Очерки социально-экономической и политической истории Новгорода Великого в XII-XIII вв - Подвигина Н.Л.

Author: Подвигина Н.Л.

Tags: история россии средневековье история великого новгорода

Year: 1972

Similar

Древний Новгород. Очерки из истории русской культуры XI-XV вв

Очерки истории средневекового Новгорода

Великий Новгород. История и культура IX-XVII веков. Энциклопедический словарь

Мятежный Новгород. Очерки истории государственности, социальной и политической борьбы конца 4 — начала 8 столетия

Text

Н.Л.Подвигин а
очерки
социально - экономической
и политической истории
Новгорода
великого
в XII-XIII вв.
?ОрОДС* • кд я U.
Н. Л. По двигни а
Очерки
социально-экономической
и политической истории
НОВГОРОДА
ВЕЛИКОГО
В XII -XIII вв.
Под редакцией чл.-корр. АН СССР
В. Л. Янина
Допущено Министерством высшего
и среднего специального образования СССР
в качестве учебного пособия
для студентов, обучающихся по специальности «история»
МОСКВА «ВЫСШАЯ ШКОЛА» 1976
9(с)13
П 44
Рецензенты:
кафедра истории СССР МГПИ им. В. И. Ленина; старший научный
сотрудник Института археологии АН СССР, кандидат исторических
наук А. Ф. Медведев.
Подвигина Н. Л.
П 44 Очерки социально-экономической и политической
истории Новгорода Великого в XII—XIII вв. Учеб, по-
собие. М., «Высш, школа», 1976.
152 с. с илл.
В пособии на основе комплексного исследования письменных ис-
точников и археологических материалов рассматриваются важнейшие
проблемы социально-экономической и политической истории Новго-
рода Великого в XII—XIII вв., классовая борьба в городе. Показано
значение Новгорода как крупнейшего центра ремесленного произвол*
ства, торговли и культуры.
П
10604—405
----------30—76
001(01)—76
9(с)13
© Издательство «Высшая Школа», 1976 г.
Введение
Новгородская феодальная республика занимает особое ме-
сто в истории Древней Руси. Находясь на перекрестке важней-
ших торговых путей, связывавших Русь с южными и северными
странами, Новгород рано выдвинулся в число наиболее круп-
ных экономических и культурных центров не только Древней
Руси, но и всей средневековой Европы. В течение почти четырех
столетий (XII—XV) Великий Новгород был самостоятельным
и очень своеобразным государством, резко отличавшимся по
своему политическому строю от всех остальных древнерусских
земель.
В XIV—XV вв. Новгородское государство достигло наивыс-
шего расцвета. Этот яркий период новгородской истории наи-
более полно освещен источниками и поэтому полнее, чем все
остальные ее этапы, исследован учеными. Между тем более
ранний период — с начала XII до конца XIII в.,— который в це-
лом можно отнести ко времени укрепления и начала расцвета
Новгородской республики, также заслуживает самого присталь-
ного внимания. Он явился важным этапом в развитии Новго-
родского государства.)Хотя на первый взгляд этот период мог
показаться статичным, детальное изучение источников позволи-
ло выяснить, что и в XII—XIII вв. во всех сферах жизни Нов-
города постоянно происходили изменения. Именно в это время
углубляется процесс классовой дифференциации новгородского
общества, все резче становятся социальные грани между раз-
личными слоями населения, усиливается обособление аристо-
кратической верхушки внутри господствующего класса феода-
лов. Экономическая мощь новгородского боярства растет, раз-
вивается боярское и монастырское землевладение. Все больше
выделяются крупные землевладельцы, увеличивающие свои фео-
дальные вотчины за счет постепенного наступления на свобод-
ные общинные земли, которое широким фронтом развертывается
к концу XIII в.
Усиление экономического могущества боярства способство-
вало возрастанию его политической роли. В обстановке обост-
рения внутрифеодальной и классовой борьбы происходит ук-
репление новгородского боярского государства.
На протяжении всего рассматриваемого периода постепенно,
шаг за шагом, республика отвоевывала у князя все новые и
новые позиции. В 30-е годы XIII в., когда Новгород признал
суверенитет владимиро-суздальских князей, практически были
3
подведены итоги более чем столетней янтикняжеской борьбы
новгородского боярства, закончившейся полной его победой
к концу XIII в. С этого времени княжеской власти в Новгороде
фактически не существовало. Еще более упрочилось политиче-
ское господство боярства, государственная форма которого к на-
чалу XIV в. приняла характер прямой феодальной олигархии
На международной арене в XII—XIII вв. Новгород проявил
себя как сильное феодальное государство, умеющее постоять
за свои интересы. Это имело особенно важное значение в тот
момент, когда значительная часть древнерусских земель была
обескровлена татаро-монгольским нашествием. В это время
Древняя Русь оказалась отрезанной от всех морей, кроме Бал-
тийского. Сохранение доминирующего положения в Прибалтике
стало первостепенной задачей не только для Новгородской рес-
публики, но и для всей Руси, так как потеря Новгородом выхода
к морю лишила бы русские земли последнего оплота независи-
мости. Таким образом, противодействуя шведской и немецкой
агрессии, Новгород выступал как защитник не только собствен-
ных, но и общерусских интересов.
Победа новгородцев над шведами на Неве 15 июля 1240 г.
явилась важным этапом в борьбе за сохранение выхода к Бал-
тийскому морю. Герой этой битвы, выдающийся полководец,
новгородский князь Александр Ярославич вошел в историю под
именем Александра Невского. Два года спустя, 5 апреля 1242 г.,
новгородские войска нанесли решительное поражение немецким
рыцарям на Чудском озере.
Ледовое побоище имело огромное значение не только для
Руси. Под влиянием этой победы русских усилилось сопротив-
ление народов Прибалтики, находившихся под властью Тевтон-
ского ордена.
Разгромив немецких и шведских крестоносцев, Новгород тем
самым не только отстоял свою самостоятельность и утвердил
себя как сильное феодальное государство, но и оказал прогрес-
сивное влияние на исторические судьбы всей Руси.
*
В учебном пособии рассматриваются два столетие истории
Великого Новгорода, составляющие один из этапов его исторТГ
ческого развития. Детальное рассмотрение различных сторон
жизни Новгородского государства в отдельные периоды его су-
ществования имеет большое значение для изучения его истории
в целом. Без этого невозможно понять сущность исторических
процессов, протекавших в Новгородской республике на протя-
жении всего периода независимости, и выяснить происхождение
и характер тех внутренних противоречий новгородского обще-
ства, развитие которых позднее сыграло такую крупную роль
в падении республики и привело к присоединению Новгорода
к централизованному Русскому государству в 1478 г
Глава I
ХАРАКТЕРИСТИКА ИСТОЧНИКОВ
И ИСТОРИОГРАФИЯ
История Новгородской феодальной республики, этого свое-
образного средневекового государства, рано привлекла к себе
внимание ученых, которые посвятили ей немало специальных
трудов. При этом исторические исследования XIX — начала
XX в., как правило, создавались на основе единственного вида
источников'—письменных, которые не всегда позволяли всесто-
ронне изучить те или иные проблемы. Самобытное искусство
древнего Новгорода, его прекрасная архитектура и живопись
издавна вызывали огромный интерес у историков искусства.
С начала 30-х годов XX в., когда в Новгороде начались
систематические раскопки и в распоряжении исследователей
появился очень важный вид источников — массовый археологи-
ческий материал, в изучение новгородской истории включились
археологи.
В этих трех направлениях и развивалось до недавнего вре-
мени изучение новгородской истории: историки занимались по
большей части политической историей (интерес к социально-
экономическим проблемам возрос в советское время), искусст-
воведы — историей искусства, археологи — историей материаль-
ной культуры. При этом историки, досконально изучив письмен-
ные источники, подчас уделяли недостаточное внимание архео-
логическим данным, а археологи не всегда обращались к пись-
менным документам, ограничиваясь специфически археологиче-
ским подходом к материалам, полученным в результате раско-
пок (публикацией находок, составлением их типологической
классификации, датировкой вещей и т. п.). Искусствоведы так-
же, как правило, занимались вопросами специального харак-
тера. Если учесть к тому же, что не весь период независимости
Новгородской феодальной республики исследован учеными до-
статочно равномерно, станет очевидно, что история Новгорода
разработана еще весьма неполно. Между тем, для того чтобы
проследить пути исторического развития Новгородской респуб-
лики, необходимы длительные и тщательные исследования мно-
гих ученых, основанные на комплексном изучении всех видов
источников.
В настоящем учебном пособии делается попытка на базе
различных видов источников рассмотреть важнейшие проблемы
социально-экономической и политической истории Новгорода на
5
протяжении двух столетий — XII и XIII. Основное внимание
обращается на различные стороны городской жизни, сельская
периферия интересует нас постольку, поскольку ряд вопросов
социально-экономической и политической истории города не
может быть решен без привлечения материалов, связанных
с деревней.
§ 1. ПИСЬМЕННЫЕ ИСТОЧНИКИ
Письменные источники, по выражению М. Н. Тихомирова,
составляют «фундамент исторических исследований». К их чис-
лу относятся летописи, акты, литературные памятники. Для
изучения истории Новгородской республики особенно важны
летописи, под которыми, как известно, понимается особый вид
исторического повествования, ведущегося по годам.
Обычно летописи, дошедшие до наших дней, представляют
собой своды, т. е. соединения нескольких отдельных летописей,
записанных разными лицами. Их составители использовали
многие исторические источники. Раньше всего возникли мест-
ные летописи. Уже в XII в. они появились в Киеве, Новгороде,
Суздале, Ростове, Чернигове, Галиче и т. д. В XIV—XV вв.
появляются летописные своды общерусского характера.
ЛЕТОПИСИ
Из летописей новгородского круга первостепенное значение
имеет Новгородская первая летопись старшего и младшего из-
Подов, представленная несколькими списками, близкими по со-
держанию: Синодальным (старший извод), Комиссионным, Ака-
демическим, Толстовским и Воронцовским (младший извод) Ч
Древнейшим является Синодальный список, написанный не-
сколькими почерками: первым записаны события до 1200 г.,
вторым — с 1200 до 1234 г., третьим — с 1234 до 1330 г., после
чего до конца списка идут разные почерки 1 2.
Помимо Синодального списка приходится пользоваться Ко-
миссионным и другими списками младшего извода (особенно
в тех случаях, когда какие-либо сведения отсутствуют в Си-
нодальном списке, например сообщения о событиях 1272—
1298 гг.), а также поздними новгородскими летописями и лето-
писями неновгородского круга (Лаврентьевской, Ипатьевской,
Никоновской) 3.
1 См.: Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов.
М — Л., 1950 (далее —НПЛ).
2 Вопрос о времени и месте создания Синодальной летописи и об ее
авторах в течение длительного времени являлся спорным. Подробнее см.:
Подвигина Н. Л. К вопросу о месте составления Синодального списка
Новгородской первой летописи.— «Вестник Московского университета» (да-
лее— ВМУ), серия IX, история, 1966, № 1, с. 67—75.
8 См.: Полное собрание русских летописей (далее — ПСРЛ), т. 1. М.,
1962; т. 2. М., 1962; т. 9—10. М, 1965.
6
Среди списков младшего извода важны два: Комиссионный
и Академический. Комиссионный список написан несколькими
почерками первой половины — середины XV в., Академиче-
ский— полууставом середины XV в. В конце XVIII в. из Ака-
демического списка был потерян ряд страниц, поэтому иссле-
дователи пользуются более поздними Толстовским и Воронцов-
ским списками, являющимися вариантами Академического.
Перед летописным текстом в рукописи Археографической
комиссии помещены списки новгородских князей, посадников,
тысяцких, епископов и архимандритов, к которым необходимо
обращаться в связи с изучением политической истории Новго-
родской республики XII—XIII вв.
Некоторые сведения можно извлечь и из летописных сводов
XV в.: Новгородской четвертой, Новгородской пятой и Софий-
ской первой летописей1. Последняя представляет собой москов-
ский памятник, но в нем использованы источники новгородского
происхождения, описывающие события XIII—XIV вв. До 1418 г.
текст во всех трех источниках сходный (они восходят к общему
оригиналу), в дальнейшем же в разных списках встречаются
серьезные расхождения. В Ермолинском летописце2, московском
своде XV в., продолжен список новгородских посадников, кото-
рый доведен до 60-х годов XV в.
АКТЫ И ДРУГИЕ виды источников
Следующую группу источников составляют акты3, в кото-
рых зафиксированы события, происходившие в то самое время,
когда документы создавались. Они отражают те явления, кото-
рые были связаны с выработкой формуляра документа. К числу
актовых материалов относятся договорные грамоты Новгорода
с князьями (докончания), грамоты внутреннего управления и
феодального землевладения, торговые договоры, частные акты.
Сопоставление актовых материалов с летописью и сравнение
документов периода ранней республики с источниками более
позднего времени дают возможность проследить ход социаль-
но-экономических и политических процессов на протяжении
XII—XIII вв.
Грамоты внутреннего управления и феодального землевла-
дения. Большинство грамот, отражающих изменения земельных
отношений, составляют жалованные и уставные грамоты нов-
городских князей, а также данные, купчие, духовные и вклад-
ные грамоты, относящиеся к разряду частных актов. Древней-
шим русским документом, дошедшим до нас в подлиннике, яв-
1 См.: ПСРЛ, т. 4. СПб, 1848; т. 5. Л, 1925.
2 См.: ПСРЛ, т. 23. СПб, 1910.
3 Многие из этих документов публиковались отдельными сборниками:
Бахрушин С. В. Памятники истории Великого Новгорода. М, 1909; Памят-
ники истории Великого Новгорода и Пскова (составитель Г. Е. Кочин).
Л.—М, 1935; Грамоты Великого Новгорода и Пскова (составитель С. Н. Валк)
(далее—ГВНиП). М.—Л, 1949.
7
ляется Жалованная грамота князя Мстислава Владимировича
и его сына Всеволода новгородскому Юрьеву монастырю на
село Буице, датируемая 1130 г.1 Это древнейший иммунитетный
документ, в котором определяются права феодала XII в.
Две другие грамоты Всеволода Мстиславича Юрьеву мо-
настырю — на рель у Волхова и на Терпужский погост и Ля-
ховичи, а также грамота Изяслава Мстиславича Пантелей-
монову монастырю имеют большое значение для изучения исто-
рии феодального землевладения в Новгороде в первой половине
XII в2.
В течение долгого времени датировка этих документов счи-
талась установленной: грамоты Мстислава и Всеволода дати-
ровались временем до 1136 г., а грамота Изяслава — более
поздним временем. В. Л. Янин установил, что грамота Изяслава
Мстиславича Пантелеймонову монастырю, которая прежде да-
тировалась временем его великого княжения (1146—1155), от-
носится к более раннему времени, а именно — к 1134 г3.
Передатировка этой грамоты повлекла за собой уточнение даты
одновременной ей грамоты Всеволода на рель у Волхова, кото-
рая имеет детальнейшие совпадения в формуляре с грамотой
Всеволода на Терпужский погост. Следовательно, и последнюю
также следует датировать 1134 г.
К рассматриваемой группе источников относятся также две
грамоты игумена Антония Римлянина. Обе они — духовная и
купчая — дошли до нас в списках конца XVI в4. Подлинность
их долгое время подвергалась сомнению. Не было единодушия
в исторической литературе и по вопросу о датировке грамот
Антония Римлянина: одни исследователи (М. Н. Тихомиров)
относили их к XII в., ко времени игумена Антония, и призна-
вали их подлинными, другие (С. Н. Валк) считали их поддел-
ками и датировали концом XVI в. Итог этой дискуссии был
подведен В. Л. Яниным, который весьма убедительно, на наш
взгляд, доказал, что обе грамоты являются списками с подлин-
ных, но разновременных документов: духовная была написана
Антонием и относится ко времени до 1131 г., а купчая является
списком с подлинной грамоты 1354—1357 гг.5
Древнейшим сохранившимся до наших дней в подлиннике
частным актом является вкладная Варлаама Спасо-Хутынско-
му монастырю, которую долгое время относили к концу XII в.6
1 См.: ГВНиП, грамота № 81, с. 140.
з См.: ГВНиП, грамоты № 79, 80, 82, с. 139—141; Корецкий В. И.
Новый список грамоты великого князя Изяслава Мстиславича новгородскому
Пантелеймонову монастырю.— «Исторический архив», 1955, № 5, с. 204—207.
3 См.: Янин В. Л. Из истории землевладения в Новгороде в XII в —•
В кн.: «Культура Древней Руси». Сборник, посвященный 40-летию научной
деятельности Н. Н. Воронина. М., 1966, с. 313—332.
4 См.: ГВНиП, грамоты № 102 и 103, с. 159—160.
5 См.: Янин В. Л. Новгородские грамоты Антония Римлянина и их
дата.— В МУ, серия IX, история, 1966, № 3, с. 69—80.
6 См.: ГВНиП, грамота № 104, с. 160.
8
На основании изучения Синодального списка Новгородской пер-
вой летописи и Жития Варлаама Хутынского (XIII в>)М.Н. Ти-
хомиров пришел к выводу, что этот документ должен датиро-
ваться примерно 1211 г.1
К числу частных актов, характеризующих феодальное
землевладение, относится еще один документ — Духовная Кли-
мента-новгородца, составленная до 1270 г. Под этим годом ле-
тописец упоминает о смерти юрьевского архимандрита Вар-
лаама, а в Духовной Климента главными наследниками умер-
шего названы игумен Варлаам с братией. М. Н. Тихомиров счи-
тал, что Духовная Климента была составлена между 1258 и
1268 гг. По его мнению, Климента Духовной можно отождест-
вить с Климом, или Климентом, тысяцким, который в 1255 г,
ездил к Александру Невскому с просьбой приехать в Новгород
на свой стол 2.
Уставные грамоты новгородских князей. Древнейшим новго-
родским документом этого типа является созданный в 1137 г.
Устав Святослава Ольговича, первого князя, приглашенного
новгородцами после изгнания Всеволода Мстиславича3. Наи-
больший интерес представляют собой две части Устава Свято-
слава. Первая содержит сведения об установлении десятины от
княжеских доходов в пользу новгородской епископии, во вто-
рой перечисляются наиболее важные доходные погосты новго-
родского князя в Обонежье. Эти данные очень важны для выяс-
нения ряда вопросов, связанных с политической борьбой в Нов-
городе, с отношениями князей и владыки, а также для выясне-
ния районов ранней колонизации новгородцами северных обла-
стей. В Уставе имеются приписки («А се обонезьскыи ряд» и
«А се бежичьскыи ряд»), время которых не было определено.
Проанализировав текст Устава и приписок к нему, В. Л. Янин
пришел к выводу, что они были сделаны в период между 1137 г.
и серединой XIII в., когда была произведена реформа, исклю-
чившая вмешательство князя в судопроизводство новгородских
волостей4.
Большое значение для изучения истории Новгорода имеют
два документа, связанные с именем князя Всеволода Мстисла-
вича: Церковный устав и Рукописание Всеволода 5. Обе грамоты
способствуют выяснению характера общественно-политической
структуры Новгородского государства, его административного
устройства, различных сторон экономической жизни. Из Цер-
ковного устава мы узнаем о правовом положении новгородской
церкви, о льготах, предоставляемых ей князем. Рукописание-
1 См.: Тихомиров М. Н. О частных актах в Древней Руси.— «Истори-
ческие записки», т. 17. М., 1945, с. 225—244.
2 См.: Тихомиров М. Н.} Щепкина М. В. Два памятника новгородской
письменности. М., 1952, с. 15.
3 См.: Памятники русского права (далее — ПРП), вып. II, с. 117—118.
4 См.: Янин В. Л. Грамота князя Святослава Ольговича 1137 г. — В сб.:
Феодальная Россия во всемирно-историческом процессе. М., 1972, с. 243—25L
5 См.: НПЛ, с. 558—560.
9
Всеволода содержит устав крупнейшей купеческой корпорации
Новгорода — Иванского ста.
Эти Два документа вызывают много споров среди историков.
Вопрос об их характере, составе и датировке до сих пор обсуж-
дается в исторической литературе. Древнейшие сохранившиеся
до наших дней списки обоих документов относятся к XV в.
Рукописание Всеволода дошло до нас в двух редакциях. Пер-
вая представлена одним текстом в Троицком списке Новгород-
ской первой летописи, вторая — тремя изводами, восходящими
к одному — Археографическому, сохранившемуся в Комиссион-
ной Новгородской летописи. Церковный устав Всеволода изве-
стен в нескольких списках, очень сходных между собой, наибо-
лее ранним из которых является Археографический (середина
XV в.).
А. А. Зимин полагает, что оба документа целиком фальси-
фицированы в конце XIV в. 1 Встречающиеся в их тексте ана-
хронизмы не позволяют датировать их более ранним временем.
Исследователь считает, что Троицкая редакция Рукописания
Всеволода, возникшая раньше, появилась в конце XIV — нача-
ле XV в. Составление Церковного устава Всеволода А. А. Зи-
мин датирует концом XIV в.
М. Н. Тихомиров, соглашаясь с А. А. Зиминым, что упомя-
нутые источники не дошли до нас в подлиннике, считал воз-
можным использовать их для изучения новгородской истории
XII в., так как поздние переделки, по его мнению, не меняют
существенно содержания подлинных документов XII в.2 Пола-
гая, что более ранней является Археографическая, а не Троиц-
кая редакция Рукописания, М. Н. Тихомиров относил возник-
новение последней ко времени не ранее XV в.
С. В. Юшков, изучивший Церковный устав князя Всеволода,
пришел к выводу, что он представляет собой позднейшую
компиляцию нескольких источников, одним из которых был
Устав Владимира в его поздней редакции (последняя четверть
XIII в.), а другим — подлинный документ времени Всеволода
Мстиславича (XII в.) 3.
Несмотря на то что мнения упомянутых исследователей во
многом расходятся, все они считают, что в обоих документах
речь идет о князе Всеволоде Мстиславиче, который княжил
в Новгороде в 1117—1136 гг. В. Л. Янин обратил внимание
на то, что на протяжении XI—XV вв. в Новгороде было три
князя с именем Всеволод: упомянутый выше Всеволод Мсти-
славич (в крещении Гавриил), Всеволод Юрьевич (1222,
1 См.: Зимин А. А. Уставная грамота князя Всеволода Мстиславича.—
Сб. статей «Академику Б. Д. Грекову ко дню семидесятилетия». М., 1952,
с. 123—131.
2 См.: Тихомиров М. Н. Древнерусские города. М., 1956, с. 114—117;
его же. Крестьянские и городские восстания на Руси. XI—XIII вв. М., 1955,
с. 181—188.
3 См.: Юшков С. В. Устав князя Всеволода.— В кн.: Юбшейний зб!р-
ник на пошану акад. Д. Й. Багал1я. Кшв, 1927, с. 408—417.
10
1223—1224), которого в крещении звали Димитрием, и Всеволод
Мстиславич-Борисович (1219—1221), христианское имя которо-
го не было известно. В Рукописании указано христианское имя
Всеволода — Гавриил (результат ошибки или подтасовки со-
ставителя дошедшей до нас редакции), а в Уставе оно обозна-
чено криптограммой. В. Л. Янин предположил, что в Уставе
могло быть зашифровано христианское имя второго Всеволода
Мстиславича, и попытался его выяснить. Предложенная иссле-
дователем дешифровка криптограммы дала имя Петр L
Установив христианское имя Всеволода Мстиславича-Бори-
совича, В. Л. Янин выдвинул предположение, что и Устав, и
Рукописание связаны с именем этого князя. Три фрагмента
Устава (так называемый Торговый устав, выделенный С. В. Юш-
ковым), по мнению В. Л. Янина, действительно были созданы
на основе подлинного источника времен Всеволода Мстисла-
вича, но не Всеволода-Гавриила, а Всеволода-Петра.
Именно при этом князе, который стремился привлечь на
свою сторону купечество и владыку в борьбе с боярством, ут-
верждает В. Л. Янин, в 20-х годах XIII в. была проведена ре-
форма торгового суда, зафиксированная в Торговом уставе
Всеволода. В конце XIII в. путем его компиляции с Уставом
Владимира был создан Церковный устав.
Гораздо сложнее обстоит дело с датировкой Рукописания
Всеволода. Сопоставив с ним текст Церковного устава, можно
заметить, что и в том и в другом документе речь идет о торго-
вом суде. В этом они сходны. По-видимому, их составители
пользовались одним и тем же источником — подлинным Торго-
вым уставом Всеволода.
В Рукописании отражена более законченная организация
торгового суда. В отличие от Устава, в котором говорится
о передаче торгового суда владыке, иванскому старосте и «все-
му Новгороду», Рукописание Всеволода называет носителями
юрисдикции в торговом суде трех лиц: тысяцкого от житьих
и черных людей и двух купеческих старост. Это наблюдение
позволило В. Л. Янину опровергнуть мнение С. В. Юшкова,
считавшего, что Торговый устав Всеволода был составлен позд-
нее Рукописания, которое последний датирует 1135—1136 гг.
Анахронизмы, отмеченные А. А. Зиминым, по мнению
В. Л. Янина, имеют более узкие хронологические пределы, не
позволяющие датировать Рукописание Всеволода концом XIV —
началом XV в. Дата В. Л. Янина — конец XIII — самое начало
XIV в.1 2
К числу дополнительных статей к Пространной редакции
Русской Правды относится Устав князя Ярослава о городских
«мостех». Этот сложный по своему составу документ в историче-
ской литературе датируется по-разному. По мнению М. Н. Ти-
1 См.: Янин В. Л. Новгородские посадники. М., 1962, с. 91—93.
2 Подробнее см.: Янин В, Л. Ук. соч., с. 82—93.
11
хомирова, он был создан в княжение Ярослава Владимировича
(1182—1199) Б. А. Рыбаков и Л. В. Черепнин связывают Ус-
тав о мостех с именем Ярослава Всеволодовича и относят его
к 1230—1235 гг.1 2 А. А. Зимин и В. Л. Янин также связывают
этот документ с Ярославом Всеволодовичем, но датируют его
60-ми годами XIII в 3 4.
В текст Устава, содержащего сведения о том, кому какие
участки мостить, вклинивается перечисление сотен. Все исследо-
ватели поддерживают мнение М. Н. Тихомирова, считавшего,
что эта часть документа является вставкой. Возможно, запись
о сотнях первоначально помещалась на полях оригинала, с ко-
торого затем была механически перенесена в новую рукопись.
Перечень сотен, разорвавший текст Устава, содержится во всех
списках. Следовательно, все переписчики пользовались одним
источником. Запись на полях, очевидно, была сделана почти
одновременно с созданием самого Устава (вероятно, немного
позже).
Договоры Новгорода с князьями. Договорные грамоты Нов-
города с князьями представляют собой важный источник для
изучения государственного устройства Новгородской республи-
ки и роли князя в управлении государством. Древнейшими со-
хранившимися до наших дней докончаниями являются грамоты
великого князя Ярослава Ярославича \ Однако, как считает
большинство исследователей, подобные договоры с князьями
Новгород заключал и раньше. Уже в 1096 и 1102 гг. были
заключены договоры с Мстиславом Владимировичем, в 1117
и 1125 гг.— с его сыном Всеволодом и т. д., но тексты этих
соглашений до нас не дошли. На протяжении двух столетий
формуляр договора неоднократно изменялся, что являлось от-
ражением изменений во взаимоотношениях республики с
князьями. В договорах с Ярославом Ярославичем четко зафик-
сированы права и функции князя. Содержание документов сви-
детельствует о том, что в конце XIII в. власть князя в Новго-
роде была сильно ограничена.
Вопросы хронологии грамот Ярослава Ярославича в тече-
ние длительного времени обсуждаются в литературе. Древней-
шее докончание одни историки (Г. Е. Кочин, М. Н. Тихомиров,
В. Л. Янин) 5 датируют 1264 г., другие (Л. В. Черепнин) 6 отно-
1 См.: Тихомиров М. Н. Исследование о Русской Правде. М.—Л., 1941,
с. 145—146.
2 См.: Рыбаков Б. А. Деление Новгородской земли на сотни в XIII в.—
«Исторические записки», т. 2, 1938, с. 138 и далее; Черепнин Л. В. Русские
феодальные архивы, ч. 1. М.— Л., 1948, с. 254.
3 См.: ПРП, вып. 1. М., 1952, с. 213—214; Янин В, Л. Ук. соч., с. 151—154.
4 См.: ГВНиП, грамоты № 1, 2, 3, с. 9—13.
5 См.: Кочин Г. Е. О договорах Новгорода с князьями.—«Ученые запи-
ски Ленинградского государственного педагогического института им.
А. И. Герцена» (далее — ЛГПИ), т. XIX. Л., 1939, с. 199—210; Тихоми-
ров М. Н. Источниковедение истории СССР, вып. 1. М., 1962, с. 164;
Янин В. Л. Ук. соч., с. 149—150.
6 См.: Черепнин Л. В. Ук. соч., с. 254—266.
12
сят к концу 1262 или 1263 гг., третий (А. А. Зимин) 1 — к ян-
варю 126.5 г., когда Ярослав Ярославич получил новгородский
стол. 6771 г., под которым упомянуто это событие, А. А. Зимин
считает мартовским, а В. Л. Янин — ультрамартовским, отсюда
разногласие между ними в датировке.
Вторая грамота Ярослава Ярославича, так же как и первая,
должна была появиться до 18 февраля 1268 г., когда произошла
Раковорская битва, после которой пропал без вести тысяцкий
Кондрат, упомянутый в обоих докончаниях. Г. Е. Кочин дати-
рует документ концом 1264 — началом 1265 г., А. А. Зимин —
зимой 1266/67 г., Л. В. Черепнин — 1267 г. Но в одном все
исследователи единодушны — формуляр второго договора лег
в основу третьего, схема которого, в свою очередь, получила
развитие в ряде последующих докончаний начала XIV в.
Третья договорная грамота Новгорода с Ярославом Яросла-
вичем была составлена не ранее 1268 г. (в Раковорской битве
погиб посадник Михаил и на его место был избран Павша
Онаньинич). Большинство историков относит ее к 1270 г.
(Г. Е. Кочин, М. Н. Тихомиров, А. А. Зимин, Л. В. Черепнин).
В. Л. Янин, считающий, что в рассказе под 6778 г. летописец
употребляет ультрамартовское летосчисление, датирует докон-
чание 1269 г. Оно почти не отличается по содержанию от гра-
моты № 2.
Две следующие договорные грамоты, относящиеся к рассмат-
риваемому периоду, составлены от имени князя Михаила Твер-
ского, сына Ярослава Ярославича, между 1294 и 1301 гг. Оба
документа скреплены одной печатью с изображениями святых
Михаила и Афанасия, сочетание которых соответствует хри-
стианским имени и отчеству Михаила Ярославича. Грамоты
представляют собой два варианта одного и того же докончания
Новгорода с тверским князем о взаимной помощи против вели-
кого князя Андрея Александровича, получившего великое кня-
жение в 1294 г. Л. В. Черепнин датирует их 1294 г., Г. Е. Ко-
чин — 1296—1301 гг., А. А. Зимин — 1296 г., В. Л. Янин —
1294—1301 гг. В это время Новгород искал союза с Тверским
княжеством и поэтому пошел на известные уступки князю (Ми-
хаил обеспечил себе владение княжескими селами в Новгород-
ской «волости», «давными людьми» Торжка и Волока и т. п.).
Договор новгородцев с Михаилом не был типичным доконча-
нием, определявшим характер взаимоотношений республики с
новгородским (а значит, и великим) князем. Это был договор
о взаимопомощи на определенных условиях, которые обе сто-
роны обязались выполнять.
Торговые договоры Новгорода с Западом. О внешнеторго-
вых связях Новгорода можно судить по нескольким документам,
1 См.: Зимин А. А. О хронологии договорных грамот Великого Новго-
рода с князьями в ХШ—XIV вв.— «Проблемы источниковедения», т. V.
J4., 1956, с. 302—306.
13
представляющим собой договоры о торговле. Большой интерес
представляет Договорная грамота с Готским берегом, Любеком
и немецкими городами о мире, посольских и торговых отноше-
ниях и о суде, составленная между 1189 и 1199 гг.1 Этим вре-
менем ее датирует большинство исследователей. Основание для
датировки: 1189 г. — начало посадничества Мирошки, 1199 г.—
конец княжения Ярослава Владимировича, от имени которых
составлена грамота. В течение этого времени оба они находи-
лись у власти.
Рассматриваемая договорная грамота является древнейшим
из дошедших до нас договоров Новгорода с Западом, но далеко
не первым из тех, которые были заключены. Это следует из
самого текста, в котором содержится ссылка на подтверждение
какого-то уже существовавшего ранее соглашения.
Договор 1189—1199 гг. неоднократно изучался историками
русского права и юристами. В. С. Покровский убедительно до-
казал, что в международных отношениях с балтийскими стра-
нами в XII—XIII вв. Новгород выступал как равноправное го-
сударство 2. Договор был заключен в Новгороде, куда с немец-
кой стороны прибыл посол Арбуд, а затем ратифицирован на
Готланде, где с русской стороны присутствовал новгородский
посол Грига.
На тексте договора отразилось влияние как древнерусского
права, так и права Готланда и немецких городов, ибо документ
этот составлялся с учетом обоюдных интересов, причем, на
основе равенства. Правила торговли немецких и других запад-
ноевропейских купцов в Новгороде, очевидно, были установлены
ранее конца XII в. и записаны в договорных грамотах, до наших
дней не сохранившихся. Во всяком случае в текст договора
1189—1199 гг. они включены не были скорее всего потому,
что они существовали уже давно и считались общепринятыми,
не вызывавшими возражений. Ни один из пунктов договора не
касается каких-либо нарушений правил торговли или каких-ни-
будь конфликтов по поводу неправильных торговых сделок.
Договор 1189—1199 гг. известен в списке, помещенном на
том же листе пергамента, на котором написан подлинный дого-
вор Новгорода с Готским берегом, Любеком и немецкими горо-
дами о мире и торговле 1262—1263 гг.3. Предшествующий до-
говор записан вслед за подлинным текстом XIII в. тем же
самым почерком. К документу привешены по две одинаковые пе-
чати князя Ярослава Ярославича, архиепископа Далмата и
«всего Новгорода», оттиснутые одними и теми же матрицами,
1 См.: ГВНиП, грамота № 28, с. 55—56.
2 См.: Покровский В. С. Договор Великого Новгорода с Готландом и
немецкими городами 1189—1195 гг. как памятник международного права.—
«Известия высших учебных заведений. Правоведение». Л., 1959, № 1,
с. 90—100.
3 См.: ГВНиП, грамота № 29, с. 56—57.
14
но три первые — на обычных свинцовых кружочках, а вторые —
на серебряных позолоченных.
Грамота составлена от имени князя Александра Невского
и его сына Дмитрия, посадника Михаила и тысяцкого Жиросла-
ва. Основанием для датировки, признаваемой всеми исследо-
вателями, служит ряд событий, описанных новгородским лето-
писцем. Михаил был посадником в 1265—1268 гг., Жирослав
стал тысяцким в 1267 г., сын Александра Невского, Дмитрий,
был оставлен наместником в Новгороде в 1259 г., сам Александр
умер в 1263 г. Следовательно, от имени всех четырех грамота
могла быть составлена между 1259 и 1263 гг. В 1262 г. новго-
родцы с князем Дмитрием одержали победу над немцами под
Юрьевом, что отмечено в летописи. Поэтому большинство ис-
следователей склонны считать, что договор был заключен вскоре
после этого успешного похода, т. е. в конце 1262—1263 г.
Однако имеются данные, на первый взгляд, противореча-
щие этой датировке. Дело в том, что к грамоте привешена пе-
чать Ярослава Ярославича, а не Александра Невского, чье имя
упомянуто в тексте. По мнению В. Л. Янина, договор был со-
ставлен в 1262—1263 гг., но ратификация его была временно
отложена сначала до возвращения Александра из Орды, за-
тем — в связи с его смертью — до решения вопроса о новгород-
ском и великокняжеском столе. Поэтому договор был ратифи-
цирован, по-видимому, вскоре после вокняжения в Новгороде
Ярослава Ярославича в конце января 1264 г. Документ был
составлен от имени Александра, который уже умер, и Дмит-
рия, который был в это время изгнан, и для того, чтобы акт
имел законную силу, понадобилось каждую буллу привесить
дважды L
Если в договоре 1189—1199 гг. много внимания уделено
установлению разнообразных штрафов за уголовные преступ-
ления, то договор 1262—1263 гг. посвящен главным образом
определению торговых порядков. М. Н. Бережков полагал, что
оба документа составляли своего рода «торговую правду»1 2.
Источники зарубежного происхождения. Сведения по исто-
рии древнего Новгорода можно найти и в зарубежных источ-
никах, касающихся в основном внешнеполитических событий.
Наибольший интерес представляют «Хроника Ливонии» Генри-
ха Латвийского3 и немецкая «Рифмованная хроника»4.
«Хроника Ливонии», повествующая о покорении немецкими
крестоносцами Прибалтики, была написана на латинском язы-
ке участником событий начала XIII в. С. А. Аннинский уста-
1 См.: Янин В. Л. Актовые печати Древней Руси, т. II. М., 1970,
с. 10—11.
2 См.: Бережков М. Н. О торговле Руси с Ганзой до конца XV в. СПб.,
1879, с. 183.
3 См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. Введение, перевод и ком-
ментарии С. А. Аннинского. М.— Л., 1938.
4 См.; Зутис Я. Очерки по историографии Латвии, ч. 1. Рига, 1949,
с. 18—22.
15
яовял, что основная часть «Хроники» была создана в конце
1225~1226 гг., а последняя глава — в 1227 г.
Об авторе этого произведения в исторической литературе
нет единого мнения, ибо прямых указаний на то, что. им был
Генрих, в тексте, нет. Но большинство исследователей признает
авторство Генриха Латвийского. Немецкая ориентация автора
не вызывает сомнений. Завоевания немецких крестоносцев в
Прибалтике представлены им как благородные деяния хри-
стиан, стремившихся обратить в истинную веру прибалтийских
язычников. Поэтому к сообщениям Генриха Латвийского следует
подходить критически. Сопоставляя их с Новгородской лето-
лисью, описывающей события конца XII — начала XIII в. с по-
зиций интересов Новгородской республики, можно составить
правильное представление о характере немецкой агрессии в Во-
сточной Прибалтике, о героической борьбе местного населения
с немецкими захватчиками.
Так называемая старшая ливонская «Рифмованная хроника»,
написанная на немецком языке, была составлена в конце XIII в.
Имя автора «Хроники» не установлено, но он, несомненно, был
рыцарем Ливонского ордена и принадлежал к близкому окру-
жению магистра. Наибольшее внимание автор уделяет описа-
нию деятельности Ливонского ордена, которую он восхваляет.
Для исследователей истории Новгорода особый интерес пред-
ставляет подробный рассказ о Ледовом побоище.
Из более поздних зарубежных источников интересны швед-
ская рифмованная «Хроника Эрика», созданная в 20—30-х го-
дах XIV в.1 (автор неизвестен), и «Хроника епископов финлянд-
ских», написанная в середине XVI в. Юстеном, епископом горо-
да Або. В них содержатся сведения о русско-карельских похо-
дах на шведов в конце XII в., о знаменитом Сигтунском походе
1187 г., совершенном подданными Новгородской республики —
карелами2. Сопоставление всех этих источников с летописью
(а они часто дополняют друг друга) дает возможность воссоз-
дать картину важнейших событий, происходивших на северо-
западных рубежах Новгородского государства в XII—XIII вв.
Древнерусская литература. Произведения древнерусской ли-
тературы также являются историческим источником. К их чис-
лу принадлежат прежде всего летописи, представляющие собой
исторические сочинения, жития святых, наиболее интересны
среди которых княжеские жития (Александра Невского, напри-
мер), записи о путешествиях («хождения»), «вопрошания»
и т. д. Еще задолго до появления письменной литературы на
Руси существовал фольклор. Произведения устного творчества
дошли до нас в записях не ранее XVII в., но возникли они
гораздо раньше. Во многих древнерусских землях, в том числе
1 См.: Шаскольский И. П. Сигтунский поход 1187 г.—«Исторические
записки», т. 29. М., 1949, с. 14$—149.
2 См.: Шаскольский И. П. Ук. соч., с. 135—163.
16
и в Новгородской, создавались былины, которые столетиями
передавались из уст в уста.
С домонгольским периодом истории Новгорода теснее всего
связаны два цикла былин северного происхождения: три были-
ны о Садко и две былины о Василии Буслаеве.
В первой былине о Садко рассказывается, как он разбога-
тел, во второй — как Садко бился об заклад, что все богатства
Новгорода выкупит, а в третьей — как он был у морского царя.
В Новгородской первой летописи под 1167 г. в связи со строи-
тельством церкви св. Бориса и Глеба упоминается Съдко (Си-
нодальный список), или Сотко Сытиниць (Комиссионный спи-
сок) Г Из-за сходства имен былинного Садко и летописного
Съдко, или Сотко, многие исследователи отождествляли их,
полагая, что имя летописного строителя церкви позднее пере-
шло в эпос. С. Н. Азбелев убедительно, на наш взгляд, опроверг
эту точку зрения и доказал, что летописный Сотко не имеет
ничего общего с былинным 1 2.
Н. К. Гудзий и Д. С. Лихачев возникновение обоих циклов
былин относят к XII в.3 С этой датой не согласен С. Н. Азбелев,
который отмечает, что имени Буслаева нет ни в одной из ран-
них новгородских летописей: лишь в Никоновской летописи
(XVI в.) и в двух редакциях Новгородской Погодинской лето-
писи (XVII в.) это имя упоминается под 1171 г., причем он
называется посадником или посадничьим сыном, хотя посадника
Василия Буслаева в Новгороде никогда не было. Уже давно
установлено, что в Никоновской летописи есть сведения, осно-
ванные на фольклорных источниках. Упоминание в ней «Васки
Буславича», по мнению С. Н. Азбелева, обязано своим проис-
хождением такому же источнику.
Э. В. Померанцева и С. И. Минц полагают, что былины
о Василии Буслаеве и о Садко в основных чертах сложились,
очевидно, в XIII—XIV вв. Первая былина о Буслаеве, по мне-
нию А. М. Астаховой, относится ко времени не позднее сере-
дины XV в.4
Весьма популярным жанром древнерусской литературы бы-
ли «хождения». Наиболее значительным памятником этого типа
является «Книга-паломник», составленная от имени архиепи-
скопа Антония (в миру Добрыни Ядрейковича), совершившего
около 1200 г. паломничество в Царьград. Вернувшись, он пост-
ригся в монахи в Хутынском монастыре и принял имя Антония.
Позже он трижды занимал архиепископскую кафедру. Антоний
описал церкви и реликвии Царьграда незадолго до захвата его
1 См.: НПЛ, с. 32, 219.
2 См/. Азбелев С. Н. Новгородские былины и летопись.— В кн.: Русский
фольклор. Материалы и исследования, т. VII. М.— Л., 1962, с. 43—51.
3 См.: Гудзий Н. К. История древней русской литературы. М., 1956,
с. 20; Лихачев Д. С. Народное поэтическое творчество XII — начала XIII в.—
В кн/. Русское народное поэтическое творчество, т. I. М.— Л., 1953, с. 230.
4 См.: Былины Севера, т. I. М.—Л., 1938, с. 30.
2—796 17
крестоносцами. «Книга-паломник» дошла до нас в рукописи
XV в.
Добрыне Ядрейковичу приписывается также авторство по-
вести «О взятии крестоносцами Царьграда», записанной в Нов-
городской первой летописи под 1204 г.1 В этой повести обнару-
живается стилистическая связь с «Книгой-паломником».
Особую группу литературных памятников составляют жи-
тия святых. К рассматриваемому нами периоду относится «Жи-
тие Александра Невского», написанное, очевидно, каким-то ду-
ховным лицом в конце XIII или в начале XIV в. Возможно,
оно было создано на основе не сохранившейся до наших дней
светской биографической повести, появившейся вскоре после
смерти Александра Невского (он умер в 1263 г.). Особенно важ-
ны в этом сочинении сообщения о Невской битве и о Ледовом
побоище. «Житие Александра Невского» представляет собой
памятник владимирского происхождения, но, судя по тексту,
в нем несомненно использовался новгородский источник. «Жи-
тие» дошло до нас не в первоначальном виде, а в многочислен-
ных позднейших переработках.
Из памятников древнерусской канонической литературы,
связанной с церковной деятельностью, наиболее интересным
источником является «Вопрошание Кирика»2 с ответами нов-
городского епископа Нифонта. В этом произведении можно
найти сведения о быте и нравах новгородского общества XII в.,
о его пороках и суевериях.
§ 2. АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ
КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК
Большую и очень важную группу источников, без которых
было бы невозможно всестороннее изучение истории Новгорода
Великого, составляют археологические материалы, источнико-
ведческий анализ которых является неотъемлемой частью со-
временного исторического исследования. «Такую же важность,
какую строение останков костей имеет для изучения организа-
ции исчезнувших животных видов, останки средств труда имеют
для изучения исчезнувших общественно-экономических форма-
ций. Экономические эпохи различаются не тем, что произво-
дится, а тем, как производится, какими средствами труда»3, —
отмечал К. Маркс.
За последние два с половиной десятилетия при раскопках
в Новгороде обнаружено множество древних построек, преиму-
щественно деревянных, которые хорошо сохранились во влаж-
ной новгородской почве. Внутри построек и вокруг них найдены
многочисленные орудия труда, оружие, украшения, предметы
1 См.: НПЛ, с. 46—49, 240—246.
2 См.: Русская историческая библиотека, т. VI. СПб., 1908, с. 21—51.
3 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 191.
18
быта, благодаря которым можно представить себе картину
жизни древних новгородцев вплоть до мельчайших подробно-
стей. На основании археологических данных можно говорить
о том, что новгородцы сеяли хлеб, держали скот, разводили
сады и огороды, торговали с заморскими странами, воевали
и т. д. Археологические материалы позволили доказать, что
Новгород XII—XIII вв. был одним из крупнейших экономиче-
ских и культурных центров Древней Руси, весьма благоустроен-
ным по тому времени городом с вымощенными деревом ули-
цами.
За 12 лет раскопок на территории древнего Неревского кон-
ца был вскрыт большой участок города с тремя улицами: Ве-
ликой, Холопьей и Кузьмодемьянской, вдоль которых распо-
лагались комплексы усадеб, отделенных друг от друга часто-
колами. На усадьбах обнаружены жилые, производственные и
хозяйственные постройки. Производственные постройки пред-
ставляли собой мастерские ремесленников разных специально-
стей, составлявших большинство новгородского населения.
Археологические материалы, обнаруженные при раскопках,
постоянно изучаются и публикуются сотрудниками Новгород-
ской археологической экспедиции.
На основе метода дендрохронологии Б. А. Колчиным были
установлены точные датировки культурного слоя. К XII—XIII вв.
на Неревском раскопе относятся 10 ярусов
21 ярус— 1096—1116 гг. 16 ярус — 1197—1224 гг.
20 ярус — 1116—1134 гг. 15 ярус — 1224—1238 гг.
19 ярус — 1134—1161 гг. 14 ярус — 1238—1268 гг.
18 ярус—1161—1177 гг. 13 ярус — 1268—1281 гг.
17 ярус— 1177—1197 гг. 12 ярус — 1281—1299 гг.
Мы будем пользоваться главным образом материалами Не-
ревского раскопа, а также частично — Ярославова дворища,
Ильинского, Славенского, Лубяницкого и других раскопов.
§ 3. БЕРЕСТЯНЫЕ ГРАМОТЫ — НОВЫЙ ВИД
ИСТОЧНИКОВ
26 июля 1951 г. во время раскопок в Неревском конце Вели-
кого Новгорода была найдена первая берестяная грамота.
К концу полевого сезона 1951 г. их насчитывалось 10, а к концу
1973 г.— уже свыше 500. Благодаря этому выдающемуся от-
крытию в научный оборот был введен совершенно новый вид
источников. Особая их ценность заключается в том, что, будучи
письменным источником, берестяные грамоты в то же время
являются частью археологического комплекса.
Находки грамот свидетельствуют прежде всего о широком
распространении грамотности в древнем Новгороде. Часто они
1 См.: Колчин Б. А. Дендрохронология Новгорода.— «Материалы и ис-
следования по археологии СССР» (далее — МИА), № 117. М., 1963, с. 90.
2* 19
встречаются внутри или рядом с постройками, составлявшими
городские усадьбы. Содержание грамот и упомянутые в них
имена адресатов позволяют выяснить имена людей, некогда
живших на этих усадьбах.
Берестяные грамоты замечательны тем, что, в отличие от
официальных письменных документов, в большинстве своем
носят частный характер. В частных письмах затрагиваются
всевозможные бытовые и деловые вопросы. Но некоторые авто-
ры берестяных писем (или адресаты) являлись государствен-
ными деятелями (среди Мишиничей-Онцифоровичей, например,
их было немало), поэтому часть грамот можно рассматривать
как документы официального характера.
Анализ содержания берестяных грамот подтвердил правиль-
ность вывода А. В. Арциховского (сформулированного им еще
в 1938 г.) о том, что экономической основой Новгородского фео-
дального государства было крупное землевладение, а не купе-
ческие капиталы, как полагали многие буржуазные ученые.
Группировка берестяных грамот по периодам позволила про-
следить изменения в основном содержании текстов. Домонголь-
ские документы фиксируют главным образом отношения денеж-
ного характера, в послемонгольских грамотах денежные отно-
шения не первостепенны.
