задержать
развитие партии и помешать этому развитию. Показа-
тельно, что он покинул партию в тот момент, когда Нор-
вежская рабочая партия, в связи с образованием рабо-
чего правительства и после объединения со старой
социал-демократической партией, открыто перешла в
право-реформистский фарватер по всем вопросам прак-
тической классовой борьбы и стала сбрасывать с себя
показной центристский радикализм. Шефло ушел и че-
рез некоторое время начал добиваться приема в партию
министерского социализма. Только мелочные маневры
конкурирующих транмелистов задерживали до сих пор
его прием в Норвежскую рабочую партию.
В рассматриваемой работе делается попытка дать из-
ложение революционного развития Ленина, обрисовать
его участие в национальном и интернациональном рево-
люционном движении, — все это на весьма неясно очер-
ченном фоне положения и развития русского рабочего
класса до и после Октябрьской революции. В заключение
дается оценка Ленина как исключительной личности.
Не стоит останавливаться на многочисленных пробе-
лах, ошибках и недостаточной осведомленности Шефло;
* Олав Шефло. Ленин как политик и человек. Осло, 1928,
стр. 97.
60

это можно было бы установить шаг за шагом. Шефло
знаком лишь в самых общих чертах с развитием русского
пролетариата, абсолютно невежественен в вопросах раз-
вития русской промышленности, а с работами Ленина
и с их судьбой не знаком даже в той мере, как это
было бы возможно хотя бы на основании работ, опубли-
кованных до сих пор на немецком языке. Но все это пока
только «мелочи». Решающим вопросом для нас при рас-
смотрении настоящей работы является следующий: что
сделал Шефло из Ленина и из его великих всемирно-
исторических подвигов? Для ответа на этот вопрос весь-
ма показательно уже самое начало рассматриваемой
работы. Тут — в связи со старой норвежской сказкой —
констатируется, что Ленин не скопил денег, короче —
не занимался ни хищениями, ни воровством. Это сполза-
ние в круг мыслей норвежского мещанства не случайно.
Характеризуя дальше Ленина, автор устанавливает с
чрезвычайным сожалением, что Ленин был бы способен
стать значительным ученым при либеральном режиме
(стр. 9). Мелкобуржуазный характер рассуждений Шефло
особенно отчетливо и ясно выражается не только в пре-
клонении перед либеральным режимом и в том значе-
нии, которое здесь дается слову «ученый», но и в отри-
цании факта, что Ленина после Маркса и Энгельса
следует причислить к крупнейшим теоретикам. Шефло,
подобно буржуазной науке, стоит, по-видимому, на той
точке зрения, что наука несовместима с учением о классо-
вой борьбе. Но если Шефло ничего не известно о значи-
тельнейшем произведении Ленина, его работе об эмпи-
риокритицизме, то хотя б мастерское изложение и при-
менение Лениным диалектического метода уже само по
себе крупнейшая научная заслуга.
Но этого недостаточно. Шефло еще и в ином смысле
старается изобразить Ленина буржуазным политиком и
писателем, даже политиком, близким ему, Шефло, по
духу; он утверждает, будто Ленин, в противополож-
ность коммунистическим «кропателям тезисов», так же
менял теории, как Шефло точки зрения и партию
(см. стр. 97). Шефло здесь «немножко» смешивает тео-
рию с ее применениями к тем или иным конкретным
условиям, чем доказывает, что он ничего не понял ни
в марксизме, ни в том специфическом дальнейшем раз-
витии марксизма, которое было дано Лениным.
61

Не будем останавливаться в дальнейшем на типично
буржуазных взглядах и характеристике Ленина, разви-
ваемых Шефло (например, на его жалобах по поводу
жестких и беспощадных методов дискуссии, применяе-
мых Лениным против всех ренегатов и врагов пролета-
риата) . Но что, по мнению Шефло, делает Ленина столь
великим, что сам Шефло счел себя обязанным в спе-
циальной работе отдать дань этому величию? Величие
Ленина, по Шефло, состоит в том, что «мы можем ска-
зать о Ленине, что он завоевал полную власть над огром-
ной страной и что эту власть он добыл, благодаря своим
интеллектуальным дарованиям и целостности своего ха-
рактера. Он обладал мозгом, каким обладают лишь
немногие». И Шефло указывает далее, что трудно ре-
шить, кто более велик, Ленин или Цезарь, Кромвель и
Робеспьер. Как раз этой разработкой признаков, делаю-
щих Ленина великим, Шефло доказывает, что он пол-
ностью погряз в мещанстве и в свойственных бур-
жуазным индивидуалистам взглядах на значение «ве-
ликих людей».
Но не только это. Шефло рассматривает величие наз-
ванных людей независимо от тех социальных сил, кото-
рые сделали этих людей столь мощными факторами
истории. Даже для буржуазного понимания истории это
слишком, когда власть Цезаря, построенная на основе
феодального рабовладельчества и помещичьей олигархии
Рима, сравнивается с влиянием (а не властью!), которым
пользовался Ленин, когда, под его гениальным руковод-
ством, пролетариат, в союзе с эксплуатируемым крестьян-
ством, завоевал власть. Это единственный в мировой
истории факт практического перехода власти — не в руки
Ленина, — но в руки пролетариата, как класса; это факт,
знаменующий собою открытие великого периода проле-
тарских революций во всем мире; это период, который,
по Марксу, указывает на конец «предистории человече-
ства»; роль, которую сыграл Ленин именно в этом все-
мирно-историческом перевороте, — все это Шефло подво-
дит под один уровень с завоевательными походами
Цезаря и с подвигами первых крупных буржуазных рево-
люционеров. Получается чисто спортивное рассмотрение
рекордов, которое измеряет индивидуальное величие че-
ловека количеством квадратных метров, которые он за-
воевал, все равно, была ли добыта эта власть при помощи
62

рабов, наемников, биржевых спекуляций или же борю*
щимся за свое освобождение пролетариатом.
Но этот типичный мелкобуржуазный характер рас-
сматриваемой работы приобретает затем откровенно
контрреволюционные черты. Ибо, стараясь изобразить
Ленина «своеобразным индивидуальным героем», Шефло
вынужден всеми средствами не только замалчивать, но
и искажать другую сторону своеобразного величия
Ленина. Он рисует Ленина диктатором, который таки-
ми же методами, как и Муссолини, самодержавно вла-
ствует над своей партией и, даже вопреки ее воле,
использует ее, как свое орудие. Здесь искажены как
существо партии, так и характер Ленина. Исключитель-
ное величие Ленина заключается в том, что он сначала
в русской большевистской партии, а затем в Коммуни-
стическом Интернационале создал то оружие, при по-
мощи которого пролетариат мог завоевать власть и ком-
мунизм. Построению этого оружия рабочего класса
Ленин посвятил свои силы не как диктатор, но как вели-
кий пролетарский вождь... Также и здесь Шефло не ви-
дит, подобно буржуа и социал-демократам, разницы
между партией революции и ленинским отношением к ней
и реформистскими партиями и отношением реформист-
ских вождей к своим партиям и партийным товарищам.
За контрреволюционным поворотом Шефло скрыва-
ются, разумеется, и личные причины. Ему нужно устра-
нение коммунистической партии, чтобы позировать в ка-
честве крупного вождя, «самостоятельно мыслящего че-
ловека», т. е. иметь возможность выдавать себя за
ленинца, не будучи коммунистом.
До сих пор норвежский рабочий класс не признал его
«единственным ленинцем в Норвегии». Взамен этого,
«Tidens Tegn» * свидетельствует, что он (после оставле-
ния коммунистической партии) является самой выдаю-
щейся фигурой норвежского рабочего движения.
Эта работа о Ленине буржуазна, контрреволюционна
и не имеет ничего общего с точкой зрения пролетариата.
В ней нет правды, ни даже приближения к ней. Она не
содержит ничего, кроме большой лжи, лжи ренегата.
«Коммунистический Интернационал»,
1 февраля 1929 г., № 5.
* Норвежская газета правого толка. (Прим. ред.).

1935—1941
Японские вооруженные силы
Их положение.— Их роль в политике Японии.— Военно-географи-
ческие следствия.
ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
Япония находится сейчас в одной из самых тяжелых
стадий своей современной истории. Бедственное положе-
ние сельского хозяйства начинает становиться серьезной
опасностью для силы и сплоченности японского народа.
Оживленная промышленная и экспортная конъюнктура
демонстрирует опасные противоречия. Государственные
финансы, захваченные водоворотом постоянно увеличи-
вающихся военных расходов, стоят на пороге кризиса.
К этому добавляются внешнеполитические трудности в
отношениях с значительными мировыми державами, тая-
щие в себе существенные опасности.
В этом столь тяжелом положении Япония практи-
чески не имеет политического руководства. Ее прави-
тельства уже в течение нескольких лет представляют
собой смесь военных, бюрократических, крупнохозяйст-
венных и партийных влияний, они лишены внутренней
силы и решимости. Коррупция и внутренняя борьба
группировок привели некогда сильные партии к полной
политической деградации, большая часть населения их
презирает. Государственная бюрократия, с каждым днем
играющая все большую роль в руководстве страны, ко-
леблется между политическими партиями и военной про-
64

слойкой и не располагает многообещающей сменой.
Молодые организации с фашистской или национал-
социалистской окраской еще безнадежно разобщены —
по крайней мере, на сегодняшний день. А их религиозное
всепочитание императора как вознесенного над всеми и
вся вождя нации усложняет выдвижение крупных вож-
дей из народа, которые могли бы основательно и надолго
решить практические проблемы сегодняшней Японии.
Кроме того, эти организации растрачивают свою энергию
на романтическое средневековое заговорщичество. Столь
своеобразная, ранее всемогущая корпорация «государ-
ственных старейшин», то есть ближайших советников
императорского дома, находится в стадии вымирания.
Князю Сайондзи, последнему ныне здравствующему
представителю этих крупных советников, служивших еще
императору Мейдзи, почти 90 лет.
Каждый, кто внимательно следит за развитием Япо-
нии, знает, что это состояние противоречий и внутренней
нерешительности не может продолжаться долго. Во вну-
тренней политике что-то неизбежно должно произойти.
И японская армия, являющаяся — по крайней мере, се-
годня — единственной значительной силой, которая ищет
новые пути, будет играть в этих возможных грядущих
внутриполитических изменениях решающую роль. Пора
дать этой силе оценку.
I. РОЛЬ ЯПОНСКИХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ
во внутренней политике
Японские вооруженные силы включают в себя сухо-
путные войска и флот действительной службы; косвенно,
сюда же следует отнести миллионы резервистов, кото-
рые подлежат организационному контролю и политиче-
скому руководству со стороны вооруженных сил. В массе
своей они рекрутируются из крестьян, почти на 99 про-
центов это выходцы из бедных семей. Незначительный
процент составляют представители средних слоев насе-
ления и служащие. Да и сам офицерский корпус при-
надлежит в основном к социальной среде, материальное
положение которой не блестящее. Потомки старых саму-
раев редко бывают богаты. В заботах о своих более или
65

менее нуждающихся семьях многие офицеры так же не
отличаются от солдат, как и в спартанском образе жизни.
Денежное довольствие солдат мизерно, но и офицерские
оклады тоже. Возникающая на этой основе значительная
общность низших и высших чинов подкрепляется тради-
цией, которая осуждает подчеркивание социальных раз-
личий и обосновывает необходимость беспрекословного
повиновения патриархально. Неприхотливость в жиз-
ни, непоколебимая верность, безграничная готовность
к самопожертвованию в борьбе — все эти элементы фео-
дального прошлого воспринимаются в Японии серьезней,
буквальней, чем в большинстве стран сегодняшнего мира.
Лишь в наше время, в соответствии с поздним пробуж-
дением страны, к этому добавилась пламенная любовь
к отечеству. Однако угроза со стороны других стран
всем успехам, достигнутым Японией за ее короткую со-
временную историю, внутрихозяйственные трудности и
соответствующая этому тяга к экспансии способствовали
громадному росту и внутреннему усилению этого моло-
дого национализма.
Ко всем достижениям новой Японии всегда была
причастна в качестве ведущей силы армия. Не только
благодаря тому, что она добилась побед над Китаем и
Россией, принесших Японии военные контрибуции для
дальнейшего развития и территориальные приобретения,
и не только благодаря ее ведущей роли в овладении со-
временой техникой, которая находит применение в япон-
ском хозяйственном аппарате. Она оказывает также
воспитательное влияние и сопротивление тенденциям,
которые могли бы привести к классовой борьбе.
Несмотря на это, в политическом отношении в мир-
ные времена вооруженные силы Японии всегда стояли
в резерве, — правда, в полной боевой готовности. Это со-
стояние вызвано сложным двойственным положением
японских вооруженных сил в политической жизни.
С одной стороны, император Мейдзи, ставший сегодня
высочайшим авторитетом, строжайше запретил солдатам
и матросам любую политическую деятельность. В указе
этого, императора, имеющем и сейчас еще в Японии та-
кое же значение, какое имел для немецких солдат воен-
ный устав, которым мы руководствовались в 1914 году,
отправляясь на поля сражений, говорится следующее:
«А посему солдат и матрос никогда не должен ни
66

совращаться властвующими в данный момент мнениями,
ни вмешиваться в политику...» *.
С другой стороны, однако, руководство вооруженных
сил пользуется именно в парламенте и правительстве та-
ким привилегированным положением, что это не может
не влечь за собой неизбежно политических последствий.
Например, министр сухопутных и военно-морских сил
пользуется широкой независимостью от правительства и
совершенно независим от парламентских партий. Это
особое положение позволяло вооруженным силам в кри-
тические моменты покидать резервные позиции и либо
вынуждать принять одно решение, либо препятствовать
другому, либо свергать то или иное правительство. По-
следнее мероприятие вооруженные силы проводили ча-
сто. Однако несмотря на то, что премьер-министрами
бывали многие адмиралы и генералы резерва или отстав-
ники, вооруженным силам почти всегда удавалось сва-
лить ответственность за правительственные дела, а вме-
сте с ней и возникавшее соответственно в народе недо-
вольство, на партии или на бюрократию. Лишь однажды
вооруженным силам пришлось на себе испытать такое
недовольство, многие годы сопровождавшееся утратой
политического влияния,— после неудачной попытки окку-
пировать Владивосток и другие области Сибири во время
тамошней гражданской войны 1919—1921 годов.
Но после ряда покушений в Токио в мае 1932 года,
вступления японских войск в Маньчжурию и создания
* Этот указ, изданный императором Мейдзи в 1882 году, содер-
жит, кроме того, очень характерные для японских вооруженных сил
следующие директивы: «Высшая командная власть над Нашими во-
оруженными силами находится в Наших руках... Мы никогда не
передадим эту высочайшую власть кому-либо из подданных... Наши
отношения с вами будут очень тесными, если Мы захотим полагать-
ся на вас, как на свое тело, а вы будете взирать на Нас, как на
свою голову... Тот солдат и матрос, который неуважительно отно-
сится к своим начальникам или жестоко обращается со своими под-
чиненными, является позорным пятном вооруженных сил и государ-
ственным преступником... Никогда не презирайте побеждаемого
врага и не бойтесь побеждающего, выполняйте только свой долг,
это и есть истинное мужество... Если вы будете действовать только
насилием, мир скоро презреет вас и станет смотреть на вас, как на
диких зверей... Быть верным значит сдержать слово, которое дал, а
быть порядочным значит выполнять свой долг... Солдат и матрос
должен сделать своей целью простоту...».
67

Маньчжоу-Го политическое влияние сухопутных сил воз-
росло необыкновенно. В Маньчжоу-Го армия, помимо
военных функций, взяла на себя также и руководство
хозяйственным и политическим развитием нового госу-
дарства. У вооруженных сил есть большой шанс добиться
этого и в самой Японии. Ухватятся ли они за него и с ка-
кой целью?
II. ЯПОНСКИЕ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ В КАЧЕСТВЕ
РЕФОРМАТОРА
Уже давно молодые и средние по возрасту офицеры
действительной службы охвачены вдохновенным патрио-
тизмом, который в целом принял социально-радикаль-
ную окраску. Зиждущийся на основе крестьянской
общности и на почитании императора, этот радикализм
содержит в себе значительные антикапиталистические
элементы. Естественно, что эти офицеры всегда были
решительными противниками всех парламентских демо-
кратических институтов, а также давно презираемых на-
родом партий и классовых организаций. И именно эти
офицеры являлись, по крайней мере до сих пор, вдохно-
вителями и даже руководителями многочисленных на-
ционалистических и фашистских объединений граждан-
ского населения. Эта основная позиция активной части
японского офицерского корпуса в последние годы пре-
терпела серьезные изменения. Начав с расплывчатых
фашистских идей, пережив период ярко выраженного
национал-социалистского образа мыслей, эта часть офи-
церов теперь, кажется, оформилась в движение за на-
циональные и социальные реформы, которое именует
себя «ниппонизмом» и пытается отмежеваться от герман-
ского национал-социализма и итальянского фашизма.
К подобному ходу событий приводит та цель, кото-
рую единодушно преследуют все без исключения круги
японских вооруженных сил. Цель эта — безоговорочная
мобилизация всех сил народа и государства ради неиз-
бежного, как здесь считают, момента, когда придется в
бою решать вопрос, быть или не быть современной Япо-
нии. «Тотальная мобилизация» любой ценой уже в мир-
ное время — вот руководящий принцип японских воору-
женных сил, которому должно быть подчинено все
остальное, под который должны быть подогнаны все по-
литические и социальные явления и процессы. При этом
68

вооруженные силы в случае необходимости должны бу-
дут заняться также хозяйственными и социальными
проблемами сегодняшней Японии. Ибо «тотальная моби-
лизация» уже в мирное время в качестве первой предпо-
сылки требует выделения максимальных средств для об-
новления и укрепления обороны страны.
За несколько лет официально санкционируемые при-
тязания вооруженных сил на государственный бюджет
возросли до 47 процентов этого бюджета, а это почти
неслыханное соотношение между военными расходами и
общей суммой расходов в мирное время. Из-за этих тре-
бований за последние четыре года государственные долги
Японии подскочили почти до 10 миллиардов йен, а это
сумма, которую многие знатоки рассматривают уже как
непосредственно высший допустимый предел. И кажется
не вызывающим сомнений то, что дальнейшие требова-
ния, а они безусловно последуют, ввергнут страну в эко-
номический или финансовый кризис. Эту непомерную на-
грузку вооруженные силы взвалили на экономику страны
в то время, когда как раз японское сельское хозяйство,
а вместе с ним и крестьянство, являющееся и по сей день
самым многочисленным слоем японского народа, попало
почти в небывалое бедственное положение. Противоре-
чие между еще почти полностью «феодальным» сельским
хозяйством и бурно развивающимися современными про-
мышленностью и финансами, обостряемое стихийными
бедствиями, особенно ужасающе проявляется именно в
эти годы. На спинах крестьян осуществлялась удиви-
тельная индустриализация; крестьяне становились жерт-
вой обогащающихся и набирающих мощь финансовых
институтов и торговцев, они несли основную тяжесть на-
логов, несоразмерно сильнее затрагивающих сельское
хозяйство. С другой стороны, часть промышленников и
банкиров прикарманивала крупные суммы тех денег, ко-
торые ежегодно выделялись на вооружение. Возникла
опасность, что какие-нибудь ловкие агитаторы начнут
представлять армию виновницей бедствий крестьян-
ства— той части населения, которая поставляет основ-
ную массу рекрутов.
Несколько лет назад существовал лишь маленький
кружок офицеров вокруг Араки, Койзо и некоторых дру-
гих генералов, осознававших связь требования «тоталь-
ной мобилизации» со всеми хозяйственными и социаль-
69

ными вопросами и даже с вопросами японской морали,
воспитания и проникновения в страну чужого образа
мыслей. Идея необходимости социального анализа и ши-
рокой программы реформ, основой которой должно стать
почти религиозно очищенное представление о японском
императорском доме, особенно распространилась в во-
оруженных силах. Сегодня подобную точку зрения, хотя
и с некоторыми оттенками, становящимися очевиднее,
разделяет военное министерство во главе с министром
Хаяси.
Хотя социальный анализ и разработка программы и
реформ сегодня еще не завершены, уже по некоторым
опубликованным военным министерством в ноябре 1934
и в марте 1935 годов материалам и прочим недавним
публичным заявлениям можно составить ясное представ-
ление об основных положениях «ниппонизма». В бро-
шюре военного министерства, опубликованной в ноябре
1934 года, мы находим среди прочих следующие фразы:
«Чрезвычайно важный вопрос для армии — обеспече-
ние материального положения народа. Чтобы солдат был
храбрым на войне, он должен знать, что его семья не
нуждается и что родина защищает его интересы... Совре-
менный хозяйственный организм построен на основе ин-
дивидуализма... Вследствие этого он не всегда отвечает
общим интересам государства. Богатство, достающееся
на долю меньшинства, порождает нищету масс и голод...
вносит беспокойство в жизнь нации... Необходимо, чтобы
народ отказался от концепции хозяйственного индиви-
дуализма и эгоизма и усвоил концепцию коллективного
хозяйствования... Новый хозяйственный организм дол-
жен основываться на идеях, положенных в основу нашей
империи, и повысить благосостояние всей нации...»*.
Эти и подобные мысли повторяются в следующей
брошюре, датированной мартом 1935 года, которая в раз-
витии идей «ниппонизма» идет дальше упомянутого до-
кумента. Там формулировки звучат отчасти даже еще
резче:
* Различные документы, изданные на японском языке частично
в виде брошюр, были переведены частными лицами. Так как япон-
ский текст изобилует старояпонскими выражениями и оборотами, то
точный перевод частично новейших проблем чрезвычайно затруднен.
Поэтому приходится считаться с рядом неточностей. Основу приве-
денного здесь текста составили рукописи одного немецкого и одного
французского перевода.
70

«Итак, нашей экономикой распоряжается финансовый
капитал. На долю народа, находящегося под тяжким гне-
том капиталистических порядков, остаются лишь безра-
ботица и голод...».
Итак, здесь имеет место очень далеко идущая кри-
тика экономических и социальных условий в Японии.
Однако японские сухопутные силы не ограничиваются
критикой экономики. Они идут дальше и предусматри-
вают в качестве необходимой предпосылки «тотальной
мобилизации» также и духовное, воспитательное обнов-
ление японского народа, мечущегося между восточной и
западной культурами. В последней из упомянутых бро-
шюр находим следующую формулировку, касающуюся
этого вопроса:
«Наши внутренние помехи происходят от того,
что японский народ с жадностью хватается за
европейскую культуру, что его убеждения кло-
нятся к упадку и народ беднеет до крайности...
Пришло время способствовать расцвету подлин-
но японской культуры, исключив дурные части
чужого влияния. Только таким образом Япония
с ее 3000-летней историей может породить подо-
бающую ей великую культуру...».
Фантастически высокую оценку собственной японской
культуры, основанную на мифических преданиях доки-
тайского культурного периода, японские военные дово-
дят до еще более значительных выводов. Провозгла-
шается всемирная миссия Японии:
«...она (Япония) готова распространить дух
японской морали по всему миру... Мы должны
стать достойными задачи руководить миром
при создании вечного счастья человечества».
Однако все приведенные положения «ниппонизма»
следует рассматривать всего лишь как оправу к его
основному содержанию — содержанию, которое заклю-
чается в японской идее императора. Именно в эти дни
ведется особенно яростная борьба за чистоту японской
идеи императорского статуса, причем эта борьба направ-
ляется сегодня еще в основном против государственно-
правовых и философских влияний Запада. Так, в Япо-
нии теперь подвергнута осуждению пользовавшаяся на
протяжении десятилетий всеобщим признанием теория
Минобэ, которому за его заслуги воздавал почести сам
71

император и который комментировал с помощью запад-
ных понятий конституцию императора Мейдзи, отмечен-
ную сильным влиянием Запада; печатные труды Минобэ
запрещены.
Однако позитивная формулировка «чистой» японской
идеи императора, пожалуй, еще заставит себя некоторое
время ждать, коль скоро речь идет об установлении по-
нятий, а не о заявлениях, продиктованных чувством. На
фоне этой борьбы все остальные хозяйственно-практиче-
ские и социальные требования вооруженных сил явно от-
ступили с недавних пор на задний план.
Хотя все упомянутые здесь воззрения отстаиваются
сегодня военным министерством в качестве официаль-
ного воззрения японских вооруженных сил, это еще не
значит, что они разделяются всеми кругами вооружен-
ных сил. Возьмем, например, группу самых старших по
возрасту и по званию офицеров. Среди них еще очень
сильно господствует строгое представление о чисто про-
фессиональном офицере, которого ничто, кроме служеб-
ных вопросов, заботить не должно. У многих из них то
и дело дает о себе знать более высокое социальное поло-
жение, у них в ходу контакты с влиятельными хозяйст-
венными кругами; личное и политическое честолюбие
делает их чуждыми радикальному идеализму молодых
офицеров.
Бросается в глаза то, что лишь немногие представи-
тели военно-морского флота разделяют вышеописанные
идеи. Видимо, причины, которые в большинстве стран
превращают флот в несколько особую часть вооружен-
ных сил, проложили себе дорогу и в Японии. Разумеется,
этим не исключается, что и на флоте можно найти неко-
торых сторонников идей, преобладающих главным обра-
зом в сухопутных силах, больше того—что среди моло-
дых флотских офицеров следует даже искать часть еще
более радикально настроенных элементов. В качестве
примера можно назвать опубликованную в январе
1935 года в журнале «Гакван» одну такую очень ради-
кальную статью капитан-лейтенанта Н. Сайто, в которой
заметны чрезвычайно левые тенденции. Наряду с этими
воззрениями, которые уже представляют даже критику
«ниппонизма», другие офицеры проповедуют террористи-
ческие, путчистские воззрения. Здесь царит дикая сумя-
тица религиозных и примитивных аграрно-коммунистиче-
72

ских представлений, смешанных с гражданским авантю-
ризмом.
До сегодняшнего дня вооруженные силы ограничива-
лись чистым анализом и вербовкой сторонников своих
мыслей о реформах. Но эта пропаганда, как и анализ,
осталась весьма теоретической, имея даже склонность
стать теоретической навсегда, вместо того, чтобы перейти
к решению практических актуальных вопросов. Возмож-
но, что японец в отличие от немца вообще не нуждается
в ясно разработанной, строго развитой программе с раз-
личными аспектами, что он больше, чем люди на Западе,
ориентируется лишь на руководящую личность и обще-
употребительное направление мыслей. Станут ли воору-
женные силы впредь довольствоваться лишь пропагандой
теоретических выкладок? Или они концентрируют уси-
лия, чтобы одним махом провести эти внутренние рефор-
мы? Это сейчас важнейшие вопросы внутриполитической
жизни Японии.
III. РОЛЬ ЯПОНСКИХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ
ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ
Японские вооруженные силы всегда вели активную
внешнюю политику. Они никогда не были лишь оружием
стоящей над ними политической воли. С самого начала
современной истории Японии она воплощала единство
оружия и воли. В основе активной внешней политики во-
оруженных сил в период с начала обновления вплоть до
мировой войны лежал один и тот же большой генераль-
ный план: безопасность японской островной
империи обеспечивается присоединением
новых территорий.
Правда, и остальные влиятельные во внутриполити-
ческой жизни Японии группы всегда руководствовались
подобным же генеральным планом. Но поскольку инте-
ресы насущной сиюминутной политики всегда играли для
них более значительную роль, нежели долгосрочные пер-
спективные планы, эти круги при проведении очередных
мероприятий зачастую оказывались противниками воору-
женных сил. Тем самым очень часто создавалось поло-
жение, когда вооруженные силы, видя нерешительность
политиков, боязливо взвешивающих все «за» и «против»,
пользовались своим внутриполитическим весом, чтобы
73

осуществить на них нажим, либо даже поставить их пе-
ред лицом свершившихся фактов. Новейшая японская
история изобилует подобными моментами. Крупнейшим
последним примером такого непосредственного реши-
тельного вмешательства армии может служить нападе-
ние военных на Мукден 18 сентября 1931 года, приведшее
к созданию Маньчжоу-Го и имевшее значительные
внешнеполитические последствия. Другие политические
силы Японии, как почти всегда, стали задним числом на
почву свершившихся фактов, потеряв при этом, конечно,
значительную долю уважения со стороны народа.
В ходе выполнения этого генерального плана япон-
ские вооруженные силы захватили Формозу, Корею и
Южный Сахалин, вытеснили русских с Квантунского
полуострова и фактически присоединили к японской
империи мандатные острова в Южном море. Все эти
экспансионистские акции до сих пор могли рассматри-
ваться как меры по обеспечению безопасности перед ли-
цом энергично расширяющих свои границы иностранных
держав, вооруженные силы могли требовать и характе-
ризовать их как необходимые предпосылки обороны стра-
ны. Однако уже вместе с предъявлением 21 условия Ки-
таю во время мировой войны, с неудачной попыткой
интервенции в Сибири и особенно вместе с созданием
Маньчжоу-Го именно вооруженные силы перешагнули
эти рамки «безопасности», сделав окончательный шаг
к политическому завоеванию жизненного пространства
на азиатском материке.
И даже официальная внешняя политика министра
иностранных дел Хироты вполне позволяет заключить,
что эта новая политика экспансии, начало которой поло-
жила армия, завершает, по крайней мере, расширение
экономического и политического влияния Японии на кон-
тинент. Ведь это он заявил, что Япония «стала единствен-
ной опорой мира в Восточной Азии», что она «одна несет
весь груз ответственности за мир в Восточной Азии». При
Хироте внимание других держав было обращено — при-
чем в мало завуалированной форме — на то, что им
лучше не цепляться за Дальний Восток и что отныне
к старой формуле «Америка — американцам» добавляет-
ся новая — «Азия — азиатам». Было бы ошибкой пола-
гать, что вооруженные силы, которые оказали сильное
влияние на этот процесс, стали теперь во внешнеполи-
74

тических требованиях сдержаннее, чем официальная
внешняя политика. Скорее можно предположить обрат-
ное. Ибо «ниппонизм», который особенно в японских во-
оруженных силах нашел своих глашатаев, в своем пред-
ставлении о миссии Японии не ограничивается лишь
формулой «Азия — азиатам», а идет дальше и требует
«освобождения цветных рас от аморальной эксплуатации
со стороны белых народов». (Из ноябрьской брошюры
военного министерства). Именно эта идея «ниппо-
низма» начинает сказываться на внешней
политике Японии.
В последние годы, однако, появился еще один фактор,
который сильно влияет на планы японских вооруженных
сил. Развитие Советского государства расценивается
японскими сухопутными силами как очень серьезная
опасность. В мировой революции усматривают рост хо-
зяйственного и военного оружия, становящегося все более
мощным. Таким образом, старый географический враг —
Россия превратился еще и в вызывающего глубокие чув-
ства врага японской системы. Полное значение этой
двойной вражды может понять лишь тот, кто вспомнит,
с какой сосредоточенностью японская армия ведет сей-
час в Японии борьбу за чистоту и углубление идеи импе-
раторской власти. Если большевизм так или иначе яв-
ляется самым худшим врагом монархии, то как раз
японская императорская идея должна делать из него в
глазах японской армии заклятого врага системы...
Сюда добавляется то, что после создания Маньчжоу-
Го каждый образованный в военном отношении японец
видит во Владивостоке постоянную угрозу, «обнаженный
кинжал, направленный на Японию». Обращать взгляд
еще дальше на Север, на Сахалин побуждает и растущая
потребность японских вооруженных сил в нефти. Поэтому
понятно, почему японская армия каждый раз, когда за-
кончившиеся переговоры порождают более дружествен-
ные мысли между Японией и Советской Россией, охлаж-
дает оптимизм ушатом холодной воды. Все это еще да-
леко не означает войны, хотя столь многие высказывания
радикальных офицеров создают впечатление, будто часть
сухопутных сил хотела бы лучше поспешить, чем
опоздать с ее началом. Но это означает нажим на япон-
скую внешнюю политику, которая как раз сейчас по
разным причинам стремится смягчить противоречия, —
75

нажим, который все-таки несколько увеличивает возмож-
ность военного столкновения.
Но наиболее явственным становится различие между
официальной внешней политикой и планами сухопутных
сил в китайском вопросе. В то время как дипломаты из
общей потребности успокоения, а также учитывая уже
крайне напряженное состояние японских финансов, стре-
мятся шаг за шагом продвигаться вперед с помощью
дипломатических средств, военные, не считаясь с меро-
приятиями собственных дипломатов, ведут себя по отно-
шению к Северному Китаю довольно резко. Известно,
что как раз материковая Квантунская армия выступает
за «сильную» политику по отношению к Китаю. Ее план
заключается в том, чтобы и де-факто отделить Северный
Китай от остальной китайской территории, сделать Юж-
ный Китай по возможности самостоятельным и превра-
тить единое правительство в Нанкине в ряд более
мелких.
Последняя акция в Северном Китае направлена
к этой цели; не случаен тот факт, что Квантунская армия,
в рядах которой находится большая часть представите-
лей радикального крыла из числа сторонников Араки, на-
чала осуществление планов вопреки воле министра ино-
странных дел Хироты. С помощью такой политики сухо-
путным силам было бы легче удовлетворить желание
добиться большего политического влияния на решение
всей монгольской проблемы и потребность в строитель-
стве дорог в этих областях. Что касается военной окку-
пации значительных районов Китая, то, пожалуй, к этому
не стремятся и вооруженные силы. Они хотят лишь, как
и официальная внешняя политика, располагать главен-
ствующим хозяйственным и политическим влиянием
в Китае.
По сравнению с этими континенталь-
ными планами японских вооруженных сил
проблемы юго-восточной и южной части
Тихого океана играют относительно ме-
нее значительную роль. Правда, оккупация
мандатных островов, прорыв японских товаров на индий-
ские и голландско-индийские рынки, вероятное изменение
политической обстановки на Филиппинах заставили Япо-
нию резко усилить внимание к этим обширным террито-
риям. Однако эта заинтересованность сегодня еще не
76

связывается с территориальной экспансией в этом на-
правлении. Это скорее заинтересованность в увеличении
экспорта, в создании в этих районах экономических и по-
литических опорных пунктов, которые, может быть, очень
понадобятся Японии намного позднее. Это скорее созда-
ние и расширение районов безопасности против теоре-
тического англо-американского вмешательства в конти-
нентальную политику Японии. И не столько вопрос
о Гавайских островах, Гуаме и Филиппинах, сколько
концентрация на азиатском континенте делает понятным
отношение японских вооруженных сил и в особенности
японского флота к Америке. Сколько бы внимания япон-
ская внешняя политика ни уделяла японо-американ-
ским проблемам в целом, Америка является проблемой
для японских вооруженных сил почти исключительно
лишь настолько, насколько она может помешать осуще-
ствлению планов японских вооруженных сил на азиат-
ском континенте. Отсюда и непреклонность японских
военно-морских сил в вопросе о вооружении флотов, ко-
торый свел на нет все прежние попытки прийти к общему
политическому урегулированию с Америкой. Этот аспект
резко подчеркивает в уже упомянутой нами брошюре
даже само военное министерство:
«...Америка требует... равноправия в Китае и откры-
тых дверей в Восточную Азию. Поэтому мы должны рас-
полагать сильным военно-морским флотом, чтобы обес-
печить мир в Восточной Азии. Ибо Америка с помощью
своего большого флота хочет помешать нам достигнуть
своих внешнеполитических целей».
Это сказано хотя и не очень ясно, но все же доста-
точно понятно.
Отношение японских вооруженных сил к Англии весь-
ма щекотливо. Им ясно, что при напряженности в отно-
шениях Японии с Америкой и с Советской Россией во-
прос о союзнической или благожелательно нейтральной
позиции Англии может быть вопросом жизни или смерти.
С другой стороны, конкуренция обеих стран на мировом
рынке, выдающееся влияние Англии на азиатском мате-
рике, включая Китай, вносит некоторую резкость в отно-
шение японских вооруженных сил к Англии. Тем не менее
вооруженные силы полностью поддерживали официаль-
ную внешнюю политику страны в ее усилиях установить
с Англией более тесные отношения.
77

Среди всех стран Германия—единственная, по отноше-
нию к которой японские вооруженные силы демонстри-
руют положительное отношение, заслуживающее назва-
ние сердечного. Здесь они идут намного дальше, чем
официальные политические круги. Как раз японские сухо-
путные силы обязаны Германии в военном отношении
слишком многим, чтобы не считать должным выразить
это. И военные круги, работающие над социальными и
национальными реформами Японии, частично уже пере-
няли, а частично еще продолжают изучать важные прин-
ципы национального обновления сегодняшней Германии.
Иногда можно даже встретить открытое признание этого
факта — очень редкое и радостное явление в современ-
ном мире.
IV. ВОЕННО-ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ЯПОНИИ*
Внутриполитическая программа, требование «тоталь-
ной мобилизации» и внешнеполитические требования вы-
двигаются японскими вооруженными силами под тем
углом зрения, что существованию Японии серьезнейшим
образом угрожает заграница. Со времени маньчжурских
событий 1931 года эта мысль снова и снова успешно
вдалбливается японскому населению. Напрашивается
вопрос: действительно ли военно-географическое поло-
жение Японии с точки зрения нуждающихся в обороне
государственных границ и защиты жизненно важных
источников сырья сегодня ухудшилось по сравнению
с 1931 годом? Не было ли создание Маньчжоу-Го про-
диктовано исключительно соображениями повышения
обороноспособности границ и расширения сырьевой базы
Японии?
До создания Маньчжоу-Го и до вовлечения Восточ-
ной Азии в группу областей, в которых Япония рассма-
тривает себя отныне как «единственную опору мира», за-
дачи обороны страны были сравнительно несложны.
Япония была и продолжает оставаться страной, которая
полностью гарантирована от возможной высадки враже-
ских войск на ее главные острова. На тихоокеанском по-
бережье раскинулась густая сеть прибрежных оборонных
* В этой главе намеренно не ведется речь о количественном
составе войск, о будущем предположительном техническом оснаще-
нии и т. д.
78

сооружений и морских баз, которые начинаются на се-
вере около Курил и тянутся на юг вплоть до Формозы.
Так же, если не лучше, защищены все подступы со сто-
роны Китайского моря и особенно имеющий столь важ-
ное значение путь, соединяющий Корею с Симоносеки.
К тому же соотношение силы флотов Японии, Америки
и Англии, выражающееся соответственно в пропорции
5:5:3, делает положение Японии неуязвимым, если
учесть те расстояния, которые отделяют Японию от ее
вероятных противников в лице Америки и Англии. За-
дача сухопутных сил заключалась до 1931 года в защите
корейских границ, включая равнину до района Квантуна
или до Мукдена. Но корейская граница уже географи-
чески является законченным естественным укреплением.
Вероятным противником армии в то время были китай-
ские войска; смотря по обстоятельствам им могла быть
и дислоцирующаяся в Сибири Красная Армия, которая
до маньчжурских событий не была серьезным противни-
ком для японских сухопутных сил. Не вызывает сомне-
ния, что, если бы не маньчжурские события, эта армия
еще долгое время не стала бы достойным противником,
каким она сейчас, конечно, является. А уровень развития
авиации был тогда еще недостаточен, чтобы служить
единственным обоснованием отодвигания границ.
Эта простая задача обороны имела, однако, два сла-
бых места. Во-первых, вероятный противник мог бы укре-
питься на всей территории Китая. Русская армия, по
крайней мере теоретически, могла бы, пройдя через
Маньчжурию, соединиться с этим вероятным противни-
ком. Тем самым значительно возросла бы возможность
воздушных налетов на саму Японию. Во-вторых, ока-
зался бы парализованным подвоз сырья из Китая и
Маньчжурии, и Япония лишилась бы возможности ис-
пользовать свои важные промышленные предприятия,
расположенные в этих областях.
Создание Маньчжоу-Го и равноправие с Америкой и
Англией на морях, которого упорно добивается Япония,
являются мерами, которые могут устранить названные
слабости. Взяв на себя задачу обороны Маньчжоу-Го,
японские вооруженные силы значительно отодвинули
театр возможных военных действий от корейской гра-
ницы (исключая лишь один небольшой участок) и от
Японских островов. И с точки зрения опасности воздуш-
79

