ВЕСТНИК
московского
УНИВЕРСИТЕТА
НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ
двадцать второй год издания
Серия IX
ИСТОРИЯ
выходит один раз в два месяца
1
ЯНВАРЬ — ФЕВРАЛЬ
ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
1967


СОДЕРЖАНИЕ
В. П. Михеенков. Из истории постоянно действующих производственных совещаний (1957—1961 гг.) 3
В. П. Смирнов. Внутренняя политика правительства Виши в 1940—1941 годах 17
И. И. Астафьев. Вопрос о черноморских проливах в период Боснийского кризиса 1908—1909 годов 35
В.  Д. Назаров. Палеографический и текстологический анализ списков Сводного Судебника 54
Г. Н. Анпилогов. Старая новгородская Правая грамота начала XVI века о феодальном землевладении и  крестьянах 77
С.  П. Поляков. Современные погребальные сооружения туркмен Западной Туркмении 82
Сергей Павлович Толстов 91
CONTENTS
V.  P.  Mikheyenkov. From the history of permanent production conferences (1957—1961) 3
V.  P. Smirnov. Vichy Government’s home policy in 1940—1941 17
I. I. Astafiyev. The problem of the Black Sea Straits during the Bosnian crisis of 1908—1909 35
V. D. Nazarov. Palaeographical and textological analysis of the record of Svodny Sudebnik 54
G. N. Anpilogov. The old Novgorod Charter of Rights of the beginning of the XVI-th century concerning feudal land tenure and peasants 77
S. P. Polyakov. Modern burial structures of the Turkmens in Western Turkmenia 82
Sergei Pavlovitch Tolstov 91


Вестник
МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
№ 1-1967
В. П. МИХЕЕНКОВ
ИЗ ИСТОРИИ постоянно ДЕЙСТВУЮЩИХ ПРОИЗВОДСТВЕННЫХ СОВЕЩАНИЙ (1957—1961 гг.)
Необходимость совершенствования хозяйственного аппарата требует дальнейшего развития его демократических основ, более широкого участия масс в управлении производством. В решении этой задачи партия руководствуется разработанными В. И. Лениным принципами управления народным хозяйством, творчески использует опыт управления промышленностью, приобретенный за годы социалистического строительства.
В. И. Ленин подчеркивал особую важность участия трудящихся в управлении народным хозяйством. Он указывал на необходимость «привлечь еще больше рабочих и трудящихся крестьян к управлению промышленностью и народным хозяйством, вообще... привлечь всех до последнего» 1.
Одной из важнейших форм привлечения трудящихся к управлению промышленными предприятиями явились производственные совещания. Истории постоянно действующих производственных совещаний посвящены книги, брошюры, статьи историков, экономистов, юристов, работников промышленных предприятий.
Первая попытка обобщения опыта работы постоянно действующих производственных совещаний была предпринята группой авторов в сборнике «Постоянно действующие производственные совещания» (М., Профиздат, 1959). Здесь были помещены статьи и выступления профсоюзных работников, руководителей президиумов производственных совещаний. В них был показан процесс создания и первые шаги деятельности производственных совещаний, охарактеризован круг вопросов, решаемых ими. В последующие годы были изданы работы о деятельности производственных совещаний на отдельных предприятиях страны, в цехах и отделах2. Авторы их анализируют состав производственных совещаний, основные направления деятельности, подсчитывают экономический эффект принятых предложений, приводят интересные примеры положи-
1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 40, стр. 143.
2 Ф. Глебов. Штаб рабочей инициативы. Минск, 1961; В. П. Гельварг, В. В. Суслов. Школа хозяйствования. Ростов, 1963; А. Бейлин, Б. Мацевич. Рабочие управляют производством. Челябинск, 1963 и др.
3


тельного воздействия производственных совещаний на совершенствование производства.
Наряду с брошюрами и статьями, посвященными отдельным предприятиям, в начале 60-х годов стали выходить работы о деятельности производственных совещаний целых экономических районов3. Богатство фактического материала, попытка проанализировать специфику деятельности совещаний в различных районах страны и в разных отраслях промышленности — таковы достоинства этих трудов.
Вместе с тем эти работы не лишены и известных недостатков. В них слабо отражен процесс создания постоянно действующих производственных совещаний. Многие авторы (например, С. А. Кривелева), указывая на недостатки в работе производственных совещаний, не вскрывают глубоко их причин. Работа производственных совещаний нередко показывается вне связи с теми задачами экономического развития страны, которые выдвигались партией на съездах, Пленумах ЦК КПСС. Нередко остается в тени воспитательная сторона работы производственных совещаний.
Значительное место уделяется анализу деятельности постоянно действующих производственных совещаний в книге М. Воскресенской и Л. Новоселова4. Авторы выдвигают целый ряд предложений по совершенствованию структуры и улучшению деятельности производственных совещаний. Однако существо этих предложений сводится к изменению административных методов руководства производственными совещаниями 5.
Между тем главные недостатки в работе производственных совещаний крылись в несовершенстве системы экономического стимулирования, о чем говорилось на сентябрьском (1965 г.) Пленуме ЦК КПСС. С внедрением новой экономической системы хозяйствования едва ли возникнет надобность в предлагаемых изменениях в структуре производственных совещаний.
Изучение истории постоянно действующих производственных совещаний представляет как научный, так и практический интерес. В их деятельности можно видеть проявление процесса демократизации управления производством, повышения роли производственных коллективов при условии укрепления и совершенствования принципа единоначалия. Определение же оптимальных форм этого сочетания — задача большой практической важности.
В данной статье делается попытка проследить историю производственных совещаний в 1957—1961 гг., т. е. в годы, когда был совершен переход к постоянно действующим производственным совещаниям и накоплен первый опыт использования этой формы творческой активности рабочего класса в условиях строительства коммунизма. В центре нашего внимания предприятия Ярославской области, имеющей крупную разноотраслевую промышленность: машиностроительную, химическую, текстильную, полиграфическую, деревообрабатывающую и пищевую.
В период между XX и XXII съездами КПСС трудящиеся нашей страны добились больших успехов в развитии социалистического производства. Одним из важнейших условий, обеспечивших достижение этих
3 В. Веретенников. В борьбе за семилетку. Тамбов, 1960; А. С. Ильин. Постоянно действующие производственные совещания на предприятиях Бурятской АССР. Улан-Удэ, 1961; А. Н. Гутаров. Школа управления. Лениздат, 1962; С. А. Кривелева. Рабочая инициатива в управлении производством. Вологда, 1963 и др.
4  М. Воскресенская, Л. Новоселов. Производственные совещания — школа управления (1921—1965 гг.). М., Профиздат, 1965.
5 Там же, стр. 220—221.
4


успехов, было расширение и укрепление связей партии с массами, рост трудовой активности и инициативы трудящихся. В этот период появляются и получают широкое распространение новые формы участия трудящихся в управлении производством: среди них — постоянно действующие производственные совещания.
Производственные совещания на предприятиях возникли и получили широкое распространение в первые годы Советской власти. Они явились важным средством привлечения масс к управлению хозяйством, стали подлинной школой коллективного управления для миллионов трудящихся.
В годы войны и в послевоенный период производственные совещания ослабили свою работу. На многих предприятиях они вообще перестали созываться. Это было отмечено на июльском (1955 г.) Пленуме ЦК КПСС, который обязал партийные организации «систематически проводить производственные совещания на предприятиях»6. В сентябре 1955 г. президиум ВЦСПС принял специальное положение «О работе производственных совещаний», в котором предусматривались меры по улучшению их деятельности. Курс партии на демократизацию, мероприятия по ликвидации последствий культа личности вызвали новый трудовой и политический подъем активности трудящихся, что благоприятно сказалось и на деятельности производственных совещаний.
В 1956 г. на предприятиях страны было проведено 6 600 тыс. производственных совещаний7. В 1957 г. на ряде предприятий Ярославской области (текстильный комбинат «Красный Перекоп», кордная фабрика, завод металлоизделий, шинный завод (г. Ярославль), кабельный завод (г. Рыбинск), кофе-цикорная фабрика (г. Ростов) и некоторых других) производственные совещания стали проводиться регулярно, на них обсуждались разнообразные вопросы производственной деятельности.
Однако в практике проведения этих совещаний имелись серьезные недостатки. Роль их на многих предприятиях была принижена. Созывались эти совещания наспех, без должной подготовки, проводились главным образом в бригадах, на участках. Общезаводские и цеховые совещания созывались редко, а это сужало возможности участия рабочих и служащих в разрешении вопросов деятельности цеха, предприятия в целом.
В 1957 г. ВЦСПС изучил работу производственных совещаний на многих предприятиях страны. Проверка показала, что, например, на заводе «Азовсталь» в ряде случаев предложения, внесенные на производственных совещаниях, отклонялись начальниками цехов без объяснения причин 8. При изучении положения дел на Алчевском металлургическом заводе выяснилось, что производственные совещания здесь не планировались, готовились плохо, рабочие узнавали о них очень поздно. Не случайно явка на совещания была плохой9. Анализ работы производственных совещаний на промышленных предприятиях Горьковской области показал, что на совещаниях нередко обсуждались одни и те же вопросы — о выполнении плана, принятии социалистических обязательств, о нарушениях трудовой дисциплины. На Горьковском автомобильном заводе отдельные предложения, внесенные на производственных совещаниях, не выполнялись годами10. В итоге изучения работы
6 «Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 4. М., Госполитиздат, 1958, стр. 442.
7 «Труд», 31 августа 1957 г.
8 Центральный архив ВЦСПС, ф. 1, оп. 5, д. 79, л. 6.
9 Там же, лл. 48—49.
10 Там же, л. 56.
5


производственных совещаний на крупнейших текстильных предприятиях Ивановской области в 1956 1957 гг. выяснилось, что здесь не было определенного разграничения функции производственных совещаний и профсоюзных собраний11.
В большинстве цехов таких крупных предприятий, как Ярославский электромашиностроительный завод, завод «Красный маяк», фабрики «Новый мир» и «Рольма», Ярославские судоремонтные мастерские и некоторые другие, производственные совещания проводились нерегулярно, учет поступающих предложений не был организован, руководители не информировали рабочих о внедрении предложений 12.
Многие партийные, профсоюзные и хозяйственные руководители не сделали необходимых выводов из решений XX съезда КПСС. Они не учитывали того, что на современном этапе строительства коммунизма одной из важнейших тенденций в развитии форм управления хозяйством является повышение роли общественных организаций в решении производственных вопросов. Такие руководители признавали производственные совещания лишь формально, решая по-старому все важнейшие производственные вопросы. В этом факте проявилась сложность процесса перестройки, поворота в сторону большей демократизации управления производством.
Декабрьский (1957 г.) Пленум ЦК КПСС указал на необходимость поднять роль и авторитет производственных совещаний, повысить действенность их решений. Старая структура производственных совещаний не позволяла им решать коренные производственные проблемы, связанные с улучшением деятельности всего предприятия. Старые производственные совещания созывались нерегулярно, состав их постоянно менялся. Работа бригадных производственных совещаний (а они были наиболее распространенной формой производственных совещаний) обычно не планировалась. Главное место на этих совещаниях уделялось обмену опытом работы, решения, как правило, не принимались. В большинстве случаев на производственных совещаниях рассматривались второстепенные вопросы жизни предприятия. И это не случайно. Работа предприятий регламентировалась сверху многочисленными показателями, самостоятельность их была ограничена. Необходимо было привлечь внимание производственных совещаний к решению коренных вопросов совершенствования производства, вести эту работу не от случая к случаю, а планомерно и целеустремленно.
Декабрьский (1957 г.) Пленум ЦК КПСС счел поэтому целесообразным превратить производственные совещания в постоянно действующие.
Постоянно действующие производственные совещания явились одной из форм массового участия рабочих и служащих в управлении промышленными предприятиями. По сравнению со старыми производственными совещаниями расширялся их состав: в них включались представители администрации, партийных и комсомольских организаций, научно-технических обществ. Они были призваны рассматривать больший круг вопросов, чем. старые производственные совещания, а именно: основные вопросы деятельности предприятия или цеха, перспективы их дальнейшего развития, производственные планы, вопросы организации производства и труда, улучшения качества и снижения себестоимости продукции и строительства, технического нормирования, капитального строительства, совершенствования внутризаводского управления и т. д.
11 Центральный архив ВЦСПС, ф. 1, оп. 5, д. 79, л. 74.
12 Государственный архив Ярославской области (ГАЯО), ф. р.—2536, оп. 1, Д. 302, л. 26.
6


В ходе разработки Положения о постоянно действующих производственных совещаниях был учтен как положительный, так и негативный опыт работы старых производственных совещаний. На проводимых во второй половине 1957 г. обсуждениях проекта Положения в профсоюзных организациях различных отраслей народного хозяйства, в республиканских, краевых и областных Советах профсоюзов подробно рассматривались эти вопросы. Так, в ходе обсуждения профсоюз рабочих машиностроения высказался за необходимость предусмотреть меры наказания тех руководителей, которые будут пренебрежительно относиться к работе производственных совещаний и выполнению принятых на них предложений. Подобные предложения вносились профсоюзом рабочих металлургической промышленности, Вологодским, Горьковским областными Советами профсоюзов и др.13. Они не нашли своего отражения в Положении о производственных совещаниях, однако сама постановка этого вопроса говорила о том, что в прошлом трава производственных совещаний были недостаточно широкими.
Выполняя указания декабрьского (1957 г.) Пленума ЦК КПСС, партийные организации провели большую работу по созданию постоянно действующих производственных совещаний на предприятиях страны. В январе 1958 г. на пленуме Ярославского обкома КПСС был рассмотрен вопрос «Об итогах декабрьского Пленума ЦК КПСС». Пленум отметил, что вскрытые ЦК КПСС недостатки в работе профсоюзных организаций имеют место и в работе профсоюзных организаций Ярославской области, которые медленно перестраивают свою работу в свете решений XX съезда КПСС. Пленум обязал горкомы, райкомы КПСС, первичные партийные организации улучшить руководство постоянно действующими производственными совещаниями 14.
Всесторонне обсудили вопросы, связанные с созданием этих совещаний и партийные организации предприятий.
Первое постоянно действующее производственное совещание в Ярославской области было создано в январе 1958 г. на Ярославском шинном заводе, в феврале — на одном из крупнейших предприятий области, Ярославском автомобильном заводе. К 1 июня 1958 г. на промышленных предприятиях, в строительных организациях, на железнодорожном и водном транспорте области было организовано 228 постоянно действующих производственных совещаний. В состав их было избрано около 40 тыс. рабочих и служащих 15. К постоянному участию в управлении промышленными предприятиями, таким образом, был привлечен большой отряд рабочих области.
В июле 1958 г. только по 57 областям и 11 союзным республикам было создано около 26 тыс. заводских и десятки тысяч цеховых постоянно действующих производственных совещаний, в работе которых участвовало более 8 млн. человек16. 9 июля 1958 г. Совет Министров СССР и ВЦСПС, обобщив опыт работы производственных совещаний по-новому, утвердили Положение о постоянно действующем производственном совещании 17.
Каков был состав и характер деятельности новых производственных совещаний? Так, на Ярославском шинном заводе производственное со-
13 Центральный архив ВЦСПС, ф. 1, оп. 5, д. 79, лл. 10, 21, 55, 59, 62.
14 Партийный архив Ярославского обкома КПСС (далее — ПАЯО), ф. 272, оп. 136, д. 31, л. 4.
15 ГАЯО, ф. р.—2536, оп. 1, д. 328, л. 459.
16 Центральный архив ВЦСПС, ф. 1, оп. 5, д. 438, л. 126.
17 «Справочник профсоюзного работника». М., Профиздат, 1962, стр. 92.
7


вещание включало 198 человек, в том числе рабочих— 101, инженерно- технических работников — 90, служащих — 7. Из них избранных — 181 человек и выделенных—17 (от парткома — 3, от завкома — 4, от дирекции — 5, от комитета ВЛКСМ — 3, от научно-химического общества им. Менделеева — 2 человека). В президиум совещания было избрано 13 человек, в том числе четверо рабочих 18.
Одним из важнейших направлений деятельности постоянно действующих производственных совещаний в связи с решениями XX съезда КПСС становится постановка и разрешение вопросов комплексной механизации и автоматизации производства.
Так, на Ярославском шинном заводе был составлен семилетний план механизации и автоматизации производственных процессов, предусматривавший механизацию погрузо-разгрузочных работ, обработки каучуков, развески материалов и загрузки резиносмесителей, механизации заключительных операций вулканизованных покрышек и др. Члены производственного совещания указали на недопустимую медлительность в осуществлении плана механизации и автоматизации. Производственное совещание обратилось в Совет народного хозяйства с просьбой выделить заводу дополнительное количество металла. Совнархоз удовлетворил просьбу совещания 19.
Совещание на заводе «Красный маяк» обсудило доклад главного инженера «О ходе поступления и рассмотрения предложений по комплексной механизации и автоматизации производства». Совещанию предшествовал общественный смотр, в ходе которого поступило 121 предложение, из которых 40 предложений технический совет включил в план комплексной механизации на 1959 г.20.
В марте 1958 г. постоянно действующее совещание Ярославского моторного завода обсудило вопрос «О подготовке работы литейных цехов во втором полугодии в связи с прекращением поставок литья в порядке кооперации». Принятые в связи с этим конкретные меры позволили своевременно закончить монтаж цеха серого чугуна, в результате- чего отпала необходимость получения с других заводов стальных отливок и литья из серого чугуна; мощность литейных цехов значительна возросла21.
В сентябре 1958 г. ЦК КПСС рекомендовал всем партийным, советским и хозяйственным организациям разработать и осуществить меры по дальнейшему сокращению, совершенствованию и удешевлению административно-управленческого аппарата, ликвидации излишних звеньев. Большую роль в решении этой задачи сыграли постоянно действующие производственные совещания.
В ноябре производственное совещание Ярославского шинного завода специально обсудило вопрос о структуре управленческого аппарата. В результате осуществления предложений, высказанных на совещании, были ликвидированы излишние административные звенья с сокращением фонда заработной платы на 350 тыс. рублей. (Так, например, были объединены цех вентиляционных установок и монтажный участок ОКСа с ремонтно-механическим цехом ОГМ, организован единый цех
18 Текущий архив заводского комитета Ярославского шинного завода. Справка о работе и практике проведения постоянно действующих цеховых и заводских производственных совещаний за период с февраля 1958 по август 1959 г., стр. 1—2.
19 ГАЯО, ф. р —2536, ол. 1, д. 328, л. 342.
20 Текущий архив завкома Ярославского шинного завода. Справка о работе и
практике проведения производственных совещаний с февраля 1958 по август 1959 г., стр. 9.
21 Центральный архив ВЦСПС, ф. 1, оп. 5, д. 228, л. 55.
8


хозяйственного обслуживания завода на базе дворового цеха и цеха хозяйственного обслуживания.)22.
В связи с созданием в 1957 г. совнархозов важное значение приобрела проблема создания новых экономических связей, налаживания кооперированных поставок внутри экономического района.
В экономических районах, созданных в 1957 г., несколько расширились возможности межотраслевой специализации и кооперирования, как это отмечалось на сентябрьском (1965 г.) Пленуме ЦК КПСС. В связи с этим деятельность производственных совещаний начинает выходить за рамки предприятий.
В поисках путей дальнейшего совершенствования производства и улучшения качества выпускаемой продукции производственные совещания начинают обращаться к родственным предприятиям и поставщикам сырья. На обувной фабрике «Североход» в процессе подготовки к первому общефабричному производственному совещанию «О мерах по улучшению качества обуви» выяснились недостатки в работе предприятий, поставляющих сырье, кожевенные материалы, резину и каблуки. Поэтому на совещание были приглашены представители заводов-смежников, которые дали обязательство улучшить качество сырья. Осуществление решений постоянно действующего производственного совещания дало положительные результаты. В течение нескольких месяцев выпуск обуви первого сорта увеличился с 84,5 до 85,5% 23.
Как видно из приведенных примеров, в повестку дня постоянно действующих производственных совещаний стали включаться коренные вопросы совершенствования производства, улучшения работы всего предприятия. В этом прежде всего проявилось их преимущество по сравнению со старыми производственными совещаниями. Уже в первые месяцы деятельности постоянно действующих совещаний определилась главная тенденция их работы — привлечение к решению насущных вопросов жизни предприятия все более широкого круга рабочих, инженерно-технических работников и служащих. В течение довольно длительного времени десятки рабочих знакомились с состоянием дел на том или ином участке, глубоко и всесторонне изучали поставленные перед ними вопросы.
Когда на Ярославском шинном заводе решили обсудить меры по совершенствованию охраны труда и техники безопасности, были скомплектованы шесть бригад из членов производственных совещаний, определены вопросы, которые они должны были выяснить. Каждая бригада состояла из 5—8 человек, а всего к подготовке этого вопроса было привлечено 56 человек.
Материалы, представленные бригадами, были рассмотрены президиумом постоянно действующего производственного совещания, и на их основе был подготовлен проект постановления. Члены бригад приняли активное участие в обсуждении доклада главного инженера завода, который доложил совещанию о состоянии и задачах по улучшению охраны труда и техники безопасности. Члены бригад и участники производственного совещания внесли 94 предложения по обсуждаемому вопросу. Директором завода были рассмотрены и утверждены графики их внедрения с указанием ответственных исполнителей и сроков исполнения по каж-
22 Текущий архив завкома Ярославского шинного завода. Справка о работе и практике проведения производственных совещаний с февраля 1958 по август 1959 г., стр. 5.
23 ГАЯО, ф. р.—2536, оп. 1, д. 294, л. 19.
9


дому предложению. В результате реализации предложений рабочих число случаев травматизма на заводе резко снизилось24.
Наряду с заводскими производственными совещаниями с самого начала стали создаваться цеховые совещания, в работу которых были вовлечены тысячи рабочих. На Ярославском шинном заводе было избрано 26 цеховых постоянно действующих производственных совещаний с числом членов в них 1272 человека, из них 1045 рабочих ведущих специальностей 25. В работе совещаний 22 цехов и отделов Ярославского моторного завода участвовали 1264 человека, в том числе 708 рабочих26.
Так же, как и заводские, цеховые совещания начинают решать важнейшие производственные вопросы. На шинном заводе членами постоянно действующего производственного совещания сборочного цеха были избраны 82 человека (в их числе 65 рабочих). С самого начала совещание стало рассматривать важные вопросы совершенствования сборочного производства. Во втором квартале 1958 г. цех отставал с выполнением плана по повышению производительности труда. В связи с этим президиум совещания вынес этот вопрос на цеховое производственное совещание. В подготовке вопроса участвовали 25 человек. Рабочие цеха, досконально знающие положение дел на своих участках, подвергли всестороннему разбору причины низкой производительности труда. От их внимания не ускользнул ни один даже мелкий факт. Сборщики автопокрышек Яблоков и Касьянов отметили, что протекторы, поступающие из подготовительного цеха, имеют дефекты, из-за которых увеличиваются возвратные отходы, а это снижает темпы работы. Сборщик покрышек Ахмеров указал на необходимость лучшего использования части рабочих, занятых на второстепенных вспомогательных работах. Сборщик Горшихин отметил, что мастера не всегда оперативно принимают меры к обеспечению цеха полуфабрикатами. Выступающие отметили факты нарушения трудовой и производственной дисциплины на различных участках цеха. Всего было подано 20 предложений.
Совещание дало хорошие результаты и способствовало тому, что уже начиная с августа план по производительности труда стал перевыполняться 27.
На производственных совещаниях цеха обсуждались также и другие вопросы: о мерах повышения ходимости серийных и экспортных шин, об улучшении технологического оборудования, о повышении культуры производства, о мерах по снижению себестоимости продукции, о снижении отходов и улучшении использования дефицитных материалов и др.28. На производственном совещании отдела главного механика рассматривались вопросы о качестве изготовляемых запасных деталей, о выполнении заказов по плану оргтехмероприятий, о состоянии производственной и технологической дисциплины 29.
На Ярославском моторном заводе постоянно действующее производственное совещание дизельного цеха поддержало важную инициативу коммунистов цеха — осуществить комплексную механизацию и автоматизацию производства. За несколько дней до совещания было разра-
24 Текущий архив завкома Ярославского шинного завода. Справка о работе и практике проведения производственных совещаний с февраля 1958 по август 1959 г., л. 8.
25 Центральный архив ВЦСПС, ф. 1, оп. 5, д. 228, л. 1.
26 Там же, л. 57.
27 Текущий архив завкома Ярославского шинного завода. Справка о работе и практике проведения производственных совещаний с февраля 1958 по август 1959 г., л. 12.
28 Там же, л. 13.
29 Там же.
10