На протяжении XII—XV вв. происходил процесс формиро-
вания класса землевладельцев в Новгороде. Аристократический
класс — боярство — был издавна связан с землей, а сословие
феодалов небоярского происхождения (позднейших житьих лю-
дей) создавалось в течение длительного времени, начиная с
XII в. Проследить этот процесс формирования второго приви-
легированного сословия можно только по берестяным грамотам,
так как в письменных источниках первые упоминания о житьих
относятся к 70-м годам XIV в.
В берестяных грамотах можно найти сведения о новгород-
ских денежных единицах, о существовании ростовщичества, о
внутренней торговле и т. п. Среди грамот есть хозяйственные
письма, духовные завещания, купчие грамоты, челобитья кресть-
ян, распоряжения феодалов, адресованные ключникам, письма
ключников к феодалам, документы судебного характера, раз-
нообразные денежные записи и множество личных писем. От
середины XIII в. (1224—1238) до нас дошло полтора десятка
грамот, принадлежавших мальчику, которого звали Онфимом.
Онфим учился писать, трижды он написал свое имя. Когда ему
надоедало писать, он рисовал. Рисунки Онфима также сохра-
нились. Как видим, детей в Новгороде обучали грамоте.
Многочисленные частные письма, обнаруженные в разных
слоях, сообщают о повседневной жизни древних новгородцев,
об их заботах, радостях и горестях, т. е. обо всем том, о чем
не мог рассказать ни один официальный документ.
Берестяные грамоты постоянно издаются. К настоящему
времени А. В. Арциховским (совместно с М. Н. Тихомировым
20
и В. И. Борковским) опубликовано 6 томов академического
издания и ряд статей L Некоторые работы о берестяных грамо-
тах написаны сотрудниками Новгородской археологической экс-
педиции (В. Л. Яниным, А. А. Коноваловым) 1 2 и другими авто-
рами. Специальное источниковедческое исследование посвятил
берестяным грамотам Л. В. Черепнин3.
§ 4. СФРАГИСТИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ
Неотъемлемой частью актового источниковедения является
сфрагистика, функции которой давно вышли за рамки собст-
венно вспомогательной исторической дисциплины. Мы уже от-
мечали, что печати, наряду с летописными данными, помогают
установить дату того или иного акта. Но если бы роль сфраги-
стики сводилась только к этому, основная масса сфрагистиче-
ского материала, найденного в земле, а не при документах, ока-
залась бы просто бесполезной.
Двухтомная работа В. Л. Янина, в которой подведены итоги
многолетнего исследования актовых печатей X—XV вв.4, опро-
вергает устаревшее представление о сугубо вспомогательном
назначении сфрагистики, поэтому мы подробно останавливаться
на этом не будем.
Одной из важнейших проблем истории Древней Руси, ре-
шаемых В. Л. Яниным на основе изучения сфрагистических ма-
териалов в совокупности с другими видами источников, являет-
ся история новгородских государственных институтов. Эволю-
ция этих институтов «отражается в изменениях типа печатей,
в исчезновении или появлении новых типов и разрядов офици-
альных булл и т. д.»5.
1 См.: Арциховский А. В. и Тихомиров М. Н. Новгородские грамоты
на бересте (из раскопок 1951 г.). М., 1953; Арциховский А. В. Новгородские
грамоты на бересте (из раскопок 1952 г.). М., 1954; Арциховский А. В. и
Борковский В. И. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1953—
1954 гг.). М., 1958; они же. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок
1955 г'.). М., 1958; они же. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок
1956—1957 гг.). М., 1963; они же. Новгородские грамоты на бересте (из
раскопок 1958—1961 гг.). М., 1963; Арциховский А. В. Берестяные грамоты
мальчика Онфима.— «Советская археология» (далее — СА), 1957, № 3,
с. 215—223; его же. Новые берестяные грамоты.— СА, 1962, № 2, с. 178—
184; его же. Берестяные грамоты из раскопок 1962—1964 гг.— С А, 1965,
№ 3, с. 202—211; его же. Берестяная грамота № 439.— СА, 1971, № 3,
с. 266—268.
2 См.: Янин В. Л. Я послал тебе бересту... М., 1975; его же. Заметки
о новгородских берестяных грамотах.— СА, 1965, № 4, с. 104—123; его же.
Берестяные грамоты и проблема происхождения новгородской денежной си-
стемы.— В кн.: Вспомогательные исторические дисциплины, т. 3. Л., 1970,
с. 150—179; Коновалов А. А. Периодизация берестяных грамот и эволюция
их содержания.— СА, 1966, № 2, с. 61—74; его же. Географические назва-
ния в берестяных грамотах.— СА, 1967, № 1, с. 84—98.
3 См.: Черепнин Л. В. Новгородские берестяные грамоты как историче-
ский источник. М., 1969.
4 См.; Янин В. Л. Актовые печати Древней Руси, т. I—II. М., 1970.
5 Янин В. Л. Ук. соч., т. I, с. 5.
21
Изучение вислых печатей, представляющих собой атрибуты
власти, позволяет выяснить, какому политическому институту
принадлежала в то или иное время государственная юрисдик-
ция. Классификация печатей дает возможность проследить из-
менения, происходившие в государственной организации Новго-
родской республики в разные периоды истории, в том числе
и в рассматриваемое нами время.
Резкое увеличение количества княжеских печатей после вос-
стания 1136 г. свидетельствует о том, что князь стал принимать
самое активное участие в управлении государством. Однако
власть, сосредоточенная в его руках, была исполнительной и
тщательно контролировалась посадником. Именно для того, что-
бы каждое мероприятие князя находилось под контролем рес-
публики, он был обязан снабжать своей печатью каждый офи-
циальный документ. Так, на основании сфрагистических мате-
риалов В. Л. Янин установил, что одним из результатов вос-
стания 1136 г. явилось создание смесного суда князя и посад-
ника, подконтрольного республиканской власти. К,концу XIII в.
относится формирование суда тысяцкого и владычного суда,
получивших дальнейшее развитие в XIV в., о чем свидетельст-
вует появление печатей тысяцких, новгородских тиунов и вла-
дычных наместников.
§ 5. АРХИТЕКТУРА НОВГОРОДА XII—XIII вв.
На протяжении всей своей истории Великий Новгород сла-
вился замечательными памятниками архитектуры 1. Уже в сере-
дине XI в. в Кремле строится собор св. Софии, который сразу
же начинает играть важную роль в общественно-политической
жизни Новгородского государства, а с начала XII в. святая Со-
фия становится символом республики.
Проследив этапы каменного строительства в Новгороде, мож«
но заметить ряд изменений в архитектуре храмов XII—XIII вв.
по сравнению с более ранним временем, что является отраже-
нием существенных изменений в политическом строе Новгород-
ского государства. Поэтому памятники архитектуры также, мож-
но рассматривать как исторический источник. -
Если в XI — начале XII в., когда власть князя в Новгороде
была сильна, строились немногочисленные, но грандиозные мо-
нументальные соборы: Софийский (1044—1050), Николо-Дво-
рищенский (1113), Георгиевский собор Юрьева монастыря
(1119) и собор Рождества Богородицы в Антониевом монастыре
(1117),— то со второй трети XII в. появляется новый тип храма.
На смену парадным княжеским соборам приходят более скром-
ные, интимные приходские церкви, которые строятся в большом
1 См.: Каргер М. К- Новгород Великий. Л.—М., 1966. Гладенко Т, В.,
Красноречъева Л. Е., Штендер Г. М., Шуляк Л. М. Архитектура Новгорода
в свете последних исследований.— В кн.: Новгород. К 1100-летию города,
с. 183—285.
22
количестве по всему Новгороду. К числу наиболее ранних хра-
мов нового типа относятся церковь Благовещенья на Мячине,
возведенная по заказу архиепископа Илии (1179), церковь
Петра и Павла на Синичьей горе, построенная жителями Лу-
киной улицы (1185—1192), и церковь Ильи на Славне (1198—
1202).
В 1198 г. неподалеку от княжеской резиденции Городища,
куда князья были вынуждены переселиться в начале XII в.,
Ярослав Владимирович выстроил церковь Спаса Нередицы. Это
была последняя княжеская постройка в Новгороде, но, в отли-
чие от храмов, возводившихся князьями в XI — начале XII в.,
церковь Спаса Нередицы по своему архитектурному облику не
отличалась от скромных уличанских, боярских и купеческих при-
ходских церквей конца XII в. В первой половине ХШ в. в Нов-
городе, как и прежде, строятся небольшие храмы упрощенной
конструкции. Примером может служить церковь Параскевы
Пятницы, выстроенная в 1207 г. по заказу «заморских купцов».
Типичной строительной техникой для каменных сооружений
Новгорода XII — начала XIII в. была кладка из грубоколотого
серого ильменского известняка, чередовавшегося с плинфой, на
известковом растворе с цемянкой.
С 1240 г. до начала 90-х годов XIII в. в Новгороде не было
построено ни одной каменной церкви. Это было связано с тата-
ро-монгольским нашествием на Русь. Положение Новгорода
тоже было нелегким: серьезная опасность угрожала ему с за-
пада. После победы над шведскими и немецкими рыцарями
Новгород окреп и в конце XIII в. вступил в период своего
расцвета. Вновь развернулось церковное строительство, которое
успешно велось вплоть до потери Новгородом независимости.
От конца XIII в. сохранилась церковь Николы на Липне, пост-
роенная архиепископом Климентом (1292), и Рождества Бого-
родицы в Перынском скиту. В этот период появляется новая
техника кладки — с конца XIII в. стены храмов складываются
из крупных серых брусковидных плит на растворе из извести
с песком вместо цемянки. В кладке встречается и кирпич, но
более удлиненный. Чередования рядов камня и кирпича уже
нет. Техника кладки из плит становится характерной для нов-
городского зодчества в XIV—XV вв.
§ 6. ТОПОГРАФИЯ НОВГОРОДА
Немаловажное значение для изучения истории древнего Нов-
города имеют топографические исследования. Сведения по то-
пографии можно найти в Писцовой книге по Новгороду конца
XVI в.1, содержащей перепись всех домовладельцев по улицам.
Судя по этой переписи, никаких классовых поселков в Новго-
роде как в XVI в., так, по-видимому, и в более раннее время
1 См.: Майков В. В. Книга Писцовая по Новгороду Великому конца
XVI в. СПб., 1911.
23
не существовало: и бояре, и ремесленники жили в самых раз*
личных частях города.
Те же названия улиц, которые упомянуты в Писцовой книге,
обозначены в ряде других источников. «Описание семи новго-
родских соборов» составленное на рубеже первой и второй
четверти XVI в. (но отражающее состояние периода независимо-
сти), представляет собой список всех новгородских церквей,
сгруппированных по соборам, которым они подчинялись. Оказа-
лось, что границы участков новгородских соборов совпадают с
концами. «Роспись новгородских церквей и монастырей»1 2, сде-
ланная в 1615 г., вскоре после разорения Новгорода шведами,
также свидетельствует о совпадении соборных участков с тер-
риториями концов.
О расположении древних улиц можно судить по Нарядной
описи, составленной А. Чоглоковым и дьяком Д. Семеновым
в 1623 г., и по плану Новгорода, сделанному в 1756 г. геодези-
стом Поповым и прапорщиком Литвиновым3. Каждая улица,
указанная на плане и упомянутая в Нарядной описи, всегда
целиком входит в один конец. Границы концов всегда проходят
по пустырям.
Для выяснения топографии древнего Новгорода важны его
изображения на иконах Знамения Божьей матери и на хутын-
ской иконе «Видение пономаря Тарасия»4. Все планы Новго-
рода, связанные со Знаменской иконой (их известно несколько),
относятся к XVI — самому началу XVII в. На основании всех
этих источников П. Л. Гусевым был составлен приблизительный
план Новгорода XVI в. Особенно важными для исследователя
были изображения на хутынской иконе. Выше уже говорилось,
что археологическими раскопками в Неревском конце были об-
наружены мостовые трех улиц, которые с X по XVI в. не изме-
няли своего направления. Древние планы и описания помогли
установить названия этих улиц: Великая, Холопья и Кузьмо-
демьянская. Все они неоднократно упоминаются в летописи.
§ 7. ИСТОРИОГРАФИЯ
Своеобразие политического строя Великого Новгорода об-
условило пробуждение интереса к его истории уже в конце
XVIII — начале XIX в. Первым исследователем истории Нов-
города был Е. Болховитинов5, назначенный в 1804 г. новгород-
1 См.: Никольский А. Описание семи новгородских соборов по списку
XVI в. С.-Петербургской библиотеки св. Синода.— «Вестник археологии и
истории» (далее — ВАИ), вып. X. СПб., 1898, с. 76—81.
2 См.: Болховитинов Ь. Исторические разговоры о древностях Великога
Новгорода. М., 1808, с. 81—87.
3 См.: Болховитинов Е. Ук. соч., с. 71—77.
4 См.: Гусев П. Л. Новгород XVI в. по изображению на хутынской
иконе «Видение пономаря Тарасия».— ВАИ, вып. XIII. СПб., 1900.
5 Е. Болховитинов более известен под именем киевского митрополита
Евгения.
24
ским архиепископом. Пользуясь богатейшей библиотекой Со-
фийского собора и церковными архивами, он хорошо изучил
новгородские древности. Именно он обнаружил древнейшую^
сохранившуюся до наших дней в подлиннике Жалованную гра-
моту Мстислава Владимировича и его сына Всеволода Юрьеву
монастырю, которую он тщательно исследовал и в 1818 г. из-
дал. На основе источников XVII в. Е. Болховитинов составил
«Роспись селений и пятин новгородских», «Описание древних
улиц Великого Новгорода». Кроме того, он опубликовал «Рос-
пись новгородских церквей и монастырей».
В сочинении, написанном им в форме беседы между учени-
ками Русского духовного училища, Е. Болховитинов высказал
ряд соображений о размерах Новгорода в древности, о числен-
ности его населения, о религии, остановился на наиболее зна-
чительных событиях новгородской истории. Особое внимание
он уделил внешней торговле, которую рассматривал как основу
богатства Новгорода. Политический строй Новгородского госу-
дарства Е. Болховитинов охарактеризовал как «вольное рес-
публиканское правление», которое новгородцы во все времена
старались у себя удержать
История Новгородской республики привлекала к себе вни-
мание великого русского революционера А. Н. Радищева, кото-
рого особенно интересовало новгородское вече. Он считал, что
Новгород был народной республикой, где власть принадлежала
народу. «Народ в собрании своем на вече,— писал А. Н. Ради-
щев,— был истинный государь... В Новгороде был колокол, по
звону которого народ собирался на вече для рассуждения о ве-
щах общественных» 1 2.
Идеализировали политический строй Новгорода и декабри-
сты, искавшие, как и их предшественник А. Н. Радищев, в прош-
лом своего народа опору для своей революционной деятельно-
сти. Упоминания о новгородской вольности можно найти в поэ-
зии К. Ф. Рылеева, В. К. Кюхельбекера, А. И. Одоевского^
в сочинениях Н. М. Муравьева, М. С. Лунина, Н. А. Бестужева,.
Н. И. Тургенева и др.
Со времени А. Н. Радищева и декабристов в исторической
литературе на долгие годы утверждается представление о Нов-
городской республике как о государстве, отличавшемся народо-
правством,— представление, покоящееся на идеализации вече-
вого строя. Хотя письменные источники сплошь и рядом свиде-
тельствовали о постоянных столкновениях в новгородском об-
ществе, на что не могли не обратить внимания ученые, не раз
отмечавшие моменты внутрифеодальной и классовой борьбы
(В. В. Пассек, Н. И. Костомаров, В. О. Ключевский, С. Ф. Пла-
тонов, Н. А. Рожков и многие другие) 3, мнение о демократи-
1 См.: Болховитинов Е. Ук. соч., с. 53.
2 Радищев А. Н. Поли. собр. соч., т. I. М.— Л., 1938, с. 279.
3 См.: Пассек В. В. Новгород сам в себе. Чтения в обществе истории
и древностей российских при Московском университете, кн. 4. 1869; Костома-
25
ческам устройстве Новгорода господствовало в литературе бо-
лее столетия. Распространено было и упрощенное представле-
ние о характере политической борьбы в Новгороде.
Недостатком большинства трудов, посвященных этим про-
блемам, причем не только буржуазных, но и некоторых маркси-
стских, являлось то, что их авторы, основываясь на сообщениях
летописи о постоянных выступлениях жителей Софийской сто-
роны против населения Торговой (Новгород, как известно, со-
стоял из двух сторон, границей между которыми служил Вол-
хов), ошибочно исходили из классово-территориального деле-
ния Новгорода. Новгородские стороны постоянно противопостав-
лялись друг другу в социальном отношении: одна из них рас-
сматривалась как «аристократическая», а другая — как «демо-
кратическая». Одни исследователи считали, что на Софийской
стороне жили бояре-землевладельцы, а на Торговой — в основ-
ном купцы и ремесленники (В. В. Пассек, М. Н. Покровский
и др.), другие, наоборот, признавали «аристократической» Тор-
говую сторону, а Софийскую считали «демократической»
(Н. А. Рожков). Схематичное и упрощенное толкование борьбы
между новгородскими сторонами приводило иной раз к тому,
что у некоторых историков (буржуазных, разумеется) исчезали
даже намеки на классовую подоплеку политических столкновений
в Новгороде. Их объясняли не социальной принадлежностью,
а политическими убеждениями тех или иных участников борьбы.
Несостоятельность представлений о классово-территориаль-
ном делении Новгорода стала очевидной после выхода в свет
в конце XIX — начале XX столетия трудов А. Г. Ильинского,
В. В. Майкова и А. М. Гневушева \ изучивших данные писцо-
вых и разметных книг и выяснивших, что все слои новгород-
ского населения (бояре, ремесленники, купцы и др.) в конце
XV—XVI вв. равномерно заселяли обе стороны, причем боль-
шинство составляло «торгово-промышленное» население. Архео-
логическими раскопками, которые производились в разных райо-
нах города, во всех древних слоях обнаружены остатки ремес-
ленных мастерских и жилищ как феодалов, так и простого
люда. Следовательно, и в республиканское время никакого
классово-территориального деления в Новгороде не существо-
вало.
При рассмотрении проблем внутренней истории Новгорода
(взаимоотношений' республики с князьями и роли княжеской
ров Н. И. Северно-русские народоправства во времена удельно-вечевого
уклада.— «Исторические монографии и исследования», т. VII—VIII. СПб.,
1904; Ключевский В. О. Курс русской истории, ч. 2. Соч., т. II. М., 1957,
с. 86—91; Платонов С. Ф. Лекции по русской истории. Пгр., 1917, с. 119—
126; Рожков Н. А. Политические партии в Великом Новгороде XII—XV вв.—
«Из русской истории». Очерки и статьи. Пгр., 1923.
1 См.: Ильинский А. Г. Городское население Новгородской области.—
«Историческое обозрение», т. XI, 1897; Майков В. В. Ук. соч.; Гневушев А. М.
Экономическое положение Великого Новгорода во второй половине XVI в.—
«Сборник Новгородского общества любителей древности», вып. XI, 1912.
26
власти в Новгороде, антикняжеской борьбы и т. п.) многие ис-
следователи (С. М. Соловьев, К. Н. Бестужев-Рюмин, П. И. Су-
мароков, Д. И. Багалей, А. М. Гневушев и др.) преувеличивали
успехи Новгородского боярского государства в XII — начале
XIII в., относя к более раннему времени то, что было достиг-
нуто лишь в период развитой республики. По мнению этих
ученых, власть князя была сильно ограничена уже в XII в.
В действительности же антикняжеская борьба велась в Нов-
городе длительное время. В процессе этой борьбы республика
постепенно, шаг за шагом, отвоевывала у князя важнейшие по-
зиции, которых он лишился окончательно лишь к концу XIII—
началу XIV в.
Социально-экономическая история Новгорода привлекла к
себе внимание ученых несколько позже, чем политическая.
Первые шаги в изучении социально-экономических отношений
в Новгородской республике были сделаны во второй половине
прошлого века. В литературе Новгород рассматривался как
крупный торговый центр, который своим богатством был обязан
торговле, главным образом внешней. Преувеличение роли тор-
говли и недооценка значения ремесла в экономике Новгорода
были свойственны всем без исключения дореволюционным
историкам.
В. О. Ключевским была создана теория о торговом харак-
тере древнерусского государства, согласно которой «города
были созданы успехами внешней торговли Руси» L Торговле
В. О. Ключевский считал «жизненным нервом древнего Новго-
рода». «Торговой» теории придерживался и один из виднейших
советских историков М. Н. Покровский. Новгород, в частности,
он называл «городом не ремесленников, а купцов»1 2.
Археологические раскопки, благодаря которым в Новгоро-
де, как и в других городах Древней Руси, были открыты много-
численные ремесленные мастерские, предоставили в распоря-
жение исследователей материалы, которые помогли опроверг-
нуть «торговую» теорию В. О. Ключевского (уже не раз кри-
тиковавшуюся в трудах Б. Д. Грекова, М. Н. Тихомирова,
Б. А. Рыбакова и др.) и доказать, что многие древнерусские
города были крупными ремесленными центрами.
Неправильное представление о Новгороде как о «городе
купцов» приводило к тому, что экономическую основу могуще-
ства новгородского господствующего класса (и прежде всего
боярства) некоторые ученые видели не в землевладении, а в
торговле (В. О. Ключевский, М. Н. Покровский).
Другие исследователи, считая землевладение не единствен-
ным средством обогащения боярства, допускали, что «в класс
бояр входили разбогатевшие купцы»3 (Б. И. Александровский,
1 Ключевский В. О. Ук. соч., с. 127.
2 Покровский М. Н. Избр. произведения, кн. I. М., 1966, с. 202.
3 Александровский Б. И. Народное правление в Древней Руси (Новго-
род Великий в XII—XIII вв.). М., 1906, с. 26.
27
М. Кочанович). Но, отводя торговле первое место в экономике
Новгорода, большинство буржуазных историков не считали все
же ее занятием бояр, которых они относили к классу землевла-
дельцев. Сложившаяся таким образом историческая концепция
в основе своей была глубоко противоречива. В объяснении при-
чин экономического, да и политического развития Новгород-
ского государства допускалось резкое несоответствие: основой
богатства Новгорода объявлялась торговля и в то же время
признавалось, что господствующий класс бояр обогащался за
счет доходов с земельных владений.
Все эти ошибки и несообразности были характерны для
представителей буржуазной историографии. У историков марк-
систского направления, занимавшихся историей Новгорода еще
до Октябрьской революции, преувеличение роли торговли было
связано с упрощенно-схематическим подходом к социально-эко-
номической структуре Новгорода.
Изучение истории Новгородской феодальной республики в
советское время сразу же было поставлено на принципиально
иную основу. Опираясь на тот же круг источников, который
был известен и дореволюционной науке, но подходя к ним
с позиций марксистско-ленинской методологии, учитывая дости-
жения археологии, советские историки успешно разрешают важ-
нейшие проблемы социально-экономической и политической ис-
тории Новгорода. Исследованиями Б. Д. Грекова, М. Н. Тихо-
мирова, А. В. Арциховского, Б. А. Рыбакова, В. Л. Янина,.
С. А. Таракановой-Белкиной, Л. В. Черепнина, Л. В. Данило-
вой и других было доказано, что основную экономическую базу
Новгородского государства составляли сельское хозяйство и ре-
месло, хотя немаловажную роль играла и торговля. Серьезное
внимание в советской историографии стало уделяться пробле-
мам внутренней торговли и экономических связей Новгорода
с другими русскими землями, а также в пределах самой Новго-
родской земли.
Политическая история Новгорода также была пересмотрена
с марксистско-ленинских позиций. Центральной темой исследо-
вания в этой области стали сложные проблемы внутрифеодаль-
ной и классовой борьбы. Одна из первых значительных работ,,
статья Б. Д. Грекова «Революция в Новгороде Великом в
XII в.» \ посвященная восстанию 1136 г., явилась значительным
шагом вперед по сравнению с дореволюционной историогра-
фией. Восстание 1136 г. рассматривалось автором как одно из
самых ярких проявлений классовой борьбы в XII в., а не борь-
бы Новгорода против «плохого» князя Всеволода Мстиславича
или столкновения бояр-«демократов» с боярами-«аристократа-
ми», как толковали события новгородской истории буржуазные
1 См.: Греков Б. Д. Революция в Новгороде Великом в ХП в.— «Ученые
записки Института истории Российской ассоциации научно-исследователь-
ских институтов общественных наук» (далее РАНИОН), т. IV. М., 1929;,
с. 13—21.
28
ученые, сводившие народные движения к конфликтам внутри
господствующего класса.
В 1938 г. появилась статья А. В. Арциховского, в которой
была сделана попытка дать общую концепцию истории Нов-
городской республикиАвтор убедительно доказал, что Нов-
город был аристократической боярской республикой, полити-
ческая власть в которой с самого начала принадлежала круп-
нейшим землевладельцам — боярам. Посадники избирались из
числа богатейших и знатнейших боярских династий. Последую-
щие труды А. В. Арциховского, которые были созданы главным
образом на основе материалов, открытых Новгородской архео-
логической экспедицией, в течение многих лет работающей под
его руководством, явились огромным вкладом в изучение важ-
нейших проблем социально-экономической и политической исто-
рии Новгорода, его материальной и духовной культуры на про-
тяжении всего периода независимости1 2.
Значительное место проблемам новгородской истории было
отведено в трудах М. Н. Тихомирова о древнерусских городах,
о народных движениях на Руси3, Б. А. Рыбакова о древнерус-
ском ремесле4, А. Н. Насонова об образовании территории древ-
нерусского государства 5.
В 50—60-е годы вышло в свет несколько специальных тру-
дов по социально-экономической истории Новгорода XIV—
XV вв.: «Очерки по истории землевладения и хозяйства в Нов-
городской земле в XIV—XV вв.» Л. В. Даниловой (1955), «Нов-
город и Новгородская земля в XV в.» В. Н. Вернадского
(1961), «Торговля Великого Новгорода с Прибалтикой и Запад-
ной Европой в XIV—XV вв.» А. Л. Хорошкевич (1963). Авторы
этих работ, сосредоточив внимание на социально-экономиче-
ских процессах, происходивших во время расцвета республики,
неизбежно должны были выходить за хронологические рамки
изучаемого ими периода и касаться событий более раннего
(в том числе и рассматриваемого нами) времени, поэтому их
труды имеют большое значение для изучения истории Новго-
родского государства в целом.
Из исследований в области политической истории следует
отметить в первую очередь монографию В. Л. Янина, посвя-
щенную проблеме важнейшего республиканского института —
посадничества — с момента его возникновения и до конца пе-
1 См.: Арциховский А. В. К истории Новгорода. — «Исторические запи-
ски», т. 2, 1938, с. 108—131.
2 Арциховский А. В. Археологическое изучение Новгорода. — МИА, № 55.
М., 1956, с. 7—43; его же. Новгород Великий по археологическим данным.—
В кн.: Новгород. К 1100-летию города, с. 38—47; его же. Археологические
открытия в Новгороде.— «Наука и человечество», т. 4. М., 1965 и др.
3 См.: Тихомиров М. Н. Древнерусские города; его же. Крестьянские
и городские восстания на Руси.
4 См.: Рыбаков Б. А. Ремесло Древней Руси. М., 1948.
5 См.: Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории древ-
нерусского государства. М., 1951.
29
риода независимости Ч При этом историю посадничества иссле-
дователь рассматривает в связи с историей классовой борьбы
и борьбы внутри самого господствующего класса.
Много внимания В. Л. Янин уделяет изучению самых раз-
нообразных проблем не только политической, но и социально-
экономической истории Новгорода. Выше уже говорилось о его
трудах по сфрагистике и источниковедению, которые имеют
большое значение для разработки новгородской истории.
Большой вклад в изучение истории материальной культуры
Новгорода Великого вносит коллектив Новгородской археоло-
гической экспедиции под руководством А. В. Арциховского.
В 1929 г. А. В. Арциховский предпринял раскопки курганов,
а затем и городища в Новгородской области, а в 1932 г. нача-
лись работы в Славенском конце, которые продолжались не-
сколько лет. Здесь были открыты три первые ремесленные ма-
стерские: сапожника, игрушечника и маслодела,— а также мно-
жество жилых построек. В 1938—1939 гг. проводились раскопки
на Ярославовом дворище, которые были продолжены после-
окончания Великой Отечественной войны, в 1947—1948 гг. Бы-
ло установлено, что вечевая площадь на Дворище была невели-
ка, а это означало, что на ней никак не мог поместиться «весь
Новгород».
С начала 50-х годов раскопки в Новгороде ведутся непре-
рывно. В течение 12 лет экспедиция работала в Неревском
конце, где была вскрыта огромная площадь в 10 000 кв. м
и обнаружено 28 ярусов деревянных мостовых и комплексов
построек, последовательно сменявших друг друга на протяже-
нии шести столетий — с X по XV в.
В 1962 г. археологические работы были перенесены на
Торговую сторону, в район древней Ильиной улицы, где также
были обнаружены комплексы усадеб и многочисленный веще-
вой материал. С этого времени экспедиция ведет раскопки
в разных районах Новгорода. Так как древний культурный слой
взят под охрану государством, теперь одновременно со строи-
телями на новостройки приходят археологи и проводят иссле-
дования на том месте, где будет построена школа, больница,
гостиница или жилой дом. Такая практика не позволяет вести
работы широкими площадями, как это делалось в 1951 —
1962 гг., но зато дает возможность изучать культурный слой
в разных концах города как на Софийской, так и на Торговой
стороне.
За время существования Новгородской археологической экс-
педиции коллективом ее сотрудников создано немало научных
исследований. Опубликовано четыре тома «Трудов», ряд книг
и множество статей, написанных А. В. Арциховским, В. Л. Яни-
ным, Б. А. Колчиным, А. Ф. Медведевым, П. И. Засурцевым
и др. Раскопки в Новгороде продолжаются.
1 См.: Янин В. Л. Новгородские посадники. М., 1962.
30
Глава II
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ НОВГОРОДА
В XII—XIII вв.
§ 1. УРОВЕНЬ РАЗВИТИЯ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
В XII—XIII вв. Новгородская феодальная республика вла-
дела обширной территорией от Финского залива на западе до
Урала на востоке, от Северного Ледовитого океана на севере
до верховьев Волги и Западной Двины на юге. Ей принадлежа-
ли Водская, Ижорская и Карельская земли, южное и западное
побережье Кольского полуострова (Терский берег), Обонежье,
Заонежье и Заволочье. Югорские племена, жившие в верховьях
Печоры, Вычегды и Камы, платили Новгороду дань. Террито-
рия собственно Новгородской земли была меньше, она охваты-
вала бассейн озера Ильмень и течения рек Волхова, Меты, Ло-
вати, Шелони, Верхней и Средней Мологи. В XII—XIII вв.
в состав Новгородской республики входила Псковская земля.
Первостепенную роль в экономике Новгородской феодальной
республики, как и во всей Древней Руси, играло земледелие
и связанное с ним скотоводство. Об этом свидетельствуют пись-
менные и археологические источники. Но если летописные све-
дения носят отрывочный и порой случайный характер, то дан-
ные археологии позволяют выяснить, какие сельскохозяйствен-
ные культуры возделывались в древности, какими орудиями
пользовались древнерусские земледельцы, каков был уровень
развития сельского хозяйства в Новгородской земле.
Археологические материалы из раскопок Ярославова дворища
(1947—1948) и из Неревского раскопа (1951—1955) были из-
учены А. В. Кирьяновым, работы которого являются важней-
шими и, к сожалению, единственными исследованиями по исто-
рии земледелия Новгородской земли !. В лаборатории Института
археологии АН СССР было просмотрено свыше миллиона зерен
с целью их видового определения, что позволило выяснить со-
став возделывавшихся культур. Проведенные А. В. Кирьяно-
вым многочисленные анализы показали, что древнему зерну
1 См.: Кирьянов А. В. К вопросу о земледелии в Новгородской земле
в XI—XII вв.— «Краткие сообщения Института истории материальной куль-
туры» (далее КСИИМК), вып. 47. М., 1952, с. 147—157; его же, История
земледелия Новгородской земли.— МИА, № 65. М., 1959, с. 306—362. (Зер-
новой материал из раскопок последующих лет не отличается от изученного
А. В. Кирьяновым. Столь же однотипно представлены и сельскохозяйствен -
ные орудия.)
31
Пятины и сотни Новгородской Основные торговые в западные страны пути
феодальной республики в X V в. Границы княжеств к концу
80-к годов XV в.
Погосты Цифрами обозначены новгородские сотни:
1 Водская 5 Помостье в Ржевская
Совместные владения Новгорода и 2 Лопская & Бежецкая 9 Княжая
Москвы (до 1478 г.) Э Волковская 7 ЯжеДбитская 10 Лужская
4 Обоиежскал
всегда сопутствовали семена сорняков, изучение которых дало
возможность установить степень окультуренности почвы и усло-
вия возделывания той или иной культуры.
На основании комплексного изучения зерна, семян сорняков
и сельскохозяйственных орудий, найденных при раскопках, бы-
ло доказано, что уровень развития земледелия в Новгородской
земле был весьма высок уже в XI—XII вв. На существование
старопахотных почв указывает Жалованная грамота князя
Изяслава Мстиславича Пантелеймонову монастырю, в которой
упоминается «ораница». По Срезневскому, «орамица», или «ора-
ница», — «пашня, пахотная земля, земля, годная под пашню» Ч
Из возделывавшихся культур первое место принадлежало
озимой ржи, на что указывает преобладание семян озимых сор-
няков. Уже под 1127 г. озимый хлеб упоминается в Новгород-
ской Синодальной летописи: «Томь же лете вода бяша велика
в Волхове, а снег лежа до Яковля дни; а на осень уби мороз
вьрьшь всю и озимице»2. Археологические материалы (как и
в ряде других случаев) подтвердили сообщение летописца.
Пшеница занимала второе место в новгородском земледе-
лии. Судя по семенам яровых сорняков, в XI—XII вв. в Новго-
родской земле выращивалась главным образом яровая пшеница.
В значительно меньшей степени, чем рожь и пшеница, высева-
лись ячмень и овес.
Появление культуры озимой ржи — достоверный признак
складывания паровой системы земледелия. В условиях старопа-
хотных почв предшественником поля с озимой рожью может
быть только паровое поле, представляющее собой определяю-
щий элемент этой системы. Одной из ее форм является двух-
полье— чередование пара и озимой ржи. Поскольку установ-
лено, что на древненовгородском яровом поле возделывалась
пшеница, можно говорить о существовании в XI—XII вв. трех-
польного севооборота, наиболее распространенного при паровой
системе земледелия. Правда, продолжали еще существовать
отступившие на второй план подсечная и переложная системы
земледелия, а также некоторые переходные формы паровой
системы, например пестрополье, когда посевы хлеба и пар че-
редовались без всякого порядка.
Сельскохозяйственная техника, применявшаяся древненовго-
родскими земледельцами, отвечала уровню развития земледелия
в XI—XIII вв. При раскопках в Новгороде обнаружены сошни-
ки, конструкция которых доказывает, что они использовались для
обработки окультуренных старопахотных почв. В слое 16 яруса
(1197—1224) найден сошник так называемой усиленной конст-
рукции, отличающийся от обычного несколько меньшими раз-
мерами, большей толщиной и более узкой рабочей частью. По-
добные сошники предназначались для обработки тяжелых почв * 8
1 Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка, т. II.
СПб., 1895, с. 705.
8 НПЛ, с. 21.
3—796 33
и лесной расчистки. А это, в свою очередь, свидетельствует, что
подсечная система земледелия еще не утратила своего зна-
чения.
Земля обрабатывалась многозубыми, чаще трехзубыми, со-
хами. Появление таких сох, очевидно, было связано с перехо-
дом к пашенному земледелию с использованием упряжной силы.
Убирался хлеб с помощью серпов.
В какой мере производство хлеба в Новгородской земле
обеспечивало потребности в нем жителей не только сельской
периферии, но и самого города? Выяснение этого вопроса поз-
воляет составить представление, какова была степень разви-
тия новгородского земледелия, соответствовала ли она общему
уровню земледельческой культуры остальных русских земель
того времени или Новгородская земля в этом отношении отста-
вала от них.
Как известно, Новгородская летопись неоднократно сообща-
ет о неурожаях в Новгороде. На основании этих сообщений
у многих историков сложилось мнение, что Новгороду не хва-
тало своего хлеба и он постоянно нуждался в привозном. Это
мнение, однако, справедливо лишь отчасти.
Для того чтобы установить место, где выращено зерно, об-
наруженное при раскопках в Новгороде, и определить, местного
оно происхождения или привозное, необходимо массовое изуче-
ние зерна из других мест. К сожалению, новгородская деревня
мало изучена археологически, а зерновой материал известен
лишь с городища Княжова гора, расположенного возле Демян-
ска. Произведенный А. В. Кирьяновым анализ зерна и семян
сорняков из новгородских раскопок и с городища Княжова
гора обнаружил большое сходство между ними. Следовательно,
можно считать, что они выращены в пределах Новгородской
земли. Кроме того, установленный исследователями тип новго-
родской сорно-полевой флоры также свидетельствует о местном
происхождении зерна, найденного при раскопках. По-видимому,,
основная масса хлеба, потреблявшегося населением Новгорода,
производилась в пределах Новгородской земли. В голодные
годы, разумеется, огромное значение приобретал ввоз хлеба
с юга и, естественно, возрастала роль связей с южными соседя-
ми. Иногда неурожай охватывал не только Новгородскую зем-
лю, но и всю Русь. В таких случаях приходилось прибегать
даже к помощи иностранцев и ввозить хлеб из-за границы. Судя
по летописным сообщениям, Новгород сильно страдал от недо-
статка хлеба в неурожайные годы, которые случались нередко,
но в годы урожаев необходимость ввозить хлеб с юга (во вся-
ком случае, в большом количестве) Отпадала. Позже, в XIV—
XV вв., широкое освоение пахотных земель позволило Новго-
роду стать независимым от ввоза хлеба извне.
С земледелием было тесно связано скотоводство, которое
также играло важную роль в хозяйстве новгородцев. Если
земледелие являлось основным занятием сельского населения
34
Новгородской республики, то скотоводством могли заниматься
и горожане. Об этом свидетельствуют археологические данные.
Во всех слоях древнего Новгорода, вскрытых раскопками, об-
наружено огромное количество костей животных. Костный мате-
риал из раскопок Ярославова дворища и из Неревского раскопа
изучен В. И. Цалкиным установившим, что более 99% костей
принадлежало домашним животным. О широком распростране-
нии скотоводства в Новгороде свидетельствует культурный слой,
обильно насыщенный навозом. Новгородцы разводили прежде
всего крупный и мелкий рогатый скот, свиней, лошадей1 2.
Помимо скотоводства как сельское, так и городское населе-
ние Новгородской земли занималось овощеводством и плодо-
водством. Сады и огороды были, вероятно, принадлежностью
многих городских усадеб. Во всяком случае семена овощей и
плодов — не редкая находка при раскопках. На Ярославовом
дворище в слоях XIII в. были обнаружены семена огурцов?.
Можно полагать также, что в древнем Новгороде выращивали
капусту — в слоях XIII в. найдены бойки — ручные орудия для
посадки капусты. Под 1215 г. в летописи упоминается репа3,
которая, очевидно, была весьма распространена в Новгороде.
В слоях XI—XII вв. на Неревском раскопе обнаружены семена
огородного укропа. В 1224—1238 гг. огородом была занята тер-
ритория, примыкавшая с юга к усадьбе. И, расположенной за-
паднее перекрестка Великой и Кузьмодемьянской улиц (здесь
найдены также семена огурцов).
Из плодовых деревьев наиболее распространена была вишня.
Косточки вишни при раскопках встречаются очень часто, при-
чем наибольшее количество — в слоях XI—XII вв. Кроме виш-
ни в Новгороде выращивали яблоню. В слое XIII в. на Дворище
найдены семечки яблок. В слое 13 яруса (1268—1281) на Нерев-
ском раскопе обнаружено яблочко диаметром чуть больше 2 см,
принадлежавшее к плодам лесной яблони. Корневища яблонь
найдены в южной части раскопа, к востоку от мостовой Вели-
кой улицы, где во второй половине XII в. был, по-видимому,
расположен сад. Из ягодных кустарников разводили черную
смородину и малину, семена которых часто встречаются при
раскопках.
Итак, в XII—XIII вв. новгородцы занимались всеми видами
сельского хозяйства (земледелием, скотоводством, овощеводст-
вом, плодоводством), уровень развития которых был,весьма вы-
сок. В целом он соответствовал той общей ступени развития,
которой в то время достигло сельское хозяйство на Руси и
в зарубежных странах с аналогичным сельскохозяйственным
профилем.
1 См. Цалкин В. И. Материалы для истории скотоводства г охоты в
Древней Руси. — МИА, Я» 51. М., 1956.
2 См.: Цалкин В. И. Ук. соч., с. 149, табл. 91.
3 См.: НПЛ, с. 54, 253.
3*
35
§ 2. ФЕОДАЛЬНОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ
И ЕГО ОСНОВНЫЕ ВИДЫ
Основным видом собственности на средства производства
в эпоху феодализма во всех странах, в том числе и в Древней
Руси, являлась собственность на землю. Еще в 50-х годах прош-
лого века К. Маркс указывал, что в докапиталистических фор-
мациях земельная собственность и земледелие составляли «ба-
зис экономического строя» !. Не был исключением и средневе-
ковый Новгород, но своеобразие его истории и политической
структуры в течение длительного времени мешало историкам
установить, что базой новгородских социальных отношений, как
и везде в феодальном обществе, было крупное землевладение.
Исследованиями советских ученых (Б. Д. Грекова, С. В. Юш-
кова, М. Н. Тихомирова, А. В. Арциховского и др.) установлено,
что феодальное землевладение в Древней Руси достигло боль-
ших размеров уже в XI—XIII вв. Ряд документов первой поло-
вины XI—XIII вв. новгородского происхождения, таких, как
Устав Святослава Ольговича, жалованные грамоты Юрьеву мо-
настырю князей Мстислава Владимировича и Всеволода Мсти-
славича и Пантелеймонову монастырю — Изяслава Мстислави-
ча, духовная Антония Римлянина, позволяют распространить
этот вывод и на Новгородскую землю. Из договорных грамот
Новгорода с князьями второй половины XIII—XV вв. также
можно извлечь некоторые сведения о феодальном землевладе-
нии. Особенно ценными с этой точки зрения являются многие
берестяные грамоты XIV—XV вв., а также источники, связан-
ные с последним периодом новгородской независимости (неко-
торые акты XIV—XV вв. и главным образом писцовые книги
конца XV — начала XVI в.). Следовательно, для изучения дан-
ной проблемы исследователи располагают документами первой
половины XII в. и периода с конца XIII до начала XVI в.
Скудость источников по истории феодального землевладения
в Новгородской республике в XII—XIII вв. и отсутствие в связи
с этим исторической литературы по этому вопросу вынуждают
нас обратиться к документам более раннего и более позднего
времени. Сопоставление тех и других позволяет проследиты
эволюцию новгородского землевладения с XII по XV в. и выяс-
нить его существенные черты в рассматриваемый нами период.
Судя по источникам, крупнейшими землевладельцами в Древ-
ней Руси были князья, бояре и духовные феодалы — монастыри
и церкви. Следовательно, существовало несколько видов круп-
ного землевладения: княжеское, боярское и церковно-монастыр-
ское. Кроме того, землей могли владеть и феодалы небоярского
происхождения, и мелкие феодалы, земельные владения кото-
рых были невелики.
1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 472.
36
КНЯЖЕСКОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ
Вопрос о княжеском землевладении в Новгородской респуб-
лике, особенно в период ее становления, является дискуссион-
ным. Проблема эта связана со своеобразием политического
строя Новгородского государства. Выдвинутый Б. Д. Грековым
в 1929 г. тезис об изменении характера княжеского землевла-
дения после восстания 1136 г. стал вспоследствии весьма рас-
пространенным в исторической литературе. По мнению Б. Д. Гре-
кова, в результате событий 1136 г. новгородский князь лишился
права распоряжения землей в Новгороде без решения веча и
благословения епископа. К этому выводу исследователь пришел
на основании сопоставления жалованных грамот князей Мсти-
слава Владимировича и его сына Всеволода Юрьеву монастырю,
датировавшихся временем до 1136 г., и грамоты Изяслава Вла-
димировича Пантелеймонову монастырю, относившейся к более
позднему периоду. Учитывая эти датировки и проанализировав
содержание документов, Б. Д. Греков отметил, что Всеволод
Мстиславич делал пожалования Юрьеву монастырю единолично,
а Изяслав жаловал землю Пантелеймонову монастырю с раз-
решения веча и епископа. Отсюда следовал вывод, что до
1136 г. князь распоряжался землей, а после 1136 г. он этого
права лишился. Эта точка зрения долгое время не вызывала
сомнений.
После того как В. Л. Янин доказал, что еще до восстания
1136 г. княжеская власть сосуществовала с уже возник-
шими органами боярского государства \ перед историками Нов-
города встала новая проблема: если этот вывод верен, то как
объяснить тот факт, что до 1136 г. князь распоряжался землей
по своему усмотрению, а после восстания 1136 г. он должен
был спрашивать разрешения у веча? Это несоответствие заста-
вило В. Л. Янина пересмотреть датировки грамот Всеволода
и Изяслава и дать им новую источниковедческую характери-
стику. Проанализировав содержание документов, исследова-
тель пришел к выводу, что они одновременны и относятся к
1134 г.1 2 Отмеченная разница формул пожалования Юрьеву
и Пантелеймонову монастырям объясняется, по мнению
В. Л. Янина, тем, что, в отличие от Всеволода Мстиславича,
Изяслав не был новгородским князем. Всеволод мог жаловать
земли из княжеского домена, принадлежавшие ему как новго-
родскому князю, до тех пор, пока он занимал новгородский
стол. Изяслав же таким правом не обладал, поэтому, основы-
вая монастырь в Новгороде и жалуя ему земли, он должен был
получить согласие веча и благословение епископа. Следова-
тельно, уже ко времени Всеволода Мстиславича органы респуб-
ликанского управления активно участвовали в распоряжении
1 См/. Янин В. Л. Новгородские посадники. М., 1962.
2 См.: Янин В. Л. Из истории землевладения в Новгороде в XII в.
37
землей, т. е. тем фондом независимых от князя земель, который
уже существовал до восстания 1136 г. наряду с княжеским
доменом.
Начало формирования княжеской земельной собственности
в Новгороде относится еще к X в., ко времени княжения Ольги,
которая в 947 г. «устави по Мьсте погосты и дань» 1 и по «Лузе
дани и оброкы»2. Позже княжеские владения локализуются в
районе Ловати, о чем свидетельствуют грамоты Мстислава и
его сына Всеволода на село Буице и Всеволода Мстиславича
на Терпужский погост и Ляховичи. Упоминание в Уставе Яро-
слава о мостех «княжьей сотни», которая, по мнению Б. А. Ры-
бакова, находилась в Южном Приильменье между Ловатыо
и Шелоныо3, доказывает существование княжеских земель в
указанном районе и во второй половине XIII в.
Таким образом, очевидно, что размеры княжеского домена
в Новгороде были не слишком велики (если принять во внима-
ние обширную территорию Новгородской земли). Это можно
объяснить тем, что в течение долгого времени новгородский
стол не привлекал к себе серьезного внимания князей, посколь-
ку они рассматривали его как ступеньку к великому киевскому
княжению и долго в Новгороде не задерживались. Вступая на
новгородский стол, князья не очень стремились к расширению
своих владений. Общинная земельная собственность, которая
почти повсюду на Руси подвергалась экспроприации в первую
очередь со стороны князей и их дружин, в Новгородской земле
постепенно стала экспроприироваться местной родоплеменной
знатью. На этой местной основе и сложилось крупное феодаль-
ное землевладение в Новгороде.
Несмотря на сравнительную ограниченность размеров, кня-
жеский домен существовал в течение всего периода новгород-
ской независимости. Бытующее уже более столетия в историче-
ской литературе мнение о том, что князь с течением времени ли-
шился права владеть землей в Новгороде, не выдерживает крити-
ки при внимательном рассмотрении источников, на основании ко-
торых оно сложилось,— договорных грамот Новгорода с князья-
ми. Большинство этих докончаний с XIII по XV в. содержит
следующую (с некоторыми вариантами) формулировку: «...тобе,
княже, ни твоей княгыни, ни твоим бояром, ни твоим дворяном
сел не дьржати, ни купити, ни даром приимати, и по всей
волости Новгородьской»4. Но ведь из текста докончальных гра-
мот следует, что с конца XIII в. князья лишились права приоб-
ретать землю в новгородских волостях, т. е. на территориях,
находившихся вне основного фонда земель Новгорода. Иссле-
дователи мало внимания обращали на другую традиционную
1 НПЛ, с. 113.
2 ПСРЛ, т. VII. СПб., 1856, с. 285.
3 См.: Рыбаков Б. А. Деление Новгородской земли на сотни в ХШ в. —
«Исторические записки», т. 2, 1938, с. 144—152.
4 ГВНиП, грамоты № 2, 3, 6—10, 14 и др.