ных налетов отныне ни Харбин, ни любое другое место
в Маньчжурии не может стать авиабазой противника.
Тот, кому знакома Маньчжурия и особенно ее террито-
рия вдоль границы с Советской Россией, знает, что
маньчжурская местность настолько пересечена, а дефиле
в ней настолько ограничены, что на успешное нападение
русских едва ли можно рассчитывать. Даже проход
вдоль реки Сунгари может быть легко перекрыт. Следует
еще напомнить только о неблагоприятных транспортных
возможностях Сибири и тем самым о трудностях в снаб-
жении русских войск. Таким образом, сырьевые базы и
важные промышленные предприятия Маньчжурии мож-
но было бы тоже считать в безопасности, исключая, ко-
нечно, возможность воздушного нападения. О наступле-
нии Красной Армии с фланга через Монголию тоже, так
или иначе, едва ли может идти речь из-за трудных усло-
вий тамошней местности. Зато угроза для Владивостока
в связи с возникновением Маньчжоу-Го по сравнению
с прошлым возросла. А Северный Китай все больше пре-
вращается в буферную зону между Китаем и Манчжоу-
Го, так что китайские войска едва ли могли бы напасть
на японские войска в Маньчжурии с тыла.
Однако с этими преимуществами соседствует ряд не-
удобств, которые нельзя недооценивать. Во-первых, не
следует переоценивать доступные уже сегодня сырьевые
источники и предприятия Маньчжоу-Го. Однако, что еще
важнее, вероятные места военных действий
находятся большей частью так же далеко
от японского центра, как Москва от Бер-
лина. А пересеченность местности куда более велика,
чем в привлеченном для сравнения случае. И даже при
самой хорошей организации подвоза трудности в снаб-
жении окажутся очень велики. Ибо сеть путей сообще-
ния и на японской стороне нельзя измерять европейскими
масштабами. Не следует забывать, что на всю Маньчжу-
рию вместе с Кореей приходится одна-единственная
двухколейная железная дорога Дайрен — Синцин. Все
остальные железнодорожные пути, даже стратегически
важная дорога, ведущая от Пусана на южной оконеч-
ности Кореи до Аньдуна и Мукдена, а также новые до-
роги на севере от Сейсина и Расина на северной границе
Кореи до Гирина и Харбина, — причем все они лишь
одноколейные, — проложены по чрезвычайно тяжелой
80

местности и оборудованы многочисленными, построен-
ными зачастую на скорую руку сооружениями, которые,
естественно, повышают уязвимость железных дорог. При-
бавьте сюда недоброжелательно, а то и просто враж-
дебно настроенное население, отчасти вооруженное и
строго организованное, которое всеми средствами ста-
ло бы мешать продвижению войск. Продвижению, на ко-
торое, кстати, понадобились бы недели. Уже от этого
идут соображения о содержании в Маньчжоу-Го само-
стоятельной армии, как это уже сделали Советы в Си-
бири. Однако если уже сейчас вооруженные силы еже-
годно тратят в Маньчжоу-Го около 150 миллионов йен,
то при осуществлении вышеупомянутого плана эта сумма
легко удвоится.
Картина омрачается сегодня еще, пожалуй, не вызы-
вающим сомнения превосходством русских в воздухе.
Кроме того, отодвигание границ нисколько не коснулось
роли Владивостока как решительно важной военно-воз-
душной базы. Уже упомянутая фланговая позиция япон-
цев на восточной границе Маньчжоу-Го без сомнения
заставит русских соответственно укрепить крепость Вла-
дивосток и его аэродром. При быстром развитии авиации
Владивосток становится наиболее опасной точкой для
Японских островов.
С тех пор, как господство на всех китайских морях
и побережье вплоть до его южных границ стало страте-
гической целью, возросли и усложнились также и задачи
флота. Существенно расширившееся и здесь оперативное
пространство таит в себе большую опасность того, что
такое расширение операций значительно и притом небла-
гоприятно повлияет на позицию Англии. Но Формоза
должна бы из японского форпоста превратиться в важ-
нейший плацдарм японского флота.
Но в одном пункте вооруженные силы посредством
начинающейся «тотальной мобилизации» уже добились
полного успеха. Готовность вооруженных сил как тако-
вая, а также готовность широких слоев народа после-
довать за вооруженными силами сегодня чрезвычайно
высоки. Вопрос лишь в том, как удастся поддерживать
это высокое моральное напряжение. Это серьезный
вопрос.
Можно с уверенностью предположить, что как Совет-
ская Россия, так и Америка совершенно сознают невоз-
81

можность активных действий против Японии в ближай-
шее время. Однако те же самые трудности мешают и
Японии начать активные действия против вышеназван-
ных вероятных противников. Продвижение в Сибирь че-
рез Китай или даже через Монголию было бы всего
лишь повторением похода Наполеона на Москву. За Мон-
голию придется пока бороться политическими средства-
ми. Нападение на американское побережье было бы
самоубийством; даже Гавайские острова на сегодня
являются слишком отдаленной целью. Наступая на юг,
Япония оказалась бы в опасном соседстве с Гонконгом
и Сингапуром. Таким образом, если в Японии будут пре-
обладать хладнокровные расчетливые соображения, то
японская сторона тоже не станет в ближайшее время
искать каких-либо военных решений.
Военно-географическое положение Японии, по мень-
шей мере для армии, улучшилось, хотя объем задач те-
перь намного возрос. Для флота нынешнее военно-геогра-
фическое положение страны, в связи с появлением новых
задач, стало менее благоприятным, чем раньше. Что же
касается военно-воздушных сил, то превосходство ве-
роятного противника в воздухе снова сведено на нет вы-
годами, достигнутыми созданием Маньчжурии. Такова,
на наш взгляд, мозаичная картина нового военно-геогра-
фического положения Японии.
V. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ОБЗОР
Японские вооруженные силы смело и энергично вме-
шались в царившие уже многие годы застой и косность
политической жизни в стране. Другие силы из граждан-
ского населения, к сожалению, еще и сегодня недоста-
точно развиты, чтобы взять на себя эту задачу.
Несомненно, что идеи японских вооруженных сил мо-
гут вызвать критику. Даже с точки зрения японца можно
обнаружить противоречие между упомянутым указом
императора Мейдзи и большим политическим значением
программы вооруженных сил в действительности. Можно
поставить под сомнение и оригинальность одновремен-
ного признания и отрицания современных западных об-
щественных институтов, которые Япония так жадно пере-
нимала. Спорна и научность исторических представлений
о прошлом японского народа, а также возможность раз-
82

решения противоречия между ролью императорского
дома и необходимостью практической диктатуры. Сле-
дует громко усомниться и в том, соответствует ли фактам
рисуемая вооруженными силами картина опаснейшей
угрозы, нависшей над Японией из-за границы. Можно
было бы даже указать на серьезнейшее противоречие,
а именно на то, что система предлагаемых японскими
вооруженными силами реформ, начинающаяся «тоталь-
ная мобилизация» по сей день спокойно уживаются со
все более ухудшающимся материальным положением
широких кругов населения Японии. Однако эти и многие
другие критические соображения не входят в круг наших
задач, поскольку мы можем быть лишь дружественными
наблюдателями дальнейшего развития Японии. Мы толь-
ко позволим себе выразить надежду, что Япония, пере-
живающая серьезный внутренний и внешнеполитический
кризис, не переоценит своих возможностей в оценке того,
что может вынести ее терпящее бедствия население в
объеме внешнеполитических целей и в размере задач,
подлежащих военному решению.
«Цайтшрифт фюр геополитик»,
1935, № 8.
ОБЗОР ИНОСТРАННОЙ ПЕЧАТИ.
ПОСЛЕ ФЕВРАЛЬСКОГО ЗАГОВОРА
В ЯПОНИИ
Токийский корреспондент «Берлинер бёрзенцайтунг»
в статье, посвященной нынешнему положению Японии,
пишет:
«Японские биржи ответили снижением курсов акций
на образование нового правительства после военного за-
говора от 26 февраля. Эти круги предвидели, что «хоро-
шие времена Такахаси» прошли. При нем банки и круп-
ный капитал пользовались особым попечением. Возло-
женные на них тяготы составляли незначительную часть
их действительной налоговой способности. Но Такахаси
оставлял им их крупные прибыли и штопал дыры в бюд-
83

жете при помощи казначейских обязательств. Эта финан-
совая политика была одной из главнейших причин фев-
ральского заговора. Поэтому крупный финансовый капи-
тал относится к новому кабинету очень сдержанно.
Разочарованы новым кабинетом все левые круги. Они
полагали, что после неудачи государственного перево-
рота, подготовленного праворадикальными кругами, на-
ступит эра либерально-парламентская. Вместо этого ге-
нералитет под диктовку военных образовал кабинет, со-
ответствующий пожеланиям правых...
В течение четырнадцати дней — с 26 февраля по
10 марта — Япония завершила свой путь от парламента-
ризма к авторитарно-военному государству. По этому
пути Япония начала идти осенью 1931 г,, с момента за-
хвата Маньчжурии. Тогда у власти были еще полити-
ческие партии, но армия захватила в свои руки право
действия. Последний парламентский кабинет пал 15 мая
1932 г., когда премьер-министр и руководитель партии
Инукаи был убит офицерами. Следующие два кабинета —
Саито и Окада — были «ни мясо, ни рыба». Наполовину
они зависели от парламента, наполовину они были по-
слушны военным. Результаты этой половинчатости ска-
зались преимущественно в области внешней и финансо-
вой политики. Когда армия требовала дипломатического
наступления против Китая и СССР, в дело вмешивались
парламентско-финансовые влияния, и в результате про-
исходило дипломатическое отступление. Когда военные,
ссылаясь на мощь Советского Союза и на военно-мор-
ской флот Англии и США, требовали увеличения воен-
ных ассигнований, парламентские круги отвечали ей
устами министра финансов Такахаси: «Наоборот, мы и
так тратим уже слишком много денег на военные нужды.
Именно этим мы дразним других, которые хотят только
мира».
Когда правые настаивали на оказании помощи кре-
стьянам, то в большинстве случаев дело кончалось но-
выми подарками для избалованной промышленности.
Такое положение в конечном итоге должно было быть
насильственно устранено, или оно поставило бы под удар
будущее Японии. Военный заговор от 26 февраля решил
этот вопрос: правительство было свергнуто, частично при
помощи убийств. В эти 14 дней было свергнуто не только
правительство, но и вся система. Япония захлопнула за
84

собой двери парламентского строя. Новая форма еще
не найдена. Она пока больше всего напоминает тот ка-
бинет, который образовал Пилсудский после майского
переворота 1926 г. И в Японии решающее влияние ока-
зывает сейчас военный министр. Хотя нынешний кабинет
называется кабинетом Хирота, но управление государ-
ством сосредоточено в руках военного министра генерала
Терауци, который как при выборе министров, так и при
определении правительственной программы провел тре-
бования военных. Казалось бы, что военный министр
должен был сам занять пост главы правительства. Перед
лицом общественности было признано более целесообраз-
ным прикрыть военный характер нового кабинет именем
штатского и популярного Хирота, тем более, что армия
после восстания 26 февраля отягчена случившимся, и
прежде всего необходимо было восстановить в ней дис-
циплину.
Армия находится сейчас в довольно своеобразном и
чрезвычайно тяжелом положении. 1400 человек первой
дивизии, участвовавших в заговоре, обвиняются в непо-
виновении и бунте. Но они пользуются, бесспорно, сим-
патиями, и их поступок частично оправдан политическим
эффектом. Правительство Окада было устранено и за-
менено другим, которое обязано эволюционным путем
осуществить то, что заговорщики пытались осущест-
вить при помощи государственного переворота. Свыше
500 высших офицеров после заговора должны были
добровольно уйти с действительной военной службы, ибо
они считали себя ответственными за происшедшие собы-
тия. Среди них — почти все высшие командиры японской
армии, как, например, командующий квантунской армией
генерал Минами, члены высшего военного совета и коман-
дующие армией на случай войны генерал Хаяси, генерал
Мазаки, генерал Араки, генерал Абе. Затем ушли с дей-
ствительной военной службы почти все начальники
управлений военного министерства и генерального шта-
ба, затем все командующие дивизиями, бригадами, пол-
ками и батальонами первой и гвардейской дивизий.
Одним словом, небывалая массовая отставка... В буду-
щем, в случае войны все они вновь будут на своих по-
стах. Еще трудно сказать, какой будет найден выход из
нынешних затруднений. В армии господствует понятное
беспокойство. Активные силы внутри и вне армии тол-
85

кают вперед по линии программы Снова... *. И если они
будут требовать, чтобы крупный капитал был привлечен
к несению жертв в пользу голодающего сельского насе-
ления и для военных целей, то такая программа будет
встречена далеко идущим пониманием».
«Известия»,
15 апреля 1936 года.
ПО СТРАНИЦАМ ИНОСТРАННЫХ ГАЗЕТ.
НОВЫЙ ЯПОНСКИЙ КАБИНЕТ
Токийский корреспондент «Берлинер бёрзенцайтунг»
в статье, посвященной кабинету Хирота, пишет:
«Когда военный заговор к величайшему удовлетворе-
нию левых кругов провалился, в парламентских либе-
ральных кругах надеялись расширить успехи первой
победы и получить преобладающее влияние в новом пра-
вительстве, чтобы вытеснить оттуда влияние армии. Но
события пошли по-иному... Образование кабинета было
поручено Хирота... В военных кругах сейчас же стали
высказывать не личные, а деловые сомнения: 1) Профес-
сиональный дипломат, может быть, не совсем подходит
для того, чтобы привести в порядок внутриполитические
дела, оказавшиеся в критическом положении вследствие
военного заговора. 2) Внешняя политика Хирота по от-
ношению к Китаю и, главным образом, по отношению
к СССР была уступчивой.
Тем радостнее звучали приветствия по адресу Хирота
со стороны левых, когда он через несколько часов после
полученного поручения составить кабинет смог предста-
вить список министров, который полностью удовлетворял
парламентские либеральные круги. Но тогда на сцену
выступил генералитет. Кандидат в военные министры
генерал Терауци довел до сведения Хирота, что послед-
* «Программа Снова (Сёва)»—идеологическое течение, на ба-
зе которого группировались ультраправые круги японской реакции,
в связи с чем возник и термин «движение Снова». (Прим. ред.).
86

ний, если он вообще придает какое-либо значение со-
трудничеству с армией, должен полностью изменить как
список членов кабинета, так и свою внешнюю и внутри-
политическую программу. В противном случае Хирота
может предоставить пост военного министра какому-либо
гражданскому политику. Такой министр пусть заседает
в правительстве, сколько ему нравится, ибо больше ему
делать ничего не придется — армия пойдет своей до-
рогой.
Наступили четыре тяжелых дня. Продолжавшиеся
с утра до поздней ночи переговоры закончились полной
победой генералитета, который провел все свои требо-
вания. Как список министров, так и правительственная
программа были составлены в соответствии с требова-
ниями генералитета. Из первоначально намеченных кан-
дидатов на посты министров никто не был оставлен. Все
кандидатуры были просеяны в генеральном штабе, их
фамилии перечеркнуты с пометками: «либерал», или
«партийный человек», или «ненадежный». Из 14 порт-
фелей в совете министров 10 были распределены соглас-
но пожеланиям армии. Только после настоятельных
убеждений премьер-министра, что нельзя бросать чрез-
мерного вызова парламенту, двум крупнейшим партиям
парламента было предоставлено по два наименее значи-
мых портфеля: сельского хозяйства, торговли, связи и
путей сообщения.
Одновременно правительство было обязано быстро и
полностью провести в жизнь выдвинутую армией поли-
тическую программу. Пункты этой программы сле-
дующие:
1) Обновление конституции в направлении осуще-
ствления требований праворадикального движения Сно-
ва, к которому принадлежали заговорщики от 26 февраля.
2) Социальные реформы.
3) Улучшение внешней политики (т. е. более твердая
позиция по отношению к Китаю и СССР).
4) Усиление вооружений.
Хирота согласился с предложенной ему генералом
Терауци программой вооружений, которая на ближай-
шие шесть лет потребует дополнительных ассигнований
в 2 млрд. иен. В текущем бюджете 1936—37 г. преду-
смотренные ассигнования на военные цели будут уве-
личены с 500 до 800 миллионов иен».
87

Далее корреспондент «Берлинер бёрзенцайтунг» ука-
зывает, что руководство министерством просвещения бу-
дет персонально объединено с министерством внутренних
дел и полиции. Глава министерства был в течение пяти
лет государственным секретарем министерства внутрен-
них дел. Министром юстиции назначен бывший предсе-
датель имперского суда. Его назначение является гаран-
тией, что
«устремления, которые противоречили бы движению
Снова, не будут поощряться судебной практикой».
В заключение корреспондент подчеркивает, что страна
больше, чем когда-либо, управляется генералитетом. Из
военного заговора
«вышли победителями не левые, а правые».
«Известия»,
28 апреля 1936 года.
ВЗГЛЯД НА ЯПОНИЮ
РЕФОРМЫ ПЛАНИРУЕТ АРМИЯ
Токио, конец декабря
Тот, кто пройдется в эти дни по вечерним улицам
торгового Токио, возвратится домой усталый и взбудо-
раженный, как никогда. Конец года приносит японцу
важнейший праздник и единственные короткие каникулы
с выплатой премиальных сумм, частью крупных, рабо-
чим, служащим и чиновникам. И поэтому деловитая
реклама бесчисленных японских лавочек и современных
универмагов, отбросив последние остатки приличия, бес-
церемонно пускает в ход все осветительные, живописные
и шумовые эффекты, чтобы заманить все нарастающие
и становящиеся все более оживленными людские потоки
в тысячи и тысячи торговых заведений. В нагроможде-
нии рождественских елок, старинных традиционных ново-
годних украшений и подарков, в какофонии граммофон-
88

ной музыки «кабуки» с записями американского джаза
и произведений Бетховена предается забвению борьба
против «озападнивания» Японии. Забыты внутрипартий-
ные распри, которые после праздников с новой силой
вспыхнут в парламенте, забыты внешнеполитические
трудности и налоговые заботы, которые ожидают япон-
ского гражданина. В эти новогодние дни осчастливлен-
ный японец забывает все заботы.
Это оживление на улицах Токио может быть отчасти
использовано и в качестве подходящего градусника для
уяснения хозяйственного положения в больших городах
Японии. Уходящий год продвинул дальше удивительное
развитие хозяйственной деятельности в
Японии. Цифровые показатели всех отраслей промыш-
ленности достигли небывало высокой точки. За несколько
лет Японии удалось создать серьезную индустриальную
основу, до известной степени ликвидировать страшнова-
тые «ножницы» между ее всемирно-политическим и хо-
зяйственным положением и в особенности развить тяже-
лую и военную промышленность. Мощность японской
сталелитейной промышленности приближается к 4 мил-
лионам тонн. Молодая химическая промышленность
овладевает многими важными производственными про-
цессами. Даже в слабейшем пункте японского промыш-
ленного развития — в машиностроении и даже в сильно
отставшем автомобиле- и самолетостроении несомненен
известный прогресс. В то же время общий объем внеш-
ней торговли теперь больше, чем когда-либо, хотя экспорт
при этом почти не возрос. Во всяком случае, наличие
промышленного «бума» неоспоримо во многих отраслях
промышленности.
Правда, эта индустриализация проходит не без зна-
чительного ущерба. Аграрный кризис остается
таким, каким он был на протяжении столетий. Деревня
и сегодня еще живет в глубокой нужде. Даже японские
рабочие едва ли пожинают плоды промышленного
подъема. И для образованных, ученых людей, если не
считать некоторых специалистов, короткое время особого
спроса на чиновников и высокопоставленных служащих
прошло.
Если сравнить теперешнее хозяйственное положение
с исходной точкой большой конъюнктуры, относящейся
к 1931—1932 годам, станет заметно, что истекший год,
89

несмотря на все его восходящие линии развития, был
годом известного сокращения темпов и объема произ-
водства. Это особенно отчетливо видно в остающейся
до сих пор важнейшей экспортной отраслью Японии
текстильной промышленности, которая, кажется, мино-
вала высшую точку как в отношении объема выпускае-
мой продукции, так и в отношении ее стоимости. Так же
обстоит дело с экспортом в целом: маленькому общему
приросту экспорта сопутствует спад в нескольких важ-
ных отраслях. И торговый баланс, который в прошлом
году еще был чуть-чуть активным, показывает в этом
году весьма значительное превышение импорта. Если
окинуть взглядом весь насчитывающий несколько лет пе-
риод подъема, то станет видно, что сегодня хорошая
конъюнктура в японском хозяйстве все больше ограни-
чивается рамками военной промышленности. Возрастаю-
щие заботы причиняет й е н а, положение которой
отягощено большими государственными долгами и не-
обходимостью дальнейшего расширения импорта для
нужд вооружения и развития отечественной военной
промышленности.
С начала столетия Японию по праву называли сча-
стливой страной, в которой внутриполитическая борьба
велась большей частью только вокруг решения второсте-
пенных вопросов, едва ли касаясь когда-либо основ госу-
дарственного устройства Японии, созданного благодаря
реставрации Мейдзи. Япония в эти годы не вела «бис-
марковский культуркампф». Она не знает тяжелых боев
из-за закона о социалистах и из-за социальной реформы.
Еще меньше знаком ей вопрос: монархия или респуб-
лика? Внутриполитические споры в Японии вращались
в лучшем случае вокруг вопроса о предоставлении изби-
рательного права всему мужскому населению; по боль-
шей же части борьба ограничивалась вопросами корруп-
ции, повышения налогов, выделения государственных
средств для определенных отраслей промышленности или
отдельных предприятий, а также стоимости иены. Другие
проблемы, вызывающие на Западе возбуждение, устра-
нялись или преодолевались в Японии отчасти бесшумно
и незаметно с помощью столь могучей внутренней адми-
нистрации. Лишь попытка восстания, предпри-
нятая 26 февраля этого года частями токийского гарни-
зона, выдвинула два совершенно основополагающих
90

вопроса — во-первых, о преобразовании сегодняшней
полупарламентской правительственной системы в форму
правления, отвечающую потребностям «тотального госу-
дарства», и, во-вторых, об основополагающем социаль-
ном законодательстве, которое должно было включить
в себя прежде всего всеобъемлющую аграрную реформу
и законы об охране труда. Однако сегодня уже ясно, что
на японскую политику ближайшего будущего опять-таки
наложен определенный отпечаток, что вторым вопросом
ведущие политические круги Японии заниматься не хо-
тят, что эти проблемы должны отступить перед выдви-
нувшейся на первый план борьбой за «тотальное госу-
дарство» или против него. Заканчивающийся год прохо-
дил почти исключительно под знаком этой полемики
между сторонниками «тотального» мышления, которыми
руководят военные, и сторонниками существующей полу-
парламентской системы.
Борьба между партиями и армией — речь идет об
этих двух группах — длится на протяжении десятилетий.
Она ведется с того момента, когда после дарования кон-
ституции партии включились в качестве факторов власти
во внутреннюю политику Японии. Однако до 26 февраля
этого года борьба почти не велась как борьба за власть
под лозунгом «или—или». Между двумя главными про-
тивниками все время стояли выдающиеся фигуры «госу-
дарственных старейшин». А эти видели свою задачу как
раз в том, чтобы, исходя из велений времени и обстоя-
тельств, отдавать предпочтение в допуске к проведению
политических мероприятий той или иной из противостоя-
щих группировок.
Выстрелы, которыми 15 мая 1932 года был убит тог-
дашний премьер-министр и партийный лидер Инукаи,
предназначались для партий, чье влияние стало преоб-
ладающим. После мировой войны при поддержке «госу-
дарственного старейшины» князя Сайондзи партии до-
стигли своей цели: они стали парламентским путем ока-
зывать значительное влияние на формирование прави-
тельственных кабинетов — и все это за счет оттеснения
военных. Выстрелы же, прозвучавшие 26 февраля
1936 года, предназначались на этот раз для самих
«государственных старейшин» как посредни-
ческой группы и для партий, которые тоже надлежало
полностью лишить существования. Оттеснение «государ-
91

ственных старейшин» достигнуто. Полное оттеснение —
конституционным путем — партий является требованием,
которое на протяжении этих последних месяцев остро
ставила армия. Это почти единственная внутриполитиче-
ская проблема, которая занимает сегодня умы. Даже
гигантский бюджет, предусматривающий государствен-
ные займы и повышение налогов, не вызвал больших
дискуссий, не говоря уже о всех других вопросах запла-
нированной «большой реформы».
Лишь несколько недель назад военный министр Те-
рауци ясно изложил перед политическим комитетом, об-
разованным из парламентариев и министров с целью
выяснения отношения армии к конституции, свои планы
создания «тотального государства» как предпосылки для
«тотальной мобилизации» японского народа. Мысль
о «тотальном государстве» не является, конечно, исконно
японской. Зато оригинальны путь и детальное содержа-
ние непосредственной цели.
В японской конституции, добровольно даро-
ванной японскому народу императором Мейдзи, вслед-
ствие чего ее устранение было бы приравнено к смерт-
ному греху, ничего не говорится ни о понятии «партии»,
ни об их участии в формировании правительств. Никоим
образом не определяет она и господствующий в данный
момент порядок работы парламента, который приспо-
соблен к потребностям партий. И наконец конституция
не содержит никакого определения конкретной формы
избирательной системы. Изменение избирательной систе-
мы и исключение партий из парламента и из выборных
кампаний теоретически не означало бы нарушения япон-
ской конституции. Напротив, по мнению японских воен-
ных, партии, порядок работы парламента и сегодняшнюю
избирательную систему нельзя рассматривать иначе, как
«вторжения западного образа мыслей в японскую госу-
дарственную систему», как «элементы, чуждые японскому
духу». Устранить эти «чуждые элементы», прокравшиеся,
якобы, в конституцию Японии, это чистейшее выражение
японской монархической мысли, — вот цель военных. Как
раз этому снова и снова придается величайшее значение
во всех высказываниях армии по поводу планов полити-
ческой реформы. При этом совершенно решительно от-
вергается, что Япония-де хочет последовать германскому
или итальянскому примеру. В некоторых кругах этих
92

реформаторов говорят даже о «чисто японской демокра-
тии», которая-де может быть создана лишь путем устра-
нения партий и прочих упомянутых зол. И если даже
цель в отношении судьбы партий та же самая, что в Гер-
мании и Италии, то ведь характер власти, которая
должна занять место обреченных на свержение партий
и обрести диктаторскую силу в правительстве, совсем
другой, нежели в Италии и Германии. В Японии-де не бу-
дет никакого народного движения, которое
могло бы после устранения партий выдвинуть вождей
нового государства. Как бы ни была проведена реформа,
японская армия должна-де — в открытой или слегка за-
маскированной, но все же такой форме, чтобы была от-
четливо различима честная озабоченность армии буду-
щим Японии, — взять руководство на себя, сделав это,
возможно, вместе с частью подобным же образом на-
строенной «новой государственной бюрократии». В этом
руководстве заключается своеобразие и слабость движе-
ния в поддержку реформ.
(Окончание следует.)
«Франкфуртер цайтунг»,
10 января 1937 г.
ЯПОНИЯ ПЕРЕД НОВЫМИ РЕШЕНИЯМИ
ПУТЬ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ
В первой статье «Взгляд на Японию»
наш токийский внештатный автор про-
анализировал хозяйственно-политическое
развитие этой страны в прошлом году
и попытки внутриполитических реформ,
предпринимаемые армией. Но и армия
еще не смогла полностью ослабить сво-
их противников *.
Токио, конец декабря
Дело не выглядит так, будто партии хотят сдать
свои позиции без борьбы. Напротив, все говорит о том,
* Вводка редакции «Франкфуртер цайтунг».
93

что на предстоящих заседаниях парламента, сессия ко-
торого начинается 21 января, планам военных будет ока-
зан открытый отпор. Партии, кажется, преодолели кри-
зисную точку разбившего их паралича. Кроме того,
имеются и признаки, что многие хозяйственные круги и
части интересующихся политикой слоев населения под-
держат их в этом. Было, например, неожиданностью
наблюдать бесконечное «паломничество» жителей Токио
к новому зданию парламента. По-видимому, их привле-
кало не только роскошное строение само по себе. Воз-
можно, их любопытство возбудил символ парламента-
ризма— в связи с тем фактом, что восемь месяцев назад
восставшие войска как бы в знак того, что целью вос-
стания было устранение парламента, окопались здесь
особенно прочно.
Партии внимательно изучали этот перелом в настрое-
нии. Они вполне хорошо знают слабые стороны прави-
тельства Хироты. Они используют аргумент, что низшие
социальные слои несут слишком тяжкое бремя. Как раз
эти партии, которые достаточно доказали в прошлом, что
они сами не намерены проводить действительные соци-
альные реформы, выступят в предстоящей борьбе с пра-
вительством и армией в роли защитников интересов
беднейших слоев японского народа, хотя они еще не
представили никаких доказательств собственного обнов-
ления и действительного отказа от старой практики
подкупа.
На будущее остаются три большие опасности. Во-
первых, возможно, что партии переживают новый поли-
тический подъем, не будучи настроенными на него вну-
тренне. Тогда они смогут создать — за счет иллюзий
народа — только видимость существования. С другой
стороны, существует, к сожалению, опасность, что армия
из-за тесной связи с внутриполитической борьбой поне-
сет ущерб как оружие обороны страны и превратится
в глазах населения в политическую организацию.
И, в-третьих, эта интенсивная внутриполитическая борь-
ба за власть означает по меньшей мере отсрочку в про-
ведении всякой действительной реформы, касающейся
повышения жизненного уровня японского народа.
Во внешнеполитическом отношении минувший год
тоже был отмечен значительными событиями. После уди-
вительных побед над Китаем в 1895 году и над Россией
94

в 1905 (удивительных потому, что Япония лишь несколь-
кими десятилетиями раньше вышла из рамок националь-
ной обособленности) среди соседей Японии не осталось
достойного соперника, который мог бы чинить препят-
ствия ее внешнеполитическому взлету. На протяжении
всех этих десятилетий Япония находилась в завидном по-
ложении, какого никогда не знала Германия: в сфере ее
интересов не было настоящей державы, которая могла бы
воспрепятствовать ее взлету на континенте. Первое со-
противление Японии оказала после окончания мировой
войны Америка, которая, однако, поскольку она могла
воздействовать лишь дипломатическими средствами, не
означала действительной военной угрозы и даже сегодня,
когда создается оружие дальнего действия, представляет
только угрозу потенциальную. А за кратковременное ди-
пломатическое отступление после Вашингтонской конфе-
ренции Япония сквиталась тем более сильным продвиже-
нием на азиатском континенте в 1931 году; Маньчжурия
вплоть до сибирской границы, Джехол, а в 1935 году и
Северный Китай были включены Японией в сферу ее не-
посредственного владычества. Еще в декабре 1935 года
японские газеты писали, что отныне вопрос о Северном
Китае окончательно решен в том смысле, что эта область
относится теперь к Китаю только формально. Отныне-де
Китай начинается к югу от Желтой реки.
И здесь события 26 февраля 1936 года принесли пер-
вую значительную перемену. Вышеупомянутый триумф
в отношении Северного Китая не состоялся, и его приш-
лось снять с повестки дня даже как надежду на будущее.
Мощный натиск на закрытые ворота границ Внешней
Монголии в январе 1936 года был не только отбит при
первых же столкновениях, но и окончательно прекращен
из-за событий в феврале. А сегодня войска нанкинского
правительства стоят не на Желтой реке, а на крайнем
севере Внутренней Монголии, ведя борьбу с симпатизи-
рующими японцам войсками провинции Чахар. Северный
Китай стал военным лагерем китайских резервных ча-
стей, и попытка продвижения в этом направлении озна-
чала бы войну со всем Китаем, войну, которая прико-
вала бы к себе значительные финансовые и военные
средства Японии. Впервые с 1895 года Китай снова стал
противником, с которым должна считаться даже могучая
Япония.
95

И если раньше, во время японо-китайской войны ино-
странные великие державы Думали только о том, как ис-
пользовать любую возможность, чтобы расчленить Китай
и добиться от него новых уступок, то сегодня и это вы-
глядит по-другому. Сегодня первое сопротивление Китая
Японии пользуется прикрытием таких великих держав,
как Англия и Америка. Всякое продвижение Японии
в Китае эти державы рассматривают как выпад против
них самих, и поэтому с 1931 года они все яснее и откро-
веннее противопоставляют себя Японии; это противопо-
ставление дошло до того, что сегодня англо-японские
отношения стали весьма натянутыми, а отчасти явно
недружественными. От большой дискуссии о новом англо-
японском сближении ничего не осталось.
И даже позиция Советского Союза подверглась
сегодня значительным изменениям. Численность Совет-
ской Армии по сравнению с последними годами возросла.
Несомненно, что сегодня второй сосед Японии на
континенте стал серьезным фактором силы. Былого
несравненно благоприятного положения Японии в Вос-
точной Азии, выражавшегося в отсутствии равных про-
тивников, более не существует. По истечении 30 лет они
у нее вновь появились, и впервые с 1905 года они реши-
тельно задерживают продвижение Японии. Эта ситуация
постигла Японию в момент становящегося ощутимым хо-
зяйственного напряжения и тяжелых внутриполитических
проблем. А стало быть, в наступающем году Японии при-
дется сделать выводы относительно своего положения.
Но это будет не совсем легким делом.
В Японии отчетливо выделились три лагеря, от кото-
рых зависит будущее оформление внешней политики.
Внешнеполитические цели первого лагеря, если отвлечься
от некоторых расхождений во мнениях по поводу темпа
и масштаба потребной энергии, сводятся приблизительно
к следующему: решительная подготовка к считаемому
неизбежным нападению на Советский Союз; одновре-
менно это направление — отчасти из соображений стра-
тегии по отношению к Советскому Союзу, отчасти
в интересах маньчжурского государства — не хочет отка-
зываться от позиций, завоеванных в Северном Китае.
Оно ищет теснейших связей с Германией и Италией.
Второе направление имеет своего сильнейшего пред-
ставителя в лице японского флота. Оно решительно вы-
96

ступает против какой-либо экспансии на севере, отвер-
гает резкие меры против Китая и видит единственное
приемлемое решение проблем нехватки сырья и перена-
селения в экспансии на юг, в область тихоокеанских
островов и прибрежных стран.
И, в-третьих, существует направление, к которому
следует причислить также часть персонала японского
министерства иностранных дел и ведущих деятелей хо-
зяйства, которое особенно сильно представлено образо-
ванными слоями японского населения и которое считает
нежелательной любую насильственную военную и терри-
ториальную экспансию. Место такой насильственной
экспансии должно занять политическое и хозяйственное
проникновение на азиатский континент и тесная, на-
сколько возможно, дружба с Англией. Частично эти
группы стоят даже на той точке зрения, что мирное ре-
шение всех наболевших вопросов возможно даже с Со-
ветской Россией. Только из этих кругов были слышны
голоса, которые оценили немецко-японский антикомин-
терновский договор скептически или даже отрицательно.
На окончательное решение относительно внешнеполи-
тического пути Японии существенное влияние окажут
исход внутриполитической борьбы и прояснение вопроса
относительно хозяйственных возможностей Японии. В ка-
честве сильнейших резервов энергии Япония располагает
гордой и славной историей, огромной сокровищницей на-
ционального чувства и изумительным самопожертвова-
нием. В душевной силе Японии, в национальной связи
между императорской династией и нацией коренится
одновременно надежда, что путь Японии и в будущем
будет идти вверх.
«Франкфуртер цайтунг»,
13 января 1937 года.