ботано и распространено обращение к рабочим, инженерно-техническим работникам и служащим цеха и составлен перечень «узких мест», по ликвидации которых им предлагалось внести свои предложения. В результате было собрано много ценных предложений30. Работа по комплексной механизации, начатая производственным совещанием, вышла за рамки цеха, она была подхвачена всем коллективом завода и многими другими предприятиями г. Ярославля.
На 1 января 1959 г. в Ярославской области действовало более 300 заводских постоянно действующих производственных совещаний и 443 цеховых, в состав которых было избрано 39 233 человека, в том числе 28 773 рабочих (73,6%). На их заседаниях было рассмотрено более 3500 вопросов, связанных с улучшением условий труда, повышением его производительности и т. д. Из принятых совещаниями 22 346 предложений 16 729 было внедрено в производство31.
Всего в 1958 г. на производственных совещаниях страны было внесено более 2,5 млн. предложений, 80% из них было внедрено32.
Одним из главных условий успешной работы постоянно действующих производственных совещаний явилось повседневное руководство ими со стороны партийных организаций. Они направляли их работу, ориентировали на решение важнейших производственных вопросов. Партком Ярославского шинного завода широко распространил положительный опыт работы постоянно действующих производственных совещаний двух сборочных цехов. В 1958 г. проводился специальный семинар председателей производственных совещаний по обмену опытом работы. Опыт заводского постоянно действующего производственного совещания был обобщен в специальной брошюре33, в статьях, публиковавшихся в областной газете «Северный рабочий».
На Ярославском моторном заводе партийный комитет, цеховые партийные бюро постоянно контролировали выполнение решений, принятых на производственных совещаниях. В 1959 г. заводской партийный комитет специально рассмотрел вопрос о руководстве заводским комитетом постоянно действующими производственными совещаниями34. В многотиражной газете «Автомобилист» широко освещалась работа заводского и цеховых производственных совещаний. Так, в 1958 г. здесь были помещены материалы о работе заводского производственного совещания, а также производственных совещаний в дизельном, автоматном цехах, цехе шасси и др.35.
На Ярославском текстильном комбинате «Красный Перекоп» вопросы улучшения работы производственных совещаний рассматривались на партийных конференциях, заводских партийных собраниях, заседаниях парткома, цеховых партийных бюро36.
К началу 1959 г. в деятельности постоянно действующих производственных совещаний первого созыва выявились и серьезные недостатки. Не были решены полностью вопросы правильной организации их работы. На шиферном заводе, на заводе «Вторчермет» и ряде предприятий местной промышленности производственные совещания не были созданы 37. На многих предприятиях («Красный маяк» и др.) редко проводи-
30 ГАЯО, ф. р.—2536, оп. 1, д. 302, л. 54.
31 ГАЯО, ф. р.—2536, оп. 1, д. 328, л. 340.
32 Центральный архив ВЦСПС, ф.  1, оп. 5, д. 438, л. 158.
33 «Из опыта работы производственных совещаний». ЦБТИ, Ярославль, 1959.
34 ГАЯО, ф. р.—2536, оп. 1, д. 38, л. 150.
35 «Автомобилист» (орган парткома, завкома и дирекции Ярославского моторного завода), 15 февраля, 5, 12, 22, 29 марта, 10 мая, 16 июля, 27 августа 1958 г.
36 ГАЯО, ф. 1737, оп. 13, д. 6, л. 5; д. 3, л. 102; д. 1, л. 79 и др.
37 ГАЯО, ф. р.—2536, оп. 1, д. 308, лл. 343, 344; д. 302, л. 56.
11


лпсь производственные совещания, отсутствовали планы их работ38.
На судоверфи им. Володарского в июле 1958 г. на заседании заводского производственного совещания присутствовали лишь 74 человека из 127 членов, а на механическом и кабельном заводах в Рыбинске имели место срывы заседаний из-за неявок постоянных участников совещания 39. На ряде предприятий в состав совещаний и их президиумов было избрано мало рабочих. Так, на Ярославском моторном заводе из- 268 членов заводского совещания был только 141 рабочий40, из 11 членов президиума совещания строительного управления № 3 треста № 5 был всего 1 рабочий41. Председателями постоянно действующих производственных совещаний во многих случаях были избраны главные инженеры предприятий или их заместители, начальники цехов и отделов, т. е. те, кто итак ранее осуществлял управление производством в качестве- единоначальников. Нередко повестки дня производственных совещаний носили случайный характер, а вопросы выносились на них без должной подготовки и конкретных предложений.
Пленум Ярославского областного комитета КПСС в своем постановлении от 21 апреля 1959 г. вскрыл эти недостатки и обязал партийные и профсоюзные организации повысить уровень работы постоянно действующих производственных совещаний42.
В середине 1959 г. на промышленных предприятиях, стройках, в совхозах, МТС и РТС страны проводились отчеты и выборы постоянно действующих производственных совещаний. При этом были учтены организационные недостатки производственных совещаний первого созыва. Значительно обновился состав совещаний, увеличился удельный вес в них рабочих. Руководителями производственных совещаний (председателями и секретарями), как правило, были избраны рабочие и рядовые инженерно-технические работники43. Постоянно действующие производственные совещания были созданы на тех предприятиях и. стройках, где их не было ранее. В целом по стране количество общезаводских совещаний увеличилось с 53 908 на 1 июля 1959 г. до 55 828 на 1 января 1960 г., а по Ярославской области соответственно — с 480 до 523  44.
XXI съезд КПСС и июньский (1959 г.) Пленум ЦК КПСС призвали партийные, хозяйственные, профсоюзные и комсомольские организации уделить особое внимание техническому прогрессу, механизации и автоматизации производства. На обсуждение производственных совещаний все чаще начинают выноситься проблемы технического совершенствования производства. Решение их требовало согласованных усилий коллективов предприятий.
На Ярославском шинном заводе с середины 1959 по август 1960 г. было проведено пять общезаводских производственных совещаний, на которых решались такие вопросы, как повышение качества работы по изготовлению шин на всех участках производства, выполнение мероприятий по комплексной механизации и автоматизации за 1959 г. и за-
38 ГАЯО, ф. р.— 2536, оп. 1, д. 308, лл. 343, 344; д. 302, л. 56.
39 ГАЯО, ф. р.-2536, оп. 1, д. 308, лл. 343, 344.
40 Центральный архив ВЦСПС, ф. 1, оп. 5, д. 182, л. 54.
41 ГАЯО, ф. р.-2536, оп. 1, д. 328, л. 344.
42 ПАЯО, ф. 272, оп. 140, д. 46, л. 29.
43 Центральный архив ВЦСПС, ф. 1, оп. 5, д. 247, л. 3.
44 Центральный архив ВЦСПС. Сводные статистические отчеты за первое и второе полугодие 1959 г., стр. 40, 48, 59, 64.
12


дачи на 1960 г. в свете решений июньского Пленума ЦК КПСС и т. д.45.
В результате привлечения большого числа рабочих, инженерно-технических работников и служащих к обсуждению проблемы качества продукции на производственном совещании был разработан и принят целый ряд предложений, способствовавших повышению общего уровня культуры производства и технологической дисциплины, снижению брака. Так, например, если в подготовительном цехе первичный брак пластиката за восемь месяцев 1959 г. составлял 17%, то за семь месяцев 1960 г. он составлял уже 3,5%. В три раза снизился брак по выпуску отдельных видов автомашин, на 1,8% вырос выпуск их первым сортом. Улучшилось качество серийных автопокрышек и автокамер, поднялась культура производства46. В результате выполнения решений производственного совещания по внедрению комплексной механизации и автоматизации за первое полугодие 1960 г. было осуществлено 61 мероприятие с экономическим эффектом в 6 535,2 тыс. руб.
В постановлении Президиума ЦК профсоюза рабочих нефтяной и химической промышленности «Об опыте работы постоянно действующих производственных совещаний Ярославского ордена Ленина шинного завода» отмечалось, что в деле достижения высоких производственных результатов большая роль принадлежит постоянно действующим производственным совещаниям47.
Постоянно действующее производственное совещание Ярославского моторного завода обсудило итоги выполнения оргтехплана и плана новой техники за первое полугодие 1959 г., а также вопрос о мероприятиях по повышению производительности труда48. На Ярославском текстильном комбинате «Красный Перекоп» на постоянно действующих производственных совещаниях были обсуждены итоги смотра резервов производства по механизации трудоемких процессов49.
В середине 1960 г. на предприятиях был вновь обновлен состав постоянно действующих производственных совещаний. При этом удельный вес рабочих в них еще больше возрос50. Продолжали совершенствоваться формы и методы работы заводских и цеховых производственных совещаний. На ряде предприятий совещания проводились совместно с партийным активом, что усиливало их авторитет. Так было на Ярославском шинном заводе в конце 1960 г., когда заводское постоянно действующее производственное совещание обсудило актуальный вопрос «О состоянии работы по новой технике и мерах технического совершенствования производства в 1961 г.» совместно с партийным активом завода51.
В апреле 1961 г. было проведено заводское производственное совещание с повесткой дня: «Выпуск высококачественных шин — дело чести каждого рабочего, мастера и бригадира». Президиум заводского совещания решил не выделять специального докладчика, но каждому члену совещания было предложено подготовить предложения. Такая форма проведения совещания соответствовала характеру обсуждаемой проблемы, в решении которой должно было проявиться творчество каж-
45 Текущий архив завкома Ярославского шинного завода. Доклад о работе постоянно действующего производственного совещания за период с августа 1959 по август 1960 г., стр. 3.
46 Там же, стр. 4.
47 Текущий архив парткома Ярославского шинного завода. Стенограмма XVI партийной конференции Ярославского шинного завода, стр. 37.
48 ГАЯО, ф. р.-2536, оп. 1, д. 300, л. 1.
49 «Северный рабочий», 6 июня 1959 г., стр. 2.
60 ГАЯО, ф. р.—2536, оп. 1, д. 322, л. 6.
61 Текущий архив завкома Ярославского шинного завода. Доклад о работе заводского постоянно действующего производственного совещания с сентября 1960 по апрель 1962 г., стр. 2.
13


дого члена производственного коллектива. Собрание прошло очень активно. В работе этого совещания (как и на других предприятиях) активное участие принимали участники движения за коммунистический труд: старший мастер смены коммунистического труда сборочного цеха т. Миронов, бригадир бригады коммунистического труда подготовительного цеха т. Доронин и др. Члены коллективов коммунистического труда шли в первых рядах борцов за совершенствование производства. На совещании было принято 22 предложения, из них 18 — внедрено52.
Со второй половины 1959 г. постоянно действующие производственные совещания начинают работать в тесном контакте с партийными комиссиями по контролю за деятельностью администрации предприятий, созданными в соответствии с постановлением ЦК КПСС от 26 июня 1959 г.53.
В конце 1959 г. на Ярославском шинном заводе были избраны пять таких комиссий, которые по мере надобности выносили отдельные вопросы на рассмотрение постоянно действующих производственных совещаний. Так, например, по предложению комиссии по контролю за качеством выпускаемой продукции в 1960 г. было проведено заводское постоянно действующее производственное совещание, обсудившее меры по- укреплению технологической дисциплины и повышению культуры производства 54.
Производственные совещания действовали совместно с другими общественными организациями (ВОИР, техническими комиссиями, бюро экономического анализа и др.), широко обсуждали итоги общественных смотров и конкурсов, поддерживали многие ценные начинания. Производственные совещания являются одной из наиболее важных форм привлечения трудящихся к управлению производством не только потому, что они позволяют решать все важнейшие вопросы жизни и деятельности коллективов, но и потому, что они концентрируют усилия других организаций, дают возможность на представительных совещаниях обсуждать выдвигаемые этими организациями проблемы.
В 1961 г. на предприятиях и стройках Ярославской области работало 523 общезаводских постоянно действующих производственных совещания с числом рабочих и служащих 26 891 человек. В первом полугодии 1961 г. состоялось 1108 заседаний, на которых было внесено- 3894 предложения, из которых 2627 внедрено55.
Подводя итоги деятельности производственных совещаний, нельзя не отметить и определенный спад в их работе, начавшийся в конце 1960 г. На целом ряде предприятий Ярославской области сократилось количество проводимых производственных совещаний, уменьшилось и. число их участников. На предприятиях нефтяной и химической промышленности в 1960 и 1961 гг. уменьшилось количество поданных на заводских и цеховых постоянно действующих производственных совещаниях и внедренных предложений5б.
На заводе «Красный маяк» за 1960 г. постоянно действующее производственное совещание собиралось только два раза, причем один раз-
52 Текущий архив завкома Ярославского шинного завода. Доклад о работе заводского постоянно действующего производственного совещания с сентября 1960 по апрель 1962 г., стр. 2.
53 «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», ч. IV. М., Госполитиздат, 1960, стр. 525—530.
54 Текущий архив парткома Ярославского шинного завода. Справка в Ленинский РК КПСС о работе комиссии по контролю за деятельностью администрации на Ярославском шинном заводе, стр. 3.
55 ГАЯО, ф. р.—2536, оп. 1, д. 299, л. 131.
66 ГАЯО, ф. р.—2536, оп. 1, д. 322, лл. 15, 27, 46, 87.
14


по организационному вопросу57. Плохо работали совещания на заводах «Пролетарская свобода», «Парижская коммуна», «Металлист». На судоверфи им. Володарского за восемь месяцев 1961 г. не было проведено ни одного совещания 58.
С 1961 г. начинает уменьшаться в целом по области количество производственных совещании, число принятых и внедренных ими предложений. В 1960 г. состоялось всего 23 738 производственных совещаний, в 1961 г.  — 23 366. На них было принято предложений в 1960 г. — 55 176, в 1961 г. — 49 157, из них было реализовано в 1960 г. — 44 575 (80,8%), а в 1961 г. —  38 279 (77,9%) 59.
Подобное положение характерно и для большинства других областей и республик страны. Проведенная ВЦСПС проверка показала неудовлетворительную работу производственных совещаний на ряде предприятий Азербайджанской ССР, Саратовской, Тамбовской областей и др.60. Плохо работали производственные совещания на Березниковском калийном комбинате, Пермском телефонном заводе и некоторых других крупных предприятиях страны61. Уже в 1960 г. количество заседаний производственных совещаний уменьшилось по сравнению с 1959 г.: общезаводских — на 9,4 тыс., цеховых — на 30,6 тыс. В 1962 г. было проведено на 39,5 тыс. заседаний меньше, чем в 1961 г., и на 136,6 тыс. меньше, чем в 1959 г. В 1961 г. количество рабочих и служащих, принимающих участие в работе заводских и цеховых постоянно действующих производственных совещаний, по сравнению с 1960 г., уменьшилось на 57,1 тыс. человек. Сократилось и количество принятых предложений. Удельный вес реализованных предложений составлял в 1959 г. 77,5%, в 1962 г. —74,1% 62.
Подобное положение объяснялось рядом причин. Одной из них является то обстоятельство, что  территориальная система управления промышленностью сдерживала развитие отраслевой специализации, тормозила развитие технического прогресса промышленности. А именно эти вопросы стали выдвигаться на первый план. Постоянно действующие производственные совещания в этих условиях не имели возможности их решить. Права предприятий благодаря управлению промышленностью по территориальному принципу оказались фактически еще более урезанными. Существующая система управления не отвечала уровню развития производительных сил, сдерживала их развитие. Это нашло свое отражение и в деятельности производственных совещаний. Кроме того, на деятельности производственных совещаний сказывались серьезные недостатки в руководстве промышленностью, отмеченные на сентябрьском (1965 г.) Пленуме ЦК КПСС.
В руководстве преобладали административные методы в ущерб экономическим. Хозрасчет на предприятиях в значительной степени имел формальный характер; права предприятий в хозяйственной деятельности были ограничены. Работа предприятий регламентировалась большим числом плановых показателей, что сковывало самостоятельность и инициативу коллективов, снижало их ответственность за улучшение организации производства. Система материального поощрения работников промышленности слабо заинтересовывала их в улучшении общих
57 Протокол XXIV районной партийной конференции Ленинского района г. Ярославля, 3 декабря 1960 г., стр. 71.
58 ГАЯО, ф. р.—2536, оп. 1, д. 299, л. 131.
59 ВЦСПС. Сводные статистические отчеты за второе полугодие 1961 г., стр. 47.
60 Центральный архив ВЦСПС, ф. 1, оп. 5, д. 380, лл. 8—10; д. 382, л. 6; д. 438, л. 27.
61 Там же, л. 49.
62 ВЦСПС. Сводные статистические отчеты за второе полугодие 1961 г., стр. 47.
15


итогов работы предприятий, в повышении рентабельности производства и улучшении качества промышленной продукции. Все эти отрицательные факторы не давали производственным совещаниям полностью развернуть заложенные в них возможности.
Следует отметить и то, что отдельные партийные организации предприятий, райкомы, горкомы, обкомы, крайкомы КПСС, ЦК союзных республик в определенной степени ослабили внимание к деятельности постоянно действующих производственных совещаний в указанный период. Некоторые из них отнеслись к их работе как к определенной кампании. На страницах заводских многотиражек, районных и областных газет также редко стали публиковаться материалы, посвященные деятельности производственных совещаний. Руководители ряда предприятий не уделяли должного внимания производственным совещаниям, не организовывали выполнение их решений и рекомендаций. Так, на отчетном собрании постоянно действующего производственного совещания Ярославского моторного завода в марте 1961 г. отмечалось, что интересные и разнообразные материалы, которые готовились к заседаниям, не изучались руководителями завода63. Решения производственных совещаний подчас не выполнялись начальниками некоторых цехов Ярославского шинного завода64 и целого ряда других предприятий.
* * *
Роль производственных совещаний будет постоянно возрастать. «Партия, — говорится в Программе КПСС, — будет содействовать тому, чтобы профсоюзы усиливали свою деятельность по руководству хозяйством, превращая постоянные производственные совещания во все более действенные органы, способствующие улучшению работы предприятий и контроля за производством»65.
Ныне, когда расширяются демократические принципы управления, создаются экономические предпосылки для более широкого участия масс в управлении производством, постоянно действующим производственным совещаниям предстоит сыграть большую роль в совершенствовании социалистического производства. В Положении о социалистическом государственном производственном предприятии, утвержденном Советом Министров СССР 4 октября 1965 г., говорится: «Для широкого привлечения рабочих и служащих к участию в решении производственных вопросов на предприятии и в крупных цехах, отделениях, фермах действуют производственные совещания. Эти совещания работают на основании Положения о постоянно действующем производственном совещании, утвержденном Советом Министров СССР и ВЦСПС. Администрация предприятия всемерно содействует успешной работе производственных совещаний и организует выполнение их решений»66. В этих условиях коллективы предприятия получают возможность наиболее широко и полно проявлять свою творческую инициативу в управлении производством через постоянно действующие производственные совещания.
63 «Автомобилист», 4 марта 1961 г.
64 «Заводская правда», 29 января 1961 г.
65 Программа Коммунистической партии Советского Союза. М., Госполитиздат, 1961, стр. 107.
66 Положение о социалистическом государственном предприятии. М., «Экономика», 1965, стр. 28.


ВЕСТНИК
МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
№ 1 — 1967
В. П. СМИРНОВ
ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА ПРАВИТЕЛЬСТВА ВИШИ в 1940—1941 годах
Летом 1940 г. в результате военного разгрома и немецко-фашистской оккупации к власти во Франции пришло правительство Виши. Четыре года его существования стали одним из самых мрачных периодов французской истории. Под предлогом осуществления так называемой «национальной революции» правительство Виши установило в стране режим произвола и репрессий. Предавая национальные интересы, сотрудничая с оккупантами, оно превратило Францию в вассала гитлеровской Германии.
Марксистская историография давно вскрыла фашистскую сущность правительства Виши1. Напротив, буржуазная историография обычно отрицает или затушевывает его фашистский характер. В самой крупной специальной работе по истории Виши утверждается, будто бы существует «абсолютная несовместимость принципов между национальной революцией и национал-социализмом»2 (германским фашизмом. — В. С.). Вишисты изображаются честными патриотами3, желавшими создать «режим свободы, которая не была бы анархией»4, а национальная революция рассматривается как «попытка обновления, которая была великим делом Виши»5. Но даже в тех случаях, когда буржуазные историки признают, что национальная революция была «особой формой европейского фашизма»6, они почти не занимаются ее конкретным исследованием.
Далеко не все проблемы истории Виши рассмотрены и в работах историков-марксистов. В частности, очень слабо изучены идеология и внутренняя политика Виши, которые дают богатый материал для пони-
1  Oeuvres de Maurice Thorez, t. XIX. Paris, 1959; M. Торез. Сын народа. M., ИЛ, 1960; Ж. Дюкло. Избр. произв., т. I. М., Госполитиздат, 1959; И. С. Киссельгоф. Капитуляция Франции и вишистский режим в 1940—1941 гг. (В сб.: «Из истории Франции». Уфа, 1961); И. А. Колосков и Н. Г. Цырульников. Народ Франции в борьбе против фашизма. М., Соцэкгиз, 11960; Histoire du Parti communiste français. Paris, 1964; Cl. Willard. La Drôle de guerre et la trahison de Vichy. Paris, 1960.
2  R. Aron. Histoire de Vichy. 1940—1944. Paris, 1954, p. 215.
3  Ibid., pp. 196, 181.
4  Ibid., p. 213.
5  Ibid., p. 205.
6  La France sous l’occupation. (Esprit de la Résistance). Paris, 1959, p. 12.
2  ВМУ, № 1. история
17