38
формулу, встречающуюся в докончаниях вплоть до 1471 г.:
«...что новгородцев, то новгородьцем, а что пошло князю, а то
княже»1 (1264); «,..што пожни твои и твоих мужь, то твое
и твоих мужь; а новгородьскыи Новугороду»2 (1371); «А пожни,
великие князи, ваши и ваших мужей, то ваши и ваших мужей;
а што пожни новгородские, а то к Новугороду, как пошло»3.
Между тем эта формула прямо указывает на существование
княжеского домена в Новгороде на протяжении всего периода
независимости. В то же время нельзя не увидеть, что договоры
Новгорода с князьями действительно запрещают новгородскому
князю приобретать земли «по всей волости новгородской».
Права распоряжения землей в новгородских волостях князь
лишился не сразу после восстания 1136 г. Свидетельство тому —
все тот же Устав Святослава Ольговича. Районы Обонежья и
Заволочья, о которых идет речь в документе, как доказал
А. Н. Насонов, были освоены в XI — начале XII в.: часть онеж-
ской территории, так называемый «Обонежский ряд»,— в 40-х
годах XI в., а Поонежье и Подвинье — в начале XII в.4, т. е.
до восстания 1136 г. По-видимому, после изгнания Всеволода
Мстиславича владыка Нифонт стал претендовать на эти земли,
большая часть которых была освоена совсем недавно и до вос-
стания 1136 г., очевидно, принадлежала князю как верховному
собственнику земли в любом древнерусском княжестве. Сразу
же после восстания, в 1137 г., положение измениться не могло
(ни о какой конфискации земель в пользу епископа даже в
более позднее время ничего не известно). Новый князь Свято-
слав поэтому не утратил права распоряжения землей в этом
районе. В противном случае он не мог бы издать устав, гаран-
тирующий отчисление им, князем, десятины в софийскую казну.
Следовательно, и этот документ, наряду с грамотами Всеволо-
да и Изяслава, доказывает неправильность мнения Б. Д. Гре-
кова о том, что после восстания 1136 г. новгородский князь
лишился права распоряжения землей. Более того, он обладал
этим правом еще довольно долго.
В договорах второй половины XIII в. в числе волостей, в ко-
торых князь не имел права приобретать земли, упоминается
Заволочье. Следовательно, князь лишился права на Подвинье
между 1137 г. и 60-ми годами XIII в. Скорее всего это произо-
шло во времена Ярослава Всеволодовича, когда изменились
отношения Новгорода с князем. В тексте древнейшего дошед-
шего до нас докончания Новгорода с его сыном Ярославом
Ярославичем, говорится: «...на семь ти, княже, хрьст целовати,
цем целовал [хрьст] отець твои Ярослав»5. Ниже перечислены
1 ГВНиП, грамота № 1, с. 10.
2 ГВНиП, грамота № 15, с. 30.
3 ГВНиП, грамота № 26, с. 47.
4 См.: Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории древ-
нерусского государства. М., 1951, с. 93—116.
5 ГВНиП, с. 9.
39
волости, в том числе и Заволочье, где князь уже не являлся
хозяином.
Все это свидетельствует о стремлении новгородского бояр-
ства не допустить расширения княжеского домена. На протя-
жении всего XII и первой трети XIII в. князья в Новгороде
менялись часто, поэтому понятно отсутствие у новгородского
князя заинтересованности в увеличении княжеских владений,
которые он в любой момент мог потерять.
Положение, однако, несколько изменилось в середине XIII в.
С 1230 г., когда новгородским князем в четвертый раз стал
Ярослав Всеволодович, Новгород окончательно признал суве-
ренитет владимирских князей, а с 1252 г., со времени великого
владимирского княжения его сына Александра Невского, на
Новгород распространился суверенитет великого князя. Теперь
вместе с великим княжением князь стал получать и новгород-
ский стол, а следовательно, и новгородские княжеские вла-
дения.
В условиях изменившихся отношений с Новгородом великий
(а значит, и новгородский) князь становился заинтересован-
ным в расширении своих новгородских земель, поскольку теперь
он уже не мог быть в любой момент изгнан из Новгорода.
Александру Невскому удалось увеличить свои земли за счет
Новгорода. Об этом можно узнать из договоров Новгорода
с Ярославом Ярославичем, братом Невского: «А что твои брат
отъял был пожне у Новагорода, а того ти, княже, отступитися» L
Теперь у новгородского боярства появились основания к созда-
нию юридических препятствий для расширения княжеских вла-
дений, и в текстах договоров можно увидеть массу всяких огра-
ничений для князя, в том числе и запрещение приобретать новые
земли «в волости новгородской». Разумеется, князь так просто
не согласился бы на это. За отказ от своего права держать
в новгородских волостях «княжеских мужей» он получал вы-
куп в виде «дара»: «А волостии ти, княже, новгородьскых свои-
ми мужи не держати, нъ держати мужи новгородьскыми; а дар
от тех волостии имати»1 2. Подобная формулировка встречается
в документах вплоть до потери Новгородом независимости.
Если не считать того обстоятельства, что переход княже-
ского домена от одного владельца к другому был обусловлен
вокняжением в Новгороде, во всех остальных отношениях этот
домен ничем не отличался от других видов феодального земле-
владения. Привилегированный характер его выражался преж-
де всего в иммунитетных правах, широко распространенных
в эпоху феодализма во всех странах и получивших развитие
на Руси в процессе складывания феодального землевладения.
Сущность иммунитета состояла в том, что феодал, владевший
1 ГВНиП, грамота № 1, с. 10.
2 ГВНиП, с. 9.
40
Земельной собственностью, обладал всей полнотой судебной
власти и правом сбора всех видов податей в пределах своего
владения. Судебные и податные привилегии обусловливались
самим фактом землевладения.
Общие черты этих иммунитетных привилегий отражены в
документах о передаче части княжеских владений в другие
руки в форме пожалования. Село Буице, которое Мстислав
и его сын Всеволод пожаловали Юрьеву монастырю, передава-
лось новому владельцу «с данию, и с вирами, и с продажами»1.
Данью в данном случае обозначена подать, собиравшаяся с на-
селения в пользу князя; вира — штраф в княжескую казну за
убитого; продажа — штраф за кражу и другие преступления.
Все эти феодальные поборы, очевидно, постоянно взимались
со смердов, живших в таких же селах, как и Буице. Виры и про-
дажи свидетельствуют о том, что феодал в своем владении поль-
зовался правами суда и расправы. Права феодала, перечислен-
ные в документе, вытекали из самой сущности феодального
хозяйства, феодальной собственности и основанных на ней про-
изводственных отношений. В результате пожалования Юрьеву
монастырю села Буице владельцем его вместо князя стал дру-
гой феодал — монастырь, получивший те же права, которыми
обладал прежний хозяин.
Другая грамота Всеволода Мстиславича передавала Тер-
пужский погост и Ляховичи в полную собственность («с зем-
лею, и с людьми, и с коньми, и лес, и борти, и ловища») тому
же Юрьеву монастырю. Это означало, что монастырю жалова-
лись и иммунитетные права. В обеих упомянутых грамотах им-
мунитет выступает в положительной форме: жалуя Юрьеву
монастырю земли, князь утверждает права нового владельца.
Передача иммунитетных прав, таким образом, становилась
характерной чертой отчуждения феодального владения, перехо-
да его в другие руки. На развитие иммунитета указывает то
обстоятельство, что в соответствующих формулах о его пере-
даче появляется разнообразие, вносится все больше конкрет-
ных моментов. Нередко эта передача осуществляется, так ска-
зать, в негативной форме, в форме отречения (отказа) преж-
него владельца от своих привилегий в пользу нового и других
оговорок, гарантирующих соблюдение условий перехода имму-
нитета. Так, еще до восстания 1136 г. при Всеволоде Мстисла-
виче появляется иной формуляр жалованной грамоты, чем от-
меченные выше. Мы имеем в виду грамоту Изяслава Мстисла-
вича Пантелеймонову монастырю на село Витославицы, в ко-
торой говорится: «А боле в тую землю, ни в пожни, ни в тони
не вступатися ни князю, ни епископу, ни болярину, ни кому.
А хто ловит рыбу, доложа игумена. А смердам витославлицам
не потянута им ни ко князю, ни к епископу, ни в городцкии
потуги, ни к смердам, ни в какии потуги, ни иною вивирицою,
1 ГВНиП, с. 140.
41
а потянута им ко святому Пантелемону в монастырь к игуме-
ну и к братьи»
Здесь более подробно и в несколько иной форме, чем в гра-
мотах Мстислава и Всеволода, сказано, что отныне вся полнота
власти в пожалованных землях принадлежит новому хозяину.
В дальнейшем этот формуляр продолжает развиваться и ста-
новится еще более конкретным. Помимо жалованных грамот
появляются иммунитетные грамоты типа докончальных. Специ-
альные статьи в документах XIV—XV вв. посвящаются имму-
нитету податному и судебному.
БОЯРСКОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ
Важнейшим видом феодального землевладения в Новгород-
ской республике было боярское землевладение. Судя по бере-
стяным грамотам и другим источникам, основная масса земель-
ных площадей в период ее расцвета принадлежала родовитому
боярству. В связи с тем, что в силу ряда причин крупное зем-
левладение в Новгородской земле сложилось на местной осно-
ве, экспроприация новгородским боярством общинной земель-
ной собственности происходила постепенно; в течение длитель-
ного времени в Новгороде существовал еще фонд общинных
земель, принадлежавших юридически всему городу. С укреп-
лением республики процесс экспроприации стал развиваться
более интенсивно, и к XIV—XV вв. свободных общинных земель
в Новгороде почти не осталось.
Для выяснения характерных черт феодального землевладе-
ния большое значение имеет духовная Антония Римлянина.
В ней говорится о покупке земли, угодий и села с крестьянами.
Подробнее феодальное боярское хозяйство описано во вклад-
ной Варлаама (в миру Алексы Михалевица) Спасо-Хутынско-
му монастырю. Текст вкладной Варлаама свидетельствует о том,
что он принадлежал крупному боярству и владел пашнями,
лугами, огородом, угодьями в Хутынской земле и селом Слуди-
цы с церковью, землей и угодьями, с зависимыми людьми и
скотом 1 2.
К началу XIII в. относятся некоторые другие сообщения
новгородского летописца, позволяющие судить о том, что осно-
вой экономического могущества бояр являлась не торговля,
а владение «селами и челядью», т. е. феодальное землевладе-
ние. Описывая новгородские восстания, летописец неоднократ-
но сообщает о разграблении и конфискации боярских дворов
и сел, о распродаже челяди и разделе имущества бояр. В 1207 г.,
например, во время одного из крупнейших в истории Новгорода
восстаний были подвергнуты грабежу дворы знатной посадничь-
1 Корецкий В. И. Новый список грамоты великого князя Изяслава
Мстиславича новгородскому Пантелеймонову монастырю.— «Исторический
архив», 1955, № 5, с. 204.
2 См. ГВНиП, с. 161—162.
42
ей семьи Мирошкиничей: «...житие их поимаша, а села их рас-
продаша и челядь» Во время восстания 1230—1231 гг. был
убит боярин Семен Борисович (в 1219 г. он был посадником),
«дом его всь розграбиша и села... такоже и Водовиков двор
и села, и брата его Михаля, и Даньслава, и Борисов тысячь-
ского, и Творимириць, иных много дворов»1 2. Подобные сооб-
щения нередко встречаются в летописи и в более позднее время.
Интересные сведения о хозяйстве боярина и его земельных
владениях в конце XIII в. содержатся в духовной Климента-
новгородца 3. Это завещание крупного феодала, которому при-
надлежали «два села с обильем, и с лошадьми, и с борьтью и
с малыми селищи, и пьнь и колода», «Микшиньское село с ого-
родом и с борьтью», «Самуиловьское село и пьнь... с борь-
тью», множество скота, «двор городьскыи»4.
Итак, мы рассмотрели несколько разновременных источни-
ков. По своему характеру это разные документы (летопись, две
духовные и вкладная грамоты). Но все они рисуют примерно
одну и ту же картину феодального хозяйства в Новгородском
государстве, которая почти не менялась с первой половины
XII до конца XIII в. Все три описанных в грамотах феодаль-
ных владения представляли собой типичные боярские вотчины
(неизвестно лишь, кем был хозяин участка, купленного Анто-
нием Римлянином при основании монастыря, скорее всего, это
тоже был боярин). Все упомянутые владельцы были феодала-
ми, обладавшими обширными землями, угодьями, скотом и се-
лами с жившими в них крестьянами, эксплуатация которых
являлась источником дохода, основой их богатства. Разница
между ними была лишь в размерах владений и имуществе.
Судя по более поздним документам, в период расцвета
Новгородской республики размеры боярского землевладения
еще больше возросли: многие бояре были уже не просто круп-
ными, а очень крупными землевладельцами. Берестяные гра-
моты XIV—XV вв., адресованные семье Мишиничей — Онцифо-
ровичей и написанные членами этой посадничьей семьи, харак-
теризуют Мишиничей как крупнейших землевладельцев, погло-
щенных всевозможными делами своего обширного хозяйства.
Таким образом, несмотря на то, что грамоты Антония Рим-
лянина, Варлаама Хутынского и Климента-новгородца в неко-
тором смысле носят уникальный характер (каждая из них пред-
ставляет собой единственный документ своего времени — нача-
ла XII в., начала XIII в. и конца XIII в.), сравнение их с лето-
писными сведениями и более поздними источниками дает осно-
вание утверждать, что на протяжении XII—XV вв. в Новгороде
происходил процесс расширения боярского землевладения и из-
вестной концентрации земли в руках наиболее могущественных
1 НПЛ, с. 51, 248.
2 Там же, с. 70, 277—278.
’ См.: Тихомиров М. Я., Щепкина М. В. Ук. соч., с. 15.
4 Там же, с. 8—9.
48
в имущественном отношении боярских семей. Увеличивалось
количество крупных боярских феодальных хозяйств.
С этим процессом было, очевидно, связано и усиление зави-
симости непосредственного производителя от феодальных вла-
дельцев. Круг феодально зависимых крестьян расширялся в
процессе роста боярского землевладения, происходившего в зна-
чительной мере за счет присвоения общинных земель. Косвенно
об этом свидетельствуют и упомянутые документы при сопо-
ставлении их друг с другом.
Если в грамотах Антония и Варлаама перечисляется челядь
с семьями, которая вместе с землей и селами покупается или
передается новым владельцам, причем в наиболее раннем доку-
менте подчеркивается, что все отдается в полную собственность
(«одерень»), то духовная Климента такого перечисления не
содержит. Поскольку в XII в. свободных общинников было еще
немало, то, продавая земельный участок с селом, землевладе-
лец, как это можно предположить, старался подчеркнуть, что
крестьяне передаются вместе с землей, являются несвободны-
ми, а значит, они обязаны выполнять все прежние повинности
в пользу нового феодального владельца. К концу XIII в. необ-
ходимость в таком уточнении, видимо, отпала, так как интен-
сивное наступление феодалов на общинные земли и рост в свя-
зи с этим крупного боярского землевладения привели к значи-
тельному сокращению числа свободных общинников.
Возросшее экономическое могущество боярства сыграло, оче-
видно, немалую роль в укреплении его политических позиций
и привело к сосредоточению в его руках к началу XIV в. всей
полноты государственной власти. Период расцвета Новгород-
ской республики (XIV—XV вв.) стал временем полного господ-
ства крупного боярского землевладения.
ЦЕРКОВНО-МОНАСТЫРСКОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ
Наряду с княжеским и боярским землевладением в Нов-
городе развивалось и церковно-монастырское землевладение.
Его можно охарактеризовать, опираясь примерно на те же пись-
менные источники, которые использовались при рассмотрении
вопроса о княжеском и боярском землевладении.
Монастыри и церкви в Новгородской боярской республике
также были крупными феодальными землевладельцами, они
обладали значительной долей ее земельных богатств. По дан-
ным писцовых книг, церковно-монастырское землевладение в
конце XV — начале XVI в. составляло 21,7% всего феодального
землевладения в Новгороде При этом архиепископ и 12 мо-
настырей владели более чем 80% земельных площадей, при-
надлежавших церковно-монастырскому землевладению 1 2. Самы-
ми крупными из них были Хутынский (1815,5 обжи земли),
1 См.: Данилова Л. В. Ук. соч., с. 46.
2 См. там же, с. 47.
44
Юрьев (1668 обеж), Аркаж (832 обжи) и Антониев (583 об-
жи) 1 монастыри.
Разумеется, в XII—XIII вв. владения церковных феодалов
не были столь велики, поскольку значительное количество зем-
ли пока еще принадлежало свободным новгородским общин-
никам. Но уже в эту пору монастыри (тогда еще не очень
многочисленные) относились к числу крупнейших новгородских
землевладельцев. В поддержке церковных феодалов нуждались
и князья и бояре, которые жаловали земли церквам и монасты-
рям, а иногда и основывали новые монастыри. Монастырские
земельные владения постепенно разрастались, новые земли
прикупались, а порой и просто захватывались ими.
Судя по документам первой половины XII в., этот процесс
происходил еще до восстания 1136 г. Княжеские жалованные
грамоты 1134 г. Юрьеву и Пантелеймонову монастырям пере-
давали им в полную собственность земли, села и смердов со
всеми повинностями. Климент завещал Юрьеву монастырю два
села. Когда-то Климент брал в долг у монастыря 20 гривен
серебра. Завещая ему села и определенную денежную сумму,
которую юрьевский игумен Варлаам должен был взыскать с
должников завещателя, Климент возвращал своему кредитору
долг с очень высокими процентами. Очевидно, ссужая Климен-
ту 20 гривен серебра, монастырь-кредитор поставил довольно
жесткое условие — поскольку у получателя ссуды не было ни
сыновей, ни братьев, после его смерти земельные владения
должны были перейти к Юрьеву монастырю. Духовная Кли-
мента — это не добровольное завещание Юрьеву монастырю,
а своего рода гарантийное обязательство уплатить долг на
условиях, продиктованных ростовщиком («рукописанье святому
Гергью... что възял есмь 20 гривен серебра на свои роукы свя-
того Гергья... даю за -все то два села...») 2. Таким образом,
во второй половине XIII в. Юрьев монастырь выступал и как
крупный ростовщик, взыскивавший долги с огромными процен-
тами и благодаря этому приобретавший новые земельные вла-
дения и села.
Духовная Антония Римлянина связана с Антониевым мона-
стырем. Этот монастырь не был основан князем, как Юрьев
или Пантелеймонов. В документе подчеркивается, что земля,
на которой Антоний на свои средства основал монастырь, и
село Волховское с крестьянами были куплены им за 170 гри-
1 См.: Данилова Л. В. Ук. соч., с. 46. Обжа—земельная и окладная еди-
ница в древнем Новгороде; по определению новгородцев, обжа объяснялась
так: «Один человек на одной лошади орет». Таким образом, в основе опреде-
ления обжи лежал труд однолошадного крестьянского хозяйства. Поэтому
обжа могла быть разных размеров. По новгородским писцовым книгам
1495—1505 гг., на территории обжи высевалось от 2 до 7 коробей (четвертей)
хлеба. 3 обжи составляли новгородскую соху. С 1581—1582 гг. новгородская
обжа стала приравниваться к 10 четям (5 десятинам).
2 Тихомиров М. Н., Щепкина М. В. Ук. соч., с.- 8.
45
вен. От князя же основатель Антониева монастыря ничего
не получил: «...не приях и имения ото князя ни от епискупа»1.
В 1192 г. был основан Хутынский монастырь, который
вскоре после своего возникновения значительно увеличил свои
владения за счет земель, переданных ему после смерти игумена
Варлаама. К концу XIV — началу XV в. этот монастырь был
известен значительными размерами своих земельных владений.
Таким образом, рост монастырского землевладения на про-
тяжении XII—XV вв. является очевидным фактом. Расширение
монастырских владений происходило различными путями: за
счет пожалований князей и бояр, в результате покупки новых
участков и ростовщических операций и, возможно, путем пря-
мого захвата общинных новгородских земель.
Самым крупным церковным феодалом был новгородский
Дом святой Софии. В первой половине XII в. Уставом князя
Святослава Ольговича десятина от части княжеских доходов
в Обонежье в пользу св. Софии была заменена денежной сум-
мой в 100 гривен новых кун, которую должен был выплачи-
вать «домажирич из Онега». Если же у домажйрича (казначея)
денег не хватало, недостающая сумма бралась из княжеской
казны. В Уставе говорится: «А зде Новегороде что есть десятина
от Дании обретох упряжено преже мене бывъшими князи»2.
Установление определенной суммы от вир и продаж в поль-
зу епископа, по-видимому, увеличивало доходы св. Софии. Сум-
ма, получаемая князем за счет вир и продаж в Обонежье, как
и везде, не могла быть постоянной. За различные преступления
брались разные штрафы, и их общая цифра колебалась из
года в год, как и размер десятины от этих штрафов, шедшей
епископу.
К сожалению, исследователи не располагают почти никаки-
ми источниками, позволяющими судить о софийском землевла-
дении в XII—XIII вв. Лишь незначительные косвенные сведе-
ния можно извлечь из летописи. Во время восстания 1230—
1231 гг. был свергнут владыка Арсений. Впервые в истории
Новгорода гнев восставших обрушился на владычный двор.
В городе царил страшный голод, а владевший богатыми жит-
ницами Дом св. Софии не давал хлеба. В это время новгород-
ский епископ обладал, очевидно, уже весьма крупными земель-
ными владениями.
♦ *
*
В XII—XIII вв. в Новгороде еще существовал фонд общин-
ных земель, но уже в это время шло постепенное, а с конца
XIII в. интенсивное наступление феодалов на общинные новго-
родские земли. Этот процесс привел к тому, что накануне при-
1 ГВНиП, с. 160.
2 Тихомиров М. Н., Щепкина М. В. Ук. соч., с. 20.
46
соединения Новгорода к Москве на обширной территории Нов-
городской республики их почти не осталось.
Писцовые книги конца XV — начала XVI в. свидетельствуют
о том, что землевладельцами в Новгороде были не только боя-
ре-аристократы. Значительными участками земли могли владеть
и феодалы небоярского происхождения. Однако выделить это
небоярское землевладение как особый вид землевладения в
XII—XIII вв. невозможно, так как никаких источников по это-
му вопросу нет.
Все виды землевладения в Новгороде относились к катего-
рии феодального землевладения. И княжеские, и боярские, и
церковно-монастырские владения были организованы по типу
крупной феодальной вотчины, хозяйство которой было нату-
ральным, замкнутым (таким его рисует Русская Правда). Не-
пременным атрибутом крупного феодального землевладения
в Новгородской республике был иммунитет.
Основную массу сельского населения составляли крестьяне-
смерды. В XII — начале XIII в. значительная часть их еще
оставалась независимой, но процесс закабаления свободных
общинников уже шел полным ходом. Судя по документам,
в феодальных вотчинах работали уже зависимые смерды, и сте-
пень зависимости их от владельца в то время была уже вели-
ка. Сопротивляясь закабалению, крестьяне совершали побеги
от своих феодалов, а иногда даже поднимали восстания. Борь-
ба сельского населения против феодального гнета слабо отра-
жена в источниках. Летописец лишь вскользь сообщает об уча-
стии сельской периферии в новгородских восстаниях начала
XIII в.
Итак, в Новгородской феодальной республике на протяже-
нии всего периода независимости развивалось и укреплялось
крупное землевладение. Княжеский домен, возникший еще до
образования республики, существовал в течение всего респуб-
ликанского периода. Во второй половине XII в. не происходит
сколько-нибудь существенных изменений в размерах княжеско-
го землевладения по сравнению с первой половиной этого сто-
летия; князья не обнаруживают особой заинтересованности в
увеличении своего новгородского домена. Первые изменения
произошли, очевидно, не ранее первой трети XIII в., когда
Новгород признал суверенитет великого князя Ярослава Все-
володовича. С этого времени начинает проявляться стремление
великого (а значит, и новгородского) князя к расширению сво-
их владений в Новгородской земле, которое наталкивается на
сопротивление республики.
В противоположность княжескому, боярское и церковно-мо-
настырское землевладение с укреплением республики неуклон-
но и быстро росло. Начавшаяся еще до восстания 1136 г. и
усилившаяся к концу XIII в. экспроприация боярством и духов-
ными феодалами общинной земельной собственности привела
к почти полной ликвидации общинных земель к моменту поте-
47
ри Новгородом своей независимости. Расширение землевладе-
ния, приобретение новых земель сопровождалось развитием вот-
чинного хозяйства, ростом доходов и богатства феодальной вер-
хушки Новгородской республики. По-видимому, происходит и
известный процесс концентрации земельных владений в руках
наиболее крупных землевладельцев-бояр и наиболее экономи-
чески сильных церковных феодалов — монастырей.
Эволюция феодального землевладения в Новгородской зем-
ле в XII—XIII вв. переживала одну из важных стадий в фор-
мировании экономических основ Новгородского феодального
государства, определив господствующее положение в нем фео-
дальной верхушки новгородского общества — боярства и круп-
ных духовных феодалов. Обширные земельные владения, экс-
плуатация многочисленного сельского населения, закабаление
которого происходило одновременно с захватом общинных зе-
мель и развитием вотчинного хозяйства, позволили новгород-
скому боярству не только установить свое политическое влады-
чество в Новгородской республике, но и прочно держать в сво-
их руках многие ключевые экономические позиции в самом го-
роде. Владея в черте города богатыми усадьбами с многочис-
ленными хозяйственными службами и дворовой челядью, эко-
номически подчинив себе часть свободного городского ремеслен-
ного населения посредством различных форм феодальной арен-
ды, крупные феодалы опирались не только на основу своего
могущества — земельные владения на периферии, но и отчасти
на свои городские экономические ресурсы, на свою немалую
долю доходов от городского хозяйства. Все это они использо-
вали для того, чтобы укрепить свою политическую власть и
привилегии, установить фактический контроль над важнейши-
ми сторонами городской жизни.
§ 3. РЕМЕСЛО, УРОВЕНЬ ЕГО РАЗВИТИЯ.
СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ И ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ
РЕМЕСЛЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА
В течение долгого времени роль ремесла в экономике Вели-
кого Новгорода явно недооценивалась в исторической литера-
туре, что было связано с малочисленностью сведений о нем
в письменных источниках. Упоминания о ремесленниках можно
найти в Новгородской первой летописи. Это, как правило,
записи об убитых во время войн новгородцах-ремесленниках.
Под 1200 г., говоря о победе над Литвой, в числе погибших
летописец называет «Страшка серебрьника весця». ВЛипицкой
битве 1216 г. «убиша... Онтона котелника, Иванка Прибышиниця
опоньника». В 1234 г. во время войны с Литвой были убиты
Гаврила-щитник и Нежила-серебреник. Под 1228 г. упоминается
Микифор-щитник, который был приставлен к немощному вла-
дыке. В Невской битве погиб «Дрочило Нездылов, сын кожев-
48
ника». Некоторые сведения о ремесленниках можно найти и
в других летописях, например в Никоновской. В рассказе о
взятии новгородцами в 1262 г. города Юрьева в числе убитых
назван ряд лиц, не упомянутых новгородским летописцем:
«И Петра Мясниковича убиша, и Якова Храброго гвоздочника
убиша, и Илью Дехтярева убиша, и Измаила кузнеца убиша,
зело храбрых и вельми удалых мужей» L Этим собственно и
ограничиваются летописные упоминания имен ремесленников
в XIII в., но и они дают основание говорить об определенной
дифференциации новгородского ремесла. Летописи называют
следующие ремесленные специальности: щитник, кожевник, се-
ребреник, котельник, опонник, гвоздочник, кузнец. Серебрени-
ками называли ремесленников-ювелиров. Щитники, гвоздочники
и котельники являлись мастерами разных специальностей в
кузнечном деле. Опонниками называли ремесленников, зани-
мавшихся определенным видом ткачества (в XVI в. соответст-
вующие мастера назывались войлочниками). Названия этих
профессий попали в летопись до известной степени случайно,
ведь летописец называет имена ремесленников в числе погиб-
ших в боях новгородцев.
В Новгородской первой летописи есть упоминание еще од-
ной ремесленной специальности — плотников. Уже в начале
XI в. новгородцы были известны как искусные плотники. Не
случайно поэтому позже целый конец в Новгороде назывался
Плотницким (впервые название «Плотники» упоминается в ле-
тописи под 1198 г.). От конца XII в. до нас дошло имя мастера-
иконописца, записанное в Синодальной летописи под 1196 г.
(в Комиссионном списке это имя пропущено).
В конце Краткой редакции Русской Правды помещен так
называемый «урок мостникам». Мостниками, видимо, называ-
лись строители мостовых или мостов. В условиях сырого новго-
родского климата улицы города без мостовых были бы непро-
ходимыми и непроезжими, особенно весной и осенью. Мостовые
перестилались примерно через каждые 15—20 лет, иногда их ре-
монтировали и благодаря этому они служили дольше. Таким
образом, недостатка в работе мостники не испытывали, и эта
специальность, как и плотницкое дело, появилась рано (древ-
нейшие новгородские мостовые относятся к середине X в.). До-
вольно часто приходилось строить мосты, которые постоянно
страдали от пожаров, неоднократно горел даже Великий мост
через Волхов. О большом внимании к строительству мостовых
свидетельствует относящийся к 60-м годам XIII в. так называе-
мый «Устав князя Ярослава о мостех», в котором говорится об
обязанности новгородцев мостить общественные территории
города.
Упомянутыми в источниках ремесленными профессиями не
исчерпываются все виды ремесла в древнем Новгороде, их
1 ПСРЛ, т. IX—X. М., 1965, с. 143.
4—796 49
было гораздо больше. Выяснить, каков был уровень развития
ремесла, насколько разнообразны были ремесленные профессии,
оказалось возможным лишь после того, как в Новгороде стали
проводиться систематические археологические работы.
РЕМЕСЛЕННЫЕ МАСТЕРСКИЕ
Раскопки Новгорода, начавшиеся в 1932 г. и продолжаю-
щиеся до сих пор, доказали, что Новгород подобно многим дру-
гим городам Западной Европы был крупным ремесленным цент-
ром. Этот вывод был сделан на основании изучения остатков
ремесленных мастерских, вскрытых раскопками, и продукции
новгородских ремесленников. Разумеется, далеко не все ремес-
ленные мастерские оставили после себя следы, по которым
можно достоверно установить, чем занимались их обитатели.
Определить ремесленную мастерскую можно прежде всего по
большому количеству производственных остатков, а также по
бракованным изделиям, полуфабрикатам и инструментарию.
В результате произведенных в разных районах города раскопок
были обнаружены остатки ремесленных мастерских. Это свиде-
тельствует о том, что большинство населения древнего Новго-
рода занималось различными ремеслами.
XII — первая половина XIII столетия были временем расцве-
та ремесла во многих древнерусских городах. Это особенно бро-
сается в глаза, если сравнить изделия ремесленников начала
XIII в. и второй половины этого столетия. Как известно, обру-
шившиеся на Русь татаро-монгольские полчища разрушили мно-
жество древнерусских городов, а некоторые просто стерли с
лица земли. Многие русские мастера-ремесленники были уве-
дены в плен. В результате ремесло на Руси понесло тяжелый
урон. Исчез целый ряд технических приемов: искусство пере-
городчатой эмали, зерни, черни, скани, резьба по камню и др.1
Избежавшие разорения древнерусские города вынуждены бы-
ли признать власть татаро-монголов и платить им дань. К числу
последних относился и Новгород Великий.
Однако, если в ряде городов, разрушенных татаро-монголь-
ским нашествием, период, предшествовавший ему, оказался вре-
менем наивысшего расцвета средневекового ремесла (домон-
гольского уровня ремесленное производство в этих городах так
и не смогло достичь в более позднее время), то о Новгороде
этого сказать нельзя. Процесс развития производительных сил
в Новгородской феодальной республике не был прерван, и во
второй половине XIII в. они продолжали развиваться по восхо-
дящей линии. Своего расцвета, как экономического, так и поли-
тического, Новгород достиг в XIV в. Большинство ремесленных
мастерских, относящихся к XII—XIII вв., обнаружено на тер-
1 Скань возродилась в XIV в., зернь и чернь — в XVI в., а перегородча-
тая эмаль исчезла навсегда.
50
ритории Неревского конца, так как Неревский раскоп был
самым большим по площади.
В течение полутора столетий (с начала XII до середины
XIII в.) вблизи перекрестка Великой и Холопьей улиц жили
и работали ювелиры, о чем свидетельствуют находки многочис-
ленных обрезков листовой меди, кусков проволоки, ювелирны*
инструментов, тиглей, шлаков и т. п. С конца 80-х годов XII в.
до середины 20-х годов XIII в. ювелирным делом занимались,
обитатели усадьбы А на Великой улице.
4
51
К 1224—1268 гг. относится мастерская столяра, остатки ко-
торой вскрыты на усадьбе Б, расположенной к юго-востоку от
перекрестка Великой и Холопьей улиц. В срубе найден набор
инструментов столяра: пила, тесло с деревянной рукояткой,
скобель, резец, долото и неподалеку от сруба — рабочий топор.
Судя по находкам на усадьбе Е (где собрано свыше 4000
обрезков кожи и большое количество шерсти), здесь распола-
галась мастерская сапожника-кожевника. Отходы различных
видов ремесленного производства (ювелирного, красильного, ко-
стерезного) встречаются на усадьбе И, расположенной юго-за-
паднее перекрестка Великой и Кузьмодемьянской улиц.
Остатки двух ювелирных мастерских XIII в. вскрыты на
Ильинском раскопе. Возле одной из них, относящейся к началу
XIII в., найдены точильные бруски, куски меди, медная прово-
лока, костяной ювелирный молоток и кусочки воска, возле дру-
гой— середины XIII в.— обнаружены два бронзовых браслета,
слитки меди и множество кусочков янтаря.
ОРУДИЯ ТРУДА И ИНСТРУМЕНТАРИЙ РЕМЕСЛЕННИКОВ
Поскольку мастерских ремесленников XII—XIII вв. сохра-
нилось сравнительно немного, важное значение для выяснения
уровня развития ремесленного производства в Новгороде при-
обретает изучение обнаруженных при раскопках орудий труда,
изготовлявшихся в этот период новгородскими ремесленниками.
В первую очередь сюда относятся железные изделия, так как
орудия труда, применявшиеся в сельском хозяйстве, и инстру-
ментарий ремесленников изготовлялись из железа и стали.
Исследованию древнерусского железообрабатывающего ре-
месла посвятил ряд трудов Б. А. Колчин \ который, в отличие
от своих предшественников, особое внимание обратил на его
технологию. Изучив большое количество инструментов ремес-
ленников, многочисленные находки отходов, полуфабрикатов
изделий, производственного брака и исходного материала в ви-
де криц, полос железа и стали, исследователь пришел к выводу,
что железообрабатывающее ремесло в древнем Новгороде бы-
ло производством местным.
Рассмотрение орудий производства следует начать с инстру-
ментария ремесленников, обрабатывавших металлы, и прежде
всего с инструментов кузнеца и слесаря, ибо их руками созда-
вались инструменты для остальных ремесел. Из орудий труда,
относящихся к кузнечному и слесарному делу, раскопками бы-
ли обнаружены следующие: кузнечные клещи, кузнечные мо-
лотки, напильники, бородки. Как показал микроструктурный
1 См.: Колчин Б, А, Черная металлургия и металлообработка в Древней
Руси.— МИА, № 32. М., 1953; его же. Железообрабатывающее ремесло Нов-
города Великого (продукция, технология).— МИА, № 65, с, 7—120.
52
анализ, напильники могли свариваться из стальных полос или
просто были цельностальными. Бородки служили инструмента-
ми для пробивания отверстий при ковке металла.
В ювелирном деле применялись молоточки, клещи, зубила,
пинцеты. Некоторые из этих инструментов обнаружены в ма-
стерских XII—XIII вв.
Во всех слоях древнего Новгорода встречается деревообде-
лочный инструментарий, и это неудивительно, ибо самих дере-
вянных изделий находят при раскопках великое множество,
не говоря уже о мостовых, срубах, частоколах и т. п. Самым
универсальным инструментом, применявшимся в строительном
деле, в различных деревообрабатывающих ремеслах, да и про-
сто в хозяйстве, был топор. Новгородские топоры, как показали
результаты структурного анализа, изготовлялись из железа и
стали. На железную основу наваривались стальные лезвия,
которые подвергались термообработке. Технология производст-
ва топоров с X по XV в. не менялась.
Специализированной формой топора, но с поперечным лез-
вием, являлось тесло, также часто применявшееся в деревооб-
рабатывающем ремесле, о чем свидетельствуют многочислен-
ные находки ложек, чаш, ковшей, корыт. С помощью тесла
в дереве выдалбливались выемы-углубления. Тесла бывали про-
ушные и втульчатые и имели деревянные рукоятки. В Новго-
роде чаще встречаются втульчатые тесла.
Для столярных и мелких плотничьих работ применялись
пилы. Продольная пила для распиливания бревен на доски
появилась лишь в XVII в. Поэтому все доски, обнаруженные
при раскопках, были тесаными, т. е. обрабатывались топором.
Для выдалбливания пазов и разных углублений в дереве древ-
ние столяры пользовались долотами, главным образом цельно-
металлическими. Необходимым инструментом столяра было
также сверло, с помощью которого можно было делать круглые
отверстия. В Новгороде были распространены два типа сверл:
перовидные и спиральные. В XII—XIII вв. употреблялись оба
типа. Сверло было очень прочным и точным инструментом.
На его лезвие наваривалась стальная полоска, которая затем
термически обрабатывалась.
Плотниками широко применялся скобель, который исполь-
зовался для сдирания коры с бревен и обстругивания их после
обработки топором. В Новгороде были известны двуручные
скобели. Изготовлялись они тем же способом, что и многие
другие инструменты: на железную основу наваривалось сталь-
ное лезвие, которое затем подвергалось термической обработке.
Конструкция и технология скобелей не менялась с XII по XV—
XVI вв.
Для вытачивания полых изделий необходимы были инстру-
менты, с помощью которых можно было производить внутрен-
нюю обработку деревянного ковша, чаши и т. п. Для этих целей
служили токарные резцы крючковидной формы. При резьбе по
53
дереву для изготовления всевозможных глубоких и округлых
углублений использовались долота с фигурными лезвиями.
Особые инструменты применялись костерезами. К ним отно-
сятся циркульные резцы, лучковые сверла, плоские струги, спе-
циальные напильники типа рашпиля, шилья, ножи. Иногда ору-
дия костереза попадаются при раскопках целыми наборами.
Такой набор найден в слоях XII—XIII вв. на Ярославовом
дворище. В него входили: напильник с насечками на двух ши-
роких поверхностях (на одной насечка «елочкой», на другой —
типа современного рашпиля).
ЖЕЛЕЗООБРАБАТЫВАЮЩЕЕ ПРОИЗВОДСТВО
Все инструменты изготовлялись мастерами по обработке ме-
талла. Железообрабатывающее производство являлось техниче-
ской основой всех видов труда: без него не могли бы разви-
ваться ни земледелие, ни ремесла. Особую группу изделий нов-
городских кузнецов составляют сельскохозяйственные орудия,
потребителями которых были не только жители деревень, но
прежде всего городское население, в широких масштабах зани-
мавшееся сельским хозяйством. Но так как в городе огородни-
чество и животноводство было развито в большей степени, чем
земледелие, при раскопках чаще встречаются косы, лопаты,
мотыги, реже — сошники и серпы. Любопытно, что большинство
найденных в Новгороде сошников были совершенно новыми,
что указывает как на их местное происхождение, так и на то,
что они были изготовлены в городе для продажи в деревню
(вряд ли новгородцы пахали землю в городе). Изготовлялись
сошники из железа или малоуглеродистой стали путем свобод-
ной кузнечной ковки.
В хозяйстве древних новгородцев широкое применение на-
шли косы. Очевидно, многие жители города содержали домаш-
ний скот. В усадьбах обнаружены остатки большого количества
хлевов; многометровый новгородский культурный слой, как
правило, обильно насыщен навозом. Содержание скота требо-
вало заготовки кормов, горожане должны были косить траву
и запасаться сеном на зиму. Исследуя новгородские косы,
Б. А. Колчин обратил внимание на стабильность формы и кон-
струкции косы-горбуши с X по XV в. и однотипность технологии
ее производства. Это наблюдение позволило сделать вывод, что
у новгородских кузнецов был обязательный образец («стан-
дарт»), по которому изготовлялась не одна коса, а сразу не-
сколько, т. е. большие партии. Это говорит о широкой специа-
лизации кузнечного ремесла, о выделении кузнецов, занимав-
шихся только производством кос, серпов и т. п. Изготовлялись
косы-горбуши путем наварки стального лезвия на железный
клинок полотна косы, которое затем подвергалось термической
обработке.
54
Для обработки огорода, да и для других землекопных работ
в хозяйстве новгородцы пользовались лопатой. Как известно,
до XIX в. лопаты были деревянными. Но так как часто прихо-
дилось вскапывать плотную почву, деревянные лопаты оковыва-
лись железом. При раскопках археологи находят оковки лопат
(иногда даже вместе с лопатами), сделанные из тонких желез-
ных пластин, изогнутых по форме лопаты, которые сваривались
по внешнему краю. Режущая грань затем отбивалась и зата-
чивалась на точильном круге. К лопате оковка прикреплялась
двумя железными заклепками.
Помимо орудий, применявшихся в сельскохозяйственном
производстве, новгородские кузнецы изготовляли массу уни-
версальных инструментов, которыми горожане постоянно поль-
зовались в быту и в домашнем хозяйстве. В первую очередь
сюда следует отнести ножи. Чаще всего ножи находят внутри
срубов или поблизости от них. Нередко попадаются ножи с де-
ревянными или костяными рукоятками. Техника производства
ножей заключалась в следующем: на острие железного клинка
наваривалось массивное стальное лезвие, которое затем подвер-
галось термической обработке. Ножи использовались для са-
мых разных целей. Существовали ножи для обработки дерева,
костерезные, сапожные, кухонные, столовые, хирургические, бо-
евые ножи — «засапожники». Иногда встречаются двулезвий-
ные складные ножи.
Весьма распространенным предметом в хозяйстве древних
новгородцев были ножницы, известные на Руси с серединыХ в.
Оба типа ножниц, существовавших в древности, бытуют до сих
пор: это пружинные и шарнирные ножницы, которые во все
века конструктивно были совершенно одинаковы. Технология
производства древнерусских ножниц с течением времени не-
сколько изменилась. Если в X—XII вв. применялась торцовая
сварка и стальной участок лезвия был весьма значителен, то
с конца XII в. появилась косая сварка, и стальная полоса стала
навариваться на лезвие только с внутренней, режущей стороны.
Термической обработке стальные лезвия ножниц подвергались
всегда.
Помимо ножниц в хозяйстве и некоторых ремеслах (сапож-
ном, кожевенном, шорном и др.) новгородцы часто применяли
шилья, которые изготовлялись из обычного кричного железа,
затем острие цементировалось и термически обрабатывалось.
Уже в X в. на Руси появились швейные иглы, которые до
сих пор имеют ту же форму, что и в древности. Иглы могли
быть швейными и сапожными. Стержень иглы изготовлялся из
цементованного железа, а затем подвергался термической об-
работке. Производство игл в древнем Новгороде было очень
трудоемким и сложным процессом. Степень квалификации куз-
неца-игольника была очень высокой. В работе применялся ми-
ниатюрный инструментарий. В силу особо сложной техноло-
гии и необходимости изготовления специализированных элемен-
55
тов в игольном деле должна была рано появиться специали-
зация.
При раскопках в Новгороде часто встречаются кошелки,
сосуды и другие изделия из лыка. Для плетения лыка часто
применялся железный инструмент — кочедык.
Одним из распространенных занятий жителей древнего Нов-
города было рыболовство. Находки разнообразных рыболовных
снастей встречаются во всех слоях. Это рыболовные крючки,
блесны, остроги. Крючки делались из обычного кричного желе-
за, зуб крючка иногда цементировался. Производство рыболов-
ных снастей было местным.
Вся продукция новгородских кузнецов тщательно изучена
Б. А. Колчиным, поэтому мы лишь упомянем изделия, которые
характеризуют высокий уровень металлообрабатывающего ре-
месла в Новгороде в XII—XIII вв. К этой группе изделий в пер-
вую очередь следует отнести замки и ключи.
Конструкция висячих замков весьма сложна. Исследовав ряд
древнерусских замков, Б. А. Колчин установил, что они состоят
из множества деталей (иногда до 40). Изготовлялись замки
из железа. Пружины делались из железа и стали. Каждая де-
таль, производилась в отдельности, причем мастер-замочник
должен был владеть множеством технических приемов и уметь
работать различными инструментами. В конце XII—XIII вв.
древнерусские замочники изготовляли уже около 12 типов зам-
ков разного назначения и сложных конструкций. В это время
в замочном ремесле появилась серийность производства.
Весьма совершенным было оружие, изготовлявшееся новго-
родскими мастерами. При раскопках найдены почти все виды
оружия, известные на Руси: оружие ближнего боя (мечи, сабли,
кинжалы, наконечники копий, рогатин, сулиц и втоки к ним,
боевые топоры, булавы, кистени), метательное оружие, или ору-
жие дальнего боя (наконечники стрел, детали луков и колча-
нов) и защитное вооружение. Разнообразие видов и форм ору-
жия, хорошие боевые качества дают достаточно оснований для
того, чтобы говорить о весьма высоком уровне развития ору-
жейного дела в Новгороде. Находки различных полуфабрикатов
железных наконечников стрел, копий, стальных панцирных пла-
стинок свидетельствуют о местном производстве. Оружие, как
и орудия труда, изготовлялось квалифицированными мастерами,
обладавшими большим опытом. Различные виды оружия про-
изводили, по всей вероятности, специализированные ремеслен-
ники (изготовлением щитов, например, занимались щитники).
Итак, уровень развития железообрабатывающего ремесла
в Новгороде в XII—XIII вв. был высок. Тщательный анализ
техники железообрабатывающего производства позволил Б. А.
Колчину доказать, что новгородские кузнецы в совершенстве
владели следующими техническими приемами: свободной куз-
нечной ковки, кузнечной сварки, термической обработки, об-
точки металла на точильных кругах и напильниками, холодной
56
рубки металла зубилами, паяния, покрытия цветными металла-
ми, полировки металла, инкрустации цветными и благородными
металлами и художественной кузнечной ковки.
ДРУГИЕ ВИДЫ РЕМЕСЛА
Высокий уровень железообрабатывающего производства спо-
собствовал прогрессу многих других ремесел, которые не могли
бы успешно развиваться без соответствующего инструментария.
На основании изучения различных инструментов можно утвер-
ждать, что в Новгороде, помимо мастеров всевозможных куз-
нечных специальностей1, работали слесари, токари, столяры,
плотники, деревообделочники, резчики по дереву, костерезы,
кожевники, сапожники, портные, ювелиры. Изучение огромного
количества предметов быта и другой готовой продукции, а так-
же полуфабрикатов и бракованных изделий помогает дополнить
список специальностей новгородских ремесленников. Обращает
на себя внимание большое разнообразие как готовых изделий,
так и инструментария.
Очевидно, ремесленники в Новгороде специализировались
по производству определенных типов продукции. На это прямо
указывает и летопись, в которой упоминаются щитники, котель-
ники. Причем иногда один и тот же мастер занимался различ-
ными видами ремесла. Сапожник, например, долгое время был
и кожевником, что подтверждается совместными находками
остатков того и другого производства. Лишь в XII—XIII вв.
сапожное ремесло отделилось от кожевенного. Щитник, поми-
мо знания кузнечного дела, должен был обладать навыками
обработки меди, дерева и кожи, так как щиты изготовлялись
из всех этих материалов. Но в то же время в кузнечном ремес-
ле развивалась узкая специализация (гвоздочники, замочники
и т. п.).
. Разнообразные металлические украшения: браслеты, перст-
ни, фибулы, подвески, колты, бусы — изготовлялись высококва-
лифицированными ювелирами. Технология ювелирного произ-
водства изучена Н. В. Рындиной, которая установила, что боль-
шая часть ювелирных изделий, обнаруженных при раскопках
в Новгороде, является продуктом местного производства. Это
подтверждается находками ювелирных мастерских, инструмен-
тария и полуфабрикатов. Мастера-ювелиры владели рядом
сложных технических приемов: литья, свободной ковки, воло-
чения, прокатки, тиснения, чеканки, гравировки, паяния, золо-
чения, выемчатой эмали, термической обработки меди и брон-
зы и др.2
1 Б. А. Колчин выделил 16 специальностей: кузнецов-универсалов, ору-
жейников, щитников, шлемников, бронников, Стрельников, замочников, сер-
повиков-косников, секирников-топорников, ножовщиков, гвоздочников, булавоч-
ников, изготовлявших украшения, уздников, изготовлявших конскую сбрую,
и кузнецов, изготовлявших весы (см.: Колчин Б. А. Ук. соч., с. 194—197).
2 См.: Рындина Н. В. Ук. соч., с. 200—267.
57
Огромное количество остатков кожаной обуви и обрезков
кожи является свидетельством широкого распространения в
Новгороде сапожного ремесла.
Местным было и гончарное производство. Самыми частыми
находками при раскопках бывают многочисленные обломки
гончарной посуды. Очевидно, поселок гончаров находился на
территории Людина (Гончарского) конца, о чем свидетельст-
вует название «Гончарский», впервые упоминаемое в летописи
под 1360 г.1 Вероятно, гончары поселились в Людином конце
раньше, ибо там были вполне подходящие условия для работы:
конец занимал окраинное положение, вода и глина находились
под рукой. Но поскольку раскопками эта часть города почти
не исследована, о поселении гончаров можно говорить лишь
предположительно.