ФИНАНСОВЫЕ ЗАБОТЫ ЯПОНИИ
ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ПОДОПЛЕКА ПАРЛАМЕНТСКОГО
КОНФЛИКТА
Сессия парламента довела внутрипо-
литическую напряженность в Японии до
кризиса: по последним сообщениям из
Токио, правительство решило подать в
отставку. Следующая статья нашего
корреспондента в Токио освещает фи-
нансовую сторону кризиса.
Редакция *
Токио, январь
21 января японский парламент впервые с начала
своего почти пятидесятилетнего существования собрался
в собственном здании. В первый раз он заседает в новом
роскошном здании, которое является, пожалуй, самым
высоким и самым дорогим зданием во всем Токио, но
одновременно депутаты переживают глубокий упадок
своего влияния на японскую политику. Однако как раз
эта сессия парламента может стать одной из значитель-
нейших в истории японского парламентаризма. Усилия
в экономической области, потребовавшиеся в последние
годы, начинают теперь полностью сказываться, ведя к хо-
зяйственным затруднениям. Партии и сторонники полу-
парламентской системы правления видят отныне возмож-
ность доказать перед народом свое право на существо-
вание.
Наряду с внешней политикой в центре напряженно-
сти стоит вопрос о плане бюджета на 1937 —
1938 финансовый год. Новый план предусматри-
вает расходы в сумме 3041 миллиона иен, тогда как
в бюджете текущего года, который уже тоже являлся
рекордным, они достигали 2312 миллионов иен. Регуляр-
ное ежегодное скакание от рекорда к рекорду началось
после «маньчжурского инцидента» (в 1931—1932 году).
Тогда расходы составляли еще 1477 миллионов иен, в сле-
дующем году они уже поднялись до 1950 миллионов.
Одновременно с увеличением государственного бюджета
росли шедшие с ним рука об руку государствен-
* Вводка «Франкфуртер цайтунг».
98

ные долги. С 1931—1932 финансового года по мень-
шей мере одна треть расходов ежегодно покрывалась
новыми долгами. В общей сложности потребовался заем
на 2 млрд. иен. Если в текущем финансовом году все
займы на покрытие дефицита будут, вопреки растущим
трудностям, размещены, то японский государственный
долг за названные годы вырастет с 6]/4 до 103/4 мил-
лиарда иен. Но в новом финансовом году опять придется
занимать 960 млн. иен, чтобы покрыть бюджетный
дефицит.
Этот рост задолженности является главным объектом
критики. При сильной потребности тесного японского
рынка капитала в расширении промышленного произ-
водства размещение нового государственного
займа сулит увеличивающиеся трудности. Так, курс
вновь выпущенного государственного займа уже упал ни-
же исходной цены, и министр финансов подчеркнул недав-
но необходимость сильного государственного контроля
за денежным рынком и рынком капитала, чтобы тем са-
мым воспрепятствовать «расточительным капиталовло-
жениям» и облегчить размещение государственного займа.
Убитый министр финансов Такахаси неизменно от-
стаивал мнение, что в пору, когда государство нуждается
в больших капиталах, следует избегать повышения на-
логов. Его преемник д-р Баба, напротив, пытается
сбалансировать бюджет путем почти всеобщего повы-
шения налогов. Из-за снижения границы подоход-
ного налога большая часть средних слоев вообще впер-
вые попадает в эту категорию налогоплательщиков,
К этому добавляется бремя, вызванное взвинчива-
нием ввозных пошлин, повышением почтовых
тарифов и увеличением монопольных цен на табак. Кри-
тика оппозиции направлена и против этих мероприятий.
Во-первых, опасаются, что таким образом осложняется
как раз теперь особенно необходимый процесс образо-
вания капитала, а, во-вторых, увеличение налогового
бремени, возложенного на предпринимателей, угрожает
экспортными трудностями. К тому же критики
опасаются, что и успешное использование налоговых
источников не гарантирует спасения от дальнейшей за-
долженности, ибо, по их мнению, оценка увеличения до-
ходов завышена.
Но с другой стороны трудно указать правительству
99

иные пути финансовой политики. Сокращение расходов
военного министерства, которые составляют 46,3 про-
цента всех государственных расходов, едва ли одобрит
какая сторона. Еще труднее вычеркнуть что-либо в сле-
дующих по размерам пунктах бюджета — в пунктах
бюджета министерства финансов. Ведь расходы мини-
стерства финансов предназначены наибольшей частью
для покрытия раздувшихся государственных
долгов. Для других же министерств в парламенте и
народе требуют скорее повышения, чем понижения рас-
ходов. Это касается маленького бюджета министерства
иностранных дел, которое при сегодняшнем международ-
ном положении и ввиду необходимости способствовать
внешней торговле путем расширения консульского аппа-
рата следовало бы финансировать лучше. Это касается
прежде всего маленького бюджета министерства юсти-
ции и министерства образования, которое должно до-
вольствоваться теперь суммой, на несколько миллионов
меньшей, чем три года назад, хотя, согласно первона-
чальной программе Хироты, его следовало существенно
расширить. И министерство сельского хозяйства получит
меньше, чем в 1934—1935 финансовом году, в то время
как именно его реформы в пользу бедствующего сель-
ского хозяйства сделали бы большой бюджет популяр-
ным в народе. Сильно повышается еще лишь маленький
сам по себе бюджет министерства торговли и промыш-
ленности, в четыре раза превосходящий бюджет 1931—
1932 финансового года. В нем содержатся многочислен-
ные пункты, призванные поощрить внешнюю торговлю и
модернизацию и расширение отсталых отраслей про-
мышленности в интересах вооруженных сил.
Из всего этого следует, что, хотя оппозиции предо-
ставляются богатые возможности для демонстративных
нападок, виды на финансово-политические корректуры
незначительны и что критики смогут выявить мало воз-
можностей для произведения поправок. Партии будут
пытаться оправдать перед народом свою беспомощность
и использовать хозяйственную напряженность для того,
чтобы подчеркнуть совпадение их настроения с настрое-
ниями народа, а тем самым защитить положение парла-
мента от реформ, планируемых военными.
«Франкфуртер цайтунг»,
24 января 1937 года.
100

НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ПОБЕДА ХАЯСИ
ПИРРОВОЙ ПОБЕДОЙ?
ПРАВИТЕЛЬСТВО ЯПОНСКОЙ АРМИИ
Токио, начало февраля
На протяжении последних недель в процессе своего
внутриполитического похода японская армия пережила
несколько тяжелых битв с политическими партиями и об-
щественным мнением, с придворными кругами и даже
с военно-морским флотом. Она потерпела при этом раз-
личные поражения; однако же как раз в эти дни она
смогла завоевать для своего представителя генерала
Сэндзюро Хаяси столь важную в политическом отноше-
нии позицию премьер-министра в новом правительстве.
Этим армия ни в коем случае не одержала оконча-
тельной внутриполитической победы, на основе которой
можно было бы без всяких строить «тотальное государ-
ство» или провести одним махом «всепроникающее об-
новление всей государственности». Генерал Хаяси даже
дал понять, что он намеревается учредить своего рода
перемирие между борющимися за власть группиров-
ками. А поэтому должен казаться оправданным вопрос
некоторых обозревателей, стоит ли новый позиционный
выигрыш армии тех чрезвычайных усилий, на которые
она отважилась в последней дискуссии. И не затруднит-
ся ли из-за этих намерений Хаяси заключить перемирие
ставшее заметным после событий 26 февраля сотрудни-
чество между радикальным и умеренным крылом внутри
армии?
На этот раз инициатива к возобновлению борьбы
исходила не от армии. Буря во время первого заседания
парламента семидесятого созыва разразилась неожидан-
но. О ней возвестили циничные выкрики депутатов всех
партий во время речи премьер-министра Хироты. Она
вылилась в открытые издевки и громкий смех во время
отчетного доклада министра иностранных дел Ариты, и
она достигла захватывающей дыхание кульминации,
когда бывший председатель парламента Хамада, пред-
ставитель партии «сейюкаи», предпринял резкие атаки
против политического вмешательства войска. Возраже-
101

ния военного министра Терауци были заглушены выкри-
ками. Тут и в нем взыграли страсти, вылившись в неожи-
данно развязанное политическое сражение. В парламенте
в один момент победили партии, причем пресса и пуб-
лика с поразительным единодушием одобрили их пове-
дение, ибо недавнее сильное повышение цен, связанное
с последствиями высоких государственных расходов на
вооружение, как раз начало влиять на положение
в стране.
Но и в правительственном кабинете армия потерпела
поражение. Ее категорическое требование срочно распу-
стить парламент не было удовлетворено; и в отставку
ушло само правительство.
На этом удары, обрушившиеся на армию, не прекра-
тились. По совету столь сильно отвергаемого армией и
считавшегося окончательно исключенным из политиче-
ской жизни «государственного старейшины» князя
Сайондзи император поручил формирование кабинета
бывшему генералу Угаки. Уже неоднократно доказан-
ные особые способности генерала не оспариваются ни-
кем. Но политически его имя означает программу, ко-
торая в особенности ненавистна молодым офицерам
японской армии. Угаки слывет решительным противни-
ком существующего в армии политического настроения.
Она охарактеризовала его как «генерала, дружествен-
ного капиталу и партиям», как последнюю надежду тех
кругов, которые защищают «статус кво» в японской вну-
тренней политике. Не подлежит сомнению, что в качестве
премьер-министра он стремился бы к посредничеству
между сухопутными силами, флотом, политическими пар-
тиями, интересами капитала и бюрократии, не допуская
абсолютного перевеса ни одной из этих группировок.
И наконец он всеми средствами препятствовал бы таким
реформам, которые нацелены на создание «тотального
государства». Он верно осуществлял бы политическое
завещание князя Сайондзи.
Борьба армии против Угаки как премьер-министра
была успешной; сегодняшний кабинет Хаяси является
выражением этой победы. Но привкус у этого успеха
горький... как у Пирровой победы. Армии пришлось
ввести в дело свое сильнейшее оружие и на основе своих
особых прав отказаться от предоставленного в ее рас-
поряжение поста военного министра в кабинете Угаки.
102

Тем самым армия, по суждению общественного мнения,
бесцеремонно использовала свои конституционные права
наперекор императорскому пожеланию.
В современной истории Японии это первый случай, когда
императорское пожелание не было воспринято армией
как обязательный приказ. 37 лет назад подобной попытке
воспрепятствовал лично император Мейдзи.
Раздраженный генерал Угаки еще усилил воздействие
этого шага армии на общественное мнение тем, что пуб-
лично отказался от генеральского звания, заявив при
этом, что в армии, которую он «любил на протяжении
столь многих лет», ему больше нет места.
Сдается, что своим поведением армия сильно противо-
поставила себя и флоту. Руководящие флотские круги,
которые до сих пор по возможности избегали какого-
либо вмешательства во внутриполитические вопросы и
открытого создания впечатления политических трений
между сухопутными силами и флотом, держались во
время парламентского спора между армией и партиями
подчеркнуто холодно и нейтрально. А когда армия упря-
мо потребовала роспуска парламента, именно флот вос-
препятствовал этому намерению сухопутных сил. Он
публично выступил посредником между спорящими эле-
ментами. И к попыткам Угаки сформировать правитель-
ство он отнесся благосклонно. И здесь он опять-таки
попытался преодолеть противоречия в роли посредника.
Тем самым стали отчетливо видны противоречия между
двумя составными частями вооруженных сил.
Жертвуя поддержкой и любовью других лагерей
японского народа, армия отважилась на значитель-
ные усилия. Только будущее покажет, стоила ли
материальная победа, которой добилось в конце концов
войско при образовании кабинета Хаяси, этих усилий.
Тем более, что от этого правительства едва ли можно
ожидать решающих мероприятий в направлении созда-
ния «тотального государства».
Генерал Хаяси не стоит, как генерал Угаки, в стороне
от преобладающих сегодня в армии политических на-
строений. Но он и не принадлежит к тем радикальным
кругам, которые являются движущей силой внутриполи-
тического похода армии. Он является только руководи-
телем той богатой генералами, но явно бедной сторон-
никами из среды молодых офицеров группировки, кото-
103

рая, будучи в принципе аполитичной и столкнувшись
с политическими задачами, выступает консервативно и
особенно сильно «по-японски» в том смысле, что она по-
стоянно предпочитает твердому, одностороннему реше-
нию компромисс. Хаяси, чисто профессиональный офицер,
является человеком, которого и как солдата можно за-
ставить принять ответственное решение только под силь-
нейшим давлением внешних обстоятельств. Когда осенью
1931 года события в Маньчжурии потребовали от него
самым спешным образом — а, стало быть, еще до полу-
чения императорского приказа — послать войска, нахо-
дившиеся под его командованием в Корее, за маньчжур-
скую границу, то он хотя и уступил давлению своих
коллег, но приготовился к последствиям, которые это
могло иметь для него лично. То есть, он торжественно
приготовился — на тот случай, если бы были сочтены
превышенными его полномочия дивизионного коман-
дира,— совершить в предписанном белом кимоно тради-
ционное самоубийство посредством харакири. И не слу-
чайно тремя годами позже Хаяси уже был назначен
военным министром в качестве преемника порывистого
радикального генерала Араки.
Ему предстояло по высочайшему повелению задер-
жать принимающую опасные размеры радикализацию
армии, вернуть офицеров в лоно военного профессиона-
лизма. Сколь бы решительно он ни принялся за решение
этой задачи, он не смог ее выполнить. Убийство офицера,
который был его правой рукой в этой работе, радикаль-
ным подполковником вынудило его оставить правитель-
ственный кабинет. Несколько месяцев спустя февральское
восстание ликвидировало последние успехи его усилий
на посту военного министра. Хаяси ушел на пенсию.
Итак, все факты говорят о том, что новый премьер-
министр не станет проводить никаких радикаль-
ных политических мероприятий, которые
хотя бы приблизительно отвечали требованиям молодых
офицеров и следовали их размашистому толкованию
японской конституции. Правда, от него можно ожидать,
что он будет энергично проводить требования вооружен-
ных сил в финансовой области, даже если таковые сде-
лают необходимым дальнейшее государственное вмеша-
тельство в сегодняшнюю хозяйственную организацию
страны. Он также может стремиться к известным огра-
104

ничениям всеобщего избирательного права, некоторым
изменениям в идущем на пользу партиям порядке работы
парламента и в правовом положении существующих пар-
тий. Хаяси едва ли отважится решительно заняться во-
просом о социально-политических реформах. Новый ми-
нистр финансов уже сегодня извещает об экономии во
всех областях, которые не имеют прямого отношения
к вооруженным силам. Во внешней политике не следует
ожидать никаких новых, оригинальных поворотов или
идей. Может быть, теперь сильнее, чем до этого, станет
пробивать себе дорогу потребность во внешнеполи-
тическом спокойствии. Этому соответствуют и
люди в кабинете Хаяси. Они могут быть очень дельными,
выдающимся же до сих пор нельзя назвать никого из
них, хотя, по суждению японских кругов, министр фи-
нансов Юки и министр военно-морского флота Ионаи
больше всего отвечают таким претензиям.
Хотя это правительство и кажется особенно пригод-
ным для того, чтобы идти спокойным, склонным к ком-
промиссам путем, остается под вопросом, сумеет ли оно
справиться с возможным ростом объективных трудностей
японской внутренней и внешней политики. Сегодня уже
несомненно, что в хозяйственном отношении гонка
вооружений поставит перед новым правительством
очень серьезные проблемы. Но совершенно особую важ-
ность имеет вопрос, сможет или нет правительство по-
средством намеченного им курса упрочить дальше создан-
ное ценой тяжелых жертв единство внутри японской
армии. Ведущие головы радикального умонастроения в
армии и на флоте, как, например, генерал Итагаки
и адмирал Суэцуге, вопреки желанию Хаяси включить
их в свой кабинет, остались за его пределами.
Задачи правительства Хаяси, которое является пра-
вительством японской армии, окажутся, должно быть,
очень трудными. Ему предстоит доказать, что боль-
шие усилия, на которые армия отважилась ради созда-
ния такого правительства и недопущения к власти ка-
бинета Угаки, были оправданными. Даже если оно, как
принято повсюду, включая армейские круги, считать,
является только переходным решением.
«Франкфуртер цайтунг»,
21 февраля 1937 года.
105

ХАЯСИ, АРМИЯ И ПАРТИИ
КРИЗИС ЯПОНСКОГО «ПОЛУПАРЛАМЕНТАРИЗМА»
(От нашего корреспондента)
Токио, май
В полемике с японским парламентом японское пра-
вительство редко терпело такие крупные политические
поражения, какое правительство Хаяси потерпело во
время последних парламентских выборов. И все же гене-
рал Хаяси заявил, что оппозиция восьмидесяти пяти
процентов парламентариев не будет иметь никакого
влияния на состав его кабинета, что он хочет и впредь
оставаться на своем посту и что его возможная отставка
будет зависеть от других фактов, нежели поражение на
выборах. Это решение премьер-министра обнаружило
одну особенность японской системы правления, которая
с японской стороны характеризуется как «полупар-
ламентская», а именно факт отсутствия конститу-
ционной ответственности находящегося у власти прави-
тельства перед созданным на выборной основе парла-
ментом. Японская конституция, этот дар императорского
двора своим подданным, который и радикальнейшие эле-
менты считают неприкосновенным, признает только от-
ветственность министров перед императором. В ней не
дается понятия политической партии и определенного
избирательного права.
Практика только что закончившихся выборов в пар-
ламент повлекла за собой, наряду с другими своеобраз-
ными чертами, аресты свыше полутора тысяч лиц.
Причин для этого много; но политические страсти, столк-
новения противоборствующих партий и тому подобное
среди них не обнаруживаются. Преобладающей причи-
ной является нарушение изданного лишь год назад
указа о запрещении подкупа избирателей. До этого
скупка голосов избирателей кандидатами партий была
почти само собой разумеющимся фактором каждой вы-
борной кампании, благодаря чему две богатейшие партии
широко обеспечивали себе монопольное положение.
Шесть лет назад, когда представители партий еще могли
становиться премьер-министрами, скупка голосов на-
106

правлялась в желанное русло даже с помощью офи-
циальных органов, и почти все эти дозволенные законом
торги находились под официальным контролем. Неуди-
вительно, что старое обычное право еще и сегодня воз-
действует на ход выборов. Одна из главных причин этой
выборной практики заключена в характере господство-
вавших до сих пор партий «м и н с е й т о» и «с е й ю к а и».
Обе они, а также другие, меньшие политические группи-
ровки являются своего рода «политическими клубами»,
в которых представители различных интересов соединя-
ются для претворения своих по преимуществу частно-
хозяйственных целей в политике страны и администра-
тивном управлении ею. Из этого факта едва ли делалась
тайна. Подлинная сущность этих партий редко прикры-
валась убогим идеологическим одеянием вроде програм-
мы. Как раз во время своего высшего расцвета и своего
величайшего политического влияния они были главным
образом органами противоборствующих финансовых ин-
тересов концернов Мицуи и Мицубиси.
Эти две могучие финансовые олигархии,
так же, как и их несколько меньшие конкуренты —
тресты Сумитомо и Ясуда, были какими угодно, только
не «парламентскими», «демократическими» или «паци-
фистскими». Эти японские экономические державы от-
нюдь не являются искусственными подражаниями, по-
заимствованными на Западе, и находящееся под их столь
сильным влиянием формирование японской партийной
жизни возникло из естественной потребности приобрести
с помощью партий долю в практическом государствен-
ном руководстве, к каковому поначалу, согласно консти-
туции, император допустил только государственную бю-
рократию и вооруженные силы. Правда, «отцы» японской
партийной системы — знаменитые близкие сотрудники
императора Мейдзи вроде князя Ито, кладя начало
партийным образованиям — предшественникам сегодняш-
них, имели в виду другие цели. По их намерениям, япон-
ская партийная система и парламентаризм должны
были создать противовес феодальному наследию старых
кланов модернизирующейся Японии, которую раздирали
тяжелые гражданские войны с представителями интере-
сов этих кланов. Однако более прочным обручем, скре-
пившим новую Японию, стали не партии, а современ-
ное хозяйство, развивающиеся крупные предприятия.
107

Этим силам удалось вопреки дальнейшему существова-
нию сильных феодальных кланов помочь упрочению
единства Японии, а тем самым и ее роли в мировой по-
литике и мировом хозяйстве. В качестве вознаграждения
они, овладев парламентскими партиями, отнюдь не демо-
кратическим способом присвоили себе долю участия в
руководстве страной, которое до этого оставалось исклю-
чительно военно-бюрократическим. Сегодня отношение
ведущих финансовых олигархий к главным партиям, ко-
нечно, изменилось. Необходимость все более сильного
государственного вмешательства в хозяйственную жизнь,
единая потребность крупных предприятий в хозяйствен-
ной, а также политической экспансии Японии, ста-
новящаяся все более тесной связь современного воору-
жения с крупным хозяйством уменьшили интерес круп-
ных трестов к политическим партиям, особенно с того
момента, когда радикально-политические движения пре-
вратили связи с ведущими парламентскими партиями
в источник опасности для олигархий.
За влияние в партиях теперь борются представители
других, менее значительных хозяйственных интересов,
из-за многообразия этих противоречивых интересов
внутренне ослабляя их. Но и здесь сказывается перепле-
тение частного хозяйства с государственными планам»
вооружения страны. Внутри партий уже имеются группы,
которые сильно связали себя с целями армии или военно-
морского флота. Итак, противоречия между главными
партиями, с одной стороны, и между государственной бю-
рократией и вооруженными силами — с другой вылива-
ются постепенно в одно — правда, значительное —
противоречие. Главные партии, эти «политические клу-
бы» хотят сохранить известный контроль и право
совещательного голоса при изыскании и использовании
государственных средств, а тем самым свое право на су-
ществование, которое стало самостоятельным и отчасти
довольно обильным источником хозяйственных, админи-
стративных и политических выгод и влиятельных постов.
Отнюдь не противоречие между социал-реформистскими
и антисоциальными воззрениями разделяет оба лагеря.
Оба они превзошли друг друга в планировании социаль-
ных реформ, которые сегодня, как никогда, далеки от
практического воплощения. Это и не такие уж принципи-
альные различия во мнениях по международным вопро-
108

сам. Скорее в обеих партиях сильно представлены груп-
пы сторонников сильной, даже агрессивной внешней по-
литики. К требованиям армии, связанным с нуждами
вооружения, партии и подавно относятся отнюдь не
враждебно. Как раз на протяжении последних семи лет
партии, вопреки всей критике, всегда соглашались на
требования вооруженных сил. Даже «либеральнейшие»,
«демократичнейшие» и «самые пацифистские» элементы
в парламенте вроде «отца японской демократии» госпо-
дина Одзаки, выступавшие против «авторитарного, фа-
шистского правительства и вооруженных сил», никогда
не отклоняли бюджетные требования последних прави-
тельств. Партии не хотят отказываться как раз прежде
всего от своего совещательного и контролирующего учас-
тия в государственных делах. Борьба сегодняшнего пра-
вительства Хаяси (а возможно, и следующих прави-
тельств) против партий большинства не является фунда-
ментальной борьбой по жизненным вопросам мировоз-
зренческого или политического характера.
Это, однако, отнюдь не означает, что таких более глу-
боких расхождений не существует за пределами япон-
ского парламента, вне рамок противоречия между пра-
вительством и партиями большинства. Напротив, общий
настрой японских «интеллектуалов», сильный прирост го-
лосов, отданных на последних выборах социальной мас-
совой партии, и скрытые радикальные течения среди
молодых офицеров и их сторонников из штатских ука-
зывают на такие глубокие противоречия. Вне парламента
вполне наличествует принципиальное противоречие между
устремлениями к авторитарному и демократическому го-
сударственному порядку, между теми, кто жаждет со-
циальных реформ и вооружения. В этом отношении борь-
ба между теперешним «полупарламентаризмом» и, как
выразился генерал Хаяси, «больше отвечающим япон-
скому духу, очищенным от западных влияний парла-
ментаризмом» имеет большое значение, нежели
можно усмотреть в споре между Хаяси и партиями боль-
шинства.
На протяжении почти шестидесяти лет в японской
политической жизни противостоят друг другу одни и
те же противники. До этого дискуссии всегда смягчались
благодаря посреднической роли «государственных ста-
рейшин». Сегодня эти влияния становятся все слабее.
109

Кроме того, как раз сегодня требование создать авто-
ритарное, по возможности освобожденное от партийных
и парламентских влияний правительство, выйдя за
рамки государственно-правых и теоретических рассуж-
дений, сделалось практическим требованием.
Премьер-министр, который, колеблясь, все больше ста-
новился представителем «авторитарного государства»,
видит в нем важнейшую предпосылку для перевода на-
рода в «полувоенное состояние». Но сама армия, кото-
рая сегодня больше, чем когда-либо, рассматривает
Хаяси как переходного премьер-министра, обосновывает
свою борьбу против сегодняшнего «полупарламентариз-
ма» «необходимостью политической, хозяйственной и
идеологической мобилизации всех сил империи». Эта под-
готовка и является сегодня предметом внутренней борь-
бы в Японии. Исход этой борьбы, вопреки поражению на
выборах и усилившейся изоляции сторонников «автори-
тарного образа мыслей», предсказать нельзя. Кризис
японского «полупарламентаризма» продолжается.
«Франкфуртер цайтунг»,
30 мая 1937 года.
НЕФТЯНЫЕ ЗАБОТЫ ЯПОНИИ
Одно из самых слабых мест в экономической струк-
туре Японии — снабжение нефтью. На заре развития
японской индустриализации и моторизации местные неф-
тяные резервы покрывали, правда, весьма значительную
часть нужды в них, но год от года они все больше от-
ставали от растущих потребностей. Хотя в 1936 году до-
быча нефти-сырца в стране увеличилась до 370 000 тонн —
на 28% по сравнению с 1935 годом и на 80% — по сравне-
нию с 1933, она покрывала всего около 6% потребности
в ней; после того, как отставание в добыче нефти на про-
тяжении последних двух десятилетий было ценой боль-
ших усилий преодолено, возможность дальнейшего роста
ее добычи представляется сомнительной. Таким образом,
Япония почти целиком зависит от ввоза чужой нефти,
110

прежде всего из Соединенных Штатов, Нидерландской
Индии и Советского Союза. В 1936 году ей удалось,
правда, ввезти свыше 200 000 тонн со своих собственных
нефтяных концессий на Северном Сахалине, но поскольку
большие надежды на добычу значительного количества
нефти из нефтеносных сланцев в созданном Японией ма-
рионеточном государстве Маньчжоу-Го до сих пор не
сбылись, источники добычи самого важного для нее пред-
мета импорта продолжают оставаться далеко за преде-
лами сферы ее собственного военного и политического
влияния.
С чисто хозяйственной точки зрения зависимость
Японии от иностранных поставок нефти стала несколько
менее ощутимой благодаря успешному развитию ее
собственной крупной нефтеперерабатывающей
промышленности. Из общего количества ввезенных
нефтепродуктов, которые в 1936 году обошлись Японии
в 181 миллион иен (против 124 миллионов иен в 1934 году
и 60 миллионов иен в 1926 году), продуктов нефтепере-
работки, которые раньше составляли большую часть
всего импорта, было ввезено лишь на 51 миллион иен.
Чтобы на худой конец как-то уменьшить свою зави-
симость от заграницы на случай войны, японское прави-
тельство издало недавно закон, на основании которого
отечественные, а также иностранные импортеры нефти
обязаны иметь, кроме необходимых торговых запасов,
резервные запасы в объеме полугодовой потребности
ввоза. Военно-морские силы, потребляющие нефти зна-
чительно больше, чем сухопутные войска, располагают
помимо этого собственными значительными резервами
нефти; поэтому военно-морской министр заявил
недавно, что в случае войны флот будет иметь в своем
распоряжении запас нефти, достаточный для ведения
длительных боевых действий, но военный министр не
сделал подобного заявления.
Министр промышленности и торговли заявил недавно,
что потребность в бензине, которая в 1936 году состав-
ляла 13,5 миллиона гектолитров, причем только 0,8 мил-
лиона гектолитров могли быть покрыты переработкой
собственной нефти-сырца, к 1943 году возрастет пример-
но до 24,7 миллиона гектолитров; в то время как по-
требность в тяжелом масле, которая в 1936 году состав-
ляла 16 миллионов гектолитров (причем из местного
111

сырья производилось 1,6 миллиона гектолитров), возра-
стет до 28,6 миллиона гектолитров. Он предложил одно-
временно план, по которому не зависящее от заграницы
производство бензина в Японии должно увеличиться к
1943 году до 15,2 миллиона гектолитров, а производство
тяжелого масла — до 12,8 миллиона гектолитров. В этом
плане, который хотя и очень оптимистичен в своем под-
счете возможностей, но все же далек от надежд на пол-
ную независимость от заграницы, главную роль играет
сжижение угля. Путем прямого сжижения угля
через шесть лет должно производиться в год 6 миллио-
нов гектолитров бензина и 4,2 миллиона гектолитров
тяжелого масла. Синтетическим методом ожидается по-
лучить 3,9 миллиона гектолитров бензина и 2,1 миллиона
тяжелого масла, а дистиллизацией угля — 0,4 миллиона
гектолитров бензина и 5,1 миллиона гектолитров тяже-
лого масла. 4 миллиона гектолитров бензина должно
быть заменено спиртом, который в обязательном порядке
примешивается к горючему, в то время как от местных
нефтеносных залежей надеются получить один миллион
гектолитров бензина и полтора миллиона тяжелого
масла.
Чтобы однако покрыть таким образом на базе мест-
ного сырья 45% потребности в бензине и 44% потреб-
ности в масле, как предусматривает план, необходимы
капиталовложения в размере примерно 700 миллионов
иен; это значительная сумма для ограниченного япон-
ского рынка капитала, который и без того столь интен-
сивно используется для постоянно растущих государ-
ственных займов. Для осуществления этих планов
необходимо ориентировочно 9 миллионов тонн угля
ежегодно, причем Япония может добыть у себя только
половину этого количества, в то время как еще две чет-
верти должны быть ввезены из японских колоний и из
Маньчжоу-Го. Еще 95 миллионов иен потребуется на
поддержку государством производителей искусственной
нефти, чтобы в течение ближайших семи лет покрыть
разницу в ценах между естественными и синтетическими
нефтепродуктами.
Учитывая опыт, накопленный за последние годы
Южно-Маньчжурской железнодорожной компанией и
концернами Мицуи и Мицубиси в создании промышлен-
ности синтетических нефтепродуктов, полагаться только
112

на частные компании не собираются. Наоборот, решено
создать полугосударстве иное промышлен-
ное объединение Тайкоку — общество по разра-
ботке горючих материалов, которое должно энергично
стимулировать и поддерживать частную промышлен-
ность. Эта компания, которая должна действовать глав-
ным образом как посредница при государственных капи-
таловложениях в частные предприятия, помогать в реше-
нии технических проблем и осуществлять контроль за
всем развитием новой индустрии, не занимаясь сама про-
изводством синтетической нефти, должна быть консти-
туирована в ближайшее время на основе имперского
закона, с основным капиталом в 100 миллионов иен.
Сумму эту внесут поровну шестью годовыми платежами
государство с одной стороны и частные кредиторы —
с другой. В дальнейшем компания выпустит облигации
на сумму 300 миллионов иен, процентное начисление по
которым и пятипроцентные дивиденды от акций, нахо-
дящихся в частных руках, должны быть гарантированы
государством. Рассчитывают на то, что предприятия,
в которые намерена вложить свои капиталы эта компа-
ния, должны будут со своей стороны инвестировать
350 миллионов иен.
Токио, май 1937 г.
«Дер дойне фольксвирт»,
1937, № 36.
КНЯЗЬ КОНОЭ СОБИРАЕТ СИЛЫ
ЯПОНИИ
ЕГО ТЯЖЕЛАЯ ЗАДАЧА — СОЗДАНИЕ ВОЕННОГО
ХОЗЯЙСТВА
Токио, июнь
И на этот раз, как при каждой смене кабинета в Япо-
нии, жилище персоны, назначенной новым главой пра-
вительства, превратилось в так называемую «штаб-квар-
113

тиру по формированию кабинета». Внешним признаком
такой «штаб-квартиры» является палаточный городок,
вырастающий, как из-под земли, перед входом в жилище
премьера, где суматошное скопление посетителей, про-
сителей, охотящихся за новостями журналистов и недо-
верчивых детективов день и ночь подглядывает за каж-
дой фазой возникновения нового правительства. Сотни
автомобилей на улице и треск мотоциклов усиливают
впечатление безнадежной неразберихи. Такова и на этот
раз была картина, которая три дня и три ночи развер-
тывалась в фешенебельном современном токийском квар-
тале Хибия перед официальной резиденцией вчерашнего
председателя верхней палаты принца Коноэ. Сегодня,
когда завершился отбор всех министров, усиленные на-
ряды полиции вновь создали вокруг дома нового
премьер-министра атмосферу почтительной пустоты. Но
сходство формирования нынешнего правительства с мно-
гочислеными предыдущими на этом заканчивается.
В большинстве не столь внешних подробностей вы-
являются заметные отличия от церемоний формирования
кабинетов, имевших место в последние годы. Особенно
броским и новым фактом следует считать то, что сухо-
путные силы и военно-морской флот на
этот раз без всяких условий и видимого вмешательства
в подбор других членов кабинета первыми представили
своих военных министров в распоряжение премьер-
министра. Раньше этот этап образования кабинета редко
обходился без долгих дискуссий между премьером и во-
оруженными силами. Второй достойной упоминания но-
винкой является включение в кабинет двух предста-
вителей партий, не связанных обязательством
выйти из своих партий. Уже перед восстанием военных
в Токио в феврале 1936 года это выдвинутое армией
условие имело успех у тогдашнего премьер-министра
Окады. После упомянутых токийских событий два оче-
редных правительства решительно отклоняли какой-либо
учет интересов партий. Еще больше достойно внимания
обоснование, с помощью которого князь Коноэ оправдал
объединение в своем кабинете членов партий с прави-
тельственной бюрократией и представителями вооружен-
ных сил. Он ясно сказал в своем правительственном за-
явлении, что основой его руководства будет «сплочение
всех политических сил» страны. Сверх того на первом
114

заседании кабинета он потребовал, чтобы становившиеся
до сих пор все более резкими «противоположности воз-
зрений были преодолены путем отказа каждого отдель-
ного лица от одностороннего выполнения своих целей».
Здесь отнюдь не предстоит возврат к явно партийным
правительствам; это не означает и разрыва с недавними
воззрениями князя. Напротив, князь Коноэ неоднократно
выдвигал устно и письменно принцип, чтобы ни партии,
ни государственная бюрократия, ни военные не имели
притязаний на руководство государством. Их-де уча-
стие в управлении правительственными делами будет
определяться императором, и только им. Тем самым
князь передает решение об отвечающем моменту специ-
фическом весе этих трех признанных в политической
жизни Японии сил в руки императора, то есть в руки
«советников у трона». Благодаря этому и решение о со-
отношении сил трех группировок в стоящем у власти пра-
вительстве должно быть четко отделено от борьбы тако-
вых между собой. Принц Коноэ как раз в этом усматри-
вает «особенности японской конституции». Тем самым
князь становится представителем политических принци-
пов «узкого круга советников у трона», и как премьер-
министр он становится практическим проводником дей-
ствующих на протяжении десятилетий воззрений «госу-
дарственых старейшин», а тем самым старого «генро»
князя Сайондзи. Для Сайондзи вопрос о том, должно ли
быть основано партийное — полупарламентское — прави-
тельство или авторитарное правительство в духе воен-
ных, является чисто прагматическим вопросом, который
решается от случая к случаю «высшим государственным
авторитетом». При этом как раз «государственные ста-
рейшины» всегда придавали большое значение тому,
чтобы по возможности не допускать одностороннего
диктаторского перевеса ни одной из трех политических
сил. Не случайно, что князь Коноэ стал как премьер-
министр представителем государственной доктрины «ген-
ро». Старая традиция знаменитой семьи Фудзивара, из
которой вышли все Коноэ, заранее делает его членом
«узкого круга у трона». К тому же на его духовное раз-
витие с ранних лет оказывал решающее влияние князь
Сайондзи. Коноэ говорит об этом старом «генро» как
о своем отце, считая себя его сыном. Понятно поэтому,
что принципы тех, кто со времен реставрации Мейдзи
115

играл роль посреднической, стоящей над борющимися
политическими группировками «власти за кулисами», яв-
ляются также принципами нового премьер-министра.
Пусть начатое усилиями Коноэ развитие выглядит
чуть ли не как шаг назад от «авторитарного государ-
ства», к которому безуспешно стремился Хаяси. Боль-
шинство японцев смотрит на это не так. Не так смотрит
на это и руководство японской армии, наиболее чувстви-
тельной в данном отношении. Для нее сегодняшний по-
ворот не имеет никакого принципиального содержания.
Отсюда быстрая готовность армии к сотрудничеству.
Однако этому способствовали не только сформулирован-
ные Коноэ принципы и его персона, как таковая, но и
ясные практические соображения. Неоспоримо, что
премьер-министр Хаяси, человек армии, был одним из
самых неудачливых и нелюбимых глав правительства.
Сегодня, в пору возрастающей социальной и междуна-
родной напряженности, армия не хочет снова идти на
риск такой внутриполитической неудачи. Для армии ока-
залось относительно легким делом при полном соблюде-
нии гарантированного ей императором особого положе-
ния примкнуть к «кабинету национальной собранности».
И нельзя полагать, что в ближайшее время армия изме-
нит свою точку зрения и станет опасностью в глазах
правительства Коноэ. Правительству не следует также
ожидать опасностей со стороны обеих партий большин-
ства. Внешне они выглядят недовольными составом ка-
бинета и своим незначительным влиянием в новом пра-
вительстве. Но в принципе они, пожалуй, рады, что
в ходе чрезвычайно острой борьбы с Хаяси и армией им
счастливо удалось одержать видимость победы над Хая-
си. Они достаточно хорошо знают, что их основа слишком
слаба, а будущее необеспечено, чтобы заявлять прави-
тельству о действительно серьезных претензиях на власть.
Едва ли может повредить и отсутствие единства в персо-
нальном составе кабинета, в особенности из-за персоны
премьера. Естественно, устранить недоверие между ми-
нистрами от партий и министрами от вооруженных сил
довольно трудно, как и напряженность между министром
внутренних дел д-ром Бабой, в прошлом малопопуляр-
ным министром финансов в правительстве Хироты, и но-
вым, значительно более молодым министром финансов
Кайей, от которого многого ждут хозяйственные круги.
116

Не очень радостно воспринято некоторыми и назначение
Хироты министром иностранных дел. Этому министру
иностранных дел в правительстве, предшествовавшем
26 февраля 1936 года, с его «политикой силы в отноше-
нии Китая», и премьер-министру правительства, сформи-
рованного непосредственно после восстания, некоторые
круги приписывают ответственность за возникновение
внутри- и внешнеполитических трудностей и споров, ре-
шение которых причисляют к важнейшим задачам пра-
вительства Коноэ. Хироте князь Коноэ дал тяжелое пору-
чение «не только сохранить мир, но даже упрочить его».
Действительно серьезных трудностей и опасностей но-
вому правительству нужно ожидать скорее от других
проблем. Уже сейчас хозяйственное напряже-
ние Японии, вызванное ускоренным вооружением стра-
ны, привело к многочисленным трудностям. Очень отчет-
ливо выяснилось, что сырьевая база Японии совершенно
недостаточна, что промышленный аппарат теперь далеко
не отвечает растущим потребностям сухопутных сил и
военно-морского флота и что обе эти слабости отнюдь
не компенсируются фактическим развитием японской
внешней торговли. Вслед за начинающимися трудностя-
ми в изыскании капиталов для промышленного скачка
и заботами, связанными с покрытием растущего государ-
ственного долга, встает угроза серьезных валютных
проблем. Зашедшее за международную отметку повыше-
ние цен сказалось на углублении социальной напряжен-
ности в Японии. При этом широкое вооружение армии
лишь началось; флот же включается в международную
гонку вооружений в следующем году. Пожалуй, здесь и
следует ждать самых серьезных трудностей в будущем.
И во внутриполитической жизни новые течения и разви-
тие партий начинают выдвигать значительные проблемы.
Становятся заметными оживление праворадикальной
оппозиции и рост тенденций к сплочению этих расколо-
тых группировок. Руководство этим движением нахо-
дится исключительно в руках бывших офицеров, которые
были связаны с повстанческим движением февраля
1936 года. С другой стороны, не сложившаяся оконча-
тельно, наполовину социал-демократическая «социальная
массовая партия», переживающая резкий скачок, начи-
нает, исходя из результатов выборов, посягать на моно-
польное положение обеих партий большинства. Так впер-
117

вые в Японии серьезно намечается современный раскол
на «правых» и «левых» на широкой основе.
Правительство князя Коноэ в сегодняшних обстоя-
тельствах является самым подходящим для Японии. Уже
одно его сформирование облегчило чрезвычайно запутан-
ное внутриполитическое положение и приблизило раз-
рядку. У него лучшие, чем у других правительств, пер-
спективы справиться с будущими трудностями. Оно не
рассматривается как переходное правительство. Оно
представляет самую перспективную в данный момент
попытку внутриполитической концентрации сил, направ-
ленную на то, чтобы решить большие военно-хозяйствен-
ные задачи, которые ставит сегодня перед любым
японским правительством напряженное международное
положение.
«Франкфуртер цайтунг»,
27 июня 1937 года.
НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ МЕЖДУ
ТОКИО И ЛОНДОНОМ
ЗА КУЛИСАМИ ЯПОНО-АНГЛИЙСКИХ ПЕРЕГОВОРОВ
Английский министр иностранных дел
заявил в среду *, что переговоры с Япо-
нией будут откладываться все время,
пока в Северном Китае сохраняется
опасное положение. Этим он хотел дать
понять японскому правительству, в ка-
кой мере британское правительство за-
интересовано в сохранении теперешнего
распределения владений в Северном
Китае. В самом деле, развитие событий
в Северном Китае** нельзя понять без
учета того факта, что сильное политиче-
ское течение в Токио давно желает
* 21 июля 1937 года. (Прим. перев.).
** Имеется в виду начало необъявленной японо-китайской вой-
ны. (Прим. перев.).
118

возврата к старому союзу с Англией и
что эти соображения, естественно, со-
здают препятствия решительным дейст-
виям японцев против Нанкина*. Статья
нашего токийского корреспондента об
отношениях между Лондоном и Токио
была написана до начала нового конф-
ликта под Бейпином; но знакомство с
ней облегчает и оценку последних собы-
тий **.
Токио, начало июля
Несколько дней назад новый руководитель отдела пе-
чати японского министерства иностранных дел господин
Тацуро К а в а и сообщил иностранным корреспонден-
там, что проводившиеся до сих пор неофициально пред-
варительные переговоры по упорядочению англо-япон-
ских отношений приняли по предложению японской
стороны официальный характер.
Было известно, что лондонский посол И о с и д а пол-
тора года, то есть со времени неудавшегося военного
восстания в Токио, добивался нового англо-японского
сближения. Если его контакты, имевшие место до сих
пор, привели теперь к официальному шагу, то это едва ли
следует приписывать большой энергии и политической
дальновидности вновь назначенного министра иностран-
ных дел Хироты. Ведь не следует забывать, что внешняя
политика Хироты с сентября 1933 по февраль 1936 года,
его «политика с позиции силы в отношении Китая» —
оформившаяся при нем «японская доктрина Монро» и
расторжение Японией Вашингтонского и Лондонского
договоров о флотах — существенно способствовали даль-
нейшему ухудшению англо-японских отношений, начав-
шемуся еще со времени маньчжурских событий 1931 года.
В значительно большей степени повышенная активность
Японии в направлении сближения с Англией отвечает
принципиальной установке нового премьер-министра
князя Коноэ.
Ибо князь Коноэ отстаивает «воззрения генро», прин-
ципы «узкого круга советников у трона» не только в
своей внутренней политике. И во внешней политике он
* Тогдашняя столица Китая. (Прим. перев.).
**Вводка редакции «Франкфуртер цайтунг». (Прим. ред.).
119

придерживается точки зрения этого очень важного в по-
литическом отношении круга. Это значит, что так же, как
во внутренней политике эти люди выступают за сотруд-
ничество различных политических сил, во внешней поли-
тике они стремятся к сотрудничеству с такими держа-
вами, чья дружба приобрела особую ценность благодаря
давней традиции. Именно эти «круги у трона» являются
решительными противниками политики разобщения, то
есть политики, которую Япония проводила на азиатском
континенте со времени маньчжурских событий в угаре
военно-политических успехов. Сдается, что для этих
кругов особенно нежелательны отчуждение в отноше-
ниях с Англией и опасность возникновения всеобщего
англо-японского противоречия.
Для «советников у трона» взлет Японии от незамет-
ной островной страны к сегодняшнему величию мировой
державы теснейшим образом связан с англо-япон-
ским союзом, заключенным в 1902 году. Это время,
начиная с 1902 года, сформировало политические прин-
ципы единственного из поныне живущих «государствен-
ных старейшин» — князя Сайондзи, оказало решающее
влияние на его ученика — князя Коноэ и определило
внешнеполитическую ориентацию теперешних советников
у трона — таких, как, например, Мацудайра, тесть брата
императора принца Чичибу; Юаса, лорд-хранитель пе-
чати и предполагаемый наследник князя Сайондзи; ба-
рон Макино, тесть сегодняшнего посла в Лондоне Иосиды.
Только мало уважаемые в Японии, лишенные политиче-
ских традиций элементы запамятовали об этой связи
между англо-японской дружбой и возвеличением Япо-
нии. Итак, за кулисами новых попыток восстановить дру-
жественные, а если возможно, то даже союзнические от-
ношения с Англией стоит именно этот столь значительный
в политическом отношении круг «советников у трона».
Стало быть, неудивительно, что после назначения князя
Коноэ, который сам принадлежит к этому кругу совет-
ников, премьер-министром их принципы стали прово-
диться сильнее, чем до сих пор.
В традициях такой же политики воспитано японское
министерство иностранных дел и его чиновники. История
министерства иностранных дел — «гаймусо» слишком
тесно связана с политическими последствиями англо-
японского договора, чтобы оказаться вытесненной из.
120