мания классовой сущности вишистского режима и его специфических особенностей.
Мы рассмотрим внутреннюю политику правительства Виши в первый год его существования, когда в основном завершилось превращение Франции в государство фашистского типа.
*  *
*
Учитывая демократические и антифашистские традиции французского народа, правительство Виши избегало называть свой режим фашистским. Руководящие деятели Виши заявляли, что они не намерены «рабски подражать иностранному опыту»7, что установленный ими политический строй отличается от фашистских режимов в Германии и Италии 8, что он враждебен как коммунизму, так и капитализму9.
Официальные принципы «национальной революции» были изложены в ряде выступлений главы правительства Виши маршала Петэна, особенно в его программных «посланиях» 11 июля, 2 и И октября 1940 г.10. Они могут быть резюмированы следующим образом: разгром Франции «был лишь отражением в военной области слабостей и пороков прежнего политического режима» 11. Вместо того, чтобы культивировать гражданские добродетели: труд, самопожертвование, дисциплину,  — Третья республика пошла по порочному пути легкой и сладкой жизни. Сокращение рабочего дня, платные отпуска для рабочих и прочие завоевания Народного фронта якобы способствовали развитию эгоизма, индивидуализма, «духа наслаждений» 12, которые и привели к упадку Франции. Государство было слабым, страна раздиралась гибельной борьбой классов и партий, которая могла привести к «социальным беспорядкам: и международной революции» 13.
Теперь, после неслыханного поражения, наступило время переоценки ценностей. Необходимо осуществить интеллектуальное и моральное возрождение 14, признать ошибки демократии, вернуться к «античным: добродетелям, которые создают сильные народы» 15: блюсти дисциплину, уважать церковь, отказаться от химерических идей свободы и равенства в пользу коренящихся в самой природе вещей идей порядка, иерархии, повиновения. «Первый долг каждого состоит сейчас в том, чтобы повиноваться; второй — помогать правительству» 16.
Отныне во Франции будет установлен «новый порядок» 17, девизом которого станет «труд, семья, отечество»18. Новый порядок означает «национальную революцию», проводимую правительством сверху19 с целью создать новый социальный строй, который не будет ни капитализмом, ни коммунизмом20. Он сохранит прибыль в качестве главного сти-
7 Maréchal Pétain. La France nouvelle. Appels et messages 17 Juin 1940 — 17 Juin 1941. Paris, 1941, p. 75.
8 См. интервью Петэна газете «Нью-Йорк Таймс». («Le Temps», 20/1 1941).
9 Maréchal Pétain. Op. cit., p. 64.
10 Ibid., pp. 27-31, 67—71, 73-84.
11 Ibid., p. 73.
12 Ibid., p. 18.
13 Ibid., p. 35.
14 Ibid., p. 26.
15 Ibid., p. 31.
16 Ibid., p. 56.
17 Ibid., p. 25.
18 Закон о передаче власти Петэну «Journal officiel de la République française. Lois et décrets», 11/VII 1940, p. 4513 (далее —  J. O.).
19 Maréchal Pétain. Op. cit., p. 36.
20 Ibid., p. 64.
18


мула промышленной деятельности21, но поставит экономику под строгий государственный контроль, устранив «с одной стороны, диктатуру денег и плутократию, с другой — нищету и безработицу» 22. Классовая борьба уступит место сотрудничеству всех участников производства. Вместо классовых объединений появятся профессиональные корпорации, в которых при арбитраже государства будут сотрудничать рабочие и предприниматели.
Новый режим возродит французскую расу, устранив всех нечистокровных французов и нежелательных иностранцев. Он будет воспитывать уважение к исконно французским, многодетным семьям, вернет крестьянству почетное положение, «в котором ему слишком долго отказывали»23, высоко поднимет звание фронтовика. Молодежь получит трудовую закалку на общественных и сельскохозяйственных работах. Система образования будет перестроена таким образом, чтобы искоренить «престиж чисто книжной псевдокультуры»24, развить физкультуру и спорт, внушить молодежи, что «уметь обращаться с инструментами не менее благородно и даже не менее выгодно, чем держать в руке перо»25.
Признав свое поражение, Франция не будет тщетно соперничать с другими, более развитыми в промышленном отношении государствами. В новой Европе, создаваемой под эгидой победоносной Германии, она «снова станет, впрочем, к ее же выгоде, сельскохозяйственной и крестьянской страной»26. Сотрудничая с индустриальной Германией, Франция будет развивать главным образом мелкую промышленность и ремесло как «несравненный фактор экономического и национального равновесия»27. Прекратится пагубное бегство населения из деревни в город, французы «вернутся к земле», ибо земля остается главной основой возрождения страны.
Для осуществления «революции сверху» необходимо сильное государство во главе с вождем, располагающим широчайшими полномочиями. Такое государство, не подчиненное «никакому частному интересу или интересам»28, освобожденное «от давления олигархий»29, явится «гарантом индивидуальных свобод»30, главным орудием создания «новой Франции», которая возникнет на развалинах старого режима.
Так выглядели основные положения вишистской идеологии, которая в своих основных чертах соответствовала взглядам довоенного французского и международного фашизма. Сам Петэн не отрицал, что «почти повсюду» обнаруживается сходство провозглашенных им принципов с принципами, которые «обеспечили победу наших противников»31 (т. е. Германии и Италии. — В. С.).
Не останавливаясь подробно на этой проблеме, требующей специального изучения, ограничимся сравнением идеологии вишизма с идео-
21  Maréchal Pétain. Ор. cit., р. 30.
22  Преамбула закона о пересмотре конституции Третьей республики. (Annales de la Chambre des députés 16-e législature. Documents parlementaires, t. CXLV. Paris, 1950, p. 1).
23  Maréchal Pétain. Op. cit., p. 139.
24  Ibid., p. 48.
25  Ibid., p. 50.
26  Annales de la Chambre des députés. 16-e législature. Documents parlementaires, t. CXLV, p. I.
27  Maréchal Pétain. Op. cit., p. 161.
28  Ibid., p. 58.
29 Annales de le Chambre des députés. 16-e législature. Documents parlementaires,  t. CXLV p. 1.
30  Maréchal Pétain. Op. cit., p. 79.
31  Ibid., p. 65.
2*
19


логиеи фашистских и полуфашистских организаций, существовавших во Франции до войны.
Как известно, накануне войны французский фашизм не имел ни единой партии, ни единой программы32. Правда, все фашистские группировки, опиравшиеся обычно на правые партии и католическую церковь, требовали установления «сильной власти», активно выступали против коммунизма и демократии, широко использовали популярные патриотические и националистические лозунги. Однако при всем их сходстве требования различных фашистских группировок отличались друг от друга. Реакционно-монархическая «Аксьон франсэз» провозглашала своей целью восстановление монархии, «Боевые кресты», объединявшие значительное число бывших фронтовиков, выдвигали на первый план мнимо аполитичные лозунги сохранения фронтового товарищества, поддержания морали, чести, порядка, собственности; «Французская солидарность» и «Патриотическая молодежь» подчеркивали необходимость прямых террористических действий «против опасности внутренней революции»33. Программы каждой из этих организаций несколько отличались от программы Виши, но в своей совокупности они содержали почти все главные положения вишистской идеологии.
«Патриотическая молодежь» и «Французская солидарность» задолго до Виши провозглашали необходимость «национальной революции» 34, «Боевые кресты» пропагандировали лозунг: «Труд, семья, отечество». Лидеры крупнейших фашистских организаций — глава «Боевых крестов» де Ля Рок и руководитель «Аксьон франсэз» Ш. Моррас,  — так же, как впоследствии Петэн, нападали на республиканский строй35. Они требовали «обновления Франции» путем создания сильной власти36. Они хотели уничтожить коммунизм, «прекратить» борьбу классов, ввести корпоративную систему, обеспечивающую «действенное сотрудничество труда и капитала»37.
Де Ля Рок и Моррас утверждали, что «французская раса — это раса вождей»38, которая нуждается главным образом в строгой «социальной дисциплине»39, да еще в избавлении от нежелательных иностранцев, особенно евреев. Они проповедовали поддержку французской семьи и французской рабочей силы, охрану мелкой, в частности крестьянской собственности, пересмотр системы образования в «национальном» и религиозном духе40.
После прихода Петэна к власти лидеры «Боевых крестов» не без оснований подчеркивали, что их программа «больше всего приближается к программе нового государства»41. Сильное влияние на правительство
32 См. А. Я. Гуральский. Французский фашизм и его попытка захвата власти в 1934 г. («Труды по новой и новейшей истории». Институт истории АН СССР, т. 1. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1948); Сl. Willard. Quelques aspects du fascisme en France avant le 6 février 1934. Paris, 1961.
33 Cl. Willard. Op. cit., p. 206.
34 L. Bonnevay. Les journées sanglantes de février 1934. Paris, 1935, pp. 25, 76.
35 См., например, La Rocque. Synthèse en forme de programme. B кн.: H. Malherbe. La Rocque. Un chef, des actes, des idées. Paris, 1934; Ch. Maurras. Mes idées politiques. Paris, 1937.
36 La Rocque. Op. cit., pp. 127—128.
37 La  Rocque. Op. cit., pp.  106,  129; Ch. Maurras. Op. cit., pp.  221, 228.
38 La  Rocque. Op. cit., p.  114;  Ch. Maurras. Op. cit., p. 249.
39 La Rocque. Op. cit., p. 131.
40 La  Rocque. Op. cit., p.  106,  129; Ch. Maurras. Op. cit., pp. 229, 232.
41 Ph.  Mâchefer. Sur quelques  aspects de l’activité de colonel de  la Rocque et du «Progrès Social Français» pendant la seconde guerre mondiale. «Revue d’histoire de la deuxième guerre mondiale», avril 1965, p. 4L
20


Виши оказывали также идеи «Аксьон франсэз»42. Однако вишисты многое заимствовали и у других фашистских группировок. По существу их программа стала своеобразным синтезом наиболее распространенных идей французского фашизма, приспособленных к условиям поражения и оккупации.
Но если официальные принципы «национальной революции» убедительно доказывают ее родство с идеологией французского и международного фашизма, они все же далеко не полностью раскрывают сущность вишистского режима. О правительстве Виши (как и о всяком правительстве) надо судить не столько по его программным заявлениям, сколько по результатам практической деятельности.
Как известно, главными признаками фашистского государства являются уничтожение демократических свобод и захват власти наиболее реакционной, фашистской группировкой крупной буржуазии. Оба эти признака характерны для вишистского режима.
Первым крупным актом внутренней политики правительства Виши было уничтожение республики. Не решаясь открыто упразднить республиканский строй, вишисты, по примеру Гитлера, изменили республиканскую конституцию, приспособив ее к потребностям фашистской диктатуры. 10 июля 1940 г. буржуазный парламент Третьей республики предоставил «все полномочия правительству Республики, возглавляемому маршалом Петэном, для того, чтобы обнародовать — в одном или нескольких актах — новую конституцию французского государства»43.
На следующий день Петэн опубликовал три первых конституционных акта, коренным образом менявших политический строй Франции. Конституционный акт № 1 извещал, что Петэн «взял на себя функции главы государства», в связи с чем упраздняется пост президента республики. Конституционный акт № 2 определял полномочия главы государства 44, а конституционный акт № 3 запрещал парламенту собираться «вплоть до нового приказа»45. Конституционный акт № 2 впервые начинался формулой, которая стала традиционной во всех актах правительства Виши: «Мы, маршал Франции, глава французского государства... постановляем 46...». Подстать этой формуле, напоминавшей старинные эдикты французских королей, было и содержание конституционного акта № 2, согласно которому «глава французского государства располагает всей полнотой правительственной власти» и «осуществляет законодательную власть в совете министров»47. Глава государства назначал и отзывал министров, которые несли ответственность только перед ним; пользовался правом назначения на все прочие высшие гражданские и военные должности, располагал военной силой, обнародовал законы и обеспечивал их выполнение, имел право амнистии и помилования. Сходство с монархией довершал конституционный акт № 4, назначивший Петэну официального преемника, сначала П. Лаваля48, потом адмирала Дарлана49.
Кроме законодательной и исполнительной власти Петэн присвоил себе судебную власть. Конституционный акт № 6 предоставил главе государства право лишать звания бывших депутатов и сенаторов50, а
42 R. Aron. Op. cit., рр. 197—198.
43 J. О., 11/VII 1940, р. 4513.
44 J. О., 12/VII 1940, рр. 4517-4518.
45 Ibid., р. 4518.
46 Ibid., р. 4517.
47 Ibid., рр. 4517—4518.
48 J. О., 13/VII 1940, р. 4522.
49 J. О., 11/II 1941, р. 674.
50 J. О., 4/XII 1940, р. 5958.
21


конституционный акт № 7 — право приговаривать высших государственных служащих к различным видам наказания, включая лишение политических прав и тюремное заключение51. По словам самого Петэна, его полномочия оказались «много больше тех, которые когда-либо имел Людовик XIV»52.
Никакой ответственности и никакого контроля за деятельностью Петэна не предусматривалось. Правда, в конституционном акте № 2 упоминалось о проекте создания новых «палат», которым Петэн в соответствии с будущей конституцией обещал передать законодательную власть (за исключением случаев «внешней напряженности или серьезного внутреннего кризиса») 53. Но поскольку во время существования Виши ни конституции, ни палат не существовало власть главы государства практически ничем не ограничивалась.
С формально-юридической точки зрения конституционные акты, заложившие юридические основы «нового порядка», изменили, но не отменили республиканскую конституцию 1875 г. Лишь часть ее статей ликвидировалась, остальные, в том числе статья 8, гласившая, что республиканская форма правления не может быть предметом предложения о пересмотре, формально не аннулировались54. В тексте закона о передаче власти Петэну, во всех официальных документах 55 и в заголовке правительственного вестника56 еще фигурировало слово «республика». Но, разумеется, это также не меняло существа дела, как формальное сохранение Веймарской республики не меняло существа фашистской диктатуры в гитлеровской Германии. Фактически республиканский строй во Франции был уничтожен и вся полнота власти сконцентрирована в руках главы государства.
Правительство Виши пришло к власти в тот момент, когда серьезные революционные потрясения казались французской буржуазии почти неизбежными. Перед ней неотвязно маячил исторический прецедент: проигранная франко-прусская война и последовавшая за ней Парижская коммуна. Свежие воспоминания о Народном фронте и занятии заводов рабочими в 1936 г., об успехах компартии основательно усиливали страх буржуазии перед революцией, достигший размеров настоящего социального психоза.
Широко известно, какую значительную роль сыграл этот страх в поражении и капитуляции Франции57. В разгар немецкого наступления Петэн и его сообщники в правительстве и верховном командовании считали, что «следовало кончать войну, заключать перемирие и в случае необходимости расправиться с Коммуной, как в свое время в подобных же обстоятельствах расправился с нею Тьер»58. Но хотя Петэн и заключил перемирие, чтобы «спасти свою страну от революции и разрушения» 59, страхи вишистов после прекращения военных действий не только не уменьшились, но даже возросли. Хаос, воцарившийся в стране после
51 J. О., 28/I 1941, рр. 449—450.
52 H. du Moulin de Labarthète. Le Temps des illusions. Souvenirs. (Juillet 1940 —  avril 1942). Genève, 1946, p. 17.
53 J. O., 12/VII 1941, p. 4517.
54 A. Leriche. Les décrets du Chef de l'Etat, ayant force de lois. Thèse. Jougny, 1941, p. 136.
55 J. O., 17/VII 1940, p. 4533. (Закон о форме государственных актов).
66 Только с 4 января 1941 г. «Официальная газета французской республики» стала именоваться «Официальной газетой французского государства». J. О., 4/1 1941.
57 См. В. П. Смирнов. Странная война и поражение Франции. Изд-во МГУ, 1963, стр. 318-375.
58 Ш. де Голль. Военные мемуары, т. I. М., 1957, стр. 100.
59 La délégation française auprès de la commission allemande d’armistice. Paris, 1947. vol. I, p. 108.
22


поражения: наличие почти 10 млн. беженцев и 2 млн. пленных, массовая безработица, глубокое недовольство населения, казалось, создавали благоприятные условия для мерещившихся буржуазии революционных потрясений. Если бы кто-нибудь сказал, что «несчастья вторжения не будут отравлены ужасными социальными конвульсиями, ему бы, конечно, не поверили»60, вспоминал министр юстиции Виши Ж. Бартелеми. «Режимы не переживают поражений, — говорили буржуазные депутаты, собираясь передать власть Петэну. — Народ, правда, еще ие восстал. Но завтра он может это сделать»61.
Все вишисты были проникнуты аналогичными настроениями и видели смысл своей деятельности прежде всего в предотвращении будущих революционных взрывов. «Чтобы обеспечить первые успехи национальной революции, нужно было избежать гражданской войны»62, — утверждал Петэн. Рассматривая с этой точки зрения события 10 июля 1940 г., бывший министр Де Монзи говорил: «На этот раз удалось отсрочить Коммуну, если не избежать ее. Это уже преимущество»63. Главный орган французской буржуазной прессы газета «Тан» также с удовлетворением подчеркивала, что передача власти Петэну не вызвала «никаких социальных конвульсий»64. Позднее вишистские газеты неоднократно заявляли, что вишистская национальная революция избавила Францию от «социальной революции»65 и «новой Коммуны»66. Военное поражение могло повлечь за собой «еще худшее бедствие, насильственную революцию»,  — писала газета «Тан» и добавляла: «Мы избавились от этой преступной революции благодаря той революции, которую, так сказать, организовали у нас маршал Петэн и его правительство»67.
Подобного рода высказывания весьма характерны для настроений большинства французской крупной буржуазии, видевшей в правительстве Виши оплот против революции. Однако было бы неверным исходить из них при оценке реального соотношения классовых сил в стране. В действительности в 1940 г. во Франции не было такой революционной ситуации, которая могла бы привести к победе «Коммуны» (т. е. пролетарской революции). После поражения 1940 г. на очередь дня встали задачи национального освобождения, разгрома фашизма и восстановления демократических свобод, а не задачи свержения капитализма. Тем не менее страх перед призраком Коммуны, охвативший правящие круги, являлся весьма реальным политическим фактором, способствовавшим не только поражению Франции, но и установлению в стране диктатуры фашистского типа.
Падение республики повлекло за собой окончательную ликвидацию тех демократических свобод, которые еще существовали во Франции после «странной войны» 1939—1940 гг. Правительство Виши сохранило в силе закон об осадном положении от 1 сентября 1939 г. и продолжало преследования коммунистов, а кроме того, распустило объединения реформистских профсоюзов, прекратило функционирование представительных учреждений, ввело в действие расистское законодательство.
3 сентября 1940 г. было расширено применение антикоммунистического закона «о подозрительных» от 18 сентября 1939 г., позволявшего властям без суда и следствия отправлять в концентрационные лагеря
60 «Le Temps», 2/Х 1940.
61 V. Auгiоl. Hier... demain, t. I. Paris, 1945, pp. 133—134.
62 Le Temps, 20/I 1941.
63 A. De Mоnzie. Ci-devant. Paris, 1941, p. 262.
64 «Le Temps», 30/VIII 1940.
65 «La Croix», 31/XII 1940.
66 «Le Petit Dauphinois», 18/VIII 1940.
67 «Le Temps», 3/ХII 1940.
23


лиц, которых они сочтут «опасными для национальной обороны или общественной безопасности»68. Газеты регулярно сообщали о новых и новых арестах членов коммунистической партии69. Только с июля по ноябрь 1940 г. префектура полиции, действовавшая в тесном сотрудничестве с оккупантами, арестовала 871 коммуниста70.
Правительство издало закон, запрещавший «любую ассоциацию и любое объединение, деятельность которых осуществляется, хотя бы частично нелегально или тайно»71. Официально закон был направлен против франк-масонов72, которые по традиции считались сторонниками буржуазной республики и противниками клерикализма. Но его можно было использовать против всех оппозиционных сил, ибо в разряд «тайных» относилась каждая организация, не представившая властям списки своих членов, сведения об уставе, структуре, тематике собраний и т. п.73.
Тяжелый удар был нанесен профсоюзам. Закон от 16 августа 1940 г. запретил «объединения профессиональных, предпринимательских и рабочих организаций в национальном масштабе»74. 9 ноября 1940 г. на основе этого закона были распущены основные профсоюзные объединения национального масштаба: Всесоюзная конфедерация труда, Всеобщая конфедерация трудящихся христиан и Конфедерация французских профессиональных союзов75. Право на существование сохранили, да и то не во всех профессиях, лишь местные, департаментские и отраслевые организации профсоюзов.
Все представительные учреждения — от центральных до местных — перестали действовать. Вместо парламента в январе 1941 г. был сформирован Национальный совет, назначаемый Петэном консультативный орган, имевший право лишь «выражать свое мнение по вопросам, которые глава государства представит на его рассмотрение»76. Ему запрещалось высказываться по каким-либо иным вопросам, принимать петиции от населения, собираться без разрешения правительства и даже проводить пленарные заседания77. Не имея ни власти, ни авторитета, Национальный совет не пользовался заметным политическим влиянием и в 1942 u/
был ликвидирован.
Вслед за центральными перестали существовать и местные представительные учреждения: муниципальные и генеральные советы. Их сесси? которые, как откровенно писала газета «Тан», «могли бы послужить поводом или предлогом для политической агитации»78, были «отсрочены» на неопределенное время79.
На основании антикоммунистического закона 1939 г. вишисты распустили 163 муниципальных совета80, в том числе муниципалитеты
68 J. О., 4/IX 1940, р. 4490.
69 «Le Temps», 22/Х, 25/Х, 27/Х, 5/ХII, 14/ХII 1940; 18/I, 28/I, 1/III, 24/III, 10/V 1941.
70 «Le Temps», 17/XI 1940.
71 J. O., 14/VIII 1940, p. 4691.
72 На основании этого закона были распущены главные масонские организации: «Великая ложа Франции» и «Великий Восток Франции» (J. О., 20/VIII 1940, р. 4744).
73 J. О., 14/VIII 1940, р. 4692.
74 J. О., 18/VIII 1940, р. 5654.
75 J. О., 12/XI 1940, р. 5654. Одновременно запрещались объединения монополий: Конфедерация французских предпринимателей, «Комите де Форж» и «Комите дез Уйер».
76 J.O., 24/I 1941, р. 366.
77 J.O., 24/III 1941, р. 1290.
78 «Le Temps», 14/Х 1940.
79 J.O., 13/Х 1940, р. 5274.
80 R. Aron. Op. cit., р. 236.
24


крупнейших городов южной зоны: Лиона, Марселя и Тулузы81, а затем — муниципальный совет Парижа82.
Генеральные советы в департаментах заменялись назначенными правительством консультативными «административными комиссиями» при префекте, не имевшими права ни собираться, ни обсуждать какие- либо вопросы без согласия префекта83. 16 ноября были официально отменены выборы органов местного самоуправления в городах84. В деревнях выборы, согласно букве закона, сохранялись, но переносились «на период после заключения мира»85.
Весной 1941 г. правительство приступило к осуществлению возвещенной еще в июле 1940 г.86 административной реформы, цель которой, по признанию самих вишистов, состояла в усилении органов власти для того, чтобы «предотвратить быстрый и неизбежный рост цен и воспрепятствовать краху, порождающему беспорядки и революции»87. Франция была разделена на «районы» из четырех-пяти департаментов, примерно соответствовавшие старинным французским провинциям. Никаких представительных учреждений в районах не было. Вся власть в них принадлежала «районным префектам», подчинявшимся непосредственно правительству88.
Судебная система была приспособлена к новому режиму введением назначаемых правительством чрезвычайных судебных органов. Конституционным актом № 5 Петэн образовал Верховный суд, который должен был судить бывших министров и высших чиновников по обвинению в измене и должностных преступлениях89, главным из которых считалось объявление войны Германии90. С сентября 1940 г. в стране действовали военные суды, разбиравшие «преступления и маневры, совершенные против единства и защиты государства»91, а с марта 1941 г. — специальные уголовные суды, рассматривавшие дела о спекуляции и повышении цен92. Приговоры военных и чрезвычайных трибуналов не подлежали апелляции и проводились в исполнение в течение 24 часов. Чрезвычайные суды, а также широко применявшиеся правительством внесудебные репрессии фактически уничтожили основы буржуазно-демократического судопроизводства.
Руководство промышленностью и торговлей вишисты передали в руки так называемых «организационных комитетов»93, аналогичных по своему составу и функциям немецким «группам» крупнейших промышленников, руководивших производством в фашистской Германии94. Организационные комитеты назначались правительством из числа пред-
81 «Le Temps», 22/IX 1940.
82 J. О., 7/1 1941, p. 94.
83 J. О., 13/X 1940, p. 5274.
84 J. О., 12/ХII 1940, p. 6074.
85 «Le Temps», 9/I 1941. Разъяснение министерства внутренних дел.
86 Maréchal Pétain. Ор. cit., p. 29.
87 J. Lespès. Les Régions administratives et la nouvelle économie française Thèse. Paris, 1942, p. 5.
88 J. O., 22/IV 1941, p. 1722. Сначала было организовано шесть районов в южной, неоккупированной зоне. Затем они создавались в оккупированной зоне. К 1942 г. во Франции имелось 17 районов, возглавляемых районными префектами (J. Lespès Ор. cit., p. 243).
89 J. О., 31/XII 1940, pp. 4597—4598.
90 J. O., 2/VIII 1940, p. 4615.
91 J. О., 25/1X 1940, p. 5154.
92 J. O., 3/V 1941, p. 1435.
93 J. O., 18/VHI 1940, pp. 4731—4733.
94 P. Muгоn. L’Organisation des achâts sur les marchés étrangers en France durant la guerre. Paris, 1945, p. 79.
25