Значительное развитие получило в древнем Новгороде тка-
чество. При раскопках во всех слоях обнаружено множество
обрывков различных тканей. Изучением новгородских тканей
занимался польский археолог А. Нахлик2, установивший, что
ещевХ—XII вв., не говоря уже о более позднем времени, в Нов-
городе существовало производство тканей. На основании иссле-
дования текстильных образцов А. Нахлик пришел к выводу,
что до середины XIII в. основным орудием производства слу-
жил вертикальный ткацкий станок, но и более производитель-
ный горизонтальный ткацкий стан также был известен в Нов-
городе, о чем свидетельствуют находки его деталей (челноков,
подножек, собачек, юрков). Ткачи изготовляли ткани из уже
готовой пряжи, льняной и шерстяной. Прядение в Новгороде
было известно с X в. (при раскопках найдено множество дере-
вянных веретен, льночесал, трепал, пряслиц, прялок).
Ремесленники, занимавшиеся обработкой дерева, также со-
ставляли весьма многочисленную группу новгородских масте-
ров. Огромное разнообразие деревянных изделий, обнаружен-
ных при раскопках (ложки, половники, чаши, резные сосуды,
миски, блюда), говорит о высоком уровне развития деревооб-
делочного ремесла. Помимо токарных инструментов, найдены
детали токарного станка. Часто встречаются заготовки ложек,
недоделанные и испорченные деревянные ковши, чаши, волчки.
Из кости изготовлялись чаще всего гребни, рукоятки ножей,
различные украшения, проколки, шашки, шахматные фигурки,
пуговицы и т. п. Обработанные куски кости, опиленные куски
рога, заготовки, полуфабрикаты гребней обнаружены во всех
новгородских слоях. Техника обработки кости была высокой,
о чем свидетельствуют находки как самих высококачественных
костяных изделий, так и орудий, с помощью которых они изго-
товлялись.
Большую группу находок в Новгороде составляют стеклян-
1 См.: НПЛ, с. 366.
1 См.: Нахлик А. Ткани Новгорода.— МИА, № 123, с. 228—313.
58
ные изделия, и в первую очередь обломки стеклянных брасле-
тов. До недавнего времени считалось, что подавляющее боль-
шинство браслетов изготовлялось в мастерских древнего Киева,
откуда они распространялись по всей Руси. Существование же
местного производства браслетов в Новгороде, Смоленске, По-
лоцке и других городах лишь предполагалось.
Проблемами истории русского стеклоделия в течение мно-
гих лет занимается Ю. Л. Щапова 1, которая посвятила ряд
работ и стеклянным изделиям древнего Новгорода. Ю. Л. Ща-
повой удалось доказать, что в Новгороде существовало собст-
венное браслетное производство (в дополнение к киевскому
ввозу) и что появилось оно еще в домонгольское время. Ею
было установлено, что первоначально новгородские браслеты
изготовлялись из свинцово-кремнеземного стекла, которое по
своему составу не отличалось от стекла, известного в других
городах, но в нем в виде микропримеси всегда присутствовала
окись сурьмы. Появление собственного производства браслетов
в Новгороде Ю. Л. Щапова связывает с переселением из Киева
мастеров-браслетчиков, не выдержавших конкуренции у себя
на родине. Первые браслетчики появились в Новгороде, Смо-
ленске, Полоцке в середине — второй половине XII в. Наряду
с браслетами из свинцово-кремнеземного стекла в Новгороде
встречаются браслеты из калиево-свинцово-кремнеземного стек-
ла, которые изготовлялись в Киеве. После падения Киева в
1240 г. эти браслеты исчезли во многих городах, но в Новго-
роде они не прекратили своего существования. По мнению
Ю. Л. Щаповой, это произошло потому, что в Новгороде киев-
ские мастера-браслетчики появились еще до монгольского на-
шествия. Судя по тому, что заметное увеличение подобных
браслетов наблюдается в слоях рубежа XII и XIII вв., очевид-
но, эти мастера начали свою работу в Новгороде в конце 70-х
годов XII в.
На рубеже XII и XIII вв. в Новгороде существовали уже две
стеклоделательные школы. Стеклоделы первой школы варили
свинцово-кремнеземное стекло и делали из него зеленые, жел-
тые и коричневые браслеты. Мастера второй школы варили
стекло калиево-свинцово-кремнеземное и изготовляли из него
браслеты всех цветов, известных на Руси, производя при этом
преимущественно бирюзовые, фиолетовые и синие браслеты,
которые не могли делать их конкуренты — стеклоделы первой
школы. Это говорит об известной специализации в браслетном
производстве.
Помимо браслетов в Новгороде часты находки стеклянных
бус, но собственно новгородских бус в слоях интересующего
1 См.: Щапова Ю. Л. Стеклянные бусы древнего Новгорода.— МИД,
№ 55. М., 1956, с. 164—179; ее же. О происхождении некоторых типов древ-
нерусских бус.— СА, 1962, № 2, с. 81—96; ее же. Стеклянные изделия древнего
Новгорода.—МИД, № 117. М., 1963, с. 104—163; ее же. Стекло Киевской
Руси. М., 1972.
59
нас периода очень мало. Очевидно, местное их производство
в домонгольское время было незначительным, и продукция
новгородских мастеров не выделялась из общей массы привоз-
ных, собственно русских, бус в основном киевского происхож-
дения.
О некоторых ремесленных профессиях приходится судить
лишь по незначительным вещественным находкам. Швейные
иглы и портновские ножницы были орудиями производства
портных. Ряд специальностей вообще не оставляли после себя
археологических следов. Сюда относятся хлебники, калачники,
различные специальности портных, о которых мы можем уз-
нать в писцовых книгах XVI в. и которые существовали, оче-
видно, и в более раннее время, так как потребность в их про-
дукции существовала и раньше.
Итак, на основании изучения письменных источников и ар-
хеологических данных можно утверждать, что Новгород в XII—
XIII вв., был крупным центром ремесленного производства.
Уровень развития ремесла в Новгороде был высок, ремеслен-
ники владели весьма совершенными техническими приемами во
многих отраслях производства и прежде всего в металлообра-
ботке. Ремесло было многоотраслевым, значительной была диф-
ференциация производства, приводившая к появлению разных
более узких специальностей в рамках отдельных ремесленных
отраслей. В целом по техническому уровню ремесленного про-
изводства и по масштабам его распространения Новгород не
уступал средневековым городам Западной Европы.
§ 4. ТОРГОВЛЯ
Торговля играла важную роль в экономике древнерусских
городов. Русские купцы торговали с Прибалтикой и Арабским
Востоком, с Византией и странами Западной Европы. Еще в
домонгольское время на Руси образовался ряд крупных ремес-
ленных и торговых центров, из которых на севере выделялся
Новгород. Изделия ремесленников должны были находить рын-
ки сбыта, и не только в самом городе, но и в близлежащих
округах и в более отдаленных местах. Если поначалу ремес-
ленник был одновременно и торговцем, то в дальнейшем выде-
лился особый класс торговцев. «Следующее расширение, кото-
рое получило разделение труда,— отмечали К. Маркс и Ф. Эн-
гельс,— заключалось в обособлении торговли от производства,
в образовании особого класса купцов... Этим создавалась воз-
можность торговой связи, выходящей за пределы ближайшей
округи,— возможность, осуществление которой зависело от су-
ществующих средств сообщения, от обусловленного политиче-
скими отношениями состояния общественной безопасности на
дорогах (как известно, в течение всего средневековья купцы
передвигались вооруженными караванами) и от обусловлен-
60
ного соответствующей степенью культуры большего или мень-
шего развития потребностей, имеющих место в доступных ено*
шениям областях» Ч
ВНУТРЕННЯЯ ТОРГОВЛЯ
Торговые связи в пределах Новгородской земли, несомненно,
существовали издавна, и возникли они раньше, чем внешнетор-
говые связи, но проследить их довольно трудно ввиду крайней
скудости сообщений Новгородской летописи. Деревня мало ин-
тересовала городского летописца, а другие города упоминались
им лишь в связи с какими-нибудь важными политическими со-
бытиями. Археологически эти связи также проследить почти
невозможно, так как невозможно определить разницу между
многими предметами местного производства, изготовленными
в разных городах Новгородской земли, например железными
ножами, сделанными в Новгороде, Пскове или Руссе. Можно
лишь отличить предметы, изготовленные сельскими ремесленни-
ками, от изделий высококвалифицированных городских мастеров.
В новгородской, как и вообще в древнерусской деревне гос-
подствовало натуральное хозяйство. Основные потребности
сельского населения удовлетворялись в пределах собственного
хозяйства, а необходимые в хозяйстве и быту вещи оно полу-
чало, как правило, от сельских ремесленников. Лишь высоко-
качественные стальные орудия труда, оружие, некоторые виды
украшений, ювелирные изделия приходилось приобретать в го-
роде. В какой форме происходил обмен в сельских местностях,
судить трудно, вероятнее всего, как предположил Б. А. Рыба-
ков, по простейшей формуле Т—Т, когда кузнец (или другой
сельский ремесленник) получал за свои изделия мясо, зерно,
рыбу и т. п.
Из деревни на продажу в город поступали сельскохозяйст-
венные продукты, которые продавались за деньги. Об этом мы
узнаем из текста некоторых берестяных грамот. Грамота № 219
16 яруса (1197—1224) сообщает о покупке овса, соли и рыбо-
ловной верши, причем указываются денежные суммы, которые
следует уплатить каждому торговцу1 2.
Купля-продажа происходила «на торгу», городском рынке,
который был обязателен в каждом городе. Здесь обычно и ус-
танавливались цены на товары, колебавшиеся в зависимости
от различных обстоятельств, преимущественно в зависимости
от урожаев и неурожаев. Летопись неоднократно указывает на
рост цен, главным образом на хлеб, в голодные годы. «И въздо-
рожиша все по търгу»,— всякий раз сообщает летописец, опи-
сывая очередное голодное бедствие в Новгороде.
1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 52—53.
2 См.: Арциховский Д. В., Борковский В. И. Новгородские грамоты на
бересте (из раскопок 1956—1957 гг.). М., 1963, с. 39—41.
61
Иногда заморозки или дожди, вызывавшие очередной не-
урожай, охватывали не всю территорию Новгородской земли.
В таких случаях Новгород получал хлеб из Торжка или из других
районов Новгородской республики. На снабжение хлебом неред-
ко влияла политическая обстановка. Так, в неурожайном 1215г.
в Торжке сидел князь Ярослав Всеволодович, находившийся
в конфликте с новгородцами, который «не пусти в город нв
воза». Цены на хлеб на новгородском торгу, естественно, под-
нялись.
В голодные годы хлеб был настолько дорог, что многие были
просто не в состоянии купить его. Часть населения, спасаясь
от голода, уходила из Новгорода в другие земли. Об этом сви-
детельствует берестяная грамота № 424 начала XII в,—
письмо новгородца к родителям, отправленное из Смоленска
в Новгород, с приглашением приехать к нему в Смоленск или
прямо в Киев, куда он держал путь и где «дешев хлеб»1.
Жители Новгорода разводили скот, который также был
предметом торговли. Из текста некоторых берестяных грамот
мы узнаём о приобретении новгородцами скота. Грамота №817
яруса (1177—1197) сообщает о покупке коровы2. В грамоте
№ 163 того же времени некий Демьян просит продать коня,
причем за любую цену: «А ти продае коне, колико ти водадя»3.
На торгу продавались и многочисленные изделия высоко-
квалифицированных городских кузнецов. Ножи, ключи, замки,
топоры пользовались постоянным спросом у населения. Таким
образом, деятельность новгородских ремесленников в первую
очередь была направлена на удовлетворение нужд жителей
самого Новгорода и близлежащих областей.
ТОРГОВЫЕ СВЯЗИ НОВГОРОДА
С ДРУГИМИ РУССКИМИ ЗЕМЛЯМИ
По археологическим материалам можно проследить связи
Новгорода с другими русскими землями и зарубежными стра-
нами. Большая работа в этом направлении проделана Е. А. Ры-
биной, которая выявила важнейшие предметы импорта среди
находок в четко датированных слоях Неревского раскопа4.
1 См.: Янин В. Л. Я послал тебе бересту..., с. 188—189.
2 См.: Арциховский А. В. и Тихомиров М. И. Новгородские грамоты
на бересте (из раскопок 1951 г.). М., 1953, с. 38—39.
3 См.: Арциховский А. В. и Борковский В. И. Новгородские грамоты на
бересте (из раскопок 1955 г.). М., 1958, с. 48—50.
4 См.: Рыбина Е. А. Из истории южного импорта в Новгород.—СА,
1971, № 1, с. 260—264; ее же. Из истории торговли янтарем в Новгороде
(по материалам раскопок 1951—1970 гг.).— «Новое в археологии». Сборник
к 70-летию А. В. Арциховского. М., 1972, с. 224—228; ее же. Из истории
торговли цветными металлами в Новгороде X—XV вв. (по археологическим
материалам).— ВМУ, серия «История», 1973, № 1, с. 90—96; ее же. Торго-
вые связи Новгорода в X—XV вв. (по археологическим материалам). Руко-
пись диссертации. М., 1972.
62
К их числу относятся шиферные пряслица, южные амфоры,
скорлупа грецких орехов, стеклянные браслеты, перстни и бу-
сы, стеклянная посуда, самшитовые гребни, сердоликовые и
хрустальные бусы, поливная керамика, янтарь, ткани, изделия
из серебра и цветных металлов, арабские и западноевропейские
монеты.
Как и во многих древнерусских городах, в Новгороде най-
дено большое количество шиферных пряслиц. Особенно много
их собрано в слоях середины XII в.— около 2000 экземпляров.
Установлено, что эти пряслица изготовлялись в мастерских
древнего Овруча на Волыни. Овручские мастерские были раз-
громлены во время татаро-монгольского нашествия, и с начала
40-х годов XIII в. пряслица в городских слоях встречаются
чрезвычайно редко (в послемонгольских слоях собрано всего
188 экземпляров). В домонгольских же слоях городов и горо-
дищ XI—XIII вв. они обнаружены повсюду. Известны они и
в курганах этого периода.
К числу привозных вещей относятся изделия, центром про-
изводства которых был Киев. Это, в первую очередь, различ-
ные предметы из стекла. Киев был древнейшим центром стек-
лоделия на Руси, и столь популярные в русских землях укра-
шения, какими были стеклянные браслеты (на Неревском рас-
копе в Новгороде их найдено 5226 экземпляров), первоначаль-
но привозились из Киева. Наибольшее количество браслетов
обнаружено в слоях 30—70-х годов XIII в. После разорения
Киева Батыем ввоз браслетов в Новгород прекратился, но в
домонгольское время в связи с большим спросом на стеклянные
браслеты ввоз их из Киева, несмотря на появление собственно-
го производства в Новгороде, не прекращался.
Перстни, сделанные из калиево-свинцово-кремнеземного
стекла, характерного для Киева, и стеклянная посуда, изготов-
лявшаяся по тому же рецепту, совсем исчезают после 1240 г.
в Новгороде. Этим подтверждается привозной характер из-
делий.
При раскопках часто находят стеклянные бусы. На Нерев-
ском раскопе их обнаружено 1397 экземпляров (из них в слоях
XII в.— 268, в слоях XIII в.— 235), причем ко второй половине
XIII в. относится вдвое меньшее число находок, чем к первой
половине этого столетия L В XII—XIII вв. в Новгороде преоб-
ладали бусы киевского происхождения, бусы же среднеазиат-
ского или европейского производства составляли незначитель-
ную долю.
Предметом ввоза в Новгород с юга являлись амфоры, кото-
рые на Руси назывались корчагами. Это были грушевидные
толстостенные сосуды красноватого цвета с волнистой внутрен-
ней поверхностью и толстыми ручками. Центр их производства
находился в Причерноморье, но они могли ввозиться как из
1 См.: Рыбина Е. А. Торговые связи Новгорода в X—XV вв..., с. 29.
63
Киева, так и прямо из Крыма. Находки таких амфор в Новго-
роде известны только в слоях до середины XIII в.
Е. А. Рыбина выделяет две группы товаров южного импор-
та: к первой относится кавказский самшит, доставлявшийся
в Новгород волжским путем, ко второй — овручский шифер,
южнорусские амфоры и грецкий орех, доставка которых осуще-
ствлялась днепровским путем.
Какие еще товары ввозились в Новгород из других русских
земель, трудно сказать. Правда, установлено, что некоторые
вещи изготовлены из бука и тисса, произрастающих до сих пор
на юго-западе европейской части нашей страны, и из листвен-
ницы, растущей на северо-востоке 1. Иногда из Владимиро-Суз-
дальской земли (или через ее посредство из других южных
княжеств) в Новгород ввозился хлеб.
ВНЕШНЯЯ ТОРГОВЛЯ
Внешнеторговые связи Новгорода были обширными. О них
можно судить и по археологическим, и по письменным источ-
никам. До наших дней сохранилось несколько документов, ха-
рактеризующих торговые отношения Новгорода с Западом.
Один из таких документов — договорная грамота Новгорода
с Готским берегом, Любеком и немецкими городами (1189—
1199).
Главными партнерами Новгорода в западной торговле в
XII—XIII вв. были Готланд, Дания и Любек. О давних связях
Новгорода с Западом свидетельствуют неоднократные упоми-
нания характерных топографических обозначений: Чудинцевой
улицы (1176, 1231, 1340, 1348, 1379, 1390, 1398, 1402, 1418,
1432) 2, Варяжской церкви, или немецкой божницы (под 1152 г.
говорится о ее пожаре, упоминается она и под 1181, 1217, 1272,
1311 гг.) 3, Варяжской улицы (1273). Первое летописное сви-
детельство о связях Готланда с Данией относится к ИЗО г.:
«В се же лето, идуце и-замория с Гот, потопи лодии 7, и
сами истопоша, и товар, а друзии вылезоша, но нази; а из
Дони придоша сторови»4. Уже в первой 'половине XII в. нов-
городцы совершали морские экспедиции «за море», но веро-
ятно, новгородские торговые суда плавали в те края и раньше,
во всяком случае о торговле с Русью было известно западным
писателям XI в. (Адаму Бременскому, например). В 1134 г.
«рубоша новгородць за морем в Дони»5.
В середине XII в. в Новгороде уже существовал торговый
двор готландских купцов с церковью св. Олафа (недавно в ре-
1 См.: Вихров В. Е. Использование древесины в древнем Новгороде.—
«Труды Института леса и древесины», т. XXXVII. М., 1958.
2 См.: НПЛ, с. 35, 224, 71, 279, 351, 361, 375, 383, 393, 397, 409, 416.
3 См. там же, с. 29, 215, 37, 226, 57, 258, 93, 334.
4 НПЛ, с. 22, 206—207.
8 Там же, с. 23, 208.
64
зультате археологических раскопок было установлено его точ-
ное местонахождение —- на участке, расположенном к югу от
Ярославова Дворища, рядом с церквами Михаила Архангела
и Благовещенья’)• Русские купцы «а Готланде также имели
свои дворы и церковь, которая была построена, очевидно, нов-
городцами. Об этом свидетельствуют фрески готландской церк-
ви, которые почти полностью сходны с фресками одной из нов-
городских церквей.
Город Висби на Готланде в XII в. был центром торговой
деятельности во всем балтийском бассейне. Он находился в но-
минальной зависимости от Швеции. В 1170—1270 гг., когда
там прочно обосновалась колония немецких купцов, выходцев
из Вестфалии, Висби достиг своего расцвета. И хотя готланд-
скими купцами в этот период тоже были немцы, чтобы отли-
чать их от немецких купцов из материковых германских горо-
дов, русские называли их «готами» или «варягами». Немцев,
упомянутых в летописи под 1188 г. (это первое их упоминание),
следует считать шведами: поскольку речь идет о шведских
городах, жители их, очевидно, должны быть шведами. Обычно
же шведы именовались «свеями».
В конце 80-х годов XII в. Новгород установил торговые
связи с Любеком. Появившись в Новгороде, немецкие купцы
также создали свой двор и построили церковь св. Петра.
В 1187 г. император Фридрих I Барбаросса пожаловал Любеку
грамоту, по которой русским и другим купцам предоставлялось
право беспошлинной торговли в Любеке. Это позволяет пред-
полагать существование в Любеке постоянной русской (скорее
всего, новгородской) колонии. Торговля с Любеком и немец-
кими городами развивалась весьма интенсивно и в конце XIII в.
приобрела первостепенное значение, датчане и готы были от-
теснены на второй план.
Состав импорта из Западной Европы в Новгород установить
нелегко. Письменных источников мы почти не знаем. Из архео-
логических материалов с уверенностью можно назвать лишь
янтарь. Изделия из янтаря в Новгороде весьма многочисленны
(более 2000 экземпляров). На Неревском раскопе найдено
112 янтарных крестиков, 370 бусин, 74 перстня и 171 кусочек,
янтаря. Янтарь привозился в Новгород чаще всего в необрабо-
танном виде и обрабатывался здесь местными ремесленниками.
Наименьшее число янтарных находок собрано в слоях XIII в.
Исключение составляет лишь Лубяницкий раскоп, где на усадь-
бе ювелира начала XIII в. обнаружено более 900 экземпляров
янтаря.
Полученные Е. А. Рыбиной новые данные позволяют ут-
верждать, что янтарь ввозился в Новгород не только, из При-
балтики, как это считалось прежде, но и из Приднепровья, где
1 См.: Рыбина Е. А. Раскопки Готского двора в Новгороде. —СА, 1973,
№ 3, с. 100—107.
5-796
65
также имелись его месторождения. Резкое сокращение ввоза
янтаря в XIII в. объясняется тем, что в результате татаро-мон-
гольского нашествия прекратилась доставка товаров в Новго-
род по днепровскому пути. Из Прибалтики янтарь в это время
также не ввозился, так как на протяжении всего XIII столетия
Новгород находился во враждебных отношениях с Тевтонским
орденом. В начале 40-х годов между ними шла война, во время
которой торговые отношения с Прибалтикой были совсем пре-
кращены. В связи с этими обстоятельствами можно говорить
о том, что янтарь, обнаруженный на Лубяницком раскопе, при-
везенный в Новгород в первые десятилетия XIII в. (т. е. в до-
монгольское время), попал сюда из Приднепровья, а не из
Прибалтики.
К числу предметов импорта с Запада относятся украше-
ния (впрочем, весьма немногочисленные). В том же Лубяниц-
ком раскопе в слоях XIII в. найдена иконка-литик работы
итальянских мастеров У
В Новгород ввозились и некоторые сорта тканей, прежде
всего сукно. А. Нахлик установил, что в X—XII вв. в новгород-
ском импорте преобладали английские ткани высокого каче-
ства типа «worsted». Однако в XIII в. появляются и фламанд-
ские ткани, которые в дальнейшем всецело захватывают мест-
ный рынок. Помимо сукон, в Новгород ввозились и дорогие
византийские ткани — паволока. Под 1228 г. паволока упоми-
нается в числе даров, которые вез в Псков новгородский князь
Ярослав Всеволодович1 2.
В XII—XIII вв. высокого уровня достигло ювелирное ремес-
ло в Новгороде. В ряде мастерских найдено большое количе-
ство меди в виде готовых изделий, полуфабрикатов, отходов
производства, слитков и просто кусочков меди. Появившись
впервые в слоях середины X в., изделия из цветных металлов
с каждым новым ярусом встречаются во все большем количе-
стве и достигают максимума к середине XIII в. (к этому вре-
мени относится около Уз всех находок). Затем происходит некото-
рое сокращение числа подобных находок (слои XIV—XV в®.). Из-
вестно, что на территории Новгородской земли медь не добыва-
лась, поэтому приходилось ввозить ее из-за границы. Металл в
виде сырья поставляли в Новгород готские и немецкие (любек-
ские) купцы, независимые от Тевтонского ордена. Поэтому тор-
говле цветными металлами не помешали враждебные отношения
Новгорода с Орденом.
К сожалению, состав медных изделий из новгородских рас-
копок еще почти не изучен (такие работы начаты в лаборато-
рии МГУ Н. В. Рындиной). На основании небольшого количе-
1 См.: Рындина А. В. Итальянская камея XIII в. с изображением бого-
матери-одигитрии из Новгорода.— СА, 1969, № 3, с. 209—216.
См.: НПЛ, с. 66: «,..нъ везл есмь был в коробьях дары: паволоки н
овощь...».
66
ства анализов трудно сказать что-либо определенное о проис-
хождении меди.
В первой половине XIII в. на севере Европы, в районе Бал-
тики, стала развиваться соляная торговля. В 1235—1240 гг.
Святополк, князь .Поморский, дал привилегии Любеку для тор-
говли солью на его земле. А. Л. Хорошкевич, занимавшаяся
торговыми отношениями Новгорода с Западом в XIV—XV вв.,
обратила внимание на то, что данные рижской долговой книги
свидетельствуют о постоянном импорте соли в Прибалтику уже
в конце XIII в. Постоянный характер ввоза соли в Ригу и сход-
ство новгородско-ревельской торговли с рижской позволили ав-
тору предположить существование ввоза соли в это время и
в Новгород L Из всех импортных товаров соль была предме-
том наиболее массового потребления. Она была не только необ-
ходимым пищевым продуктом, но и в большом количестве
использовалась в кожевенном деле.
Внешняя торговля Новгородской республики не ограничи-
валась западным направлением, она велась и с южными стра-
нами. Археологические данные позволяют утверждать, что в
XII—XIII вв. Новгород был связан торговыми отношениями
с Северным Кавказом, Средней Азией, Ираном и может быть
с Византией. Об этом свидетельствуют находки явно южного
происхождения. Скорлупа грецких орехов обнаружена при рас-
копках в различных слоях, в том числе и в слоях, относящихся
к рассматриваемому нами времени. Наибольшее число находок
приходится на XII в., а начиная с 40-х годов XIII в. скорлупа
грецких орехов встречается редко. Находки миндаля единичны.
Как грецкий ооех, так и миндаль могли ввозиться из Византии,
Крыма или с Кавказа.
Привозными являются изделия из самшита. Как известно,
самшит — дерево южное, он до сих пор произрастает на Чер-
номорском побережье Кавказа, в лесах Талыша, а также на
Северном Кавказе, по рекам Цица и Курджипс. В Новгород
его ввозили, очевидно, с Северного Кавказа, ближайшего райо-
на его произрастания, волжским или днепровским путем. Сам-
шитовые гребни, бытовавшие в Новгороде в течение пяти сто-
летий, встречаются при раскопках, причем чаще всего в слоях
XIII в. и очень редко — в слоях XII в. В это время обострилась
борьба русских княжеств с половцами, что затруднило движе-
ние купцов по волжскому торговому пути. В Новгород древе-
сина самшита привозилась в необработанном виде, а гребни
изготовлялись местными ремесленниками. Этот вывод был сде-
лан Б. А. Колчиным на основании абсолютного сходства сам-
шитовых гребней по форме и размерам с некоторыми видами
костяных гребней местного новгородского производства. Кроме
1 См.: Хорошкевич А. Л. Торговля Великого Новгорода с Прибалтикой
и Западной Европой в XIV—XV вв. М., 1963, с. 230—256.
5* 67
того, техника нарезки зубьев на многих деревянных и костяных
гребнях абсолютно идентична Ч Из самшита изготовлялись не
только гребни. В слоях XIII в. найдена маленькая круглая сам-
шитовая шкатулка, у которой еще не выточена внутренняя по-
лость. Очевидно, это полуфабрикат изделия, по каким-либо при-
чинам не обработанного до конца, выброшенного или потерян-
ного новгородским мастером. Частые находки самшитовых греб-
ней в Новгороде свидетельствуют о том, что они были обычными
предметами обихода, которые мог купить любой житель горо-
да, а не предметами роскоши, доступными лишь людям состоя-
тельным.
Вообще же из дальних стран на Русь чаще всего ввозились
именно предметы роскоши. В домонгольских слоях древнего
Новгорода обнаружены обломки дорогой по тому времени при-
возной поливной посуды. Эта керамика изучена А. Ф. Медве-
девым, посвятившим ей специальную статью1 2. Автор справед-
ливо считает, что она была в употреблении лишь у зажиточ-
ных кругов новгородского общества. Все находки ближнево-
сточной и золотоордынской поливной посуды, найденные в Не-
ревском раскопе, локализуются в районе двух наиболее бога-
тых усадеб, расположенных около перекрестка Великой и Кузь-
модемьянской улиц.
В конце XII — начале XIII в. в Новгород привозилась бело-
глиняная фаянсовая посуда с белой непрозрачной поливой и
росписью кобальтом (синей) и марганцем (сиренево-фиолето-
вой). Это были, как правило, чаши и блюда, украшенные сю-
жетным орнаментом в сочетании с геометрическим. На дне
с внутренней стороны часто изображались птицы, а стенки у
венчика украшались косыми широкими параллельными линия-
ми. В слое второй половины XII в. найдена часть люстрового
блюда с арабской надписью. Подобная керамика чаще встреча-
лась в XI — первой половине XII вв.
Состав поливы новгородских находок был исследован
Ю. Л. Щаповой, которая установила, что аналогичная полива
встречается среди глазурей на изразцах мавзолеев Биби-ханым
и Гур-эмир в Самарканде3.
Центром производства фаянсовой поливной керамики с рос-
писью люстром и кобальтом был Иран. Новгородские экземп-
ляры также несомненно иранского происхождения. Самые позд-
ние находки такой посуды относятся ко времени до 1240 г.
G середины XIII в. встречается лишь золотоордынская полив-
ная керамика. Это говорит о том, что со времени татаро-мон-
гольского нашествия ввоз иранской посуды на Русь прекоатил-
ся, так как образовавшееся на Волге государство татаро-мон-
1 См.: Вихров В. Е., Колчин Б. А. Из истории торговли древнего Новго-
рода,—СА, т. XXIV. М„ 1955, с. 97.
2 См.: Медведев А. Ф. Поливная керамика из Новгорода. — МИА, №117,
с« 270—271.
3 См.: Щапова Ю. Л. О химическом составе поливы (приложение к
статье А. Ф. Медведева).— МИА, № 117, с. 286.
68
голов — Золотая Орда —стало контролировать волжский тор-
говый путь, значение которого упало.
Одной из статей русского импорта издавна были различные
пряности, которые пользовались широким спросом ввиду одно-
образия русской пищи. С Запада и с Востока ввозилось также
вино. О связях со Средиземноморьем свидетельствуют находки
греческих губок.
ОСНОВНЫЕ СТАТЬИ НОВГОРОДСКОГО ЭКСПОРТА
Русь экспортировала в различные страны и свои товары.
К сожалению, у нас нет почти никаких источников, свидетель-
ствующих о составе новгородского экспорта. В летописи иногда
сообщается о приключениях возвращавшихся «из-за моря» нов-
городских купцов. Очевидно, они не ездили за заморским то-
варом с пустыми руками, а везли и свои товары, которыми
торговали «за морем».
Что это были за товары? Прежде всего пушнина. Новгород-
ская земля издавна славилась своими охотничьими угодьями.
Меха очень ценились за границей, как на Востоке, так и в
Европе, и были важнейшей статьей русского экспорта. По сви-
детельству арабских писателей (Ибн-Хордадбе, Ибн-Русте
и др.), они вывозились из Руси еще в ТХ—X вв. Эти писатели
упоминали меха бобров, черных лисиц, соболей, белок и других
пушных зверей *.
Пушнина поступала в Новгород в виде дани, которую нов-
городцы брали с подвластных им северных племен (югры, пе-
чоры и др.), и в виде натурального оброка, выплачивавшегося
крестьянами феодалам еще во времена Киевского государст-
ва. О существовании первого источника.получения пушнины мы
можем говорить вполне определенно на основании Новгород-
ской летописи1 2, а о втором — лишь предположительно.
К числу товаров, экспортировавшихся из Новгорода за гра-
ницу, относится воск. Из него изготовлялись свечи, спрос на
которые в христианских странах был велик. Кроме того, воск
широко применялся в ремесле, в частности в ювелирном деле
(литье по восковой модели). Воск начали вывозить еще в до-
монгольское время — корпорация купцов-вощников существова-
ла в Новгороде, очевидно, уже в XII в. В самой Новгородской
земле бортничество было развито меньше, чем в Северо-Вос-
точной Руси, поэтому Новгород, хотя и торговал своим воском,
прежде всего играл роль транзитного центра в торговле воском,
который ввозился из Северо-Восточной Руси.
1 См.: Гаркави А. Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и
русских. СПб., 1840, с. 49; История культуры Древней Руси, т. I. М.— Л.,
1948, с. 73.
2 Под 1194 г. летописец сообщает о походе воеводы Ядрея в Югру:
«...и высылаху к ним Югра, льстьбою рекуще тако, яко «копим сребро и со-
боли и ина узорочье, а не губите своих смьрд и своей дани» (НПЛ, с. 40,
232).
69
* *
*
Изучение торговли древнего Новгорода позволяет прийти к
выводу, что торговый обмен играл существенную роль в хозяй-
ственной жизни новгородского общества. Преобладала внутрен-
няя торговля прежде всего ремесленными изделиями. Именно
она приобрела в первую очередь регулярный характер, в отли-
чие от торговых связей с другими русскими землями и с загра-
ницей. Между Новгородом и его сельской периферией сущест-
вовал обмен в тех пределах, который допускало феодальное
натуральное хозяйство. Такой характер новгородской торговли
показывает зависимость ее главным образом от ремесла, уро-
вень развития которого определял интенсивность внутриторго-
вых отношений. Развитие разделения труда и специализации
ремесленного производства вызывало усиление торгового обме-
на. Общий хозяйственный, политический и культурный подъем
Новгородского государства, рост его могущества, его выгодное
географическое положение на водных путях способствовало
превращению Новгорода в один из крупнейших центров внешней
торговли Древней Руси.
§ 5. ДЕНЬГИ
В большинстве письменных источников постоянно упомина-
ются различные денежные суммы. Сообщения летописца о не-
урожаях и голоде, как правило, сопровождаются сообщениями
о росте цен на хлеб. Из других документов можно узнать о
ценах на различные товары, о размерах долгов, денежных обро-
ков, штрафов, дани и т. п. Главной темой в большинстве бере-
стяных грамот также являются деньги в разных формах их
применения (идет ли речь об уплате долга или штрафа, по-
купке или продаже собственности).
Чтобы понять, как велики были размеры оброков и штра-
фов, как высоки были цены на сельскохозяйственные продукты,
изделия ремесленников, предметы роскоши, необходимо прежде
всего знать соотношение денежных единиц друг к другу. Меж-
ду тем величина денежных сумм, упомянутых в некоторых
источниках (особенно XIII—XIV вв.), до сих пор остается не
совсем ясной для исследователей.
Как известно, XII, XIII и XIV вв. были в Новгороде без-
монетным периодом. В течение этих трех столетий в обраще-
нии находились крупные серебряные слитки — гривны серебра
и рубли. В рассматриваемый период основной денежной еди-
ницей была гривна серебра, которая представляла собой про-
долговатый брусок из высокопробного серебра весом около
200 г (196—197 г). Разумеется, обращение таких крупных слит-
ков находило применение лишь в очень крупных платежах.
70
Роль мелких денежных единиц выполняли случайные товары
от беличьих шкурок до украшений.
Гривна серебра упоминается в четырех датированных ме-
тодом дендрохронологии берестяных грамотах, две из которых
относятся к первой половине XIII в.1, и в многочисленных пись-
менных источниках, древнейший из которых датируется 30-ми
годами XII в., а позднейший — рубежом XIII и XIV вв.2
Гривна серебра делилась на 4 гривны кун, каждая из кото-
рых, в свою очередь, делилась на 20 ногат, или на 50 резан,
или на 150 вевериц. Веверица часто фигурирует в документах
под названием «векша». Термин «куны» употреблялся не толь-
ко для обозначения мелких денежных единиц, но и для обо-
значения денег вообще3. Как свидетельствует Русская Правда,
эта система была распространена в XI—XII вв. во всей Древ-
ней Руси.
Если сравнить денежную систему XII и XIV вв., можно за-
метить, что денежные единицы периода ранней республики силь-
но отличаются от денежных единиц времени ее расцвета. Со-
вершенно очевидно, что на протяжении XIII и XIV вв. денеж-
ная система Новгорода неоднократно видоизменялась, но ко-
ренное преобразование она претерпела лишь однажды. Если в
XII в., судя по Русской Правде, гривна делилась на 20, 50,
150 и более мелких единиц (все эти числа кратны 10), то в
XV в. новгородская гривна состояла из 14 денег (14 кратно 7).
Деление на 10 и 7 — это основы совершенно различных счетных
систем. Введение новой счетной системы и явилось основной
реформой новгородской денежной системы.
Из-за отсутствия источников исследователи долгое время не
могли установить, когда была произведена реформа. Открытие
берестяных грамот позволило выяснить этот вопрос. В тексте
некоторых грамот упоминаются «гривны по 7 ногат» (грамота
№ 410 XIV в.) или «гривны из ногат» (грамота № 392 рубежа
XIII и XIV вв.) 4. Древнейшее упоминание «гривны из ногат»
содержит грамота № 227 (1197—1224 гг.): «...а се пакы шьдошы
воземи десять гривьно ногатами»5. Эта денежная единица не
была известна в XII в.
Может вызвать недоумение то обстоятельство, что между
этими двумя разновременными группами свидетельств о «грив-
не из ногат» (рубеж XII—XIII вв. и конец XIII в.) лежит це-
1 См.: Арциховский А. В. и Борковский В. И. Новгородские грамоты
на бересте (из раскопок 1958—1961 гг.), с. 21—23; Янин, В. Л. Берестяные
грамоты и проблема происхождения новгородской денежной системы XV в.—
«Вспомогательные исторические дисциплины», т. III. Л., 1970, с. 160.
2 См.: ГВНиП, с. 140, № 81; с. 317—318, № 331—332.
3 Подробнее см.: Янин В. Л. Денежно-весовые системы русского сред-
невековья. Домонгольский период. М., 1956, с. 37—38.
4 См.: Янин В. Л. Берестяные грамоты и проблема происхождения нов-
городской денежной системы, с. 165.
5 Арциховский А. В. и Борковский В. И. Новгородские грамоты на
бересте (из раскопок 1956—1957 гг.), с. 49—51.
71
лое столетие, в течение которого этот термин в источниках не
встречается. В. Л. Янин полагает, что в XIII в. употреблялся
другой термин: «семенца», или «семница», или «семцина» (гра-
моты № 318, 349 и 355), фигурировавший наряду с хорошо
известными гривнами. «Семницей» могла обозначаться седьмая
часть гривны — ногата или, что вероятнее, сама гривна из 7 но-
гат. Объединив в одну систему упоминания в берестяных гра-
мотах «гривны из ногат» и «семницы», В. Л. Янин установил,
что перестройка новгородской денежной системы осуществи-
лась не позднее рубежа XII и XIII вв., к которому относятся
древнейшие упоминания «гривны из ногат». Гривна серебра в
XV в. делилась на 15 гривен из ногат, или на 105 ногат1.
В конце XIII в. появился рубль. Древнейшее его упоминание
содержит берестяная грамота № 65 1281—1299 гг.
1 См.: Янин В. Л. Берестяные грамоты и проблема происхождения
новгородской денежной системы, с. 165—-167, 179—177.
Глава III
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И КЛАССОВАЯ
ХАРАКТЕРИСТИКА НАСЕЛЕНИЯ НОВГОРОДА
§ 1. ФЕОДАЛЫ
Господствующий класс в Новгородской республике состоял
из феодалов, владевших усадьбами в городе и землями на пе-
риферии и пользовавшихся всевозможными привилегиями.
Класс феодалов отличался известной неоднородностью. В него
входили феодалы светские и духовные, крупные и мелкие, бо-
гатые и не очень богатые, знатные аристократы и феодалы не-
аристократического происхождения, но всех их объединяло од-
но — они принадлежали к классу землевладельцев, т. е. были
собственниками основного средства производства в эпоху фео-
дализма— земли. В период расцвета Новгородской республики
различие между определенными группами феодалов было вы-
ражено довольно четко. В рассматриваемый же нами период
некоторые из них (житьи люди, например) лишь начинали
оформляться как особые социально-политические категории
внутри господствующего класса. О дифференциации внутри
класса феодалов как завершившемся процессе в это время
говорить еще рано, но она, несомненно, уже намечалась. Уже
выделилась группа крупнейших землевладельцев, в значитель-
ной мере сосредоточившая в своих руках и политическую власть.
Растет экономическая мощь и крупнейших духовных феода-
лов — Дома святой Софии и монастырей.
Из-за чрезвычайной скудости источников мы не имеем
возможности выяснить структуру господствующего класса в
Новгороде в XII—XIII вв. во всей ее полноте. Новгородский
летописец исключительно редко отмечал социальную принад-
лежность тех или иных лиц, упоминавшихся им в связи с опи-
сываемыми событиями. Когда он называл князей, посадников,
епископов, такого уточнения, разумеется, и не требовалось. Но
в летописи довольно часто встречаются имена людей, социаль-
ное положение которых не всегда известно. Ясно лишь, что
имеются в виду люди весьма авторитетные, занимавшие вид-
ное положение в новгородском обществе. Бросается в глаза, что,
как правило, полными именами или по имени и отчеству ува-
жительно величаются посадники, тысяцкие, бояре и какие-то
иные лица, тоже, по-видимому, принадлежавшие к числу почи-
73
таемых летописцем (разделявшим, разумеется, сословные пред-
убеждения своего времени и своего круга) фигур. Иногда, прав-
да, летописец называет таких лиц уменьшительными именами,
но при этом говорит о них с оттенком явного уважения (на-
пример, посадники Михалко, Мирошка, Иванко и т. п.).
Летопись упоминает «лучших» или «добрых мужей», принад-
лежавших, очевидно, к верхушке новгородского общества. Но к
какой именно ее социальной группе они относятся, не всегда
ясно. Чаще всего летописец употребляет этот термин в весьма
широком смысле, относя к числу «лучших (вячьших)» пред-
ставителей городской верхушки в целом *.
Примечательно, что все лица, названные полными именами
или по имени и отчеству, принадлежат к господствующему
классу феодалов. Летописцу и его современникам было ясно,
о ком идет речь в каждом конкретном случае, ибо в центре
событий находились люди, хорошо известные в Новгороде, так
что достаточно было лишь назвать их имена.
БОЯРСТВО
Что же представляло собой боярство как социальная груп-
па? Бояре составляли наиболее привилегированную часть нов-
городского общества и были прежде всего феодалами-земле-
владельцами. Основой их могущества было крупное землевла-
дение,- Если в большинстве древнерусских княжеств боярство
сформировалось в результате ассимиляции туземной знати с
оседавшей там пришлой княжеской дружиной (причем послед-
ней принадлежала главная роль в этом процессе), то новгород-
ское боярство сложилось исключительно на местной основе и
вело свое происхождение от местной родоплеменной знати.
Знатное происхождение было непременным признаком принад-
лежности к боярскому сословию, поэтому новгородское бояр-
ство с самого начала составило своего рода замкнутую корпо-
рацию, в которую был закрыт доступ кому-либо, кто не был
членом старинного аристократического рода, даже если он был
богат. Богатство можно было приобрести, но боярином нужно
было родиться. Как явствует из летописи, во главе управления
Новгородом стояли крупнейшие родовитые бояре, образовавшие
целые посадничьи династии. На эту высшую республиканскую
должность избирались только представители боярства.
Владея обширными землями, наживая огромные богатства
за счет эксплуатации крестьянства, новгородские бояре тем не
менее в своих сельских вотчинах не жили. Их постоянным ме-
стопребыванием был город, и вся их жизнь была неразрывно
связана с Новгородом. Все они имели городские усадьбы, а
иногда даже не одну.
1 НПЛ, 44, 238.
74
ФЕОДАЛЬНЫЕ УСАДЬБЫ
Существование феодальных усадеб в Новгороде можно про-
следить археологически. Под усадьбой следует понимать земель-
ный участок с расположенными на его территории жилыми,
хозяйственными и производственными постройками, окружен-
ный со всех сторон забором, отделяющим его от соседних уса-
деб. На территории Неревского конца в Новгороде раскопано
и изучено 18 усадеб (из них 10 почти полностью) в районе
трех древних улиц: Великой, Холопьей и Кузьмодемьянской h
Застройка усадеб, конструктивные особенности построек,
комплексы находок иногда позволяют судить, принадлежала та
или иная усадьба в разные периоды новгородской истории фео-
далу или зажиточному горожанину, либо находилась в полном
запустении. С течением времени владельцы усадеб менялись,
в зависимости от этого менялся облик усадьбы. Но существо-
вали и такие усадьбы, которыми одна и та же семья владела
в течение нескольких столетий (например, усадьбы посадничь-
ей семьи Онцифоровичей).
Жилые дома больших размеров, по-видимому, двух- или да-
же трехэтажные, можно с полным основанием считать жили-
щами владельцев усадеб. Иногда комплексы находок в них
дают возможность судить о том, кем был хозяин усадьбы, но
чаще приходится ограничиваться выяснением их имуществен-
ного положения. По наблюдениям П. И. Засурцева каких-либо
социальных различий в древнерусских жилищах отметить нель-
зя. В связи с этим большое значение приобретают берестяные
грамоты, найденные в постройках или рядом с ними, благо-
даря которым мы узнаем даже имена некоторых владельцев
домов. В грамотах бывают отражены и признаки сословной
принадлежности последних. Если в тексте грамоты, найденной
на усадьбе, содержится обращение к «господину» и комплекс
находок свидетельствует о зажиточности хозяина, есть основа-
ния говорить о том, что усадьба принадлежала феодалу, и
скорее всего боярину. В большинстве грамот «господином»
именуется боярин.
Можно предполагать, что усадьба Е-1 16 яруса (1197—1224),
расположенная к северо-востоку от перекрестка Великой и Хо-
лопьей улиц, являлась боярским двором. Около большого жи-
лого дома найден обрывок берестяной грамоты № 152 («от
Афанаса к господину») 1 2, в которой владелец усадьбы почти-
тельно именуется «господином».
Судя по застройке этой территории в более раннее время,
когда здесь преобладали большие дома, усадьба Е-1 с самого
1 Подробнее см.: Засурцев П. И. Усадьбы и постройки древнего Нов-
города.— МИА, № 123, с. 5—165: его же. Новгород, открытый археологами.
М., 1967; его же. Постройки древнего Новгорода.— МИА, № 65, 262—298.
2 Арциховский А. В. и Борковский В. И. Новгородские грамоты на бере-
сте (из раскопок 1955 г.), с. 29—30.
75
начала принадлежала весьма зажиточным новгородцам. Во
второй половине XIV в. территории усадьбы Е-1 и соседней
с ней усадьбы Е были объединены, и объединенная усадьба
принадлежала представителю знатного боярского рода Онци-
форовичей — Максиму, брату посадника Юрия Онцифоровича.
Боярским владением была усадьба Д, расположенная к
северо-западу от перекрестка Великой и Кузьмодемьянской
улиц. На ее территории был отгорожен частоколом внутренний
двор размерами 30X30 м, имевший отдельный выход на Кузь-
модемьянскую улицу. Судя по характеру застройки, на усадьбе
проживало важное лицо. Здесь находились двухэтажный, ук-
рашенный резьбой господский дом с печью и сенями, одно-
этажная изба дворовой челяди, амбар, баня, двор. Наряду с
обычными бытовыми предметами, на усадьбе найдены весьма
дорогие вещи: обломки привозной поливной керамики, амфор,
стеклянных сосудов. Особый интерес представляет берестяная
грамота № 227 17 яруса — деловое письмо находящегося в
отъезде новгородца к матери, которая, очевидно, и была хо-
зяйкой этой усадьбы в конце XII в.
На усадьбе Б, расположенной к югу от перекрестка Великой
и Холопьей улиц, в начале XIII в., жил боярин Филипп. Об
этом мы узнаем из берестяной грамоты № 147, найденной непо-
далеку от его дома. Филипп назван господином. Письмо, адре-
сованное ему, написано в почтительном тоне, свидетельствую-
щем о том, что автор письма был лицом, в какой-то степени
зависимым от Филиппа.
Был ли Филипп владельцем усадьбы Б, сказать /трудно,
так как на ее территории в 20—30-е годы XIII в. стояло не-
сколько комплексов построек, среди которых трудно выделить
владельческий комплекс. Дом Филиппа был достаточно боль-
шим (7X7 м) и, вероятно, двухэтажным. Но в каждом из рас-
копанных на усадьбе Б комплексов находился большой жилой
дом, наряду с более бедными домами, хозяйственными и про-
изводственными постройками. Это обстоятельство позволяет
предположить, что в середине XIII в. на усадьбе Б жило не-
сколько семей, одна из которых являлась ее владельцем (мо-
жет быть, это и была семья Филиппа). Поскольку все комплек-
сы построек мало отличаются друг от друга, можно полагать,
что наряду с основным владельцем здесь жили его родствен-
ники или люди достаточно зажиточные, но в силу каких-то
обстоятельств не имевшие собственных усадеб и вынужденные
их арендовать.
Раскопками обнаружено немало ремесленных мастерских на
территории различных усадеб. Видимо, ремесленники жили на
усадьбах зажиточных владельцев (феодалов), находясь в за-
висимости от них. Планировка и застройка усадеб позволяют
говорить об этом с достаточной определенностью.