сознания руководящих деятелей «гаймусо» за последние
годы возраставшего отчуждения.
Не менее явно проанглосаксонски настроены японские
образованные слои. Хотя в японской науке и тех-
нике можно найти некоторые немецкие влияния, в своих
общественных формах и политических воззрениях эти
слои питают наклонность к англосаксонским образцам,
а тем самым — к политическому сближению с Англией
и Америкой.
К этим трем только что названным силам в послед-
нее время присоединилась активнейшая сила Японии —
японская армия; по мере увеличения концентрации
усилий против Советской России как главного потен-
циального противника она признала необходимость из-
вестного взаимопонимания с Англией. Проведение пол-
ностью самостоятельной политики, не признающей ника-
ких оглядок даже на дружественные в прошлом нации,
оказалось слишком дорогостоящей вещью. Сегодня про-
ложила дорогу горькая истина, что без благожелатель-
ного авторитета Англии, без британской железной руды,
без американского металлолома, без англосаксонской
нефти, шерсти и хлопка нельзя ни выдержать взятый
темп вооружения, ни вести войну с видами на успех.
А увеличивающееся напряжение японских финансовых
ресурсов заставляет снова вспомнить о том, что 33 года
назад только великодушная финансовая помощь Англии
решила исход русско-японской войны в пользу Японии;
возникает даже предположение, что подобная поддержка
легко может стать предпосылкой будущей победы.
Однако в Японии имеются и явные противники сбли-
жения с Англией. На первом месте здесь нужно назвать
японских купцов-экспортеров и промышленные пред-
приятия, работающие на экспорт. Главный оплот этой
оппозиции находится в Осаке. Среди нее господствует
воззрение, что единственным действительно серьезным
противником широкого экономического и политического
проникновения Японии в благодатнейшие области южной
части Тихого океана является Англия. Логика этого до-
казательства весьма неотразима и позволяет с точными
цифрами в руках доказать по меньшей мере теорети-
чески, что целью Японии может быть только экспансия
на юг, в области неисчерпаемых тропических природных
богатств, а не на северо-запад. Но эти земли или нахо-
121

дятся в непосредственном владении Англии и Голландии,
которая поддерживает очень тесные политические отно-
шения с Англией, или в пределах сфер влияния англий-
ских военно-морских баз.
Эти круги видят также в возрастающем отпоре Ки-
тая всем попыткам Японии стать господствующей дер-
жавой на китайском материке отнюдь не особую дейст-
венность политики нанкинского правительства в первую
очередь. Они полагают, что главное сопротивление орга-
низует Англия, что ее политические и хозяйственные по-
зиции в Китае значительно расширились в настоящие
годы за счет Японии.
Эти антианглийски настроенные слои имеют едино-
мышленника в лице японского военно-морского
флота. Мнение, что японский флот по сей день видит
своего теоретического врага в Америке, устарело. В по-
следние годы здесь произошла отчетливая перемена, и
флотское руководство все больше склонно считать своим
серьезнейшим теоретическим противником Великобрита-
нию. Новая английская программа строительства воен-
ных кораблей, укрепление Гонконга и Сингапура еще
больше усилили эти тенденции на японском флоте. А рас-
торжение Японией Вашингтонско-Лондонских договоров
о флоте обернется в будущем главным образом против
Англии.
Силы, которые выступают сегодня за сближение
с Англией, имеют в Японии политический перевес. Про-
тивники сближения с Англией упустили момент для
обеспечения себе более широкого политического влия-
ния. Но оттого, что лагерь сторонников возобновления
дружбы с Англией состоит из многих противоречивых
элементов, страдает пробивная сила этой группы.
Здесь очень хорошо знают, что ради дружбы с
Англией придется пойти на известные ответные
услуги. Наряду с компромиссом в области внешнетор-
говых интересов обеих стран очень важную роль на пред-
стоящих переговорах будет играть политика Японии в
отношении Китая. «Советники у трона», князь Коноэ,
большая часть образованных слоев, а также многие вы-
сокопоставленные чиновники министерства иностранных
дел вполне готовы пойти отчасти навстречу английским
пожеланиям в китайском вопросе. Эти круги, например,
охотно упразднили бы ставшее обузой «самостоятельное
122

Восточно-Хэбэйское государство». Название этого особо-
го государства, подступающего к самым воротам Бейпи-
на, слишком часто упоминается в связи с контрабанд-
ными и опиумными махинациями, чтобы этим кругам
хотелось и впредь созерцать, как название Японии упо-
минается в связи с именем господина Ин Ю-кэня, главы
правительства Восточно-Хэбэйского государства. В ка-
честве ответной услуги принимается в расчет и умень-
шение численности японского гарнизона в Северном
Китае, составляющего сегодня примерно 6000—7000 че-
ловек, одновременно с чем было бы списано со счетов и
«движение за автономию Северного Китая», за которым
с таким недоверием наблюдают как в Нанкине, так и
в Лондоне.
Но именно в этих вопросах японская армия не так
уступчива, как вышеупомянутые круги. Армия, возмож-
но, готова отказаться от далеко идущих больших планов
в отношении новой организации Северного Китая и Вну-
тренней Монголии или отложить их осуществление; но
она не готова сдать уже имеющиеся позиции. Речь здесь
идет не только о вопросе престижа. Более важным нам
кажется господствующее в армии мнение, что Японии
сегодня нет нужды делать Англии вышеупомянутые
уступки, и в особенности потому, что положение в Европе
является слишком серьезным, чтобы казались оправдан-
ными столь большие ответные услуги. Эти круги рассчи-
тывают на возрастающую занятость Англии
европейскими делами, на все большие трудности
в Средиземном море, так что гарантия английских инте-
ресов в Южном и Центральном Китае рассматривается
как достаточное удовлетворение английских пожеланий.
Кроме того, армия считает, что англо-японское
взаимопонимание окажется действительно ценным лишь
в том случае, если его составной частью станет возмож-
ность присоединения Англии к германо-японскому
антибольшевистскому пакту. Здесь все боль-
ше говорят об образовании оси Токио — Лондон — Бер-
лин, направленной против коммунизма. И пока в этом
отношении с английской стороны не имеется никаких
ясных заверений, интерес армии к англо-японской
дружбе уменьшается, а готовность к ответным услугам
в китайском вопросе ослабевает.
Тем самым японская армия представляет лишь
123

условно проанглийскую силу, которая не может быть
равноценным противовесом антибританским настроениям
среди экспортерских кругов и на флоте. А в связи с этим
нельзя переоценивать и перспективы исхода ведущихся
отныне в официальном порядке переговоров по упоря-
дочению испортившихся отношений между обеими стра-
нами, тем более, что притязания Англии в торгово-поли-
тическом отношении заходят, пожалуй, слишком далеко.
«Франкфуртер цайтунг»,
23 июля 1937 года.
ПОМЕХИ ЭКСПАНСИОНИСТСКОЙ
ПОЛИТИКЕ
ЯПОНИЯ В СЕВЕРНОМ КИТАЕ. — УСПЕХИ
И ПРЕПЯТСТВИЯ
(От нашего корреспондента)
На протяжении последних недель в
нашей газете неоднократно обрисовыва-
лись главные цели Японии: военное
обеспечение Маньчжурии, подавление
мятежных настроений в китайской сре-
де, наконец, хозяйственное укрепление
островной империи. В качестве главного
желания за этими тремя целями стоит
общее урегулирование отношений с Ки-
таем в смысле союза под японским ру-
ководством. Для достижения этих целей
Япония пустила в ход сплоченность
своей нации, опыт своих дипломатов и
силу своей армии. Наш токийский кор-
респондент исследует теперь возможно-
сти, возникающие ввиду такого поло-
жения *.
Токио, конец июля
В последние недели возбуждения, вызванного опас-
ностью японо-китайской войны, как японцам, так и ино-
странцам в Токио стало яснее, чем когда-либо, что,
* Вводка редакции «Франкфуртер цайтунг».
124

как бы ни протекала начальная стадия теперешнего кри-
зиса, в борьбе Японии за влияние в Северном Китае
едва ли возможно какое-либо попятное движение. Но,
с другой стороны, у некоторых наблюдателей усилились
сомнения, действительно ли эта борьба, принявшая за
последнее время многократно увеличившийся размах, ве-
дется ради создания, безусловно, важных теоретически,
но практически, возможно, добываемых слишком дорогой
ценой стратегических позиций на случай войны с Совет-
ским Союзом. Говорят даже о дроблении японских сил,
перед которыми стоит столь большая задача непосред-
ственно в маньчжурско-советской конфликтной зоне.
Важнейшей причиной ожесточенной решимости Японии
добиться теперь окончательного успеха в Северном Ки-
тае сегодня считается скорее факт, что контроль над Се-
верным Китаем является для Японии средством придать
действенную энергичность своей генеральной, боль-
шой политике в отношении Китая. Этой
энергичности как раз не хватало в последнее время, из-за
чего соотношение сил между Японией и Китаем посте-
пенно изменилось в пользу окрепшего Китая. Далее,
в Японии, кажется, пришли к выводу, что для сохра-
нения маньчжурского государства в его
сегодняшней форме необходим контроль Японии над
Северным Китаем, ибо становится очевидным, что рас-
пространение воинственного и упроченного политически
китайского национализма из Северного Китая представ-
ляет для Маньчжурии большую опасность, нежели ка-
кое-то распространение коммунистических течений из
Советского Союза. Китайское же центральное прави-
тельство проявило в последнее время серьезные усилия
для того, чтобы не только ради чисто политических при-
чин, но и ради заблаговременной подготовки к отвоева-
нию Маньчжурии избавить Северный Китай от шат-
кого состояния половинчатой независимости, упрочить
там свое влияние и объединить таким образом этот край
со всей империей, как это случилось год назад с Юго-
Западным Китаем. Факт, что настроения в Северном
Китае больше, чем когда-либо, способствуют полному
воссоединению с Нанкином, что там усиливаются анти-
японские течения и что о сепаратистских устремлениях
нет никакой речи, делает эти намерения центрального
правительства особенно опасными в глазах японской
125

армии. Третья причина желания Японии создать для
себя в Северном Китае благоприятные политические
условия — причина, которая также приобрела значение
по сравнению с чисто стратегическими соображениями
с тех пор, как Японию стали одолевать все большие за-
боты из-за ее хозяйственных проблем, — заключается в
соблазне, исходящем от северо-китайских сырьевых бо-
гатств. После того, как оказалось, что Маньчжурия мо-
жет удовлетворить лишь очень маленькую долю потреб-
ностей Японии в сырье и в сбыте экспортных товаров,
интерес к северокитайским возможностям развития очень
значительно возрос. Но одновременно выяснилось, что
маньчжурское государство все еще страдает вследствие
отторженности от Северного Китая; его пространства
испокон веков были для маньчжурского сельского хозяй-
ства, не находящего в Японии перспективного рынка,
особенно важной областью сбыта товаров.
Новый инцидент в Северном Китае, который из по-
бочного «театра военных действий» японской политиче-
ской борьбы последних лет вдруг сделался центром ее
усилий, отодвинув на задний план конфликтную зону
вдоль советской границы, заставил японскую обществен-
ность особенно живо припомнить историю борьбы Япо-
нии за овладение Северным Китаем. Рассматриваемая
чисто внешне, эта история последних лет представляет
непрерывную цепь японских успехов и китайских пора-
жений военного, политического и морального характера.
На основе прав, которые вытекают из «боксёрского»
протокола, и по сей день остающегося важным инстру-
ментом в руках Токио, Япония уже в течение последних
тридцати пяти лет всегда располагала в Северном Китае
более сильными, нежели в какой-либо другой части
страны, позициями. Относительная бездеятельность
Англии и Америки в Северном Китае, ставшая особенно
явственной со времени отторжения от Китая Маньчжу-
рии, способствовала дальнейшему упрочению особого
положения Японии. Но после маньчжурского инцидента
Япония стала еще деятельнее в своих усилиях плано-
мерно упрочивать его и дальше. В январе 1933 года Япо-
ния оккупировала стратегически важный пограничный
город на стыке Великой стены с морем — Шанхайкван.
Вскоре после этого началась акция, в результате кото-
рой к вновь образованному Маньчжурскому государству
126

была присоединена северокитайская провинция Джехол.
В апреле и мае того же года были оккупированы не-
сколько важных проходов в Великой стене и маленькие
участки китайско-монгольской местности, вскоре после
этого был взят Туньчоу в двадцати километрах к востоку
от Пекина. Внешние поводы для всех этих акций были
различного свойства; они не играли в этой связи ника-
кой роли.
Затем начались переговоры с меняющимися, но оди-
наково слабыми и не поддерживаемыми национальным
правительством, занятым другими делами, провинциаль-
ными властями и провинциальными армиями; эти пере-
говоры имели целью в договорном порядке подтвердить
свершившиеся факты и увеличить практическую пользу
от них. Первым успехом было перемирие под Таньку
от 31 мая 1933 года, еще и сегодня часто упоминаемое
в ходе военно-дипломатической борьбы. По нему была
очищена от китайских войск область, выходящая за пре-
делы оккупированной зоны и включающая территорию
за Великой стеной, и оно создало предпосылки для осно-
вания того самого независимого государства Восточ-
ного Хэбэя, из-за которого на японцев разозлились
не только китайцы, но и англичане с американцами. Ибо
это государство стало базой ввоза японских товаров в
Китай в обход китайских таможен. Затем последовали
с трудом вырванные у противившихся местных властей
соглашения о железнодорожном и почтовом сообщении
между Северным Китаем и не признанным Китаем
Маньчжурским государством. Такое же соглашение
о воздушном сообщении удалось заключить только в
конце 1936 года. Между тем, летом 1935 года были за-
ключены носящие имена генералов Умедзу-хо, Инь-циня
и Доихара-циня полулегендарные японско-китайские
военные соглашения, неопубликованные (и даже отвер-
гаемые Китаем) статьи которых играют роль в тепе-
решних столкновениях между Японией и Китаем по-
стольку, поскольку Япония настаивает на том, что на
основе первого из этих договоров Китай не имеет права
посылать в китайскую провинцию Хэбэй национальные
войска. Оставшиеся же в Хэбэе китайские войска были
подчинены новым местным властям, создание которых
в форме политического совета Хэбэя— Ча-
хара, конституированного наполовину независимо от
127

центрального правительства, должно было в конечном
счете создать прочную основу, на которой Япония хотела
упрочить все свои завоевания в Северном Китае.
Когда, как это сегодня часто делается в Японии, под-
водят баланс этих лет и уясняют, какую же пользу
принесли эти внешние успехи, кроме нанесения тяжелого
ущерба Китаю, выявляется диспропорция между уси-
лиями и результатами; и тогда становится понятным же-
лание Японии, используя все необходимые средства,
принципиально улучшить и упрочить положение в свою
пользу.
С практической точки зрения чисто военные успехи
последних лет являются значительными, во всяком слу-
чае, в провинциях Хэбэй и Чахар, если не в Шаньдуне,
Шаньси и Сычуани, где Япония из-за постоянных труд-
ностей, испытываемых в ключевом пункте — Хэбэе, еще
не стала действительно активной. Уже теперь положение
в Хэбэе таково, что стоящий там большой гарнизон япон-
ской армии может без столкновений вводить в страну
подкрепления. (За истекшее время, как знают наши чи-
татели, положение японцев еще улучшилось в связи
с тем, что во всем Северном Хэбэе, и прежде всего в об-
ласти Бейпина—Тяньцзина, едва ли остался хоть один
китайский солдат. Здесь японцы с конца июля стали
неоспоримыми хозяевами положения. — Редакция) *.
Если теперешний конфликт будет тем или иным образом
улажен, то, возможно, очистка огромной провинции
Хэбэй от китайских войск станет полной, а свобода пе-
редвижения японских военных неограниченной. Чего,
однако, Япония и тогда не достигла бы, так это созда-
ния тылового района, который не противостоял бы враж-
дебно ее войскам в случае войны с Советским Союзом.
И даже большинство транспортных путей вроде желез-
ных и шоссейных дорог, которые сделали бы Северный
Китай ценным в стратегическом отношении, могут быть
созданы лишь после значительных капитальных затрат
и административных усилий Японии.
Существенно неблагоприятнее складываются дела в
хозяйственном отношении. Большие надежды на созда-
ние японско-маньчжурского северокитайского хозяйст-
венного блока и мечты о превращении Северного Китая
* Примечание «Франкфуртер цайтунг».
128

в грузоподъемный мост сотрудничества между Японией
и всем Китаем, которые еще года два назад вызывали
в Японии такое воодушевление, ничуть не сбылись. Уже
давно в Японии ничего не слышно о планах больших
японских капиталовложений в Северном Китае. Имев-
шиеся в виду капиталы не были изысканы, во-первых,
потому что накоплений капитала в Японии едва хватало
для покрытия домашних и маньчжурских потребностей,
и, во-вторых, потому что японские хозяйственные круги
не проявили склонности идти, по желанию военных, на
риск, который они явно считают очень большим как
с хозяйственной, так и с политической точки зрения.
Что же касается возделывания в Северном Китае хлопка
для японских прядильных и ткацких фабрик, то кре-
стьяне явно оказывают сопротивление японским поже-
ланиям, так как они в таком случае оказались бы зави-
симыми от рынка в обеспечении себя предметами жиз-
ненной необходимости и от японских торговцев в сбыте
своего хлопка. В приобретении китайских текстильных
предприятий Япония (не миновав при этом создания кон-
куренции отечественной промышленности из-за привле-
чения еще более дешевой китайской рабочей силы и
пойдя на весьма значительные расходы) имела, правда,
успех, тем более, что китайский капитал, на чье содей-
ствие при освоении Северного Китая всегда рассчиты-
вали заинтересованные японские круги, охотно исполь-
зует возможность бегства с Севера. Крупнейшая хозяй-
ственная польза, которую Япония смогла до сих пор
извлечь из своих военнополитических успехов в Север-
ном Китае, состоит в сбыте большой массы экспортных
товаров, которые завозятся в Северный Китай в обход
высоких китайских пошлин через маленькое государство
у Великой стены — Восточный Хэбэй.
Но внешнеполитически результат японских усилий в
борьбе за овладение Северным Китаем выглядит — по
состоянию на июль этого года — еще менее удовлетво-
рительно. По отношению к самому китайскому
центральному правительству каждая новая
фаза развития только еще дальше отодвигает виды на
всеобщее взаимопонимание и сотрудничество обеих сто-
рон, в котором так сильно заинтересована Япония, делая
их еще менее возможными. А внутреннее единение Китая
и его вооруженность — две медленно, но отчетливо раз-
129

вивающиеся тенденции, перспективы которых начинают
постепенно доставлять Японии все больше забот, не-
смотря на ее перевес в силе,— ни от чего, не получают
таких стимулов, как от развития событий в Северном
Китае. В такой же мере выросло недовольство Англии
Японией, и новый конфликт привел к тому, что столь
трудно подготавливавшиеся, и без того имевшие столько
препятствий на пути к успеху переговоры о сближении
между обеими странами были отложены в результате
открытого заявления английского министра иностранных
дел в палате общин. Советский же Союз рассматривает
все это развитие событий, по-видимому, с известным
удовлетворением.
Такие факты делают объяснимым то, почему в япон-
ской политике, при всей решимости генералов, опять про-
являются известные колебания. С другой стороны, как
раз потому, что теперешнее состояние очень часто вос-
принималось как неудовлетворительное, в японском на-
роде возникает чувство, не желающее больше удоволь-
ствоваться имевшей место до. сих пор половинчатостью
и жаждущее действительно энергичного решения. Что
Япония имеет при этом в своем распоряжении значитель-
ные национальные и военные силы, известно. Скрестив-
шись с препятствиями, встающими на пути японской по-
литики, эти силы приведут к окончательному развитию
событий на Дальнем Востоке.
«Франкфуртер цайтунг»,
8 августа 1937 года.
ЯПОНИИ ПРИХОДИТСЯ
ПЕРЕСТРАИВАТЬСЯ
ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ТРЕБОВАНИЯ, ПРЕДЪЯВЛЯЕМЫЕ
КИТАЙСКИМ КОНФЛИКТОМ
Токио, сентябрь
Редко какому японскому правительству приходилось
в течение короткого времени столь основательно менять
свою программу, как правительству Коноэ. Беря в руки
130

бразды правления, князь Коноэ обещал обширные со-
циальные и политические реформы, он выступал за со-
хранение мира и смягчение мировой изоляции Японии
посредством дружественных переговоров с Китаем и но-
вого сближения с Англией и хотел с помощью пятилет-
него плана преодолеть военно-хозяйственные слабости
японской экономики и ее социальные изъяны.
Все вышло по-другому. Вот уже на протяжении не-
дель уличную картину Токио определяют молодые при-
зывники и уходящие на фронт солдаты с провожающими
их родственниками. Правительство, партии, парламент
прилагают все усилия исключительно к тому, чтобы снаб-
дить эту мобилизацию долгосрочной политической и фи-
нансовой подкладкой. В эти дни возбуждения нет ни вре-
мени, ни склонности экспериментировать с внутриполити-
ческими реформами. Во внешнеполитическом отношении,
напротив, Япония находится в состоянии войны, хотя и не
объявленной с международноправовой точки зрения, с
Китаем и растущих противоречий с Англией и Советской
Россией. Экономически же Япония выглядит вынужден-
ной собирать все наличествующие силы для решения
военных задач конфликта с Китаем. О планомерном раз-
вертывании своей экономики, и даже своей военной эко-
номики, ей в данный момент думать не приходится.
Князь Коноэ наверняка неохотно пошел на эту пере-
стройку своей программы. По сути всей своей позиции
он скорее премьер-министр периода консолидации, чем
вождь в военное время. Однако, по мере того, как от-
дельные стычки между китайской и японской армиями
разрастались в сегодняшний конфликт, японскому
правительству пришлось шаг за шагом делать хозяй-
ственные, политические и военные выводы из него, осно-
вательно изменившие первоначальные планы прави-
тельства.
Хозяйственные выводы — перестройка японского хо-
зяйства на военный лад — отчасти уже на протяжении
многих лет пропагандировались военными кругами, ко-
торые требовали принципиального подчинения всех
частнохозяйственных интересов военно-государственным
целям. Но на этот раз военно-хозяйственная организо-
ванность является не только требованием военных, но
главным образом горькой необходимостью переживае-
мого момента. Кажется, без такой перестройки не могут
131

быть удовлетворены даже хозяйственные потребности
теперешнего, поначалу воспринятого слишком беспечно
конфликта с Китаем. Через несколько недель после его
начала, в то время, когда речь шла еще только о «северо-
китайском инциденте», только военная мобилизация и
первые бои в Северном Китае уже обошлись в 526 мил-
лионов иен (1 иена по официальному курсу равна
0,72 имперской марки). Сегодня, когда конфликт превра-
тился в национальную борьбу между правительствами
Токио и Нанкина, он потребует в ближайшие четыре ме-
сяца расходов на сумму 2,04 миллиарда иен. На только
что окончившейся сессии парламента эта сумма была
утверждена, а на очередной сессии, созываемой в де-
кабре, будет обсуждаться вопрос о дальнейшем финан-
сировании конфликта. Согласно этим новым требованиям,
расходы японского государственного бюджета
возросли с 2,8 миллиарда примерно до 5,4 миллиарда иен,
то есть почти вдвое. При этом уже первоначальный бюд-
жет в 2,8 миллиарда считался рекордным. Борьба в
Маньчжурии в 1931 году за первые семь месяцев не
стоила и 50 миллионов иен в качестве особых расходов.
И за полный первый год маньчжурского инцидента
(1932—1933 финансовый год) расходы на это предприя-
тие не превысили 200 миллионов иен.
Первоначальный бюджет на текущий год размером
в 2,8 миллиарда иен, составленный до начала конфликта
с Китаем, предусматривал образование государ-
ственного долга размером около 900 миллио-
нов иен. Это значит, что уже тогда более трети всего
бюджета не могло быть покрыто за счет нормальных до-
ходов. Ставшие теперь необходимыми дополнительные
средства придется целиком (за исключением каких-то
120 миллионов иен поступлений от новых налогов) изы-
скивать за счет долгов. Итак, весь бюджет покрывается
нормальными доходами едва ли на одну треть; две тре-
ти должно принести размещение новых государственных
займов. Но уже первоначальные 900 миллионов нового
государственного долга часто рассматривались как
крайний предел на период текущего финансового года.
Если теперь с сентября 1937 по март 1938 года должны
быть размещены государственные долги на сумму, как
минимум, 3,3 миллиарда иен, то это может произойти
отнюдь не «нормальным» образом, а только с помощью
132

«исключительных мероприятий», отвечающих чрезвычай-
ному положению нации.
Положение Японии осложняется неблагоприятным
влиянием китайского конфликта на японскую внешнюю
торговлю, которая уже до этого попала в тяжелое поло-
жение. Вследствие увеличения импорта, связанного
с ростом вооружения, и вследствие роста цен на мировом
рынке, которые сказываются на японском импорте не-
сравненно сильнее, нежели на продажной цене японских
экспортных товаров, за первые восемь месяцев текущего
года возник рекордный перевес импорта над экспортом
на сумму около 800 миллионов иен. Надежда, что этот
дефицит уменьшится в ближайшие месяцы в дальней-
шем ходе «экспортного сезона», стала из-за конфликта
очень маленькой. Ибо теперь ввоз всех товаров, прямо
или косвенно идущих на военные нужды и нужды воору-
жения, вступил в полосу нового сильного оживления.
Кроме того, столь важный по значению вывоз японских
товаров в Китай практически упал до мертвой точки —
во-первых, из-за боев, а также потому, что бойкот япон-
ских товаров китайцами вспыхнул, естественно, с новой
силой. Этот бойкот организуется китайскими торговцами
и в других тихоокеанских странах. С начала года Япо-
нии уже пришлось ради покрытия своих импортных
потребностей уступить загранице значительную часть
(400 миллионов иен, или более четверти) своего золо-
того запаса.
Наконец, чрезвычайные государственные притязания
на рынке капитала, с одной стороны, и ставшее необхо-
димым сокращение импорта (в том числе импорта ино-
странных машин, лицензий и так далее) ведут к трудно
разрешимому противоречию с необходимостью основа-
тельного расширения промышленных производственных
мощностей. Именно князь Коноэ и его хозяйственные со-
ветники указывали на слабость военно-хозяйственной
базы Японии не только в отношении сырья, но и прежде
всего в отношении производственных возможностей
имеющегося японского индустриального аппарата. Ки-
тайско-японский конфликт ежедневно приносит все но-
вые доказательства того, что возможности японского хо-
зяйственного аппарата, в особенности его тяжелая и
военная промышленность, все еще не отвечают полити-
ческому положению Японии в мире и ее великим целям.
133

Правда, китайский конфликт, кажется, вынудил Японию
отказаться от систематического расширения всей военно-
хозяйственной базы. Но Японии не так-то просто прими-
риться с этим, в особенности из-за ясного понимания
того, что не только военная промышленность страны в
узком смысле, но и связанная с вооружением экономика
вообще едва ли смогли бы удовлетворить потребности
борьбы с более серьезным военным противником, нежели
Китай.
«Франкфуртер цайтунг»,
1 октября 1937 года.
ЯПОНСКОЕ ХОЗЯЙСТВО В УСЛОВИЯХ
ВОЕННОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
КОНТРОЛЬ НАД РЫНКОМ КАПИТАЛА
И ВНЕШНЕЙ ТОРГОВЛЕЙ
Токио, конец сентября
Пожалуй, важнейшим мероприятием по включению
японского частного хозяйства во всеобщую «военную
организацию», какую уже сегодня в значительной сте-
пени представляет вся Япония, является принятый на
последней чрезвычайной сессии парламента «закон
о контроле над военными финансами». Его
суммарное содержание сводится к следующему. Всякое
увеличение основного капитала, создание новых пред-
приятий, слияния существующих предприятий, востребо-
вание не внесенных паев капитала, списание долгов, рас-
ширение заведения или принципиальное изменение его
назначения — все это будет делаться отныне только с по-
зволения государственных органов. Даже увеличение
основного капитала без привлечения третьих лиц, то есть
за счет скрытых резервов, не может быть предпринято
без особого на то разрешения. Тем самым в принципе
134

ликвидирован решающий из существовавших до сих пор
признаков японского хозяйства — свобода перемещения
частного капитала. Только чисто военные предприятия и,
далее, такие отрасли промышленности, как химическая,
машиностроительная и т. п., освобождаются от соблюде-
ния этих законоположений и даже получают существен-
ные поблажки в случае запланированного расширения
производства. Этот новый закон в пользу непосредствен-
но военной промышленности следует рассматривать как
дополнение к старому закону о мобилизации промыш-
ленности по производству боеприпасов, который был
принят в 1918 году и уже позволял государству в чрез-
вычайных условиях переводить кажущиеся ему подхо-
дящими для этого предприятия на производство боепри-
пасов и другой военной продукции.
Это особое предпочтение, отдаваемое увеличению ка-
питала в чисто военной промышленности, делает ясным
смысл нового закона. Путем явно военно-хозяйственного
законодательства надлежит воспрепятствовать тому, что-
бы весьма незначительные сегодня в Японии свободные
капиталы из соображений, пусть, может, и оправданных
с частнохозяйственной точки зрения, утекали в пред-
приятия, которые не служат непосредственно националь-
ной обороне. Особая комиссия в тесном сотрудничестве
с правительством, Японским имперским банком и полу-
государственным Промышленным банком изучит все
случаи такого рода и, смотря по размерам свободного
капитала, направит применение вновь образуемых ка-
питалов в желанные правительству каналы. Тем самым
одновременно предоставляется возможность в соответ-
ствии с возникающей нуждой использовать свободный
капитал при размещении новых государственных
займов. Согласие на это владельцев свободного капи-
тала больше отнюдь не необходимо. В Японии размеще-
ние государственных займов среди располагающих
капиталами лиц всегда является редкостью. Отдельный
человек, как таковой, в большинстве случаев участвует
в подписке на займы лишь косвенным путем; она почти
исключительно находится в руках денежных учреждений,
в которых он хранит свои деньги, будь то ординарный
банк, контора по страхованию жизни или сберегательная
касса. Эти учреждения, смотря по размерам их средств,
то есть вкладов отдельных лиц, через имперский банк
135

берут на себя соответствующую долю того или иного го-
сударственного займа.
Но только новый «закон о контроле над военными
финансами» не сможет гарантировать размещения госу-
дарственного займа на сумму 3,3 миллиарда иен, ибо
как раз сегодня в Японии очень мало свободных денег.
Поэтому предусмотрено также использование конторской
прибыли от повышенного в стоимости золотого запаса
страны и, далее, временное размещение всего нового го-
сударственного займа в имперском банке. Необходи-
мость всех крайних мер не подлежит сомнению, ибо до
сих пор «нормальным путем», с применением значитель-
ного морального давления среди крупных банков удалось
разместить всего 200 миллионов иен нового займа, в то
время как общая потребность в займе возросла теперь до
3,3 миллиарда иен.
Только предстоящая практика применения нового за-
кона сможет показать, насколько он будет действенным.
И что еще очень важно — решение разместить на первых
порах весь заём в имперском банке должно доказать, не
создана ли здесь причина сильной инфляции. Уже сегодня
инфляционные признаки заметны в развитии цен, что
при высоких цифрах бюджета легко объяснить.
Большое значение может иметь также проведение в
жизнь второго закона о контроле над военным хозяй-
ством, облекающего министра хозяйства полномочиями
путем специальных распоряжений регулировать экспорт
и импорт, внутреннее потребление и цены важных това-
ров. Главная цель предоставления этих полномочий со-
стоит в том, чтобы сократить импорт, сместив одновре-
менно центр его тяжести таким образом, чтобы могло
быть обеспечено приобретение военно-хозяйственного
сырья — без одновременного нанесения ущерба торго-
вому балансу, как это имеет место сегодня. Ограничение
импорта до сих пор осуществлялось косвенными путями.
Оплата иностранных товаров могла производиться
только на основе письменного разрешения, предостав-
лявшегося министерством финансов. Теоретически это
разрешение могло выдаваться только на важные в воен-
но-хозяйственном отношении товары, а также на удовле-
творение потребностей японской промышленности, рабо-
тающей на экспорт. Но практический успех, как
доказывает торговый баланс с пассивом почти в 800 мил-
136

лионов иен, был весьма незначителен. Кроме того, были
даже «заморожены» отнюдь не малые суммы, отпущен-
ные на военно-хозяйственные товары, что вызвало поли-
тическое беспокойство в заграничных торговых кругах.
Новый закон о полномочиях, формулировки которого
теоретически звучат очень резко, должен применяться
в тесном контакте с представительствами частнохозяй-
ственных интересов и крупными фирмами. По содержа-
щемуся в нем ясному заявлению, надлежит стремиться
скорее к добровольному ограничению импорта и по воз-
можности избегать всяких резких импортных запретов,
исходящих от правительства. Первые попытки примене-
ния закона предпринимаются сейчас по отношению
к импортерам хлопка-сырца, хлопка и т. д. Ввоз хлопка-
сырца, который до этого был чрезвычайно велик, должен
быть сокращен таким образом на 30—40 процентов и
заменен отечественным производством более дешевого
штапельного волокна.
Но как раз это первое применение нового закона тот-
час вызвало сомнения в его действенности. Японский
импорт на 61 процент состоит из сырья для нужд воен-
ного хозяйства и промышленности, работающей на экс-
порт. Доля того, что составляет ввоз предметов роскоши
или ненужных товаров, очень невелика. Поэтому, на-
пример, запланированное ограничение ввоза хлопка-
сырца должно тотчас сказаться в сокращении столь
важной статьи японского экспорта, как текстиль, даже
если уменьшение импорта будет покрыто частично про-
изводством штапельного волокна. Но при слабой сырье-
вой базе Японии и при ее, если исходить из западных
промышленных масштабов, относительно слабой тяже-
лой и машиностроительной промышленности всякое со-
кращение экспорта в свою очередь наносит ущерб
импорту как раз важнейших материалов для военной
промышленности. Преобладание импорта над экспортом
в Японии больше, чем в других странах, связано с чрез-
вычайным ускорением вооружения, то есть с потреб-
ностью в дотациях для военной промышленности, кото-
рая как раз в теперешнем конфликте с Китаем должна
оправдать себя на практике с японской точки зрения.
То, что это первое практическое применение ускоренного
вооружения уже во время относительно беспечно вос-
принятого поначалу конфликта с Китаем привело
137

к 800-миллионному пассиву в торговом балансе, вполне
доказывает правильность и необходимость первой пра-
вительственной программы князя Коноэ, который при-
знал задачу многолетнего широкого развития военного
хозяйства важнейшей и первоочередной в ряду других
задач. Пока Япония не достигнет этой цели, то есть пока
она не разовьет соответствующую ее мировому положе-
нию чугуно- и сталелитейную промышленность, моторо-
и машиностроение, производство искусственного топлива,
даже от новых законов в «исключительные времена»
едва ли можно ожидать устранения пассивного торго-
вого баланса и достаточного обеспечения платежного
баланса.
Наряду с этими важнейшими военными законами
чрезвычайная сессия парламента приняла еще законы
о контроле над торговым судоходством, над производ-
ством и распределением искусственных удобрений, над
поставками риса для вооруженных сил и над предостав-
лением лошадей для нужд армии, а сверх того законы
о регулировании цен. Все они еще больше, чем это уже
было раньше, предоставляют правительству возможность
подчинять названные хозяйственные отрасли непосред-
ственно нуждам мобилизации или военного похода. Все
новые законы должны оставаться в силе только времен-
но, а именно — до момента, когда закончится конфликт
с Китаем. Однако всякий здесь знает, что о скором устра-
нении этого конфликта думать не приходится. Ибо даже
если после острой стадии конфликта военные осложне-
ния не начнутся вновь (чего отнюдь нельзя сказать на-
верняка), то и тогда хозяйственные последствия кон-
фликта и бремя возможных обязательств в Северном
Китае сделают нужным сохранение военно-хозяйственных
мероприятий еще на долгое время. Военно-хозяйственная
перестройка является только частью общей перестройки
Японии с прицелом на военные времена. В военном от-
ношении мобилизация и новейший опыт, приобретенный
в ходе конфликта с Китаем, сделали необходимыми да-
леко идущие выводы. И во внешнеполитическом отно-
шении совершается все большая перестройка в духе
явной враждебности к Советской России, а также
к Англии. В идеологическом отношении, судя по прессе
и по воззрениям партий и политиков, отчетливо заметна
перестройка с ориентацией на фронт единства. Но
138

значительное, и, возможно, важнейшее событие следует,
пожалуй, видеть в том, с какой удивительной легкостью
удалось настроить целый народ, как одного человека,
на дух «военного времени» и на связанную с этим необ-
ходимость тяжелых жертв.
«Франкфуртер цайтунг»,
13 октября 1937 года.
ЯПОНСКИЕ НАСТРОЕНИЯ
ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ ЗАХВАЧЕНО ВРАСПЛОХ. —
КОГДА НАСТУПИТ МИР?
(От нашего корреспондента.)
Токио, середина октября
Когда в Японии сегодня оглядываются на 7 июля
1937 года — дату, которая в книгах по истории будет
охарактеризована как начало второй большой японо-
китайской войны, то чувствуют себя захваченными врас-
плох и отнюдь не радуются последствиям, которые имела
одна из частых мелких стычек между китайскими вой-
сками и солдатами местного японского гарнизона близ
Бейпина. Ибо, как бы ни оценивались основная причина
и внешние обстоятельства, приведшие к началу кон-
фликта, сегодня, пожалуй, уже твердо установлено, что
в Японии не предвидели начала такой националь-
ной войны. Это касается не только хозяйственных и по-
литических кругов страны, которые усматривали множе-
ство опасностей для Японии во всякой большой войне,
но и руководства армии и флота.
Японское армейское руководство было честным, когда
в начальной стадии конфликта дало ему безобидное
название «северокитайский инцидент». Ибо оно не хо-
тело распространения военных действий по Северному
Китаю, возможно, даже за пределы окрестностей Бей-
пина и Тяньцзина. И оно отнюдь не хотело, чтобы ка-
кой-то «инцидент», этот типично дальневосточный метод
139

сочетания вооруженной акции с политико-дипломатиче-
скими переговорами, превратился в настоящую войну.
Эти факты не опровергаются и тем, что сначала армия,
а позднее и гражданские группы правительства с надеж-
дой настроились на начавшиеся между тем военные дей-
ствия и что они даже, может быть, не сделали всего,
чтобы сразу же закончить их сносным компромиссом.
Сухопутные войска уже давно были озабочены развитием
событий в Северном Китае. Ибо эти события угрожали
превратить желанную стратегическую позицию, поверну-
тую фронтом к Советскому Союзу, в опасный тыл, и они
постепенно поставили под вопрос все политические, хо-
зяйственные и прочие особые права, которые Япония со
времени создания маньчжурского государства с трудом
завоевала в ходе кровавых и бескровных мелких «инци-
дентов». Поэтому возможность путем несколько более
радикальной акции обеспечить, наконец, более прочную
базу японским интересам приветствовалась, и особенно
в самом японском гарнизоне в Северном Китае. И если
в конце концов была проявлена даже готовность к боль-
шим боям, то это случилось главным образом из-за пред-
положения, что центральное правительство в Нанкине
не только не хочет и не может воевать, но даже будет
взирать на разгром слишком независимой от него 29-й
армии в Северном Китае с известной надеждой на уве-
личение своего собственного влияния в этой части
страны.
Политическую позицию самого японского правитель-
ства и прежде всего премьер-министра Коноэ по отно-
шению к первым боям в области Бейпина и Тяньцзина
нельзя объяснить только теми мотивами, которыми руко-
водствовалась армия. Но правительство надеялось таким
путем получить в свои руки действенные средства давле-
ния, чтобы с помощью широкой дипломатической акции
Японии в Нанкине вскрыть, наконец, одним ударом на-
рыв китайско-японской проблемы во всей ее со-
вокупности. Наконец, хозяйственные круги потому
с самого начала, хотя и не без колебаний, отнеслись по-
ложительно к «северокитайскому инциденту», что они на-
деялись, что тем самым Англии будет сделано ясное
предостережение не рисковать в Китае большими кре-
дитами и капиталовложениями, которые волей Японии
в любое время могут быть поставлены под угрозу.
140