принимателей соответствующей отрасли производства и действовали в тесном сотрудничестве с предпринимательскими организациями95.
Комитеты имели право принимать любые меры, «способные обеспечить лучшее функционирование отрасли производства»96. Они устанавливали программы производства, контролировали использование рабочей силы и сбыт товаров, ведали распределением сырья, устанавливали цены на промышленные изделия, решали вопрос о предоставлении предприятиям государственных авансов и кредитов97. Официально организационные комитеты находились под контролем правительственных комиссаров, но обычно комиссары не вмешивались в их деятельность.
К марту 1941 г. во Франции насчитывалось 78 организационных комитетов98, контролировавших основные отрасли промышленности. Руководство ими находилось в руках крупнейших монополий. Так, директором организационного комитета по производству и торговле автомобилями и велосипедами стал Ф. Ленде99, представитель банкирской династии Ленде, зять крупнейшего магната автомобильной промышленности Л. Рено100. Председателем генерального организационного комитета машиностроительной промышленности, объединявшего 15 отраслевых организационных комитетов 101, являлся банкир и промышленник П. Пю- ше, вскоре занявший пост министра промышленного производства. Председателем организационного комитета черной металлургии был Ж. Обрэн102, крупный промышленник, тесно связанный с банком бр. Лазар 103, председателем организационного комитета химической промышленности  — Ж. Пэнвэн 104, глава общества электрохимии и электрометаллургии, состоявший одновременно членом организационного комитета по производству магния и алюминия 105.
В деревне аналогичные функции осуществляли «сельскохозяйственные корпорации», во многом напоминавшие гитлеровские «продовольственные корпорации». Они имели право издавать обязательные регламенты по всем вопросам, касающимся «производства, продажи, рынков сбыта, цен и вообще всей совокупности сельской экономики» 106. Задуманные как органы «классового сотрудничества», корпорации включали всех представителей сельскохозяйственных «профессий»: землевладельцев, арендаторов, сельскохозяйственных рабочих, но их руководители, как правило, назначались властями из крупных собственников, игравших ведущую роль в ранее существовавших сельскохозяйственных синдикатах 107.
Организационные комитеты в промышленности и сельскохозяйственные корпорации в сельском хозяйстве дали крупным собственникам
95 J. Berton. Le rôle des syndicats dans l'organisation industrielle en France depuis 1940. Thèse. Paris, 1942, pp. 50—61.
96 J. O., 18/VIII 1940, p. 4733.
97 J. Lépany. La loi du 16 août 1940, moyen d’économie dirigée et source d’organisation professionnelle. Thèse. Paris, 1942, pp. 86—99.
98 Ibid., p. 121.
99 J. O., 1/X 1940, p. 5202.
100 A. Hamon et x. y. z. Les maîtres de la France, t. III. Paris, 1937, p. 103: t. I, p. 213.
101 I. Lépany. Op. cit., p. 122.
102 J. O., 11/XI 1940, p. 5643.
103 A. Hamon. Op. cit., t. III, p. 91.
104 J. O., 13/XI 1940, p. 5667.
105 J. O., 29/XII 1940, p. 6337.
106 J. O., 7/XII 1940, p. 6006.
107 M. Tissot. L’Organisation corporative de l’agriculture. Thèse. Paris, 1942, p. 166.
26


возможность вести борьбу с конкурентами не только экономическими, но и административными мерами, используя государственные органы и действуя от имени государства.
Вишисты прилагали громадные усилия для того, чтобы подчинить своему влиянию молодежь. Молодежь призывного возраста должна была проходить шестимесячный стаж в трудовых лагерях («стройках молодежи») 108, где она подвергалась интенсивной идеологической обработке в фашистском духе 109. Был отменен закон об отделении школы от церкви110 и введено преподавание закона божьего в средних школах111. Программы были перестроены с целью «объединить понятия морали вокруг нового девиза французского государства: Труд, Семья, Отечество» 112.
Неотъемлемой частью внутренней политики Виши был расизм. В июле 1940 г. вишисты издали закон, по которому посты чиновников в государственной администрации и общественных предприятиях могли занимать только французы113. В связи с этим из государственного аппарата было уволено свыше 3 тыс. человек 114. Только французы сохраняли право быть врачами, фармацевтами115, ветеринарами116, адвокатами117, архитекторами118. Только французы имели право на пенсии, семейные пособия и всякого рода льготы. Закон об «иностранцах, излишних для национальной экономики» 119 предписывал направлять на принудительные работы всех «излишних», (т. е. как разъяснялось в инструкциях правительства, нуждающихся120) мужчин-иностранцев в возрасте от 18 до 55 лет. Принятый, как признают сами сторонники Виши, с целью «любой ценой избежать внутренних беспорядков» 121, этот закон привел к заключению в особые лагеря 50 000 иностранцев122, главным образом рабочих.
Громадный размах приобрели преследования евреев, проводимые правительством Виши в тесном сотрудничестве с оккупационными властями. По примеру оккупантов правительство Виши 3 октября 1940 г. ввело «статут для евреев» 123, запрещавший евреям занимать руководящие должности в политической, административной, военной, промышленной, общественной и культурной областях. Число евреев-студентов не должно было превышать 3% 124. «Иностранные подданные еврейской расы» (свыше 40 000 человек) 125 были без суда брошены в концентрационные лагеря 126. 29 марта 1941 г. по инициативе оккупантов 127 был органи-
108 J. O. 1/VIII 1940, р. 4605; J. О., 8/II 1941, р. 618.
109 R. J о s s е. Les chantiers de la jeunesse. «Revue d’histoire de la deuxième guerre mondiale», octobre 1964, p. 24.
110 J. O., 4/XI 1940, p. 4489.
111 J. O., 26/II 1941, p. 918; 12/III 1941, p. 1112.
112 J. O., 5/XII 1940, p. 5981.
113 J. O., 18/VII 1940, p. 4537.
114 J. Billig. La condition des juifs en France. «Revue d’histoire de la deuxieme guerre mondiale», octobre 1956, p. 26.
115 J. O., 19/VIII 1940, p. 4735.
116 J. O., 17/XI 1940, p. 5702.
117 J. O., 11/IX 1940, p. 4958.
118 J. O., 26/I 1941, p. 430.
119 J. O., 1/X 1940, p. 5198.
120 L. Ter-Davtian. Les étrangers en surnombre dans l’économie nationale. Thèse. Paris, 1942, p. 47.
121 Ibid., p. 11.
122 Ibid., p. 141.
123 J. O., 18/X 1940, p. 5323.
124 J. O., 24/VI 1941, p. 2628.
125 J. Billig. Op. cit., pp. 38—39.
126 J. O., 18/X 1940, p. 5324.
127 J. Billig. Op. cit., p. 30.
27


зоваи «Генеральный комиссариат по еврейским вопросам» 128 во главе с бывшим членом «Боевых крестов» Ксавье-Валла. Его задачи состояли в подготовке и координации антисемитских мероприятий, включая «ликвидацию еврейского имущества» 129.
Все эти меры привели к полному уничтожению демократических прав и свобод, завоеванных французским народом. Вместо буржуазно-республиканского в стране установился режим фашистского типа «Национальная революция» оказалась на деле орудием реакции.
Политический режим Виши имел типичный для фашизма характер личной власти. Закон 10 июля 1940 г. передавал все полномочия лично Петэну, все высшие чиновники и министры приносили клятву «в верности его персоне» 130. Вишистская пропаганда создавала вокруг Петэна ореол спасителя Франции, который якобы дважды спас страну: в 1916 г.,. руководя обороной Вердена, и в 1940 г., заключив перемирие с Гитлером, избавившее Францию от войны 131. «Вождь и отец» 132, ниспосланный Франции непосредственно провидением, сохранивший в 84 года «простоту, скромность, молодость ума и сердца» 133, все действия которого проникнуты «мудростью, истиной и добротой»134, — так выглядел Петэн в официальной пропаганде. Само появление Петэна приравнивалось к «чуду», которое искупает поражение135; он объявлялся «воплощением и символом» французской нации 136, «протектором Франции» 137, олицетворяющим «все наши надежды на возрождение и все шансы на спасение страны» 138.
«Бог дал нашей родине этого вождя» 139, которому «слепо повинуются и которого страстно любят» 140, к которому каждая французская семья обращается «как к самому дорогому из родных и друзей»141,  — писали газеты. Имя Петэна присваивалось улицам и площадям. Его изображения появились на марках и монетах. В мэриях портреты Петэна все чаще заменяли традиционное изображение республики. «Франция — это Петэн, и Петэн — это Франция» 142, — изрек глава французской католической церкви кардинал Жерлье. Не отстал от него и глава французской протестантской церкви пастор Бегнер, заявивший: «У изголовья страдающей Франции весь протестантизм объединяется вокруг маршала. У нас нет другого долга, кроме одного, единственного, следовать за ним» 143.
Сам Петэн исполнял роль «вождя и отца страдающей родины» 144, который, по его собственному выражению, «принес себя в дар Франции, чтобы смягчить ее несчастья» 145. Он настолько вошел в свою роль, что даже в частных разговорах с министрами обращался к собеседникам
128 J.O., 31/III 1941, р. 1386.
129 J. О., 31/V 1941, р. 2263.
130 Конституционный акт № 7 (J. О., 28/I 1941, р. 449).
131 «Paris-Soir», 1/XI 1940.
132 «Le Temps», 20/Х1 1940.
133 «Paris-Soir», 24/VIII 1940.
134 «Le Petit Dauphinois», 10/X 1940.
135 Le procès de Charles Maurras. Compte-rendu sténographique. Paris, 1946, p. 8.
136 «Le Temps», 21/XI 1940.
137 «Le Temps», l/III 1941.
138 «Le Temps», 20/XI1 1940.
139 «La Croix», 15/XI 1940.
140 «La Croix», 17/V 1941.
141 «Le Temps», 13/I 1941.
142 «Le Temps», 21/Xl 1940. Cp. «La Croix», 20/XI 1940.
143 «Le Temps», 29/I 1941.
144 «Le Temps», l/III 1941.
145 Maréchal Pétain. Op. cit., p. 16.
28


«как отец и как вождь»146. Петэн целовал детей, пожимал руки старикам, приглашал к себе в гости многодетные семьи, жертвовал большие суммы денег в пользу бедняков 147 и военнопленных 148. В своих обращениях к населению он неизменно сохранял тон умудренного опытом патриарха, вынужденного напоминать заблудшим соотечественникам горькие, но необходимые истины. «Французы, у вас воистину короткая память» 149,  — говорил, например, Петэн. «Я не буду убаюкивать вас обманчивыми обещаниями. Я ненавижу ложь» 150. «... До сих пор я говорил с вами как отец, теперь я говорю с вами как вождь. Следуйте за мной» 151. В первые месяцы после поражения искусственно раздутый авторитет Петэна стоял довольно высоко. Личный характер его власти маскировал подлинную сущность фашистского «нового порядка» и затруднял борьбу с ним.
Разумеется, режим личной власти не был надклассовым. Об этом говорит как деятельность правительства Виши, так и его классовый состав. Все члены правительства, за исключением министра труда, бывшего лидера реформистских профсоюзов Белена, рекомендованного Петэну банкирами и промышленниками152, принадлежали к крупной буржуазии. Из 30 министров, побывавших в составе правительства с июля 1940 по июль 1941 г., 11 ранее занимали руководящие посты в банковском деле, торговле и промышленности. Этой группировке принадлежали важнейшие посты министров юстиции, внутренних дел, иностранных дел, финансов, промышленности и некоторых других. Министром юстиции долгое время был Р. Алибер, член государственного совета, администратор ряда акционерных обществ, контролируемых группой магната электротехнической промышленности Мерсье153. Его сменил Ж. Бартелеми, профессор Парижского университета и одновременно крупный земельный собственник, член административного совета компании португальских железных дорог и газеты «Тан», фактически принадлежавшей «Комите де Форж» 154. Министром иностранных дел был миллионер, директор Индо-Китайского банка П. Бодуэн155, министром финансов — директор «Всеобщей трансатлантической компании» И. Бутийе 156, министром промышленности, а затем министром внутренних дел — магнат металлургической промышленности, связанный с банком Вормс, П. Пюше157, министром сельского хозяйства — эксперт по недвижимости, представитель банка «Земельный кредит» 158 П. Казио, министром снабжения  — администратор компаний по переработке молока и сахара Ж. Ашар 159. Как писал М. Торез, «Никогда еще «личная уния» между трестами и государством не афишировалась с таким цинизмом»160.
Второй компактной группой в составе правительства были представители военщины. Среди 30 министров насчитывалось семь генералов и адмиралов, в том числе глава государства маршал Петэн, министр
146 P. Baudouin. Neuf mois au gouvernement. Paris, 1948, p. 382.
147 «Le Temps», 28/XI 1940.
148 «Le Temps», 22/VIII 1940.
149 Maréchal Pétain. Op. cit., p. 167.
150 Ibid., p. 25.
151 Ibid., p. 89.
152 P. Baudоuin. Op. cit., p. 247.
153 R. Aron. Op. cit., p. 52.
154 A. Hamоn. Op. cit., t. II, pp. 127—128.
155 R. Aron. Op. cit., p. 170.
156 A. Hamоn. Op. cit., t. II, p. 236.
157 R. Aron. Op. cit., pp. 282, 386, 173.
158 P. Caziоt. La valeur de la terre en France. Paris, 1952, p. 12.
159 G. Willard. Op. cit., p. 140.
160 M. Tоpeз. Избр. произв., т. I, стр. 500.
29


военно-морского флота, а затем наследник Петэна, заместитель премьер- министра, министр внутренних и иностранных дел адмирал Дарлан, военный министр генерал Вейган и сменивший его генерал Хюнтцигер, министр колоний адмирал Платон и др.
Все они также вышли из среды крупной буржуазии. Петэн раньше был министром, членом Академии моральных и политических наук. Вместе с представителями Комите дез Уйер, банков Мирабо, Национальный кредит, Лионский кредит .и Земельный кредит он входил в состав административного совета «Свободной школы политических наук», питомника кадров для финансовой олигархии161. Одним из его ближайших сотрудников был А. дю Мулен де Лябартет, директор Банка французской западной Африки, родственник банкиров Ленде 162.
Заместитель Петэна адмирал Дарлан был сыном министра и накануне войны командовал военно-морским флотом Франции163. Военный министр генерал Вейган являлся крупным земельным собственником и членом административного совета компании Суэцкого канала, приносившей ему дохода 350 000  —  400 000 франков в год164. Генерал Хюнтцигер до войны возглавлял военно-политические миссии французского правительства на Ближнем Востоке и в Турции, а затем командовал армией.
Кроме того, в составе правительства обычно имелось четыре-пять профессиональных политиков, адвокатов и профессоров. За исключением П. Лаваля и П.-Э. Фландена, они занимали второстепенные посты министров просвещения, здравоохранения и т. п.
Все члены правительства выражали интересы пронемецкой, профашистской группировки французской крупной буржуазии. Министр юстиции Алибер был членом «Аксьон франсэз» 165, министр промышленности Пюше и государственный секретарь при главе правительства. Бенуа-Мешен — членами фашистской партии Ж. Дорио166. Остальные министры также были тесно связаны с различными фашистскими организациями, хотя формально числились беспартийными. Петэн через офицеров своего штаба поддерживал контакт и с «Боевыми крестами», и с «Аксьон франсэз», и с террористической фашистской организацией кагуляров 167. Все его ближайшее окружение состояло из активных членов «Аксьон франсэз» 168 или кагуляров 169. Адмирал Дарлан и генерал Хюнтцигер также имели связи с кагулярами 170; генерал Вейган еще до войны был известен как «прирожденный противник республиканских убеждений» 171, Бодуэн публично высказывался в пользу фашистских режимов172; Белен возглавлял профашистское, антикоммунистическое течение во Всеобщей конфедерации труда, а Бутилье и министр внутренних дел Пейрутон были в свое время уволены правительством Народного фронта за фашистские симпатии 173. Что касается Лаваля или Фландена, которые ранее принадлежали к правореспубликанским партиям.
161 A. Hamon. Op. cit., t. II, p. 218.
162 Ibid., pp. 250—251.
163 R. Aron. Op. cit., pp. 372-373.
164 A. Hamon. Op. cit., t. Ill, pp. 142—145.
165 R. Aron. Op. cit., p. 32.
166 Ibid., p. 383.
167 Ibid., p. 31.
168 Ibid., pp. 175—176, 202.
169 Procès du maréchal Pétain. Compte-rendu in extenso. Paris, 1945, p. 7.
170 Ibid.
171 Gamelin. Servir, t. III. Paris, 1947, p. 436.
172 R. Aron. Op. cit., p. 169.
173 R. Aron. Op. cil., p. 169; M. Peyrouton. Du service public à la prison commune. Paris, 1950, p. 52.
30


то они еще до войны приобрели широкую известность в качестве лидеров капитулянтского профашистского течения в парламенте.
Благодаря поражению и оккупации вишисты сумели отстранить от власти представителей республиканской, антинемецкой группировки французской крупной буржуазии. Виднейшие деятели Третьей республики (президент А. Лебрен, представитель Сената Ж. Жанненэ, председатель Палаты депутатов Э. Эррио) были лишены своих функций или даже отданы под суд (как бывшие премьер-министры Э. Даладье, П. Рейно, Л. Блюм, министры Ж. Мандель, Ж. Зэй и др.). Не считаясь со служебными гарантиями 174, вишисты изгоняли сторонников республики из администрации. Только за первые шесть месяцев правительство Виши сменило 49 префектов из 90 и уволило из центральной администрации 2282 чиновника 175.
Эмигрировавшие за границу сторонники борьбы против Германии: бывший министр П. Кот, известные журналисты Ж. Табуи, Э. Бюре, А. де Кериллнс, А. Жеро (Пертинакс), Э. Буа и др.176, а также крупнейшие банкиры братья Ротшильды177 были лишены гражданства, а их имущество конфисковано. Глава «Свободной Франции» генерал де Голль, как и многие его сторонники, был разжалован, лишен французского гражданства и, в конце концов, приговорен к смертной казни с конфискацией имущества по обвинению в измене 178.
Все это означало, что в правящих кругах Франции произошел раскол. Воспользовавшись поражением, к власти пришла профашистская группировка французской крупной буржуазии, ориентировавшаяся на сотрудничество с гитлеровской Германией.
Вишистский режим отличался рядом особенностей. Правительство Виши не было самостоятельным и зависело от оккупантов. Даже в первые годы оккупации оно практически могло управлять только неоккупированной зоной 179, занимавшей примерно одну треть территории Франции. При этом власть буржуазии осуществлялась в форме личной военно-фашистской диктатуры, а правительство возглавлялось людьми, не афишировавшими своих связей с фашизмом и не игравшими особенно видной роли в руководстве довоенными фашистскими организациями.
Дело в том, что по сравнению с Германией или Италией французский фашизм был слаб 180. До войны он пользовался поддержкой в верхах государственного аппарата и армии, но его организации были разрознены, а массовая база ограничена181. Движение Народного фронта, развернувшееся под руководством Коммунистической партии в 1934—1936 гг., нанесло французскому фашизму сокрушительный удар, доказав, что без помощи извне он не может завоевать власть. Дискредитация лидеров довоенных фашистских организаций была настолько велика, что даже после поражения и оккупации они не сумели сформировать правительство.
Летом 1940 г. «Аксьон франеэз» и «Боевые кресты» оказались дезорганизованными, неспособными к действию. Решающую роль в захвате власти сыграли не они, а профашистская верхушка генералитета, не проявившая никакого желания уступить власть неудачливым соперни-
174 J.O., 18/VII 1940, р. 4538.
175 R. Агоn. Op. cit., р. 236.
176 «Le Temps>, 5/Х 1940.
177 «Le Temps», 26/IX 1940.
178 L. Nоguères. Le véritable procès du Maréchal Pétain. Paris, 1955, pp. 604—605.
179 M. Peyгоutоn. Op. clt., pp. 108—110.
180 Cl. Willaгd. Op. cit., p. 192.
181 Ibid., pp. 218, 220.
31


кам. И если, как не без основания считали сторонники де ля Рока, «идеи «Боевых крестов» пришли к власти» вместе с Петэном 182, то основные лидеры «Боевых крестов» и «Аксьон франсэз» даже не входили в состав правительства Виши 183, хотя одобряли его политику и клялись в верности Петэну 184.
Несмотря на выдвижение на первый план генералов и адмиралов, связи которых с фашизмом были далеко не очевидны для населения, правительство Виши оставалось относительно слабым. Если в Германии или Италии правительства могли опираться на фашистские партии и другие массовые организации, то правительство Виши не имело этой возможности.
Правда, вскоре после поражения часть сторонников «нового порядка» во главе с журналистом М. Деа поставила вопрос о создании во Франции по образцу Германии и Италии единой фашистской партии 185. Однако большинство вишистов считало, что единая фашистская партия не сможет завоевать авторитета в массах 186. Кроме того, руководители правительства Виши, как и лидеры довоенных фашистских организаций, опасались, что создание единой партии нанесет ущерб их влиянию187. В принципе осуждая деятельность  всех политических партий, правительство Виши отказалось от идеи единой фашистской партии 188 в пользу массовой организации иного типа. 29 августа 1940 г. оно учредило «легион бывших фронтовиков», призванный «обеспечить сотрудничество бывших фронтовиков с общественными властями» 189. Легион был единственной разрешенной правительством организацией фронтовиков, и поэтому все участники первой и второй мировых войн, желавшие пользоваться установленными для фронтовиков льготами, вынуждены были вступить в него. Легионеры клялись в верности Петэну и обязывались защищать деятельность правительства. Оставаясь формально вне политики, «легион», по замыслу его организаторов, должен был стать главной массовой опорой вишистского режима.
Как всякий фашистский режим, правительство Виши не могло обойтись без широкой социальной демагогии. Для того чтобы удержаться у власти в условиях поражения, хаоса и разрухи, правительство должно было пойти на ряд уступок трудящимся. «Надо было спасти внутренний порядок — первое условие нашего спасения»190, — говорил по этому поводу министр труда Белен.
К числу первых мер, предназначенных для борьбы с «причинами, которые могли бы возмутить порядок» 191, относится срочная демобилизация старших возрастов с предоставлением им бесплатного обмундирования, транспорта и денежной «премии по демобилизации». Из этих же соображений солдаты младших возрастов направлялись на «стройки молодежи», где офицеры могли «взять их в руки» 192. Одновременно правительство попыталось смягчить безработицу. По словам Белена,
182 Ph. Mâchefer. Op. cit., p. 41.
183 Де ля Рок отклонил предложение войти в правительство Виши. Его заместитель Ж. Ибарнегарэ до 6 сентября 1940 г. был министром по делам семьи и молодежи, но в качестве частного лица (Ph. Mâchefer. Ор. cit., pp. 37—38).
184 P h. Mâchefer, Op. cit., pp. 38, 43; Le Procès de Charles Maurras, pp. 93, 108, 113.
185 H. du Moulin de Labarthète. Op. cit., p. 30.
188 «Le Temps», 23/XI 1940.
187 Cl. Willard. Op. cit., pp. 140-141.
188 M. Weygand. Rappelé au service. Paris, 1950, p. 306.
189 J. O., 30/VIII 1940, p. 4845.
190 L. Teг-Davtian. Op. cit., p. 25.
191 R. Jоsse.. Op. cit., p. 10.
192 Y. Воuthillier. Le drame de Vichy, t. II. Paris, 1951, p. 230.
32