В XII—XIII вв. новгородские городские феодальные усадь-
бы приобретают вполне определенный облик. Прежде всего, по-
76
являются производственные постройки, которые на протяжении
XII—XV вв. становятся обязательной принадлежностью всех
усадеб. Внутренняя структура и организация городского фео-
дального владения с этого времени явно приспосабливаются
к потребностям производственной деятельности, в известной
степени к общей хозяйственной жизни города. Застройка усадеб
делается очень плотной. Рядом с господским домом (в тех слу-
чаях, когда владелец жил на территории усадьбы, что было,
очевидно, обычным явлением) появляются жилые постройки,
в которых живут дворовая челядь и ремесленники, работаю-
щие в мастерских, расположенных на территории усадьбы.
Иногда ремесленник (или какой-либо другой домовладелец)
имел достаточно богатый собственный дом, но по каким-то при-
чинам этот дом находился во владениях феодала, а это в свою
очередь означало, что в чем-то хозяин этого дома зависел от
владельца усадьбы. Чаще, однако, жилища ремесленников бы-
ли маленькими и бедными, и их хозяева, очевидно, подверга-
лись жестокой эксплуатации со стороны владельца усадьбы.
Существовал резкий контраст между жилищами владельцев
усадеб и зависимых от них ремесленников и дворовой челяди.
В чем конкретно выражалась зависимость от феодала ре-
месленников, живших на городских усадьбах, сказать трудно.
Возможно, они являлись арендаторами и за право жить на
усадьбе платили владельцу какую-то арендную плату. А может
быть, они просто работали на него, находясь на положении
частично или полностью закабаленных людей, наподобие сель-
ских смердов.
Таким образом, новгородское боярство, основой могущества
которого было крупное землевладение, эксплуатировало не толь-
ко крестьян, населявших обширные боярские вотчины, но и ту
часть ремесленников, которая жила в городских боярских усадь-
бах и оказывалась в зависимости от их собственников. Усадь-
бами в Новгороде, очевидно, могли владеть не только бояре
и даже не только феодалы, но и богатые купцы и ремесленники.
Археологически это пока не подтверждается (можно лишь пред-
положительно говорить о принадлежности ювелирам в конце
XII — начале XIII вв. усадьбы Г). На раскопанной археоло-
гами территории еще не удалось выявить ни одной купеческой
усадьбы, но может быть, будущие раскопки обнаружат купе-
ческие дворы.
Все эти наблюдения наталкивают на мысль, что основой
могущества новгородской феодальной верхушки было облада-
ние земельными владениями не только в сельских местностях,
но и в самом городе. Ей, по-видимому, принадлежала известная
часть городской территории. Некоторые боярские семьи владе-
ли не одной, а несколькими усадьбами (например, Онцифоро-
вичи). Этим, очевидно, обусловливалась и какая-то зависимость
значительных слоев городского населения. Помимо многочис-
ленных государственных поборов, за право жить и работать
77
на территории городских усадеб феодалов ремесленники также
должны были им платить. Можно предположить, что зависи-
мое положение горожан от феодалов, в отличие от дворовой
челяди, не было связано с потерей личной свободы. По край-
ней мере, мы не располагаем сведениями о передаче городских
усадеб из одних рук в другие вместе с живущими там людьми.
Разумеется, далеко не все городское население Новгорода
находилось в подобной зависимости от феодалов. Многие горо-
жане, вероятно, имели собственные дворы, но их владения не
могли соперничать с боярскими усадьбами.
ФЕОДАЛЫ НЕБОЯРСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ
Совершенно очевидно, что господствующий класс Новгород-
ской феодальной республики не мог состоять только из бояр-
ства. Со второй половины XIII в. в источниках встречаются
термины «старейшие» и «меньшие» (докончальные грамоты
Новгорода с князьями). В Новгородской первой летописи мужи
«вятшие» («старейшие») и «меньшие» фигурируют уже с на-
чала XIII в. Очевидно, в это время летописец ясно различает две
привилегированные группы новгородского населения, одна из
которых («вятшие мужи») находится на более высокой ступени
феодальной иерархии, чем вторая, и эту первую, очевидно, со-
ставляет боярство. Что же представляла собой вторая?
Для XII—XIII вв. это установить довольно трудно, если
не принять во внимание документы более позднего времени,
сравнение которых с более ранними летописными сообщениями
позволяет сделать некоторые выводы. Источники XIV—XV вв.
знают категорию житьих людей, совершенно не известную бо-
лее ранним документам. Судя по этим данным, понятие «житьи
люди», вошедшее в официальную терминологию документов
Новгородской республики в XIV—XV вв., обозначало особую
социальную категорию новгородцев, отличную от бояр, купцов
и «черных людей» (обычная формула в докончаниях конца
XIV—XV вв.: «от бояр, и от житьих людей, и от купцов и от
«черных» людей, и от всего Новагорода»). Житьи всегда упо-
минаются в источниках вслед за боярами, но перед купцами,
что свидетельствует о более высоком их положении по сравне-
нию с купцами, но в то же время о более низком — по срав-
нению с боярами.
Если различие между купцами и житьими очевидно, ибо
о занятиях последних торговлей никаких данных нет, то соци-
альная грань между житьими и боярами почти неуловима. Для
обеих социальных групп общей чертой было владение земель-
ной собственностью. И бояре, и житьи были землевладельцами,
причем владения житьих по своим размерам часто не уступали
боярским, а порой даже превосходили их. Таким образом,
житьи люди как феодалы-землевладельцы по своему экономи-
ческому положению, были близки к боярству.
78
Хотя юридическое оформление житьих в особое феодальное
сословие, видимо, следует отнести ко времени не ранее второй
половины XIV в. (первое упоминание их в источниках отно-
сится к 1372 г.) \ фактическое обособление их в специфическую
социальную группу произошло гораздо раньше. Трудно пред-
положить, что и до середины XIV в. господствующий класс
феодалов-землевладельцев в Новгороде состоял исключительно
из представителей старинных аристократических боярских ро-
дов. Даже в период расцвета республики их насчитывалось не
так уж много (в XV в. власть в Новгороде принадлежала не-
скольким десяткам боярских семей, владевших третью земель в
пятинах и большинством земель в колониях).
Открытые раскопками в Новгороде феодальные усадьбы могли
быть владениями не только бояр, но и каких-то иных предста-
вителей класса феодалов, может быть и незнатного происхож-
дения. Наиболее богатые из них, очевидно, владели усадьбами
и землями уже в XII—XIII вв. Различия между ними и бояр-
ством, видимо, в то время резко не выступали в силу того, что
боярство главное внимание сосредоточивало на антикняжеской
и внутрибоярской борьбе и порой было вынуждено идти на
уступки другим феодальным слоям, чтобы привлечь их на свою
сторону. Небоярские сословия также стремились участвовать
в политической жизни республики и боролись за это право. На
должность посадника они не претендовали, она стала привиле-
гией боярства еще в XII в. Но возникновение в конце XII в.
новой республиканской должности тысяцкого означало победу
небоярских сословий, чьим представителем он стал. (Рукопи-
сание Всеволода называет его представителем житьих и «чер-
ных людей»).
Долгое время считалось, что тысяцкий, как и посадник, с
самого начала избирался из числа бояр. Действительно, летопи-
сец с явным уважением называл тысяцких полными именами
или по имени и отчеству (например, Якун, Вячеслав, Борис
Негочевич). Судя по летописи, тысяцкие были людьми бога-
тыми. Они имели дворы в Новгороде, которые подвергались
грабежу во время восстаний наряду с посадничьими дворами
(в 1216 г. «идоша на двор Якун, и розграбиша...») 2. Они вла-
дели и селами (в 1230 г. были разграблены посадничий «Водо-
виков двор и села... и Борисов тысячьскаго») * 3. Первый новго-
родский тысяцкий Миронег был очень богат: он даже построил
церковь св. Вознесения на аристократической Прусской улице.
Таким образом, исходя из летописных сообщений, казалось,
можно было бы считать тысяцких боярами. Для XIV—XV вв.
это бесспорно, но в течение всего XIII и первой четверти XIV в.
тысяцкое не было привилегией боярства. Сопоставив имена ты-
г См.: ГВНиП, № 17, с. 32.
3 НПЛ, с. 54, 252.
3 НПЛ, с. 70, 277.,
79
сяцких, упомянутых в летописи, со списками тысяцких и посад-
ников Комиссионной рукописи Новгородской первой летописи,
В. Л. Янин выяснил, что ни одно из имен тысяцких конца
XII—XIII в. не встречается в списках посадников. Это значит,
что первые новгородские тысяцкие никогда не были посадника-
ми и даже не находились в родстве с посадничьими, т. е. ари-
стократическими боярскими фамилиями. -Только со второй чет-
верти XIV в. в списке тысяцких можно найти имена, которые
позднее встречаются в посадничьих списках и в летописи фи-
гурируют как посадники. Следовательно, лишь в этот период,
в отличие от более раннего времени, боярин, претендующий
на должность посадника, сначала становится тысяцким, а затем
посадником. Тогда же летописец называет тысяцких боярами.
Все эти наблюдения позволили сделать вывод, что первона-
чально тысяцкие выбирались не из бояр, а из какой-то иной
группы феодалов. К этой группе В. Л. Янин относит упоми-
навшихся выше «меньших», которых он отождествляет с позд-
нейшими житьими людьми.
Добившись права избирать из своих рядов тысяцкого, нов-
городские феодалы небоярского происхождения выдвинулись в
качестве второго привилегированного сословия Новгорода. Уже
в конце XIII — начале XIV в. меньшие официально называются
в документах вслед за боярами (старейшими): «Благословение
от владыце, поклон от посадника и от тысяцкого, и от всех
старейших, и от всех меньших, и от всего Новагорода» I В то
же время появившееся в документах различие категорий ста-
рейших и меньших свидетельствует о разнице в их положении.
В сфере политической это различие становится весьма сущест-
венным. Первые противопоставляются вторым и летописцем, в
то время как в летописных описаниях событий XII—XIII вв.
такого четкого разграничения не ощущается. По-видимому, в
конце XIII в., когда боярство, выйдя победителем из борьбы
с князем, упрочило свою власть, оно смогло начать вытеснять
с политической арены другие феодальные незнатные слои. По-
степенно боярству удалось захватить и вторую республикан-
скую должность — тысяцкого, ранее принадлежавшую мень-
шим. Это было важной ступенью к окончательному установле-
нию олигархической формы правления в боярской республике.
Итак, основываясь на сопоставлении источников периода рас-
цвета республики, актов XIII—XIV вв. и летописи, мы можем
говорить о существовании двух категорий господствующего
класса феодалов в Новгороде и в XII—XIII вв.: знатного родо-
витого боярства и феодалов неаристократического происхожде-
ния. Вероятно, в ту пору эта группа была еще не очень много-
численной и находилась в стадии формирования, но она, несом-
ненно, уже существовала и даже начала проявлять себя на по:
литической арене (появление должности тысяцкого).
1 ГВНиП, № 6, 7, 9 и др.
80
Процесс формирования этого второго феодального сословия
был длительным. Начался он, очевидно, еще в XII в.: к концу
этого столетия будущие житьи достигли известных экономиче-
ских и политических успехов. Поначалу эта группа, очевидно,
почти не выделялась из основной массы зажиточных горожан —
купцов и ремесленников. Из каких именно слоев новгородского
населения она образовалась, сказать трудно (никакими источ-
никами для этого мы не располагаем), но можно предположить,
что этот низший феодальный слой формировался в значитель-
ной степени из среды купцов и ремесленников, разбогатевших
на торговле или благодаря успехам в ремесле и начавших при-
обретать землю. В XII—XIII вв. представители этой категории
новгородцев уже обладали земельной собственностью и усадь-
бами в самом городе.
Первое время новые землевладельцы, вероятно, не оставля-
ли и своих прежних занятий. Но увеличивая свои земельные
владения и начав извлекать из них больший доход, чем тот,
который они получали, занимаясь ремеслом или торговлей, они
постепенно стали порывать со своей прежней социальной сре-
дой и, наконец, окончательно оторвались от нее, превратившись
в настоящих феодалов, живущих за счет чисто феодальных
источников дохода (эксплуатации зависимых крестьян и части
горожан). Так постепенно образовывалась категория меньших
землевладельцев, которая к концу XIV в. юридически оформи-
лась во второе привилегированное сословие житьих людей.
Эта феодальная категория по своему происхождению не от-
личалась кастовой замкнутостью, которая была свойственна ро-
довитой аристократии — боярству. Долгое время она, вероятно,
пополнялась за счет выходцев из других, нефеодальных город-
ских слоев, превращавшихся в землевладельцев, хотя с момен-
та своего юридического оформления в особое привилегирован-
ное сословие должна была стремиться оградиться сословными
перегородками. Житьи люди, несомненно, претендовали на рас-
ширение своих привилегий, на то, чтобы на них хотя бы частич-
но были распространены политические прерогативы боярства.
Стремились они и войти в состав городской знати, аристокра-
тической верхушки Новгорода. Но несмотря на все более ук-
реплявшееся экономическое могущество, никто из новгородских
житьих не смог выбиться в ряды боярства, принадлежность
к которому определялась не только и не столько богатством,
сколько знатным происхождением. Боярству удалось полити-
чески закрепить свое положение первого привилегированного
феодального сословия.
* *
*
Крупным феодалом являлся новгородский князь, но земли
в Новгородском государстве принадлежали ему до тех пор,
пока он занимал новгородский стол.
6-796
81
Особую группу составляли новгородские духовные феодалы,
самым могущественным среди которых был Дом святой Софии.
Крупными земельными вотчинами владели и монастыри.
Таким образом, класс феодалов в Новгороде отличался из-
вестной пестротой, но все его группы, крупные и мелкие феода-
лы, родовитые и незнатные, светские и духовные, принадлежали
к числу собственников основного средства производства в эпо-
ху феодализма — земли.
Землевладение, наряду с эксплуатацией зависимых кресть-
ян и части городского населения, явилось определяющей чертой
господствующего класса феодального Новгорода. Внутри этого
класса, как и всюду в феодальном обществе, существовали гра-
дации, в его структуре проявлялось действие иерархического
принципа, значительную роль играла знатность, родовитость,
аристократическое происхождение, сословная замкнутость от-
дельных слоев. Все это способствовало обособлению боярства
даже внутри господствующего класса, позволяло боярской вер-
хушке занять внутри него особо привилегированное положение.
Но в основе могущества высшей категории феодалов лежала
опять-таки феодальная монополия на землю, частично распро-
странившаяся и на городскую территорию.
§ 2. ДУХОВЕНСТВО
Христианская церковь того времени, в том числе и право-
славная, являясь, по словам Ф. Энгельса, воплощением «наибо-
лее общего синтеза и наиболее общей санкции существующего
феодального строя» \ отличалась иерархическим устройством.
Верхушечный слой духовенства составляли представители выс-
шей церковной иерархии, тесно связанные со светской знатью
и также находившиеся в привилегированном положении. Выс-
шее духовенство принадлежало к самым влиятельным кругам
господствующего класса феодалов. Низшие слои — рядовые
клирики — относились, по выражению Ф. Энгельса, к «плебей'
ской части духовенства»1 2.
В XII—XIII вв., когда христианство на Руси было уже ши-
роко распространено, духовенство составляло значительную
часть населения древнерусских городов и играло существенную
роль в общественной и политической жизни. Все духовенство
делилось на две большие группы: белое (приходское) и черное
(монашество). Обе эти группы в Великом Новгороде были весь-
ма многочисленны. Каждая из них имела свои особенности и
занимала особое положение среди новгородского населения.
1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 7, с. 361.
2 См. там же, с. 352.
82
ЧЕРНОЕ ДУХОВЕНСТВО
Черное духовенство отличалось от белого большей спло-
ченностью, более строгой организацией, носившей внутри мона-
стыря казарменный характер. Сосредоточив в своих руках мощ-
ные экономические средства, прежде всего обширные земельные
владения, монастыри сравнительно рано выдвинулись в число
крупных феодалов. Черное духовенство в основном составило
тот слой, который, по выражению М. Н. Тихомирова, «ярко
окрашивал церковь в феодальные тона» L Это особенно четко
проявлялось в Новгороде, в котором в XI—XIII вв. насчиты-
валось 17 монастырей.
Первые монастыри в Новгороде, как, впрочем, и везде на
Руси, основывались князьями. Древнейший новгородский мона-
стырь — Юрьев — был построен князем Мстиславом Владими-
ровичем в начале XII в. Но уже вскоре после создания Юрьева
монастыря в Новгороде возник Антониев монастырь, основан-
ный человеком богатым, но не княжеского происхождения.
Хутынский монастырь был основан в конце XII в. боярином
Алексой Михалевицем.
Уже сама история возникновения новгородских монастырей
обнаруживает их связь с господствующим классом. В XII—
XIII вв. прослеживаются тесные отношения знатных боярских
фамилий с определенными монастырями. Так, деятельность по-
садничьей семьи Михалковичей была связана с Аркажским мо-
настырем, Мирошкиничей — с Юрьевым и т. п.
Состав монастырской братии, разумеется, не был однород-
ным. Разница в положении между рядовым монахом и игуме-
ном была огромной. Среди монахов встречались люди, вышед-
шие из различных слоев новгородского населения. Весьма зна-
чительный процент составляли выходцы из аристократических
кругов Новгорода. В летописи часто можно найти сведения о
пострижении в монастырь посадников, бояр, купцов (возможно,
купцом был Антоний Римлянин). Пострижением не раз окан-
чивалась политическая карьера видных государственных деяте-
лей Новгородской республики. Потерпев поражение в борьбе
против Мирошки Нездинича, в Аркаже монастыре постригся
посадник Михал ко Степанович. Через 15 лет аркажским мона*
хом стал его сын посадник Твердислав, также сошедший с по*
литической арены. Знаменитый новгородский епископ Антоний,
вышедший из Хутынского монашества, в миру был боярином
Добрыней Ядрейковичем.
Монастырская верхушка (по крайней мере, в крупных город-
ских монастырях) чаще всего состояла из представителей ари-
стократических кругов, по разным причинам пожелавших оста-
вить мирскую жизнь. Как правило, они вступали в монастырь
не с пустыми руками, а жертвовали в его пользу земли и села.
1 Тихомиров М. Н. Древнерусские города, с. 174.
6*
83
В связи с этим многие новгородские монастыри быстро богате-
ли и укрепляли свое экономическое могущество. Накопление
богатств и расширение владений монастырей происходило и
посредством ростовщических операций.
Монастырям принадлежала важная роль во всей деятель-
ности православной церкви в Новгороде, что являлось одним из
способов их влияния на его общественную жизнь. Верхушка
черного духовенства практически превратилась в постоянный
источник пополнения рядов высшей церковной иерархии. Нов-
городские владыки избирались из среды черного духовенства,
хотя на это имели право и представители белого духовенства.
По свидетельству летописца, выборы владыки были органи-
зованными и своеобразными. Духовенство выдвигало несколько
кандидатур. За обладание такой высокой должностью, как епи-
скопская, в его среде не могла не вестись борьба. Во время
выборов владыки в 1229 г. единодушия среди духовенства не
было. В летописи читаем: «И рекоша некотории князю: «есть
чьрньць дьякон у святого Георгия, именьмь Спиридон, достоин
есть того»; инии Осафа, епископа володимерьского волыньского,
а друзии Грьцина... И рече князь Михаил: «да положим 3 жре-
бья, да который бог даст нам». И положиша на святей тряпезе,
имена написавше, и послаша из гридьнице владыцьне княжиця
Ростислава, ...и выяся Спуридон» Ч
Таким образом, архиепископа не выбирали в прямом смыс-
ле этого слова. Вече лишь санкционировало избрание человека,
который должен был тянуть жребий, и утверждало избранного
таким способом владыку. Очевидно, само избрание было внут-
ренним делом церкви, и кандидатуры нового владыки, даже
если их бывало несколько, представлялись на утверждение веча
по достижении известных соглашений между игуменами, софия-
нами, попами и прочими представителями духовенства, причем
решающее слово в выдвижении кандидатур и конечном избра-
нии того или иного лица принадлежало, по-видимому, игуменам,
возглавлявшим монастыри. Настоятель монастыря, игумен, из-
бирался из числа монахов. Занятие этой пожизненной, как пра-
вило, должности было привилегией монастырской верхушки.
На рубеже XII и XIII вв. появилась еще одна выборная
должность — новгородского архимандрита, стоявшего во главе
игуменов. Резиденцией архимандрита стал Юрьев монастырь,
где он одновременно получал и юрьевское игуменство. Правда,
становясь архимандритом, игумен какого-либо другого монасты-
ря, избранный на эту должность, не порывал связей со своим мо-
настырем. Он продолжал возглавлять его и возвращался туда,
когда оставлял пост архимандрита (должность эта была выбор-
ной, и пребывание на посту архимандрита, очевидно, ограничи-
валось каким-то сроком). Архимандрит Савва, например, до
своего избрания был игуменом Антониева монастыря. В 1226 г.
1 НПЛ, с. 68, 274—275.
84
он умер в сане архимандрита, но погребен был в своем мона-
стыре, а не в Юрьевом Ч
В XIV—XV вв. новгородская архимандрития представляла
собой организацию черного духовенства «в виде особого госу-
дарственного института, независимого от архиепископа, подчи-
няющегося вечу и формируемого на вече, опирающегося на кон-
чанское представительство и экономически обеспеченного гро-
мадными монастырскими вотчинами»1 2. Архимандрития возник-
ла по инициативе боярства в связи с необходимостью ограни-
чить экономическую и политическую мощь Дома святой Софии
во главе с владыкой. Сам факт появления этого института на
рубеже XII и XIII вв. свидетельствует о той весьма значитель-
ной и все возраставшей роли, которую играло черное духовен-
ство в политической, экономической и общественной жизни Нов-
городской республики.
БЕЛОЕ ДУХОВЕНСТВО
О белом духовенстве сведений в источниках почти нет.
Можно лишь сказать, что оно сильно отличалось от монаше-
ства по своему социальному составу. Если черное духовенство
было связано с аристократическими кругами Новгорода, то бе-
лое духовенство являлось более демократическим и стояло
ближе к массе ремесленно-купеческого населения. Оно было
весьма многочисленным, ибо, как известно, церквей в Новгоро-
де было много, и каждая из них имела свой причт, состоявший
из священников, дьяконов, клириков (дьяков, пономарей и др.),
сторожей и т. п. Соборные церкви располагали большим шта-
том. Многочисленные «софияне» составляли штат Дома святой
Софии. Достаточно велик был и причт церкви Иоанна Предтечи
на Опоках: не меньше двух попов, дьякон, дьяк, несколько
сторожей3.
Как и черное, белое духовенство также не было однородным:
различия между богатыми и бедными священниками, между
попами и дьяконами были весьма существенными.
Внешне роль белого духовенства в жизни Новгорода выгля-
дела скромнее, чем роль черного. Но на самом деле оно было
тесно связано с городским населением и оказывало на него
всестороннее влияние.
Церкви материально поддерживались феодалами. Многие
бояре строили церкви в своих концах и улицах (по церковному
строительству можно даже определить, жителем какого из нов-
городских концов был тот или иной боярин).
Часто церкви являлись складскими помещениями. Отчасти
1 См.: НПЛ, с. 375.
2 Янин В. Л. К истории высших государственных должностей в Новго-
роде.— «Проблемы общественно-политической истории России и славянских
стран». Сборник статей к 70-летию М. Н. Тихомирова. М., 1963, с. 126.
3 См.: НПЛ, с. 508.
85
это связано с тем, что здания церквей были каменными и мень-
ше страдали от пожаров, чем деревянные дома. В храме Иоанна
на Опоках хранились эталоны мер и весов.
Среди духовенства широко была распространена грамот-
ность. Многие монастыри имели хорошие библиотеки. При не-
которых церквах составлялись летописи. Одним из центров ле-
тописания в Новгороде была церковь св. Якова на Добрыниной
улице в Людином конце. Крупнейшим культурным центром
Новгорода был Юрьев монастырь. Очагами культуры и просве-
щения являлись и другие монастыри и церкви.
Духовенство, таким образом, являлось важным составным
элементом новгородского феодального общества. Хозяйству ду-
ховных феодалов, особенно монастырским вотчинам, принадле-
жал значительный удельный вес в экономике Новгородской рес-
публики. Различные слои духовенства занимали определенное
место в социальной иерархической структуре Новгородского
феодального государства; верхушка духовенства участвовала
в политической жизни республики. Все слои духовного сословия
принимали активное участие в общественной жизни новгород-
цев. Как и повсюду на Руси, церковь выступала в Новгороде
в качестве крупной идеологической силы, обладавшей мощными
по тому времени средствами воздействия на массы. Она была
одним из главных выразителей и распространителей феодальной
идеологии в XII—XIII вв.
§ 3. РЕМЕСЛЕННИКИ И ПРОБЛЕМА РЕМЕСЛЕННЫХ
ОРГАНИЗАЦИИ
Основную массу населения Новгорода составляли ремеслен-
ники, мелкие рыночные торговцы и люди, в той или иной сте-
пени связанные с поденной работой и с различными промысла-
ми. Все они принадлежали к разряду так называемых «черных
людей» и в летописи именовались просто «людьми», «чадью»
или «простой чадью». Данные археологии свидетельствуют, что
состав «черных людей» был неоднороден. Находки больших ре-
месленных мастерских и небольших домов, обитатели которых
занимались ювелирным ремеслом, позволяют говорить об иму-
щественном неравенстве в среде ремесленников.
СОЦИАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РЕМЕСЛЕННИКОВ
О социальном положении ремесленников в XII—XIII вв. в
письменных источниках сведений нет. Известно лишь, что они
были людьми свободными, хотя значительная их часть находи-
лась в экономической зависимости от владельцев усадеб, на
которых они жили. Принадлежа к разряду «черных людей»,
они в силу своего социального положения не могли занимать
высших административных должностей в Новгородской респуб-
86
лике, которые являлись привилегией феодалов. Представителем
«черных людей» в правительстве был тысяцкий, который изби-
рался из числа феодалов небоярского происхождения (поздней-
ших житьих людей).
Фактически неполноправное положение ремесленников и
других представителей черных людей было не единственным
признаком принадлежности их к угнетенному большинству на-
селения феодальной республики, хотя по сравнению со смер-
дами они пользовались преимуществами свободных горожан.
На ремесленниках лежало основное бремя податей и поборов,
которыми боярская республика облагала городские низы. Ис-
точники не позволяют установить размеры, формы взимания
и характер налогов, которые они должны были платить, а так-
же возлагавшихся на них повинностей. Однако встречающиеся
в летописных описаниях городских волнений сведения о недо-
вольстве черных людей теми или иными поборами или налого-
выми злоупотреблениями новгородских правительственных лиц
говорят о том, что податное бремя было нелегким для «простой
чади», что оно служило источником вымогательств и в значи-
тельной мере особой формой эксплуатации большинства город-
ского населения боярской олигархией.
Известная неоднородность самих ремесленников и в целом
«черных людей» еще не проявлялась в социальной и политиче-
ской жизни городской республики в XII—XIII вв. Процесс соци-
ального расслоения в их среде не зашел еще настолько далеко,
чтобы привести к образованию особых, четко разграниченных
социальных групп, выступающих на политической арене со
своими специальными требованиями. В политическом отноше-
нии «простая чадь» действовала еще как недифференцированная
масса. Активно участвуя в классовой борьбе, ремесленники не
выдвигали каких-либо требований, отличных от общих требо-
ваний «черных людей».
ПРОБЛЕМА РЕМЕСЛЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИИ
Говоря о ремесленниках, нельзя не затронуть проблему, ко-
торая уже более столетия является дискуссионной,— проблему
цехов в древнерусских городах. Вопрос об организациях ремес-
ленников на Руси интересовал исследователей еще в середине
прошлого века. В исторической литературе распространены две
точки зрения: одни историки высказываются за версию о суще-
ствовании ремесленных корпораций в Древней Руси (в основ-
ном в XIV—XV вв.), другие — против нее, причем обосновать
свои взгляды достаточно убедительно до сих пор не удалось
ни тем, ни другим. И это закономерно, ибо источников, на кото-
рые могли бы опереться ученые, нет.
В связи с этим наиболее правильным следует считать путь,
избранный М. Н. Тихомировым, Б. А. Рыбаковым, В. В. Сто-
клицкой-Терешкович и другими историками, начавшими изуче-
87
ние проблемы ремесленных корпораций с сопоставления усло-
вий, при которых происходило образование цехов на Западе,
с условиями, сложившимися на Руси в эпоху средневековья1.
Правомерность сравнения древнерусских городов с западноев-
ропейскими доказана советскими учеными. Поэтому можно ста-
вить вопрос и о том, были ли в городах Древней Руси условия,
подобные тем, которые вызвали к жизни цехи на Западе. Необ-
ходимо также представлять признаки, функции, структуру цеха,
а также права и обязанности его членов. Только комплексное
изучение всех этих моментов поможет решить эту сложную про-
блему. Наличие одного или нескольких элементов цеховой ор-
ганизации при отсутствии других, не менее важных элементов
не может служить бесспорным доказательством существования
ремесленных организаций типа цеха.
Совершенно очевидно, что цехи, достоверно существовавшие
в средние века в некоторых странах Западной Европы, не были
одинаковыми и отличались по своей организации, компетентно-
сти и функциям. Но не подлежит сомнению и то, что у цеха
как организации ремесленников во всех странах были общие
черты, которые и позволяли считать его именно цехом. Срав-
нению сходства и различий ремесленных цехов в разных стра-
нах посвящена статья В. В. Стоклицкой-Терешкович2, которая
является наиболее успешной попыткой разрешения этого слож-
ного вопроса.
Итак, что же такое цех? Это объединение ремесленников
определенной специальности в феодальном городе, осуществляв-
шее организацию производства и сбыт ремесленной продукции.
Наиболее общие черты цеховой организации — внутренняя
иерархия цеха (в частности, институт ученичества), система
надзора за промышленностью и торговлей произведенными про-
дуктами. Цех был объединением не только экономического, но
и политического характера. В городах Западной Европы цехи
находились в центре политической борьбы городов с сеньорами.
Причины, породившие средневековые цехи, кроются в сово-
купности социальных условий, в которых складывался феодаль-
ный город. К. Маркс и Ф. Энгельс четко определили причины
образования цехов: «Конкуренция постоянно прибывавших в
город беглых крепостных; непрерывная война деревни против
города, а следовательно, и необходимость организации город-
ской военной силы; узы общей собственности на определенную
специальность; необходимость в общих зданиях для продажи
своих товаров — ремесленники были в ту пору одновременно
и торговцами — и связанное с этим недопущение в эти здания
1 См.: Тихомиров М. Н. Ремесленники и ремесленные объединения в
Киевской Руси.— УЗМГУ, вып. 87. История СССР, 1946; Рыбаков Б. А.
Ремесло Древней Руси; Стоклицкая-Терешкович В. В. Проблема многообра-
зия средневекового цеха на Западе и на Руси.— «Средние века», сб. 3.
М — Л., 1951.
2 См.: Стоклицкая-Терешкович В. В. Ук. соч., с. 74—102.
88
посторонних; противоположность интересов отдельных ремесел
между собой; необходимость охраны с таким трудом усвоенного
ремесла; феодальная организация всей страны — таковы были
причины объединения работников каждого отдельного ремесла
в цехи» h
Как известно, цехи могли появиться там, где уровень раз-
вития ремесла был высок, а степень дифференциации ремесел
весьма значительна. Это необходимое условие в Новгороде в
XII—XIII вв. имело место.
Одной из предпосылок образования ремесленных объедине-
ний была концентрация ремесленников определенных специ-
альностей в определенных кварталах города. Археологическими
раскопками прослежено наличие в Новгороде если не поселков,
то по крайней мере таких мест, где концентрировались мастер-
ские ювелиров, сапожников и т. п., причем часто мастерские
существовали там на протяжении нескольких столетий, а это
означало, что в них работало не одно поколение ремесленников.
В цеховой иерархии наиболее распространены категории:
ученик, подмастерье, мастер. О существовании в Новгороде ин-
ститутов ученичества и подмастерьев, по крайней мере в куз-
нечном деле, можно говорить с достаточным основанием. Как
показали исследования Б. А. Колчина, технология производства
многочисленных орудий труда, оружия и инструментов была
очень сложной и разнообразной, что свидетельствует о высо-
кой квалификации новгородских кузнецов. Высококвалифици-
рованный мастер должен был обладать обширными знаниями
и опытом. Разделения труда по операциям тогда еще не было,
поэтому «каждый, кто желал стать мастером, должен был ов-
ладеть своим ремеслом во всей его полноте»1 2, а это достигалось
лишь в процессе длительного обучения.
Кузнечное дело требовало участия в работе, помимо масте-
ра, помощников, по меньшей мере одного — молотобойца. Та-
ким человеком мог быть младший член семьи кузнеца или уче-
ник, либо специально нанятый молотобоец. Возможно, в молото-
бойцы шли ученики, закончившие обучение, но не имевшие
средств стать самостоятельными мастерами3. Такие помощники
требовались не в каждой ремесленной профессии, во многих
ремеслах весь технологический процесс мог выполняться одним
человеком.
Б. А. Рыбаков уделил много внимания проблеме цеховых
организаций в древнерусских городах, в том числе и в домон-
гольское время. За исходный пункт исследователь взял внешние
признаки цеховой корпорации: постройку патрональной церкви,
совместное проведение праздников, пирушек и т. п.— и попы-
тался доказать наличие этих признаков у новгородских кузне-
цов.
1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 50—51.
2 Там же, с. 52.
3 См.: Колчин Б. А. Черная металлургия в Древней Руси, с. 203.
89
Христианскими патронами кузнецов в Древней Руси счита-
лись Кузьма и Демьян. В Новгороде известны три Кузьмодемь-
янские церкви: на Кузьмодемьянской (1146) и Холопьей (1270)
улицах в Неревском конце и в Кузнецах на Гзени (1533) к Пы-
таясь доказать, что первая была патрональной церковью кузне-
цов, живущих в этом районе, Б. А. Рыбаков ссылается на икону
XVI в. «Видение пономаря Тарасия», где изображена кузница
с наковальней и работающие кузнец и молотобоец. По ошибоч-
ному представлению автора, это изображение локализуется в
конце Кузьмодемьянской улицы вблизи того места, где в нее
входит Холопья1 2. Б. А. Рыбаков предположил, что здесь была
кузнечная слобода или улица, жители которой построили Кузь-
модемьянскую церковь. Напомним, что эта мысль была выска-
зана в монографии, опубликованной в 1948 г., до начала раско-
пок в Неревском конце. Теперь, когда археологами раскопана
большая площадь как раз в том месте, о котором писал
Б. А. Рыбаков, можно с уверенностью сказать, что в районе
Кузьмодемьянской и Холопьей улиц ни в XIV—XV, ни в XII—
XIII вв. никакой кузнечной слободы не было. Здесь вскрыты
усадьбы посадничьей династии Онцифоровичей. Из ремесленни-
ков в этих местах с начала XII в. жили ювелиры, а в XIV—
XV вв.— сапожники и кожевники (этим объясняется и более
позднее название местности «Кожевники»). Кузница же, изо-
браженная на хутынской иконе, расположена далеко за преде-
лами участка, на котором находятся обе Кузьмодемьянские
церкви на Холопьей и Кузьмодемьянской улицах, почти у са-
мого вала окольного города. Поэтому есть основания связы-
вать это место с церковью Кузьмы и Демьяна в Кузнецах на
Гзени, как это было сделано еще в начале века П. Л. Гусевым,
а затем А. В. Арциховским и В. Л. Яниным 3.
Помимо рассмотренных выше признаков цеховой корпорации,
существовало еще несколько: цех должен был иметь свою ад-
министрацию и военную организацию, а также осуществлять
контроль за производством и сбытом продукции. Эта главная
функция цеховой корпорации в западноевропейских городах от-
ражена в многочисленных цеховых статутах. В них содержится
множество постановлений технического характера. На Руси
ничего подобного мы не знаем, ибо ни один документ такого
рода пока не известен.
Поскольку ремесленники жили в определенных районах
Новгорода, т. е. могли населять целые улицы и даже кварталы,
у них должна была существовать какая-то администрация, но
1 См.: НПЛ, с. 27, 277; 89, 321; ПСРЛ, т. VI, с. 290.
2 См.: Рыбаков Б. А. Ук. соч., с. 752; Янин В. Л. Новгородские посад-
ники, с. 335.
3 См.: Гусев П. Л. Новгород XVI в. по изображению на хутынской
иконе «Видение пономаря Тарасия», вклейка между стр. 20 и 21; с. 32;
Арциховский А. В. Новгородские ремесла, с. 4; Янин В. Л. Ук. соч., с. 335.
90
никакими сведениями об этом исследователи также не распо-
лагают.
Летописные сообщения о воинах-ремесленниках свидетель-
ствуют об их участии в новгородском войске. Исследуя военную
организацию древнего Новгорода, М. Г. Рабинович выяснил,
что войско формировалось из ополчений улиц, сотен и концов1.
В летописи не раз говорится о выступлениях жителей разных
концов Новгорода, «в брънях, акы на рать», «пълком», но све-
дений о специфически ремесленной военной организации в Нов-
городе XII—XIII вв. источники не содержат.
В западноевропейских городах цехи активно участвовали в
политической жизни. Объединенные в цехи ремесленники вы-
несли на себе главную тяжесть борьбы городов с сеньорами.
В Новгороде на городское население легло бремя борьбы рес-
публики с князьями, внутрибоярской и классовой борьбы. Ре-
месленники XII—XIII вв. были активной политической силой, но
говорить о том, что эта сила была организованной, нет основа-
ний. Лишь один факт (избрание в 1228 г. в состав правитель-
ства Микифора-щитника) может в некоторой степени свиде-
тельствовать о какой-то организации щитников, но вряд ли ее
можно считать объединением типа цеха.
Исследованиями М. Н. Тихомирова, Б. А. Рыбакова, А. В. Ар-
циховского, Б. А. Колчина и других советских историков уста-
новлено, что некоторые из элементов, присущие цеховой органи-
зации ремесленников, были и в Новгороде. Высокий уровень
развития ремесла и степень его дифференциации подготовили
реальную почву, на которой могли возникнуть ремесленные
корпорации. Но наряду с этим у нас нет сведений о таких при-
знаках цеховой организации, как существование патрональных
церквей и распространение обычая устраивать цеховые пируш-
ки. Доводы Б. А. Рыбакова не подтверждаются данными источ'
ников, в частности, археологическими материалами, а во мно-
гом даже опровергаются ими. О внутренней структуре ремес-
ленных объединений также ничего не известно. При этом при-
нято ссылаться на то, что источники могли до наших дней не
сохраниться. Это, конечно, верно, но то обстоятельство, что
документы ремесленных корпораций не известны ни в одном
древнерусском городе, должно насторожить исследователей.
Правда, большинство русских городов было разрушено и унич-
тожено татаро-монголами. Но ведь Новгород не был захвачен,
и если бы в домонгольское время там началось образование
ремесленных объединений, оно, несомненно, продолжалось бы
и позже.
Б. А. Рыбаков ссылается на то, что на ранних этапах своего
существования даже западноевропейские цехи не знали писа-
ных уставов, которые появились значительно позже фактиче-
1 См.: Рабинович М. Г, Военная организация городских концов в Нов-
городе Великом в XII—XV вв.— КСИИМК, вып. 30. М.— Л., 1949, с. 54—61.
91
ского возникновения цеха. Но Новгород не знает этих уставов
и в период своего расцвета, в XIV—XV вв. Больше того, ни
в одной из новгородских летописей нет даже намека на суще-
ствование ремесленных корпораций, в то время как о купече-
ских объединениях мы можем говорить даже в том случае, если
бы до наших дней не сохранился устав купеческого объединения
при церкви Иоанна Предтечи на Опоках. Трудно предположить,
что хотя бы какие-то данные о ремесленных организациях, если
бы они существовали в Новгороде, не нашли своего отражения
в летописи. О зачатках таких объединений говорить можно, но
отсутствие сведений в письменных источниках дает основание
предполагать, что развитых ремесленных корпораций Новгород,
вероятно, не знал даже в период своего расцвета.
На наш взгляд, в домонгольское время на Руси еще не
сложилась совокупность тех экономических и социальных усло-
вий, которые привели к возникновению цехов на Западе. Уро-
вень развития производства и степень его дифференциации бы-
ли высоки, но о «конкуренции постоянно прибывавших в город
беглых крепостных» мы ничего не знаем. Вообще о бегстве
сельского населения в города летописец ничего не сообщает.
Городские ремесленники не испытывали конкуренции со сто-
роны беглых крестьян. «Непрерывная война между городом
и деревней» в XII—XIII вв. по источникам не прослеживается.
Городские ремесленники в это время снабжали деревню каче-
ственными стальными орудиями труда, которые не могли вы-
делывать деревенские ремесленники-универсалы. Металл, кото-
рый обрабатывался городскими мастерами, добывали для них
деревенские металлурги.
Никаких сведений о противоположности интересов отдель-
ных ремесел, об острой межотраслевой или внутриотраслевой
конкуренции между ремесленниками в XII—XIII вв. также нет.
Словом, на наш взгляд, в это время еще не было экономической
необходимости в создании ремесленных объединений типа цеха,
охраняющих интересы определенного ремесла.
Особенности внутренней структуры Новгорода как федера-
ции концов, которые составлялись из улиц, помогают объяснить
причины отсутствия цехов с точки зрения политической. Если
экономические условия для возникновения цехов в Новгороде
в XII—XIII вв. еще не вполне созрели, то в политическом от-
ношении потребность в создании цехов при том характере, кото-
рый приобрела тогдашняя политическая жизнь в Новгороде,
отсутствовала.
Ремесло было прежде всего вотчинным, а это препятствовало
профессиональному объединению ремесленников, зависевших от
феодалов. Если на Западе цехи активно участвовали в борьбе
городов с сеньорами, выдвигая свои социальные требования, то
в Новгороде ремесленники и вообще «черные люди» выступали
против князя или посадника вместе со всем своим концом или
улицей, а иногда и со всем городом. Новгородский летописец
92
неоднократно говорит о столкновениях концов, рисуя картины
внутриполитической борьбы.
Классовая борьба в Новгороде постоянно переплеталась с
внутрифеодальной борьбой, со столкновениями различных бояр-
ских группировок. Новгородский плебс был незрел, разобщен
и неорганизован. Именно то обстоятельство, что почти во всех
городских движениях боярским группировкам удавалось напра-
вить народное недовольство против своих политических против-
ников, свидетельствует о полной неорганизованности горожан,
в массе своей ремесленников. В новгородских концах и на ули-
цах жили бояре, купцы, ремесленники и прочий «черный» люд.
Но, как отмечает летописец, концы поддерживали своих посад-
ников и бояр против конкурентов из других концов. Если бы
в Новгороде существовали ремесленные объединения типа цеха,
они, несомненно, в ходе этих политических конфликтов должны
были бы выступить с позиций своих интересов, выдвинув свои
социальные требования. А между тем лишь в 1207 г. восстав-
ший «черный» люд сумел добиться отмены произвольных побо-
ров, но это было требювание всего «черного» населения Новго-
рода, а не требование ремесленников. В большинстве же слу-
чаев плодами восстаний пользовались бояре, умело направляв-
шие народное недовольство в нужное им русло, стараясь стал-
кивать между собой простое население разных концов. Таким
образом, на первый план выступала внутрибоярская борьба.
Участвовавшие в ней новгородские концы представляли собой
в XII—XIII вв. вполне сложившиеся территориальные объеди-
нения с боярскими группировками во главе. Выступая вместе
со своим концом, новгородские ремесленники в политическом
отношении не выделялись из общей массы «черного люда». Они
не смогли в этот период создать собственные ремесленные ор-
ганизации, которые выполняли бы не только экономические, но
и политические функции.
Таким образом, ни экономические, ни политические пред-
посылки для образования ремесленных корпораций в Новго-
роде в XII—XIII вв. еще в достаточной степени не созрели и
цехи в эту пору возникнуть не могли.
§ 4. КУПЦЫ И КУПЕЧЕСКИЕ ОБЪЕДИНЕНИЯ
В исторической литературе долгое время господствовало
мнение, что древний Новгород был городом купцов. Эта точка
зрения основывалась на письменных источниках — Новгород-
ской летописи и особенно на договорных грамотах, в которых
упоминания купцов весьма часты. Не имея археологических
материалов, которые были открыты в последние три-четыре де-
сятилетия и стали первостепенным источником по истории Нов-
города, исследователи приходили к выводу, что основным насе-
лением города были купцы. Действительно, в летописи о них
говорилось гораздо чаще, чем о ремесленниках. Объяснить это,
93
очевидно, можно тем, что купцы, в отличие от ремесленников,
по своему общественному положению были рангом выше их
и потому больше интересовали летописцев (хотя, конечно, в
меньшей степени, чем феодалы). Тем не менее внимание, кото-
рое уделяют письменные источники купцам, может служить сви-
детельством того, что купечество составляло значительную и
весьма почитаемую в Новгороде группу населения. Как прави-
ло, они упоминаются вслед за боярами и дружинниками («ог-
нищане», «гридьба и купци»), а позднее — за житьими людьми.
Помимо летописи и договорных грамот, купцов знает и Про-
странная Русская Правда (в более древней Краткой Правде
лишь один раз упоминается «купчина»).
КУПЦЫ и гости
Сопоставив сообщения летописи, относящиеся к XII—XIII вв.,
со статьями Пространной Правды, можно заметить четкое раз-
деление торговли на «куплю» и «гостьбу». В статье 44 Прост-
ранной Правды говорится о том, что купец может ссудить дру-
гому купцу деньги в «куплю» или «гостьбу» Ч Если сравнить
летописные сообщения, в которых упоминаются «купцы» и «го-
сти», разница между этими двумя категориями торговцев станет
очевидной.
Термин «гость» употреблялся в самом широком смысле: под-
разумевался и зарубежный, и иногородний, и новгородский ку-
пец, связанный торговыми делами с заграницей или с другими
городами Руси. В Новгороде гостем именовался любой приез-
жий купец, чаще русский. Иностранные гости назывались «чу-
жеземцами» (51 статья Пространной Правды), «немцами», а
русские купцы, торговавшие с иноземными странами,— «замор-
скими» (Новгородская первая летопись) 1 2.
К «купцам» относились лица, занимавшиеся внутригородской
торговлей. Часто в летописи речь идет не о торговой специализа-
ции различных категорий купцов, а о купечестве как об особой
социальной группе. В нее, разумеется, входили и гости. Поэто-
му, говоря о купцах как о социальной группе, летописец не
уточняет, где они торгуют: в Новгороде или за пределами
Новгородской земли. Для него важно, что это представители
купечества в целом.
СОЦИАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ КУПЕЧЕСТВА
Важным обстоятельством для понимания процесса диффе-
ренциации, происходившего внутри купечества, является то, что
в некоторых внутренних новгородских делах, как явствует из
1 См.: Тихомиров М. Н. Пособие для изучения Русской Правды. М.,
1953 с 96
2 Сил' Тихомиров М. Н. Ук. соч., с. 98—99; НПЛ, с. 71, 280; 30, 217;
50, 247.
94
Новгородской летописи, принимало участие не все купечество,
а лишь купеческая верхушка. В 1166 г., например, «позва нов-
городьце на поряд: огнищане, гридь, купьце вячьшее» Даже
на основании одной только летописи можно утверждать, что уже
в XII в. купечество не было однородной социальной группой.
К этому времени произошло выделение купеческой верхушки.
К ней принадлежали представители и «купцов» и «гостей» (ес-
ли иметь в виду новгородских купцов, занимавшихся «гость-
бой»). О различии в социальном положении между верхушечны-
ми слоями той и другой категории источники ничего не сооб-
щают. По-видимому оно было несущественным.
В основе социальной дифференциации лежали прежде всего
имущественные различия. Принадлежность к верхушке опреде-
лялась, очевидно, в первую очередь богатством того или иного
купца. Немалое значение приобрели, вероятно, связи с город-
скими светскими и церковными феодальными слоями, степень
привлечения к участию в управлении общественными делами,
принадлежность к влиятельной торговой корпорации и приви-
легированное положение внутри нее, так как в самих корпора-
циях давали себя знать элементы иерархического устройства
и делались различия между их членами по имущественному при-
знаку.
Купечество в целом играло немаловажную роль в жизни
Новгородской республики. Занимаясь торговлей и много путе-
шествуя, новгородские купцы, как, впрочем, и купцы всех стран
в эпоху феодализма, были вынуждены передвигаться вооружен-
ными караванами, а следовательно, должны были быть и вои-
нами. Как и другие горожане, купцы участвовали в военных
походах Новгорода в составе городского ополчения. В 1196 г.,
например, «позва Всеволод новгородьце на Чернигов... и нов-
городьци не отпьрешася ему, идоша с князем Ярославъм
огнищане и гридьба и купци»1 2. Купцам иногда поручалось сна-
ряжение военных экспедиций. В 1137 г., по свидетельству лето-
писи, деньги, отобранные у сторонников изгнанного Всеволода
Мстиславича, были отданы «купцем крутитися на войну»3.
Участвуя в классовой борьбе, купцы выступали как более зрелая
в политическом отношении и организованная социальная груп-
па, чем ремесленники.
КУПЕЧЕСКИЕ ОБЪЕДИНЕНИЯ
В силу ряда причин купечество стало объединяться в това-
рищества типа западноевропейских гильдий. О существовании
в Новгороде купеческих корпораций можно говорить с уверен-
ностью, так как в нашем распоряжении имеются ценные доку-
менты — устав Иванского ста, купеческого объединения при
1 НПЛ, с. 32, 219.