Одинаково начиналось всё несколькими неделями
позже в Шанхае, где флот поначалу не хотел военных
действий и где он тоже был честным, когда давал собы-
тиям безобидное название «второго шанхайского инци-
дента». Но вскоре и он настроился на боевые действия,
ибо вознамерился быстрыми и решительными ударами
поднять выше свой престиж как в самом Китае, так и
в Японии, и без сколь-либо значительного сопротивления
китайцев решительно упрочить японские позиции в важ-
нейшем хозяйственном центре Китая. Но когда руково-
дящие политические и хозяйственные круги в Токио и
Осаке распознали в высшей степени нежелательную
опасность слияния северокитайского и шанхайского ин-
цидентов в одну большую национальную войну между
обеими нациями, было уже слишком поздно, ибо
война, хотя и нежелательная для обеих сторон, стала
фактом. В воззрение по поводу нежелания и неспособ-
ности Китая организовать всеобъемлющую оборону
страны пришлось внести поправки — так же, как вскоре
пришлось расстаться с надеждой, что Япония сможет
с помощью сильных ударов в два-три месяца закончить
карательную экспедицию, направленную теперь уже про-
тив всего Китая.
Армия и военно-морской флот, поддерживаемые
военно-воздушными силами, сражались в Северном Ки-
тае, а также в Шанхае и менее защищенных городах
Среднего и Южного Китая храбро и, без сомнения,
небезуспешно. Но Япония и сегодня признает, что дух
и достижения китайских вооруженных сил превзошли
ожидания и что японские успехи не были ни такими ско-
рыми, ни такими крупными, на какие уверенно надея-
лись японцы. В Северном Китае территориальные
завоевания, ставшие возможными в ходе японского на-
ступления, слишком велики по сравнению с тем, насколь-
ко удалось достигнуть главной цели, а именно разгро-
мить и перемолоть китайские войска. Может, недалеко
то время, когда придется скорее отказаться от задачи
уничтожения китайской армии, чем идти на поводу у ее
тактики стратегического отступления, сопровождающе-
гося постоянными контратаками и заманиванием про-
тивника внутрь гигантской страны. Но хотя тогда не
нужно будет больше опасаться вооруженного сопротив-
ления созданию в Северном Китае местного явно про-
141

японского режима, не будет и полной уверенности в том,
что в случае предстоящей японо-советской войны северо-
китайский тыловой район не подвергнется фланговой
угрозе со стороны китайских войск.
С другой стороны, в Шанхае территориальные за-
воевания неустанно атакующих японских частей весьма
незначительны. Ежедневное продвижение вперед исчис-
ляется метрами. Китайцы, укрепившиеся в цементирован-
ных пулеметных гнездах, которые называются по рус-
скому образцу «точками», причиняют армейской и мор-
ской пехоте японцев тяжелый урон. Потери японцев,
складывающиеся из числа убитых, раненых и больных,
как в Шанхае, так и в Северном Китае, велики и осо-
бенно ощутимы потому, что они включают необычайно
высокий процент офицеров. Дальнейший ход боевых
действий будет зависеть прежде всего от двух факторов.
Во-первых, от того, удастся ли японской авиации сло-
мать, наконец, хребет китайской обороне в военном и
моральном отношении, а на худой конец хотя бы рас-
строить управление войсками, осуществляемое до по-
следнего времени центральным правительством на вполне
современном уровне. Во-вторых, от того, как долго еще
у китайских войск будет вдоволь боеприпасов для веде-
ния успешных оборонительных боев. Ибо нет сомнения
в том, что разрушение многих китайских арсеналов, за-
водов, транспортных средств, а также блокада китай-
ского побережья японским флотом рано или поздно по-
ложат конец, по меньшей мере, массированному сопро-
тивлению китайцев.
Итак, в Японии и по сей день не сомневаются в том,
что в течение нескольких месяцев эти бои завершатся
победоносным финалом. Но каждый лишний месяц,
даже каждая лишняя неделя конфликта означает для
Японии несообразно большие расходы не только в воен-
ном, но и в хозяйственном и политическом отношении,
идти на которые нелегко ввиду задач, стоящих перед
Японией за пределами Китая. Далее, в японской прессе
уже сегодня совершенно определенно указывается на то,
что окончательное завершение боевых действий еще не
будет означать мира. По шестилетнему опыту, накоплен-
ному в Маньчжурии, Япония слишком хорошо знает, что
означает маленькая война в Китае, а сегодня она также
знает, что война в собственно Китае, на базе пробудив-
142

шегося национального сознания и национального воз-
буждения может оказаться намного тяжелее, чем война
в Маньчжурии. Но прежде всего сказывается озабочен-
ность тем, сможет ли Япония, и, если сможет, то когда
и с кем заключить, наконец, в Китае тот прочный и
выгодный мир, ради которого ведется эта война.
Япония то и дело подчеркивает, что она воюет в Ки-
тае не ради покорения китайского народа и завоевания
китайских областей. Целью должна быть готовность
страны к сотрудничеству в осуществлении азиатской
миссии Японии, а также разгром китайского правитель-
ства, которое опирается на иностранные державы, дабы
идти собственным путем и оказывать сопротивление Япо-
нии. Та третья партия, против которой «действительно
воюет» в Китае Япония, выглядит в глазах сухопутных
сил явно не так, как в глазах флота. Сухопутным силам
большой опасностью не только для самой Японии, но
и для ее положения в Китае кажется Советский
Союз — опасностью, с которой она борется на широ-
ких равнинах севера и в других районах Китая. Только
в этом смысле следует понимать лозунг, что Япония бо-
рется в Китае с коммунизмом. Для флота, напротив,
опаснейшим противником является Великобрита-
ния, которую в этой войне следует косвенным образом
поставить на место. Эти различные точки зрения, несом-
ненно, приобрели в Японии внутриполитическое значе-
ние, тем более что каждая из этих группировок считает,
что в ее воззрениях предусматриваются сложности, кото-
рые могут возникнуть перед японской политикой при
последующем заключении мира в Китае.
Флот и сухопутные войска придают большое значе-
ние тому, чтобы быть сильными для осуществления за-
дач, которые они считают решающими, то есть для про-
движения в северном или южном направлении. Может,
такое описание различий в целевых установках огрубле-
но, тем более, что как в сухопутных силах, так и на
флоте в пределах основного настроения выявляются от-
дельные групповые оттенки, но в целом оно выглядит
в связи с японо-китайской войной еще обоснованнее, чем
в былые времена.
«Франкфуртер цайтунг»,
25 октября 1937 года.
143

НАСТРОЕНИЕ В ТОКИО
ВЕРА В ПОБЕДУ. —ТЯГА К МИРУ
Токио, конец октября
Сколько бы японских мужчин всех возрастов ни
сражалось сегодня на различных фронтах в Китае, сколь-
ко бы их ни стояло в боевой готовности в Маньчжурии,
Корее и на Формозе и сколько бы их в самой Японии
ни подвергалось последним натаскиваниям перед отправ-
кой на фронт — даже сегодня, пожалуй, не больше чем
каждая десятая или двенадцатая из тридцати миллионов
насчитывающихся в Японии семей проводила в армию
одного из своих членов. Мобилизация является еще да-
леко не всеобщей, так же как и война, которую ведет
сегодня Япония, отнюдь не является «тотальной войной».
Этот факт объясняет многое в настроении страны в та-
кой же степени, в какой и тот, что бои происходят вдали
от родины и что они целиком носят характер экспедиции,
отзвуки которой в самой Японии не являются непосред-
ственными.
Так, у поверхностного наблюдателя, который сегодня
впервые оказался бы в Японии, пожалуй, едва ли созда-
лось бы впечатление, что страна находится в состоянии
войны, которая, как признается уже теперь, стала тяже-
лейшим в ее истории национальным испытанием. То, что
именно в этот момент в каком-нибудь округе на протя-
жении нескольких дней могло идти формирование ди-
визии резервистов, и то, что внешний облик улиц мог
производить при этом воинственное впечатление, зави-
село бы от чистой случайности. Конечно, тогда целые
улицы вокруг казармы были бы украшены флагами, про-
цессии родственников и друзей солдат, их товарищей по
работе на автомобилях или пешком тянулись бы через
города, размахивая знаменами и крича «банзай», от
одного синтоистского храма к другому, к мосту перед
воротами императорского дворца в Токио и, наконец,
к вокзалу или казарме. В проводах принимали бы уча-
стие школьники и патриотические организации, под такт,
отбиваемый множеством ладоней, звучали бы воинствен-
ные песни, провожающие сгибались бы в низком поклоне
перед уходящими солдатами, и крики «банзай» разда-
144

вались бы снова и снова. Но во все другие дни внешний
облик Японии остается таким, как обычно.
Все идет своим обычным путем с медлительностью, на
которую и по сей день обрекает страну преобладание
в японском хозяйстве мелких предприятий. Большая
часть населения не замечает лихорадочного темпа, свой-
ственного относительно немногим центрам современной
техники, где из уже изрядно использованных производ-
ственных мощностей выжимают последнее. И если сред-
ний японец выполняет свою ежедневную трудовую норму
в сельском хозяйстве, на маленькой мануфактуре и в ме-
лочной лавке с помощью примитивных инструментов ре-
месленника и стародедовской техники, то при мыслях
о современной боевой технике, брошенной на фронт, при
чтении сообщений о мощных самолетах и броневиках,
о зенитных орудиях и военных кораблях ему остается
только снова и снова изумляться тому, насколько в дру-
гой сфере находятся японские бойцы в Китае. Удивление
по поводу задач, которые ставит сегодня перед Японией
даже война с отсталым Китаем, является существенным
фактором настроения, вызывающим одновременно неко-
торое опьянение и немое благоговение перед фронтовыми
событиями.
Но о том, чтобы и сегодняшняя война преподноси-
лась среднему японцу такой, какой он ее так хорошо
знает из истории и по легендам о рыцарях, или самураях,
и какой он так привык восхищаться — по крайней мере,
на расстоянии — проявляется особая забота. К чему ни
обратись — к официальным военным сводкам сухопутных
сил или флотского командования, к полуофициальным
сообщениям информационного агентства Домей или
к красочным описаниям, которые шлют с фронта в свои
газеты отряды молодых репортеров, постоянно воюющих
друг с другом за «лучшую историю», —почти всегда на
переднем плане стоит подвиг одиночки, совершаемый
зачастую с помощью обнаженного меча или ружейного
приклада, или самопожертвование мелких «отрядов
смертников». Когда знакомишься с сообщениями вроде
того, как один офицер, сжимая в руке традиционный
японский меч, во главе нескольких человек бросается
на группу пулеметчиков и самолично закалывает до со-
рока китайских солдат, начинает казаться, что читаешь
самурайскую легенду. Успехи японских летчиков также
145

обычно подаются в более индивидуализированной ма-
нере, чем это было бы в западных странах. Ведь отдель-
ные воинские подвиги находят в настроении народа зна-
чительно большее эхо, нежели крупные события страте-
гического значения, явно не вызывающие у среднего
японца ни того большого внимания, ни того живого ин-
тереса, какого можно было бы ожидать с его стороны,
если бы речь шла о боях, которые он считал бы действи-
тельно необходимыми и непосредственно затрагиваю-
щими жизненно важные интересы его страны.
Трудно сказать, насколько японский народ убежден
в том, что военные действия в Китае, как они разверты-
вались в течение трех последних месяцев, являются для
Японии неизбежной судьбой. Но, пожалуй, средним япон-
цем вопрос так и не ставится. Война началась — вот
первый, правда, отнюдь не приветствуемый им, но все-
таки упрямый факт. Вторым заранее данным фактом для
него является уверенность, что Япония закончит войну
военной победой, во имя которой он, не ударяясь в
особые расспросы и сомнения, должен принести необхо-
димые жертвы. И лишь здесь мысли японца начинают
уклоняться за пределы само собой разумеющегося и, пе-
ремежаясь с сомнениями и опасениями, подсказывать во-
просы и критические замечания. Чего следует ожидать
от исхода войны с Китаем? На то, что будет положен
конец дальнейшей военной активности и даже дальней-
шему, еще более усиленному вооружению, едва л:и можно
рассчитывать, сколько бы этого ни хотелось. Ведь уже
сегодня общественности напоминают о том, что дей-
ствительные противники Японии — Советский Союз
и Англия, не намеренные терпеть монопольное владыче-
ство Японии на Дальнем Востоке, вступили в результате
китайско-японской войны в еще более сильное противо-
речие с Японией и что войну желательно было бы про-
должить в том или другом направлении. Нет надежды
и на то, что окончательная победа над Китаем повлечет
за собой готовность этой страны к экономическому, по-
литическому и общему сотрудничеству с Японией, кото-
рое облегчило бы напряженное экономическое положе-
ние в Японии и сделало, наконец, возможным давно
обещанный период интенсивного социального прогресса.
Итак, надежды на полное окончание войны с Китаем
связываются в первую очередь с прекращением самой
146

борьбы и потерь в живой силе, о размерах которых суще-
ствуют лишь расплывчатые представления. Но то, что
доставляемые в Японию на кораблях урны с прахом
погибших, а также раненые и больные являются не толь-
ко предметом патриотического воодушевления и готов-
ности к героическому самопожертвованию, — сколь бы ни
были сильны эти чувства, — становится ясным каждому,
кто видит, как родственники солдат молятся перед син-
тоистскими гробницами и буддийскими храмами за их
благополучное возвращение, и кто читает в газетах об
отнюдь не редких самоубийствах родственников погиб-
ших. Даже в разговоре японцы, за немногими исключе-
ниями, не скрывают того, что отнюдь не все они думают
так, как тот отец, чье письмо к сыну-фронтовику с тре-
бованием непременно искать героической смерти было
недавно опубликовано.
Нельзя также отрицать, что на настроение народа
влияют возрастающие хозяйственные заботы,
поскольку они усиливают желание, чтобы война поскорее
прошла, а главное — чтобы она не переросла рамки
борьбы против Китая, который и по сей день расцени-
вается как сравнительно неопасный противник. Ибо те-
перь Япония осознала, что любая другая война, не го-
воря уже о несравненно больших военных опасностях,
которые она повлекла бы за собой, потребовала бы,
кроме того, такого напряжения в хозяйственной и со-
циальной областях, которое далеко превзошло бы раз-
меры бремени и лишений, уже навязанных каждому
отдельному японцу шестью последними годами вооруже-
ния и тремя последними месяцами вооруженного кон-
фликта с Китаем. Правда, требования о повышении
сдельной оплаты и окладов, вызванные сильным повы-
шением прожиточного минимума и принимавшие до на-
чала боев в Китае все более угрожающий характер, те-
перь повсюду сняты. Но цены продолжают расти, уход
кормильцев в армию все ощутимее сказывается на бюд-
жете отдельных семей, а испытываемые всеми граждан-
скими отраслями промышленности затруднения с сырьем
и сбытом оказывают неблагоприятное влияние на заня-
тость рабочей силы.
Но было бы преувеличением говорить, что население
устало от войны. Впечатление от военных событий, ка-
кими их преподносят даже населению самых отдаленных
147

местностей печать, радио и кино, слишком сильно; и вдо-
бавок в народных массах слишком глубоко укоренились
дисциплина и чувства преданности; усталость от войны
является скорее опасностью завтрашнего дня, чем дей-
ствительностью сегодняшнего, а пока на ее предотвраще-
ние направлена такая правительственная мера, как
организация широкого «движения за духовную мобили-
зацию народа». При этом открыто указывается на то, что
в Японии воодушевление момента часто слишком быстро
улетучивается и что вера в судьбу слишком часто пере-
ходит в апатию. Приходится также преодолевать есте-
ственный недостаток царящей в Японии системы внутри-
семейных отношений, которая состоит в том, что между
заинтересованностью индивидуума в судьбе самой семьи
и между его высокими обязанностями гражданина зияет
известная брешь, которую теперь надлежит заполнять
прежде всего в сельской местности, но также и в городах
подчеркиванием обязанностей добрососедства, а именно:
проявлением заботы о нуждающихся семьях призванных
в армию солдат.
«Франкфуртер цайтунг»,
10 ноября 1937 года.
ЯПОНИЯ ПОСЛЕ ГОДА ВОЙНЫ
ОБОСТРЕНИЕ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ.—
РАСТУТ РАЗМЕРЫ ЗАДАЧ
Токио, начало июля
В Токио состоялся большой праздник по поводу пер-
вой годовщины японо-китайского конфликта. Указы и
программные заявления правительственной организации
по поводу «духовной мобилизации» позволили распознать
характер торжества. Оно не ограничилось массовыми де-
монстрациями, факельными шествиями и присяганием на
верность перед императорским дворцом; главной целью
148

всех мероприятий этих дней и недель является скорее
«тотальная мобилизация» родины. Причины
этого внимания, особо обращенного на создание «фронта
родины», обнаружить нетрудно. Поход против Китая не
нашел у населения того отклика, какой семь лет назад
вызвала оккупация Маньчжурии, и в особенности теперь,
когда ожидавшаяся поначалу карательная экспедиция
превратилась в форменную войну, конца которой еще
не видно даже сегодня, год спустя после начала событий.
Сильнее всего эту перемену чувствуют массы насе-
ления. Жизненный уровень неотвратимо снизился. Только
тонкий слой квалифицированных рабочих и служащих
может сбалансировать или ослабить действие неуклон-
ного повышения цен посредством увеличения доходов.
Одновременно жизненный уровень подвергается посяга-
тельствам еще и с другой стороны. По настоянию нового
министра экономики и финансов важной составной
частью программы «духовной мобилизации» сделано тре-
бование существенного, охватывающего все слои насе-
ления ограничения ежедневного потребления. Для чинов-
ников и части служащих этот поход за экономию принял
даже характер принудительного мероприятия. Для той
части населения, которая зарабатывает от пятидесяти до
восьмидесяти иен в месяц, — а таких большинство, —
устранение нескольких процентов дохода означает изве-
стное лишение. И однако же министр финансов Икеда
считает, что только посредством таких мер можно
обеспечить размещение многих миллиардов новых
государственных займов и удовлетворение потребно-
стей фронта.
Ограниченность запасов сырья и важных в военном
отношении материалов вынуждает к принятию крутых
мер на родине. Резко сокращено потребление для невоен-
ных целей 32 товаров широкого потребления, включая
дерево, железо, бензин и кожу. Появляются заменители.
С 1 июля запрещена реализация чистой шерсти и хлопка.
В ткани должно добавляться до тридцати процентов
искусственных волокон. Упрощение меню должно спо-
собствовать экономии продовольствия. Ввоз многих ино-
странных товаров, потребность в которых стала насущ-
ной и для японца, уже давно приостановлен или сведен
до ничтожных размеров. Между тем, мобилизация
военнообязанных мужчин продолжается. Естественно,
149

нельзя сказать, сколько их уже оторвано от своих про-
фессий и семей и призвано на военную службу. Однако,
можно, пожалуй, считать, что число их сегодня в пять
раз превышает контингент, требуемый для действитель-
ной службы в мирные времена. Как раз в эти дни появ-
ление на токийских улицах большого количества мужчин
с вымпелами и красными шарфами служит указанием
на продолжение призывной кампании. В качестве глав-
ной причины хозяйственных явлений этих месяцев, а от-
части и нерешительного ведения войны в Китае, приво-
дятся недостаточная сырьевая база Японии и пассивный
платежный баланс, который при незначительных запасах
иностранной валюты в Японии не позволяет ввозить в
больших количествах некоторые недостающие товары. От
этого страдает даже импорт некоторых продуктов, важ-
ных в военном отношении. Эти трудности должны воз-
расти в той мере, в какой поход из стадии имевших до
сих пор место проволочек будет переведен в стадию
войны с широким размахом. При этом некоторые ино-
странные наблюдатели считают, что даже в случае суще-
ственного обострения военных действий требования этой
войны еще далеко не отвечали бы требованиям современ-
ной кампании в европейском смысле.
В последние недели совершился переход к энергич-
ному ведению войны с усиленным использованием людей
и материала. После почти целого года усилий премьер-
министру Коноэ удалось получить свободу рук для бес-
пощадного ведения войны. На протяжении года Коноэ
приходилось осуществлять политическое руководство
походом с помощью кабинета, который был сформирован
в намного более легких и мирных условиях. Перестройка
на военный лад давалась этому кабинету с весьма боль-
шим трудом. Армейское руководство, критиковавшееся
радикальными элементами как «военный генеральский
центр», вводило японские силы в дело по капле и не без
колебаний, придерживаясь многократно опровергнутого
мнения, что Китай-де не способен на серьезное сопротив-
ление. Министр иностранных дел Хирота тоже не пол-
ностью отвечал потребностям войны в Китае. И даже
дельные сами по себе министры экономики и финансов
оказались отчасти в слишком большом затруднении пе-
ред лицом совершенно новых задач перестройки хозяй-
ства на военный лад. Переформирование кабинета пол-
150

тора месяца назад было призвано положить конец этому
состоянию.
Можно назвать чуть ли не иронией то, что премьер-
министру Коноэ пришлось при этом передать два особо
важных поста — военного министра и заместителя воен-
ного министра — ярко выраженным представителям
«Квантунской армии». Итагаки и Тодзио вместе с дру-
гими приобретшими известность офицерами принадле-
жат к этой «особой армии» в Маньчжурии с ее «духом
Квантунской армии»; так же, как и радикальные офи-
церы, они являются резкими противниками упомянутого
выше «военного генеральского центра». Однако «Кван-
тунская армия» с ее известным лихачеством стояла как
раз на точке зрения строгого ограничения китайской
кампании Северным Китаем, чтобы не создать помех
ускоренному вооружению Маньчжурии. Лишь после того,
как военного решения не последовало и выяснились вы-
годы, которые предоставляло китайцам неуверенное ве-
дение военных действий, Квантунская армия преврати-
лась в энергичную поборницу решительной войны с Ки-
таем до уничтожения всякого китайского сопротивления.
Но назначение Итагаки на пост военного министра
вопреки воле многих генералов с более продолжитель-
ным стажем соответствовало не только его общепризнан-
ной репутации выдающегося руководителя, но и накоп-
ленному им лично в качестве командира дивизии на
северо-китайском фронте мрачному опыту в отношениях
с нерешительным руководством господствовавшего до
сих пор «военного центра».
Однако дальше этого мнимая ирония судьбы не идет.
Коноэ, этот столь близкий к придворным кругам совер-
шенно «невоенный политик», путем дальнейшего вовле-
чения бывшего генерала и неоднократного военного ми-
нистра Угаки в правительственную деятельность на
посту министра иностранных дел и назначения знамени-
того генерала Араки министром образования придал
своему переформированному кабинету характер ярко вы-
раженного военного кабинета. Никогда в истории
современных японских правительств военный элемент
не выступал столь сильно на первый план. При этом
с внутриполитической точки зрения весьма значительным
является то, что, включив в кабинет Араки, Итагаки и
Тодзио и оставив на посту министра внутренних дел
151

адмирала Суэцугу, князь Коноэ создал себе большие га-
рантии в среде более радикальных элементов страны.
Включение в кабинет крупного финансиста треста
Мицуи Икеды не ослабляет «сильного характера» пре-
образованного кабинета. Правда, во время офицерского
бунта в Токио Икеда значился в «черном списке» моло-
дых офицеров. Однако с той поры, в особенности во
время китайского конфликта, позиция крупного капитала
в государстве и в общественном мнении существенно из-
менилась. Общепризнанная зависимость сегодняшнего
ведения войны от активного сотрудничества японского
крупного капитала, будущее которого зависит от исхода
сегодняшней кампании в Китае, привела к значительному
слиянию интересов. Сегодня и генерал Угаки, кото-
рого армия еще полтора года назад считала «невыноси-
мым», будучи новым министром иностранных дел, не
означает ослабления более радикального курса, взятого
князем Коноэ. Угаки, как и все другие министры, стоит
на той точке зрения, что китайский вопрос является цен-
тральной проблемой Японии, переросшей все остальные,
и что отношения с другими великими державами почти
исключительно определяются их практической позицией
касательно конфликта в Китае. От этой позиции зависит
дружба и сближение с Японией или возрастающее от-
чуждение от нее этих держав. Но существует, кажется,
и единство в отношении того, что отчуждение с Англией
и Советской Россией не должно заходить так далеко, что-
бы могли возникнуть новые военные осложнения с этими
странами — и это до тех пор, пока не окончен поход в
Китае и пока обстоятельства в Европе не допускают из-
менения этой точки зрения.
На своем втором году китайская кампания вступает
в новую, более острую стадию. Можно полагать, что Япо-
ния продолжит и дальше свой победоносный поход во
внутренние области Китая. Однако речь теперь идет не
только о том, чтобы выигрывать сражения, а о том, чтобы
выиграть войну, избежав при этом перенапряже-
ния, на которое надеются другие великие державы.
«Франкфуртер цайтунг»,
24 июля 1938 года.

ГОНКОНГ И ЮГО-ЗАПАДНЫЙ КИТАЙ В
В ЯПОНО-КИТАЙСКОМ КОНФЛИКТЕ
ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ
Токио, апрель 1938 г.
I. Роль Гонконга в японо-китайском конфликте. — Политико-гео-
графическое положение британской колонии. — Практическая по-
мощь Гонконга. — Гонконг как военный фактор.
II. Кантон и Юго-Западный Китай в японо-китайском конфлик-
те. — Кантон. — Новая роль юго-западных провинций.
Заключение.
ВВЕДЕНИЕ
Тому, кто едет сегодня из Японии через Шанхай в
Южный Китай мимо все еще безлюдных, растерзанных
Усуна и Чапэя, трудно удержаться от глубоких размыш-
лений. Великая Китайская Стена опять оказалась недо-
статочной защитой от чужеземных захватчиков. Весь Се-
верный Китай, то есть пять северо-китайских провинций,
контролируется японской армией. Даже Желтая река,
дугой опоясывающая плато Ордос во Внутренней Мон-
голии, преломляющаяся у города Туньгуань на стыке
провинций Шаньси, Шэньси и Хэнань коленом, которое
сыграло такую важную роль в истории, и пересекающая
на пути к морю всю провинцию Шаньдунь, перестала
быть непреодолимым препятствием для японских войск.
Центрально-китайская область в устье реки Янцзы,
между Шанхаем, Нанкином и Ханчжоу, также находит-
ся в руках японцев.
Приходишь к мысли, что у японской стороны может
возникнуть желание или даже чувство необходимости
оккупировать также, по крайней мере, важнейшие об-
ласти Южного Китая в провинциях Фуцзянь и Гуандун
и поставить их под контроль Японии, учредив власть
сомнительных «временных или иных правительств».
Подобная попытка военного захвата Китая с юга
исторически явилась бы совершенно новым событием,
ибо даже роль Гонконга в открытии Китая для мировой
торговли не могла бы быть использована здесь в каче-
153

стве параллели. Однако Япония в своей экспансии ни-
когда не ориентировалась только на северное и северо-
западное направления. Формоза, первый плод этого про-
движения, а позднее захват островов в Южно-Китайском
море породили у Японии столько интересов к Южному
Китаю, что вторжение в Южный Китай и даже военные
операции оттуда против Северного Китая отнюдь не яв-
ляются чем-то невообразимым. Возможность такого раз-
вития событий становится даже все более ...вероятной,
благодаря полностью изменившемуся отношению Японии
к Англии. Для японских притязаний на ведущую роль
в дальневосточных областях, притязаний, о которых Япо-
ния заявляла неоднократно, Гонконг, непосредственно
прилегающий к Южному Китаю, представляется боль-
шой помехой. И чем ближе пароход, за которым ве-
дется настороженное наблюдение с голубовато-серых
японских военных кораблей, приближается к колонии
британской короны Гонконг, тем сомнительнее, в связи
с предполагаемым наступлением японцев, кажется буду-
щая судьба Южного Китая... и так тесно связанного
с ним Гонконга.
Внимательное исследование положения в Гонконге и
Южном Китае подтверждает эти теоретические размыш-
ления. Довольно быстро убеждаешься в том, что роль
британской королевской колонии и ее... связи с Южным
Китаем могли бы дать довольно действенный толчок
японской экспансии.
I. роль Гонконга в японо-китайском конфликте
Географическое и политическое положение
британской колонии
Гонконг расположен на восточной стороне большой
бухты при входе в Кантонскую дельту Жемчужной реки.
На западной стороне этой бухты лежит португальская
колония Макао. Пароходом до Кантона можно добраться
всего за шесть-семь часов. Железной дорогой при нор-
мальных условиях ехать менее трех часов. Гавань Гон-
конга, расположенная в бухте между главным островом
колонии и материком, считается лучшим естественным
портом во всей Восточной Азии. Обилие питьевой воды,
отличная защита от ветров, созданная горами различных
островов, придают гонконгской гавани особую притяга-
154

тельную силу во время больших тайфунов. К этому сле-
дует добавить, что Кантон, единственный крупный китай-
ский торговый город на южно-китайском побережье, бла-
годаря водной системе Северной и Западной* рек, от-
нюдь не незначительной, является естественным партне-
ром Гонконга. Ни одна из южно-китайских гаваней не
в состоянии принимать большие океанские суда; в Гон-
конг же они входят и перегружаются без всяких трудно-
стей. Таким образом, Гонконг в симбиозе с Кантоном
играет роль перевалочного пункта во всей южно китай-
ской торговле.
Британская королевская колония включает собствен-
но остров Гонконг со столицей Виктория, расположенные
к юго-западу от него острова Ламма и далее на запад
остров Лантао, наибольший из всех островов. Южная
граница королевской колонии проходит южнее вышеназ-
ванных островов по южному побережью маленьких
островов Соко и Путайцюндао. Севернее острова Гонконг
королевская колония занимает область «новой террито-
рии», то есть южной оконечности китайского континента
между бухтами Дип Бэй и Мэрс Бэй **. Северная гра-
ница этой континентальной части проходит на западе
вдоль устья реки Кэн-Кан***, затем сворачивает на вос-
ток и в районе города Шацзинтоу снова упирается в бух-
ту Мэрс Бэй. Мэрс Бэй и Дип Бэй считаются еще терри-
ториальными водами британской королевской колонии.
Благодаря такому великолепному географическому
положению и тому, что ее территория охватывает и
острова и материк, британская королевская
колония является сегодня важнейшим
заграничным опорным пунктом китай-
ского центрального правительства в его
борьбе против Японии. Это утверждение остается
справедливым даже при учете возрастающего значения
Французского Индокитая и северных связей централь-
ного правительства с Советской Россией.
Сегодняшнее значение Гонконга тем более впечатляет,
что королевской колонии во время ее основания, прибли-
зительно сто лет назад, отводилась прямо противопо-
* Северная река — река Бэйцзяна, Западная река — река Си-
цзяна. (Прим. перев.).
** По-китайски — Шэньчуань-ванг и Шитахэкоу. (Прим. перев.).
*** Семчун. (Прим. перев.).
155

ложная роль. Гонконг был ключевой позицией англичан,
откуда можно было совершать набеги на самоизолиро-
вавшийся Китай. Только после успешной борьбы англи-
чан против Кантона стало возможным преодоление
замкнутости и быстрое политикохозяйственное проникно-
вение в Китай «западных варваров». Из Гонконга китай-
цам сначала был навязан опиум, потом военная и поли-
тическая воля западных держав. Эту его роль китайцы
все еще не могли забыть даже в 1925 году, когда тогдаш-
нее гоминдановское правительство Кантона, по своему
составу все еще частично равнозначное сегодняшнему
центральному правительству, довольно успешно боро-
лось путем бойкотов и стачечного движения с самым
крупным «империалистическим врагом» Китая.
Однако тесная ... связь Гонконга с Южным Китаем
характеризуется отнюдь не только противоречиями. Вы-
ступление Японии, от которой должны защищать свои
интересы не только Китай, но теперь также Англия и
другие западные державы, вынуждает Гонконг и Китай
к самому тесному сотрудничеству. Нынешнее значение
королевской колонии для китайского сопротивления ба-
зируется не только на географическом положении, уси-
ливается не только из-за потери Тяньцзина и Шанхая
как перевалочных пунктов в снабжении Китая загранич-
ными товарами, но имеет предпосылкой весьма одно-
значное политическое отношение гонконгских
англичан и Британской империи к разразившемуся
японо-китайскому конфликту. Без ясного полити-
ческого решения Англии в пользу китай-
ского центрального правительства или
вообще в пользу китайской стороны в этом конфликте
Гонконг, несмотря на свое благоприятное
географическое положение, никогда не
приобрел бы своего нынешнего значения.
Эта британская позиция, судя по многочисленным
высказываниям англичан в Гонконге, может быть сфор-
мулирована следующим образом.
Хозяйственные, политические и военные интересы
Англии в Китае, а также в южной части Тихого океана
требуют ограничить японскую экспансию областями се-
вернее Желтой реки. Так как Англия ни сегодня, ни в
ближайшем будущем не в состоянии с помощью соб-
ственных средств ограничить японскую экспансию наз-
156

ванной территорией и так как сил одного Китая для
этого тоже недостаточно, Англия оказывает Китаю через
свою королевскую колонию Гонконг совершенно легаль-
ную транспортно-техническую, хозяйственную и полити-
ческую помощь для усиления сопротивления китайского
центрального правительства.
При этом интерес англичан вовсе не ограничивается
только тем, чтобы воспрепятствовать вооруженному про-
движению Японии за пределы упомянутой границы. Для
Англии важнее, поддерживая сопротивление Китая, в та-
кой мере ослабить Японию, чтобы она была вынуждена
после ликвидации конфликта признать такие границы
своей экспансии, какие желательны Англии, как, впро-
чем, и некоторым другим государствам. При этом Англия
очень ясно дает понять, что она при определенных об-
стоятельствах охотно сохранила бы благожелательный
нейтралитет по отношению к любой японской экспансии
севернее Желтой реки и что она не считает противоре-
чащими вышеизложенной точке зрения определенные
уступки Японии в районе Шанхая.
Один из пределов помощи центральному правитель-
ству, оказываемой Англией, ставит опасность военного
столкновения с Японией. Высший принцип состоит в том,
чтобы всеми средствами избежать этой опасности. Англи-
чане в один голос настойчиво заявляют, что в случае
объявления Японией войны Китаю они запретят тор-
говлю и транспортировку военного снаряжения через
Гонконг, чтобы не подвергать себя опасности быть втяну-
тыми в войну. При этом они вполне ясно сознают, что
такое решение очень тяжело отразилось бы на эконо-
мике Гонконга.
Но так как этот предел, эта опасность вовлечения в
войну с Японией являются зыбкими, зависящими не толь-
ко от силы или слабости Японии или от одного между-
народного положения, но также и от степени военной
готовности Англии на Дальнем Востоке, это порождает
для Англии новую необходимость ускоренно провести
работы по дальнейшему укреплению Гонконга и Синга-
пура; эта работа ведется с удивительной энергией.
Таковы, пожалуй, основные соображения всех англи-
чан, проживающих в Гонконге. Их целиком разделяют
прочие иностранные торговцы, американцы и европейцы,
в том числе и немцы. Они удивительно единодушны с
157

англичанами и с точки зрения симпатий в конфликте, и
с точки зрения желанной цели. Одинаковая экономиче-
ская заинтересованность в китайском рынке — лучшее
тому объяснение.
Практическая помощь Гонконга как перевалочного пункта
В Гонконге нет собственной промышленности или
сельского хозяйства, продукция которых имела бы зна-
чение для экспорта в Китай. Он играет роль исключи-
тельно торгового и перевалочного пункта в международ-
ной торговле, и особенно в торговле с Китаем. Сейчас
в условиях военных действий это его значение особенно
возрастает потому, что в противоположность Шанхаю,
Тяньцзиню и другим крупным торговым центрам Китая
Гонконг не находится на китайской земле; он является
суверенной британской территорией, а тем самым —
«нейтральной заграницей».
Значение Гонконга как международного торгового
центра, возросшее в результате японо-китайского кон-
фликта, видно из следующих показателей торгового обо-
рота. По совокупному объему товарный экспорт и импорт
Гонконга составлял:
1935 — 636 миллионов гонконгских долларов,
1936 — 803 миллиона гонконгских долларов,
1937—1084 миллиона гонконгских долларов.
(Английский фунт стерлингов равен
14 гонконгским долларам.)
Китайско-японский конфликт, который начался во
второй половине 1937 года и превратил большую часть
Китая в театр военных действий, не смог задержать рост
гонконгского товарооборота, наметившийся несколько лет
назад. По сравнению с 1936 годом в 1937 году торговый
оборот возрос на 35%. Правда, следует заметить, что
в 1937 году импорт в Гонконг увеличивался быстрее, чем
его экспорт. Первый вырос на 36,4%, второй — на 33,2%.
Это связано с ростом собственного потребления Гон-
конга, который очень сильно вооружается, а также уве-
личивает и улучшает свой технический перевалочный
аппарат.
Для настоящего исследования, однако, важнее вопрос
о том, какую роль играет Гонконг в торговле с Китаем
и особенно в снабжении Китая иностранными товарами.
158

Экспорт из Гонконга в Китай (учитывая весь Китай)
увеличился довольно значительно, хотя и не в таком
объеме, как общий экспорт Гонконга. В 1937 году он
вырос по сравнению с 1936 годом на 30% (общий экспорт
Гонконга — на 33,2%), а по сравнению с 1935 годом —
на 45% (общий экспорт за соответствующее время —
на 72,4%).
Доля китайского экспорта в общем экспорте Гонконга
составляла в 1937 году примерно 41%, то есть намного
превосходила экспорт в любую другую страну. Следую-
щим партнером по объему отправляемых через Гонконг
товаров являются США, однако их доля в экспорте Гон-
конга составляет только 8,8%. В рамках экспорта в Ки-
тай, составившего в 1937 году почти 200 миллионов гон-
конгских долларов, главную роль играет экспорт в Юж-
ный Китай. В 1937 году, то есть включая и первые пять
месяцев конфликта, экспорт в Южный Китай составил
66% от всего экспорта в Китай, а в конце года, в де-
кабре, он вырос почти до 70%. Удивительно, что экспорт
из Гонконга в Северный и Центральный Китай в цифро-
вом отношении отнюдь не уменьшился, хотя стоимость
экспорта в Южный Китай — особенно в последние ме-
сяцы 1937 года — росла быстрей и в декабре превысила
14 миллионов.
В нынешней торговле Гонконга с Китаем можно от-
метить два существенных качественных из-
менения. Если по сумме своей соотношение между
экспортом в Южный Китай и экспортом в другие области
Китая, оккупированные в настоящее время Японией, из-
менилось мало, то ассортимент товаров решительно из-
менился. Те товары, которые идут сегодня в Северный
и Центральный Китай, то есть в Тяньцзин и Шанхай, не
могут иметь никакого отношения к войне. Об этом поза-
ботятся японцы. Бойкая торговля важными в военном
отношении материалами, которая шла преимущественно
через Шанхай, теперь переместилась в Южный Китай.
Можно безошибочно утверждать, что экспорт, идущий из
Гонконга в Южный Китай, имеет почти исключительно
военно-хозяйственное значение, чего вовсе не было перед
конфликтом. Под экспортом, имеющим военно-хозяйст-
венное значение, мы понимаем военные товары в широ-
ком смысле, то есть включаем сюда грузовые автома-
шины, которые занимают важное место в южно-китай-
159

ском торговом балансе, а также материалы для строи-
тельства дорог, которые сегодня представляют один из
важнейших элементов продления боеспособности цен-
трального правительства, почти столь же важный, как
поставки собственно боеприпасов и оружия, идущие
исключительно через Гонконг.
Второе значительное смещение в значении Гонконга
заключено в том, что он взял на себя решение такой
чрезвычайно трудной задачи, как переброска большин-
ства важных в военном отношении товаров со своей ней-
тральной территории в Южный Китай, находящийся в
военных условиях, то есть переброска через кольцо япон-
ских военных кораблей и через области, подвергающиеся
налетам японской авиации.
Оба этих новых момента: изменение характера экс-
портируемых товаров и необходимость доставки этих то-
варов с нейтральной территории на военную —делают
Гонконг чрезвычайно важным для сопротивляемости
центрального правительства. Следует указать на то, что
месячный ввоз в Южный Китай, стоимостью в 12—
14 миллионов гонконгских долларов, слишком невелик,
чтобы решительно повлиять на ведение войны Китаем *.
Уже не останавливаясь подробно на примитивном харак-
тере ведения войны китайцами, здесь можно только вы-
двинуть утверждение, что, хотя заграничные военные
поставки не очень велики количественно, они по своему
качеству включают материалы, без которых невозможно
продолжение войны. Массовые товары, такие, как патро-
ны, ручные гранаты, винтовки, китайцы изготовляют в
достаточном количестве в собственных мастерских и на
предприятиях фабричного типа. Важнейшие предметы
ввоза составляют химикаты для производства боеприпа-
сов, автомобили, самолеты, специальные марки стали
для изготовления пулеметов, зенитные орудия.
* Знакомясь с цифровыми данными, которые целиком взяты из
официальных статистических отчетов гонконгского правительства,
следует учитывать, что боеприпасы и роды оружия в них не приво-
дятся. В связи с этим нет никакой уверенности, вошла ли вообще
их стоимость в названные окончательные суммы. Если нет, то общая
стоимость гонконгского экспорта в Южный Китай должна быть на-
много больше. Несомненно, что чисто транзитное сообщение, то
есть то, которое не требует перегрузки в порту Гонконг, не учтено
статистикой. Об объеме этого вида перевозок нет никаких данных.
160