это было «абсолютно необходимо для поддержания социального мира» 193, ибо численность безработных достигала 2 млн. человек 194. При содействии оккупационных властей правительство возвращало беженцев в оккупированную зону, устраивало для безработных общественные работы, выплачивало им ежедневные пособия 195. Поощрялся уход с работы женщин 196, запрещалась работа пенсионеров 197, на предприятиях вводился неполный рабочий день с соответствующим сокращением заработной платы 198. Коллективные договоры, которые правительство рассматривало «как опору социального мира»  199, сохранялись, но заработная плата «замораживалась на уровне 1 сентября 1939 г.» 200. Правительство отменило ряд налогов, в том числе 15%-ный военный налог на заработную плату201 и 40%-ный налог на сверхурочную работу 202. В то же время демонстративно сохранялся налог на прибыли 203, хотя его размеры значительно сокращались 204.
Особенно большое значение вишистская пропаганда придавала введению семейных пособий и пенсий, обещанных еще Третьей республикой. Семейные пособия выплачивались французским семьям, имеющим по крайней мере двух детей. Минимальный размер пособий составлял 10% от средней заработной платы в департаменте. С увеличением семьи на каждого ребенка доплачивалось еще по 20% от средней зарплаты 205. Если в семье работал только один человек, семья могла получить «пособие матери у семейного очага» 206, или «пособие к единственной зарплате» (20% от средней заработной платы в департаменте на первого ребенка, 25% — на второго, по 30% — на третьего и следующих детей)207.
Матери, имеющие двух и более детей, награждались «медалью французской семьи». Они вне очереди проходили в магазины и общественные учреждения, без очереди пользовались общественным транспортом208. В их честь был введен специальный праздник «День матери».
Нуждающиеся французы в возрасте свыше 65 лет получали пенсию по старости. Она составляла 3600 франков в год, т. е. была меньше пособия по безработице. Пенсионер, содержащий жену или вырастивший пять детей, получал небольшую надбавку 209.
Целый ряд льгот и преимуществ был предоставлен крестьянству, которое вишисты надеялись превратить в свою опору. Правительство финансировало работы по восстановлению военных разрушений, в частности в сельском хозяйстве210. Оно брало на себя до 50% расходов по ремонту и строительству сельскохозяйственных сооружений211, выделяло особые кредиты на возобновление сельскохозяйственной деятельности212,
193  «Le Temps», 8/VI 1941.
194  «Le Temps», 11/I 1941.
195  J. O., 27/X 1940, p. 5446.
196  Ibid., pp. 5447—5448.
197  J. O., 15/III 1941, p. 1166.
198  J. O., 15/VIII 1940, pp. 4699—4700.
199  «Le Temps», 10/V1 1941.
200  Y. Воuthillier. Op. cit., t. II, p. 431.
201  J. O., 9/VIII 1940, p. 4667.
202  J. O., 15/VIII 1940, pp. 4699—4700.
203  J. O., 31/I 1941, p. 490.
204  Y. Воuthillier. Op. cit., t. II, pp. 399-400.
205  J. O., 19/XI 1940, p. 5715.
206  Ibid., p. 5716.
207  J. O., 11/IV 1941, p. 1555.
208  J. O., 24/VIII 1940, p. 4766.
209  J. O, 15/III 1941, p. 1167.
210  J. O., 10/VIII 1940, p. 4672.
211  J. O., 1/V 1941, p. 1862.
212  J. O., 31/VII 1940, p. 4598.
3 ВМУ, № 1, история
33


на покупку скота, на строительство жилья для сельскохозяйственных рабочих213. Помимо этих мер, выгодных главным образом для кулачества, поощрялось переселение из города в деревню. Пенсионеры, согласившиеся переехать в деревню, получали 50%-ную надбавку к пенсии, семья французской национальности, имеющая детей, в случае переселения в деревню, получала право на «пособие для возвращения к земле»214.
Всемерно пропагандируя «классовое сотрудничество», вишисты вслед за Гитлером объявили 1 мая праздником «труда и социального согласия»215. Так, уступками и демагогией правительство Виши старалось привлечь на свою сторону массы населения.
* *
*
Знакомство с основными мероприятиями внутренней политики Виши с полной очевидностью показывает, что «национальная революция» на деле представляла собой фашистскую реакцию, направленную не только против коммунизма, но и против буржуазно-демократических порядков. С приходом к власти правительства Виши все демократические права и свободы, завоеванные французским народом со времен Великой буржуазной революции, были уничтожены.
Республиканский строй сменился диктаторским режимом личной власти. Свобода слова, свобода печати, свобода личности, свобода собраний окончательно перестали существовать. Профсоюзные объединения были распущены, буржуазные политические партии распались, парламент и местные органы самоуправления были ликвидированы. В стране установилась террористическая, контрреволюционная диктатура фашистского типа, выражавшая интересы наиболее реакционной части французской монополистической буржуазии, опиравшейся на немецкий фашизм.
Победа фашистской реакции глубоко изменила политическую обстановку в стране. Франция снова, как в XIX в., оказалась перед необходимостью демократической, но теперь уже антифашистской, национально- освободительной революции, в успехе которой были заинтересованы самые широкие слои нации. Борьба за национальное освобождение неизбежно сливалась теперь с борьбой за демократические свободы, приобретала антифашистский характер.
213 J. О., 11/VI  1941,р. 2422.
214 J. О., 31/V 1941, р. 2262.
215 J. О., 20/IV 1941, р. 1698.


ВЕСТНИК МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
№ 1 — 1967
И. И. АСТАФЬЕВ
ВОПРОС О ЧЕРНОМОРСКИХ ПРОЛИВАХ В ПЕРИОД БОСНИЙСКОГО КРИЗИСА 1908-1909 годов
В советской исторической литературе Боснийский кризис еще не нашел того отражения, которого он заслуживает по своей значимости в общей цепи событий, приведших к первой мировой войне. Монография К. Б. Виноградова дает лишь общий очерк кризиса, рассматривая «основные линии внешнеполитической деятельности европейских держав в 1908—1909 гг.» 1 и уделяя основное внимание политике Австро- Венгрии: ее целям, методам, причинам, толкнувшим дунайскую монархию на аннексию Боснии и Герцеговины. Целый ряд вопросов, связанных с позицией других великих держав, остается вне поля зрения исследователя, что не удивительно, учитывая сравнительно небольшой объем всей работы.
Помимо монографии К. Б. Виноградова события Боснийского кризиса лишь частично освещены в нескольких работах более общего характера, из которых следует отметить второй том «Истории дипломатии», написанный В. М. Хвостовым2, и книгу И. В. Бестужева «Борьба в России по вопросам внешней политики»3, а также в очень немногочисленных статьях, посвященных отдельным вопросам и этапам кризиса 4.
Наша статья ставит своей задачей показать позицию царской России на начальном этапе Боснийского кризиса и выявить роль, которую играл в определении этой позиции пресловутый вопрос о праве прохода русских военных судов через черноморские проливы.
1 К. Б. Виноградов. Боснийский кризис 1908—1909 гг. Изд-во ЛГУ, 1964, стр. 7.
2 «История дипломатии», т. II. М., Госполитиздат, 1963.
3 И. В. Бестужев. Борьба в России по вопросам внешней политики. М., Изд- во АН СССР, 1960.
4 Ф. И. Нотович. Эпилог Боснийского кризиса 1908—1909 гг. «Изв. АН СССР», серия истории и философии, 1947, т. IV, № 1; Л. А. Нейман. Франко-русские отношения во время Боснийского кризиса. «Французский ежегодник. Статьи и материалы по истории Франции. 1958». М., Изд-во АН СССР, 1959; И. И. Кублашвили. К вопросу о подготовке Боснийского кризиса 1908—1909 гг. «Тр. Кутаисского гос. пед. ин-та им. А. Цулукидзе», т. XV, 1956.
3*
35


В статье, посвященной балканской политике царизма накануне Боснийского кризиса5, мы указывали, что всю первую половину 1908 г. петербургский кабинет стремился оттянуть решение балканских вопросов до того времени, когда царизм, ослабленный русско-японской войной и революцией 1905—1907 гг., снова сможет активно выступить в защиту своих интересов.
Изменение ситуации на Балканах в связи с младотурецкой революцией, начавшейся в июле 1908 г., заставило Петербург поспешить с решением другой задачи — дипломатической подготовкой на случай нарушения status quo на Балканском полуострове в условиях, когда царизм еще не был способен на активные действия. Эта задача выдвигала на первый план вопрос о черноморских проливах, давно уже беспокоивший царских дипломатов.
А. П. Извольский с самого начала своей деятельности в качестве министра иностранных дел приступил к подготовке почвы для решения этого вопроса. Еще в ноябре 1906 г., в ходе переговоров об англо-русском соглашении, С. А. Поклевский-Козелл6 затронул эту тему в беседе с Ч. Гардингом7, намекнув, что Россия имеет и в других местах, кроме Персии, Афганистана и Тибета, «жизненные и существенные» интересы. На просьбу Гардинга уточнить эти интересы он заявил, что речь идет о черноморских проливах и признании status quo на Дальнем Востоке. На это последовал ответ, что в Персии, Афганистане и Тибете Англия имеет прямые интересы, и поэтому она взяла на себя инициативу переговоров; что же касается затронутых вопросов, то английский интерес носит там скорее международный характер, так что, если Россия имеет в этих сферах важные интересы, инициатива переговоров должна исходить от нее. Гардинг добавил, что говорит от имени Э. Грея8, мысли которого ему хорошо известны, что Поклевский может это сообщить Извольскому, и пообещал, что Англия благоприятно примет предложения, исходящие от России, в какой бы области они ни были выдвинуты. Он даже намекнул на возможность отдельной договоренности между Россией и Англией относительно проливов, указав в качестве примера на англо-французскую конвенцию об упразднении капитуляций в Египте, которые продолжают, однако, еще существовать в виде конвенций, подписанных Египтом с другими державами. «Слова Гардинга, по- моему, имели большое значение, — писал Поклевский, — особенно благодаря ясной и откровенной форме, в которой я поставил этот вопрос»9.
В 1907 г. на основе этого разговора между Петербургом и Лондоном завязались переговоры 10, в результате которых английское правительство согласилось обсудить вопрос об открытии проливов для русских военных судов11 при условии получения компенсаций либо в вопросе о капитуляциях в Египте, либо в вопросе о Багдадской дороге12.
5 См. И. И. Астафьев. Балканская политика царизма и русско-германские отношения в период Боснийского кризиса 1908—1909 годов. «Вестн. Моск. ун-та», серия IX, истории, 1965, № 3.
6 В то время советник русского посольства в Лондоне.
7 Постоянный заместитель министра иностранных дел Великобритании в 1906—1910 гг.
8 Министр иностранных дел Великобритании в 1905—1916 гг.
9 А. Iswolsky. Au service de la Russie. Correspondance diplomatique, vol. I. Paris, 1937, pp. 400—401.
10 British Documents on the Origins oi the War (далее BD), vol. IV, No. 241, 257—269, 264, 265, 268, 275, 276.
11 Речь шла об открытии Дарданелл для судов всех держав на равных условиях, а Босфора — только для России и других держав, расположенных на берегах Черного моря (BD, vol. IV, No. 257, 268).
12 BD, vol. IV, No. 258 (Грей — Никольсону, 6 (19) марта 1907 г.).
36


А.  Никольсон 13 писал Грею, что он редко видел Извольского столь довольным и удовлетворенным, как при получении этого известия 14.
В памятной записке, завершившей предварительные переговоры, петербургский кабинет «с величайшим удовлетворением» констатировал, что «точка зрения королевского правительства сходится в основных чертах с точкой зрения России по этому вопросу», и выражал надежду, что «когда придет момент представить русские предложения на рассмотрение лондонского правительства, они встретят там благосклонный прием, который он вправе ожидать после дружеского обмена мнений, который только что имел место между обоими правительствами» 15. Как мы видим, в Петербурге имели основание рассчитывать на благоприятное отношение Англин к осуществлению вековой мечты русской дипломатии 16.
В августе 1907 г., во время свидания Николая II с Вильгельмом II в Свинемюнде, Извольский затронул ту же тему с Б. Бюловом. Когда разговор зашел о только что заключенных между Англией, Францией и Испанией соглашениях о поддержании status quo в западной части Средиземного моря, он дал понять германскому канцлеру, что «наилучшим противовесом создавшейся в одной части Средиземного моря группировке держав было бы предоставление России возможности беспрепятственно вывозить свои морские силы из Черного моря, то есть другими словами, пересмотр в нашу пользу постановлений Парижского трактата о турецких проливах». Бюлов ответил, что в принципе он вполне сочувствует этой мысли, но «вопрос о проливах один из тех, которые могут быть разрешены лишь с течением времени и в связи с естественным ходом событий». Обсуждение вопроса «по существу» было отложено «до более благоприятной минуты» 17.
В том же 1907 г. во время посещения Вены тема «проливы» затрагивается Извольским и в беседе с А. Эренталем 18. Разговор коснулся возможности наступления на Балканах таких обстоятельств, которые «помимо воли» Австрии и России «нарушили бы status quo в пределах Турецкой империи». Русский министр высказал пожелание, чтобы на
13 Английский посол в Петербурге в 1906—1910 гг.
14 BD, vol. IV, No. 259 (Никольсон — Грею, 12 (25) марта 1907 г.).
15 BD, vol. IV, No. 275 (Меморандум русского правительства от 27 июня (10 июля) 1907 г.).
16 В литературе по истории международных отношений широко распространена версия, что Извольский получил, или думал что получил, согласие англичан на открытие проливов во время свидания в Ревеле. Мнение это базируется на записи в дневнике Половцева («Красный архив», 1923, т. 4, стр. 128) о слухе, ходившем по этому поводу в Государственном совете (в некоторых исследованиях ссылка делается на мемуары М. Таубе, но последний сам ссылается на дневник Половцева: см. М. Taube. La politique russe d’avant-guerre et la fin de l’empire des tsars. Paris, 1928, p. 186). Нам представляется это мнение ошибочным. Ни в записке Гардинга о свидании (BD, vol. V, рр. 238—244), ни в докладе Извольского царю (Архив внешней политики России (далее  —  АВПР), ф. Канцелярия, 1908, д. 43, лл. 89—95) нет ни слова о том, что этот вопрос там затрагивался. Кроме того, в секретной записке Н. В. Чарыкова о будущности русско-турецких отношений, написанной в декабре 1908 г., прямо говорится, что «принципиальное согласие Англии на благоприятное для России решение этого вопроса было уже достигнуто в 1907 г.» (АВПР, ф. Полнтархив, д. 3387, л. 4). Приведенные нами выше документы свидетельствуют, что Извольскому и не нужно было поднимать этот вопрос в Ревеле, так как предварительные переговоры с Англией были окончены еще в июле 1907 г.
17 АВПР, ф. Канцелярия, 1907, д. 42, л. 214 (Всеподданнейший доклад Извольского Николаю II от 6 (19) августа 1907 г.). Любопытно, что в записке Г. Чиршкн, излагающей рассказ Бюлова о свидании в Свинемюнде, ни словом не упоминается о том, что там был затронут вопрос о проливах (см. «Die Große Politik der Europäischen Kabinette» (далее - GP), Bd. 22, Nr. 7378).
18 Министр иностранных дел Австро-Венгрии в 1906—1912 гг.
37


этот случай «каждая из сторон имела вполне ясное представление о конечных целях и вожделениях другой стороны». Со своей стороны он заявил, что Россия «ни теперь, ни в будущем не желает никакого территориального приращения ни на счет Турции, ни на счет какой-либо из балканских держав... Но если бы, вопреки этой миролюбивой и консервативной политике, на Балканском полуострове произошли существенные перемены, русское правительство по необходимости должно будет озаботиться обеспечением своего важнейшего интереса, вытекающего из истории географического положения России». И этот интерес «весь сосредоточивается в вопросе о свободном выходе из Черного моря в Средиземное, иначе сказать, в вопросе о турецких проливах» 19.
По словам Извольского, это заявление произвело «весьма сильное впечатление» на Эренталя, который сочувственно отнесся к его «стремлению найти почву для всестороннего соглашения между Россией и Австро-Венгрией» и сказал, что затронутый русским министром вопрос «требует зрелого размышления» и он «предоставляет себе вернуться к нему после подробного его обсуждения». Сам Извольский вынес из разговора убеждение, что лично Эренталь «весьма склонен» пойти по указанному ему пути, но что «дальнейшее направление этого дела будет зависеть от многих политических факторов и в том числе от взглядов союзного германского правительства, от которого он, конечно, не скроет сделанных мною заявлений» 20.
Это, насколько нам известно, первый намек Извольского на желательность заключения нового австро-русского соглашения на случай изменения status quo на Балканском полуострове21. Что Россия в данный момент слаба и неспособна к серьезным самостоятельным выступлениям в вопросах международной политики, министру безусловно было известно и до январского совещания министров, поставившего лишь точку над «i»22. Вся его политика соглашений преследовала одну цель — обеспечить России те 15—20 лет внешнего мира, о которых молил Столыпин, и предложение о заключении соглашения между Австрией и Россией на случай нарушения status quo на Балканах было закономерным звеном в этой политике.
Но мы видим, что здесь в отличие от только что заключенных соглашений с Японией и Англией Извольский ставил задачей не только закрепление уже завоеванных позиций, но и приобретение новой — столь
19 АВПР, ф. Канцелярия, 1907, д. 42, лл. 259—260. (Всеподданнейший доклад Извольского Николаю II от 6 (19) ноября 1907 г.).
20 Там же, лл. 260—261.
21 Утверждение И. В. Бестужева, что переговоры между Россией и Австрией о новом соглашении по балканским вопросам велись уже в 1906 и даже в 1904 г. основывается, очевидно, на неверной выписке из записки «Общее положение дел на Балканском полуострове», хранящейся в АВПР. Ссылаясь на этот документ, И. В. Бестужев пишет, что «еще в 1904 г., после подписания Мюрцштегского соглашения 1903 г.,“ происходил... дальнейший обмен мыслей между двумя державами, причем затронуты были вопросы о проливах, об образовании автономной Албании, о присоединении к Австрии Боснии, Герцеговины и Нового Базара,,...» и т. д. (И. В. Бестужев. Борьба в России по вопросам внешней политики. М., Изд-во АН СССР, 1961, стр. 199 — 200). На самом деле в документе написано: «Как известно, при заключении соглашения 1897 г. (выделено нами.  — И. А.) происходил еще и дальнейший обмен мнений между двумя державами, причем»... и далее, как у И. В. Бестужева (АВПР, ф. Канцелярия, 1908, д. 99, л. 121 об).
Таким образом, в записке упоминаются переговоры о соглашении 1897 г., когда действительно был затронут и вопрос о проливах.
22 Мы имеем в виду особое совещание министров 21 января (3 февраля) 1908 г., где Извольскому было указано на необходимость ограничиваться только дипломатическими методами и ни в коем случае не впутывать Россию во внешнеполитические осложнения («Вестник НКИД», 1919, № 1, стр. 20—23).
38


желанного для царизма права на проход через черноморские проливы русских военных судов. Постановка такой задачи в период всем известной слабости России противоречила стремлению царизма избегать осложнений на внешнеполитическом фронте. Видимо, на этот шаг царского министра подтолкнуло «принципиальное согласие» Англии и Германии. Конечно, если бы ему удалось получить согласие Лондона, Берлина и Вены на пересмотр положений Парижского трактата о закрытии проливов, решение вопроса было бы почти обеспечено: в согласии Франции Петербург не сомневался, а с Турцией, хотя она и являлась владычицей проливов, империалистические державы считались мало.
Но Извольский переоценил готовность держав согласиться на его проект. Документы дают нам теперь возможность установить истинное отношение Берлина и Вены к плану русского министра.
Как Извольский и предполагал, Эренталь не скрыл его заявлений от берлинского кабинета. Он поспешил сообщить Бюлову, что «у русского коллеги в голове ничто иное, как стремление решить со временем вопрос о проливах в русском смысле!!», добавив, что, по его мнению, тот еще «основательно подумает», прежде чем решиться на это, а если «действительно захочет осуществить русскую возлюбленную мечту», то можно «с уверенностью предполагать, что возникнут противоречия как с Англией, так, возможно, и с Францией». Но во всяком случае точка зрения Австро-Венгрии «будет определяться исключительно нашими интересами»23.
Бюлов согласился с Эренталем, что Извольский «это дело еще основательно обдумает» и пообещал, что Германия в первую очередь будет руководствоваться интересами Австро-Венгрии, но не преминет, конечно, потребовать и себе вознаграждения за «незаинтересованность» в этом вопросе. «Мы должны обратить внимание на то, — писал канцлер,  — как бы он (Извольский. — И. А.) не договорился вначале за нашими спинами с западными державами и не поставил бы нас потом перед совершившимся фактом. Было бы во всяком случае нехорошо, если бы русские получили «ключ от дома» от одних западных держав»24.
В середине декабря 1907 г. вопрос о проливах обсуждался Эренталем и А. Маршаллом25, находившимся в это время проездом в Вене. Австрийский министр заметил послу, что его серьезно заботит вопрос, «не склонена ли уже Англия на сторону русского плана»26, но Маршалл успокоил его, вспомнив о словах, сказанных ему еще в 1891 г. лордом Солсбери 27: «Ни один английский министр никогда не согласится, чтобы Черное море было для русского флота mare liberum, а для Англии — mare clausum». Хотя с тех пор прошло 16 лет, посол сомневался, чтобы позиция Англии в этом вопросе изменилась.
Однако сама идея Извольского Маршалла обеспокоила. «Не может быть никакого сомнения, — заметил он, — что Россия, если она сможет проводить свои военные суда свободно через проливы, будет неограниченной госпожей в Константинополе и на широких просторах Малой Азии». Эренталь согласился с ним, сказав, что он лишь потому не поднял сразу же тревоги, что вспомнил совет Бисмарка, данный еще в 1887 г.: держаться пассивно и подождать, как и в каком духе Россия
23 ОР, Вб. 22, Nr. 7383 (Эренталь — Бюлову, 18 (31) октября 1907 г.).
24 GР, Вd. 22, Nr. 7384 (Бюлов — Эренталю, 25 ноября (8 декабря) 1907 г.).
25 Германский посол в Константинополе в 1897—1912 гг.
26 Извольский уверил Эренталя, что пока никому, кроме Бюлова, не говорил о своей идее. Особенно он уверял, по словам Эренталя, что не говорил об этом с англичанами (GР, Вd. 22, Nг. 7383, S. 81).
27 Премьер-министр Великобритании в 1886—1892 гг.
39