2 НПЛ, с. 42, 234.
3 НПЛ, с. 25, 210.
95
церкви Иоанна Предтечи на Опоках, и Церковный устав князя
Всеволода. Кроме того, некоторые сведения по этому вопросу
можно извлечь из Новгородской летописи, Пространной Правды
и из Устава князя Ярослава о мостех.
Ранние купеческие объединения, очевидно, были мало похо-
жи на классические гильдии с их статутами, четко регламенти-
ровавшими торговлю. Трудности, которые приходилось испыты-
вать средневековым купцам во время путешествий как на рус-
ской территории, так и за ее пределами, заставляли их объ-
единяться в большие караваны. Но даже караваны могли стать
объектом вооруженного нападения или потерпеть кораблекру-
шение, что приводило к разорению купцов. О том, что такие
несчастья происходили часто, свидетельствует летопись. Не раз
в ней сообщается о нападении на купцов, возвращавшихся из-за
границы, о гибели торговых судов с товарами. Риск, связанный
с участием в караванной торговле, побуждал купечество искать
более прочные гарантии и объединяться в товарищества. В слу-
чае несчастья купцу, состоявшему в каком-то объединении, было
легче поправить свои дела. Русская Правда предусматривает
подобные случаи в статье 50, из текста которой следует, что
купец мог торговать чужим товаром или на чужие средства,
т. е. в кредит. Кредит в ту пору был сопряжен с большим риском
для тех, кто ссужал деньги на торговлю. Упомянутая статья
защищала интересы как кредиторов, так и купцов, торговавших
в кредит, ибо интересы эти в данном случае оказывались об-
щими. Пострадавшему (в случае кораблекрушения, военного
нападения или пожара) купцу предоставлялась рассрочка в
возвращении ссуды. Когда же купцом допускались какие-либо
злоупотребления, закон целиком становился на сторону креди-
тора. Так, если купец пропивал или проигрывал чужой товар
или чужие деньги, поставив их в заклад в споре, то он попадал
во власть кредитора, который мог поступить с ним по своему
усмотрению 1.
О распространении в домонгольской Руси торговли, осно-
ванной на кредитных операциях, свидетельствует и статья 44
Пространной Правды, в которой говорится о том, что при пере-
даче одним купцом другому денег в «куплю» или «в «гостьбу»
свидетели не требуются. По мнению М. Н. Тихомирова, здесь
идет речь о зародыше купеческих товариществ на вере2. В ос-
нове договора между купцами лежит доверие; если они связа-
ны общим участием в купеческом товариществе, то в таком
случае свидетели излишни.
Следует отметить, что практически эта статья давала про-
стор злоупотреблениям, ибо в ней предусматривалось, что ку-
пец, получивший деньги на торговлю и не желавший их возвра-
щать, мог заявить, что денег не брал. Этого было достаточно,
1 См.: Тихомиров М. Н. Ук. соч., с. 98.
1 См. там же, с. 96; его же. Древнерусские города, с. 104—110.
96
чтобы не отдавать долга. Но очевидно, кредитор не ссужал
деньги кому попало, а имел дело с людьми, с которыми он был
связан общими торговыми интересами и которым доверял.
В противном случае эта система быстро прекратила бы свое
существование, так как привела бы к разорению кредиторов.
Подобные купеческие товарищества на вере, очевидно, пред-
ставляли собой первичную форму купеческих объединений, кото-
рую знал не только Новгород, но и другие древнерусские горо-
да. В отличие от большинства городов Руси, в Новгороде суще-
ствовали развитые купеческие корпорации типа хорошо извест-
ных в средневековой Западной Европе гильдий. Самым мощ-
ным было объединение новгородских купцов-вощников с пат-
рональной церковью Иоанна на Опоках, так называемое «Иван-
ское сто».
Что представляла собой купеческая гильдия? Четкое ее оп-
ределение еще в конце прошлого столетия дал немецкий исто-
рик Альфред Дорен, занимавшийся историей западногерман-
ской гильдии (по материалам северофранцузских и германских
городов): «Купеческие гильдии — это все те купеческие то-
варищеские организации, в которых купцы объединяются преж-
де всего для охраны своих особых купеческих целей; в них цель
объединения заключается в товарищеском регулировании и по-
ощрении торговли». К этому следует добавить, что гильдии
контролировали торговлю в своем городе и, наряду с ремеслен-
ными цехами, участвовали в борьбе городов с сеньорами. Уча-
стников гильдии связывала совместная вооруженная самозащи-
та и взаимопомощь. Гильдия имела своего христианского по-
кровителя и патрональную церковь, где устраивались совмест-
ные празднества, хранились товары, общая казна, эталоны ве<
совых единиц, архивы.
Сохранившиеся документы свидетельствуют, что Иванское
сто было типичной средневековой гильдией со всеми присущими
ей чертами. Оно возникло, очевидно, еще в XII в. Первоначаль-
но Иванское объединение, может быть, даже и не нуждалось в
составлении своего особого устава. Спорные вопросы внутри
корпорации могли решаться на основе обычного древнерусского
городского права. Поэтому писаный устав мог возникнуть позже
фактического образования корпорации. К концу XIII в.,
когда Иванское сто представляло собой уже развитую
корпорацию, появилась необходимость в создании специального
устава, что и было сделано. В XII—XIII вв. Иванское купече-
ское объединение было несколько менее развитым, чем в период
расцвета Новгородской республики, но основными чертами,
свойственными средневековой гильдии, оно, вероятно, уже об-
ладало.
Иванское сто представляло собой замкнутую корпорацию во
главе со старостами. Специальная статья устава определяет
условия вступления купцов в объединение вощников. Каждый
член товарищества, вступая в -него, должен был делать взнос —
7-79S
97
50 гривен серебра, половина из которых шла в храмовую казну,
а другая половина, очевидно, составляла особый фонд, предна-
значенный для содержания патрональной церкви и для покры-
тия других расходов L
Звание «пошлый купец», которое приобретал всякий, внес-
ший 50 гривен, было наследственным. Но членами Иванского
ста были не только пошлые купцы. Очевидно, допускался еще
какой-то иной порядок вступления в объединение (может быть,
для этого требовался меньший взнос?). Во всяком случае в тек-
сте устава подчеркивается разница между пошлыми и не пош-
лыми купцами: «А весити старостам Иваньским, двема купцем
пошьлым, добрым людем, а не пошлым купцем старощения не
дръжати, ни весу им не весити Иваньского»1 2. Из приведенного
отрывка следует, что должность иванского старосты была при-
вилегией пошлого купечества.
Возглавляли Иванское объединение, по-видимому, двое ста-
рост. Два старосты упоминаются в составе торгового суда («а от
купцев два старосты»). Столько же старост обладало правом
взвешивать воск.
Иванскому сту принадлежал «вес вощаной», т. е. монополь-
ное право взвешивания воска и сбора пошлин с местных купцов
и гостей, торговавших этим товаром. Часть получаемого таким
образом денежного дохода шла на содержание причта церкви
Иоанна Предтечи: «А оброка попом, и дьякону, и дьяку, и сто-
рожам из весу вощаного имати: попом по осми гривен серебра,
а дьякону четыре гривны серебра, а дьяку три гривны серебра,
а сторожам три гривны серебра»3.
В помещении патрональной церкви объединения вощников
Иоанна Предтечи запрещалось держать что-либо, кроме свеч
и фимиама. Товары складывались в подцерковье. Храм Иоанна
на Опоках был местом хранения эталонов мер веса («пуд во-
щаной», «пуд медовый» и др.) и длины («локоть еваньский»).
Следовательно, компетенция Иванского ста была шире, чем
сбор пошлин за взвешивание воска. Практически Иванское объ-
единение вместе с епископом заведовало торговыми мерилами.
Верховное наблюдение за эталонами возлагалось на владыку.
Искажение мер строго наказывалось. У провинившегося конфи-
сковывалось имущество, которое затем делилось на три части
и поступало частично в пользу самой корпорации, частично в
пользу владыки и городской казны.
Взвешивание воска производилось в притворе храма Иоанна
на Опоках. Размер пошлин не был одинаковым для всех тор-
говавших воском купцов. Наименьшую сумму платили новго-
родцы. С купцов из городов Новгородской республики взимали
меньшую сумму, чем с гостей из других областей Древней Руси.
1 См.: НПЛ, с. 559.
2 См.: там же.
3 Там же.
98
Иванское сто имело право собирать с приезжих купцов пош-
лины не только за взвешивание воска, но и за остановку в Нов-
городе, и за право причаливать к пристани. Местом останов-
ки гостей было «буевище Петрятина дворища», расположенное
на правом берегу Волхова. Там же, вероятно, находилась и
пристань. Сбором пошлин ведали разные лица: «...а того буе-
вища имати куны старостам Иваньским и старостам Побере-
ским, а класти куны в дом святого великого Ивана» Ч Вероятно,
под «поберескими» старостами следует понимать лиц, в веде-
нии которых находилась пристань. Это была особая должность,
отличная от должности иванского старосты. В тексте устава
«побереские» старосты упомянуты дважды, и оба раза наряду
с иванскими. Вместе с иванскими старостами они должны были
«призирати» попов, дьякона, дьяка и сторожей храма святого
Ивана. Но какими еще функциями они обладали, неизвестно.
Торговый суд решал спорные вопросы, касающиеся Иван-
ской корпорации. Вмешиваться в эти дела не имели права ни
посадник, ни бояре. В начале XIII в. в составе торгового суда
находились новгородский владыка, иванский староста и пред-
ставители «всего Новгорода». Ко времени создания Рукописа-
ния роль владыки в торговом суде упала. Документ уже не
называет епископа членом торгового суда. Торговыми делами
стали заведовать тысяцкий (представитель житьих и «черных
людей») и два купеческих старосты.
Ежегодно в церкви Иоанна на Опоках отмечался храмовый
праздник рождества Иоанна Предтечи. Сопровождался он, оче-
видно, пышными пирами — братчинами, которые организовы-
вались под руководством старост. Торжественная служба со-
вершалась в течение трех дней. В первый день в храме служил
сам владыка, во второй и третий дни — игумены Юрьева и Ан-
тониева монастырей.
Итак, Иванское сто представляло собой типичную купече-
скую корпорацию типа гильдии со всеми присущими ей* черта-
ми. Оно не было единственным купеческим объединением в Нов-
городе. По-видимому, существовало подобное же товарищест-
во «заморских» купцов, т. е. новгородских купцов, торговавших
с заграницей. Они также имели свою патрональную церковь —
Параскевы Пятницы. Вероятно, существовало какое-то особое
купеческое .объединение и на Готланде — новгородские купцы
построили там свою церковь.
Из Лаврентьевской летописи известно, что в Киеве находи-
лась церковь святого Михаила—«новгородская божница» 1 2. Воз-*
можно, она была центром новгородского двора в Киеве.
Купеческие товарищества в Новгороде не всегда создава-
лись по принципу торговой специализации. Иванское сто было
объединением купцов-вощников, а вокруг церкви Параскевы
1 НПЛ. с. 560.
2 ПСРЛ, т. I. М., 1962, с. 318.
7*
99
Пятницы объединились «заморские» купцы, торговавшие самы-
ми различными товарами. В Киеве же и на Готланде существо-
вали товарищества купцов-новгородцев совершенно независимо
от их специализации, по принципу землячества.
За границей русские купцы, в том числе и новгородские,
пользовались большим авторитетом. В договорах, которые Нов-
город заключал с Западом, защите прав купцов посвящался
целый ряд статей. Большинство статей договора 1189—1199 гг.
касалось уголовного права: устанавливался штраф за убийство
новгородского купца на чужбине, за его незаконный арест. За-
трагивал договор и сферу гражданского права; в нем, напри-
мер, регулировался порядок разрешения спорных случаев, воз-
никавших при нарушении долговых обязательств.
Свои права купечество активно отстаивало и в самом Нов-
городе и весьма преуспело в этом. В ходе классовой борьбы
оно выдвигало свои собственные требования (освобождения от
уплаты «дикой виры» и отмены повозной повинности). Судеб-
ная автономия в торговых делах, доступ к выполнению ряда
самых важных государственных функций (представительство в
посольствах, снаряжение военных экспедиций и т. л.) были,
по-видимому, также завоеваны новгородским купечеством да-
леко не мирным путем, а в результате участия в бурных соци-
альных конфликтах, происходивших в Новгородском феодаль-
ном государстве. Все это было следствием вынужденных усту-
пок со стороны феодальной аристократии, вызванных ростом
богатства, сплоченности и влияния купечества.
Глава IV
ПОЛИТИЧЕСКИЙ СТРОЙ
НОВГОРОДА ВЕЛИКОГО
Период с начала XII до конца XIII в. в политическом отно-
шении насыщен крупными событиями. Они отражают сущест-
венные черты политической жизни Новгорода, влияние на нее
классовых конфликтов и внутрифеодальной борьбы, политиче-
скую эволюцию Новгородского государства. Развитие респуб-
лики шло тогда по восходящей линии. Из внутренних социаль-
ных столкновений, характерных для феодального городского
государства, она выходила еще, как правило, не ослабленной,
а, наоборот, окрепшей. Изучение внутренней политической жиз-
ни Новгорода позволяет раскрыть причины той известной ус-
тойчивости Новгородской республики, которую она обнаружила
к середине XIII в., в момент суровых испытаний для всей Руси,
когда Великий Новгород сумел не только сохранить независи-
мость от монгольского господства, но и послужить мощным
щитом для русских земель от агрессии с севера и запада.
§ 1. ТЕРРИТОРИАЛЬНО-АДМИНИСТРАТИВНАЯ
И ВОЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ НОВГОРОДА
Существовавшая в Новгороде сотенная система управления
первоначально была связана с функциями княжеской власти.
В Новгородской летописи сотские упомянуты уже под 1118 г.
Деление Новгородской земли на сотни, отраженное в Уставе
Ярослава о мостех, представляется чем-то искусственно введен-
ным, ибо в Новгороде существовала другая территориально-
административная система — кончанская и уличанская, уходя-
щая своими корнями в историческую топографию города. На-
личие этих двух систем свидетельствует, что в Новгороде мест-
ное управление осуществляли две категории должностных лиц:
кончанские и уличанские старосты и сотские. Княжескому ты-
сяцкому (командующему городским ополчением, состоявшим из
сотен) подчинялись сотские. С появлением республиканского
тысяцкого, избираемого вечем, прежние тысяцкие постепенно
утратили свое значение, хотя некоторое время продолжали су-
ществовать. До конца XII в. аппарат сотенной системы подчи-
нялся князю и служил ему орудием борьбы с боярством. Но
после учреждения республиканской должности тысяцких ме-
няется и содержание деятельности сотских, которые становятся
101
составной частью республиканской администрации, нижней сту-
пенькой административной иерархии. Тысяцкие, как показыва-
ют источники, уже в середине XIII в. избираются из числа сот-
ских. Именами двух тысяцких Кондрата и Ратибора, упомяну-
тых в летописи под 1268 г. и в списках новгородских тысяцких,
названы две сотни в Уставе Ярослава о мостех *. Однако в нача-
ле XIII в. существуют еще обе системы местного управления,
причем новая уже активно теснит старую, княжескую.
Сотские подчинялись тысяцкому. В Новгороде было десять
сотских, ибо известно десять городских сотен. Так же, как и
тысяцкий, сотские принимали активное участие в политической
жизни Новгорода. В своей сотне сотский, видимо, играл ту же
роль, что и тысяцкий в масштабе всего Новгорода. Иногда он
мог быть представителем тысяцкого в посольстве новгородцев
к князю. Так, в состав посольства 1195 г. к великому князю
Всеволоду III вместе с посадником Мирошкой Нездиничем и
сыном бывшего посадника Борисом Жирославичем входил сот-
ский Микифор 1 2. Сотский Ларион был послом Мстислава Уда-
лого к Юрию Всеволодовичу накануне Липицкой битвы 1216 г.3
Наряду с сотнями на протяжении всего периода независи-
мости в Новгороде существовали концы. Кончанское устройст-
во не было явлением чисто новгородским, его знали и другие
древнерусские города как в самой Новгородской земле (Псков,
Русса, Ладога), так и вне ее (в XII в. известен Копырев конец
в Киеве, в XIV—XV вв. концы существовали в Ростове Великом,
Смоленске, Серпухове, Москве и т. д.).
По определению А. В. Арциховского, концы представляли
собой самоуправлявшиеся районы, из соединения которых со-
стоял вечевой город4. Новгород может служить классическим
примером кончанского устройства. Большинство источников
XII—XV вв. характеризует Новгородскую республику как фе-
дерацию концов. Концы были не просто территориально-адми-
нистративными единицами. Они являлись также единицами по-
литическими и имели свои собственные вечевые собрания и
выборные республиканские органы. Каждый конец на вече из-
бирал своего старосту^ который ведал внутренними делами
конца. Ему подчинялись уличанские старосты, которые по отно-
шению к своим улицам играли ту же роль, что и кончанские ста-
росты по отношению к концу. Уличанские старосты также были
выборными и избирались на уличанском вече.
Политическая роль концов была велика. Под 1218—1220 гг.
в летописи впервые встречаются сведения об их борьбе. В это
время постоянно собирались кончанские веча: «...и възвониша
у святого Николы ониполовицы церес ночь, а Неревьскыи
1 См.: НПЛ, с. 87—88, 318—319, 507.
2 См.: НПЛ, с. 42, 235.
3 См.: НПЛ, с. 56, 256.
4 См.: Арциховский А. В. Городские концы в Древней Руси. — «Истори-
ческие записки», т. 16. М., 1945, с. 4.
102
коньць у Святых 40» (1218) Иногда несколько концов высту-
пали в союзе против какого-либо одного. В том же 1218 г. на
стороне посадника Твердислава были лишь один Людин конец
и Прусская улица, остальные концы выступили против него.
Боярские группировки, боровшиеся за власть, опирались на оп-
ределенные концы. В последние десятилетия XII в. и в первой
половине XIII в. борьба за посадничество велась в основном
между боярами Неревского и Людина концов. Практически кон-
чанские границы являлись в этот период и границами соперни-
чавших политических группировок.
Концы были и единицами экономическими, они выступали
даже в роли коллективных феодалов. В документах XV в.,
в грамотах Славенского конца Саввино-Вишерскому монасты-
рю и Ивану Губареву содержатся сведения о пожертвовании
этому монастырю «кончанской земли»1 2. Более ранних свиде-
тельств о существовании кончанского землевладения не сохра-
нилось, но оно, очевидно, существовало и раньше. В. Л. Янин
считает возможным отождествлять его с общинным землевла-
дением, юридически подчиненным кончанскому управлению.
В процессе работы Новгородской археологической экспеди-
ции установлено, что первоначально концы, которых в древности
было три (Славенский, Неревский и Людин), представляли со-
бой совокупность нескольких боярских родовых поселков. Имен-
но в пределах этих трех концов раскопками обнаружены древ-
нейшие слои X—XI вв. В первые периоды своего существования
боярские поселки были отделены друг от друга незаселенными
пространствами, которые позднее осваивались как боярами, так
и частью свободного городского населения, жившего в сотнях3.
Благодаря этому увеличивались не только территории, принад-
лежавшие концам и сотням, но и возрастало число самих сотен
и концов. Судя по Уставу Ярослава о мостех, в XIII в. сотен
в Новгороде было десять, а концов — четыре (прибавился За-
городский конец). В XIV—XV вв. в источниках фигурирует пя-
тый, Плотницкий конец.
Военная организация Новгорода издавна была связана с
кончанским устройством. Каждый конец выставлял определен-
ное количество воинов во время военных походов. Кроме того,
концы, очевидно, имели и какую-то постоянную военную орга-
низацию. Иногда, как в 1218 г., политические распри бояр раз-
решались с помощью оружия: «...и поидоша ониполовици... в
брънях, акы на рать, а неревляне такоже»4. В 1220 гг., когда
князь пытался расправиться с неугодным ему посадником Твер-
диславом, на защиту последнего выступили «пруси и Людин
1 НПЛ, с. 58, 259.
2 ГВНиП, с. 148, 172.
3 См.: Янин В. Л. Возможности археологии в изучении древнего Нов-
города.— «Вестник АН СССР», 1973, № 8, с. 65—75.
4 НПЛ, с. 58, 259.
103
коньць и загородци, и сташа около его пълком и урядивъше на
5 .пълков» Ч
Кончанская система в Новгороде была очень устойчивой.
Она сохранялась в течение всего периода независимости и даже
после падения Новгорода.
§ 2. НОВГОРОДСКОЕ ВЕЧЕ
Термин «вече» в источниках встречается часто. Новгород-
ский летописец пользуется этим понятием очень широко. Он
называет вечем и общегородское собрание» решающее важные
государственные вопросы (например, о выборе или изгнании
князя, о войне и мире), и собрания кончай и уличан, и сходку
во время военного похода, и сборища заговорщиков по дворам
и т. п. Чаще всего летописец говорит о вече как об общем
собрании новгородцев по случаю чрезвычайных событий в об-
щегосударственном масштабе, руководимом должностными ли-
цами. Новгородский вечевой строй являлся образцом феодаль-
ной демократии в ее русском боярском варианте1 2.
О социальном составе веча летописец ничего не сообщает.
Как правило, он говорит: «новгородцы створиша вече на посад-
ника Дмитра» (1207) 3 или просто «отъяша посадпичьство у
Гюргя у Иванковиця и даша Твердиславу Михалковичу» (1216)4.
Чаще всего употребляется слово «новгородцы». Так летописец
называет представителей разных сословий Новгорода. В тех
случаях, когда ему нужно было подчеркнуть, что речь идет о
боярах, он говорит о «боярах», о «вячьших» (1216, 1236) или
«больших» (Комиссионный список, 1236) 5. В некоторых слу-
чаях упоминаются «меньшие» (1216, 1236) и «простая чадь»
(1228) 6. Это свидетельствует о том, что летописец отчетливо
представляет себе неоднородность новгородского общества. По-
вествуя о вечевых собраниях, он не подчеркивает этой разно-
родности, а говорит лишь о «новгородцах», иногда даже о «всех
новгородцах».
По-видимому, формально участниками веча могли быть пред-
ставители разных сословий, но это не означает, что оно явля-
лось народным собранием. Вече представляло собой важнейший
орган Новгородской республики, защищавший интересы стояв-
шего у власти боярства.
Очень удачно охарактеризовал особенности такого государ-
ственного строя Б. Д. Греков: «Вечевые собрания живут долго
на северо-западе (Новгород, Псков, Полоцк) как результат
определенного соотношения классовых сил, при которых фео-
1 НПЛ, с. 60, 262.
2 Янин В. Л. Новгородские посадники, с. 4.
3 НПЛ, с. 51, 248.
4 НПЛ, с. 57, 257.
5 См.: НПЛ, с. 55, 74, 285.
6 См.: НПЛ, с. 55, 254; 74, 285; 76, 272.
104
дальняя знать, захватившая в свои руки власть и ограничив-
шая в своих интересах власть князей, не была в силах уничто-
жить народное собрание, но была достаточно сильна, чтобы
превратить его в орудие своих интересов»
Обычно вече собиралось на Ярославовом дворище или на
площади перед Софийским собором. Народ сходился на собра-
ние под звон вечевого колокола. Иногда летописец сообщает,
что вече созывал князь, но чаще всего говорится просто о нов-
городцах, «сотворивших» вече на Ярославовом или владычном
дворе. Однако это не означало, что любой горожанин мог за-
звонить в вечевой колокол и созвать народ на вече. Поскольку
на вече решались дела общегосударственного масштаба, надо
полагать, что и созывалось оно, главным образом, по инициа-
тиве стоявшей у власти политической группировки бояр. В тех
случаях, когда вече собирали не князь и не представители рес-
публиканских властей, его, очевидно, созывали оппозиционные
боярские группировки, стремившиеся захватить власть в свои
руки.
По-видимому, существовал какой-то порядок ведения вече-
вого собрания. Прежде чем принять решение, важные вопросы
подлежали обсуждению. Летописец неоднократно указывает:
«...новгородцы, много гадавъше, послаша по Ярослава по Всево-
лодиця» (1215)1 2, «...быша веча по всю неделю... и съидошася
братья въкупе однодушно, и крест целоваша» (1218) 3 и т. п.
В дореволюционной литературе господствовало мнение, что
голосования на вече не существовало, одобрение или неодобре-
ние будто бы выражалось криками. А. В. Арциховский отмечал,
что такие утверждения «являются ярчайшим примером научно-
го предрассудка»4. Вряд ли при широком распространении гра-
мотности в Новгороде важные вечевые решения принимались
таким примитивным способом. Это наверняка должно было
происходить организованно, возможно, и путем голосования.
Некоторые основания для подобного предположения дают ар-
хеологические материалы (правда, более позднего времени).
В слое XV в. около мостовой Великой улицы была найдена
берестяная грамота № 298, написанная на тщательно обре-
занном четырехугольном куске бересты. В документе названы
четыре человека, причем официально, по имени и отчеству
(в винительном падеже). А. В. Арциховский предположил, что
грамота представляла собой избирательный бюллетень5. Пода-
чей таких бюллетеней (а не криками) могли осуществляться
выборы не только высших государственных должностных лиц,
но и кончанских и уличанских органов управления (в указанной
1 Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 1953, с. 370.
2 НПЛ, с. 53, 252.
3 НПЛ, с. 59, 260.
4 Арциховский А. В., Тихомиров М. Н. Новгородские грамоты на бере-
сте (из раскопок 1956—1957 гг.), с. 129.
5 См. там же.
105
грамоте названы лица, ни разу не упомянутые летописцем в
числе посадников или тысяцких. По-видимому, этот документ
можно рассматривать как свидетельство выборов какой-то кол-
легии в Неревском конце).
Для принятия того или иного решения необходимо было,
чтобы оно одобрялось большинством голосов. Иногда, чтобы
заставить вече принять то решение, которое диктовала силь-
нейшая боярская группировка, применялась сила. В 1218 г.,
например, посадник Твердислав, опираясь поначалу на мень-
шинство — жителей Прусской улицы и Людина конца,— сумел
с помощью оружия заставить большинство признать его власть.
Одним из важнейших вопросов, решавшихся на вече, был
вопрос о приглашении или изгнании князя. Из летописи извест-
но, что новгородские князья стали избираться на вече с
1125 г.: «...посадиша на столе Всеволода новгородци» Неугод-
ных князей из Новгорода прогоняли и раньше. (В 1096 г., на-
пример, был изгнан Давид Святославич). В XII — первой
половине XIII в. избрание или изгнание князя по решению
веча — обычное явление в Новгороде. Вече заключало договоры
с князьями, которые в 20-х годах XIII в. целовали крест Нов-
городу «на всей воле новгородской и на всех грамотах Яро-
славлих». Часто вече «указывало путь» непонравившемуся кня-
зю. Внешне это выглядело очень демократично: народ пригла-
шает или прогоняет князя по собственному усмотрению. На
самом же деле князь получал новгородский стол в зависимости
от того, какие боярские группировки поддерживают его или
противостоят ему.
Часто вече созывалось по инициативе оппозиционных бояр-
ских кругов, стремившихся свергнуть князя или посадника. По-
садник был высшим выборным должностным лицом и избирал-
ся из среды крупнейших новгородских бояр, между которыми
шла ожесточенная борьба. Выборы посадника происходили на
вече,
С 1156 г. выборной стала еще одна должность — епископа.
Под 1165 г. в летописи есть сообщение о пожаловании архи-
епископства владыке Илие, которого часто считают первым ар-
хиепископом. Владыка избирался из среды духовенства. С ру-
бежа XII—XIII вв. на вече стали избирать и главу черного
духовенства — новгородского архимандрита.
В конце XII в. появился новый республиканский институт,
также связанный с вечевым строем Новгорода,— тысяцкое. Пер-
вым новгородским тысяцким был избран Миронег, или Мило-
нег, упомянутый в летописи под 1191 г.1 2. В рассматриваемый
период тысяцкий избирался из числа феодалов небоярского про-
исхождения и представлял в республиканском правительстве не-
аристократические сословия — феодалов, не принадлежавших к
1 НПЛ, с. 21, 205.
2 См.: НПЛ, с. 39, 230.
106
боярству, купечество и черных людей. Выборы тысяцкого так-
же происходили на вече. Следовательно, участниками общего-
родского веча в XII—XIII вв. должны были быть представители
от разных сословий, ибо трудно предположить, что тысяцкого,
представлявшего непривилегированные сословия, избирали лишь
бояре, хотя несомненно именно от них зависело, какая канди-
датура будет избрана.
Помимо выборов высших должностных лиц, в ведении веча
были и другие важные государственные вопросы, например
о войне и мире. Объявление войны являлось исключительным
правом веча. Князь не мог самовольно отправиться в военный
поход, не получив разрешения веча. В 1212 г., собираясь в по-
ход на Киев, на Всеволода Чермного, князь Мстислав Удалой
«съзва вече на Ярослали дворе»1. В 1228 г. Ярослав Всеволо-
дович задумал поход на Ригу, полагая, что в нем будут участ-
вовать псковичи и новгородцы. Незадолго до этого псковичи
заключили мир с Ригой и поэтому отказались от участия в по-
ходе. Их поддержали новгородцы. Никакие усилия князя не
помогли, поход не состоялся. Мир также заключался по реше-
нию веча. Летописец неоднократно сообщает о заключении ми-
ра новгородцами: «А на осень придоша Варязи горою на мир,
и даша им мир на всей воли своей» (1201) 2. Иногда говорится
о заключении мира князем, возглавлявшим поход: «И покло-
нишаяся Немци князю, Ярослав же взя с ними мир на всей
правде своей» (1234) 3. Сама формулировка «на всей правде
своей» свидетельствует о том, что князь заключил мир с согла-
сия веча.
Вече решало и внутренние дела. По его приговору казнили
людей, сбрасывая их с моста в Волхов. Бывали случаи, когда
на вече происходили вооруженные столкновения враждующих
боярских группировок и их сторонников, присутствовавших на
собрании. Победившая сторона часто требовала казни некото-
рых своих противников. В 1230 г. был убит на вече Волос Блут-
кинич, а Иванко Тимошкинич был сброшен в Волхов. Когда
соперничавшие боярские группировки не были в состоянии за-
ставить вече принять сторону какой-либо одной из них, собра-
ния бушевали по нескольку дней, превращаясь подчас в настоя-
щие битвы. С вечевых собраний, на которых происходило сме-
щение высших должностных лиц, а порой и расправа над ни-
ми, часто начинались народные восстания. Благодаря этому
главарям боярских группировок удавалось направить недо-
вольство народа против своих противников, а не против всего
класса феодалов.
Вече распоряжалось имуществом, захваченным у тех бояр,
которых оно осудило. В 1207 г. имущество Мирошкиничей было
распродано, а полученные средства разделены «по 3 гривне по
1 НПЛ, с. 53, 251.
2 НПЛ, с. 45, 240.
3 НПЛ, с. 73, 283.
107
всему городу, и на щит»1. После восстания 1228—1229 гг. у
сторонников Ярослава Всеволодовича было отобрано много де-
нег и вложено в строительство нового моста через Волхов.
Имущество убитого в 1230 г. бывшего посадника Семена Бори-
совича и бежавших из Новгорода Внезда Водовика, Бориса
Негочевича и других бояр новгородцы распределили по сотням.
Определенных сроков созыва веча не существовало, оно
собиралось по мере необходимости. Однако в периоды обост-
рения внутрифеодальной и классовой борьбы собрания созыва-
лись часто.
В. Л. Янин рассматривает общегородское вече как узкоклас-
совый орган, в котором нет места «всему Новгороду», и считает,
что оно было не народным собранием, а собранием класса,
стоящего у власти2. На наш взгляд, это определение справед-
ливо по отношению к вечу периода расцвета республики, когда
все выборные республиканские должности были узурпированы
боярством. Присутствия на общегородском собрании предста-
вителей небоярских сословий (за исключением наиболее бога-
тых житьих, владевших усадьбами) в это время уже не требо-
валось, ибо с утратой права на пост тысяцкого они лишились
даже формального участия в управлении республикой. Таким
образом, вече окончательно превратилось в орудие защиты
интересов правящего класса феодалов — боярства.
§ 3. ВЫСШИЕ ОРГАНЫ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ
ПОСАДНИЧЕСТВО
Начало формирования органов республиканского управле-
ния относится ко времени князя Мстислава Владимировича
(1095—1117). В это время рядом с княжеским столом появ-
ляется боярский орган — посадничество, который поначалу име-
ет символический характер. Но уже в начале XII в. посадник
играет известную роль в государственном управлении и про-
тивостоит князю. После восстания 1136 г. посадничество пре-
вращается в главный орган новгородской боярской государст-
венности. Окончательное оформление республиканских органов
происходит в течение длительного времени после восстания
1136 г.
О функциях посадника в XII—XIII вв. можно судить лишь
на основании летописи, но, к сожалению, о них почти ничего
не известно, так как летописец больше внимания уделял внутри-
феодальной борьбе за посадничество, чем описанию обязанно-
стей посадника.
На протяжении всего периода новгородской независимости
посадничество существовало наряду с княжеским столом. До-
1 НПЛ, с. 51, 248.
2 См.: Янин В. Л. Проблемы социальной организации Новгородской рес-
публики.— «История СССР», 1970, № 1, с. 50—51.
108
кончальные грамоты второй половины XIII в. говорят о том,
что посадники должны были осуществлять контроль над де-
ятельностью князя. В них перечисляется множество пунктов,
ограничивающих власть князя контролем со стороны посадни-
ка. В XII — начале XIII в. этих ограничений было, вероятно,
меньше, но и тогда посадник в какой-то степени контролировал
действия князя. Часто по решению веча посадник возглавлял
посольства к князю, которого новгородцы приглашали к себе
княжить. Иногда посадник был вынужден приглашать того или
иного князя, даже если сам он был противником этого князя.
В 1215 г. посадник Юрий Иванкович, активный сторонник Мсти-
слава Удалого и противник суздальских князей, стоял во главе
посольства к Ярославу Всеволодовичу.
Посадник, так же как и князь, мог председательствовать на
вече и руководить им. Позднейшие договоры Новгорода с кня-
зьями, заключавшиеся по решению веча, составлялись от имени
посадника, тысяцкого и владыки. Вероятно, и не сохранившиеся
до наших дней договоры новгородцев с князьями составлялись
по такому же образцу. В докончаниях второй половины XIII в.
говорится, что князь должен целовать крест Новгороду, как
целовали его «отцы и деды». Очевидно, с «отцами и дедами»
заключались подобные договоры, т. е. также от имени владыки,
посадника и тысяцкого, ибо и в начале XIII в. это были выс-
шие должностные лица республики.
В договоре Новгорода с немцами и Готландом (1189—1199)
начало сформулировано так: «Се яз князь Ярослав Володиме-
ричь, сгадав с посадником Мирошкою и с тысяцкым Яковом
и с всеми новгородьци...» 1 В позднейших договорах формули-
ровка та же. Следовательно, мирные и торговые договоры Нов-
города заключались по решению веча от имени князя, посад-
ника и тысяцкого.
Посаднику приходилось играть роль посредника между Нов-
городом и князем. Когда князь вступал в конфликт с новго-
родцами, начинались переговоры. Новгород направлял к князю
посольство, обычно возглавляемое посадником. В 1195 г. во
главе новгородского посольства к великому князю Всеволоду III
стоял посадник Мирошка Нездинич. В 1216 г. во время силь-
ного голода посадник Юрий Иванкович вторично возглавлял
посольство новгородцев к Ярославу Всеволодовичу.
Во время военных походов посадник часто руководил вой-
ском вместе с князем. Князь командовал своей дружиной, а по-
садник — новгородскими полками. Посадник Твердислав, на-
пример, участвовал в упоминавшемся уже походе Мстислава
Удалого против Всеволода Чермного. Иногда посадник один
возглавлял поход, например, когда князь был малолетним.
В ведении посадника находились и основные дела внутрен-
него управления. Он, как глава правительства, вместе с князем
1 ГВНиП, с. 55,
109
мог назначать и смещать должностных лиц. Верховный суд рес-
публики, существовавший в перерывах между вечевыми собра-
ниями, был смесным и находился в руках князя и посадника.
Определенного срока, на который избирались посадники, в
XII — начале XIII в. не существовало. Посадник мог находиться
на своем посту в течение многих лет, как, например, Мирошка
Нездинич (1189—1204), Степан Твердиславич (1230—1243) или
Михаил Федорович (1257—1268). Посадничество бывало ко-
ротким: Юрий Иванкович посадничал немногим больше года
(1215—1216). Часто один и тот же посадник мог быть избран
по нескольку раз, очевидно, на этот счет никаких ограничений
не существовало. Михалко Степанович и Твердислав Михалко-
вич по четыре раза избирались посадниками, Завид Нереви-
нич — трижды.
В середине XIII в. происходят изменения в организации рес-
публиканской власти в Новгороде. При посадничестве создается
представительный совет, Сообщая о приходе в Новгород в июне
1268 г. Ярослава Ярославича, летописец называет имена трех
бояр, которых великий князь обвиняет в необдуманных дейст-
виях, приведших к поражению в войне с немцами, и хочет их
^волости лишити» L По-видимому, эти бояре образовывали ка-
кин-то совет при посаднике, так как они делили с ними «во-
лость» и играли определенную роль в военной политике Новго-
рода. Помимо них в состав совета должны были входить посад-
ник Михаил Федорович, погибший в Раковорской битве, и вновь
избранный посадник Павша Онаньинич. Михаил Федорович был
связан со Славенским концом, Павша Онаньинич — с Плотниц-
ким, а Михаил Мишинич, также ставший впоследствии посад-
ником,— с Неревским концом. Это свидетельствует, что совет
при посаднике был территориально-представительным орга-
ном 1 2.
В последнее десятилетие XIII в. в государственном совете
находятся представители всех пяти городских концов, и посад-
ник избирается только из их числа, причем ежегодно. Возни-
кает годичный срок посадничества, но это не означает, что тот
или иной посадник мог быть избран всего на год. Очередности
избрания представителей концов на должность посадника не
существовало, все зависело от расстановки сил во внутрибояр-
ской борьбе. В конце XIII в. посадниками были преимущест-
венно бояре Софийской стороны (неревский боярин Юрий Ми-
шинич и прусские бояре Семен Климович и Андрей Климович).
Представительство в совете при посаднике было пожизнен-
ным, поэтому в течение ряда лет к власти приходили одни и те
же лица, связанные с боярством разных концов. Новые имена
появлялись лишь после смерти предшественников.
1 НПЛ, с. 87—88; 318—319.
2 См.: Янин В. Л. Новгородские посадники, с. 154—156.
ПО
ТЫСЯЦКОЕ
Рядом с посадником летописец нередко упоминает тысяцко-
го. Возникнув в конце XII в., этот республиканский институт
еще не оформился окончательно и в первой половине XIII в.,
во всяком случае в летописи тысяцкий фигурирует значительно
реже, чем в более позднее время.
Возникновение института тысяцких, вероятно, нужно связы-
вать с борьбой внутри класса феодалов, но не с соперничеством
боярских группировок, а с борьбой «старейшего» боярства про-
тив небоярских феодальных сословий или, как их иногда назы-
вают, «меньших» бояр (позднейших житьих людей), не обла-
давших политической властью и стремившихся завоевать ее.
Учреждение этой выборной должности свидетельствовало и о
дальнейшем развитии республиканских институтов Новгородско-
го феодального государства.
Первоначально тысяцкое в какой-то мере противостояло по-
садничеству. Если посадник осуществлял республиканский кон-
троль над князем и боярством, то тысяцкий контролировал
остальные слои свободного населения: купцов, ремесленников и
землевладельцев, не принадлежавших к боярству.
В зависимости от того, насколько сильна была боярская
группировка, сумевшая провести в посадники своего кандидата,
на посту тысяцкого оказывался сторонник или противник по-
садника. Когда оппозиционные круги бывали слабы, посадник
и тысяцкий избирались от одной и той же политической груп-
пировки (например, посадник Твердислав и тысяцкий Якун).
Если же оппозиция обладала определенной силой, с которой
приходилось считаться, тысяцкого выбирали из среды оппози-
ционеров (например, посадник Мирошка и первый тысяцкий
Миронег, избранный в противовес посаднику с целью ограни-
чения его власти). Положение осложнялось, когда на новгород-
ском столе оказывался сильный князь (или ставленник силь-
ного князя), тогда посадник и тысяцкий, независимо от того,
какие политические группировки за ними стояли, вынуждены
были действовать заодно, чтобы не допустить усиления княже-
ской власти.
Первое время республиканский тысяцкий существовал па-
раллельно с княжеским. Под 1218 г. в летописи есть сообщение
о том, что князь Святослав прислал на вече своего тысяцкого L
С учреждением выборной должности тысяцкого В. Л. Янин свя-
зывает новую организацию местного управления в Новгороде,
подчиненную не князю, а непосредственно вечу, создание новой,
а не захват прежней, уже существующей системы управления
(о чем подробнее будет сказано ниже). В результате под рес-
публиканским контролем оказывалась налоговая система Нов-
1 См.: НПЛ, с. 59, 260.
111
города, ибо сотенная организация, как и всякая административ-
ная система, имела прежде всего фискальный характер.
О деятельности тысяцкого в XIII в. можно судить на осно-
вании сравнения летописных данных с Церковным Уставом
Всеволода и с Рукописанием Всеволода Мстиславича. В Уставе
говорится об участии тысяцкого в торговом суде наряду с епи-
скопом и старостой иваньским. Тысяцкий выступает здесь как
представитель «всего Новгорода», под которым, как видно
из текста, подразумевается организация сотских. В Рукописа-
нии тысяцкий прямо назван представителем от житьих и чер-
ных людей в TOproBOiM судеСледовательно, он стал одной из
его центральных фигур. В ведении тысяцкого находились также
смешанные дела новгородцев с иностранцами. В суд тысяцкого
не имели права вмешиваться ни князь, ни бояре, ни посадник.
В Уставе Всеволода подчеркивается независимость торгового
суда от боярского управления1 2.
С конца XII в. на протяжении полутора столетий тысяцкие
взбирались из небоярской среды. Судя по летописи, ни один
из них в XIII в. не становился посадником и даже не был в
родстве с посадничьими фамилиями. Как правило, на посту
тысяцкого оказывался феодал-неаристократ, обладавший не
меньшими, а порой даже большими земельными владениями,
чем боярин. Летописец не раз сообщает о разгроме сел и дво-
ров тысяцких во время народных восстаний. В 1229 г., напри-
мер, были разграблены дворы тысяцкого Вячеслава и его бра-
та Богу слав а3.
Во второй четверти XIV в. тысяцкий Остафья Дворянинец
впервые в истории Новгородской республики был избран посад-
ником, следовательно, он был боярином. С этого времени, преж-
де чем стать посадником, боярин должен был побывать на посту
тысяцкого. С рубежа XIV—XV вв. тысяцкие в летописи посто-
янно называются боярами. Таким образом, тысяцкое, как и по-
садничество, стало их привилегией. В этот же период под без-
раздельный контроль боярства попадают налоговая система
Новгорода и прежде независимый от него суд тысяцкого.
ВЛАДЫКА И ЕГО РОЛЬ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ
РЕСПУБЛИКИ
Особое место в политической жизни Новгорода занимал епи-
скоп или архиепископ. Первый новгородский архиепископ Илия
владел кафедрой в течение 21 года. В 1186 г. он умер. Два
следующих архиепископа: Гавриил, брат Илии, и его преемник
Мартирий — также были владыками до самой смерти. А вот
сменивший Мартирия архиепископ Митрофан был изгнан и
1 См.: НПЛ, с. 486—487; 508.
2 См.: НПЛ, с. 486.
> См.: НПЛ, с. 67, 273.
112
сослан в Торопец1. Следующий архиепископ — Антоний — воз-
водился на кафедру трижды: в 1210, 1225 и 1228 гг. Первое
его епископство длилось восемь лет, второе — около трех лет
и третье — меньше года. Когда весной 1219 г. Антоний отпра-
вился в Торжок, новгородцы «въведоша архиепископа Митро-
фана в двор опять на стол, а к Онтониюпослаша: «пойди, кде
ти любо»2. Но, как видно из летописи, Антоний <не отказался
от своих притязаний. Тогда вече постановило отправить их
обоих к митрополиту: «...да кого нам прислеть, то нашь вла-
дыка»3. Этот случай свидетельствует, что в начале XIII в.
борьба велась порой и за владычную кафедру. Дальнейший ход
событий подтвердил это. Несколькими годами позже владыка
Арсений был свергнут «простой чадью», которая обвинила его
в незаконном занятии кафедры. Но вообще изгнание владык
было редким явлением. Чаще новгородские архиепископы вла-
дели кафедрой до самой смерти, по многу лет подряд.
Во внутрифеодальную борьбу владыка непосредственно не
вмешивался, во всяком случае летописец ничего об этом не со-
общает. Порой архиепископ выступал в роли миротворца и по-
средника между князем и посадником: в 1219 г. во время столк-
новения Всеволода Мстиславича с посадником Твердиславом
«съведе владыка в любъвь и крест целова и князь .и Твьрди-
слав»4. Своим влиянием владыка пользовался, чтобы унять
разбушевавшуюся стихию народных страстей. Во время восста-
ния 1207 г. новгородцы хотели сбросить с моста в Волхов уби-
того посадника Дмитра Мирошкинича, но этому помешал архи-
епископ Митрофан.
Помимо церковной, владыка обладал большой светской вла-
стью. Наряду с Иванской купеческой корпорацией и городской
организацией в лице сотских, он осуществлял контроль над эта-
лонами мер и весов. Владыка был одним из трех выборных дол-
жностных лиц, осуществлявших управление Новгородской рес-
публикой. В договорах Новгорода с князьями имя владыки
стоит на первом месте, перед именами посадника и тысяцкого.
В конце XII—XIII в. участие епископа в общественных и поли-
тических делах обусловливалось его большим авторитетом как
главы церкви. В 1172 г. например, архиепископ Илия ходил во
Владимир к Андрею Боголюбскому и заключил с ним договор
«на вьсю правду»5. Иногда владыка вместе с посадником вхо-
дил в состав посольства к князю для приглашения на новгород-
ский стол. В 1221 г. «посдаша владыку Митрофана и посадника
Иванка и старейшин мужи Володимерю к Гюргю к Всеволодицю
по сын»6.
1 См.: НПЛ, с 52, 250.
2 НПЛ, с. 60, 261.
3 Там же.
4 НПЛ, с. 60, 262.
5 НПЛ, с. 34, 222.
6 НПЛ, с. 60, 262.
8—796
113
С начала XIV в. имена владык упоминаются в мирных и
торговых договорах Новгорода с Западом. Видимо, и в более
раннее время подобные договоры заключались с благословения
владыки, хотя прямых указаний на это в источниках нет. До-
шедшие до нас, хотя и в небольшом количестве, печати новго-
родских владык конца XII — начала XIII в.: Илии (1 епископ-
ская и 1 архиепископская), Мартирия (3 идентичных экземпля-
ра), Митрофана (1 экземпляр) и Антония (1 экземпляр) 1 —-
некогда скрепляли какие-то грамоты. К сожалению, все эти
печати являются случайными находками, и к каким докумен-
там — церковным или светским — они были когда-то привеше-
ны, сказать нельзя. Но известны 6 печатей архиепископа сере-
дины XIII в. Далмата, две из которых, наряду с княжеской и с пе*
чатъю «всего Новгорода», скрепляли договор 1262—1263 гг.
с Готским берегом, Любеком и немецкими городами о мире и
торговле2. Со времени Далмата владычные буллы встречаются
постоянно. Это свидетельствует о возрастании роли архиепи-
скопа в системе республиканского управления. С конца XIII—
начала XIV в. появляются печати владычных наместников, ко-
торые в дальнейшем получают широкое распространение.
§ 4. РОЛЬ КНЯЗЯ В НОВГОРОДСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ
Княжеская власть в Новгороде составляла существенный,
хотя и своеобразный элемент государственного строя, а сам
князь был неотъемлемой фигурой политической жизни. Новго-
родская летопись постоянно повествует о призвании князей или
об их изгнании, о борьбе новгородцев с князьями и т. п. Князь
является одной из центральных фигур в летописном рассказе.
В то время как в других областях Древней Руси княжеская
власть была весьма прочной и переходила от отца к сыну,
в Новгороде своих князей не было. Там не могла утвердиться ни
одна княжеская ветвь. Князья сменялись на новгородском сто-
ле с молниеносной быстротой: за два столетия (с 1095 по
1304 г.) они сменились 58 раз. В общей сложности на новго-
родском столе за это время побывало около 40 представителей
различных княжеских ветвей, причем некоторые из них изби-
рались и изгонялись по нескольку раз. Это свидетельствовало
о многочисленных конфликтах князей с новгородцами, об ост-
рой антикняжеской борьбе.
К середине 30-х годов XII в. борьба за новгородский стол
свелась к борьбе князей трех княжеских ветвей: суздальской
ветви Юрьевичей, смоленской ветви Ростиславичей и черни-
говских князей, потомков Олега Святославича. Та или иная
княжеская ветвь находила поддержку у различных боярских
группировок, с помощью которых князь утверждался на нов-
1 Янин В. Л. Актовые печати Древней Руси, т. I, с. 55—57.
2 См.: ГВНиП, с. 56; Янин В. Л. Актовые печати Древней Руси, т. IIS
с. 9—11.