Конечно, не должно создаваться впечатления, что
Гонконг является единственным местом на земле, откуда
подобные военные материалы идут в Южный Китай и
дальше, в Центральный Китай. Несомненно, что само-
леты, танки, автомобили, материалы для строительства
шоссейных и железных дорог находят свой путь в Китай
и через Индокитай. Наверняка и Советы каждый месяц
поставляют некоторые важные виды вооружения по же-
лезной дороге из Сибири в Центральный Китай. Объем
этих поставок трудно определить; во всяком случае се-
годня они еще не играют столь большой роли, как по-
ставки из Гонконга, организуемые кратчайшим путем из
наилучшего и наиудобнейшего перевалочного пункта.
Можно было бы подумать, что англичане монополи-
зировали выгодные военные поставки. Это не так. Они
поставляют только часть самолетов, противотанковых
орудий, материалов для строительства шоссейных и же-
лезных дорог. Гонконгские англичане зарабатывают,
кроме того, на перегрузочных операциях и на финансо-
вых трансакциях, связанных с военными поставками из
других стран. И, наконец, у них, вероятно, полно дел
с поставками для вооружения Гонконга. В коммерческих
делах, связанных с войной, участвуют торговцы всех
стран без исключения.
Транспортно-техническая помощь
Задачу доставки предназначенных для Южного Китая
товаров в Кантон можно решить только при активней-
шей помощи Гонконга. Китайским торговым судам всех
типов, будь то пароходы или джонки, только до тех пор
не угрожает опасность нападения японских военных ко-
раблей или самолетов, пока они находятся в террито-
риальных британских водах. За их пределами они в лю-
бой момент на пути в Кантон могут подвергнуться на-
падению. Поэтому пароходное сообщение с Кантоном
возможно только под иностранным флагом. Наиболее
часто такие рейсы осуществляются под английским фла-
гом. Но можно видеть также корабли под португаль-
ским и американским флагами. Корреспондент, плывя
в Кантон на пароходе, видел два шедших встречным
курсом американских грузовых судна, принадлежавших,
по видимому, американским нефтяным компаниям, в то
время как два больших английских грузовых парохода
161

плыли вверх по течению. Пассажирские пароходы, кото-
рые регулярно совершают по одному рейсу в день, не пе-
ревозят военных материалов в узком смысле слова.
Однако на подобные рейсы часто отваживаются китай-
ские пароходы и джонки; однако многочисленные облом-
ки кораблей на Жемчужной реке свидетельствуют о том,
что подобные рейсы для китайских кораблей далеко не
безопасны. Количество товаров, которое поставляется в
Кантон по воде, невозможно учесть. Создается впечатле-
ние, что в процентном отношении оно не превышает ко-
личества товаров, которые перевозятся по железной до-
роге и по новому шоссе Коулун — Кантон.
Железная дорога, которая идет в Кантон прямо из
коулунского порта, — это китайская дорога, построенная
на английские деньги, на основе английских организа-
ционных принципов и обслуживаемая на наиболее важ-
ных участках англичанами. Значительнейшей фигурой
среди них является английский майор Уокер, в руках ко-
торого сосредоточено все организационное руководство.
До самой границы владений королевской колонии, то
есть до реки Кэн-Кан, движение поездов абсолютно
безопасно. Однако тотчас же по выходе за эти пределы
транспорт подвергается постоянным воздушным налетам
японцев. Поэтому поезда начинают ходить только с на-
ступлением темноты — даже пассажирские поезда, кото-
рые, как постепенно выяснилось, японцы не бомбят, когда
могут разобрать, что они пассажирские. После значи-
тельных пробок, вызывавшихся на первых порах воз-
душными налетами, регулярное ночное движение теперь
полностью обеспечено. При этом противовоздушная за-
щита чрезвычайно слаба. Имеется только несколько
зенитных орудий на важнейших железнодорожных мо-
стах и станциях. Обычные станции лишены какой бы то
ни было защиты. Так как японцы очень редко предпри-
нимают налеты на железную дорогу ночью, а поезда в
таких исключительных случаях, заблаговременно полу-
чив предупреждение, укрываются, соблюдая затемнение,
в туннелях, либо на станциях, всего лишь однажды вы-
ступавшая из туннеля часть состава подверглась повреж-
дению. В общем японцы ограничиваются дневными бом-
бежками железнодорожного полотна.
Сейчас все организовано так, что даже при прямом
попадании в мост ремонт, благодаря умелому ведению
162

ремонтных операций, длится не более двух—четырех ча-
сов. Перебои в движении на линии Кантон — Ханькоу
продолжительнее, потому что среди руководящего пер-
сонала там нет ни англичан, ни других иностранцев.
Таким же образом поддерживается сообщение на но-
вом коулунском шоссе. Здесь, как и на железной дороге,
автомобили загружаются в полной безопасности в пре-
делах территории королевской колонии. И здесь пере-
возки осуществляются главным образом ночью.
Однако поскольку трасса большей частью не имеет
твердого покрытия и колея врезается в глинистую землю,
машины часто ломаются и застревают. Обусловленные
этим попытки поддерживать-таки движение днем побу-
дили японцев атаковать движущиеся грузовики с брею-
щего полета, что, по описаниям китайцев, ведет к очень
большим помехам. Сообщение по этой дороге осуще-
ствляет компания, которая до февраля имела автопарк
приблизительно в сто грузовиков.
Растет и значение воздушного сообщения, которым
располагает Гонконг. «Евразия» * сделала Гонконг цент-
ром регулярных воздушных перевозок. За семь часов
можно преодолеть путь в Ханькоу, которым в значитель-
ной мере пользуются члены центрального правительства.
В Гонконге можно пересесть на самолеты таких авиа-
компаний, как Пан-Пасифик, Империал Эйр Лайнс,
а также на самолеты индокитайской и европейской ли-
ний французских авиакомпаний. Таким образом, это
идеальное средство связи во всех международных эко-
номических и политических переговорах центрального
правительства. Однако Гонконг предоставляет свой аэро-
дром также частным самолетам членов центрального
правительства. Редкая неделя обходится без подобного
визита «высокой персоны».
Политико-финансовая поддержка
Известно, что примерно два года назад англичане, в
какой-то мере вопреки сопротивлению различных китай-
ских и особенно японских банковских кругов, стабили-
* В данном случае — название авиационной компании, устано-
вившей прямое воздушное сообщение между Европой и Азией.
(Прим. перев.).
163

зировали китайскую денежную единицу. Известно и то,
что нынешняя китайская валюта может существовать
только благодаря английской помощи. Последний визит
в Гонконг китайского министра финансов Куня и по-
стоянные переговоры Суня с английскими банковскими
кругами в феврале, во время пребывания там корреспон-
дента, связывались англичанами с вопросом дальнейшей
поддержки курса китайской валюты.
Финансово-политическое значение Гонконга доста-
точно ясно характеризуется импортом и экспортом се-
ребра. В 1936 году, то есть перед конфликтом, Гонконг
импортировал из Китая 72 миллиона долларов серебром,
а экспортировал в Америку и Лондон 143 миллиона для
выравнивания торгового баланса и для стабилизации
своей валюты. Но в 1937 году, в связи с конфликтом,
Гонконг ввез 386 миллионов долларов и вывез 395 — это
означает, что Китай финансировал свою борьбу ценой
своих больших серебряных запасов, которые создали в
Лондоне основу для иностранных заказов и стабилиза-
ции валюты. Стало также известно, что наряду с этими
суммами в Лондоне уже депонировано китайского се-
ребра более, чем на 300 миллионов долларов. Вопрос,
сколько времени Китай сможет нести финансовые рас-
ходы на войну, зависит от количества серебряных запа-
сов в стране и от готовности Англии признать их как
основу китайской платежеспособности. Только Гонконг
и Лондон могут ответить на этот вопрос.
Немаловажное значение для финансового положения
китайского правительства имеет увеличение экспорта из
Южного Китая. Несмотря на трудности военного вре-
мени, китайцам удалось значительно поднять этот вы-
воз, почти удвоив его по сравнению с 1936 годом. Тем
самым пассивный торговый баланс снизился до несколь-
ких миллионов. Кроме того, часть импорта была опла-
чена на основе прямого товарообмена посредством экс-
порта таких важных материалов, как вольфрам, цинк,
свинец, растительные масла. Помощь, организованная
в Гонконге, особенно способствовала этому.
Англичане постоянно подчеркивают безупречную
международноправовую основу всех исходящих из Гон-
конга мероприятий. Однако они знают лучше многих
других народов, что вопросы международного права в
большинстве случаев являются вопросами могущества.
164

Поэтому-то они и пытаются наверстать то, что было
упущено прежде в отношении обороноспособности Гон-
конга.
Гонконг как военный фактор
Сегодня Гонконг снова начинает играть военную
роль. Приблизительно сто лет назад, во время основания
королевской колонии, голый, почти безлюдный остров
имел значение лишь как база британского морского
флота и крепость против Кантона. Лишь постепенно он
стал торговым центром, превзойдя Макао, традицион-
ный торговый центр, где все нации вели торговлю с Ки-
таем. После заключения Вашингтонских соглашений
о флотах Гонконг как крепость утратил последнее зна-
чение. Уже сами по себе устаревшие крепостные соору-
жения быстро превратились в развалины. Кроме того,
система оборонительных сооружений Гонконга в соот-
ветствии со старой идеей противостояния Кантону была
направлена почти исключительно на север. Таким обра-
зом, королевская колония встретила последние события
в Китае, то есть японо-китайскую войну, располагая
укреплениями, состоявшими всего лишь из нескольких
устаревших сооружений на северной границе «новой тер-
ритории» и пары тяжелых орудий на горе Дэвис со
стволами, направленными на север.
Неожиданное расширение японо-китайского конфлик-
та, активная поддержка Китая Гонконгом, усиливающие-
ся антибританские настроения в Японии и в особенности
передвижения японского военного флота возбудили силь-
ное опасение, что Япония нападет на Гонконг. Ведущиеся
теперь с поразительной энергией работы по укреплению
Гонконга обусловлены ежедневной констатацией тоге
факта, что японский военно-морской флот запер Гонконг
с трех сторон, и, далее, тем, что в случае военных дей-
ствий придется считаться с возможностью высадки япон-
цев на материке вблизи «новой территории», а также
ожидать нападения на сухопутную границу колонии на
континенте. Таким образом, новые оборонительные со-
оружения должны учитывать возможность нападения не-
приятеля со всех сторон.
Из разговоров с многочисленными заинтересованными
англичанами выяснилось, что по меньшей мере на двух
165

направлениях оборонительные сооружения удалось дове-
сти до определенной степени совершенства. Это северная
граница на материке и вход в бухту Гонконга с юга.
Сооружение северной укрепленной полосы облегчается
рекой Семчун, которая представляет естественный защит-
ный рубеж для половины границы. Оборонительные со-
оружения возводились с учетом опыта сгочика»* и
«филлбокс» **. Рисовые поля также затрудняют прибли-
жение неприятеля. Общая протяженность этого «фронта»
составляет приблизительно 20 км. Западная часть этой
оборонительной линии холмиста и создает значительные
преимущества для обороны.
Оборону южного входа в бухту Гонконга (через про-
лив Датон) образуют огневые позиции, размещенные на
обращенных к входу в порт склонах гор самого острова
Гонконг. Речь идет о побережье длиной в 7 км. Чтобы
усилить оборонительные сооружения этого участка, силь-
но укреплены материковые полуострова, сужающие вход
в бухту.
Краткость сроков, очевидная нехватка дальнобойных
тяжелых крепостных орудий, учет возможности нападе-
ния с воздуха привели к решению дополнить стационар-
ную оборонительную систему подвижными моторизован-
ными соединениями. Может быть, наибольшее впечатле-
ние производит сооружение дорог, которые пересекают
сегодня все части Гонконга.
Уже в прошлом корреспондент находил строительство
дорог в Гонконге удивительно развитым. Сегодня едва ли
найдешь группу холмов или косу, сколь бы пустынны они
ни были, которые великолепное шоссе не связывало бы
с главными автомагистралями Гонконга. Англичане пря-
мо заявляют, что развитие сети путей сообщения этой,
конечно, сравнительно небольшой королевской колонии
является одной из важнейших задач оборонного харак-
тера. Уже сегодня подвижные воинские соединения в
очень короткое время могут быть переброшены в любую
часть главного острова и в важнейшие пункты гораздо
большей «новой территории». Правда, утверждается, что
численность гарнизона королевской колонии не превы-
* Земляная огневая точка (яп.). Любопытно, что этот термин
пришел в японский язык из русского военного лексикона («точка»).
(Прим. перев.).
** Долговременная огневая течка (англ.), дот. (Прим. перев.).
160

шает несколько тысяч человек, помимо небольшого ко-
личества добровольцев из числа жителей Гонконга.
Однако в случае критической ситуации рассчитывают на
подкрепление из Индии, выделяющей резерв и для
военно-воздушных сил, которые при необходимости мо-
гут быть усилены несколькими эскадрильями из Синга-
пура. О применении против японцев в случае войны
крупных военно-морских соединений едва ли думают. На
подкрепление флотом из Сингапура не рассчитывают,
ибо его было бы далеко не достаточно для того, чтобы
противостоять всему японскому флоту. Находящиеся в
Гонконге корабли по их боевым качествам совершенно
ничего не значат.
Сегодня, конечно, еще нельзя судить о степени обо-
роноспособности Гонконга. И все же беседа корреспон-
дента с одним ответственным английским военным дает
некоторые основания для выводов. Этот офицер признал
без обиняков, что еще осенью прошлого года ни о каком
оказании сопротивления Японии не могло быть и речи.
Англия могла бы лишь пытаться с помощью политиче-
ских средств уменьшить катастрофическое впечатление
такого падения престижа. Сегодня же даже общее внеш-
неполитическое положение Англии лучше; подозритель-
ность американцев относительно японских намерений
снова-таки создала-де атмосферу «англо-саксонской со-
лидарности». И, наконец, обороноспособность Гонконга
сейчас-де такова, что за него пришлось бы вести упор-
ную борьбу. Каким бы ни был исход борьбы, она,
в любом случае означала бы возникнове-
ние большой англо-японской войны. Есть
надежда, заявил упомянутый офицер, что японцы отдают
себе отчет в том, что означает война с Британской
империей.
Рост уверенности королевской колонии отчетливо вы-
ражается во всем поведении не только англичан, но и
жителей других национальностей, которые все больше
верят в обороноспособность Гонконга и считают, что
каждый месяц оборонительных работ значительно увели-
чивает его военную силу. Можно даже снова слышать
голоса, предостерегающие Японию от каких-либо наме-
рений высадить десант в Южном Китае, то есть за пре-
делами английской колонии. Если еще несколько месяцев
назад высадка японцев была бы принята как должное,
167

сегодня многие иностранцы считают, что пришло время
заявить об ущемлении крупных интересов иностранных
государств в Южном Китае; они все чаще намекают, что
высадка японцев очень легко могла бы привести к уве-
личению числа неприятных инцидентов, последствия ко-
торых могли бы быть не меньшими, чем последствия ин-
цидента на Янцзы. И в этой позиции выражается вновь
ожившее самосознание англичан. В этом отношении уди-
вительное моральное воздействие произвел ввод в экс-
плуатацию сингапурской базы, — которое несомненно
превосходит сегодняшнюю ценность Сингапура для коро-
левской колонии Гонконг.
II. КАНТОН И ЮГО-ЗАПАДНЫЙ КИТАЙ
В ЯПОНО-КИТАЙСКОМ КОНФЛИКТЕ
Кантон
Тот, кто собирается сегодня ехать из британской ко-
ролевской колонии Гонконг в Кантон, должен — чего не
случалось в былые времена — приготовиться ко всякого
рода неожиданностям и неудобствам. О тех и других
заботится японский военно-морской флот. Наиприятней-
шим и сулящим меньше всего помех является путеше-
ствие на судне вверх по Жемчужной реке до Кантона.
Однако даже эти речные пароходы под английским фла-
гом вынуждены иногда, не достигнув цели, поворачивать
назад, в Гонконг. Дело в том, что китайские власти из
страха перед тем, что к Кантону продвинутся японские
канонерки, перекрывают иногда самое узкое место Жем-
чужной реки специальными заграждениями. Нередко
поездка затягивается из-за того, что пароходу прихо-
дится на почтительном удалении ожидать окончания
оживленной дуэли между японскими военными кораб-
лями и китайскими речными фортами Бокка-Тигрис. По
опыту известно, что перестрелки длятся не очень долго
и протекают почти всегда без ущерба для обеих сторон.
Время от времени можно бывать и ошарашенным сви-
детелем авиационных налетов на китайские джонки, за-
подозренные японцами в том, что они везут в Кантон
военные материалы. Множество торчащих из воды об-
ломков свидетельствует о том, что во время налетов
используются отнюдь не холостые заряды.
168

Уже сама по себе неудобная езда по железной дороге
из Коулуна (материкового района колонии британской
короны) в Кантон стала сегодня еще менее приятной.
Пассажирский поезд из Кантона или в Кантон идет
только р а з в сутки, причем только после наступления
темноты. И в то время как раньше на этот отрезок не
требовалось полных трех часов, теперь приходится на-
страиваться на четырех-шестичасовую поездку. Все за-
висит от того, не придется ли поезду в связи с воздуш-
ной тревогой стоять в каком-нибудь тоннеле или на
какой-нибудь станции, или от того, не окажется ли же-
лезнодорожная колея повреждена редким прямым попа-
данием бомбы. Даже столь мастерски организуемые
(с британской помощью) ремонтные работы все-таки
задерживают прибытие в конечный пункт на несколько
часов. Так уже до прибытия в Кантон не остается ника-
ких сомнений в том, что столица Южного Китая тоже
втянута в японо-китайские распри. Интерес японцев
к Кантону, конечно, очень легко понять. Кантон сего-
дня — это значительно больше, чем просто столица Юж-
ного Китая. Это важнейший партнер Гонконга, играю-
щего роль самого значительного иностранного опорного
пункта Китая в его борьбе против Японии.
На южно-китайском побережье нет другого портового
города, который хотя бы с мало-мальски подобным успе-
хом мог взять на себя выполнение этой задачи. Еще
только строящиеся дороги через Индокитай и Бирму, ве-
роятно, никогда не окажутся в состоянии взять на себя
роль Кантона в снабжении Китая после того, как Север-
ный Китай и район Шанхая попали в руки японцев.
И житель Кантона полностью сознает свое новое зна-
чение. Не говоря уже об удовлетворении его ярко выра-
женной потребности показать себя, о его традиционной
враждебности к иностранцам, и сегодня особенно к япон-
цам, он сознает материальные выгоды своего положения
как решающего звена в связях Китая с внешним миром.
Уже более ста лет назад он умел отлично использовать
монополию исключительной связи с «западными варва-
рами». Почти вдвое увеличившийся товарооборот как
ввозимых, так и вывозимых товаров дает значительно
большую возможность заработать всем — от кули до
правительственного чиновника. Это точно так же отно-
сится и к ускоренно ведущимся работам по расширению
169

всей сети путей сообщения с соседними юго-западными
провинциями, с севером в направлении Ханькоу, с штаб-
квартирой Чан Кай-ши и с югом, с прибрежными райо-
нами провинции Гуандун. Здесь возникает становящаяся
все более густой сеть дорог, которая является необходи-
мым условием успешной обороны в случае возможной
высадки японцев. Снова возрастает и значение кантон-
ских банков, которые в течение многих лет были обре-
чены на роль второстепенных по сравнению с банками
«чжэцзянской клики», господствовавшей в банковском
деле Шанхая и Нанкина.
Целью Японии в Южном Китае является отторжение
провинции Гуандун от центрального правительства.
Чуть ли не ежедневные воздушные налеты на Южный
Китай, особенно на Кантон, должны вызвать, кроме
транспортных затруднений, усталость от войны и разло-
жение. Одновременно из Гонконга в Кантон для подго-
товки «государственных переворотов» протянулись нити
тайных связей с различными политическими и гангстер-
скими элементами. В качестве последнего средства мо-
жет быть применена крупная высадка в Южном Китае,
живая угроза которой постоянно маячит перед глазами
кантонцев и иностранцев-гонконгцев.
Первые воздушные налеты на Кантон (в конце лета
1937 года), казалось, привели к ожидаемым результа-
там. Бомбы, безжалостно сбрасывавшиеся на перенасе-
ленные кварталы города, производили ужасающее психи-
ческое и моральное действие. Многие кантонцы уверяли
корреспондента, что решительное продолжение этих на-
летов на открытый город неизбежно привело бы к ве-
личайшей панике и тем самым к капитуляции Кантона.
Страстная кампания протеста, особенно со стороны
английских телеграфных агентств и газет, принесла свои
плоды. Японцы отказались от такого способа ведения
войны, ограничившись намного более безобидными це-
лями для воздушных налетов. Насколько эти ежедневные
бомбардировки, воздушные тревоги в городе и ограниче-
ние движения затрудняют жизнь каждого жителя, на-
столько невелико значение налетов японских эскадрилий,
насчитывающих до 40 бомбардировщиков. С не совсем
понятной регулярностью они сбрасывают 500-килограм-
мовые бомбы на давно покинутые аэродромы, снова и
снова перепахивая уже развороченную землю; не менее
170

безрезультатны и бомбардировки давно бездействующего
военного завода, оборудование которого большей частью
уже вывезено и установлено на других заводах в глубо-
ком тылу. Иностранцы и богатые китайцы, живущие в
несколько более современных пригородах Кантона, уже
давно оборудовали бомбоубежища на случай, если япон-
ские летчики вдруг изберут в качестве мишеней частные
дома высокопоставленных китайских чиновников. По-
мехи движению транспорта и тем самым военным пере-
возкам тоже невелики.
Попытки вызвать «стихийные государственные пере-
вороты» пока не принесли успеха. Об одной из таких
попыток стало известно корреспонденту. В феврале был
раскрыт подготовленный до мелочей заговор, который,
по крайней мере, по словам губернатора провинции
У Дэ-чжэня, был организован японской стороной. Да
было бы и странно, если бы японцы не пытались достиг-
нуть своей цели посредством столь часто применявше-
гося до сих пор «внутреннего государственного перево-
рота» и заполучить в свои руки Кантон и юг страны. При
этом японцы рассчитывают не только на силу денежного
подкупа. Они надеются использовать старые противоре-
чия между южными и северными китайцами, между ру-
ководящими деятелями в Кантоне, которые отнюдь не
образуют единую, абсолютно доверяющую друг другу
группу. Первую попытку переворота должен был осуще-
ствить один старый генерал, оставленный без внимания
сегодняшним руководством. Однако в Китае очень мно-
гое переменилось, и сколь бы ни были велики противо-
речия между этим генералом и сегодняшними правите-
лями, их оказалось недостаточно, как оказалось недо-
статочно и крупных денежных сумм, чтобы превзойти
противоречие между китайцами и японцами. Старый
генерал обстоятельно сообщил правительству о всех
подробностях заговора. Когда в день запланированного
переворота армада японских самолетов беспрерывно
кружила над Кантоном и ждала условленного сигнала
об успехе задуманного предприятия, участники заговора
уже давно сидели за решеткой.
Японцы, кажется, и здесь не видят изменений в отно-
шении к японской политике, которые произошли с 1931—
1932 годов в сознании даже простого китайца. Однако
можно впасть в противоположную ошибку, если при
171

оценке внутриполитического положения оставлять без
внимания имеющиеся противоречия и трения между пра-
вящими группировками Китая.
Сегодня слабейший пункт в единстве Кантона нужно
усматривать, пожалуй, в том недоверии, которое суще-
ствует между верховным главнокомандующим провин-
циальной армии и политическими руководителями про-
винции Гуандун и Кантона. Это недоверие приводит не
только к частым интригам, но и к очень опасным экспе-
риментам. Так, например, очень широко осуществленное
в провинции Гуандун вооружение крестьян, создание из
них локальной гражданской милиции было ускоренно
проведено большей частью с прицелом на то, чтобы смочь
предотвратить последствия ненадежности военного руко-
водства, которая может принять опасные размеры с по-
мощью независимых вооруженных сил. Однако в исто-
рии Китая крестьяне часто применяли оружие ради
целей, которые не всегда целиком отвечали намерениям
сиюминутных владык.
Страх китайцев перед высадкой японцев на юге в по-
следние месяцы уменьшился, хотя и не прошел пол-
ностью. Частые обстрелы китайского побережья, попытки
высадок морской пехоты на многочисленные прибрежные
острова держат Кантон в постоянном напряжении. Ибо
не первый месяц опасаются, что все эти японские акции
следует рассматривать только как подготовительные ме-
роприятия к широко организованной высадке на юге,
целью которой будет уничтожение единственной комму-
никации, связывающей Кантон с заграницей, то есть с
Гонконгом, и оккупацию самого Гонконга. По поводу
пунктов, в которых могут высадиться японцы, в общем
и целом существует известная ясность. В качестве особо
подходящих для этого мест рассматриваются бухта
Байэс и район к северо-западу от Гонконга. Успешная
высадка тотчас поставила бы под угрозу с двух сторон
железную дорогу Коулун — Кантон, причем для этого не
понадобилось бы вторгаться на британскую территорию.
Естественно, китайцы предприняли широкие контр-
меры; различные пункты сосредоточения войск связаны
с прибрежными районами, находящимися под угрозой
вторжения, автомобильными дорогами. В Кантоне при-
ведены в готовность особые колонны грузовиков, дабы
в случае нужды на предельной скорости перебросить в
172

пункты, подвергнутые угрозе, дополнительные войска.
Уверенность китайцев в том, что они смогут защитить
свое побережье, постепенно растет. Во всяком случае,
пожалуй, правильно считать, что с каждой неделей про-
медления должно возрастать число дивизий, которые на-
добны японцам для успешного проведения десантного
маневра.
Дать какую-либо оценку кантонским войскам трудно.
Многие иностранцы считают, что они лучше, чем солдаты
центральной армии, и ссылаются на пример 1932 года,
когда китайцы с юга сумели одни на протяжении недель
сдерживать атаки японцев на Шанхай. Говорят также
о том, что южно-китайские дивизии неплохо показали
себя в последнее время в Центральном Китае. Внешнее
впечатление от солдат на улицах Кантона хорошее;
о южно-китайских военно-воздушных силах не удалось
узнать ничего. Видимо, они были уничтожены еще в пер-
вые недели конфликта.
Новая роль юго-западных провинций
Роль Кантона не стала бы такой большой, если бы
не произошли значительные изменения во всех провин-
циях Юго-Западного Китая. К юго-западным провин-
циям, кроме провинции Гуандун, относятся провинции
Гуанси, Юньнань и Гуйчжоу. Становится заметным ши-
рокое перемещение хозяйственных и особенно военно-
хозяйственных предприятий из провинций, которые война
подвергла угрозе или которые уже оккупированы. Мно-
гие арсеналы переведены из зоны военных действий в
провинцию Гуанси, труднодоступную для японской авиа-
ции. Новые аэродромы, построенные в провинциях Гуан-
си, Юньнань, Гуйчжоу взамен кантонских, разрушенных
в результате бомбежек, могут быть использованы в лю-
бое время и для воздушного сообщения с Гонконгом.
Оборудованы даже заводы по сборке самолетов и ре-
монтные мастерские для переправляемых через Гонконг
иностранных машин, сборка которых не производится на
английской территории и которые также не имеют права
перелетать оттуда в Китай в качестве боевых самолетов,
предназначенных для формирования центральной армии.
Кроме того, в этих провинциях идет оживленная разра-
ботка источников сырья на экспорт. Эта эвакуация и
173

развертывание новых предприятий, важных в военном
отношении, требует в качестве предпосылки создания
густой транспортной сети в этих провинциях. И одним
из значительнейших достижений центрального прави-
тельства вкупе с администрацией провинций остается
пример удивительного размаха, преподанный при строи-
тельстве шоссейных и железных дорог национального
значения в особо тяжелых условиях военного времени.
Большая автомагистраль Гонконг — Кантон — Ханькоу
не единственная коммуникация, связывающая юг страны
с Центральным Китаем. Юньнань-фу, столица одноимен-
ной провинции, уже давно соединена с Ханькоу автома-
гистралью, которая имеет выход к индокитайской же-
лезнодорожной сети французских владений. В качестве
третьего и новейшего достижения к этому добавилось
шоссе, которое идет от бирманско-индийской границы —
с подключением к британско-индийской железнодорож-
ной сети — в провинцию Сычуань, обеспечивая на за-
ключительном этапе связь с Ханькоу на Янцзы. Несом-
ненно, здесь говорится не об автострадах в нашем смысле.
Они большей частью не имеют твердой подушки, и со-
общение едва ли может регулярно поддерживаться при
всех погодных условиях. И все же значение этих дорог
едва ли можно недооценивать при трудно вообразимых
огромных расстояниях и былой обособленности всех этих
областей от международных коммуникаций и транспорт-
ной сети на Янцзы в Центральном Китае.
Однако дело не ограничивается строительством шос-
сейных дорог на скорую руку. Параллельно шоссе Гон-
конг — Ханькоу идет уже вступившая в строй действую-
щих железная дорога. А перечисленные новые маги-
страли рассматриваются лишь как предшественники уже
строящихся железнодорожных линий, которые должны
обеспечить лучшую и более быструю связь Индокитая
и Британской Индии с Центральным Китаем. Отдельные
участки этих железных дорог даже уже действуют. Важ-
ные поперечные связи между этими тремя названными
главными транспортными линиями, каждая из которых
выходит к иностранным линиям сообщения, имеются в
большом количестве и делают возможным быстрое со-
общение между важнейшими городами юго-западных
провинций и с Кантоном. Этим объясняется и удивитель-
ный факт, что экспорт вольфрама, свинца и цинка вовсе
174

не пострадал из-за войны и даже осуществляется китай-
ской стороной в увеличенном объеме. Естественно, было бы
трудно получить ясный ответ на вопрос, откуда посту-
пают материалы для сооружения этих новых железных
дорог. Напрашивается мысль, что английские и француз-
ские заинтересованные круги предоставили для этого
в распоряжение центрального правительства товарные
кредиты большого объема.
Таким образом, пока в Северном и Центральном Ки-
тае бушует японо-китайская борьба, внутри Китая имеют
место весьма заметные транспортно-политические и хо-
зяйственные преобразования. Юго-Запад Китая успешно
осуществляет попытку заменить коммуникации, попав-
шие в руки японцев, и важные международные торговые
центры. Эти считавшиеся обычно столь отдаленными про-
винции, которыми и нанкинское правительство сильно
пренебрегало, предпочитая им провинции Чжецзян и
Цзянсу, стали отныне важными ключевыми провинция-
ми, с помощью которых вообще только и можно органи-
зовать дальнейшее сопротивление Японии. И можно со
значительной гарантией полагать, что это новое значение
Юго-Запада сохранится большей частью и на период
после окончания военных действий и возобновления со-
общения по Янцзы.
Такое развитие, естественно, было бы невозможным,
если бы Англия с помощью своей королевской колонии
Гонконг и Франция с ее индокитайской колонией не осо-
знали тотчас хозяйственное и транспортно-политическое
значение Юго-Запада и не взяли его под энергичнейшую
опеку.
Их готовность в этом направлении, которая уже га-
рантирует значительные торговые прибыли, а в будущем
и политические выгоды, является предпосылкой роста
значения юго-западных провинций в пределах китайской
территории, еще не оккупированной японскими войсками.
Соответственно превосходят пределы уже достигнутого
объема финансовые связи Гонконга — Англии с Юго-За-
падом и тем самым с китайским центральным прави-
тельством. И без того существовавшее желание Франции
и Англии увидеть Японию ослабленной в результате
борьбы с Китаем приобретает благодаря увеличению фи-
нансовых и торговых интересов более сильное материаль-
ное основание. Сегодня Франция, а в особенности Англия
175

больше, чем когда-либо, заинтересованы в сохранении
Центрального и Южного Китая, не входящего в сферу
японского господства, и ищут здесь достаточную замену
Северному Китаю, считаемому потерянным, и району
Шанхая, международное значение которого уменьшилось.
И для немецких торговых интересов, которым в Шанхае
нанесен ущерб, здесь, на юге, открывается широкое поле
деятельности.
В связи с вышеобрисованным процессом можно кон-
статировать усиление военной мощи Юго-Запада. Сего-
дня это военное усиление отдельных провинций осуще-
ствляется не столько вопреки воле центрального прави-
тельства, сколько даже при его согласии и помощи.
Правда, в этом кроется известный опасный момент для
Чан Кай-ши, однако в настоящее время перевес на сто-
роне выгод, связанных с продолжением борьбы против
Японии. Старые военные соперники проявили себя осо-
бенно искусными в борьбе и представляют значительную
помощь центральному правительству. В этом отношении
следует особо указать на армию провинции Гуанси. Она
приняла выдающееся участие в боях за Шанхай, а позд-
нее также в обороне Центрального Китая. Увеличение
численности гуансийской армии, несмотря на известные
сомнения в надежности ее командующего Юй Хань-мо,
тоже расценивается как усиление центрального прави-
тельства, ибо она во все возрастающих размерах обре-
тает способность защитить Южный Китай от высадки
японцев. Опасность такой высадки и связанного с ней
прекращения ввоза материалов из-за границы представ-
ляется центральному правительству намного большей,
нежели ненадежность высшего командования этой про-
винциальной армии.
С другой стороны, Центральное правительство спо-
собствует новому единению Юго-Запада с центральными
областями путем денежных субсидий, материальных по-
ставок, усиленного привлечения руководящих провинци-
альных деятелей к решению важных политических во-
просов. И ряд этих «провинциальных милитаристов» в
ходе войны с Японией перерос размеры мелких провин-
циальных генералов. И здесь выделяются оба руководи-
теля бывшей «гуансийской клики» Бао Чжун-ши и Ли
Цзу-жэнь, которым Чан Кай-ши с успехом доверил боль-
шие участки фронта. Губернатор провинции Гуандун в
176

противоположность многим своим предшественникам, хо-
рошо зарабатывавшим на сепаратизме, слывет безуслов-
ным сторонником центрального правительства.
В этом бегло рассматриваемом, бегло очерченном,
охватывающем почти все области провинциальной жизни
изменившемся положении Юго-Запада в общих рамках
сопротивляющегося Китая содержится в значительной
мере ответ на так часто задаваемый вопрос о том, как
долго просуществуют сплоченность и единство китайских
провинций, еще остающихся под контролем централь-
ного правительства. Можно, пожалуй, считать, что не
все противоречия, раздиравшие ранее по преимуществу
формально объединенный под контролем нанкинского
правительства Китай, исчезли. И Юго-Запад еще будет
преследовать некоторые собственные цели и намерения,
которые нельзя полностью согласовать с политикой цен-
трального правительства. Поэтому было бы рискованно
уже сегодня объявлять новый откол или самостоятель-
ное конституирование южной провинции полностью не-
возможным.
Однако следует подчеркнуть, что именно Юго-Запад
Китая, поддерживая связь с центральным правитель-
ством, твердо сохраняя курс на оказание сопротивления
Японии, добился быстрейшего и значительнейшего про-
гресса в своем развитии и может продвинуться еще даль-
ше. Под эгидой центрального правительства он смог про-
вести и осуществить желания и планы, каких отдельная
провинция никогда не смогла бы выполнить обособленно
от центрального правительства или наперекор ему, а уж
под японским владычеством и подавно. Кроме того, от-
деление от центрального правительства и ограничение
узкими провинциальными рамками очень скоро при-
вело бы к резкому оживлению старых противоречий
между юго-западными провинциями. Корреспонденту ка-
жется, что самое серьезное испытание выковываемого в
борьбе практического единства Юго-Запада с остальным
Китаем наступит только после окончания борьбы с Япо-
нией. Центральное правительство, придавленное во мно-
гих отношениях грузом той политики, которую оно про-
водило до конфликта, окажется тогда перед лицом двух
больших группировок, и ему придется иметь дело с их
руководящими деятелями, новыми путями экономическо-
го развития и политическими течениями. Это, с одной
177

стороны, Северо-Запад Китая, находящийся под влия-
нием коммунистов, а с другой — антикоммунистический,
приобретающий все большее значение Юго-Запад.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Хотя Гонконг и Юго-Запад имеют большое значение
для оказания центральным правительством сопротивле-
ния Японии, последняя ограничилась применением на
Юге незначительных и не очень действенных мер. Судя
по всему, требование решительных действий против Гон-
конга, то есть против Англии, выдвигавшееся в Японии
различными кругами, окончательно снято. В нынешней
стадии японо-китайского конфликта Япония, по-видимо-
му, решила ни в коем случае не разрывать развертыва-
нием военных действий против английской королевской
колонии и без того неудовлетворительные отношения
с Англией. Япония считает, что не может
позволить себе враждебных отношений
с Советским Союзом и Англией одновре-
менно с ведением боевых действий в
Северном и Центральном Китае. Намного
труднее сделать прогноз о вероятности проведения япон-
цами крупных военных операций на юге Китая. Очевид-
но одно: ни сегодняшнее правительство, ни командова-
ние вооруженных сил не имеют какой-либо склонности к
такому обострению китайского конфликта. Однако нель-
зя и полностью выпускать из виду двух возможностей,
которые включают в себя подобное расширение фронта
боевых действий. Первая заключается в таком неудов-
летворительном развитии японских намерений решитель-
но сломить сопротивление центрального правительства,
когда только большое наступление с юга может принес-
ти желанный успех. Стало быть, если бои в Северном и
Центральном Китае не приведут к конечному успеху,
возникнет необходимость (с военной точки зрения —
явная) применения последней меры — операции против
Юга. Вторая возможность состоит во внутриполитиче-
ских изменениях в японском правительстве, которые мо-
гут быть предприняты в пользу радикально-националь-
ных групп*. Усиление влияния этих течений могло бы
* Это направление возобладало в Японии за время, прошедшее
после отправки статьи. (Прим. ред. «Цайтшрифт фюр геополитик»).
173

легко привести к более резким военным мерам, необхо-
димость выступления против Юга была бы признана
созревшей скорее, чем при сегодняшнем руководстве.
«Цайтшрифт фюр геополитик»,
1938, № 7 и 8.
ЯПОНИЯ БОРЕТСЯ ВПОЛСИЛЫ
ОНА ИСПОЛЬЗУЕТ ТОЛЬКО ЧАСТЬ СВОИХ СИЛ.—
ЗАБОТА О БУДУЩЕМ
Токио, август
Не обращая внимание на события при Чан-ку-фыне*,
японская армия и военно-морской флот изготавливаются
для наступления на последние оборонительные позиции
китайцев в районе Ханькоу. Решающих боев за этот го-
род следует ожидать в ближайшие недели. И на этот раз
большую битву за Ханькоу отделяют от последних важ-
ных боевых действий при Сючжоу и Кай-фыне на лунь-
хайской дороге месяцы — после того, как прошли также
месяцы, пока форсирование Желтой реки в Шаньдуне
и победа японцев при Нанкине в конце прошлого года
завершились битвой при Сючжоу, объединившей до того
существовавшие отдельно центрально- и южно-китайский
фронты. И сегодня опять так же, как на только что пере-
численных этапах этой войны, японские массы связывают
с предстоящим взятием Ханькоу надежды на решающий,
завершающий войну в Китае характер победы, которая
считается само собой разумеющейся.
Долгая пауза между взятием Кай-фына и наступле-
нием на Ханькоу была вызвана не нерешительностью
военного руководства. Более длительное время для под-
готовки к обороне китайцам предоставили скорее силы
природы. Они отчасти придают китайской земле свое-
* Имеются в виду события, вошедшие в нашу историографию
под названием событий на озере Хасан (лето 1938 года).
179

образие и на протяжении тысячелетий влияют на ее
судьбу. Речь идет о разливах и наводнениях на Янцзы
и Желтой реке. «Великий бич» Китая, как называют то
и дело повторяющиеся разливы этих двух больших
рек, и на этот раз сослужил службу китайской на-
циональной обороне, вынудив японцев отсрочить на-
ступление.
Когда после подавления сопротивления китайцев на
луньхайской дороге и после взятия Кай-фына части япон-
ской армии вышли южнее Чуньчжоу к железной дороге
Бейпин—Ханькоу и стали стремительно продвигаться на
запад и на юг, большое наступление на Ханькоу каза-
лось простым продолжением победоносного сражения на
луньхайской дороге. Сконцентрировавшимся там япон-
ским войскам оставалось только преследовать «обращен-
ные в бегство» китайские соединения, держа путь на юг.
С севера Ханькоу не защищен от наступления японцев
никакими особыми естественными препятствиями, в то
время как с запада и с юга он, как представляется, при-
крыт лабиринтом озер и болот. Однако у Чуньчжоу спе-
шившим на юг войскам пришлось вскоре констатировать
отставание тылов, все попытки восстановить тыловые
коммуникации закончились неудачей, а отход им был
отрезан становившимся все шире поясом наводнения,
который простерся в юго-восточном направлении от
Чуньчжоу до цепи озер Анхю. Так и не стало известным,
какому количеству солдат из этого атакующего аван-
гарда, нацеленного на Ханькоу, удалось возвратиться
к основной группировке, оставшейся по ту сторону пояса
наводнения. Крупное сосредоточение японских дивизий
на луньхайской дороге для наступления на Ханькоу ли-
шилось смысла, стала необходимой трудная перегруппи-
ровка войск, развернутых до этого фронтом на юг, для
наступления с востока на запад вдоль Янцзы. Можно
полагать, что теперь начнется и требующее значитель-
ного времени развертывание правого и левого флангов
от Киу-кана, играющего роль исходной точки.
Однако это расширение плацдармов наступления по-
требовало присылки новых войск с родины. Решиться на
это было трудно, ибо Япония скупится на свои дивизии
и военное снаряжение, становящиеся по хозяйственным,
финансовым и внешнеполитическим причинам все более
дорогостоящими. Принцип «использования минимальных
180