будет продвигать это дело. Кроме того, поспешное и резкое противоречие, по его мнению, лишь способствовало бы соглашению России с западными державами28.
Приведенные выдержки из документов достаточно ясно говорят о том, что ни о «принципиальном согласии» Бюлова, ни о «склонности пойти по указанному ему пути» Эренталя не может быть и речи. И в Берлине, и в Вене отношение к проекту петербургского кабинета было резко отрицательное. Но там предпочитали, чтобы Россия получила отказ не от Германии и Австро-Венгрии, а от Англин и Франции.
Бурные события начала 1908 г. не заставили Извольского отказаться от мысли о проливах29. Она слышится и в его словах об «исторических задачах России на Турецком Востоке», сказанных на совещании министров 21 января (3 февраля) 1908 г., и в негодующих выпадах против Эренталя, «бросившего бомбу ему под ноги». Не потому ли и столь велико было возмущение русского министра январской речью своего австрийского коллеги и его политикой в македонском вопросе, что все это затрудняло достижение намеченной им «исторической» цели? События на Балканах развивались: из Болгарии поступали сообщения, что князь Фердинанд вот-вот собирается провозгласить независимость княжества и объявить его королевством, из Вены писали о «систематической и последовательной» подготовке Австро-Венгрии «к активным действиям в отношении Черногории, Сербии и Новобазарского санджака» и о ходящих там разговорах, что «пока Франция занята в Марокко, Англия в Индии, а Россия на Кавказе, Австро-Венгрии надо, опираясь на Германию, энергично вершить свои балканские дела»30, а Россия вынуждена была оставаться бессильной свидетельницей подготовки к дележу балканского пирога. Было от чего нервничать честолюбивому и самолюбивому министру!
Неудивительно, что, как только политические страсти немного улеглись, Петербург снова начал нащупывать почву для достижения соглашения с Веной. Еще в переписке по поводу македонской реформы и планов железнодорожного строительства на Балканах Извольский намекнул о своем желании «держаться на почве согласия и доброй гармонии с венским кабинетом»31 и когда австрийское правительство ответило, что последние предложения петербургского кабинета в македонском вопросе32 означают конец Мюрцштегского. соглашения33 и речь может идти лишь о верности принципам «незаинтересованности», изложенным в соглашении 1897 г.34, русский министр не замедлил ухватиться за это. Мюрцштегское соглашение его больше не интересовало. В новых условиях в македонском вопросе выгоднее было действовать на более широ-
28 GP, Bd. 22, Nr. 7385 (Маршалл — Бюлову, 1 (14) декабря 1907 г.).
29 О событиях начала 1908 г. см. нашу статью «Балканская политика царизма и русско-германские отношения накануне Боснийского кризиса 1908—1909 гг.» («Вестн. Моск. ун-та», серия IX, истории, 1965, № 3).
30 Центральный государственный военно-исторический архив (далее — ЦГВИА), ф. 2000, он. 1, д. 670, л. 3 (Рапорт Марченко в ГУГШ от 30 апреля (13 мая) 1908 г.).
31 «Österreich-Ungarns Aussenpolitik von der Bosnischen Krise 1908 bis zum Kriegsausbruch 1914» (далее —  ÖUA), Bd. I, S. 4. (Памятная записка русского МИД от 14 (27) апреля 1908 г.).
32 Речь шла о предложении уравнять в правах финансовых советников в Македонии (представителей Англии, Франции, Италии и Германии) с гражданскими агентами (представителями Австро-Венгрии и России). Практически это означало отказ от преимущественного положения России и Австро-Венгрии в вопросе о реформах.
33 Соглашение о реформах в Македонии, заключенное между Россией и Австро-Венгрией в 1903 г. в Мюрцштеге.
34 Меморандум австрийского правительства от 18 апреля (1 мая) 1908 г. (OUA. Bd. I, S. 6).
40


кой основе, используя в качестве противовеса Австро-Венгрии и Германии Англию, Францию и Италию. Но соглашение 1897 г. представляло как раз ту базу, на которой можно было попытаться договориться о дальнейших взаимоотношениях России и Австрии на Балканском полуострове. Уже в мае Н. В. Чарыков35 зашел в австрийское посольство в Петербурге и сообщил, что петербургский кабинет придает большое значение продолжению существования отношений доброго согласия в духе соглашения 1897 г., но с тех пор прошло много лет и многие обстоятельства изменились, так что старые обязательства нуждаются в пересмотре и уточнении; в министерстве сейчас готовится новая памятная записка, в которой излагаются русские предложения по этому вопросу, и которая, как он надеется, будет готова дней через восемь — десять36.
Записка была готова несколько позже и передана австрийскому правительству только 23 нюня (6 июля), когда в Турции уже началась младотурецкая революция. Эта памятная записка, датированная 19 нюня (2 июля) 1908 г., представляет собой один из самых любопытных образцов политической неосторожности (если учесть состояние русско-австрийских отношений в этот период). Бюлов в своих воспоминаниях высказывает удивление, как мог Извольский после выступления Эренталя с санджакским проектом и всех внешнеполитических перипетий начала года решиться на передачу в Вену подобного документа37. Нам представляется, что это можно объяснить лишь боязнью упустить время ввиду быстрого развития событий на Балканах, и страстным желанием царского министра добиться решения задачи, которую не удавалось решить его предшественникам.
Записка состоит из трех частей, две из которых касаются железнодорожного строительства на Балканах и македонских реформ. Самая важная ее часть (вторая) посвящена соглашению 1897 г. и в этой части Извольский предлагал вновь договориться на случай нарушения status quo на Балканском полуострове. В понятие «существующее status quo» предлагалось включить соединение турецких железных дорог в Македонии с боснийскими через Санджак и с балканскими линиями, выходящими к Адриатическому побережью (то есть строительство Санджакской и Трансбалканской дорог не означало еще нарушения status quo), а также продолжение деятельности оттоманской администрации и присутствие австрийских гарнизонов в Санджаке38. На случай же нарушения существующего status quo записка предлагала обсудить «в духе дружеской взаимности» вопросы «о Константинополе, прилегающих к нему территориях и проливах», а также об аннексии Австро-Венгрией Боснии, Герцеговины и Новобазарского санджака39. Но в записке подчеркивалось, что петербургский кабинет считает, что эти вопросы «имеют европейский характер» и «не могут быть урегулированы сепаратным соглашением между Россией и Австро-Венгрией»40.
Таким образом, царизм, выставлявший себя «защитником славян», сам предлагал Австрии аннексировать в виде компенсации за проливы три населенные славянами территории Балканского полуострова.
Вопрос, правда, не был новым. Россия еще по Будапештской кон-
35 Товарищ министра иностранных дел России в 1907—1909 гг.
36 OUA, Bd. 1, Nr. 4 (Телеграмма Фюрстенберга от 10 (23) мая 1908 г.).
37 Б. Бюлов. Воспоминания. М.— Л., 1935, стр. 337.
38 По Берлинскому трактату 1879 г. Австро-Венгрия оккупировала Боснию и Герцеговину и получила право держать гарнизоны в Новобаэарском санджаке, оставшимся под управлением Турции.
39 OUA, Bd. 1, S. 101. (Меморандум русского правительства от 19 июня (2 июля).
41


венции 1877 г. и по так называемому договору трех императоров 1881 г. соглашалась на аннексию Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией41. Но срок последнего договора, продленного в 1884 г., истек еще в 1887 г., и когда при заключении соглашения 1897 г. Голуховский42 попытался снова добиться признания Россией права Австрии на аннексию этих двух провинций плюс Новобазарский санджак, в Петербурге сослались на то, что это вопросы далекого будущего и что они потребуют специального рассмотрения 43.
Трудно сказать, что побудило Извольского включить в свой меморандум предложение об аннексии. Возможно, он исходил из недоговоренных положений соглашения 1897 г., но возможно также, что его подтолкнули на это какие-либо дальнейшие переговоры по этому поводу с венским кабинетом. Эренталь, рассказывая Маршаллу о беседе с Извольским в сентябре 1907 г., упомянул, что он затронул вопрос об аннексии в связи с вопросом о проливах, поднятым русским министром44, хотя в докладной записке Извольского Николаю II об этом не упоминается.
Возвращаясь к записке, отметим два ее положения: 1) она категорически указывала на европейский характер поднятых вопросов и на то, что 2) предлагаемое соглашение было рассчитано на случай распадения Оттоманской империи. Первое положение имело особо важное значение для России. В отличие от Австрии, фактически уже владевшей упомянутыми провинциями, она могла добиться решения вопроса о проливах только путем соглашения со всеми великими державами, так как проливы были в руках Турции, статут их был определен международным договором, и ни единичное решение России, ни сепаратная договоренность ее с Австрией положения изменить не могли. Отсюда стремление вынести оба вопроса на европейскую почву, договорившись предварительно о благоприятном отношении держав к решению вопроса о проливах в русском смысле. Соглашение с Австро-Венгрией явилось бы, по мысли Извольского, одним из звеньев подготовки решения этого вопроса и представляло бы собой нечто вроде договоренности о единой позиции на европейском форуме, который должен был, очевидно, собраться для решения вопроса о будущем Балканского полуострова после крушения там турецкого господства.
Второе положение мы подчеркиваем потому, что оно, на наш взгляд, является ключом к пониманию дальнейших событий. О том, что предполагавшееся соглашение имело в виду именно случай развала Турецкой «империи, видно и из приведенной выше беседы Извольского с Эрен- талем в Вене и из упоминавшейся уже нами записки МИД, посвященной специально оценке положения на Балканах с точки зрения подготовки к приближавшемуся кризису45, и из беседы Извольского с Ф. Пурталесом 46, состоявшейся через день после передачи русского меморандума Австрии, то есть 25 июня (8 июля) 1908 г.
Хорошо зная о тесных связях между венским и берлинским кабинетами и предполагая, очевидно, что содержание записки будет сообщено в Берлин, министр поспешил подготовить там почву. С этой целью
41 В момент составления меморандума Извольский не знал о существовании этих договоров. Он узнал о них лишь после Бухлау и постарался использовать их для своего оправдания (См. М. Taube. Ор. cit., рр. 194—197).
42 Министр иностранных дел Австро-Венгрии в 1895—1906 гг.
43 «История дипломатии», т. II, стр. 350; W. М. Сагlgгеп. Iswolsky und Aerenthal vor der Bosnischen Annexionskrise. Uppsala, 1955, S. 15.
44 GP, Bd. 22, Nr. 7385 (Маршалл — Бюлову, 1 (14) декабря 1908 г.).
45 АВПР, ф. Канцелярия, 1908, д. 99, лл. 116—125 (Записка «Общее положение дел на Балканском полуострове», 12 (25) января 1908 г.).
46 Германский посол в Петербурге в 1906—1914 гг.
42


он заговорил с германским послом о целях и задачах восточной политики России. Он заявил, что является сторонником консервативной политики, базисом которой является сохранение status quo и равновесия на Балканах, что он ни в коем случае не хочет развала Турции и считает, что нужно сделать все возможное, чтобы она оставалась как можно дольше в том же положении, как и теперь; но если все-таки остановить распад Турции не удастся, то единственное желание России — это свободный проход через проливы. Чтобы склонить Германию к поддержке этой, как он выразился, «мечты будущего», министр намекнул, что проход русских военных судов будет ей даже на пользу, так как мог бы способствовать поддержанию равновесия на Средиземном море47.
В Вене меморандум петербургского кабинета пришелся весьма кстати. Там давно поджидали удобного момента для присоединения оккупированных провинций, а турецкая революция заставляла еще более спешить. Русский военный агент в Вене полковник Марченко доносил, что после провозглашения турецкой конституции положение австрийцев стало весьма тягостным, так как в Санджаке должны были вскоре провести выборы в турецкий парламент48. Положение населения в оккупированных Австрией провинциях было ничуть не лучше, чем в феодальной Оттоманской империи, и введение конституционного строя в Турции могло вызвать движение в пользу возвращения провинций под власть султана.
6 (19) августа 1908 г., еще до ответа на русский меморандум, совещание министров дунайской монархии принципиально решило аннексировать Боснию и Герцеговину и эвакуировать одновременно австрийские войска из Санджака. На этом же совещании обсуждался и ответ на меморандум петербургского кабинета. Последний документ безусловно сыграл известную роль при решении вопроса. Когда австрийский министр-президент М. Бек спросил Эренталя об отношении держав к предполагаемой аннексии, последний заявил, что в Германии он уверен, Италия возражать не будет, Франция занята в Марокко, Англия не захочет нарушать хороших отношений с Австрией, Турция занята внутри страны и нуждается в покое, а Россия сама предложила обсудить вопрос об аннексии, связав только его с вопросом о Константинополе и проливах49.
В ответном меморандуме австрийское правительство предлагало русскому дать заверения в соблюдении «благожелательной и дружеской позиции» по отношению к аннексии Боснии и Герцеговины, если «непреодолимые обстоятельства» вынудят Австро-Венгрию на эту меру, а само обещало вывести одновременно с аннексией свои войска из Санджака, отказавшись от его оккупации, и соглашалось, «если представится случай», на «доверительный и дружеский обмен взглядов» по вопросу о Константинополе, прилегающей к нему территории и проли-
47 GP, Bd. 25/П, S. 532 (Пурталес — Бюлову, 26 июня (9 июля) 1908 г.) Говоря о «равновесии», Извольский имел в виду англо-франко-испана<ие соглашения 1907 г. о поддержании status quo в западной части Средиземного моря.
Бюлов в ответ на донесение рекомендовал Пурталесу чрезвычайную осторожность при обсуждении вопроса о проливах, так как это может вызвать подозрение в Вене и Константинополе. «Германия не хочет,  — писал он,  — чтобы Россия попыталась решить этот вопрос без нее или даже против нее и с помощью других», но «она не должна думать, что мы являемся главным препятствием для нее на пути решения этого вопроса». (GP, Bd. 25/11, S. 540. Бюлов — Пурталесу, 6(19) июля 1908 г.).
48 ЦГВИА, ф. 2000, oп. 1, д. 670, л. 14 (Рапорт Марченко в ГУГШ от 24 июля (6 августа) 1908 г.).
49 Feldmarschal Conrad. Aus meiner Dienstzeit, Bd. I. Wien-München, 1925, S. 104. См. также рапорт Марченко в ГУГШ от 5 (18) октября 1908 г. (ЦГВИА, ф. 2000, oп. I, д. 670, л. 24).
43


вах50. О том, что вопрос об аннексии и отводе войск из Санджака уже решен, в записке, конечно, не упоминалось.
А дипломатам в Петербурге даже и в голову не приходила возможность аннексии как единичного акта Австрии. Хотя в Генеральный штаб еще с июля месяца поступали сообщения об идущих в Вене совещаниях, посвященных вопросу об аннексии51, в министерстве иностранных дел этому не верили! Даже получив сообщение об уже принятом решении об аннексии, Чарыков написал, что «самовольное присоединение Боснии и Герцеговины совершенно противоречило бы сделанному нам венским кабинетом и только что принятому нами предложению ничего не предпринимать на Балканском полуострове без предварительного обоюдного уговора. Совокупность же известий, имеющихся во вверенном моему управлению министерстве, побуждает меня считать означенное сведение мало правдоподобным и, во всяком случае, требующим проверки»52.
Лишь ознакомившись с ответом австрийского правительства и поговорив с Л. Берхтольдом 53, Извольский, находившийся в это время на лечении в Карлсбаде, пришел к мысли, что «сведение, сообщенное полковником Марченко, не лишено некоторого основания»54. А между тем это известие в корне меняло весь план. Если раньше переговоры с Австрией имели целью соглашение о разделе добычи после крушения турецкого господства на Балканах, то теперь целью их становилось требование компенсации от Австро-Венгрии за признание законности аннексии и при сохранении Турецкой империи на Балканском полуострове. Поэтому в первой стадии переговоров выступают интересы только России и Австрии, а в планах ответа на австрийскую записку от 14 (27) августа появляются такие требования, как согласие Австрии на предоставление независимости Болгарии, изменение ст. 29 Берлинского трактата в пользу Черногории и т. п., которые в случае крушения турецкого господства не могли бы и возникнуть, так как эти вопросы были бы решены в ходе освободительной борьбы балканских народов.
Менялась и обстановка решения намеченных задач. Самым важным фактором становилась сохранявшаяся Турция, чего по-видимому не учли царские дипломаты. А между тем наличие Турции весьма сильно сказывалось на позиции двух держав-соперников — Англии и Германии, выступавших в качестве ее покровителей55.
В нашу задачу не входит описание всех событий Боснийского кризиса, и желающих более подробно ознакомиться со всеми его перипетиями мы отсылаем к работам, специально посвященным этому вопросу56. Мы же лишь отметим, что переговоры о компенсациях за аннексию происходили между Извольским и Эренталем в середине сентября 1908 г. в замке Бухлау (в Моравии) в совершенно секретной обстановке. В результате их министры согласовали ряд вопросов предполагав-
50 OUA, Bd. I, S. 61 (Австрийский меморандум от 114 (27) августа 1908 г.).
51 См. рапорт Марченко в ГУГШ от 24 июля (6 августа) 1908 г. (ЦГВИА, ф. 2000, on. 1, д. 670, л. 14).
52 «Исторический архив», 1962, № 5, стр. 116 (Докладная записка Чарыкова Николаю II от 17 (30) августа 1908 г.).
53 Австрийский посол в Петербурге в 1906—1911 гг.
54 «Исторический архив», 1962, № 5, стр. 117 (Извольский — Чарыкову, 20 августа (2 сентября) 1908 г.).
55 После младотурецкой революции Англия изменила свое отношение к Турецкой империи, надеясь вырвать ее из-под германского влияния.
56 На русском языке см. литературу, упоминавшуюся нами в начале статьи. В зарубежной литературе наиболее полно освещен этот вопрос в работах М. Нинчича (М. Nintсhitсh. La crise bosniaque 1908—1909 et les puissances européenes, vol. I—II. Paris, 1937) и Б. Шмита (B. Schmitt. The Annexation of Bosnia, 1908—1909. Cambridge, 1937).
44


шегося соглашения. Окончательную редакцию взял на себя Извольский, отправившийся после Бухлау в вояж по европейским столицам для подготовки почвы к предполагавшейся им европейской конференции.
Судя по имеющимся документам, план его был таков: предоставить Австрии объявить об аннексии и после этого выступить с требованием созыва европейской конференции для пересмотра нарушенного ею Берлинского трактата, где Австрия явилась бы в роли обвиняемой, а Россия «в роли защитника балканских государств и даже самой Турции»57. Для этого нужно было держать в глубокой тайне, что на самом деле соглашение России с Австрией уже достигнуто, и постараться добиться еще соглашения с Парижем, Лондоном и Берлином. Последнее, после упоминавшихся уже нами «принципиальных согласий» Лондона и Берлина, казалось ему видимо не особенно трудным.
Для подготовки же общественного мнения в России Извольский поручил Чарыкову «направить печать» в духе изложенного плана, т. е. представить Австрию агрессором, покушающимся на славянские государства (что действительно и было), а Россию — единственным их защитником (чего в действительности не было), который обязан вмешаться для «поддержания справедливости и мира» на Балканах. Как результат этого «направления» уже 12 (25) сентября в газетах «Новое время» и «Слово» появились статьи, которые Чарыков охарактеризовал, как «благоприятное начало, выразившееся в серьезных, но и достаточно умеренных заметках»58.
На себя Извольский взял подготовку правительств великих держав. 12(25) сентября он напросился в гости к Шёну59 в Берхтесгаден, провел там два дня, рассказал по секрету о беседе в Бухлау, сообщив при этом, что Эренталь выразил готовность обсудить вопрос о проливах, и поинтересовался, как Германия относится к этому. Шён в свою очередь задал вопрос, а как относится к этому Англия. Извольский ответил, что еще не говорил с ней, но после установления хороших отношений с Россией она, по его мнению, не может быть совсем непримиримой. В крайнем случае можно будет ей предложить компенсацию вроде уступок в вопросе о капитуляциях в Египте60. Тогда Шён заметил, что не видит оснований для Германии противиться желаемому Россией разрешению вопроса о проливах. В виде компенсации Германия, по его мнению, могла бы потребовать от России соглашения о Багдадской дороге (Извольский после этого срочно вытребовал себе в Париж все материалы по этому вопросу)61.
Перед отъездом Извольский снова рассыпался в уверениях о своем и Николая II стремлении «поддерживать и углублять» традиционные дружественные отношения между обоими государствами и даже заявил, что он лично считает союз с Францией «роковой ошибкой русской политики», «тягостными путами», от которых Россия пока, правда, не может освободиться62.
Посетив после Шёна Т. Титтони63 в Дезио и благополучно догово-
57 «Исторический архив», 1962, № 5, стр. 128 (Извольский — Чарыкову, 11 (24) сентября 1908 г.).
58 АВПР, ф. Канцелярия, 1908, д. 204, л. 65 (Докладная записка Чарыкова Николаю II от 12 (25) сентября 1908 г.).
59 Статс-секретарь по иностранным делам Германии в 1906—1910 гг.
60 GР, Вd. 26/I, Nr. 8935 (Шён — Бюлову, 13 (26) сентября 1908 г.).
61 АВПР, ф. Канцелярия, 1908, д. 210, лл. 105—106. (Вестман в МИД, 14 (27) сентября 1908 г.). Каждый из авторов донесений весьма подробно говорит о словах собеседника и умалчивает о своих. Поэтому мы пользуемся обоими документами.
62 GР, Вb. 26/1, Nr. 8935 (Шён — Бюлову, 13 (26) сентября 1908 г.).
63 Министр иностранных дел Италии в 1903—1909 гг.
45


рившись с ним обо всех вопросах, русский министр 21 сентября (4 октября) в самом лучшем настроении прибыл в Париж. И тут полоса его успехов кончилась. Накануне австрийский посол в Париже передал (на два дня ранее срока) президенту Франции Фальеру письмо Франца- Иосифа, извещавшее об аннексии, и при этом сообщил, что Австрия действует с согласия России, Германии и Италии. Свое пребывание во Франции русскому министру пришлось начать с объяснительных меморандумов, которые он в тот же день передал во французское МИД и в английское посольство в Париже64.
В столицах стран «дружественного согласия» были возмущены сепаратными действиями русского министра. Ведь только недавно он уверял Лондон в своем желании «работать во всех вопросах в полном согласии с правительством его величества»65. Никольсон не преминул спросить Чарыкова, как мог Петербург согласиться на действия Вены? Он думал, что Англия и Россия «работают в балканских делах рука об руку». Тот невразумительно ответил, что Россия не давала формального ответа, но в то же время не рассматривала возможную аннексию как casus belli и не собиралась протестовать против нее. Послу ничего не оставалось делать, как записать ответ в его присутствии, дать прочесть для подтверждения, что все правильно, и отправить в Лондон66. Ни в Париже, ни в Лондоне не верили словам Извольского, что он не знал о решении Австрии аннексировать Боснию и Герцеговину67.
Известные нам теперь документы свидетельствуют, что там не ошибались. Извольский знал и о том, что решение уже принято, и о почти точной дате аннексии, и торговля с Эренталем шла лишь о методе ее проведения и размерах компенсаций, да и то царский министр примирился в конце концов с единичным актом Австрии, наметив себе, как мы уже упоминали, роль защитника славян и Турции68. Извольский был прав лишь формально, утверждая, что Эренталь не сказал ему, что решение об аннексии уже принято, и не назвал точную дату ее провозглашения69. Судя по телеграмме Извольского из Вены от 4 (17) сентября и по его же письму от 3 (16) сентября, разговор с Эренталем не оставил у него никаких сомнений, что «австро-венгерское правительства бесповоротно решило присоединение Боснии и Герцеговины» и что заявление о присоединении будет «весьма возможно» сделано «в делегациях, которые открываются около 6 октября нового стиля»70.
Но если для него не были неожиданными ни единичный акт Австрии, ни дата его объявления, и он был даже «весьма доволен» результатами
64 BD, vol. V, No. 292, 293 (Меморандум Извольского и письмо Берти Грею от 21 сентября (4 октября) 1908 г.).
65 Ibid., No. 310 (Никольсон — Грею, 31 июля (13 августа) 1908 г.).
66 Ibid., Nd. 303 (Никольсон — Грею, 22 сентября (5 октября) 1908 г.).
67 Тем более, что в разговоре с Берти, послом Англии в Париже, он проявил удивительную осведомленность даже в таких деталях, как намерение венского кабинета включить обе провинции в состав Австрии, компенсировав впоследствии Венгрию (BD, vol. V, No. 293 (Берти — Грею, 21 сентября (4 октября) 1908 г.).
68 См. письма Извольского от 3 (16) и 11 (24) сентября 1908 г. («Исторический архив», 1962, № 5, стр. 122—124, 128—131).
69 Что это так, свидетельствует письмо Эренталя Извольскому от 17 (30) сентября 1908 г., где говорится: «Что касается моего недавнего обещания известить вас несколько ранее, как только будет принято окончательное решение относительно Боснии и Герцеговины, я ныне могу вам сообщить весьма конфиденциально, что последние известия, поступившие к нам, заставляют ускорить решение этого вопроса. Я представил его величеству императору и королю, моему августейшему повелителю, доклад в этом смысле и датой аннексии двух провинций было утверждено 7 октября». (АВПР, ф. Канцелярия, 1908, д. 210, лл. 120—121).
70 «Исторический архив», 1962, № 5, стр. 122.
46