114
городском столе. Это было время ожесточенной борьбы между
враждующими боярскими группировками, каждая из которых
стремилась посадить своего князя и всячески препятствовала
вокняжению кандидата своих противников. Так продолжалось
до конца 70-х годов XII в. С 1176 г., когда великим князем
стал Всеволод Юрьевич Большое Гнездо, положение измени-
лось. На первый план выступила борьба Новгорода за осуще-
ствление принципа «вольности в князьях». Новгородцы стреми-
лись добиться права избирать себе князя на вече, не считаясь
с волей великого князя. Но Всеволод III был противником ум-
ным и сильным и в определенной обстановке шел на уступки
боярству, с тем чтобы в дальнейшем навязать ему свою волю.
В начале XIII в. борьбу с ним вели Ростиславичи, наиболее по-
пулярным из которых был Мстислав Удалой. После смерти
Всеволода III в борьбу с Юрьевичами вновь включились черни-
говские князья, но в 1230 г., после того как новгородским кня-
зем (в четвертый раз) стал Ярослав Всеволодович, в Новго-
роде окончательно утвердились суздальские князья.
ОТНОШЕНИЯ НОВГОРОДА С КНЯЗЬЯМИ В XII в.
Приглашая к себе князя, новгородцы стремились опреде-
лить те отношения, в которые князь ставился к Новгороду,
к вечу. До 1136 г. новгородского князя сажал великий князь
киевский, но и тогда новгородцы боролись за право самостоя-
тельного выбора князя. Заключая договоры непосредственно
с великим князем, новгородцы стремились ограничить право
присланного им князя искать себе другие столы.
Древнейшими подлинными договорами Новгорода с князья-
ми, сохранившимися до наших дней, являются договорные гра-
моты с князем Ярославом Ярославичем, относящиеся к 1264,
1266 и 1270 гг. Совершенно очевидно, что условия, на которых
князь целовал крест Новгороду, возникли не сразу. Судя по
этим документам, власть князя в 60—70-х годах XIII в. уже-
была ограничена, что свидетельствует о больших успехах рес-
публиканской власти. Но эти успехи явились результатом дли-
тельной и упорной борьбы Новгородского боярского государ-
ства за свою независимость.
Под 1228, 1229 и 1230 гг. летописец сообщает о крестоцело-
вании князей при вступлении на новгородский стол «на всей
воле новгородской» и «на грамотах Ярославлих». Под «грамо-
тами Ярослава», по мнению большинства исследователей, под-
разумеваются какие-то документы Ярослава Мудрого, обеспе-
чившие Новгороду известную независимость от наемной кня-
жеской дружины. Получение этих «грамот» от великого князя
можно рассматривать как первый успех новгородцев в борьбе
за «вольность». Это событие было столь значительным, что
вполне могло стать одной из основ новгородской политической
8* 1W
концепции происхождения новгородских свобод, на которую
ссылались в дальнейшем.
Говоря о «всей воле новгородской», летописец, очевидно,
имеет в виду завоевания Новгородской республики, ограничи-
вавшие княжескую власть. В XII в. главным лозунгом в анти-
княжеской борьбе Новгорода был принцип «вольности в князь-
ях». Осуществление его началось уже в конце XI — начале
XII в. с попыток ограничения новгородского князя искать себе
другие столы и требований от великого князя не отзывать нов-
городского князя без согласия веча, что оговаривалось в дого-
ворах, до нас не дошедших. Эти пункты договоров поначалу
соблюдались далеко не всегда. Но уже с начала XII в. новго-
родцы получили возможность прогонять князя, если он нару-
шал договор. В 1132 г. они не приняли Всеволода Мстиславича
из-за того, что он пытался уйти в Киев без согласия веча, хотя
в 1117 г., вступая на новгородский стол, заявил: «Хощю у вас
умрети» Ч В 1136 г. новгородцы впервые избрали князя, не спра-
шивая разрешения у киевского великого князя. С этого вре-
мени князь приглашается в Новгород на определенных усло-
виях, оговариваемых в договорах, которые вече заключало
непосредственно с ним, а не с великим князем, как прежде.
Принцип «вольности в князьях» восторжествовал.
В дальнейшем в середине XII в. антикняжеская борьба не-
сколько стихает из-за обострения борьбы за власть между бояр-
скими группировками. Это приводило к тому, что князь пре-
вращался в союзника одной из боярских группировок, которая
готова была поступиться частью собственной власти в пользу
князя, лишь бы не уступить ее противнику. Поэтому княжеская
власть в середине XII в. несколько крепнет, князья позволяют
себе нарушать договоры, уходят из Новгорода самовольно или
по воле великого князя (в 1148 г. Святополк Мстиславич был
выведен великим князем из Новгорода, в 1154 г. ушел Рости-
слав Мстиславич) 1 2. В новгородские дела вновь вмешиваются
великие князья, особенно Андрей Боголюбский и Всеволод
Большое Гнездо. Так продолжалось до конца 80-х годов, вплоть
до посадничества Мирошки Нездинича.
Таким образом, говорить о сильном ограничении власти
новгородского князя в конце XII в. не приходится. Исследова-
тели, утверждающие это, переносят отношения периода разви-
той республики на то время, когда борьба за ограничение
княжеской власти приносила свои первые плоды. Успехи рес-
публиканской власти были несомненны, и это являлось важ-
ным моментом в антикняжеской борьбе, но переоценивать их
нельзя. Лучше всего это подтверждают сфрагистические дан-
ные, исследованные В. Л. Яниным, который выяснил, что с се-
редины XII в. вплоть до конца XIII в. княжеские печати пре-
1 НПЛ, с. 207.
2 См.: НПЛ, с. 28, 214; 29, 215.
Ш
обладают над посадничьими и епископскими (в период с 1136 г.
до конца первой трети XIII в. 370 печатям княжеского круга
противостоят лишь 14 владычных булл и около 10 печатей
представителей светской республиканской администрации)
Как известно, каждая печать скрепляла определенный акт,
и такое преобладание княжеских булл означает, что подавляю-
щее большинство документов в этот период скреплялось пе-
чатью князя. Следовательно, в результате восстания 1136 г.
в руки князя перешла вся юрисдикция. Князь стал главной фи-
гурой смесного суда — суда князя и посадника. Все свои рас-
поряжения он сопровождал печатями, благодаря чему посад-
ник мог осуществлять контроль над его деятельностью. Кня-
жеская власть превратилась «в своего рода главный исполни-
тельный орган»1 2.
ОТНОШЕНИЯ НОВГОРОДА с князьями В XIII в.
В начале XIII в., особенно после смерти великого князя
Всеволода Большое Гнездо, при посадниках Твердиславе Ми-
халковиче, Иванке Дмитровиче и Степане Твердиславиче отно-
шения Новгорода с князем складываются по-иному. В этот
период крепнет власть посадника, а власть князя делается более
ограниченной. Чтобы эти новые отношения имели законную
силу, новгородцы прибегают к авторитетному имени Ярослава
Мудрого, с которым традиция издавна связывала первые воль-
ности новгородские.
Если сравнить докончальные грамоты второй половины
XIII в. с летописными сообщениями о событиях второй полови-
ны XII — начала XIII в., то можно заметить некоторые общие
моменты. И в том и в другом источнике речь идет о крестоце-
ловании князя при вступлении на новгородский стол3. И лето-
пись и докончания ссылаются на старые обычаи, которым дол-
жен был следовать новый князь, на «старину и пошлину», на
«уставы старых князь» и на старые времена «отцов и дедов»,
«прадедов князь наших»4. Очевидно, и в не дошедших до нас
договорах с князьями, как и в более поздних докончаниях, по
традиции содержалось обязательное условие «держать Новго-
род по старине».
По-видимому, до конца XII в. схема взаимоотношений рес-
публиканской и княжеской власти по сравнению с серединой
XII в. оставалась неизменной и продолжала подчиняться фор-
муляру, выработанному еще в период борьбы с Всеволодом
1 См.: Янин В. Л. Проблемы социальной организации Новгородской
республики.— «История СССР», 1970, № 1, с. 47.
2 Янин В. Л. Новгородские посадники, с. 123.
3 См.: НПЛ, с. 43, 236—237; 34, 222; ПСРЛ, т. I, с. 362; ГВНиП, с. 9,
10, 12.
4 НПЛ, с. 50, 248; ГВНиП, там же.
117
Мстиславичем, изгнанным во время восстания 1136 г. Измене-
ния в прежнем формуляре происходят лишь в начале ХШ в.
В 1218 г., когда князь Святополк Мстиславич хотел отнять
посадничество у Твердислава «без вины», новгородское вече
заявило ему: «...княже, оже нету вины его, ты к нам крест
целовал без вины мужа не лишити» L Очевидно, в договоре
Новгорода со Святославом этот пункт уже был, а Святослав
стал новгородским князем в 1217 г. Значит, мы можем утвер-
ждать, что условие «без вины мужа не лишити» появилось не
позднее 1217 г. и, очевидно, не ранее этого года. Святослав
Мстиславич, князь из ветви Ростиславичей, еще не был изве-
стен новгородцам, и может быть, поэтому, не забыв еще рас-
прав Ярослава Всеволодовича, они включили в договор новое
условие «без вины мужа не лишити», с тем чтобы избежать
повторения подобных инцидентов. Уже в следующем, 1218 г.
вече было вынуждено напомнить Святославу, что он целовал
крест на определенных условиях, и ему пришлось подчиниться.
Это было несомненным завоеванием республиканской вла-
сти, закрепленным в результате восстания 1218 г. Условие это
стало с тех пор включаться во все договоры. Тот же пункт
можно найти и в договорных грамотах с князем Ярославом
Ярославичем: «...а без вины ти мужа волости не лишити»1 2.
В связи с особым, по сравнению с древнерусскими княже-
ствами, положением князя в Новгороде роль его многими ис-
следователями сводилась к роли военачальника. Но в XII—
XIII вв. на новгородском столе довольно часто оказывался
князь-ребенок, не способный руководить войском. Взрослые же
князья не всегда обладали такими военными способностями,
как Мстислав Удалой или Александр Невский. Судя по сооб-
щениям летописи, гораздо чаще во главе новгородского войска
стоял посадник, иногда в походе участвовали и князь и по-
садник.
Возникает вопрос: зачем был нужен Новгороду князь-ребе-
нок? Прежде всего он был нужен боярам, для того чтобы име-
нем Князя полновластно править государством. Он был нужен
сильному князю (например, Всеволоду III), который мог бы
вмешиваться во внутренние дела республики, особенно если
посадник являлся его сторонником.
С начала 30-х годов XIII в. новгородский князь сам не
сидел в Новгороде. Часто он присылал туда своих наместников,
являясь новгородским лишь номинально. Тем не менее основой
отношений новгородцев с князем в эту пору продолжал оста-
ваться принцип «вольности в князьях».
Если сравнить взаимоотношения Новгорода с князьями в
XI в. и во второй четверти XIII в., можно заметить, с одной
стороны, внешнее сходство, а с другой — существенную разни-
1 НПЛ, с. 59, 260.
2 ГВНиП, с. 9, 11, 12.
118
цу между ними. Действительно, если в XI в. на Новгород рас-
пространялся суверенитет великого киевского князя, который
по своему усмотрению сажал новгородских князей, то теперь
новгородцы признавали личный суверенитет Ярослава Всево-
лодовича, который присылал к ним кого-нибудь из своих род-
ственников по соглашению с вечем. В этом вече было «вольно».
В XI в. князь был полновластным хозяином Новгорода, яв-
лявшегося частью его вотчины. Со времени Ярослава Всеволо-
довича князь, избранный вечем, стал лишь одним из участни-
ков государственного управления, власть которого была огра-
ничена, что оговаривалось специальными договорами.
Учитывая все эти свидетельства новых союзнических отно-
шений Новгорода с Ярославом Всеволодовичем, В. Л. Янин
установил, что именно при этом князе выработался формуляр,
положенный в основу последующих договоров, часть из кото-
рых сохранилась до наших дней. Прямые указания на имя Яро-
слава Всеволодовича содержатся в докончаниях второй поло-
вины XIII в. В древнейшем сохранившемся договоре 1264 г.
с Ярославом Ярославичем говорится: «...на семь ти, княже,
хрьст целовати, на цем то целовал отець твои Ярослав. Дер-
жати ти Новгород по пошлине, како держал отец твои» !.
Новый формуляр значительно ограничивал власть князя.
Суверенитет Ярослава Всеволодовича, признаваемый новгород-
цами, по существу являлся такой формой союза, которая не
затрагивала внутренних порядков боярской республики.
Почему же все-таки, ограничив княжескую власть в первой
половине XIII в., новгородцы не отказались от нее совсем?
Почему князья, получая ограниченную власть, все-таки заклю-
чали договоры с Новгородом? Объяснялось это сложностью
внешнеполитической обстановки в тот период. На западных
рубежах создалась угроза немецкого нападения. Столкновения
с немцами начались уже с первого десятилетия XIII в. В на-
чале 20-х годов на южнорусские земли двинулись татаро-мон-
голы. Наилучшим выходом из сложившейся ситуации было за-
ключение союза с владимирским князем, союза, который обес-
печил бы военную поддержку той и другой стороне. Новгород-
ские полки вместе с княжеским войском в состоянии были от-
разить удар серьезных сил противника. В военной поддержке
были заинтересованы обе стороны, что и заставило их пойти
на взаимные уступки. Оформление этого союза происходило в
обстановке острой внутрибоярской борьбы, сопровождавшейся
вспышками народных волнений.
В 1236 г. после ухода в Киев Ярослава Всеволодовича (в
связи с получением киевского стола) новгородским князем стал
его сын Александр, с именем которого связаны яркие страницы
новгородской истории.- В это время Новгород находился в опас-
ности. На западных рубежах активизировались немецкие кре-
1 ГВНиП, с. 9.
119
стоносцы и Литва, с юга надвигались татаро-монголы, которые
в 1238 г. вторглись в пределы Новгородской земли, сожгли
Торжок и остановились в ста верстах от Новгорода. В такой
обстановке резко возросло значение союза с князем. Одержан-
ная Александром блестящая победа над шведами на Неве в
1240 г. способствовала возрастанию роли князя, который, по-
видимому, стал активно вмешиваться во внутренние дела рес-
публики. Это вызывало недовольство новгородцев, но они были
вынуждены мириться с этим, так как Александр был способен
защитить Новгород от внешних врагов.
Княжение Александра Невского в Новгороде было длитель-
ным. В 1252 г., изгнав брата Андрея, он закрепился на влади-
мирском столе. Фактический центр «русского княжения» стал
теперь и юридическим. С этого времени на Новгород стал рас-
пространяться не только личный суверенитет Александра Яро-
славича, заключившего договор с республикой, но и его сувере-
нитет как великого князя. Отныне, получая великое княжение,
князь становился и новгородским князем.
Фактическая ликвидация отдельного новгородского княже-
ния, признание суверенитета великого князя, с одной стороны,
укрепили позиции боярства во внутреннем управлении респуб-
лики, а с другой — привели к усилению власти Александра, к
помощи которого прибегали боярские группировки в процессе
борьбы со своими политическими противниками. Договорные
грамоты Новгорода с князем Ярославом Ярославичем свидетель-
ствуют об уступках, сделанных новгородским боярством Алек-
сандру Невскому. В каждом из них речь идет о злоупотребле-
ниях Александра, а чтобы подобные действия князя не повторя-
лись, в договорах ставятся определенные условия: «А что был
отъял брат твои Александр пожне, а то ти, княже, не надобе.
А что, княже, брат твои Александр деял насилие на Новегороде,
а того ся, княже, отступи»1. Таким образом, в княжение Яро-
слава Ярославича изменяется формуляр докончальных грамот.
В них не просто говорится о том, что князь обязан держать
Новгород «в старине, по пошлине», а строго регламентируется
степень участия князя в управлении государством.
В 60-х годах XIII в. князь не решал без посадника ни одно-
го важного вопроса: он не мог сменять должностных лиц, не
мог давать грамоты и пересуживать грамоты, данные его пред-
шественниками, не мог самостоятельно судить, заключать тор-
говые договоры с иностранцами и т. д.
В конце XIII в. вновь произошли изменения в формуляре
докончальных грамот Новгорода с князьями. Очевидно, новая
схема взаимоотношений республики и князя, характерная для
всей последующей истории республиканского Новгорода, была
создана в период второго княжения Андрея Александровича,
сына Невского (1294—1304). На это время указывают особен-
1 ГВНиП, с. 11.
120
ности формуляра позднейших докончаний, в частности, догово-
ров Новгорода с Василием Темным и Иваном III, в которых
«старина» и «пошлина» относятся как раз ко времени Андрея
Александровича: «Как целовал князь великы Андреи, князь ве-
ликыи Иван... и дед твои князь великыи Дмитрии, и отец твои
князь великыи Василеи, целуй, господине князь великыи, по
тому же крест к всему Великому Новугороду»
Для Новгородской республики конца XIII в. характерна, по
выражению В. Л. Янина, «безусловная номинальность княже-
ской власти» 1 2, хотя общая схема великокняжеского суверените-
та осталась прежней. Вся исполнительная власть теперь сосре-
доточилась в руках республиканских органов.
Итак, с первой половины XIII в. стала создаваться та систе-
ма отношений Новгорода с князьями, которая окончательно
сложилась на рубеже XIII и XIV вв. Как отметил А. В. Арци-
ховский, великий князь стал верховным феодальным сюзереном
Новгорода, подобно тому как император Священной Римской
империи считался верховным сюзереном средневековых городов
Германии и Италии, халиф — магометанских республик Испа-
нии и т. д.3
* *
*
В XII—XIII вв. Новгород представлял собой феодальное
государство с республиканским устройством, господствующее
положение в котором занимали крупные землевладельцы-бояре,
контролировавшие как внутреннюю, так и внешнюю политику
Новгородского правительства.
Развитие республиканского феодального строя являлось ре-
зультатом сложных внутренних процессов, классовой и внутри-
феодальной борьбы, столкновения различных сил общества:
князя и бояр, различных боярских групп между собой, боярства
и других слоев населения. В ходе внутренних конфликтов воз-
никали и развивались различные республиканские институты
(посадничество, тысяцкое и др.), определялись и видоизменя-
лись их функции, устанавливалось определенное соотношение
между органами управления, происходили известные изменения
и в местной администрации. Прослеживается и другая сторона
развития средневековой государственности республиканско-го-
родского типа: сохранение остатков древних общественных ин-
ститутов, восходящих к доклассовому обществу, приспособле-
ние их к интересам господствующего класса, превращение их
в видоизмененной форме в составную часть феодального город-
ского строя. Такой характер в Новгороде носила эволюция кон-
1 ГВНиП, с. 35, 40, 45; Янин В. Л. Новгородские посадники, с. 160.
2 Янин В. Л. Ук. соч., с. 175.
3 См.: Арциховский А. В. Новгород Великий по археологическим дан-
ным.— В кн.: Новгород. К 1100-летию города, с. 43—44.
121
чанского и уличанского устройства, да и вообще вечевых обы-
чаев в целом. В этом смысле политическое устройство Новго-
родской республики подтверждает правоту той теории, которая
усматривает корни происхождения строя средневековых горо-
дов в древней общинной или Марковой организации, подверг-
шейся определенной эволюции в феодальном обществе, но обна-
ружившей при этом весьма большую живучесть. Резюмируя и
развивая выводы этой теории, Ф. Энгельс в свое время писал:
«Сельский строй являлся исключительно Марковым строем са-
мостоятельной сельской марки и переходил в городской строй,
как только село превращалось в город, т. е. укреплялось посред-
ством рвов и стен. Из этого первоначального строя городской
марки выросли все позднейшие городские устройства» *.
Новгородская республика XII—XIII вв. представляла собой
яркий образец феодального городского государства, сохранив-
шего следы древнего, общинного происхождения ряда своих
политических институтов. В то же время она ярко отражает
характерные черты социальной и политической жизни феодаль-
ного общества. Изучение этих черт позволяет глубже проник-
нуть в происходящие в нем процессы.
1 Маркс К- и Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 336
Глава V
ВНУТРИФЕОДАЛЬНАЯ И КЛАССОВАЯ БОРЬБА
В НОВГОРОДЕ В XII—XIII вв.
В течение длительного времени считалось, что Новгород
стал республикой в результате восстания 1136 г., когда был
изгнан князь Всеволод Мстиславич. Б. Д. Греков даже назвал
это восстание «революцией» в Новгороде Великом. В. Л. Янин
доказал, что оно не вызвало к жизни каких-либо новых форм
государственной власти, а закрепило и узаконило родившиеся
ранее нормы республиканской жизни.
§ 1. АНТИКНЯЖЕСКАЯ И ВНУТРИБОЯРСКАЯ БОРЬБА
В НОВГОРОДЕ В XII в.
Для XII столетия характерна поддержка князей той или
иной княжеской ветви определенными боярскими группировка-
ми. Изгнание Всеволода Мстиславича ознаменовалось разры-
вом со старшими Мономаховичами и установлением союза с
черниговскими князьями. В конце 30-х—40-х годах XII в. борь-
ба внутри новгородского боярства свелась к борьбе между со-
бой сторонников и противников черниговских князей. В состав
античерниговской группировки входили как сторонники суз-
дальских князей, так и сторонники Мстиславичей. Когда эта
группировка одерживала верх, на новгородском столе появлялся
князь из суздальской ветви, враждовавшей с Черниговом. Но
когда суздальские князья становились союзниками Чернигова,
античерниговская группировка выступала против них.
СМЕНА КНЯЗЕЙ И ПОСАДНИКОВ
С 30-х ДО 70-х ГОДОВ XII в.
После изгнания в 1136 г. Всеволода Мстиславича из Нов-
города бежал и посадник Констянтин Микульчич и на его
место был избран Якун Мирославич. Посадничество Якуна про-
должалось до 17 апреля 1138 г., когда был изгнан Святослав
Ольгович, брат черниговского князя. В конце 1139 г., вскоре
после того, как его брат Всеволод стал великим киевским кня-
зем, Святослав вторично получил новгородское княжение. Якун,
хотя и бежал с князем, посадничества лишен не был и с воз-
вращением Святослава утвердился на своем посту. В 1141 г.
123
великий князь отозвал своего брата из Новгорода. После бег-
ства Святослава был свергнут и его сторонник посадник Якун.
В феврале 1141 г. новгородцы пригласили сына Юрия Дол-
горукого Ростислава, который уже княжил в Новгороде в
1138—1139 гг. во время изгнания Святослава Ольговича. Еще
до приглашения князя посадничество получил Судило Иванко-
вич, который оставался посадником во время короткого кня-
жения Ростислава (до марта 1142 г.) и в первые годы княже-
ния брата изгнанного в 1136 г. Всеволода Мстиславича — Свя-
тополка. По-видимому, Судило принадлежал к античернигов-
ской группировке. В 1144 г. посадником стал ставленник той
же группировки Нежата, в 1146 г.— Констянтин Микульчич,
посадничавший в 1136—1137 гг., а в 1147 г., после его смерти,—
снова Судило.
Мстиславичи оставались на новгородском столе до 1155 г.:
до 1150 г.— Святополк, в 1150—1154 гг.— его племянник и сын
великого князя Ярослав Изяславич, а с марта по ноябрь-
1154 г.— Ростислав Мстиславич, брат Святополка.
В 1155 г. после падения Мстиславичей и поражения их
сторонников в Новгороде утвердился сын Юрия Долгорукого
Мстислав и посадничество во второй раз получил Якун Миро-
славин. Это означало, что он принадлежал к той боярской
группировке, которая поддерживала Юрия, когда он выступал
в союзе с Черниговом, т. е. к сторонникам черниговских князей.
Проанализировав сообщения летописи о событиях середины
XII в., можно заметить, что в этот период на политической аре-
не оказываются две основные группы новгородского боярства:
прочерниговская и античерниговская, между которыми ведет-
ся ожесточенная борьба. Первая, выразителем интересов кото-
рой был Якун Мирославин, стремилась к союзу с черниговскими
князьями, периодически заключала союз то с Суздалем, то-
с Мстиславичами. Вторая группировка, которую представляли
Судило, Нежата и Констянтин Микульчич, выступала против
Чернигова и так же последовательно вступала в соглашения
и с Суздалем, и с Мстиславичами.
Под 1157 г. в летописи впервые сообщается о территориаль-
ной принадлежности боярских группировок. Из этого сообще-
ния следует, что опорой черниговской группировки была Со-
фийская сторона, их противников поддерживали жители Торго-
вой стороны.
В конце 50-х годов XII в., когда ушедший из Новгорода
Ростислав Мстиславич стал великим князем, черниговские кня-
зья практически сходят с политической арены. Отныне главную
роль в политической жизни Руси стали играть смоленские Ро-
стиславичи и суздальские Юрьевичи.
Зимой 1160 г. произошла смена посадников. Вместо Якуна
Мирославича посадником вновь стал Нежата. В июне этого же
года на новгородский стол был приглашен внук Юрия Долго-
рукого Мстислав Ростиславич. Это означало, что к власти
124
пришла группировка сторонников суздальских князей. Но вско-
ре новгородское княжение вновь получил Святослав, сын вели-
кого князя Ростислава. Посадничество было отдано Захарии,
который был сторонником Святослава. В 1167 г. произошел
серьезный конфликт между новгородцами и Святославом Ро-
стиславичем, который окончился поражением князя. Посадник
Захария был убит. Новый посадник Якун был избран в отсут-
ствие князя в сентябре 1167 г. Князь Роман Мстиславич, сын
нового великого князя Мстислава Изяславича, появился в Нов-
городе лишь через 7 месяцев.
В 1170 г. на новгородском столе вновь оказался Ростисла-
вич — князь Рюрик, который изгнал посадника Жирослава,
пришедшего к власти, вероятно, после смерти Якуна. Посадни-
ком стал сторонник Ростиславичей Иванко Захарьинич. Но в
1171 г. после разрыва с Андреем Боголюбским Рюрик Рости-
славич был вынужден уйти из Новгорода и посадничество было
возвращено Жирославу. В 1172 г. новый князь Юрий Андре-
евич, сын Боголюбского, рассорился с новгородцами. Тогда же
посадником вновь стал Иванко Захарьинич, второе посадниче-
ство которого длилось более трех лет. В 1175 г. он умер, и после
его смерти в течение нескольких месяцев снова посадничал
Жирослав.
Итак, с 1136 г. до середины 70-х годов XII в. посадники
в Новгороде сменялись более 10 раз, что свидетельствовало
об острой внутрибоярской борьбе. В этот период в Новгороде
шла борьба между несколькими боярскими группировками, ни
одна из которых не была достаточно сильна. Это вынуждало
их идти на соглашения друг с другом и с представителями
различных княжеских ветвей. В борьбе друг с другом они при-
бегали к помощи князя, что приводило к усилению княже-
ской власти.
На основании летописи В. Л. Янин установил, к каким тер-
риториальным боярским группировкам принадлежали посадни-
ки 30—70-х годов XII в.: Якун Мирославич, Захария и Иванко
Захарьинич были представителями боярства Софийской сторо-
ны, остальные посадники представляли Торговую сторону.
В 1175 г. посадником впервые стал Завид Неревинич. Он
принадлежал к группировке, которая поддерживала смолен-
ских Ростиславичей, но порой принимала сторону других кня-
зей. Об этом свидетельствует и само избрание Завида Нереви-
нича, которое произошло во время второго княжения Мстисла-
ва Ростиславича, внука Юрия Долгорукого. Объяснялось это
тем, что сам Мстислав изменил свою ориентацию, женившись
на дочери бывшего посадника Якуна Мирославича, принадле-
жавшего к той же боярской группировке, что и Завид Нере-
винич. Ранее этот князь опирался на другую группировку бояр.
Однако уже в 1176 г., после неудачной попытки Мстислава Ро-
стиславича получить владимирский стол, новгородцы прогнали
его.
125
НАЧАЛО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МИХАЛКОВИЧЕЙ
И МИРОШКИНИЧЕЙ
После изгнания князя, очевидно, произошли изменения и
в посадничестве. Прямых указаний на эти изменения в лето-
писи нет, но под 1176—1177 гг. упоминается имя Михалки Сте-
пановича в связи со строительством церкви св. Михаила. Воз-
можно, Михалко Степанович в 1176 г. сменил Завида на по-
садничестве, правда, ненадолго. Зимой 1177/78 г. Завид Нере-
винич вновь стал посадником. В это же время новгородским
князем в третий раз становится Мстислав Ростиславич. Весной
1178 г. он умер. Некоторое время в Новгороде княжил его
брат Ярополк. Но уже в том же 1178 г. на новгородский стол
были приглашены Ростиславичи: сначала Мстислав Романович
{1178), потом его отец Роман Мстиславич (весна — осень
1179 г.), а затем Мстислав Ростиславич Храбрый (осень
1179 г.— 14 июня 1180 г.).
В течение этих трех княжений посадником оставался Завид
Неревинич. После смерти Мстислава Храброго около двух лет
новгородский стол занимают вновь появившиеся на политиче-
ской арене черниговские князья Владимир Святославич и его
отец Святослав Всеволодович. До этого времени они не высту-
пали против великого князя Всеволода III, поэтому их, оче-
видно, поддерживали сторонники суздальской ориентации. Как
раз с началом княжения черниговских князей совпадает смена
посадников: «Тъгда же отяша посадницьство у Завида и въда-
ша Михалеви Степаницю» L Отсюда следует, что Михалко был
выразителем интересов той боярской группировки, которая под-
держивала Всеволода. Это подтверждается дальнейшим ходом^
событий.
Заняв новгородский стол, черниговские князья повели на’
стоящую войну о Всеволодом III, но в своей борьбе с ним они
не получили должной поддержки в Новгороде. Зимой 1181/82 г.
новгородцы «указали путь» Владимиру Святославичу и при-
гласили свояка Всеволода — Ярослава Владимировича. Ми-
халко Степанович по-прежнему остается посадником. С паде-
нием Ярослава теряет свою власть и Михалко.
Вновь на новгородском столе оказывается представитель.
Ростиславичей Мстислав Давыдович, и снова посадником ста-
новится Завид Неревинич. Последнее, третье его посадничество
длилось до 1186 г. Под этим годом в летописи читаем: «Иде
Завид к Давыду Смольньску; и въдаша посадничьство Миха-
леви Степаницю»1 2. Это произошло при князе Мстиславе Давы-
довиче и было необычным событием, так как посадником ока-
зался противник князя. Последнее обстоятельство свидетельств
1 НПЛ, с. 36, 226.
2 НПЛ, с. 38, 228.
126
вует, что группировка Михалки, т. е. сторонников Всеволода,
в тот момент оказалась сильнее и сумела провести в посад-
ники своего кандидата. Здесь, очевидно, имело место воору-
женное столкновение. Вскоре после бегства в Смоленск Завида
Неревинича, зимой 1186 г., новгородцы убили его брата Гав-
рилу Неревинича, а также его сторонника Ивана Свеневича и
сбросили их с моста.
Можно предположить, что на этот раз не приход нового
князя вызвал избрание нового посадника из соответствующей
боярской группировки, а, наоборот, смена посадников повлекла
за собой смену князей: уже в следующем 1187 г. Мстиславу
Давыдовичу был «указан путь», а в Новгороде вновь, и на
этот раз прочно, сел Ярослав Владимирович. Политическое
равновесие восстановилось, но ненадолго.
В 1189 г. противникам Михалки удалось одержать верх,
и на его место был избран Мирошка Нездинич. Создавалось
своеобразное двоевластие. В отличие от предыдущего периода,
когда налицо был относительно прочный союз посадника с кня-
зем определенной ветви, теперь посадничество решительно про-
тивостоит княжеской власти. Снова на передний план выдви-
гается антикняжеская борьба, оттеснив боярские распри.
Происходит это не потому, что Ярослав Владимирович по-
сягает на новгородскую независимость, а потому, что у Нов-
города оказывается действительно сильный противник, стремя-
щийся вмешиваться в его внутренние дела,— великий князь
Всеволод III Большое Гнездо. Это хорошо понимал посадник
Мирошка Нездинич, который повел умную и осторожную поли-
тику и показал себя достойным противником великого князя.
Против Мирошки выступала боярская группировка во главе
с Михалкой Степановичем, т. е. боярство Прусской улицы и
Людина конца.
Мирошка Нездинич, судя по отчеству, был сыном боярина
Незды, имя которого упоминается вместе с именем Неревина
и посадника Захарии, убитых в 1167 г. В. Н. Вернадский пред-
положил, что имя Неревина может служить доказательством
принадлежности к Неревскому концу ’, что вполне вероятно. До
Мирошки противником Михалки выступал Завид Неревинич,
очевидно, сын убитого Неревина. Таким образом, отчества За-
вида и Мирошки указывают на принадлежность их к одной
группировке, а именно к боярству Неревского конца той же
Софийской стороны. Если это так, то можно утверждать, что
в конце XII в. борьба за посадничество велась между боярами
Людина и Неревского концов Софийской стороны, а боярство
Торговой стороны активного участия в ней до определенного
момента не принимало.
1 См.: Вернадский В. Н. Новгородский посадник Степан Твердиславич.—
«Ученые записки Ленинградского государственного университета», № 95,.
серия исторических наук, вып. 15. Л., 1947, с. 31.
127
События этих лет показывают, что далеко не всегда борьба
игла между Софийской и Торговой сторонами, хотя летописец
часто противопоставляет их друг другу. Это можно проследить
и в дальнейшем: после смерти Мирошки его сменил Михалко
Степанович, затем посадником стал сын Мирошки Дмитр, пос-
ле восстания 1207 г. и смерти Дмитра на его место был избран
сын Михалки Твердислав. Следовательно, борьба за посадни-
чество в конце XII—начале XIII в. велась между двумя могу-
щественными боярскими семьями Михалковичей и Мирошкини-
чей, поддерживаемых Людиным и Неревским концами Софий-
ской стороны. При Твердиславе Торговая сторона выступала
в союзе с Неревским концом.
Основной чертой внутренней политики Мирошки Нездинича
был переход к активной антикняжеской борьбе. Посадничество
Мирошки в течение пятнадцати лет свидетельствует об извест-
ном сплочении боярства в этот период. Внутрибоярская вражда
временно отступила на второй план. Для отстаивания незави-
симости боярской власти необходимо было забыть о внутренних
раздорах и сплотиться вокруг посадника. Мирошка Нездинич
постарался привлечь на свою сторону своих недавних против-
ников. Первый республиканский тысяцкий Миронег, судя по его
церковному строительству (церковь Вознесения на Прусской
улице), не принадлежал к группировке посадника, опорой кото-
рого был Неревский конец. Очевидно, он был сторонником Ми-
лалки Степановича, опиравшегося на Прусскую улицу и Людин
конец.
Возможно, избрание на пост тысяцкого представителя враж-
дебной посаднику группировки явилось одним из способов уста-
новить временное согласие между враждующими сторонами.
Устанавливалось политическое равновесие: с одной стороны,
группировка посадника, с другой — группировка, поддерживаю-
щая князя и тысяцкого.
С 1195 г. временный союз боярских группировок становится
более прочным. Недовольство князем Ярославом Владимирови-
чем возросло настолько, что новгородцы направили к Всеволо-
ду III посольство с просьбой заменить Ярослава сыном Всево-
лода. В состав посольства входили посадник Мирошка Незди-
нич, сотский Микифор (очевидно, представитель тысяцкого Ми-
ронега) и боярин Борис Жирославич. Территориальная при-
надлежность двух первых к Софийской стороне ясна, а Борис
Жирославич, так же как и его отец, бывший посадник Жиро-
слав, был жителем Торговой стороны. Таким образом, состав
посольства также свидетельствует о несомненном сплочении
боярства во время посадничества Мирошки Нездинича. Об этом
же говорит тот факт, что в 1199 г., когда Всеволод вывел нако-
нец из Новгорода Ярослава Владимировича и согласился дать
своего сына Святослава, за новым князем поехали посадник
и его политический противник Михалко.
128
§ 2. ВНУТРИФЕОДАЛЬНАЯ БОРЬБА В НОВГОРОДЕ
В XIII в.
В 1204 г. умер посадник Мирошка Нездинич и вновь на его
место был избран Михалко Степанович. Четвертое его посадни-
чество длилось около года. В марте 1205 г. Всеволод отозвал
из Новгорода Святослава, заменив его Константином. Посад-
ничество было отнято у Михалки Степановича и отдано сыну
Мирошки — Дмитру. Это объяснялось, очевидно, тем, что при
совершеннолетнем князе, послушном Всеволоду, опасно было
иметь в качестве посадника активного сторонника великого кня-
зя. Вновь в Новгороде нарушается политическое равновесие,
посадник и князь оказываются во враждующих лагерях. Тысяц-
кий в летописи не упоминается.
За время своего посадничества Дмитр Мирошкинич сумел
свести на нет все те достижения, которых добился его отец. Он
получил посадничество в условиях боярской консолидации, когда
основные усилия новгородцев были направлены на борьбу с
князем. Политика Дмитра Мирошкинича вновь привела к уси-
лению вражды между боярскими группировками и к ослабле-
нию позиций республики по отношению к князю.
В 1207 г. вспыхнуло мощное народное восстание, в резуль-
тате которого Дмитр Мирошкинич был свергнут. К власти при-
шла группировка бояр во главе с Твердиславом Михалковичем,
с именем которого связаны яркие страницы новгородской исто-
рии 1.
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПОСАДНИКА ТВЕРДИСЛАВА МИХАЛКОВИЧА
Впервые имя Твердислава упоминается в летописи под
1205 г. в связи с постройкой церкви св. Симеона Столпника
в Аркаже монастыре в год смерти его отца Михалки Степано-
вича 2. Затем следует сообщение о получении Твердиславом
посадничества после восстания 1207 г. В конце 1208 г. новго-
родским князем стал Мстислав Удалой, принадлежавший к кня-
жеской ветви Ростиславичей. С его княжением в Новгороде сов-
падают два посадничества Твердислава.
В 1209 г. произошло интересное событие, подобных которому
Новгород еще не знал: Твердислав Михалкович добровольно
отказался от посадничества в пользу «старейшю себе» Дмитра
Якунина, отец которого был посадником в 1167—1170 гг., т. е.
раньше, чем отец Твердислава. Смена посадников произошла
мирным путем. Очевидно, с этого времени появился новый по-
рядок избрания посадников, который по существу являлся ком-
промиссом между боярскими группировками (Твердислав опи-
рался на боярство Прусской улицы, Дмитр же был сыном Яку-
1 Подробнее см.: Подвигина //. Л. Новгородский посадник Твердислав
Михалкович.— ВМУ, история, 1966, № 5, с. 67—75.
2 См.: НПЛ, с. 50, 246—247.
9—-796
129
на, связанного со Славенским концом). По-видимому, в 1209 г.
обстановка сложилась таким образом, что Твердислав счел не-
обходимым добровольно отказаться от посадничества, положив
начало новому порядку.
Под 1212 г. летописец вновь называет Твердислава посад-
ником. На этот раз его посадничество длилось более двух лет.
В 1215 г. в летописи упоминается посадник Юрий Иванко-
вич. После того как весной этого года из Новгорода ушел
Мстислав Удалой, был приглашен Ярослав Всеволодович. По-
литика суздальского князя, направленная на укрепление кня-
жеской власти, вновь пришлась не по душе боярам. Действия
Ярослава, имевшие целью разжечь борьбу между боярскими
группировками, вызвали обратную реакцию. Расправа князя
над несколькими боярами вначале обострила внутрибоярскую
борьбу. В этой ситуации Твердислав, по-видимому, активно не
выступал против князя, ибо летописец называет его имя в числе
бояр, которых князь взял с собой в Торжок, «и одарив приела
в Новгород». Дальнейшая политика князя объективно содейст-
вовала сплочению боярства.
В связи с неурожаем в Новгороде начались голод и эпиде-
мии. В такой обстановке внутрибоярские разногласия вновь
временно отступили на второй план. Перед лицом нависшей
опасности взрыва народного недовольства прежние распри меж-
ду враждующими боярскими группировками были на короткое
время прекращены. Произошло новое сплочение боярства, о чем
свидетельствовал состав новгородского посольства к Ярославу
Всеволодовичу, в которое входили представители различных
боярских группировок.
После поражения Ярослава Всеволодовича в Липицкой бит-
ве весной 1216 г. на новгородском столе вновь утвердился Мсти-
слав Удалой. Посадничество было отдано Твердиславу Михал-
ковичу, несмотря на то что его предшественник Юрий Иван-
кович был сторонником Мстислава. Избрание Твердислава,
очевидно, было связано с тем, что Юрий Иванкович скомпро-
метировал себя временным союзом с суздальским князем.
Во время третьего посадничества Твердислава произошло
немало важных событий. Твердислав начал свою деятельность
в условиях сплочения боярства, которому он активно содейство-
вал с целью укрепления посадничьей власти. Это сплочение
должно было неизбежно привести к некоторому ослаблению
власти князя. Мстислав Удалой старался ладить с боярами и
посадником. В продолжение третьего посадничества Тверди-
слава сменились три новгородских князя. В 1217 г. окончатель-
но покинул Новгород Мстислав Удалой. Князем стал пригла-
шенный из Смоленска Святослав Мстиславич. Княжение Свя-
тослава длилось меньше года, но за это время в Новгороде
произошло крупное восстание, в результате которого Святослав
был заменен его младшим братом Всеволодом. Летописец не
объясняет истинной причины смещения Святослава, но сообще-
но
ние об этом идет вслед за рассказом о восстании 1218 г., поэто-
му есть основания связывать эти события между собой.
Под 1218—1219 гг. впервые в летописи появляются сведе-
ния о борьбе концов. Поводом к восстанию послужила выдача
князю Святославу бежавшего из города жителя Торговой сто-
роны Матвея Душиловца. По городу пополз слух, что беглеца
выдал посадник Твердислав. Летописец, сторонник Михалкови-
чей, уверяет, что слух этот был ложным. И хотя события опи-
сываются им отнюдь не беспристрастно, в данном случае ему
следует поверить. Со Святославом Твердислав не очень ладил,
поэтому ему просто незачем было выдавать князю беглеца.
Скорее всего слух был пущен противниками Твердислава, стре-
мившимися поставить своего посадника.
В Неревском конце и на Торговой стороне собрались два
веча. На другой день князь отпустил Матвея, но восстание все-
таки началось. «Ониполовцы», вооружившись, двинулись на
Софийскую сторону. К ним примкнули неревляне, а загородцы
остались нейтральными. На стороне Твердислава оказались
лишь один Людин конец и Прусская улица, и тем не менее
победу одержали сторонники Твердислава.
Едва новгородцы успели помириться, Святослав прислал на
вече своего тысяцкого, заявившего, что князь отнимает посад-
ничество у Твердислава. На вопрос веча, в чем вина посадника,
Святослав ответил: «Без вины». В этой обстановке Твердислав
повел себя очень умно, заявив: «Тому есмь рад, яко вины моея
нету; а вы, братье, в посадницьстве и во князех вольне есте» \
Если до вмешательства князя положение Твердислава было
весьма шатким, то теперь вече единодушно встало на его защи-
ту. Усмотрев в княжеском заявлении нарушение обязательства
князя по отношению к республике, новгородцы предпочли объ-
единиться и поддержать Твердислава, открыто противопоставив-
шего себя князю. Святославу пришлось уступить место своему
младшему брату Всеволоду.
Но вскоре пришлось расстаться с посадничеством и Тверди-
славу. В конце зимы 1218 г. его обвинили в том, что он якобы
вступил в тайные сношения с суздальскими князьями. Видимо,
Твердиславу не удалось отвести это обвинение, и он был сме-
щен. Посадником был избран славенский боярин Семен Бори-
сович. Есть основания предполагать, что он принадлежал к той
же боярской группировке, что и Мирошкиничи (Семен Борисо-
вич похоронен в Юрьевом монастыре, там же, где Мирошка и
Дмитр Мирошкинич) 1 2.
Избрание Семена Борисовича означало победу противников
Твердислава, но очень скоро, осенью того же 1218 г., Твердислав
в четвертый раз был избран посадником. Сторонники его, оче-
1 НПЛ, с. 59, 260.
2 См.: Каргер М. К. Раскопки и реставрационные работы в Георгиев-
ском соборе Юрьева монастыря в Новгороде (1933—1935 гг.).— СА, т. VIII,
1946, с. 220—222.
131
видно, были еще сильны. Последнее посадничество Твердисла<
ва было коротким. Его политика по-прежнему не нравилась кня-
зю, теперь уже Всеволоду Мстиславичу. Вновь произошло от-
крытое столкновение князя с посадником. Будучи больным,
Твердислав отказался от посадничества. 8 февраля 1220 г. он
постригся в Аркаже монастыре, где вскоре умер. Посадником
был избран Иванко Дмитрович.
Несмотря на добровольный отказ от посадничества, уход
Твердислава с политической арены следует рассматривать как
результат поражения прусского боярства. Отказ Твердислава
летописец объясняет его болезнью, но кроме этой причины были
и другие. Скорее всего, иеревское боярство и бояре Торговой
стороны поддержали князя в его стремлении избавиться от
Твердислава, и, он, по-видимому, понимал, что удержать власть
в такой обстановке будет очень трудно. Поэтому после офици-
ального примирения с князем Твердислав предпочел уйти сам,
чтобы не быть свергнутым.
ВНУТРИФЕОДАЛЬНАЯ БОРЬБА В НОВГОРОДЕ
ПОСЛЕ СМЕРТИ ТВЕРДИСЛАВА
Сменивший Твердислава посадник Иванко Дмитрович, опи-
равшийся на боярство Неревского конца и Торговой стороны,
явился продолжателем политики своего предшественника. Груп-
пировка противников Твердислава также не желала усиления
княжеской власти. Князь в свою очередь стремился отвоевать
потерянные позиции. Это подтверждается Уставом Всеволода.
Уступки князя в пользу купечества говорят о том, что он не
имел прочной поддержки ни у одной из боярских группировок.
Стремление боярства укрепить независимость республиканской
власти оказалось сильнее внутренних распрей. Боярские груп-
пировки охотнее шли на уступки друг другу, чем на уступки
князю. Поэтому князь в борьбе против боярства пытался опе-
реться на купечество.
О сплочении боярства свидетельствует длительное посад-
ничество Иванки Дмитровича — с 1220 до 1229 г. В 1222 г.,
вскоре после того, как был «указан путь» Всеволоду Мстисла-
вичу, великий князь Юрий Всеволодович по просьбе новгород-
цев дал им в князья своего семилетнего сына Всеволода. Од-
нако через несколько месяцев после своего вокняжения юный
князь ночью тайно бежал из Новгорода со своим двором. То-
гда был приглашен Ярослав Всеволодович, который уже кня-
жил в Новгороде в 1215 г. Но и он вскоре ушел в Переяславль.
Снова на новгородском столе оказался Всеволод Юрьевич.
На этот раз его княжение продолжалось меньше года и вто-
рично окончилось побегом из Новгорода в 1224 г. Под этим
годом находим в летописи сообщение о сплочении боярства
перед лицом военной коалиции князей, пришедших на помощь
бежавшему из Новгорода Всеволоду Юрьевичу. В Торжок, где
132
остановился Всеволод, «приеха к нему отечь Гюрги с пьяны
и брат его Ярослав и Василии Косгянтиновиць с ростовци, Ми-
хаил с церниговьци» *. Конфликт окончился компромиссом:
Юрий Всеволодович дал Новгороду своего шурина,, чернигов-
ского князя Михаила, а сам получил от новгородцев большой
выкуп. Но и Михаил княжил недолго, и опять на новгородский
стол был приглашен Ярослав Всеволодович, который не порвал
со своей вотчиной Переяславлем и в основном находился там,
изредка приезжая в Новгород для проведения военных походов.
Он оставался новгородским князем до восстания Д229 г.
И в эти годы сплочение боярства по-прежнему не было по-
стоянным явлением. Как и прежде, между боярскими группи-
ровками шла борьба за посадничество. После изгнания Всево-
лода Мстиславича в 1221 г. князья в Новгороде сменялись еже-
годно, причем каждый раз они уходили сами, иногда даже
тайком, без ведома веча. Новгород перестал привлекать к себе
князей. В такой неустойчивой обстановке, усугубившейся бро-
жением народных масс, сплочение боярства было необходимо, и
это, очевидно, понимали враждующие боярские группировки,
временно прекращавшие свои распри. Но когда в 1226 г. на
новгородском столе относительно прочно сел Ярослав Всеволо-
дович, разногласия среди боярства вспыхнули вновь. Подняла
голову боярская оппозиция, которая использовала в своих инте-
ресах народное недовольство, вылившееся в восстание 1228—
1229 гг. В ходе восстания были смещены сторонники Ярослава:
посадник Иванко Дмитрович, тысяцкий Вячеслав и владыка
Арсений. На новгородский стол вторично был приглашен чер-
ниговский князь Михаил Всеволодович.
За сменой князей последовала смена посадников. Посадни-
чество получил Внезд Водовик, выразитель интересов той части
боярства, которая придерживалась антивладимирской ориента-
ции. Союз с сильным Владимирским княжеством был прерван,
что было опасно для Новгорода, ибо в случае немецкой агрес-
сии слабое Черниговское княжество вряд ли смогло бы оказать
Новгороду необходимую военную помощь. Кроме того, разрыв
союза с Владимиром был опасен и с экономической точки зре-
ния: в неурожайные годы своего хлеба Новгороду часто не
хватало, и привозной хлеб был необходим, а его дешевле и
легче было подвозить из Владимиро-Суздальской земли.