сил» в китайском конфликте, которым до сих руковод-
ствовалась японская верхушка, действует и при новом
военном министре Итагаки. И он не решается бросить
на китайские фронты около десяти новых дивизий, пока
есть хотя бы незначительные виды на то, что непосред-
ственные военные задачи могут быть еще решены мень-
шими силами, — и это при наличии опасности, что, про-
должая борьбу на более широкой основе, «сэкономлен-
ные» дивизии позднее все-таки придется ввести в дело
с значительным опозданием. Естественно, Япония не
испытывает недостатка в подготовленных солдатах, а не-
хватка оружия и боеприпасов едва ли велика настолько,
чтобы воспрепятствовать их широкому использованию.
Главная причина бережливости заключается в зависи-
мости Японии от импорта, а стало быть от валютных
запасов, и в определяющей все мероприятия неуверен-
ности по поводу того, какие еще более крупные задачи
могут встать перед Японией завтра, после взятия Хань-
коу, в Китае, на севере у сибирской границы, а то и на
юге. По этой причине тот же министр финансов Икеда,
человек, который еще восемь лет назад в качестве руко-
водителя треста Мицуи ради частнокапиталистических
спекуляций безудержно транжирил за границей золотые
запасы Японии (за это-то и занесли его в 1936 году в чер-
ный список молодые офицеры и праворадикальные рево-
люционеры), трясется сегодня над каждой иностранной
банкнотой и над каждым золотым слитком.
Решительное проведение мер по экономии валюты
должно иметь значительные последствия как раз для
снабжения Японии. Из 65 разновидностей промышлен-
ного сырья (исключая продовольствие, по части которого
эта страна не зависит от заграницы) Япония даже в мир-
ные времена может достаточно покрыть лишь потреб-
ность в девяти. При этом, что касается этих немногих
имеющихся в достатке сырьевых запасов, речь идет, если
исключить уголь, о материалах, не слишком важных в
военно-хозяйственном отношении, — таких, как серебро,
сера, перец, камфора, шелк-сырец. Что касается всех
других разновидностей промышленного сырья, то соб-
ственного производства не хватает даже для покрытия
потребностей мирного времени, по некоторым важным
статьям оно не составляет и десяти процентов этих по-
требностей. Поэтому строго проводимая Икедой поли-
181

тика экономия призвана проявиться в контроле, охва-
тывающем производство почти всех промышленных
изделий, в ограничениях и запретах использовать сырье
на невоенные нужды. Тем самым деятельность промыш-
ленности для внутренних, не важных в военном отноше-
нии потребностей оказывается сильно ограниченной. От
вмешательства не ограждены теперь и пользовавшиеся
до сих пор сильным предпочтением отрасли промышлен-
ности, работающие на экспорт и призванные приносить
валюту. Последние военно-хозяйственные мероприятия
ограничивают вывоз товаров в Маньчжурию, Северный
Китай и другие оккупированные японцами части Китая,
коль скоро они включены в валютную зону иены. Сегодня
Япония делает открытие, что завоеванные силой оружия
рынки сбыта (а создание таких монопольных рынков
было одной из причин образования Маньчжурии и но-
вого Северного Китая) стали «внутренним рынком» Япо-
нии, потребности которого поставили под угрозу успеш-
ное продолжение политики в Китае. Японскому хозяйству
приходится считаться с этим столь неожиданным про-
тиворечием экспансионистской политики, якобы создаю-
щей новые рынки сбыта.
Между тем японский импорт удалось урезать при-
мерно на треть и ограничить его по преимуществу ввозом
важных в военном отношении товаров. Однако вместе
с этим упал и экспорт — правда, на первый взгляд, всего
примерно на двадцать процентов, но при этом единствен-
но важный сегодня для Японии вывоз товаров, принося-
щих валюту, сократился почти на 40 процентов. Для
военно-хозяйственной политики Японии, которая хочет
удержать в своих руках каждую иностранную банкноту,
этот факт означает новое положение. Триста миллионов
иен из инвалютных средств на общую сумму восемьсот
миллионов иен приходится тратить на финансирование
и обеспечение сырьем предприятий, работающих на
экспорт и приносящих валюту. Чисто теоретически этот
«железный резерв» Японии не должен бы иссякать;
остается только посмотреть, способно ли ожидаемое уве-
личение экспорта в полном объеме возвратить в государ-
ственную казну израсходованную на него валюту. Ибо
понижение экспорта японских товаров вызвано мно-
гими причинами, а не только нехваткой иностранного
сырья.
182

Итак, японское хозяйство в его новейшей стадии де-
монстрирует своеобразные противоречия. Внутренний
рынок частично парализован, одновременно входящие во
внутренний рынок территории расширяются, безработица
растет, несмотря на широкую мобилизацию и высокую
конъюнктуру в военном хозяйстве, часть золотого запаса,
вопреки строжайшей экономии валюты, приходится вы-
возить для создания новых валютных запасов. Решение
всех этих военно-хозяйственных «загадок» имеет, есте-
ственно, большое значение для успешного проведения
сегодняшней японской внешней политики.
Но было бы в принципе неверно полагать, что
сохранение или углубление противоречий вызовет крах
японского военного хозяйства или создаст предпосылку
для не ограниченного во времени продолжения сущест-
вующего состояния войны. Такая постановка проблемы
была бы чисто теоретической, она уводит в сторону от
постановки намного более важного вопроса, а именно
вопроса о том, насколько эти противоречивые тенденции
ослабляют Японию хозяйственно и финансово по отно-
шению к противникам ее китайской политики. До сих пор
царило воззрение, что Япония посредством кампании в
Китае нашла-де выдающуюся возможность мобилизовать,
все свои силы против Советского Союза, что благодаря
своим победам над Китаем она-де создала значительно
лучшую платформу для нового, более выгодного прими-
рения своих интересов с английскими интересами в Азии.
Сегодня, напротив, упрямая позиция Англии в китайском
вопросе рассматривается как выражение того, что Англия
считает, что соотношение сил изменится в ее пользу из-за
хозяйственных и финансовых трудностей Японии, вызван-
ных затянувшейся войной в Китае. И новое отношение
Советского Союза к столь обычным пограничным кон-
фликтам тоже рассматривается как признак того, что
эта держава ожидает не наращивания силы Японии в
дальнейшем ходе китайской войны, а скорее истощения
ее резервов.
Естественно, Япония отметает такие мнения обеих
держав как абсолютно неправильные. Она подчеркивает
в своих официальных заявлениях, адресованных Англии,
сколь-де ошибочно такое воззрение, так же, как она пы-
тается своими военными мероприятиями на границе
раскрыть Советскому Союзу глаза на опасность такой
183

оценки ее сил по истечении первого года китайской
войны. Сколь бы ни могла быть и сегодня оправданной
такая реакция Японии на оценку ее положения Англией
и Советским Союзом, однако как раз строгие мероприя-
тия по экономии средств и вихляния в японском военном
хозяйстве указывают на то, что японское руководство
не считает исключённым такое ослабляющее воздей-
ствие китайской войны в будущем, но всеми сред-
ствами намерено противодействовать ему.
«Франкфуртер цайтунг»,
28 августа 1938 года.
МЕЖДУ ЧАН-КУ-ФЫНОМ* И КАНТОНОМ
(От нашего корреспондента)
Токио, начало сентября
Непосредственно после первых столкновений при
Чан-ку-фыне, которые так неожиданно вторглись в япон-
ские приготовления к большой битве за Ханькоу, во всей
Японии были проведены серьезные мероприятия по про-
тивовоздушной обороне. То, чего не могла сделать про-
должающаяся пятнадцать месяцев война с Китаем,—
вызвать в самой Японии серьезные опасения перед воз-
душными налетами — впервые повлекли за собой отно-
сительно маленькие пограничные бои на остававшемся
до сих пор совершенно неизвестным стыке трех стран —
Кореи, Маньчжоу-Го и Советской России. В Токио и всех
важных городах Японии было введено затемнение, отме-
нена публикация сводок погоды. Тем самым были ясно
обозначены опасности, которые этот пограничный кон-
фликт таил в значительно большей степени, нежели ки-
тайский конфликт.
Сегодня, когда японские войска покинули всю, даже
не предусмотренную договором о перемирии, территорию
* См. примечание к корреспонденции «Япония борется впол-
силы».
184

стыка трех стран, простирающуюся на несколько кило-
метров в ширину, внешне все выглядит опять так, как
до инцидента, когда на горе Чан-ку-фын появились не-
сколько солдат ГПУ, отрыли позиции, разбили палаточ-
ный городок и отправились после проделанной работы
удить рыбу, пока, впрочем, японцы не уготовили крова-
вый конец этому воинственно-комическому поведению Со-
ветов и не начался бой на границе, продолжавшийся две
недели и принесший обеим сторонам относительно
тяжелые потери. Разрешение конфликта, которое пред-
почли японцы, — отвод японских войск на южный берег
реки Тумен — лишь позволило укрепиться жуткому чув-
ству непредвиденности, какую таят в себе все эти по-
граничные конфликты. Чан-ку-фын был упорнейшим из
всех пограничных столкновений, имевших до сих пор
место на сибирском фронте, который протянулся более
чем на две тысячи километров. И то, что инцидент ула-
жен, не дает ни малейшей гарантии, что послезавтра
не начнется еще более резкое столкновение с еще более
тяжелыми последствиями. Граница на севере таит для
Японии угрозу воздушных налетов, она таит просто воен-
ную опасность.
Японская армия в этой ситуации не потеряла само-
обладания. Но она и не сочла момент благоприятным
для того, чтобы отважиться на шаг, в котором Квантун-
ская армия и все молодые офицеры, собственно, и видят
жизненную задачу японских вооруженных сил. (Эта
сдержанность может поначалу показаться тем более
удивительной, что в японской армии неоспоримо господ-
ствует воззрение, что Советская Россия находится сегод-
ня на низшей точке мощи, от которой еще возможен
подъем, но едва ли — дальнейший упадок.) Если армия
вопреки этому не использовала инцидент при Чан-ку-
фыне в качестве повода к войне, то решающими при
этом могли оказаться наряду с другими два соображе-
ния. Во-первых, еще не оконченная война в Китае, даль-
нейшее территориальное расширение которой отнюдь не
считается исключенным, и «решающая битва» за Хань-
коу, приготовления к которой как раз идут, не позво-
ляют отвлечения военных сил путем создания нового
большого фронта. Во-вторых, в руководящих политиче-
ских кругах Японии, да и в руководящих кругах воору-
женных сил по сей день еще не решено окончательно,
185

против кого нужно будет использовать в первую очередь
завоеванные в Китае позиции — против Советского
Союза или против Англии, особенно сильно заинте-
ресованной в Китае. Решение не делать Чан-ку-фын
исходным пунктом советско-японской войны далось япон-
скому военному руководству не очень трудно. Маньчжу-
рия еще недостаточно обжита для того, чтобы быть в со-
стоянии обеспечить такую войну необходимым количе-
ством войск и материалов. Для того чтобы только
поддержать оборону границ на севере, пришлось бы еще
отводить с фронта в Китае большую часть лучших и
опытнейших войск. Может быть, оказалось бы под во-
просом взятие Ханькоу, а, возможно, оказавшееся бы
необходимым после Ханькоу продолжение китайской
кампании — и подавно.
Насколько охотно японская пресса говорит о «ре-
шающей битве за Ханькоу», которая должна повлечь за
собой уничтожение последних боеспособных сил прави-
тельства Чан Кай-ши, настолько сомнительным кажется
военным специалистам, действительно ли китайское ру-
ководство, что бы там заранее ни говорилось, согласится
признать такое поражение. Сомнения по поводу того,
сможет ли японская армия завершить взятием Ханькоу
свой поход, более чем оправданы. Стало быть, тем более
необходимым было срочное урегулирование конфликта
при Чан-ку-фыне, невзирая даже на опасность, что дру-
гие заинтересованные державы поймут, насколько силь-
но увязли японцы в Китае. Естественно, когда начались
бои, нашлись японские офицеры, которые заявляли, что
несмотря на хлопоты с Китаем переход к войне с Крас-
ной Армией вполне возможен и необходим. Такие мне-
ния можно было услышать не только в Токио. Еще на-
стоятельнее они высказывались в войсках корейского
гарнизона, участвовавших в этих боях, и, по всей веро-
ятности, особенно в Квантунской армии, самостоятель-
ность и ухарство которой хорошо известны. И поэтому
было более чем успокаивающим то, что в ходе и особен-
но при окончании пограничного инцидента впервые за
долгое время снова мог провести твердую внешнеполи-
тическую линию министр иностранных дел Угаки.
Значительно труднее решить второй комплекс вопро-
сов, понудивших японцев к сдержанности при Чан-ку-
фыне, а именно против какого государства как глав-
186

ного противника должна будет ополчиться Япония после
победы в Китае. Чисто внешне кажется установленным
фактом, что главнейшим соперником Японии является
Советский Союз и что, стало быть, свое господство в Ки-
тае Япония использует против него. Но однажды это воз-
зрение, лежавшее в основе оккупации Маньчжурии и
основания Маньчжоу-Го, уже не подтвердилось пол-
ностью последующим развитием. Маньчжоу-Го стало,
как известно, исходным пунктом японской экспансии не
против Советского Союза, а против Китая. Однако Чан-
ку-фын стал символом японских «устремлений к северу»,
кажется, и потому, что уже незадолго до и после погра-
ничного инцидента японцы с бросающейся в глаза ин-
тенсивностью повели переговоры с Англией об урегули-
ровании всех спорных вопросов, возникших в связи с ки-
тайским конфликтом. (Между тем, правда, эти пере-
говоры, оказавшиеся полностью безрезультатными, вновь
прерваны. — Редакция.) Но именно здесь выявилось от-
сутствие единства в самой верхушке политического руко-
водства. Ибо по мере того, как проводившиеся ми-
нистром Угаки переговоры с представителями англий-
ского правительства приближались к цели, каковой
было создание основы для широкого англо-японского
единства по китайскому вопросу, начало развиваться
контрдвижение. Его политический вождь Накано поль-
зуется симпатиями у групп, близких к старому нацио-
нальному вождю Тояме, в определенных кругах экспор-
теров и на флоте. Для этого оппозиционного движения
китайская война означает нечто значительно большее,
нежели только борьбу против антияпонского и национа-
листического режима Чан Кай-ши. Для него оккупация
Северного Китая является первым шагом к устранению
английского влияния в Китае вообще. А взятие Ханькоу
означает овладение рекой Янцзы — главной артерией
британского проникновения в Центральный Китай. Вот
почему эти круги требуют и нападения на Южный Ки-
тай, где Кантон стал важнейшим связующим звеном
между Китаем и Великобританией. Кантон стал сегодня
боевым кличем тех, кто разгромом всего Китая хотел бы
задеть главным образом Англию. Конечно, среди целей
жаждущей нападения оппозиции не найдешь названия
колонии британской короны Гонконг, и эта оппозиция
не хочет открытого конфликта с Англией. Зато повсюду
187

в городе большие плакаты провозглашают необходи-
мость оккупировать вместе с Кантоном и столь важный
стратегически остров Хайнань. Остается под вопросом,
сможет ли армия, все еще обдумывающая план оккупа-
ции Кантона, долго противиться этим новым целевым
установкам, хотя многие высшие офицеры и значитель-
ные хозяйственные и придворные круги хотели бы в ин-
тересах англо-японского взаимопонимания решительно
воспрепятствовать распространению военных операций
на Южный Китай. Они боятся, что с оккупацией Кан-
тона будут уничтожены все виды на англо-японское
взаимопонимание. В ходе этой упорной внутренней борь-
бы за внешнеполитическую ориентацию Японии после
падения Ханькоу эти «партии» обращают свое внимание
на развитие в Европе. Поможет ли оно Японии избежать
решения «между Чан-ку-фыном и Кантоном», так чтобы
японцы могли стремиться к достижению большей цели —
«от Чан-ку-фына до Кантона»?
«Франкфуртер цайтунг»,
18 сентября 1938 года.
ТОКИО НАДОЕЛА ПОЛОВИНЧАТОСТЬ
ПОБЕДА РЕШИТЕЛЬНОГО НАПРАВЛЕНИЯ
(От нашего корреспондента)
Токио, начало ноября
В настоящий момент на азиатском материке — от
Суйпяна во Внутренней Монголии до Кантона на край-
нем юге — находится около миллиона японских солдат
Они растянулись тонкими цепочками вдоль железнодо-
рожных линий, они стоят сплоченным фронтом к западу
от Ханькоу, а под Кантоном они вонзились японским
клином в густо населенные пространства Южного Ки-
тая. Рассматривая сегодняшнее военное положение, часто
забываешь думать о том, что первой важной целью
японской армии в момент начала конфликта с Китаем
7 июля 1937 года было только изгнание китайской 29-й
№

армии с участка Бейпин — Тяньцзин. Тогда были лишь
немногие, кто в момент начала военной акции распознал
опасность ее безграничного расширения. Если их пред-
сказание на сегодняшний день подтвердилось, то ответ-
ственно за это не столько китайское армейское руковод-
ство, сколько гигантское пространство Китая. Закон
пространства поэтапно вовлекал японские армии в Се-
верном, Центральном и Южном Китае все дальше в глубь
страны. И даже сегодня, после падения Ханькоу и Кан-
тона и после уничтожения линии жизни, связывавшей
Кантон с Гонконгом, остается вероятным, что этот закон
будет действовать и дальше.
Впрочем, японские генералы убеждены в том, что вы-
ведение из строя последней железнодорожной коммуни-
кации с Гонконгом исключает в дальнейшем достаточное
снабжение китайских сухопутных сил, так что рано или
поздно возможности планомерного китайского сопротив-
ления должны иссякнуть или же сильно уменьшиться.
Кроме того, крупные воздушные налеты с японских аэро-
дромов в Южном Китае на коммуникации, связывающие
Индокитай и Бирму с Юньнанью и Гуанси, должны вос-
препятствовать снабжению оказывающих сопротивление
китайских армий и по этим линиям. С военной стороны
политическая ликвидация конфликта между еще не окку-
пированными частями Западного Китая и Японией рас-
сматривается как проблема второстепенной важности.
Слабость такого решения, то есть окончания похода без
заключения мира, заключается, естественно, в необходи-
мости создать фронтовую линию огромной протяженно-
сти и одновременно содержать во всех захваченных ча-
стях Китая большую оккупационную армию.
Очевидно, еще и по сей день неизвестной величиной
во всех японских расчетах остается способность китай-
цев к сопротивлению. Уже после взятия Бейпина —
Тяньцзина Япония недооценивала силу китайского со-
противления; то же самое было во время боев за Шан-
хай, затем при Сючжоу на луньхайской дороге и, нако-
нец, при Ханькоу. Намерение японцев оккупировать
Кантон было уже давнишним. В декабре прошлого года
были проведены первые приготовления, не реализован-
ные лишь из-за неблагоприятного внешнеполитического
развития. Китай, стало быть, мог подготовиться к потере
Кантона и сделал это посредством бесперебойного под-
189

воза военного снаряжения, а в особенности посредством
всемерного расширения путей сообщения на всем юге
и юго-западе с выходами к французскому Индокитаю
и британской Бирме. Кроме того, по-прежнему остается
открытым путь на север, в Советскую Россию. Поэтому
испытываемое в некоторых кругах Токио опасение, что
Чан Кай-ши сможет с помощью названных путей удо-
влетворять относительно скромную нужду в оружии и
боеприпасах, не является полностью неоправданным. По
мнению этих кругов, при наличии такой возможности
«мир без заключения мира» означал бы для Китая пере-
дышку, во время которой он, как после падения Нан-
кина, готовился бы к продолжению сопротивления.
Поэтому с точки зрения представителей этого мнения
из числа сторонников бывшего министра иностранных
дел Угаки и деятелей хозяйства дальнейшее террито-
риальное расширение операций в Китае рассматрива-
лось как ошибка. В противоположность вооруженным
силам они стремились к политической ликвидации кон-
фликта, то есть к заключению мира с Чан Кай-ши в ка-
честве партнера. Естественно, и предложение такого вы-
хода было отмечено значительными слабостями. Его
предпосылкой было то, что Япония отказалась бы от
военного и политического господства над Китаем и вме-
сто этого стремилась бы к сотрудничеству с остающимся
самостоятельным Китаем, основанному на хорошо про-
думанных обоюдных интересах и гарантируемому япон-
ским военным превосходством. При этом был бы очень
уместным вопрос, насколько бы оказалась победившая
Япония в состоянии вообще согласиться на такое отно-
шение к Китаю и, далее, какую вообще объективную
основу имела бы при этом работа по урегулированию от-
ношений в условиях пробудившегося национального са-
мосознания китайцев и сильно развитой потребности
японцев быть «единственным столпом мира на Востоке».
Как известно, в Японии победило намерение сломить
сопротивление Китая путем распространения военных
операций на Южный Китай. Этому решению тоже пред-
шествовала упорная борьба, которая велась за закры-
тыми дверьми правительственного кабинета, — точно
так же, как перед первым преобразованием кабинета
Коноэ в мае этого года, когда речь шла о распростра-
нении военной кампании на Средний Китай, луньхай-
190

скую дорогу и район Ханькоу. Тогда колебавшийся
военный министр Сугияма был принесен в жертву давле-
нию радикальных кругов и заменен сторонником ради-
кального исхода китайской кампании генералом Хагаки.
На этот раз введенному в кабинет на место Хироты вместе
с Итагаки министру иностранных дел Угаки пришлось
избегать нового радикального поворота и связанных с
ним внешнеполитических последствий. Иными словами,
он предпочел согласию на отделение всех китайских во-
просов от компетенции министерства иностранных дел и
передаче их под начало нового «китайского ведомства»,
полностью находящегося под влиянием Коноз и воору-
женных сил, отставку. Временной передачей министер-
ства иностранных дел под начало самого премьер-
министра Коноэ и учреждением «китайского ведомства»
началась военная кампания в Южном Китае, уже давно
подготавливавшаяся вооруженными силами.
Тем самым был сделан и значительный внутриполи-
тический шаг. Сильнее, чем раньше, добилось признания
радикальное направление, находящееся под руковод-
ством военных, оттеснив влияние хозяйственных кругов,
которые озабочены размахом и длительностью кон-
фликта в Китае. И уже готовится, хотя при поверхно-
стном взгляде и с проволочками, оппортунистическая
реформа парламентских партий, то есть объединение их
в единственную правительственную партию, подлежа-
щую влиянию Коноэ и вооруженных сил. Однако
внешнеполитическое значение этих внутренних перемен
отнюдь не ограничивается только японской политикой
в Китае. Внесена известная ясность и в многолетний
кризис англо-японских отношений. Сегодня Япония боль-
ше не предлагает Англии компромисс, касающийся де-
лежа английских и японских хозяйственных и политиче-
ских интересов в Китае. Она вполне готова заплатить
довольно дешевую дену за отказ Англии от ее былого
господствующего положения в Китае, причем Англия,
правда, кажется, надеется, что Японии придется со вре-
менем дорого заплатить за попытку подчинить Китай
своему исключительному хозяйственному, политическому
и военному господству.
«Франкфуртер цайтунг»,
13 ноября 1938 года.

«НОВАЯ ЭРА ВОСТОЧНОЙ АЗИИ»
ЯПОНИЯ ЗАКРЫВАЕТ «ОТКРЫТУЮ ДВЕРЬ» В КИТАЙ
(От нашего корреспондента)
Токио, конец ноября
То, что японское правительство избрало большой
национальный праздник — день рождения императора
Мейдзи (1868—1912) для того, чтобы предать огласке
свои политические планы преобразования Восточной
Азии, конечно, не является случайностью. Для любого
японского правительства было бы немыслимым провоз-
глашать в такой праздник принципы актуальной поли-
тики, если бы этому правительственному заявлению не
придавалось совершенно особое внутри- и внешнеполи-
тическое значение. Значение заявления 3 ноября заклю-
чается отнюдь не в беглом оповещении о новых внутрен-
них реформах и даже не в весьма определенной конста-
тации, что вместо облегчений и улучшения жизненного
уровня японского народа «фронту родины» придется
предъявить трудно выполнимые требования, что, как вы-
разился князь Коноэ, падением Кантона и Ханькоу
война-де «только начинается». Этот неизбежный процесс
еще отчетливее подчеркнул в высказывании, опублико-
ванном одновременно с правительственным заявлением,
министр хозяйства и финансов Икеда, предупредив-
ший весьма определенно, что и после заключения мира,
до которого еще так далеко, придется иметь дело с тя-
желыми в хозяйственном отношении временами. А князь
Коноэ, опираясь на авторитет императора Мейдзи и его
сегодняшнего наследника, даже представил необходи-
мость принять исключительно на себя бремя великой
миссии Японии в Азии как судьбу сегодняшнего по-
коления.
Подлинное значение заявления князя Коноэ заклю-
чается скорее в официально выдвинутом японским прави-
тельством требовании признания этой миссии другими
державами. А миссия Японии усматривается в «созда-
нии новой эры Восточной Азии». Эту цель можно охарак-
теризовать яснее на историческом примере — как отча-
сти уже осуществленное намерение воплотить в жизнь
192

родившуюся 350 лет назад мечту Хидэёси *, который на
протяжении шести лет кровавых битв тщетно стремился
к господству над китайским континентом от крайнего
севера до Индокитая. А если прибегнуть к словам
одного высокопоставленного японского дипломата, это
будет звучать так: Япония отныне ставит перед собой
задачу распространить на весь Китай форму господства,
найденную в процессе создания Маньчжоу-Го и успешно
применяемую на практике. Иными словами, теперь,
когда Китай уже завоеван от Внутренней Монголии до
Южного Китая, надлежит установить также хозяйствен-
ную и политическую гегемонию над Китаем и требовать
признания этой гегемонии другими державами. Вот это
и есть чистое, твердое зерно смысла рассуждений
о «миссии» Японии, как бы ее ни описывали сами
японцы, толкующие о «создании новой эры», борьбе про-
тив коммунизма или против «колониальной эксплуата-
ции Китая Западом».
Эта новая задача значительно выходит за рамки
предприятия, успешно начатого в Маньчжоу-Го. Во-пер-
вых, нужно учитывать внутреннее напряжение Японии;
эта задача означает продление срока действия всех уже
принятых и еще только ожидающихся военных законов
в рамках «тотальной мобилизации»; она требует по-
стоянного присутствия в Китае действующей и оккупа-
ционной армии, в несколько раз превышающей японскую
армию мирного времени, — и это наряду с нуждающейся
в значительном усилении особой армии в Маньчжоу-Го;
наконец, для осуществления хозяйственного и политиче-
ского господства Японии она требует длительного
преодоления сопротивления, а отчасти даже ненависти
коренного китайского населения, в десять раз превы-
шающего численность населения Маньчжурии, которое
состоит главным образом из генералов-помещиков и пе-
реселенцев-кули. Далее, эта задача и во внешнеполити-
ческом отношении выходит далеко за рамки той, которая
была связана с оккупацией и основанием Маньчжоу-Го.
Тогда Япония натолкнулась на международное сопро-
тивление, которое благодаря незначительной хозяйствен-
ной и политической заинтересованности в Маньчжурии
Англии и Соединенных Штатов и благодаря надежде
* Японский деятель конца XVI столетия. (Прим. перев.).
193

других держав на то, что Маньчжоу-Го станет исключи-
тельно плацдармом для наступления на Советский Союз,
осталось довольно формальным. Сегодняшние притяза-
ния Японии на гегемонию в Китае и Восточной Азии
вступают в противоречие со значительно более сущест-
венными интересами и политическими принципами дру-
гих держав в Китае. Кроме того, они вызывают — в осо-
бенности у Англии и Франции — опасение, что японское
продвижение в Восточной Азии может быть направлено
не столько против Советской России, сколько против них.
Сегодняшне отношения западных держав — главным
образом Англии, Франции и присоединившихся к ним во
второй половине прошлого столетия Соединенных Шта-
тов— с Китаем строятся на основе продолжающегося
непрерывно вот уже 250 лет спора с китайской империей,
отношения же сегодняшней Японии — на основе только
пятидесятилетнего спора, возникшего после того, как
Сахогунат почти 270 лет воздерживался от всякой меж-
дународной активности, в том числе и по отношению
к Китаю, и крайне ограничивал даже свои пассивные
отношения с внешним миром (включая Китай). Но ка-
кими бы методами ни пытались западные державы до-
стигнуть своих целей в Китае — опиумом, военным пу-
тем, подкупом, обещаниями концессий и особых прав,—
установление хозяйственной, политической или даже
военной гегемонии целью этого международного воздей-
ствия не было. Все стремления почти исключительно шли
по линии как можно более интенсивного хозяйственного
использования Китая в качестве поставщика сырья и
рынка сбыта. Эти намерения лежали даже в основе при-
менения к Китаю самых жестких насильственных санк-
ций во время опиумных войн девятнадцатого столетия.
Удаленность западных держав от Китая, их взаимное
недоверие и почти исключительно хозяйственный лейт-
мотив их экспансионистских устремлений в последних
столетиях не способствовали появлению односторонних
гегемонических устремлений у какого-нибудь из этих го-
сударств. Возводя теперь учреждение гегемонии над Ки-
таем и Восточной Азией в принцип своей практической
политики, Япония радикально порывает со всеми тради-
циями предшествовавшей международной политики по
отношению к Китаю, в том числе и со своей собственной
пятидесятилетней традицией.
194

Победив в первой японо-китайской войне 1894—
1895 годов, Япония полностью включилась в междуна-
родную политику прочих держав по отношению к Китаю.
Она заложила основы для аннексии Кореи точно так же,
как ранее прибрали к рукам китайские пограничные об-
ласти Англия и Франция. Как все другие державы, она
приобрела для своих граждан право «экстерриториаль-
ности», как другие державы, она создала концессии и
приобрела максимальные хозяйственные привилегии по-
добно тому, как ими обладали Англия и Франция. Когда
западные державы под влиянием Соединенных Штатов
провозгласили в 1899 году во избежание монопольного
возвышения какой-нибудь отдельной державы политику
«открытых дверей», Япония без колебаний примкнула
к этому международному соглашению. Таким же обра-
зом она оставалась в рамках постоянно модифицировав-
шихся международных договоров, а рамки эти были
постепенно расширены от политики «открытых дверей
для всех», мыслившейся только как хозяйственная мера,
до гарантий «неделимости китайской территории» и «га-
рантий суверенитета Китая». Это развитие политики в
отношении Китая, имевшее целью исключить какое бы
то ни было монопольное возвышение отдельной державы
в Китае, нашло в 1923 году концентрированное выраже-
ние в «договоре девяти держав». Таким об-
разом, сегодняшнее требование Японии, сводящееся
к тому, чтобы иностранные державы признали ее моно-
польное военное, хозяйственное и политическое положе-
ние в Восточной Азии, представляет собой резкое откло-
нение от старых традиций японской политики.
Западные державы воспримут этот поворот тем более
чувствительно, что речь идет не только о теоретически-
политических изменениях в Китае и Восточной Азии.
Используя политику «открытых дверей», западным дер-
жавам удалось — и отчасти в еще большей степени, чем
Японии — инвестировать в Китае миллиардные суммы.
Только британские капиталовложения в Китае дости-
гают около восемнадцати миллиардов марок. Внешне-
торговый оборот различных держав, торгующих с Ки-
таем, составляет ежегодно многие сотни миллионов
марок. К этому добавляется — что в особенности касает-
ся Англии — «престиж», который ей создало во всей Азии
ее положение в Китае, особенно эффектно выставляв-
195

шееся наружу с помощью таких витрин, как Гонконг и
Шанхай. Под крылышком не только английской крепо-
сти Сингапур, но и английских позиций во всем Китае
чувствовали себя уверенно даже некоторые менее могу-
щественные европейские державы. Все права, приобретен-
ные на сегодняшний день другими державами, и их хо-
зяйственные позиции оказываются отныне в результате
японских притязаний на гегемонию в Восточной Азии
под вопросом. Ибо ряд этих «приобретенных прав» про-
тиворечит японским интересам в Восточной Азии. И по-
этому нельзя предсказать, насколько господствующая в
Восточной Азии Япония готова допустить дальнейшее
существование части этих «приобретенных прав» в ка-
честве «терпимых или допустимых». Решение на этот
счет зависит от мощи Японии и гибкости ее политики по
отношению к отдельным державам.
(Окончание следует.)
«Франкфуртер цайтунг»,
13 декабря 1938 года.
«ВОЕННОЕ ХОЗЯЙСТВО» ВМЕСТО
«ОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ»
ЯПОНИЯ ПРЕТЕНДУЕТ НА ГЕГЕМОНИЮ В КИТАЕ
(От нашего корреспондента)
Токио, декабрь
Воля Японии добиться гегемонии в Китае и Восточ-
ной Азии пробудилась, естественно, отнюдь не в день
заявления 3 ноября*. Не говоря уже о попытках, кото-
рые предпринимал в средние века Хидэеси, эта воля
совершенно отчетливо проявилась в японской политике
по отношению к Китаю еще во время мировой войны.
* Первая статья, касающаяся этой проблемы, была опублико-
вана под заголовком «Новая эра Восточной Азии» (прим. редакции
«Франкфуртер цайтунг»).
196

Ее отчетливым выражением является так называемое
«21 условие», направленное Китаю в 1915 году. А окку-
пацию Маньчжурии, основание Маньчжоу-Го следует рас-
сматривать как первые шаги к достижению гегемонии
Японии в одной части бывшей китайской империи; эти
события послужили исходным пунктом сегодняшнего ре-
шительного спора о господстве в Восточной Азии. Соот-
ветственно этому уже в 1934 году тогдашний министр
иностранных дел Хирота в выступлении перед японским
парламентом указал на начало «новой эпохи в истории
Восточной Азии». Еще яснее высказался потом — это
было весной 1934 года — представитель министерства
иностранных дел, выступивший с требованием к ино-
странным державам, которое стало известно как «заяв-
ление Амау», воздерживаться от какого-либо вмешатель-
ства в японо-китайский спор.
Однако на всех дипломатических переговорах —
в особенности на переговорах с Англией и Соединенными
Штатами — о новой японской политике в Маньчжоу-Го,
а позднее в Северном Китае Япония упрямо держалась
за утверждение, что она ни отменяла, ни нарушала в
этих областях принципы «договора девяти держав». По
мере прогрессирующего расширения территорий, на ко-
торых внедрялась японская экономика, после включения
Внутренней Монголии и всех оккупированных японскими
войсками территорий Китая в японо-маньчжурский «блок
иены» это утверждение стало вконец несостоятельным.
Факт непреложного господства Японии в этих областях
вынудил приспособить политические формулы к мерам,
которые Япония сочла необходимым принять в этих об-
ластях. Законную силу принципов, которые лежали в
основе «договора девяти держав», пришлось если не тот-
час отменить, то все же существенно ограничить; это и
было сделано посредством японского правительственного
заявления от 3 ноября.
Противоречие между теорией «открытых дверей» и
фактическим соотношением сил в Китае оказало себя
поначалу в хозяйственной области. Ибо так же, как пол-
ностью развитое японское военное хозяйство устраняет
последние остатки свободного хозяйства в самой Япо-
нии, свободная хозяйственная деятельность иностранных
хозяйственных групп должна быть исключена и в обла-
стях, перешедших в сферу японского военного хозяйства.
197

Включение оккупированных Японией частей Китая в
«блок иены» означает распространение на эти области
сферы применения строгого японского военно-хозяйствен-
ного законодательства. Это значит, что и в этих местно-
стях действует японский запрет на вывоз валюты; тем
самым и ввозу на эти рынки, коль скоро он связан с рас-
ходованием валюты, установлены весьма узкие границы.
Привилегия важных в военно-хозяйственном отношении
предприятий на обеспечение сырьем, которая введена и
здесь, должна также повлиять на сокращение экспорта
из оккупированного Китая в неяпонские страны. Уже
одного только факта, что важнейшие пути сообщения и
торговые центры попали в руки японских вооруженных
сил, достаточно, чтобы отдать японским хозяйственным
потребностям решительное предпочтение перед всеми
остальными. Может быть, ссылки почти на двести инци-
дентов, которые перечислены в списке, представленном
английским послом в Токио, и содержавшиеся в амери-
канской ноте протеста жалобы на то, что японские меры
якобы препятствуют торговле, вполне оправданы фор-
мально с точки зрения принципов политики «открытых
дверей». Но они неоправданны с точки зрения принципов
войны, которую ведут японцы, и выдвинутого Японией
требования признать сложившееся в данный момент со-
отношение сил в Китае. И то и другое — и состояние
войны и новое соотношение сил — автоматически и бо-
лее или менее полностью закрывает «открытые двери»
и ставит на место «максимальных привилегий» всех дер-
жав монополию хозяйственных потребностей Японии.
В этой новой области, входящей в блок иены, есть
только одна брешь —иностранные концессии в Тянь-
цзине, Шанхае, Амое и Кантоне, международноправовая
основа которых допускает игнорирование японских зако-
нов о военном хозяйстве; поэтому они становятся важ-
ными опорными пунктами иностранных и китайских ме-
роприятий, направленных на подрыв хозяйственной и
политической гегемонии японцев. И поэтому за намере-
нием Японии отменить или существенно ограничить дей-
ствие принципов «договора девяти держав» кроется во-
прос об отмене или ограничении самостоятельности
иностранных концессий и даже об экстерриториальности
иностранцев (которая уже отменена в Маньчжоу-Го).
Тем самым, конечно, затрагиваются вопросы, которые мо-
198

гут оказаться «начиненными взрывчаткой». Решимость
японского руководства сделать со временем все выводы
из факта, что важнейшие районы Китая уже оккупиро-
ваны, выражена в правительственном заявлении от
3 ноября как-то нерезко. Напротив, представитель мини-
стерства иностранных дел и вся японская пресса, кото-
рым в данном случае не оставалось ничего иного, как
воспроизвести официальную версию, интерпретировали
смысл правительственного заявления со всей резкостью.
Представители министерства и комментарии прессы под-
черкивали в особенности, что договор девяти
держав практически уже лишился силы, что
следует-де лишь официально заявить о его недействи-
тельности. И был выдвинут принцип, что впредь всякое
использование западными державами гарантированных
в прошлом хозяйственных прав в Китае будет ставиться
в зависимость от признания ими военной и политической
гегемонии Японии в Китае.
Особенно резко это было дано понять Англии и
Франции, политическая неприязнь к которым выра-
жается сегодня намного сильнее, чем к Советскому
Союзу, едва упоминаемому. Бросается в глаза, что Аме-
рика по-прежнему настаивает на действенности «договора
девяти держав», бросается потому, что как раз Соеди-
ненные Штаты в довольно резкой ноте 6 ноября потре-
бовали от Японии разъяснений, а кроме того, они слывут
«отцом договора девяти держав». Если в Токио и не ве-
рят в совместный дипломатический демарш трех главных
держав (Соединенных Штатов, Англии и Франции),
а в совместные хозяйственные репрессии этих держав
не верят и подавно, то уже одна мысль о теоретической
возможности «хозяйственных санкций» достаточно не-
приятна. В Токио очень хорошо знают, что даже сильно
ограниченные военные потребности более чем наполовину
удовлетворяются ввозом из англо-американских хозяй-
ственных областей. А поэтому, кажется, существует на-
мерение применять новую японскую политику в Китае
по отношению к Соединенным Штатам эластичнее, чем
по отношению к Англии и Франции. Одновременно вид-
ны усилия обосновать новую восточно-азиатскую поли-
тику не только изменением в соотношении сил, но и
идеологически. При этом особую роль играет попытка
поставить гегемонию в Восточной Азии на одну доску
199