переговоров в Бухлау71, откуда же такой взрыв негодования против действий Эренталя, приведший в декабре 1908 г. даже к фактическому прекращению дипломатических отношений между Петербургом и Веной?
Раскрытие тайны его сделки с Эренталем — вот что взбесило царского министра! Весь его «план рассыпался, как карточный домик. Вместо «защитника балканских народов» царизм выступал сообщником Австро-Венгрии. Предстояли неприятные объяснения в Париже и Лондоне. Не лучше было дело и внутри России. О том, что в общественном мнении страны идея соглашения с Веной не пользуется успехом, Извольский знал и раньше. Поэтому он и хотел «возложить ответственность и, так сказать, одиум за нарушение Берлинского трактата на Австрию»72. Но незадолго до провозглашения аннексии он получил из Петербурга известие, что и ряд министров во главе с П. А. Столыпиным относится резко отрицательно к его переговорам с Эренталем. В присланной ему телеграмме указывалось, что «участники совещания73 решительно заявили, что переговоры могут повести к величайшим осложнениям на Ближнем Востоке и должны были быть заранее известны совету министров, который теперь, по-видимому, лишен всякой возможности ввести существенные изменения в происходящие сношения с бароном Эренталем и придать всему вопросу другое направление»74.
Столыпин и Коковцов явно лучше, чем петербургские дипломаты, понимали, что выступление в качестве «защитницы балканских народов и Турции» и предварительные переговоры о соглашении с Австрией противоречат друг другу, что Вена, конечно, не будет держать в секрете сделку, выгодную для нее и компрометирующую Россию.
Так и произошло. Известие о согласии России на аннексию появилось в печати даже ранее провозглашения аннексии. Эренталь, правда, утверждал впоследствии, что он говорил графу Р. Кхевенхюллеру75 «в самых общих выражениях о расположении держав» и последнего «увлек его темперамент», когда он заявил Фальеру о согласии России и Италии76, но во всяком случае известие появилось, и подозрение было посеяно. Переговоры в Бухлау происходили tête à tête, никакого письменного документа составлено не было, и доказать, что он не согласился на аннексию, Извольскому было невозможно.
Безусловно действия Эренталя выходили за рамки дипломатической этики: формального согласия Извольского он не получил. Мы уже упоминали, что последний должен был еще составить письменный текст соглашения, который должен был быть потом еще утвержден обоими правительствами. Но переговоры привели к одному определенному результату, которого не мог отрицать и Извольский: Россия отказывалась от протеста против аннексии и соглашалась перевести дело на почву компенсаций. А этого для австрийского министра было вполне достаточно. Для провозглашения аннексии большего и не требовалось.
В Петербурге по получении телеграммы от Извольского с известием, что присоединение Боснии и Герцеговины будет объявлено 24 сентября
71 «Исторический архив», 1962, № 5, стр. 123.
72 Там же, стр. 128 (Извольский — Чарыкову, 11 (24) сентября 1908 г.).
73 Речь идет о совещании министров 19 сентября (2 октября) 1908 г., где присутствовали: Столыпин, Коковцов, Диков, Редигер, Палицын, которых Чарыков познакомил с русско-австрийскими переговорами.
74 	АВПР, ф. Канцелярия, 1908, д. 204, л. 89 (Чарыков — Извольскому, 20 сентября (3 октября) 1908 г.).
75 	Австрийский посол в Париже в 1903—1910 гг.
76 	АВПР, ф. Канцелярия, 1908, д. 15, л. 114 (Чарыков — Извольскому, 4 (17) октября 1908 г.). См. также ВD, vol. V, No. 381 (Гошен— Грею, 1 (14) октября 1908  г.).
47


(7 октября), Столыпиным и Чарыковым был намечен следующий план действии: 1) вызвать министра иностранных дел в Петербург; 2) до его прибытия не отвечать на австрийский меморандум от 14 (27) августа; 3) изготовить проект циркулярной депеши с предложением пересмотра Берлинского трактата и установления компенсаций для Турции, России и балканских государств; 4) подготовить турецкое правительство и балканские кабинеты к предстоящему событию и конференции; 5) подготовить русское общественное мнение и печать77.
В этом плане явно чувствуется рука Столыпина: и в стремлении вызвать в Петербург Извольского, и в стремлении подготовить Турцию и балканские государства, чтобы избежать опасных осложнений.
Вызвать Извольского не удалось: министр выпросил у Николая II разрешение продолжать путешествие78. Что же касается Турции, то в ответ на проект соглашения о конференции, выработанный Чарыковым и Столыпиным79, от нее уже 26 сентября (9 октября) был получен ответ, в котором в очень общих выражениях сообщалось, что русские предложения, «за исключением изменений, которые следует внести в некоторые пункты, вроде признания независимости Болгарии, и некоторых дополнений, требуемых интересами Оттоманской империи», могут послужить основой для обсуждения на намеченной конференции для пересмотра Берлинского трактата80.
На том основании, что в турецком ответе ни слова не говорилось о проливах, изменение режима которых предусматривал русский проект, Чарыков сделал вывод, что Турция «не возражает против русской формулы открытия проливов» и доложил Николаю II, что «так как гофмейстеру Извольскому уже удалось заручиться принципиальным согласием прочих великих держав на русскую формулу о проливах, то есть основание надеяться, что сегодня сделан новый крупный шаг по пути мирного разрешения этого векового вопроса». Обрадованный царь начертал: «Давай бог»81.
В Петербурге еще верили в «принципиальное согласие» держав. Но Извольскому вскоре пришлось убедиться, что от «принципиального согласия» до «разрешения векового вопроса» путь весьма далекий. 24 сентября (7 октября) он дал интервью корреспонденту парижской газеты «Temps», где указал на необходимость созыва конференции для пересмотра Берлинского трактата и компенсации других государств, а 26 сентября (9 октября) вечером прибыл в Лондон для переговоров с британским правительством. И тут его надеждам был нанесен первый удар. Англичане не возражали против конференции, но категорически отказывались включить в ее программу вопрос о проливах. Делалось это, правда, мягко, со ссылкой на общественное мнение Англии и неудобный момент — Турция и так пострадала, а тут еще новый удар, — но на уступки не шли.
Извольскому пришлось согласиться на принятие программы пред-
77 АВПР, ф. Канцелярия, 1908, д. 43, лл. 164—165. (Докладная записка Чарыкова Николаю II. Написана на яхте «Нева» по дороге в финские шхеры, где находился Николай II, в 1 час ночи с 21 на 22 сентября (4—5 октября) 1908 г.).
78 Резолюция Николая II на докладной записке Чарыкова от 22 сентября (5 октября) 1908 г. (АВПР, ф. Канцелярия, 1908, д. 43, л. 168).
79 Опубликован у А. М. Зайончковского «Подготовка России к мировой войне в международном отношении». М.—Л., 1927, стр. 357.
80 АВПР, ф. Канцелярия, 1908, д. 43, л. 274 (Communication ottomane, документ не датирован).
81 АВПР, ф. Канцелярия, 1908, д. 43, л. 173 (Докладная записка Чарыкова Николаю II от 26 сентября (9 октября) 1908 г.).
48


полагаемой конференции без пункта о проливах82. Но он не терял еще надежды. Германскому послу, с которым министр беседовал сразу же после разговора с Греем, он намекнул, что «возможно, в ходе переговоров найдется приемлемое для всех сторон решение этого вопроса»83.
В тот же день вечером, после парадного обеда у Грея, Извольский предложил новый проект, учитывавший реакцию английского общественного мнения, которому уже чудились, как писал французский посол, русские крейсера, выходящие из Дарданелл, нападающие на английские корабли и укрывающиеся в Черном море84. По этому проекту суда держав, расположенных на берегах Черного моря, получали право прохода через проливы и в мирное, и в военное время, суда же остальных держав — только в случае войны с какой-либо из береговых держав85. Переговоры о принятии этой программы должны были вестись вне конференции между Россией и Турцией. По словам П. Камбона86, это он предложил Извольскому такую процедуру, посоветовав удовольствоваться заявлением английского кабинета о «благожелательном отношении к измененной конвенции о проливах, как только она будет ему представлена» 87.
По сообщению из Лондона, эта процедура была принята Форин оффис88, и лондонский кабинет прекратил «принципиальное сопротивление», но поставил свое согласие в зависимость от результатов русско- турецких переговоров и отказался произвести какой-либо нажим на Турцию в пользу принятия русской программы 89.
Таким образом, вопрос о проливах переходил теперь в сферу русско-турецких переговоров, столь «счастливо» начатых Столыпиным и Чарыковым. О том, чтобы они не столь счастливо кончились, позаботились их берлинские и лондонские коллеги.
В Берлине с настороженным вниманием следили за событиями. Эренталь не скрывал своих планов от немцев. Еще в начале сентября в Берхтесгадене он сообщил Шёну о переговорах с Извольским и о стремлении последнего добиться открытия проливов, пообещав при этом «подойти к этому вопросу с большой осторожностью и сдержанностью и по возможности затягивать его». По его словам, главное для него — не допустить сближения Петербурга с Лондоном. «Лучше Россия на стороне Австрии и Германии, чем на стороне Англии»90.
После свидания в Бухлау австрийский министр написал Бюлову, что «при обсуждении этого чрезвычайно важного вопроса» (имеются в виду проливы. — И. А.) он «придерживался столь верных высказываний» письма канцлера от 25 ноября (8 декабря) 1907 г. Если «Россия действительно захочет поднять этот щекотливый вопрос, — продолжал
82 «Documents diplomatiques français», 2-е série (далее — DDF), vol. XI, n° 489 (Камбон — Пишону, 30 сентября (13 октября) 1908 г.). См. также BD, vol. V, No. 358 (Грей — Никольсону, 29 сентября (12 октября) 1908 г.).
83 GP, Bd. 26/I, Nr. 9035 (Меттерних в МИД, 30 сентября (13 октября) 1908 г.).
84 DDF, vol. XI, n° 489 (Камбон — Пишону, 30 сентября (13 октября) 1908 г.).
85 См. телеграмму Грея Никольсону от 30 сентября (13 октября) 1908 г., письмо Гардинга Никольсону от того же числа (BD., vol. V, No. 371, 372) и телеграмму Камбона Пишону от 30 сентября (13 октября) 1908 г. (DDF., vol. XI, n° 489).
86 Французский посол в Лондоне в 1898—1920 гг.
87 DDF, vol. XI, п° 489.
88 Ibid., п° 491 (Камбон — Пишону, 1 (14) октября 1908 г.).
89 GP, Bd. 26/1, Nr. 9062 (Меттерних в МИД, 10 (23) октября 1908 г.). См. также меморандум Грея от 1 (14) октября 1908 г. (BD, vol. V, No. 377). Меморандум опубликован в сб. «Константинополь и проливы», т. I. М., 1925 и с сокращениями в сб. «Материалы по истории франко-русских отношений за 1910—1914 гг.». М., 1922, стр. 530.
90 GP, Bd. 26/I, Nr. 8927 (Шён —Бюлову, 23 августа (5 сентября) 1908 г.).
4 ВМУ, № 1, история
49


Эренталь,  — нужны будут во всяком случае дальнейшие переговоры, во время которых нужно будет рассмотреть и установить гарантии, которые должны быть даны для обеспечения наших прав и интересов на Балканах и в Босфоре»91. В этом же письме он указал примерную дату аннексии92, сообщив, что известит об этом сам Франц-Иосиф в личном письме к Вильгельму II, которое должен будет передать австрийский посол, и ходатайствуя, чтобы аудиенция послу для этой цели была назначена на 5 или 6 октября93.
Германский канцлер был полностью солидарен с политикой Эрен- таля. Зная пристрастие Вильгельма II к Турции, он принял особые меры, чтобы известие о намерении Австро-Венгрии присоединить Боснию и Герцеговину дошло до кайзера лишь после провозглашения аннексии. Письма Эренталя и телеграмма Г. Чиршки94 от 15 (28) сентября с извещением о близкой аннексии были показаны Вильгельму лишь 23 сентября (6 октября) со специальным препроводительным письмом Бюлова, в котором тот оправдывал действия Австрии95.
Нужно признать, что Бюлов правильно предугадал реакцию кайзера. Получив, наконец, упомянутые документы, Вильгельм вскипел: «6—X 08! Это должны были мне тотчас телеграфировать!» — разразился он на телеграмме Чиршки, извещавшей, что Эренталь «в самое ближайшее время» собирается приступить к аннексии турецких провинций 96.
Возмущение действиями союзницы долго не проходило. «Наша двадцатилетняя, с трудом созданная турецкая политика сорвана! — плакался кайзер на донесении Маршалла, также недовольного действиями Вены97, а на телеграмме Чиршки, извещавшей, что, по словам Титтони, Эренталь заявил ему, что урегулирование отношений с Боснией и Герцеговиной  — дело только Австрии и Турции, горестно написал: «Это сделали без нее!»98 По свидетельству Бюлова, негодование Вильгельма было настолько сильно, что он даже предлагал канцлеру изменить курс внешней политики Германии и добиваться немедленного отказа Франца- Иосифа от провозглашения аннексии и отставки Эренталя99.
Бюлов, однако, настоял на своем, и не только с Вильгельмом. Маршаллу, пытавшемуся было возражать против действий Эренталя, телеграфировали приказание канцлера «воздержаться от критики австровенгерского образа действий» 100, а Чиршки в Вену сообщили, что рейхсканцлер «придает особое значение тому, чтобы в Вене не появилось никаких сомнений относительно надежности Германии в вопросе об аннексии». «Если до Вены дойдут высказывания Маршалла, — указывалось в телеграмме, — следует выступать против них, заявляя, что они лишены всякого основания» 101.
91 GP, Bd. 26/I, Nr. 8934 (Эренталь — Бюлову, 13 (26) сентября 1908 г.).
92 Немцы впоследствии утверждали, что они были поставлены перед совершившимся фактом. Маршалл даже сделал официальное заявление султану в этом духе (BD, vol. V, No. 346). На запрос Сегени Шён, впрочем, ответил, что заявление это имело целью успокоить возбуждение в Константинополе (OUA, Bd. I, Nr. 235).
93 GP, Bd. 26/1, S. 39.
94 Германский посол в Вене в 1907—1916 гг.
95 GP, Bd. 26/1, Nr. 8934, 8935 (пометы кайзера) и Nr. 8936 (примечание Бюлова). См. также OUA, Bd. I, Nr. 182 (Телеграмма Сегени от 25 сентября (8 октября) 1908 г.).
96 Ibid., S. 43.
97 Ibid., S. 154.
98 Ibid., S. 62.
99 Б. Бюлов. Воспоминания, стр. 337.
100 GP, Bd. 26/1, Nr. 8985 (Штемрих — Бюлову, 22 сентября (5 октября) 1908 г.).
101 Ibid., Nr. 8988 (Штемрих — Чиршки, 23 сентября (6 октября) 1908 г.).
50


С самого начала Боснийского кризиса германское правительство заняло позицию не просто солидарности, но безоговорочной поддержки действий Австро-Венгрии 102. На следующий же день после возвращения из своего поместья Нордернее, где он находился в момент провозглашения аннексии, Бюлов заявил австрийскому послу, что «если из нынешней ситуации возникнут какие-либо трудности или осложнения, Австро-Венгрия может во всех отношениях рассчитывать на Германию» 103. Любивший же трескучую фразу кайзер, уже примирившийся с нанесенной туркам обидой, напомнил Сегени, что он еще в 1895 г. заявил, что «Франц-Иосиф — прусский фельдмаршал, и стоит ему лишь приказать, и вся прусская армия последует его команде». Он, правда, убежден, что дело не дойдет до военных осложнений, писал австрийский посол, «но считает необходимым как раз теперь еще раз подчеркнуть, что, если все-таки против его ожиданий дело дойдет до войны, он с истинным воодушевлением выполнит свой союзнический долг так, как он его понимает» 104.
Особое внимание германская дипломатия уделяла вопросу о проливах. Мы уже упоминали, что в Берлине, не желая решения его в интересах России, в то же время были бы не прочь направить неудовольствие Петербурга отказом против Лондона. Поэтому берлинский кабинет настороженно следил за позицией Англии в этом вопросе. Меттерних доносил буквально о каждом шаге лондонского правительства. Еще накануне приезда Извольского в Лондон он писал, что «сущность ситуации в возбужденном Россией вопросе о конференции и в позиции Англии по отношению к вопросу о проливах» и рекомендовал посоветовать Австрии, чтобы она не брала на себя еще «одиума нарушения договора, предлагая на возможной конференции русским проливы. Если Извольский будет вынужден говорить с Англией о проливах, не имея возможности сослаться на согласие других, то я не думаю, что по этому вопросу договорятся», — писал посол 105.
Бюлов моментально принял меры, порекомендовав в Константинополе обратить внимание на опасность предполагаемой конференции для Турции, так как на ней могут быть предъявлены требования таких компенсаций за счет Оттоманской империи, «которые привели бы к ее полной ликвидации», а в Вене намекнуть, что в вопросе о проливах существуют противоречия между Англией и Россией, которые Австрии не следовало бы сглаживать, давая русским возможность уже теперь сослаться на ее согласие 106.
В то же время Берлин попытался закинуть удочку и в Лондон. Телеграммой от 27 сентября (10 октября) Шён предложил на усмотрение Меттерниха, не хочет ли тот в разговоре с Греем от себя намекнуть, чтобы в случае, если конференция состоится, программу ее ограничить теми вопросами, которые являлись предметом обсуждения при составлении Берлинского трактата 107.
102 Опубликованная в 1963 г. переписка Ф. Гольштейна (IV том собрания его секретных документов) свидетельствует, что он играл ведущую роль в выработке политической линии германского МИД в период Боснийского кризиса. Его письма к Бюлову содержат мысли, положенные последним в основу ряда инструкций и указаний послам («Die Geheimen Papiere Friedrich von Holsteins», Bd. IV. Göttingen, 1963, Nr. 1138, 1139, 1141, 1142, 1162, 1172 и др.).
103 ÖUA, Bd. I, Nr. 266 (Телеграмма Сегени от 30 сентября (13 октября) 1908 г.).
104 ÖUA, Bd. I, Nr. 362 (Телеграмма Сегени от 9 (22) октября 1908 г.).
105 GP, Bd. 26/1, Nr. 9014 (Меттерних в МИД, 25 сентября (8 октября) 1908 г.).
106 Ibid., Nr. 9016 (Бюлов в МИД, 26 сентября (9 октября) 1908 г.).
107 Т. е. исключить вопросы о проливах и Крите, которые не обсуждались на Берлинском конгрессе. (GP, Bd. 26/1, Nr. 9018).
4*
51


В Лондоне впрочем и сами не желали идти на конференцию с завязанными глазами. Грей еще 23 сентября (6 октября) указал на необходимость предварительного выяснения всех вопросов, которые будут на ней поставлены, и даже их примерного решения 108. Так же, как и в Берлине, там особенно беспокоил вопрос о проливах.
Оба империалистических хищника проявляли необычайную «заботливость» об интересах Турции. «Заботливость» эта диктовалась, конечно, чисто эгоистическими интересами. В этот период внешняя политика как Германии, так и Англии определялась интересами все обострявшегося соперничества между этими державами. Турция же с ее колониями представляла собой театр наиболее острых экономических, стратегических и вытекающих отсюда политических противоречий между ними. Таким образом, «забота» о Турции прикрывала заботу о своих собственных интересах. Грей лишь тогда прекратил «принципиальное сопротивление» домогательствам петербургского кабинета в вопросе о проливах (обусловив окончательное согласие Англии достижением предварительной договоренности между Петербургом и Константинополем), когда убедился, что турецкое правительство ни под каким видом не согласится на изменение их статута. Турки еще 25 сентября (8 октября) сообщили англичанам и немцам, что Россия собирается поднять на конференции вопрос о проливах и что они не хотели бы этого 109.
А 29 сентября (12 октября) английский посол в Константинополе телеграфировал в Форин оффис, что «имеются все признаки, что Турция будет против открытия проливов черноморским державам»110. В частном письме к Грею он подробнее остановился на этом вопросе, сообщив о разговоре с великим визирем, который категорически был против предоставления каких-либо привилегий России и другим черноморским державам, так как «эти привилегии, в какой бы ограниченной форме они ни были даны, были бы роковыми для Турции» 111.
Подобные же сообщения шли и в Берлин 112. Там вскоре поняли, что в отношении проливов можно вполне положиться на своего соперника: Англия не допустит выдвижения этого вопроса на конференции113. А после получения сообщений: из Лондона — о выдвинутом англичанами требовании предварительной русско-турецкой договоренности о проливах114, а из Константинополя — о том, что Англия предупредила Турцию, что она предоставляет ей полную свободу  действий в этом вопросе и не окажет на нее никакого давления115, исчезло и опасение англо- русско-турецкого соглашения 116.
Планы Извольского рушились один за другим. Выпрашивая разрешение на продолжение заграничного путешествия, он надеялся на успех своих переговоров в Лондоне и Берлине, который мог бы до некоторой степени поддержать престиж проводимой им политики. Первые же дни
108 BD, vol. V, No. 314 (Грей —  Берти, 23 сентября (6 октября) 1908 г.).
109 BD, vol. V, No. 338 (Лоутер — Грею, 25 сентября (8 октября) 1908 г.) и GP, Bd. 26/1, Nr. 9061 (Маршалл в МИД, 26 сентября (9 октября) 1908 г.).
110 BD, vol. V, No. 362.
111 BD, vol. V, No. 375 (Лоутер — Грею, 30 сентября (13 октября) 1908 г.).
112 GP, Bd. 26/1, Nr. 9001, 9017, 9178.
113 Ibid., Nr. 9029 (Бюлов — Меттерниху, 30 сентября (13 октября) 1908 г.) и 9035 (Меттерних в МИД, 30 сентября (13 октября) 1908 г.).
114 GP, Bd. 26/1, Nr. 9062 (Меттерних в МИД, 110 (23) октября 1908 г.),
115 Ibid., Nr. 9178 (Маршалл в МИД, 12 (25) октября 1908 г.).
116 Что такое опасение было, видно из разговора Вильгельма II с секретарем австрийского посольства графом Гойасом. Кайзер сообщил о полученных в Берлине сведениях о идущих русско-турецких и англо-турецких переговорах и выразил опасение, как бы вопрос о проливах не был решен без участия Германии и Австро-Венгрии (ÖUA, Bd. I, Nr. 294 и Anlage (Запись беседы Вильгельма II с Гойасом, 3 (16) октября 1908 г.).
52


в Лондоне показали, что центральная часть его планов, то, из-за чего он и затеял всю историю с переговорами,  — проливы — терпит крушение. Последнее его предложение Грею — предоставить в случае войны равные права прохода через проливы воюющим державам — можно рассматривать лишь как попытку спасти свое лицо. Такое решение вопроса вряд ли было бы встречено с энтузиазмом в Петербурге: оно было немногим лучше полного открытия проливов для всех держав. Условие же предварительной договоренности с Турцией вообще откладывало решение проблемы на неопределенный срок.
Во время посещения Берлина в конце октября 1908 г. Извольский даже и не поднимал вопроса о проливах, ограничившись передачей Шёну «строго доверительного» меморандума, в котором указывалось, что петербургский кабинет готов «с целью облегчить решение существующего кризиса» исключить этот вопрос из программы конференции, но выражалась надежда, что, если в ходе отдельных русско-турецких переговоров будет достигнуто соглашение о проливах, то берлинский кабинет отнесется к этому соглашению благожелательно, «либо в ходе работы конференции, либо после нее». Советник германского МИД Циммерман оставил на меморандуме лаконичную надпись: «Мы по этому вопросу не высказались» 117.
Дальнейшее обострение международного кризиса, вызванного аннексией Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины, вскоре сняло с повестки дня и вопрос о конференции, и вопрос о проливах. Но в Петербурге все еще не теряли надежды на решение этой проблемы в желательном для России духе. В секретной записке, составленной в декабре 1908 г. и озаглавленной «Будущность русско-турецких отношений», Н. В. Ча- рыков писал, что в вопросе о проливах появилась возможность «новой комбинации»: сохранение и упрочение за Турцией обладания проливами при условии свободного прохода через них русских военных судов. «Затруднения не по существу, а в отношении времени приступа к соответствующим переговорам, встретились затем не со стороны Турции, а со стороны Англии, принципиальное согласие которой на благоприятное для России решение этого вопроса было уже достигнуто в 1907 г.»118.
Читатель уже знает, что скрывалось за «принципиальным согласием» Англии и какова была в действительности позиция Турции, но ближайшему помощнику Извольского все еще казалось, что «в связи с новой ориентировкой русско-турецких отношений и выяснившимся не враждебным принципиально взглядом на вопрос со стороны прочих западных держав есть надежда, что такие переговоры могут привести к желаемому результату» 119.
Очередная попытка привести дело «к желаемому результату» и именно путем русско-турецких переговоров была, как известно, предпринята в 1911 г. и окончилась столь же безрезультатно, как и попытка 1908 г. Западные державы не собирались предоставлять царизму «ключ от двери», не получив за это весьма солидной компенсации.
117 GР, Вd. 26/I. примечание к S. 212.
118 АВПР, ф. Политархив, д. 3387, л. 4 (Записка Чарыкова от 8 (21) декабря 1908 г.).
119 Там же.