Сторонники союза с владимирскими князьями вскоре на-
чали борьбу с Внездом Водовиком. Теперь во главе оппозиции
стоял сын посадника Твердислава — Степан Твердиславич. Это-
му выдающемуся политическому деятелю Новгородской респуб-
лики принадлежит главная заслуга в создании нового, на этот
раз более прочного боярского союза1 2.
1 НПЛ, с. 64, 268.
2 Подробнее см.: Вернадский В. Н. Новгородский посадник Степан
Гвердиславич, с. 27—42.
133
СПЛОЧЕНИЕ БОЯРСТВА ПРИ ПОСАДНИКЕ
СТЕПАНЕ ТВЕРДИСЛАВИЧЕ
Степан Твердиславич пришел к власти в сложной обста-
новке. Новый новгородский князь Михаил сразу же после во-
княжения вернулся в Чернигов, оставив в Новгороде своего
юного сына Ростислава. Неурожай 1228 г. и последовавший
за ним голод усилили недовольство в Новгороде. И вновь, как
во время восстания 1207 г., недовольство народных масс было
использовано боярской группировкой во главе со Степаном
Твердиславичем и направлено против посадника. Князю Рости-
славу Михайловичу был «указан путь». Вместе с ним бежали
в Чернигов Внезд Водовик, тысяцкий Борис Негочевич и ряд
их сторонников. Посадником был избран Степан Твердиславич.
Его посадничество продолжалось с декабря 1230 г. до августа
1243 г. Со времени Мирошки Нездинича это было первое дли-
тельное посадничество, окончившееся смертью посадника. За
эти тринадцать лет не было попыток свержения Степана Тверди-
славича, во всяком случае летописец ничего об этом не сооб-
щает. Вспышка внутрибоярской борьбы произошла лишь од-
нажды, в 1232 г.
Бежавшие в Чернигов сторонники Внезда Водовика во
главе с Борисом Негочевичем (Водовик умер в 1231 г.) попы-
тались вернуться в Новгород с новым кандидатом в князья
Святославом Трубчевским. Однако они потерпели неудачу. «Бо-
рисова чадь» не нашла поддержки в Новгородской земле и
ушла в Псков. Там ими был схвачен и избит бывший новго-
родский тысяцкий Вячеслав. Князь Ярослав Всеволодович по-
требовал освобождения Вячеслава и, получив отказ, задержал
находившихся в Новгороде псковских купцов с товарами. Заго-
ворщики («Борисова чадь») обратились к князю с требованием
отпустить из Новгорода их семьи и снять арест с псковских
товаров; на этих условиях они соглашались освободить Вяче-
слава. Переговоры длились все лето. Только после того, как
в Пскове резко поднялась цена на соль, псковичи «указали
путь» «Борисовой чади» и отпустили Вячеслава. Ярослав Все-
володович в свою очередь отпустил из Новгорода семьи заго-
ворщиков.
Изгнанная из Пскова «Борисова чадь» отправилась на
Одэнпе (Медвежью голову), занятую в то время немцами, и за-
ключила с ними союз против Изборска и Пскова, совершив тем
самым прямую измену. После 1233 г. никаких выступлений сто-
ронников «Борисовой чади» в Новгороде уже не наблюдалось.
Нельзя не обратить внимание на то, что в части летописи
в которой описываются события 1230—1243 гг., уже нет проти-
вопоставления одного конца другому и сведений об их борьбе.
Очевидно, теперь уже не приходится говорить о территориаль-
ных группировках бояр. Сторонники Внезда Водовика и его
противники могли принадлежать к какому-нибудь одному кон-
134
цу (сторонником Водовика, например, был славенский боярин
Семен Борисович, а сторонником Ярослава Всеволодовича и,
следовательно, противником Воловика — «Судимир в Славне»).
Проблема военного союза Новгорода в сложной обстановке
первой половины XIII в. перерастает проблемы территориаль-
ного соперничества боярских группировок.
Позиции Степана Твердиславича в Новгороде были весьма
прочными. Вслед за его избранием последовало приглашение
на новгородский стол Ярослава Всеволодовича, четвертое кня-
жение которого было самым длительным и продолжалось до
его ухода в Киев в 1236 г. Таким образом, в Новгороде одер-
жали верх сторонники активного союза с Владимирским
княжеством. В союзе были заинтересованы обе стороны, и
главной причиной этой заинтересованности была внешняя опас-
ность.
В такой обстановке прекращение распрей и установление
единства среди боярства были совершенно необходимы. На соз-
дание прочного боярского союза и союза с князем и была на*
правлена деятельность посадника. Но это не означало отступ-
ления республики перед князем. Князь принял условия веча
и поклялся «на всех грамотах Ярославлих» не вмешиваться во
внутренние новгородские дела. Мы не найдем в летописи ни
одного упоминания о конфликтах новгородцев с Ярославом
Всеволодовичем за время его четвертого княжения. Правда,
у преемника Ярослава, его сына Александра Невского, были
серьезные столкновения с новгородцами, очевидно, по вопросу
о правах князя в Новгороде. По-видимому, Александр Яросла-
вич нарушал свои обязательства, что вызывало недовольство
новгородцев.
Немалая заслуга в создании прочного боярского союза в
30-х — начале 40-х годов XIII столетия принадлежала Степану
Твердиславичу. Следует отметить, что, несмотря на длительное
посадничество, имя Степана Твердиславича упоминается в ле-
тописи не часто. Объясняется это прежде всего отсутствием
в эти годы сколько-нибудь острых проявлений внутрибоярской
борьбы, в центре которых в моменты конфликтов всегда стояла
фигура посадника.
Степан Твердиславич умер в 1243 г. Авторитет его был на-
столько велик, что его похоронили не в родовой усыпальнице
семьи Михалковичей — Аркаже монастыре, где были погребены
его отец и дед, а в Софийском соборе, рядом с архиепископами
Аркадием и Мартирием L Со смертью Степана Твердиславича
не прекратились посадничья династия Михалковичей: в 1255—
1256 гг. посадником был его сын Михалко Степанович, актив-
ный сторонник Александра Невского.
1 См.: НПЛ, с. 79, 297—298.
135
ОБОСТРЕНИЕ ВНУТРИФЕОДАЛЬНОЙ БОРЬБЫ
ПРИ АЛЕКСАНДРЕ НЕВСКОМ
В 1252 г. Александр Ярославич стал великим князем и ушел
во Владимир, оставив в Новгороде в качестве наместника свое-
го сына Василия. Через три года новгородцы изгнали Василия
и пригласили брата Александра — Ярослава Ярославича, вы-
ступавшего на стороне Андрея Ярославича в его борьбе с Нев-
ским за великое княжение. Александр предпринял поход на
Новгород.
Описывая события 1255 г., летописец впервые сообщает о
борьбе «вятших», которых он связывает с Софийской сторо-
ной, и «меньших», выступавших от имени Торговой стороны.
Посадник Онания, стоявший на стороне «меньших», поддержи-
вал Ярослава Ярославича, его противником был внук Тверди-
слава— Михалко Степанович. Победу одержали сторонники
великого князя Александра Невского. Посадничество было ото-
брано у Онания и отдано Михалке Степановичу.
В конце 1256 г. Михалко был убит и посадничество полу-
чил Михаил Федорович, который пробыл на этом посту 12 лет.
Несмотря на то что посадник, связанный с боярством Славен-
ского конца, пришел к власти после убийства ставленника
Александра Невского Михалки, его политика была направлена
на поддержку великого князя и «вятшего» боярства. Призна-
ние великокняжеского суверенитета в этот период имело боль-
шое значение для Новгорода. Это способствовало консолидации
всех сил (как в самом Новгороде, так и вне его) для защиты
государства от внешнего нападения.
ВНУТРИФЕОДАЛЬНАЯ БОРЬБА
В ПОСЛЕДНЕЙ ТРЕТИ XIII в.
Создание в середине XIII в. территориально-представитель-
ного органа при посадничестве явилось закономерным следст-
вием сплочения «вятших» бояр, которое возникло в процессе
борьбы против черного люда и «меньших» и укрепления идеи
великокняжеского суверенитета над Новгородом, поддержан-
ной всем «вятшим» боярством.
При посаднике Михаиле Федоровиче происходит дальней-
шее упрочение власти боярства, о чем свидетельствуют докон-
чальные грамоты с Ярославом Ярославичем, занявшим новго-
родский стол в январе 1264 г. (вскоре после смерти Александра
Невского, последовавшей 14 ноября 1263 г.). Стремление бояр-
ства добиться возможности проведения независимой от князя
военной политики привело к тому, что в 1267 г., отказавшись
участвовать в княжеском походе па Литву, новгородцы пред-
приняли самостоятельный поход на немцев. В Раковорской бит-
ве новгородское войско потерпело поражение. В бою погибло
136
много людей, в том числе и посадник Михаил Федорович. Пос-
ле его гибели посадником стал Павша Онаньинич, связанный
с Плотницким концом.
В 1269 г. произошло новое столкновение Новгорода с кня-
зем, в результате которого он был изгнан. Ярослав Ярославич
обвинялся в многочисленных злоупотреблениях, которые он
признал: «...того всего лишюся, а крест целую на всей воли
вашей» L Но новгородцы не захотели принять его и пригласили
переяславского князя Дмитрия Александровича, который не со-
гласился на это предложение.
События 1269 г. свидетельствуют об укреплении позиций
противников признания великокняжеского суверенитета над
Новгородом. Этим объясняется тот факт, что Ярослава Яро-
славина сначала изгнали, а потом предъявили ему обвинения
в злоупотреблениях. Поэтому новгородцы призвали переяслав-
ского князя, возглавлявшего новгородское войско во время Ра-
коворской битвы. Но даже после отказа Дмитрия новгородцы
не приняли Ярослава.
Добившись независимости военной политики от князя, Нов-
город перестал нуждаться в союзе с великим князем. Налом*
ним, что ранее необходимость иметь сильного союзника в слу-
чае военной опасности была одной из важнейших причин при-
знания великокняжеского суверенитета над Новгородом. По-
пытка Ярослава призвать на помощь татар еще более настроила
против него новгородцев. Теперь они готовы были ликвидиро-
вать княжеский стол: «У нас князя нетуть»1 2. Лишь вмешатель-
ство митрополита помогло великому князю вернуть новгород-
ское княжение на условиях признания «всей воли новгородь-
скои». В конце 1269 г. был заключен новый договор Новгорода
с Ярославом Ярославичем.
В 1271 г. великий князь Ярослав умер, а в 1272 г. после
короткого княжения Дмитрия Александровича, сына Невского,
на новгородском столе оказался Василий Ярославич, сын Яро-
слава Ярославича. Это привело к смене посадников. После сме-
щения Павши Онаньинича посадничество было отдано Михаилу
Мншиничу, представителю Неревского конца. Правда, в этом
же году Павша вернул себе посадничество, но в 1273 г. он умер
и посадником вновь стал Михаил Мишинич, остававшийся на
этом посту до 1280 г.
В 1276 г. умер великий князь Василий Ярославич, и ярлык
на великое княжение получил Дмитрий Александрович. По ини-
циативе князя в 1280 г. Михаил Мишинич был лишен посадни-
чества, которое получил славенский боярин Семен Михайлович.
Его посадничество продолжалось 6 лет. При нем новгородский
стол принадлежал сначала Дмитрию Александровичу, затем
его брату Андрею и, наконец, снова Дмитрию. Посадник при
1 НПЛ, с. 88, 320.
2 НПЛ, с. 89, 320.
10—796
137
этом не менялся, что свидетельствует о его умной дальновидной
политике. Семен Михайлович в зависимости от обстоятельств
поддерживал то одного, то другого князя. Новгородское бояр-
ство в этот период шло на сделку с тем князем, который осо-
бенно нуждался в поддержке. Боярам было выгодно иметь на
новгородском столе князя, который был бы им обязан. Это по-
зволило бы боярству еще более ограничить власть князя и ук-
репить республиканские органы власти, на что указывают до-
кончания с князем Андреем Александровичем.
Конец 80-х годов XIII в. ознаменовался новым обострением
внутрибоярской борьбы за посадничество. В 1286 г. произошла
смена посадников и тысяцких: вместо Семена Михайловича
посадником стал прусский боярин Андрей Климович, а тысяц-
кое получил Андреян Олферьевич. Через год против бывшего
посадника Семена Михайловича выступили все концы Новго-
рода и был «мятеж велик». В последнее десятилетие XIII в.
борьба за посадничество велась в основном между прусским
и неревским боярством. В этот период был создан государствен-
ный совет, в который входили представители всех новгородских
концов, и возник годичный срок посадничества. Все это свиде-
тельствовало о серьезном сплочении боярства в борьбе с кня-
зем, но не означало прекращения борьбы между боярскими
группировками. В 1291 —1305 гг. преимущество было на сторо-
не боярства Прусской улицы, представители которой были по-
садниками десять раз. Дважды посадничество получал нерев-
ский боярин Юрий Мишинич. Представителей Торговой сторо-
ны в это время среди посадников не было. Плотницкий бо-
ярин Михаил Павшинич получил посадничество лишь в
1310 г., хотя в состав государственного совета входил с кон-
ца XIII в.
* *
*
Итак, внутрифеодальная борьба в Новгороде в XII—XIII вв.
порой достигала большой остроты. В определенные моменты
она отступала на задний план, временами прекращалась в силу
обстоятельств, побуждавших новгородское боярство сплачи-
ваться перед лицом общего противника, в частности, сильного
князя. Существенным фактором, вызывавшим консолидацию
господствующего класса, являлось обострение классовой борь-
бы, народные волнения, представлявшие серьезную потенциаль-
ную угрозу для феодальных устоев республики. В этих условиях
боярским группировкам приходилось оставлять взаимные пре-
тензии и вражду и объединять свои силы, либо же мириться с
властью враждебных боярских групп. С другой стороны, и са-
ми народные волнения, а также соперничество различных кня-
жеских ветвей нередко использовались теми или иными груп-
пировками бояр в их борьбе за власть.
138
§ 3. КЛАССОВАЯ БОРЬБА В НОВГОРОДСКОМ ОБЩЕСТВЕ
Одной из важнейших особенностей классовой борьбы в Нов-
городе было ее постоянное переплетение с борьбой за власть
внутри класса феодалов. Проанализировав сообщения новгород-
ского летописца о городских восстаниях, можно заметить, что
эта особенность была характерна для всего периода независи-
мости Новгородской республики.
КЛАССОВАЯ БОРЬБА В НОВГОРОДЕ В XII в.
Первым восстанием XII в., отмеченным в летописи, было вос-
стание 1132 г., вызванное попыткой князя Всеволода Мстисла-
вича нарушить договор с Новгородом, согласно которому он
обязался не искать себе других княжеских столов. С помощью
псковичей и ладожан Всеволод был изгнан, но ненадолго, и
волнения в Новгороде не утихли. В 1136 г. новгородцы, вновь
призвав псковичей и ладожан, схватили Всеволода «и въсади-
ша в епископль двор, с женою и с детьми и с тыцею, месяца
майя в 28; и стражье стережаху день и нощь с оружиемь,
30 мужь на день» Ч Всеволод находился под стражей три неде-
ли и 15 июля был изгнан. 19 июля в Новгород был приглашен
Святослав Ольгович, но в течение четырех дней сторонники
Всеволода поддерживали на новгородском столе его малолет-
него сына Владимира.
Князь Всеволод Мстиславич обвинялся в том, что он: 1) «не
блюдеть смерд»; 2) нарушил в 1132 г. обещание «у вас умрети»
и пытался «сести Переяславли»; 3) плохо руководил войском
в 1134—1135 гг., что привело к поражению при Ждановой горе;
4) поддерживал великого князя в 1135—1136 гг.1 2.
В начале 1137 г. «милостьнице Всеволожи» совершили поку-
шение на жизнь нового князя Святослава Ольговича. Часть сто-
ронников Всеволода бежала в Псков, а в Новгороде были
разграблены дворы некоторых из них (Коснятина, Нежаты
и др.).
Все эти сообщения указывают на тесную связь антикняже-
ской, внутрибоярской и классовой борьбы в Новгороде в начале
XII в. Упоминание о «неблюдении» князем смердов, о разграб-
лении дворов его сторонников, участие в борьбе с Всеволодом
купечества — все это свидетельствует о классовом характере
событий 1136 г. Но в результате восстания городские низы
ничего для себя не получили.
Начало 40-х годов XII в. не было спокойным. Уже в 1141 г.
великий князь Всеволод Ольгович отозвал из Новгорода Свя-
тослава, который ночью бежал из города вместе с посадником
1 НПЛ, с. 24, 209.
2 См.: НПЛ, с. 24, 209.
10*
139
Якуном Мирославичем. Якун был пойман и сброшен с моста,
но остался жив. «Боле его не биша, нъ възяша у него 1000 гри-
вен, а у брата его 100 гривен»1, после чего Якун вместе с
братом Прокопием, закованные в цепи, были отправлены в
Чудь.
Сообщая о последующих сменах князей, летописец ничего
не говорит о волнениях в Новгороде вплоть до 1154 г., когда
князь Ростислав Мстиславич, узнав о смерти великого князя
Изяслава, ушел из Новгорода, оставив вместо себя своего сы-
на Давыда. «И възнегодоваша новгородци, зане не створи им
ряду, нъ боле раздьра и показаша путь по немь сынови его»2,—
сообщает летописец. В результате новгородским князем стал
сын Юрия Долгорукого Мстислав. В 1155 г. под руководством
вновь избранного посадника Якуна Мирославича в Новгороде
произошел переворот, сопровождавшийся столкновением жите-
лей Софийской стороны, поддерживавших посадника, с жителя-
ми Торговой стороны.
В дальнейшем, до начала 80-х годов, смена князей проис-
ходила на фоне постоянной внутрибоярской борьбы, и именно
она была в центре внимания летописца. Но победа тех или
иных боярских группировок была возможна лишь при поддер-
жке городских низов. Поэтому боярские политики с первых
шагов своей борьбы за власть стремились направить вызванное
феодальным гнетом классовое недовольство народных масс в
своих интересах.
ОБОСТРЕНИЕ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ
В КОНЦЕ XII —НАЧАЛЕ XIII в.
Конец XII и особенно начало XIII в. ознаменовались не
только обострением внутрифеодальных столкновений, но и рез-
ким усилением классовой борьбы. В последние десятилетия
XII в. крупных выступлений народа, вероятно, не происходило,
во всяком случае летописец ничего о них не сообщает. Под
1188 г. находим запись: «На ту же зиму бысть дорогъвь, оже
купляху по две ногате хлеб, а кадь ръжи по 6 гривн; нъ божею
милостию не бысть пакости въ людьх»3. Очевидно, отсутствие
волнений в народе в связи с ростом цен на хлеб летописец
считал настолько редким явлением, что специально отметил
это обстоятельство в летописи. В большинстве случаев неуро-
жаи и повышение цен вызывали волнения.
Однако отсутствие летописных известий о крупных выступ-
лениях народных низов на исходе XII в. не означает, что внут-
ренняя история Новгорода в это время развивалась вне каких-
либо классовых коллизий. Настороженный тон приведенного
1 НПЛ, с. 26, 212.
2 НПЛ, с. 29, 216.
3 НПЛ, с. 39, 228.
140
свидетельства летописца, считавшего отсутствие волнений в
1188 г. счастливой случайностью и далеко не типичным для
новгородских нравов явлением, говорит о противоположном.
Кроме того, летопись фиксировала лишь наиболее острые про-
явления классовой борьбы крупного масштаба, более мелких
повседневных столкновений она не касалась. То обстоятель-
ство, что начало XIII в. было ознаменовано бурной вспышкой
классовых конфликтов, также свидетельствует, что предыдущие
десятилетия в социальном плане не отличались спокойствием
и безмятежностью. Почва для этих событий готовилась зара-
нее. И до начала нового столетия жизнь боярской республики
протекала в атмосфере постоянного брожения в народных мас-
сах, . вызываемого феодальным гнетом, произволом, поборами
и вымогательствами со стороны властей. Накапливавшееся не-
довольство готово было вылиться наружу.
Это произошло в начале XIII в., когда Новгород стал аре-
ной нескольких крупных народных восстаний, которые вынуди-
ли феодалов пойти на известные уступки. Более того, эти вы-
ступления оказались настолько опасными для господствующих
классов, что заставили их, забыв о внутренних разногласиях,
временно сплотиться и направить свой основной удар не против
князя или враждебных боярских группировок, а против город-
ских низов и независимого сельского населения !.
ВОССТАНИЕ 1207 г.
Первым мощным народным движением в Новгороде в на-
чале XIII в. было восстание 1207 г. Главной причиной восста-
ния послужило недовольство всех слоев Новгорода посадником
Дмитром Мирошкиничем: бояре были недовольны стремлением
Дмитра укрепить власть семьи Мирошкиничей, остальные слои
населения страдали от финансовых злоупотреблений посадника.
Всеволод III, противником которого был и отец Дмитра Ми-
рошка, также стремился избавиться от посадника. Но цели,
преследуемые различными слоями населения, были разными:
купцы, городской плебс, смерды стремились избавиться от про-
извольных поборов, прусское боярство хотело отобрать власть
у неревского, а князь, разжигая противоречия между боярски-
ми группировками, надеялся укрепить собственную власть.
Начавшееся восстание приняло такой бурный характер, ко-
торого не могли ожидать ни князь, ни бояре. На первый план
выдвинулись обвинения, предъявленные Дмитру Мирошкиничу
восставшим народом. Восстание грозило вылиться в мощное
народное движение против всего господствующего класса.
Накануне восстания состоялся поход новгородцев на Рязань
во главе с посадником Дмитром, организованный в помощь ве-
1 См.: Подвигина Н. Л. Классовая борьба в Новгороде в конце XII —
начале XIII в.— ВМУ, история, 1968, № 6, с. 54—64.
141
лихому князю Всеволоду. Посадник Дмитр, заботившийся толь-
ко об укреплении благосостояния семьи Мирошкиничей, наст-
роил против себя весь Новгород и князя. Поэтому в действиях
Всеволода, который одарил новгородцев и заявил им: «Кто вы
добр, того любите, а злых казните», можно усмотреть прямое
подстрекательство к свержению Дмитра Мирошкинича. Момент
был удобным, так как самого Дмитра в Новгороде не было,
он был тяжело ранен под Пронском и остался во Владимире,
где вскоре умер.
Одаренные Всеволодом новгородцы вернулись в Новгород
и созвали вече. Против Дмитра были выдвинуты обвинения
в том, что он «повелеша на новгородцехъ сребро имати, а по
волости куры брати, по купцемь виру дикую, и повозы возити
и иное все зло» М. Н. Тихомиров полагал, что речь идет
о курах, ибо такая повинность существовала уже во времена
Краткой редакции Русской Правды. По его мнению, имелось
в виду увеличение количества кур, собираемых по волостям.
Но возможно, что Дмитр Мирошкинич установил какой-то новый
денежный побор, тогда правомерно чтение «куны».
Тяжелым бременем легло на плечи новгородцев взимание
«серебра», явившееся первым пунктом обвинений, выдвинутых
против посадника. Два других пункта: о «дикой вире» и о по-
возах — затрагивали главным образом интересы купцов. Как
известно, «дикая вира» раскладывалась среди всего населения
общины, если на ее территории находили убитого человека,
а убийца не был известен. На купечество «дикая вира» не рас-
пространялась, так как у них существовали свои объединения,
что ставило их вне общины. Поэтому попытка Дмитра Мирош-
кинича заставить купцов платить «дикую виру» вызвала серь-
езное недовольство среди купечества.
Повинность «повозы возити» заключалась в том, что населе-
ние обязано было за свой счет перевозить людей и грузы для
феодалов. Эта повинность распространялась и на городское
и на сельское население, которое сильно страдало от нее. Осо-
бенно упорно добивалось свободы от повозов купечество. Во
второй половине XIII в. оно добилось успеха, о чем свидетель-
ствуют договоры Новгорода с князьями. Одним из пунктов этих
договоров был: «...у купцев повозов не имати»1 2.
Обвинения, выдвинутые против Дмитра Мирошкинича, носят
ярко выраженный классовый характер. От злоупотреблений по-
садника в первую очередь страдали городские и сельские низы,
мелкие ремесленники, а также купечество. Недовольство народа
вылилось в мощное восстание, которое усилиями боярской груп-
пировки во главе с Твердиславом было направлено не против
всех бояр, а лишь против Мирошкиничей и их сторонников.
1 НПЛ, с. 51, 248. Термин «куры» вызывает сомнение, существует тол-
кование «куны».
2 ГВНиП, с. 11, 13.
142
Восставшие двинулись на дворы ненавистных бояр и сожгли их.
Села и челядь Мирошкиничей были распроданы, а деньги раз-
делены между новгородцами.
Значение восстания 1207 г. было велико. Впервые в истории
Новгорода восставший народ выдвинул свои социальные тре-
бования и добился их удовлетворения. Произвольные поборы
были отменены. Восстание показало, что доведенные до отчая-
ния народные массы могут стать грозной силой, представляю-
щей серьезную опасность для феодалов.
Как установил М. Н. Тихомиров, вскоре после восстания
1207 г. в Новгороде была создана Пространная редакция Рус-
ской Правды I Следовательно, в результате восстания произо-
шли какие-то изменения в новгородском законодательстве.
ГОРОДСКИЕ ВОЛНЕНИЯ ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XIII в.
Не прошло и десяти лет после восстания 1207 г., как в Нов-
городе снова начались волнения. В 1215 г., вскоре после пер-
вого вокняжения Ярослава Всеволодовича, по сообщению лето-
писи, боярином Федором Лазутиничем и Ивором-новоторжцем
был оклеветан тысяцкий Якун. В чем его обвиняли — неизвест-
но, летописец лишь говорит, что князь Ярослав созвал на него
вече, после которого «идоша на двор Якунь, и розграбиша, и же-
ну его яша»1 2. Тогда же начались беспорядки на Прусской
улице, жители которой убили бояр Овстрата и Луготу.
В том же 1215 г. был неурожай, и в Новгороде резко под-
нялись цены на хлеб. Князь Ярослав Всеволодович засел в
Торжке и не пропускал в Новгород «ни воза». Начался голод.
Описывая эти события, летописец ничего не сообщает о вы-
ступлениях народа. Он пишет о том, что новгородцы посылали
к Ярославу своих представителей, но князь не шел на уступки.
На помощь Новгороду вновь пришел Мстислав Удалой. Оче-
видно, в обстановке страшного голода боярство, вынужденное
сплотиться перед угрозой нового народного взрыва, сумело на-
править недовольство народа против князя Ярослава Всеволо-
довича, противопоставив ему «хорошего» князя Мстислава Уда-
лого. Восстание удалось предотвратить. В Липицкой битве Яро-
слав Всеволодович потерпел поражение, и новгородским кня-
зем стал Мстислав Удалой.
В 1218 г., когда в Новгороде княжил Святослав Мстиславич,
вспыхнуло новое восстание. На этот раз определенным бояр-
ским кругам удалось направить народное недовольство не про-
тив всех бояр, а против прусской группировки во главе с Твер-
диславом. Произошла настоящая битва между сторонниками
Твердислава — жителями Прусской улицы и Людина конца —
и его противниками с Неревского конца и Торговой стороны.
1 См.: Тихомиров М. Н. Исследование о Русской Правде, с. 215—230.
2 НПЛ, с. 54, 252.
143
Были убитые и раненые. Снова борьба народа свелась к борьбе
за посадника или против него. Никаких классовых требований
восставших летописец не упоминает.
В начале 20-х годов XIII в. народная борьба возобновляется.
И хотя по-прежнему эта борьба ведется вокруг князя или по-
садника, она не сводится только к возведению или устранению
того или иного князя или посадника. Все отчетливее проявля-
ются классовые интересы городских и сельских низов. В 1224 г.
во время столкновения новгородцев с князем Всеволодом Юрь-
евичем, бежавшим в Торжок, эта борьба обострилась. Пришед-
ший на помощь сыну владимирский князь Юрий Всеволодович
потребовал выдачи нескольких новгородцев: Якима Иванкови-
ча, Микифора Тудоровича, Ивана Тимошкинича, Сдилы Сави-
нича, Вячка, Иваца, Радка !. Трех последних М. Н. Тихомиров,
опираясь на указатель к Новгородской первой летописи, считал
людьми незнатного происхождения. Действительно, они названы
уменьшительными именами без отчеств, в отличие от феодалов,
которых летописец часто (хотя и не всегда) называет или пол-
ными, или уменьшительными именами с отчествами (например,
посадник Михалко Степанович, тысяцкий Вячеслав и т. п.).
Больше имена Вячка, Иваца и Радка в летописи не встреча-
ются. На требование князя выдать ему упомянутых людей
новгородцы ответили отказом. Вскоре было достигнуто согла-
шение между Юрием Всеволодовичем и Новгородом. На этот
раз обошлось без кровопролития. События 1224 г. свидетель-
ствуют о том, что составной частью антикняжеской борьбы
новгородцев была борьба городских низов, иначе князь не стал
бы требовать выдачи незнатных людей. Мирный исход событий
показал, что и на этот раз боярство предпочло пойти на согла-
шение с князем, чтобы не допустить народного взрыва. Но спо-
койствие длилось недолго.
ВОССТАНИЯ 1228—1230 гг. И ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ
В 1228—1229 гг. произошло новое народное восстание, кото-
рое М. Н. Тихомиров назвал «одним из крупнейших событий
в истории классовой борьбы в России периода феодальной раз-
дробленности» 1 2.
Волнения продолжались три года: с 1228 по 1230 г. Из-за
постоянных дождей и вызванного ими неурожая в Новгороде
возникла дороговизна. По мнению летописца, она была вызвана
еще и тем, что князь Ярослав Всеволодович разместил в Нов-
городе свои переяславские полки.
Восстание, начавшееся в 1228 г., было вызвано голодом,
резким ухудшением положения народных масс и своим острием
было направлено против находившихся в то время у власти
князя Ярослава Всеволодовича и поддерживавших его боярских
1 См.: НПЛ, с. 64, 268.
2 Тихомиров М. Н. Крестьянские и городские восстания на Руси, с. 254.
144
кругов. В ходе восстания был свергнут архиепископ Арсений,
которого обвинили в том, что он «выпровадил Антония вла-
дыку на Хутино, а сам сел, дав мзду князю» *. Арсений был
изгнан и ушел в Хутынь. Выступление против владыки и «со-
фиян» было вызвано тем, что в голодные 1228—1229 гг. круп-
нейший новгородский феодал Дом святой Софии, обладавший
богатыми житницами, не давал городу хлеба. Восставшие раз-
громили дворы тысяцкого Вячеслава и его брата Богуслава,
владычного стольника Андрея, Давыдка «Софийского» и Ли-
пинского старосты Душильца. Мы видим, таким образом, что
гнев восставших обрушился на тысяцкого и владычный двор.
Тысяцкий ведал судом над «черными людьми», этим, видимо,
и объясняется тот факт, что его двор был разграблен в первую
очередь.
Арсений был избран архиепископом после смерти Митрофа-
на в 1223 г. Через два года из Перемышля в Новгород вер-
нулся предшественник Митрофана архиепископ Антоний, ко-
торый в 1228 г. заболел («онеме на святого Олексия»1 2 —оче-
видно, его разбил паралич) и добровольно удалился в Хутын-
ский монастырь. После свержения в 1229 г. Арсения в архи-
епископы был вновь возведен Антоний, что было чистой фик-
цией. Поэтому к владыке были приставлены два помощника:
Якун Моисеевич и Микифор-щитник. Если в Якуне Моисеевиче,
так как он назван полным именем с отчеством, можно предпо-
лагать боярина, то социальное происхождение Микифора сом-
нений не вызывает. Он был ремесленником-щитником, т. е.
представителем «простой чади». Это свидетельствует о том, что
в восстании 1228—1229 гг. принимали участие ремесленники,
которые играли в нем весьма значительную роль.
Князь Ярослав Всеволодович еще до начала восстания ушел
в Переяславль и на приглашение новгородцев вернуться в
Новгород, поцеловав крест на «грамотах Ярославлих» на ус-
ловиях «забожничье отложить и судей по волости не слать»,
ответил отказом. Тогда новгородцы пригласили Михаила Чер-
ниговского, который принял их условия. В том же 1229 г.
вместо Иванки Дмитровича посадником был избран Внезд Во-
довик. Таким образом, в результате восстания произошла сме-
на всех властей: князя, владыки, посадника и тысяцкого, при-
чем даже из скупых сообщений летописца очевидно, что сме-
щение владыки и тысяцкого произошло под непосредственным
давлением «простой чади». Это было несомненным успехом
«черных людей». Смена посадников произошла в результате
победы боярской группировки во главе с Внездом Водовиком,
придерживающейся черниговской ориентации.
Серьезные волнения, по-видимому, происходили в эти годы
и в волостях, на что указывают рассмотренные выше требова-
1 НПЛ, с. 67, 272.
2 НПЛ, с. 72, 281.
145
ния, предъявленные новгородцами Ярославу Всеволодовичу. Но
еще более убедительным свидетельством являются первые ме-
роприятия Михаила Черниговского. В летописи записано, что
Михаил «целова крест на всей воли, новгородьстеи и на всех
грамотах Ярославлих; и вда свободу смьрдом на 5 лет дании
не платити, кто сбежал на чюжю землю, а сим повеле, къто еде
живеть, како уставили передний князи, тако платите дань» *.
Очевидно, Михаил Всеволодович освободил смердов от дани
с целью приостановить массовое бегство крестьян, вызванное
голодом и налогами, так как освобождение от дани касалось
лишь тех, кто не бежал. Беглые же смерды должны были пла-
тить дань, как и при прежних князьях, но на новых местах.
Кроме того, действия Михаила, видимо, были вызваны и тре-
бованием восставших: «судье по волости не слати». Все это
свидетельствует о том, что восстание распространилось и на
сельские местности.
В самом Новгороде во время восстания у сторонников Яро-
слава Всеволодовича («Ярославлих любовницех») было отоб-
рано много денег, но, в отличие от прежних лет, дворы их
разграблены не были. Отобранные средства пошли на строи-
тельство нового моста через Волхов.
Вскоре на архиепископскую кафедру вместо парализован-
ного Антония был возведен новый владыка — Спиридон.
Итак, восстание 1228—1229 гг. явилось важной вехой в ис-
тории классовой борьбы в Новгороде. Восставший народ, вы-
ступивший со своими классовыми требованиями, добился успе-
ха, чего не было со времени восстания 1207 г. Впервые удар
восставших был направлен против Дома святой Софии, а не
только против князя или посадника, как было прежде. Впер-
вые добились смягчения налогового бремени смерды. Впервые
активную роль в восстании играли ремесленники, о чем свиде-
тельствует избрание Микифора-щитника в число двух мужей,
посаженных при «онемевшем» владыке. Все это говорит о том,
что народным массам удалось одержать известную победу, и
в этом несомненно заключается важнейший исторический ре-
зультат восстания. Но другим его результатом был разрыв
союза с сильным Владимирским княжеством, способным воз-
главить борьбу с экспансией извне.
Не прошло и года после восстания 1229 г., как волнения
в Новгороде вспыхнули с новой силой. Восстание началось с
внутрифеодальной распри между посадником Внездом Воло-
виком и Степаном Твердиславичем. Один из соратников Сте-
пана Иванко Тимошкинич был избит на Городище «посадничьи-
ми паробцами». На другой же день сторонники Степана собра-
ли вече на посадника на Ярославовом дворище и разграбили его
двор. Но окончательной победы Степану Твердиславичу одер-
жать не удалось. Посадник поднял против него весь город и
1 НПЛ, с. 68, 274.
146
созвал вече на своих противников: Иванка, Якима Влунковича
и Прокшу Лашнева. На вече был убит Волос Блуткинич, обви-
ненный в попытке поджечь посадничий дом. С веча новгородцы
двинулись в город, разграбили много дворов и подожгли Прок-
шин двор. Яким Влункович нашел защиту у Ярослава Всеволо-
довича, а Иванко Тимошкинич был схвачен и по приказу Водо-
вика сброшен в Волхов.
Положение в Новгороде обострилось в связи с новым не-
урожаем и еще более сильным голодом, чем в 1228 г. Цены
возросли во много раз даже по сравнению с дороговизной 1228—
1229 гг. Если в 1228 г. хлеб стоил 2 куны, кадь ржи — 3 гривны,
кадь пшеницы — 5 гривен, кадь пшена —7 гривен, то в 1230 г.
хлеб продавался по 8 кун, кадь ржи — по 20 гривен, кадь пше-
ницы — по 40 гривен, кадь пшена — по 50 гривен L
В декабре 1230 г. после отъезда посадника Внезда Водови-
ка с княжичем Ростиславом Михайловичем в Торжок был убит
один из приверженцев Водовика бывший посадник Семен Бо-
рисович. Его дом и села были разграблены. Кроме того, вос-
ставшие разграбили дворы и села самого посадника, его брата
Михаля, Даньслава, Творимира и многих других бояр. Имуще-
ство Водовика и Семена Борисовича было разделено по сотням.
И на этот раз народный гнев обрушился на бояр, стоявших
у власти, а не на всех феодалов. Этому способствовала деятель-
ность лидера оппозиционной боярской группировки, умного и
энергичного политического деятеля Степана Твердиславича. На-
правляя действия восставшего народа против посадника Водо-
вика, эта группировка преследовала совершенно иные цели,
чем «простая чадь». Если доведенные до отчаяния городские
и сельские низы стремились добиться улучшения своего поло-
жения, то Степан Твердиславич и его сторонники вновь вос-
пользовались недовольством народных масс для того, чтобы
захватить власть в свои руки, отобрав ее у боярской группи-
ровки Водовика. На этот раз Степану Твердиславичу удалось
добиться успеха: он был избран посадником. Сменен был и
тысяцкий. Вместо Бориса Негочевича тысяцким стал Микита
Петрилович. Вновь на новгородский стол был приглашен Яро-
слав Всеволодович, который на этот раз принял условия новго-
родцев, так как сам был заинтересован в союзе с Новгородом.
Весной 1231 г. голод в Новгороде усилился. В такой обста-
новке, казалось бы, вновь должно было вспыхнуть восстание.
И оно готово было уже разразиться. Летописец говорит, что
«инии пакы злии человеци почаша добрых людии домы зажи-
гати, кде чюючи рожь, и тако разграбливахуть имение их,
в покаяния место злое»1 2. Очевидно, голодный люд начал гро-
мить боярские дома и грабить имения, чтобы раздобыть хлеб.
Эти выступления могли вылиться в новое грозное восстание,
1 См.: НПЛ, с. 66, 271; 69, 277.
2 НПЛ, с. 70—71, 279.
147
если бы Степану Твердиславичу не удалось договориться с не-
мецкими купцами о продаже Новгороду хлеба. Неурожай и го-
лод 1231 г., по сообщению летописи, охватили всю Русь, за ис-
ключением Киева. Поэтому договоренность с немцами была
единственной возможностью спасти Новгород от голода и тем
самым предотвратить новый взрыв народного гнева.
В начале 30-х годов XIII в. начались столкновения с нем-
цами, которые усилились к концу этого десятилетия. Военная
угроза с запада становилась очень опасной. В эти годы внима-
ние летописца больше привлекают внешнеполитические события.
Из-за нависшей военной опасности и благодаря усилиям посад-
ника внутрифеодальные распри были временно прекращены.
ГОРОДСКИЕ ДВИЖЕНИЯ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIII в.
Во второй половине XIII в. вновь обостряется антикняже-
ская и внутрибоярская борьба. В 1255 г. в Новгороде произошло
восстание, отличавшееся антикняжеской направленностью, хо-
тя на первый взгляд могло показаться, что борьба шла между
сторонниками двух князей: Александра Невского и Ярослава
Ярославича. В этом столкновении проявились серьезные про-
тиворечия между «вятшими» боярами и «меньшими». В восста-
нии 1255 г. участвовали и «черные» люди, выступавшие на сто-
роне «меньших». Победу одержали «вятшие» бояре, сторонники
признания великокняжеского суверенитета над Новгородом.
И на этот раз недовольство «черного» люда было использовано
боярами в своих интересах.
Описывая события 60—80-х годов XIII в., летописец ничего
не сообщает об участии народных масс в политических конфлик-
тах. Лишь под 1287 г. в Комиссионном списке Новгородской
первой летописи говорится о вооруженном столкновении !, в
результате которого бывший посадник Семен Михайлович был
вынужден искать убежища у владыки, вмешательство которого
помогло уладить конфликт.
В 1291 г., вскоре после того как посадничество было отнято
у Андрея Климовича и отдано Юрию Мишиничу, на Владычном
дворе был убит Самуил Ратшинич, вероятно, неревский боярин.
Тогда новгородцы «съзвониша вече у святей Софеи и у святого
Николы, снидошася в доспесе, взяша улицю Прускую и домы
их разграбиша, пожгоша улицю всю»1 2.
* *
*
Анализ фактов, характеризующих народные движения и
классовые конфликты в Новгороде в XII—XIII вв., дает осно-
1 См.: НПЛ. с. 326.
2 Там же.
148
вание для следующих выводов. Классовая борьба в Новгороде
в форме выступлений народных низов являлась важнейшим
фактором его социальной и политической истории, оказавшим
заметное влияние на внутреннюю жизнь республики. Во всех
этих случаях происходила смена правительства, переход власти
от одной боярской группировки к другой, менялись посадники,
тысяцкие, владыки и князья. После восстания 1207 г. были
внесены изменения даже в судебное законодательство. Посто-
янная угроза вспышки народных восстаний вынуждала правя-
щую группировку проявлять гибкость, а иной раз и уступчи-
вость.
Классовая борьба в Новгороде достигала большого размаха
по масштабам того времени. При этом городские восстания не-
редко находили поддержку, как это было во время событий
1228—1229 гг., в выступлениях смердов новгородских волостей.
Очевидно, и сельская периферия республики была также под-
вержена постоянным классовым конфликтам. В тех случаях,
когда происходило стихийное объединение борьбы крестьянских
масс и городских низов, народные восстания достигали боль-
шой интенсивности и имели наибольшие социальные и полити-
ческие последствия. В самом городе восстания, как правило,
представляли собой общие выступления непривилегированных
слоев населения. Лишь в отдельные моменты в требованиях
и действиях восставших проступает, пока еще в зародышевой
форме, элемент внутренней социальной дифференциации и об-
наруживается преобладающее влияние того или иного общест-
венного слоя — купцов или ремесленников.
Отчетливо видны и причины народных движений. Хотя по-
водом служили внешние обстоятельства — чаще всего неурожай,
перебои со снабжением хлебом,— корни народного недоволь-
ства лежали в феодальной системе эксплуатации, проявлявшей-
ся прежде всего в виде обременительных поборов, повинностей
и налогов в пользу крупных землевладельцев, сосредоточивших
в своих руках и политическую власть. Какое бы направление
ни удавалось правящей группировке придать народным восста-
ниям, объективно они носили характер протеста против фео-
дального гнета, против тех социальных основ, на которых по-
коилось здание Новгородской республики.
Однако при всей объективной антифеодальной направленно-
сти новгородских народных движений в сознании их участни-
ков они преломлялись как действия не против всех устоев
феодальной республики, а лишь против отдельных прояв-
лений феодального гнета, чрезмерных поборов или злоупотреб-
лений отдельных лиц. Требования восставших обычно и не
выходили за эти рамки. Стихийные, неорганизованные, часто
разобщенные, выражавшиеся в бурных вспышках народного
гнева, движения и не могли выдвинуть сколько-нибудь широкой
программы борьбы. Им, как и вообще народным движениям
средних веков, были свойственны крайняя незрелость и весьма
149
низкий уровень сознания участников восстаний. По этой же при-
чине новгородские массы не могли выделить из своей среды
сколько-нибудь колоритных фигур народных вожаков, хотя на-
значение в 1229 г. одним из помощников владыки Микифора-
щитника говорит о том, что предпосылки для появления поли-
тических деятелей из низов в Новгороде уже складывались.
Одной из характерных особенностей классовой борьбы в
Новгороде было постоянное переплетение, а часто и слияние
с борьбой за власть внутри класса феодалов. Территориальное
деление Новгорода также способствовало разобщению народ-
ных масс, которые вступали в политическую борьбу вместе с
феодалами своего конца против другого. Боярские группиров-
ки, особенно в тех случаях, когда во главе их оказывались вы-
дающиеся политические деятели, подобные Твердиславу Ми-
халковичу или Степану Твердиславичу, часто возглавляли вос-
стания и направляли негодование народа против своих против-
ников из того же класса феодалов.
150
СОДЕРЖАНИЕ
Введение .......................................................... 3
Глава I
ХАРАКТЕРИСТИКА ИСТОЧНИКОВ И ИСТОРИОГРАФИЯ
§ 1. Письменные источники...................................... 6
Летописи............................................... 6
Акты и другие виды источников...........................7
§ 2. Археологические материалы как исторический источник ... 18
§ 3. Берестяные грамоты — новый вид источников.................19
S 4. Сфрагистические материалы.................................21
§ 5. Архитектура Новгорода XII—XIII вв.........................22
§ б. Топография Новгорода......................................23
§ 7. Историография.............................................24
Глава II
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ НОВГОРОДА В XII—XIII вв.
§ 1. Уровень развития сельского хозяйства . ....................31
§ 2. Феодальное землевладение и его основные виды.................36
Княжеское землевладение...................................37
Боярское землевладение....................................42
Церковно-монастырское землевладение.......................44
$ 3. Ремесло, уровень его развития. Специализация и дифференциация
ремесленного производства....................................48
Ремесленные мастерские.................................. 50
Орудия труда и инструментарий ремесленников . . 52
Железообрабатывающее производство ....... 54
Другие виды ремесла.......................................57
J 4. Торговля.....................................................60
Внутренняя торговля ..................................... 61
Торговые связи Новгорода с другими русскими землями. . .62
Внешняя торговля..........................................64
Основные статьи новгородского экспорта .................. 69
§ 5. Деньги.......................................................70
Глава III
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И КЛАССОВАЯ
ХАРАКТЕРИСТИКА НАСЕЛЕНИЯ НОВГОРОДА
§ 1. Феодалы............................................... 73
Боярство.............................................74
Феодальные усадьбы . 75
Феодалы небоярского происхождения....................78
§ 2. Духовенство.............................................82
Черное духовенство...................................83
Белое духовенство....................................85
§ 3. Ремесленники и проблема ремесленных организаций .... 86
Социальное положение ремесленников................. 86
Проблема ремесленных организаций.....................87
§ 4. Купцы и купеческие объединения..........................93
Купцы и гости...................................... 94
Социальное положение купечества .....................94
Купеческие объединения..............................95
151
Глава IV
ПОЛИТИЧЕСКИЙ СТРОЙ НОВГОРОДА ВЕЛИКОГО
§ 1. Территориально-административная и военная организация Нов-
города .........................................................101
§ 2. Новгородское вече......................................... 101
§ 3. Высшие органы исполнительной власти........................108
Посадничество...........................................108
Тысяцкое......................................... . . 111
Владыка и его роль в политической жизни республики . . 112
§ 4. Роль князя в Новгородской республике.......................114
Отношения Новгорода с князьями в XII в..................115
Отношения Новгорода с князьями в XIII в.................117
Глава V
ВНУТРИФЕОДАЛЬНАЯ И КЛАССОВАЯ БОРЬБА
В НОВГОРОДЕ В XII—XIII вв.
§ 1. Антикняжеская и внутрибоярская борьба в Новгороде в XII в. . 123
Смена князей и посадников с 30-х до 70-х годов XII в. . . 123
Начало политической деятельности Михалковичей и Мирош-
киничей..............................................126
§ 2. Внутрифеодальная борьба в Новгороде в XIII в...............129
Деятельность посадника Твердислава Михалковича . . . 129
Внутрифеодальная борьба в Новгороде после смерти Тверди-
слава ...............................................132
Сплочение боярства при посаднике Степане Твердиславиче . 134
Обострение внутрифеодальной борьбы при Александре Невском 136
Внутрифеодальная борьба в последней трети XIII в. 136
§ 3. Классовая борьба в новгородском обществе.................. 139
Классовая борьба в Новгороде в XII в....................139
Обострение классовой борьбы в конце XII —начале XIII в. . 140
Восстание 1207 г........................................141
Городские волнения первой четверти XIII в.............. 143
Восстания 1228—1230 гг. и их последствия................144
Городские движения второй половины XIII в...............148
Наталия Львовна Подвигина
ОЧЕРКИ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
И ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ НОВГОРОДА ВЕЛИКОГО
в XII—XIII вв.
Редактор А. С. Янкова. Художник А. И. Шавард. Художественный редактор Т. А. Колен-
кова. Технический редактор Р. С. Родичева. Корректор М. М. Сапожникова
А—00444. Сдано в набор 14/V-1976 г. Подп. к печати 19/Х-1976 г. Формат 60X90’/i6.
Бум. тип. № 2. Объем 9,5 печ. л. (Усл. п. л. 9,5) Уч.-изд. л. 10,29. Изд. № Ист—136.
Зак. № 796. Тираж 9000 экз. Цена 37 коп.
План выпуска литературы издательства «Высшая школа» (вузы и техникумы) на 1976 г.
Позиция № 30
Москва, К-51, Неглинная ул., д. 29/14. Издательство «Высшая школа»
Московская типография № 32 Союзполиграфпрома при Государственном комитете
Совета Министров СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли.
Москва, К-51, Цветной бульвар, д. 26.
•ном 2 Г
-ИЗДАТЕЛЬСТВО
ВЫСШАЯ ШКОЛА