с борьбой против коммунизма, которую ведет Япония.
Но наряду с этим японские притязания на гегемонию
сравниваются с американской «доктриной Монро». Кроме
того, договор девяти держав объявляется теперь «несов-
местимым» и «с независимостью нового Китая». Этот
договор является-де колониальным эксплуататорским
договором, и Япония должна требовать его отмены.
В ближайшее время должен начаться дипломатиче-
ский спор с главными участниками договора девяти дер-
жав. Между тем, ответ на американскую ноту протеста
уже дан, однако государственный департамент в Ва-
шингтоне объявил его «неудовлетворительным». Англия
тоже дожидается продолжения переговоров о так назы-
ваемых нарушениях ее прав в Китае. А адресованные
Франции японские протесты по поводу снабжения Китая
оружием через Индокитай заставляют после правитель-
ственного заявления от 3 ноября ожидать резких фор-
мулировок. Однако еще важнее, чем достижение призна-
ния западными державами новой роли Японии в Восточ-
ной Азии, является задача дополнить уже обеспеченное
военное господство такими хозяйственными и политиче-
скими достижениями, которые включили бы Китай в
сферу японского господства не только теоретически, но
и практически. За границей, особенно в Англии, сомне-
ваются в способностях и хозяйственных силах Японии,
необходимых, чтобы справиться с этой чрезвычайной за-
дачей после того, как только ее военная сторона вызвала
в Японии значительные хозяйственные и финансовые
трудности. Однако Япония, то есть ее руководство и осо-
бенно ее вооруженные силы, ни на минуту не сомневает-
ся в успехе новой восточно-азиатской политики.
«Франкфуртер цайтунг»,
17 декабря 1938 года.
«ВЕТЕР БОГОВ»
ОТНОШЕНИЕ ЯПОНИИ К ЕВРОПЕЙСКОЙ ВОЙНЕ
Токио, начало октября
В воскресенье 3 сентября продавцы экстренных вы-
пусков газет, пронзительно звеня специальными коло-
кольчиками и до хрипа надрывая голоса, оповестили
200

вечерний Токио о том, что Англия объявила войну Гер-
мании. Казалось, что на какую-то долю секунды скопище
людей на Гиндзе, главной торговой улице города, замер-
ло. Сильное напряжение, в котором Токио находился
с момента первых боевых действий на польской границе
до объявления войны Англией 3 сентября, быстро раз-
рядилось. Биржа вскоре зафиксировала большое повы-
шение курсов, все мало-мальски стоящие японские го-
стиницы заполнили оптимистически настроенные пред-
ставители делового мира. Одна из особенно близких
к японским хозяйственным кругам газет даже сравнила
новую войну в Европе с вошедшим в японскую историю
под названием «ветра богов» тайфуном, который в конце
тринадцатого столетия спас Японию от величайшего на-
ционального бедствия — нашествия монголов под води-
тельством Каблай-хана. Естественно, раздаются и голоса
(в их число входит и голос нового премьер-министра
Абе), предостерегающие от таких преувеличений. Тем
не менее в вышеупомянутой позиции находит выражение
мнение хозяйственных и политических кругов страны.
Эту позицию можно объяснить двумя причинами: во-
первых, японской убежденностью в том, что чем сильнее
европейские страны будут заняты сами собой, тем
меньше у них будет возможностей вмешиваться в дела
Дальнего Востока; во-вторых, важную роль играет то,
что в последние месяцы Япония перенесла ряд ощути-
мых внешнеполитических ударов, которые вызвали в ши-
роких кругах чувство, что японская политика в Восточ-
ной Азии зашла в тупик. Казалось, что японцы совер-
шенно увязли в китайской войне, а расторжение
Соединенными Штатами торгового договора, казалось,
разрушило также надежды на понимающую позицию
Америки в отношении японской политики в Китае. Стала
твердой поначалу столь уступчивая позиция Англии, пе-
реговоры о тяньцзинских инцидентах, начавшиеся столь
перспективно, забуксовали в песке. Уже обозначились
колебания в примирительной позиции сторонников Ван
Цзинь-вэя * по отношению к Японии. Наконец, неожи-
данно пришло известие о заключении немецко-русского
* Представитель коллаборационистского течения в китайских
верхах, вступивший в качестве марионеточного правителя в прямое
сотрудничество с японцами. (Прим. перев.).
201

пакта о ненападении. Усилилось чувство изолированно-
сти— чувство, которое современный японец, в противо-
положность японцу времен Реставрации, переносит тя-
жело. Компромисс с англо-саксонскими державами в
Китае казался влиятельным кругам, недовольным ради-
кальной политикой армии, единственным выходом. Одно-
временно усилилась напряженность в Европе, перспек-
тивы локализации европейского конфликта все больше
исчезали. Оставались еще только известная неясность
по поводу будущей позиции Соединенных Штатов и во-
прос, не использует ли Советская Россия немецко-рус-
ское соглашение, скажем, для того, чтобы энергичнее
выступить на Дальнем Востоке. Правда, зато и глав-
нейшие противники в Китае —Англия и Франция были
исключены на время войны из числа активных участни-
ков спора на Дальнем Востоке. И определяющим для
Японии стало, в конце концов, это значительное облег-
чение всей ситуации.
Ибо война в Европе вновь предоставляет Японии
возможность перейти во внешнеполитическое наступле-
ние. Правда, сегодня оно направлено против Китая. На-
сколько велики ожидания, которые Япония после начала
войны в Европе возлагает на упрочение своих позиций
на Дальнем Востоке, настолько велика и осторожность,
с которой теперешнее правительство страны подходит
к осуществлению своих целей. Именно неудачи послед-
них месяцев, и в особенности невозможность предвидеть
сроки и исход войны в Европе, а также неясность отно-
сительно будущей позиции Соединенных Штатов и Со-
ветского Союза, сделали осторожность определяющим
качеством нового японского правительства. Вот почему
это правительство говорило с полной убежденностью,
когда оно заявило, что-де не собирается вмешиваться
в европейскую войну, по крайней мере, пока. Это наме-
рение означает практически заявление о нейтралитете
по отношению ко всем державам, вовлеченным в евро-
пейскую войну, — хотя, конечно, лишь настолько, на-
сколько речь идет о войне в самой Европе. Оно не озна-
чает непременно и заявления о нейтралитете по отноше-
нию к политике этих держав в Китае. Скорее Япония
еще резче, чем это имело место в Тяньцзине, будет бо-
роться с оказанием одной из воюющих держав помощи
Китаю и отвечать на возможное сопротивление японской
202

политике в Китае контрмерами, направленными против
этих держав.
Очень скоро после начала войны японское прави-
тельство в предостережении, адресованном воюющим
державам, дало знать о своем желании, чтобы Англия
и Франция отвели свои войска и корабли, стационирую-
щиеся в Китае. Во всяком случае Япония выказала ре-
шимость считаться в будущем с особыми правами
Англии и Франции в Китае еще меньше, чем до сих пор.
Действия против особых прав иностранных держав, мо-
гущих помешать японской политике в Китае или свести
ее на нет, сдерживает по существу, кажется, лишь не-
уверенность в том, как отнесутся к резким мерам Японии
Соединенные Штаты. Если бы Соединенные Штаты, от-
влеченные, скажем, событиями в Европе, стали прояв-
лять меньше интереса к дальнейшему развитию в Китае,
то, пожалуй, можно было бы считать, что Япония в зна-
чительной мере покончит с особыми правами, которые
еще остаются там у иностранцев.
При этом Японии фактически достаточно лишь кос-
венных мер. Ибо война в Европе дала чрезвычайно силь-
ный толчок планам превратить Ван Цзинь-вэя и его сто-
ронников в деятелей нового «национального движения»
и «центрального правительства» в Китае. Поэтому ка-
жется не лишенной основания надежда японцев на то,
что они смогут во время войны в Европе добиться зна-
чительных успехов в осуществлении двух своих главных
целей — устранения или существенного ослабления влия-
ния других держав в Китае и создания нового централь-
ного правительства, которое было бы во всяком случае
влиятельнее предшествующих временных «правительств»
в Северном Китае или в других частях страны. Эти цели
и являются главными пунктами внешнеполитической
программы правительства генерала Абе. Правда, уже
в вопросе о методах, которые должны привести к же-
ланной цели, перед новым премьер-министром встают
известные трудности. Очевидно правительство Абе хочет
достигнуть того, к чему оно стремится, дипломатическим
путем, а стало быть, на основе предупредительного по-
нимания, которого оно ожидает от английской стороны.
Сторонники этого метода считают, что соблюдение Япо-
нией нейтралитета должно значить для Великобритании
больше, нежели ее некоторые особые права в Китае, счи-
203

тавшиеся до сих пор неотторжимыми; при этом они хо-
тели бы предоставить дальнейшему развитию войны в
Европе решение вопроса о том, не уместно ли будет
позже перейти, скажем, к применению более резких
методов.
Этому воззрению, имеющему особенно большое хож-
дение среди представителей крупной промышленности,
в финансовых и придворных кругах, противостоит воз-
зрение одной значительно более радикальной группи-
ровки; это то самое течение, которое еще до начала вой-
ны в Европе выступало за более тесное сотрудничество
с Германией. Эта группировка рекомендует решитель-
ные действия против Англии с тем, чтобы, используя
единственную в своем роде возможность, созданную
войной в Европе, сделать неприкосновенной гегемонию
Японии в Восточной Азии. В интересах этой политики
ее сторонники были бы готовы и к тому, чтобы сделать
определенные выводы, касающиеся отношений между
Японией и Советской Россией. Множатся голоса, кото-
рые советуют вывести «устранение наслоений» в отноше-
ниях между обеими странами за рамки перемирия во
Внешней Монголии. Это считается шансом полностью
сконцентрировать японскую внешнюю политику на ре-
шении китайского конфликта, а стало быть, и возмож-
ностью окончательно решить связанный с ним «англий-
ский вопрос».
«Франкфуртер цайтунг»,
22 октября 1939 года.
«ИМПЕРАТОРСКИЙ ПУТЬ»
О НАЗНАЧЕНИИ ЯПОНСКОЙ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ
Токио, конец октября
Японец любит ошарашивать людей и народы. Зато
он питает явную нелюбовь к неожиданностям, которые
доставляют ему другие. Ему нужно удивительно много
времени, чтобы отреагировать на неожиданные, внезап-
204

ные повороты. Эта исключительно своеобразная черта
стала в Японии политическим фактором. Заключением
номонганского перемирия на монгольско-маньчжурской
границе, завершившим один из кровопролитнейших «инци-
дентов» *, и в японо-русских отношениях начался, каза-
лось, принципиальный поворот, аналогичный повороту,
уже совершенному Германией и Советским Союзом. Ка-
залось, что Японии стало также ясно, что ее главным
противником в Восточной Азии является Англия, а не
Советский Союз. Однако дело пока ограничилось по
меньшей мере локальным перемирием.
До сего дня внутренние споры вызывали у японской
внешней политики своего рода «паралич». Внешнеполи-
тический «паралич» является не только следствием
сверхчувствительности японцев по отношению к нежела-
тельным неожиданностям. Он имеет также реальные
политические причины. Не нужно забывать, что со вре-
мен «маньчжурского инцидента» и создания Маньчжур-
ской империи японская армия возвела необходимость
военно-хозяйственной, политической и чисто военной под-
готовки к войне с Советским Союзом прямо-таки в догму.
Хотя неизменной целью японской экспансии на протя-
жении чуть ли не тысячелетий является и Китай, япон-
ская армия полагала, что в войне с Китаем найдена
возможность «генеральной мобилизации» для считав-
шейся неизбежной борьбы с Советским Союзом. Форси-
ровавшееся на протяжении ряда лет вооружение было
сориентировано главным образом на русского против-
ника, а военная и идеологическая сила и роль Квантун-
ской армии превзошла все пропорции. Армия, однако,
не удовольствовалась только выполнением этой по пре-
имуществу военной задачи. Она использовала свое поло-
жение в японском государственном руководстве, чтобы
сделать эту войну с Советским Союзом фундаментом
идеологического сплочения японского населения. Япон-
ская армия стала главным носителем идей «всемирной
миссии японского духа», «императорского пути», кото-
рым обосновывались все ее великоазиатские экспансио-
нистские цели.
* Речь идет о событиях на Халхин Голе, которые один амери-
канский историк назвал впоследствии «крупнейшим сражением вто-
рой мировой войны в дальневосточном секторе».
205

Европейская война с ее драматической перегруппи-
ровкой фронтов внезапно спутала также внешнеполити-
ческие планы и подготовительные мероприятия японской
армии касательно Советского Союза. Тенденция признать
главным врагом японской политики в Китае Англию и
поставить себе задачей «успокоение» отношений с Со-
ветским Союзом проявляется теперь все яснее, в том
числе и в армии. Однако этим кругам, начинающим по-
нимать правильность взятого Германией нового внешне-
политического курса, пока еще приходится проявлять из-
вестную сдержанность по отношению к противникам их
былой и нынешней внешнеполитической переориентации.
Этими противниками являются те же круги крупного
хозяйства, военно-морского флота и близких к импера-
торскому двору лиц, которые уже не первый год обра-
зуют внутри- и внешнеполитический противовес проводи-
мому армией радикальному политическому направлению
в Японии. Было бы, однако, ошибкой полагать, что эти
круги, господствующие в правительстве Абе, будут и
впредь форсировать удивительный для японских условий
поворот армии в направлении «политики успокоения»
Советского Союза. Правительство Абе заинтересовано
исключительно только в «успокоении» на Севере, а не
в окончательном, гарантированном договором, принци-
пиально новом оформлении японо-советских отношений.
Ибо любой шаг за пределы «политики успокоения» в
возможном направлении «договора о дружбе и грани-
цах» противоречил бы не только внутреннему настрою
придворных кругов и представителей крупного хозяй-
ства; он рассматривается и как препятствие к осуще-
ствлению главных внешнеполитических целей, а имен-
но к использованию сегодняшней европейской войны
для мирного взаимопонимания с Англией и Америкой.
Правительство Абе-Номуры, которое проводит политику
придворных кругов, надеется на возможность, пока идет
европейская война, заключить выгодный по преимуще-
ству для Японии компромисс с Англией и Америкой от-
носительно Китая. А, как, кажется, опасается правитель-
ство, базирующиеся на «договоре о дружбе» отношения
с Советским Союзом могли бы при сегодняшних обстоя-
тельствах отрицательно сказаться на расположенности
Англии и Америки к компромиссу.
Тем самым японская политика в отношении Совет-
206

ского Союза, несмотря на все принципиальные перемены
во всемирно-политическом положении, остается до сего
дня непроясненной и не отличающейся большим раз-
витием. Более радикальные элементы при всем нали-
чии у них явной готовности еще не обнаруживают доста-
точного воодушевления по отношению к ней. А противо-
положный лагерь не хочет создавать осложнений своим,
якобы, большим перспективам на мирное взаимопони-
мание с западными державами относительно Китая.
Однако большие успехи германского оружия явно спо-
собствуют падению английского престижа на Востоке.
Мысль об изгнании Англии с ее позиций в Китае ста-
новится все более привлекательной. Надежда на воз-
можность достигнуть с Англией и Соединенными Шта-
тами единства по китайскому вопросу, которое удовле-
творило бы вооруженные силы и население Японии,
исчезает на глазах. Поэтому и оппозиция могла бы
изыскать возможность выдвинуть свое старое требование
о решительных действиях против Англии в Китае,
усиленных политикой, которая позволила бы не беспо-
коиться о тылах на севере или даже могла бы создать
дополнительные гарантии посредством широкого преоб-
разования отношений с Советским Союзом.
«Франкфуртер цайтунг»,
16 ноября 1939 года.
ПРИЗРАК «ЧЕРНЫХ КОРАБЛЕЙ»
ЯПОНСКО-АМЕРИКАНСКАЯ НАПРЯЖЕННОСТЬ
(От нашего корреспондента)
Токио, декабрь
Позиция японцев по отношению к американцам со
времени первого соприкосновения обеих стран, а стало
быть, с 1854 года, характеризуется особой чертой, отлич-
ной от обычного отношения японцев к другим народам.
207

В ней содержится элемент, позволяющий японцу после
длительного пребывания в Соединенных Штатах «амери-
канизироваться». Эта способность не находит параллелей
у японцев, длительное время подвергавшихся воздей-
ствию немецкой или прочих европейских культур. Свое-
образное влияние «американского» находит свое полити-
ческое соответствие в политической позиции Японии по
отношению к Соединенным Штатам. Неэффективная в
отношениях с другими странами «сентиментальность»
создает японской внешней политике — начиная с времен
переговоров с первым официальным иностранным ди-
пломатом, американским консулом Харрисом и кончая
самым последним временем — предпосылки для стоящей
выше всяких сомнений дружбы между обеими странами,
особая забота о которой стала принципом японской
внешней политики. Это часто приводит к дружественным
отношениям, которые иногда кажутся мало-мальски
восприимчивому наблюдателю лишенными приятности и
наводят на предположение, что «черные корабли ком-
модора Перри», чье появление у берегов Японии в
1853—1854 годах вынудило ее отказаться от своей изоли-
рованности, все еще оказывают известное психологиче-
ское воздействие.
Японской империи нет нужды рассыпаться в благо-
дарностях перед Соединенными Штатами — ни за то, что
она была вовлечена в мировую политику с помощью аме-
риканских военных кораблей, ни за особый тип амери-
канского миссионера и «round the world» * путешествен-
ника, ни даже, пожалуй, за отнюдь не бескорыстную
помощь американцев во время катастрофического земле-
трясения 1923 года. Зато Соединенные Штаты причинили
японцам тяжелейшее оскорбление тем, что обращаются
с японскими иммигрантами как с «нежелательными
азиатами». Это Соединенные Штаты уже в 1902 году
добились принятия политики «открытых дверей» в Китае,
направленной против Японии, Германии и России; эта
политика привела после мировой войны к заключению
направленного непосредственно против японской поли-
тики в Китае пакта девяти держав, который уже выну-
дил Японию однажды к уходу из Китая, а сегодня вновь
используется Соединенными Штатами в качестве оружия
* Кругосветного (англ.).
208

против Японии. Казалось, европейская война — «ветер
богов Японии» — устранила последние воздвигавшиеся
за границей препятствия к окончанию войны в Китае и
к решению китайского вопроса в японском духе. Англия
и Франция вышли из игры. Само собой разумевшаяся
дружба с Соединенными Штатами, казалось, не допустит
создания по ту сторону Тихого океана никаких трудно-
стей в становившейся все более рентабельной торговле
с Японией. Желательное воздействие, кроме того, были
призваны оказывать бесчисленные «good will missions» *,
путешествовавшие по Соединенным Штатам, и штаб
прояпонски настроенных американских пропагандистов.
Возвратившемуся в Токио из отпуска из Соединенных
Штатов американскому послу был устроен осенью этого
года соответствующий прием. Устраивались всякого рода
манифестации дружбы. Новый министр иностранных дел
Номура возвел японо-американское единение в главный
пункт своей программы, более важный, нежели политика
в Китае.
Но уже несколько дней спустя после прибытия в То-
кио американский посол огласил на одном обеде, дан-
ном в его честь, возложенное на него президентом Руз-
вельтом поручение. Если отвлечься от всех миссионерских
формул, смысл его был следующий: Соединенные Штаты
требуют от Японии извинения и возмещения ущерба,
вызванного, якобы, имевшими место шестьюстами с лиш-
ним случаями посягательства на американские права в
Китае, в чем, по американскому утверждению, виновны
японская армия и военно-морской флот. Кроме того, они
требуют гарантии от повторения таких «инцидентов»
посредством строжайшего соблюдения международных
договоров об «открытых дверях, территориальной непри-
косновенности и суверенитете Китая». Только после вы-
полнения этих требований Вашингтон согласен возобно-
вить уже расторгнутый торговый договор с Японией и
восстановить старые дружественные отношения. Воздей-
ствие этих требований на правительство и круги, которые
ради дружбы с Англией и Америкой препятствовали на-
лаживанию тесных отношений с Германией, было почти
ошеломляющим. Ибо, сведенное к своей прозаической
сути, требование американского посла означало прекра-
* Миссии доброй воли (англ.).
209

щение всех военных акций Японии в Китае, вывод япон-
ских войск, отказ от уже созданного монопольного хо-
зяйственного и политического положения Японии, а стало
быть, ликвидацию государственных трестов и созданных
под крылышком японских оккупантов «временных пра-
вительств» и «автономных административных органов».
Американцы, правда, намекнули, что они готовы заклю-
чить «новый» пакт девяти держав, в котором могли бы
быть учтены особые интересы Японии в Северном Китае.
На случай, если Япония не примет эти требования,
была заготовлена угроза невозобновления расторгнутого
торгового договора между обеими странами и указано
на возможность применения хозяйственных «санкций».
При определенных обстоятельствах эта угроза могла бы
иметь серьезные последствия, ибо в своей внешней тор-
говле Япония в сильной мере односторонне зависит от
Соединенных Штатов. Одно только невозобновление
японо-американского торгового договора могло бы при-
нести ощутимый вред внешней торговле Японии и ее
судоходству (из-за автоматического повышения тари-
фов). Японский экспорт в Соединенные Штаты состав-
ляет 15 процентов всего вывоза и примерно сорок про-
центов японского вывоза, связанного с приобретением
иностранной валюты. Две трети этого вывоза состоят из
шелка-сырца, от которого Соединенные Штаты могут от-
казаться. Далее, с помощью Соединенных Штатов Япо-
ния покрывает примерно тридцать пять процентов всех
своих импортных потребностей и семьдесят процентов
потребностей во ввозе материалов, важных в военном
отношении. К этому добавляется то, что европейская
война сильно ограничила возможности внешнеторговой
переориентации Японии.
Японское правительство, вопреки всем своим склон-
ностям, не может выполнить требований Соединенных
Штатов. Отказавшись от Южного и Центрального Ки-
тая, оно вызвало бы опасность тяжелых внутренних по-
трясений. Оно лелеет надежду, что Америка «блефует»
и еще возвратится к приемлемым отношениям. Пока оно
стремится прийти с Соединенными Штатами к промежу-
точному решению, способному создать замену торговому
договору, срок которого истекает 26 января, благодаря
чему можно было бы избежать такого состояния, когда
обе страны не связывали бы больше никакие договорные
210

отношения. Одновременно оно пытается поправить свое
уже сильно пошатнувшееся внутриполитическое положе-
ние, примкнув к партиям, которым на протяжении лет
были исключены из числа сил, влиявших на формирова-
ние политической воли правительств. Кажется также,
что настоятельная необходимость провести через парла-
мент новый бюджет предоставит ему известные гарантии
от резкой оппозиции вооруженных сил.
С другой стороны, американское правительство рас-
считывает на весомость своих хозяйственных угроз, на
якобы еще живое воспоминание о «черных кораблях ком-
модора Перри» и на удивительную способность Востока
неожиданно находить компромиссные решения. Амери-
канские торговцы охотно продолжили бы без помех ве-
дение весьма прибыльных дел с Японией. Так оба госу-
дарства состязаются в «войне нервов», которая, конечно,
должна быть закончена до 25 января. Но важнейшим
политическим последствием японо-американской напря-
женности, превосходящей по значению напряженность в
отношениях между Японией и Англией, является расши-
рение оппозиции, направленной против англо-американ-
ской ориентации руководящих слоев Японии.
«Франкфуртер цайтунг»,
29 декабря 1939 года.
БОЛЬШОЙ ПОВОРОТ
«РЕВИЗИЯ» ЯПОНСКОЙ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ
В СВЯЗИ С ТРОЙСТВЕННЫМ ПАКТОМ*
Токио, начало ноября
Правительство Коноз в течение первых двух месяцев
пребывания у власти приняло важное решение, перед
которым уже стояли три предшествовавших японских
* Этот пакт был подписан представителями Германии, Японии
и Италии 27 сентября 1940 г. В отличие от антикоминтерновского
пакта 1936 г. он существенно конкретизировал цели этих стран,
провозгласивших своей основной задачей в начавшейся между тем
второй мировой войне «создание и поддержание нового порядка в
Европе и Азии». (Прим. ред.).
211

правительства. После этого решения, которое нашло свое
выражение в тройственном пакте, Япония на сегодняш-
ний день прошла уже значительное расстояние по своему
новому внешнеполитическому пути. При падении каби-
нета Ионаи—Ариты в июле этого года рухнула последняя
попытка удовлетворить растущие притязания Японии на
«жизненное пространство» под знаменем «традиционной
внешней политики Японии», то есть в духе взаимопони-
мания с англо-американскими державами. Считают, что
уже конфликт с Китаем лишил реальной почвы склады-
вавшуюся на протяжении десятилетий внешнеполитиче-
скую традицию Японии; ибо напряженность между Япо-
нией и ее двумя «традиционными друзьями», которая
прежде проявлялась лишь изредка, вылилась в ходе ки-
тайской войны в неразрешимые противоречия. А евро-
пейская война и большие политические и военные успехи
Германии и Италии сделали из этой внешнеполитической
традиции ошибку, которая поставила под угрозу саму
реальность японской экспансии. Однако сила воздействия
старой внешнеполитической ориентации, чрезвычайная
важность поворота в политике, нацеленного на союз с
Германией и Италией, вызвали на короткое время среди
японских руководящих кругов определенные колебания
и страх перед последним решительным шагом. Некото-
рые влиятельные слои, особенно те, которые неохотно
признавали конец традиционной внешней политики стра-
ны, сочли себя обязанными рекомендовать новую ориен-
тацию, которая была призвана позволить Японии в гор-
дом одиночестве, не вступая в союз ни с одним из двух
больших противоборствующих лагерей, пожать плоды ве-
ликой борьбы в Европе. Эта концепция опиралась на то,
что Германия после заключения пакта о ненападении с
Советским Союзом слишком сосредоточилась, дескать, на
борьбе в Европе, чтобы у нее вообще остались время
и интерес заниматься Восточной Азией и поддержанием
тесных отношений с Японией. Однако эти утверждения
в середине сентября были опровергнуты ясными доказа-
тельствами немецкой готовности к сотрудничеству. Тем
самым прошло и время колебаний для Японии. За ка-
кие-то две недели был подписан тройственный пакт.
Курс на новую внешнюю политику был взят при помощи
новых методов и при активном содействии руководства
японской армии и флота.
212

Поворот в японской внешней политике следует оха-
рактеризовать как чрезвычайно радикальный — во-пер-
вых, в отношении главного направления или террито-
риально-целевой установки активной внешней политики,
затем и в отношении потенциального противника и, на-
конец, в отношении роли Японии как договорного
партнера Германии и Италии. Основное направление
японской экспансии с древних времен (с 364 г. н. э.) до
сегодняшних дней всегда оставалось неизменным: через
Корею как мост в Китай, а точнее в Северный Китай
с Маньчжурией и провинцией Шаньдун. Аннексия при-
надлежавшего некогда Китаю острова Формоза ничего
не меняет в принципиальных установках этой прослежи-
ваемой через века основной цели японской внешней по-
литики. Современная японская территориальная поли-
тика подчеркнула свою заинтересованность в северных
областях Китая еще путем того, что она уже во время
первой китайской войны 1894/95 годов видела единствен-
ного потенциального военного противника в России, так
как уже тогда Китай рассматривался лишь как цель,
а не как противник, которого следует принимать всерьез.
Так возникло почти общепринятое мнение, что Россия,
дескать, была, есть и будет заклятым врагом Японии.
Даже сегодняшняя война в Китае началась с намере-
нием расширить и обезопасить районы развертывания
войск фронтом на север путем покорения Северного Ки-
тая и Монголии. Только воздействие «китайского про-
странства» как оружия в борьбе, а затем потрясение
англо-французских позиций на Востоке в связи с немец-
кими победами в Европе, позволили возникнуть «Вели-
кой Восточной Азии» как истинному жизненному про-
странству Японии с центром тяжести в Среднем и
Южном Китае и юго-западной части Тихого океана. В то
время как англо-японский союз 1902 года признавал
только господствующие позиции Японии в Корее и ее
особые интересы в Китае, тройственный пакт признает
за Японией в обязательном порядке это новое жизненное
пространство «Великой Восточной Азии». Тем самым
старое предвидение великого Хидэёси, который мечтал
о зоне господства Японии от Китая до южных окраин
Тихого океана, стало современной целью Японии и до-
говорно признано победоносными великими державами
Европы. Это, действительно, радикальный поворот в
213

японской экспансионистской политике, какой она оста-
валась на протяжении минувших шестнадцати столетий.
В кратчайший срок центр тяжести, почти минуя переход-
ную стадию, переместился с северной части азиатского
континента на южные районы Тихого океана, включая
Китайское море.
Тем самым одним махом сменились и «потенциаль-
ные» военные противники. Интерес к русскому «закля-
тому врагу» утрачен; на русских даже начинают взирать
по-новому, как на возможных дружелюбных соседей. Но
тем острее становится теперь столкновение с Англией и
Соединенными Штатами; ибо они были властителями
«велико-азиатского пространства» и, пожалуй, продол-
жают претендовать на эту роль и сегодня. Именно эти
две державы главным образом на протяжении десяти-
летий пытались ради сохранения своих тихоокеанских
владений подтолкнуть Японию к экспансии на север кон-
тинента. Сегодня вполне возможно, что Владивосток, ко-
торый еще недавно называли «кинжалом, направлен-
ным на Японию», утратит свое острие. Сингапур же,
напротив, уже сегодня является символом англо-амери-
канской враждебности по отношению к японской поли-
тике большого пространства на Тихом океане. Однако
речь здесь идет не только о новоявленной политической
вражде из-за территорий между Японией и англо-амери-
канскими державами. Япония с некоторых пор знает,
что острота экономических угроз Англии и Америки в ее
адрес объясняется тем, что она очень поздно осознала
хозяйственное значение тихоокеанских областей, в основ-
ном Индокитая и Голландской Индии. Япония сегодня
сознает, что традиционная дружба с Англией и Амери-
кой в значительной мере выполняла роль функции эко-
номического подчинения ее англо-американскому хозяй-
ственному блоку. Длившиеся на протяжении десятилетий
дружеские отношения заставляли японскую экономику
идти по пути наименьшего сопротивления. Нефть, же-
лезо, хлопок доставались крупным японским концернам
от американских и английских друзей с меньшими труд-
ностями и большими прибылями, чем это было бы воз-
можным при экономической и политической борьбе за
отчасти еще не развитые области южной части Тихого
океана.
214

Сила, с которой Япония открывает новую страницу
на своем внешнеполитическом пути, зависит, стало быть,
не только от содержащегося в тройственном пакте усло-
вия всеми средствами оказывать поддержку при созда-
нии больших жизненных пространств в Восточной Азии
и в Европе и отвечать войной новым державам, которые
захотели бы вмешаться в европейскую или китайскую
войну. Еще сильнее, чем эти обязательства на японцев
действует сознание политической враждебности США и
Англии к ее «велико-азиатской» политике и совершенно
особое сознание необходимости посредством заново
сформулированной политики как можно скорее освобо-
диться от старой экономической зависимости. Тем самым
можно предвидеть применение Японией значительных
сил в качестве союзницы Германии и Италии. Так, стала
отчетливей решительная позиция Японии по отношению
к первым мероприятиям Америки и Англии, вызванным
новой японской внешней политикой. Ни введение эмбарго
на железо и сталь, ни открытие бирманской дороги, ни
тем более мобилизация американского тихоокеанского
флота и отзыв американцев из Восточной Азии не смогли
поколебать Японию в ее движении вперед по новому
внешнеполитическому пути.
«Франкфуртер цайтунг»,
13 ноября 1940 года.
ЯПОНИЯ СОПРОТИВЛЯЕТСЯ БЛОКАДЕ
(От нашего корреспондента)
Токио, конец августа
Недавно плановое ведомство японского кабинета при-
няло решение при организации поставок необходимых
для военного хозяйства товаров в будущем больше не
рассчитывать на завоз из так называемых третьих стран.
Стало быть, ориентируясь на плановую поставку това-
ров, следует принимать в расчет только хозяйственные
мощности японской империи и стран Восточной Азии,
215

уже связанных с японской хозяйственной зоной более
тесными узами, то есть хозяйство Маньчжоу-Го, контро-
лируемого нанкинским правительством Китая, Индокитая
и до известной степени Таиланда. Тем самым японское
правительство практически впервые учло факт, что Япо-
ния подвергнута почти полной блокаде со стороны
Соединенных Штатов, Британской империи, контроли-
руемого чунцинским правительством Китая и Нидер-
ландской Индии. В качестве исходного пункта блокады
следует рассматривать расторжение Соединенными Шта-
тами торгового договора в 1939 году. За расторжением
существовавшего с 1911 года торгового договора, кото-
рое было задумано в качестве предостережения, после-
довали различные меры, целью которых было воспрепят-
ствовать ввозу в Японию некоторых важных в военно-
хозяйственном отношении товаров. Затем в качестве от-
вета на оккупацию японскими вооруженными силами
Южного Индокитая последовало замораживание всех
японских активов в Соединенных Штатах, в Британской
империи и в Нидерландской Индии, благодаря чему
ограничение ввоза превратилось в почти полную блокаду
Японии.
Значение этой блокады для Японии трудно переоце-
нить, ибо до расторжения торгового договора с Соеди-
ненными Штатами и последовавшего вскоре после этого
начала европейской войны японская хозяйственная по-
литика строилась на расширении внешнеторговых сноше-
ний именно с так называемыми третьими странами. Уве-
личение экспорта, гарантирующего приток иностранной
валюты для оплаты возросших потребностей Японии в
сырье и вооружении, долгое время было лозунгом япон-
ской торговой политики. Одновременно в условиях былой
торговой политики Японии прогрессировала поразитель-
ная зависимость Японии от англо-американских хозяй-
ственных областей как в отношении направления япон-
ского экспорта, так и в особенности в отношении про-
исхождения импортных товаров. Соединенные Штаты и
Британская империя покрывали свыше пятидесяти про-
центов импортных потребностей Японии. Что касается
импорта материалов, важных в военно-хозяйственном от-
ношении, то здесь эти две страны играли еще большую
роль. Вместе с Нидерландской Индией эти три области,
являющиеся сегодня инициаторами блокады Японии,
216

удовлетворяли семьдесят процентов потребностей Япо-
нии в военно-хозяйственных материалах. По таким
статьям, как неочищенная нефть и газолин, зависимость
от них была еще больше. Так блокада и в этом отноше-
нии вынуждает Японию к радикальному разрыву с
прошлым.
Сегодня блокада вышла за пределы чисто хозяйствен-
ной стадии. С учетом географического положения района
Чунцина, Сингапура, малайских государств, Нидерланд-
ской Индии и Филиппин она начинает превращаться в
военно-политическое окружение. Чтобы она стала пол-
ной, нужно вовлечь в число ее участников Советский
Союз с Владивостоком в качестве опорного пункта.
Обозначение «Владивосток, северный Сингапур» уже
начинает играть известную роль в политической
дискуссии.
Япония начала борьбу с блокадой. Первые предпо-
сылки для успешного сопротивления Япония создала уже
в начальной стадии войны с Китаем. С суровостью, ко-
торая была воспринята многими кругами как безжалост-
ная, она ограничила ввоз всех не нужных непосред-
ственно для ведения войны товаров, на приобретение
которых требуется валюта. Так, например, хлопок-сырец
(одна из важнейших статей японского импорта из Соеди-
ненных Штатов и Индии) ввозился только с целью вы-
воза текстильных товаров в третьи страны, хотя еще не
развитая тогда промышленность по производству искус-
ственного волокна не могла целиком удовлетворить
нужду японцев в одежде. Вслед за этим правительство
сделало шаг дальше, вынудив неподготовленную япон-
скую автомобильную промышленность производить гру-
зовики для японских вооруженных сил, поставлявшиеся
раньше из Соединенных Штатов. Как-никак посредством
этого из пассивного баланса торговли с Соединен-
ными Штатами была вычеркнута еще одна обширная
графа.
С другой стороны, экономия позволила увеличить за-
воз важного в военном отношении сырья и материалов,
что не только сделало возможным чрезвычайное увели-
чение и улучшение японских вооруженных сил, но и поз-
волило создать запасы, объем которых остается неиз-
вестным. Эти запасы создают вторую предпосылку для
сегодняшнего сопротивления Японии блокаде. Война в
217

Китае вынудила также создать контрольный аппарат,
столь необходимый для сегодняшнего сопротивления бло-
каде, и соответствующие плановые органы. У Японии
было четыре года на то, чтобы поэтапно решить эту важ-
ную организационную задачу. Эта сторона японского
военного хозяйства наверняка еще не свободна от недо-
статков; но создана основа, на которой перед лицом
блокады можно не только заготавливать, но и целе-
устремленно использовать важнейшее сырье и продукты.
Решающую контрмеру, направленную против блокады,
можно увидеть в упомянутой резолюции планового ве-
домства. Блокада вынуждает Японию с наивозможней-
шей интенсивностью использовать контролируемые ве-
домством территории, которые включают в себя про-
странства вплоть до Южного Индокитая. Из-за удобных
коммуникаций с так называемыми третьими странами
многие из тамошних источников сырья разрабатывались
недостаточно решительно или слишком медленно. Теперь
их расширяют невзирая на издержки производства и
транспортные трудности. Так развертывается напряжен-
ное соревнование между изолирующим воздействием
блокады и использованием всех хозяйственных сил в рай-
онах влияния японского военного хозяйства, которые
как-никак стали довольно обширными. Они могут пред-
ложить железо, уголь, важнейшие металлы, хлопок, кау-
чук, рис и многое другое.
Остается еще не удовлетворенной только одна из
существеннейших потребностей всякого военного хозяй-
ства. Ни в одной из доступных Японии областей не
сыщешь достаточного количества нефти. В непосред-
ственной близости от сферы японского господства нахо-
дятся два нефтеносных района — Северный Сахалин и
Борнео, причем Сахалин оценивается как менее значи-
тельный. Устранение нехватки нефти могло бы, стало
быть, являться лишь вопросом времени, причем, конеч-
но, приходится оставлять открытым вопрос, возможно ли
добиться обеспечения Японии достаточным количеством
нефти из этих районов только путем мирных перегово-
ров с владельцами нефтеносных участков. В японском
сопротивлении есть одна сила, ставящая предел как су-
ровости блокады, так и самой политике окружения, про-
водимой противником. Это японские вооруженные силы.
Отнюдь не легко разгадываемый, иногда очень взрыв-
218

чатый характер японца все время держит врагов Японии
настороже, не давая им решиться на беспощадное осу-
ществление блокады и политики окружения. В этом за-
ключается суть японской силы сопротивления.
«Франкфуртер цайтунг»,
4 сентября 1941 года.

СОДЕРЖАНИЕ
Журналист Рихард Зорге 5
1921—1929
Лондон и Вашингтон 23
«Хозяйственный план и расчеты натурой» ...... 27
Своеобразный характер возрождающегося германского импе-
риализма 31
«Империалистическая политика на Дальнем Востоке» . . 40
Позиция II Интернационала в отношении послевоенного им-
периализма 44
«Дипломатия доллара» 55
«Ленин как политик и человек» 60
1935—1941
Японские вооруженные силы 64
Обзор иностранной печати. После февральского заговора
в Японии 83
По страницам иностранных газет. Новый японский кабинет . 86
Взгляд на Японию 88
Япония перед новыми решениями 93
Финансовые заботы Японии 98
Не является ли победа Хаяси Пирровой победой? . . . 101
Хаяси, армия и партии 106
Нефтяные заботы Японии 110
Князь Коноэ собирает силы Японии 113
Неопределенность между Токио и Лондоном 118
Помехи экспансионистской политике 124
Японии приходится перестраиваться 130
Японское хозяйство в условиях военного законодательства . 134
Японские настроения 139
Настроение в Токио 144
Япония после года войны 138

Гонконг и Юго-Западный Китай в японо-китайском конфликте J53
Япония борется вполсилы |£9
Между Чан-ку-фыном и Кантоном 184
Токио надоела половинчатость 188
«Новая эра Восточной Азии» 192
«Военное хозяйство» вместо «открытых дверей» ...» 196
«Ветер богов» 200
«Императорский путь» 204
Призрак «черных кораблей» 207
Большой поворот 211
Япония сопротивляется блокаде .....,,. 215

РИХАРД ЗОРГЕ
Статьи, корреспонденции, рецензии
Тематический план 1971 г. № 94
Редактор Л. В. Кутукова
Художник И. С. Клейнард
Художественный редактор Л. B. Мухина
Технический редактор И. Л. Тимашева
Корректоры Н. П. Стерина, И. А. Мушникова
Сдано в набор 26/I 1971 г.
Подписано к печати 3/VI 1971 г.
Л-115250. Формат 84X1081/32. Бумага тип. № 2.
Физ. печ. л. 7,0. Усл. печ. л. 11,76. Уч.-изд. л. 11,78.
Изд. № 1301. Зак. 144. Тираж 60 000 экз. Цена 71 коп.
Издательство Московского университета
Москва, ул. Герцена, 5/7.
Типография Изд-ва МГУ. Москва, Ленинские горы.