ВЕСТНИК
МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
№ 1 — 1967
В.  Д. НАЗАРОВ
ПАЛЕОГРАФИЧЕСКИЙ И ТЕКСТОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СПИСКОВ СВОДНОГО СУДЕБНИКА
Как показала дискуссия, происходившая на страницах журнала «Вопросы истории» в 1958—1961 гг., большое количество проблем крестьянской войны в России начала XVII в., несмотря на обширную литературу, посвященную различным вопросам ее истории, остается еще во многом нерешенным 1. Такое положение связано, с одной стороны, с недостаточной разработкой целого комплекса социально-экономических сюжетов по истории Русского государства второй половины XVI в., а с другой — со сравнительно неполным использованием всей совокупности источников (в том числе и «ретроспективных»), относящихся к так называемому «Смутному времени». Почти не привлекался в исследованиях весь комплекс жалованных грамот конца XVI — начала XVII в., другие виды актового материала и т. д. Сравнительно широко использовались историками сохранившиеся законодательные памятники периода крестьянской войны и польско-шведской интервенции. Но и здесь преимущественное внимание исследователей было обращено на отдельные уложения и законы (прежде всего те, которые регламентировали положение крестьянства и холопов). В то же время крупнейший правовой памятник начала XVII в. — Сводный Судебник 1606 г., опубликованный впервые еще в 1774 г.2, до сих пор еще не имеет обстоятельных исследований.
Первая работа, в которой исследовались отдельные аспекты создания законодательного кодекса, была издана только в 1925 г.3. Автору ее А. И. Андрееву помимо печатного издания памятника были уже известны два его списка (Троицкий и Лихачевский). Основное внимание исследователь сосредоточил на выяснении источников Сводного Судебника (были проанализированы и классифицированы все известные ему тогда списки Судебника 1550 г. с дополнительными статьями). Гораздо меньше места в статье уделено непосредственному изучению памятника.
1 См. обзорную редакционную ст. «О крестьянской войне в Русском государстве в начале XVII века». «Вопросы истории», 1961, № 5, стр. 102—120.
2 Сводный Судебник, учиненный по указу Его Величества государя царя и великого князя Иоанна Васильевича всея России самодержца в лето от сотворения мира. Напечатан первым тиснением при Сенате 1774 года.
3 А. И. Андреев. Сводный Судебник. «Известия АН СССР», 1925, стр. 621—644.
54


Дав палеографическое описание использованных списков кодекса, Л. И, Андреев фактически лишь наметил решение вопроса о характере кодификационной работы его составителя, отчего и проблема частного или официального происхождения Сводного Судебника, а следовательно, и цели его создания, оставалась для него не вполне ясной4. Хотя А. И. Андреев и датировал возникновение кодекса временем правления «Лжедмитрия I, он, однако, не поставил содержание законодательного материала памятника в связь со всем комплексом различных сторон внутренней политики правительства первого Самозванца5.
В 1956 г. А. А. Зиминым был издан новый, сохранившийся почти полностью список Сводного Судебника с разночтениями по всем известным тогда другим спискам 6. Характер издания не позволил, видимо, автору широко развернуть свои наблюдения, хотя в них содержатся интересные мысли об объеме и характере работы составителя кодекса, о месте памятника в истории законодательства Русского государства7. По мнению А. А. Зимина, возникновение Сводного Судебника относится к периоду царствования Шуйского. Доказывается это положение тем, что в самом тексте Сводного Судебника имени Лжедмитрия I нет8. Автор также не остановился на значении памятника как источника по истории крестьянской войны в России в начале XVII в. В комментариях к публикации характеристика направленности отдельных указов (после 1550 г.), включенных в его состав, дается применительно к дате их издания 9.
Совершенно иначе анализирует содержание кодекса В. И. Корецкий. Он отвел мнение А. А. Зимина о времени составления Сводного Судебника. Ведь все известные сейчас списки памятника относятся к более позднему времени, чем царствования и Лжедмитрия I, и Шуйского, а потому в них нет и упоминаний их имен. Но если законодательство Самозванца нашло частичное отражение в Сводном Судебнике (указ от 7 февраля 1606 г.), то уложений и указов правительства В. Шуйского в нем нет вообще. Об этом же свидетельствует, по мнению автора, и включение в памятник указов по земельному праву 1562 и 1572, соответствовавших духу внутренней политики правительства Самозванца 10. Но главной заслугой В. И. Корецкого является то, что он первый привлек содержание кодекса для исследования конкретных проблем начала XVII в. В данном случае это было сделано применительно к законодательству по крестьянскому вопросу. В. И. Корецким был сформулирован весьма ответственный вывод о восстановлении Лжедмитрием I права Юрьева дня. По его мнению, об этом свидетель-
4 А. И. Андреев. Ук. соч., стр. 643. Впрочем, страницей ранее он писал о «механическом понимании своей работы» составителем кодекса, который «давал скорее собрание изданных в разное время постановлений по тому или иному вопросу без всякой заботы о том, чтобы найти между ними внутреннюю связь и преемственность». Там же, стр. 642. Судя по этой фразе, А. И. Андреев более склонялся к тому, что Сводный Судебник имел неофициальное происхождение.
5 А. И. Андреев. Ук. соч., стр. 638. Автор ссылается в качестве аргумента на то место записок С. Немоевского, где он говорит о том, что Лжедмитрий I «желал дать новые права и писаные законы».
6 Памятники русского права (далее ПРП), вып. 4. М., Госюриздат, 1956, стр. 479—570.
7 ПРП, вып. 4, стр. 479—481.
8 ПРП, вып. 4, стр. 480—481. По мнению А. А. Зимина, свидетельство С. Немоевского относится к составлению редакции 1606 г. Судебника 1550 г. с дополнительными статьями.
9 ПРП, вып. 4, стр. 446—566.
10 В. И. Корецкий. Восстановление Юрьева дня в России Лжедмитрием I. «Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы 1960 г.». Киев, 1962, стр. 119—120.
55


ствует наличие в Сводном Судебнике статьи 88 Судебника 1550 г. о крестьянском выходе11. Аргументация, однако, не достаточная для обоснования столь важного вывода. Ведь В. И. Корецкий исходит в статье из презумпции о том, что Сводный Судебник был кодексом действующих и восстанавливаемых норм права, памятником, официальным по своему происхождению. Но именно эта посылка нуждается еще в доказательстве.
Из изложенного ясно, что всеобъемлющий анализ содержания нашего памятника должен быть предварен по возможности полным решением вопроса о времени, месте, условиях и цели создания Сводного Судебника. Это последнее требует прежде всего палеографического изучения всех известных ныне его списков (после последней публикации была обнаружена еще одна рукопись кодекса), анализа соотношения их текстов. Попытка исследования данных вопросов и предпринимается в нашей статье.
В настоящее время помимо Сенатского издания, основанного, как будет показано ниже, на рукописи XVIII в., известны четыре списка Сводного Судебника 12. Остановимся вначале на палеографическом описании рукописей кодекса, имея целью прежде всего установить возможно точнее их место и время возникновения, а также и степень соответствия текста списков тексту их протографов.
Троицкий список Сводного Судебника находится в сборнике, хранящемся ныне в собрании Московской духовной академии отдела рукописей библиотеки им. В. И. Ленина 13. Рукопись — конволют, в 4°, на 382 листах. Наш памятник находится в ней на лл. 302—336. До него в сборнике помещены шесть сочинений разнообразного состава, с л. 337 и до конца рукописи идут миниатюры на темы псалтыри грубой работы 14. Судя по переплету, датируемому С. А. Клепиковым концом XVIII в.15, все составные части рукописи были слиты воедино именно во второй половине XVIII столетия. Можно полагать, что до 1747 г. они находились в составе библиотеки Троице-Сергиевой лавры, откуда в указанном году все части рукописи поступили в библиотеку Троицкой духовной семинарии, книжное собрание которой впоследствии составило основу библиотеки Московской духовной академии. Поскольку сборник  — конволют, то время написания Троицкого списка может быть определено исходя только из его палеографического анализа. Почти идентичная водяному знаку нашего списка филигрань (одноручный, довольно широкий, кувшинчик с инициалами «PO» на туловище, с изукрашенной крышкой и с завершением в виде розетки и полумесяца) находится в альбоме Тромонина под № 1212 и датируется 1636 г. Сходные филиграни в той же работе относятся и к 1638 г.16. Менее близка филигрань Троицкого списка знакам, помещенным в работе Н. П. Лихачева и относящимся к 1609—1612 гг. (их сходство было преувеличено
11 В. И. Корецкий. Ук. соч., стр. 122—124.
12 Совершенно непонятно, почему В. И. Корецкий говорит о пяти рукописях Сводного Судебника (см. В. И. Корецкий. Ук. соч., стр. ¡23, прим. 22), если только он не считает в числе списков его Сенатское издание.
13 Рукописный отдел Государственной библиотеки им. В. И. Ленина (далее — РО ГБЛ), собрание Московской духовной академии, № 17/203. (Далее ссылки на данный список — Троицкий СП.).
14 О миниатюрах см. Архимандрит Леонид. Сведения о славянских рукописях... М., 1887, ч. 1, стр. 86—92; см. также «Записки отдела рукописей», вып. 22. М., 1960, стр. 191.
15 «Записки отдела рукописей», вып. 22, М., 1960, стр. 191.
16 К. Тромонин. Изъяснение знаков, видимых в писчей бумаге. М., 1844, № 1212; 1142-1163.
56


А. И. Андреевым)17. Таким образом, судя по филиграни, время написания данного списка должно быть отнесено к 20—30 годам XVII в.
Эту датировку подтверждают и наблюдения над почерком рукописи. Это — сравнительно крупная по размеру и размашистая по начертанию скоропись одной руки первой половины XVII в.18. Характер письма и оформления рукописи сравнительно небрежный. Слова «грань», «главы» (в начале текста граней), а также начальные буквы текста глав исполнены киноварью и, как правило, крупными уставными буквами. Номера граней на полях списка написаны также киноварью. Начало Судебника 1550 г., сохранившееся без изменения в тексте Сводного Судебника, выполнено вязью 19, отдельные инициалы даны с элементами орнаментировки20. Киноварные элементы были, видимо, выполнены писцом рукописи одновременно с написанием того или иного листа21. В Троицком списке можно наблюдать всего один слой правки, произведенной все тем же писцом сразу же по окончании каждого листа22.
Сама правка весьма невелика по объему: на всем протяжении рукописи фиксируется восемь исправлений23 и три вставки24. В то же время в тексте списка более 100 ошибок (пропуски, описки и т. п.)25. Палеографические наблюдения над Троицким списком свидетельствуют, видимо, о его частном, неофициальном происхождении. Действительно, тогда, когда подобный законодательный памятник был обязан своим происхождением деятельности скриптория какого-либо приказа (для повседневных нужд административно-судебной практики), то список его, как правило, выполнялся несколькими писцами одновременно, на бумаге разных сортов (а следовательно и с несколькими филигранями). В таком случае, в рукописи обнаруживается несколько слоев тщательной правки, выполненной не только ее писцами26. Троицкий список прямо противоположен таким рукописям по своим палеографическим данным. Вряд ли можно думать, что наш список — заказ какого-либо светского лица, и попал затем в библиотеку монастыря или в результате продажи, или как вклад. В таком случае должны быть владельческие, продажно-покупные или вкладные записи, чего мы не наблюдаем в нашем списке. Зная, что до 1747 г. Троицкий список какое-то время уже
17 Н. П. Лихачев. Палеографическое значение бумажных водяных знаков. чч. II, III. СПб., 1899, № 4100, 4106, 4127, 4249, 4250.
18 Почерк рукописи имеет вариации. Так, как правило, к концу листа почерк становится более мелким и убористым (см. лл. 303 об., 304 об., 307—307 об. и т. д.), имеются отдельные места, написанные более крупным вариантом почерка (см. лл. 308— 308 об. и т. д.). Но характер изображения строчных и выносных букв всегда остается одним и тем же.
19 Троицкий сп., л. 310.
20 Троицкий сп., лл. 308 об., 309, 310, 323 и т. д.
21 Об этом свидетельствует следующий факт. Текст в начале л. 310 об. написан уже по слегка испорченной (покоробленной) его поверхности, ибо на л. 310 в соответствующем месте имеется одна строка киноварной вязи.
22 Это доказывается совпадением почерка и цвета чернил исправлений и вставок с почерком и цветом чернил текста того или другого листа (лл. 318 об., 325 об., 335 об. и т. д.).
23 Троицкий сп., лл. 310, 311 об., 312 об., 313 об., 315 об., 316, 318.
24 Троицкий сп., лл. 318 об., 325 об., 335 об.
25 Ошибки отсутствуют на лл. 303 об., 308 об., 311 об., 312 об., 315, 316, 324 об., 326, 327 об., 328 об., 331 об., 332 об., 334 об. На остальных листах пропуски, описки, ошибки распределяются довольно равномерно: по 2—3 на каждый лист, реже — 4—5.
26 В. Д. Назаров. Указная книга Московского Судного приказа, «Археографический ежегодник за 1962». М., Изд-во АН СССР, 1962, стр. 464—465; И. И. Лаппо. Литовский статут в Московском переводе-редакции. Юрьев, 1916, стр. VIII—X и особенно стр. XI; А. Соловьев. Вновь открытый московский перевод Литовского статута. «Исторические известия», 1917, № 1, стр. 26—27, 36—38.
57


находился в составе книжного собрания Троице-Сергнева монастыря и учитывая его конвой в сборнике, несомненно связанной со скрипторием этого монастыря27, можно с большей долей уверенности предполагать, что данный список Сводного Судебника также обязан своим происхождением канцелярии Троице-Сергиевой лавры28. Нетрудно догадаться, почему монастырские власти обратились именно к этому правовому памятнику. Ведь Сводный Судебник полнее, по сравнению со списками Судебника 1550 г. с дополнительными статьями по 1606 г., вобрал в себя законодательство по земельным вопросам. В условиях крайней запутанности прав на владение землей в конце 10—20 годах XVII в. монастырские власти — крупнейший в стране после царя собственник земли — безусловно были заинтересованы в том, чтобы иметь для практических нужд наиболее полную подборку законов по таким вопросам. Можно думать, что монастырским властям не составило особого труда раздобыть список для копирования такого мало распространенного даже в центральных приказах памятника (из четырех имеющихся списков Троицкий — частный, а Библиотечный вообще относится к XIX в.), как Сводный Судебник. Влияние Троице-Сергиева монастыря, его связи в приказном мире хорошо известны.
Важно отметить и следующее. Троицкий список не имеет никаких следов редакционной работы писца. Большую часть ошибок его следует отнести к индивидуальным особенностям списка, о чем свидетельствует малый объем правки. Поэтому протограф его, видимо, был лишен по крайней мере большинства описок и пропусков списка и т. п.
Рогожокий список Сводного Судебника находится в составе рукописи, включающей в себя помимо нашего кодекса Стоглав и тексты уложений 11 января и 17 ноября 1628 г.29. Рукопись — конволют, в 4°, на 396 листах. Первую ее часть составляет Стоглав30, вторую — наш кодекс со списками уложений. Объединение этих двух частей произо-
27 В сборник входят: 1) «Сказание о новоявленных чудесах преподобного Сергия» (лл. 1—101 об.), сочинение келаря Троице-Сергиева монастыря Симона Азарьина; 2) память 17 дек. 1697 г. о присылке по указу патриарха Андриана на Печатный двор списка с этого сказания (лл. 102—163); 3) «Повесть о разорении Московского государства и всея Российской земли» (лл. 167 — 222), сочинение, приписываемое А. Поповым перу Симона Азарьина (А. Попов. Библиографические материалы. «Чтения в обществе истории и древностей российских» (далее — ЧОИДР), 1881, кн. 2, стр. 2 и далее). Это не отвергается решительно и С. Ф. Платоновым (см. его «Древнерусские сказания и повести о Смутном времени XVII века как исторический источник», изд. 2. СПб., 1913, стр. 400—401); 4) «Канон похвальный с кондаки и с икосы великим святителем киевским и московским и всеа Русии чудотворцев Петру, и Алексею, и Ионе», (лл. 223—246 об.), сочинение кн. Семена Шеховского (о нем как о писателе и о его связях с Троице-Сергиевым монастырем см. С. Ф. Платонов. Ук. соч., стр. 236— 237, 292—310, особенно стр. 300—302); 5) перечень «праздников господских и богородичных иже... во святой России празднуются сверх греческих уставов» (лл. 247—278); 6) «Слово иже во святых отца нашего Николы чудотворца о жизни его и о смерти и о хождении его и о погребении его» (лл. 278—301 об.). Итак из шести сочинений четыре несомненно связаны со скрипторием Троице-Сергиева монастыря, а два последних могли быть переписаны в любом монастыре, в том числе и в Троицком.
28 Об этом косвенно свидетельствует и следующее. Т. Б. Ухова, автор художественного описания сборников собрания Московской духовной академии, в состав которого вошли рукописи Троице-Сергиева монастыря, не делает никакого различия при описании нашего сборника между составляющими его рукописями. «Записки отдела рукописей», выл. 22, М., 1960, стр. 191. Можно думать, что все они по своим художественным элементам текста связаны с одним скрипторием — Троице-Сергиева монастыря.
29 РО ГБЛ, Рогожское собрание, № 660 (далее — Рогожский сп.).
30 Этот список Стоглава, неизвестный еще в литературе, относится к новгородскому изводу «обширной, или наиболее древней редакции Стоглава» (классификации Стефановича). Стефанович. О происхождении и редакциях Стоглава. СПб. 1909, стр. 141—146, ср. Рогожский сп., 7 об. и текст гл. 100.
58


шло, видимо, в первой половине XVIII в., насколько можно судить по переплету31 после 1709 г., что вытекает из содержания продажно-покупных записей на каждой составной части сборника32. Рукопись Сводного Судебника с уложениями 1628 г. находится в сборнике на лл. 276—396 об. В ней отсутствуют один лист текста нашего памятника (между лл. 321 об. и 322) и окончание (текст уложения 17 ноября 1628 г. обрывается на словах «и тем людям, на которых емлют государевы зызывные грамоты...»).
Нижняя грань времени написания этой части не может быть древнее 17 ноября 1628 г., а скорее всего приходится та конец 1628 или первую половину следующего года, когда и происходила рассылка по приказам памятей с изложением текста уложений. Верхняя дата возникновения рукописи определяется с помощью филиграней. Первая — небольшой по размерам двуручный кувшинчик с инициалом «В» на туловище и не вполне ясно разбираемым завершением в виде кисти винограда с полумесяцем  — очень близка к водяным знакам альбома Heawood’a, датируемым 1618—1623—1624 гг.33. Вторая филигрань — герб в виде щита средних размеров, квадратно-ромбоидальной формы с лилией на поле, причем розетки лилии выходят в навершие щита — корону. На тех же листах видна и контрамарка в виде «т». Идентичная нашей филигрань датируется в работе А. А. Гераклитова 1628—1630 гг.34, а близкая нашей контрамарка у Nicolai 1628 г.35. Третий водяной знак рукописи — небольшой по размерам, двуручный кувшинчик с инициалами «I С» на туловище и двойным поддоном (завершие этого знака не сохранилось) — близок к филиграням альбома А. А. Гераклитова, датируемым 1628—1631—1633 г.36. Учитывая, что норма залежи для иностранной бумаги (прежде всего с английского рынка), использованной в России, определяется в 10—15 лет, можно полагать, что верхней датой времени возникновения исследуемой части сборника были 30-е годы XVII в., (скорее всего их начало или середина).
Эту датировку подтверждают и наблюдения над почерками рукописи. Всего их три. Первым написан текст Сводного Судебника на лл. 276—368. Второй почерк наблюдается на лл. 368 об. — 384 текста нашего кодекса и на лл. 391—396 об. текста ноябрьского уложения 1628 г. Третьей рукой исполнены лл. 385—390 об. январского уложения 1628 г. Все три почерка — приказная скоропись первой половины XVII в.
31 Переплет — доски в коже, его края выступают с трех сторон над листами сборника. По корешку переплета — поперечные валики, прикрывающие нитяные узлы. На поверхностях переплета — золотое тиснение в виде прямоугольной рамки. В. Н. Щепкин. Учебник русской палеографии. М., 1918, стр. 29; Л. В. Черепнин. Русская палеография. М., Соцэкгиз, 1956, стр. 358.
32 Рогожский сп., лл. 3—32: «Сия книга, глаголемая Стоглав, кеврольца Елисея Аввакумова сына Чюркина куплена на Москве у Ивтропа Иванова, цены дано рубль денег. А порукою по нем. Интроне, книжного ряду Семен. 1739 году мая в 3 (10?) день. Подписал Елисей Чюркин своею рукою сам про себя». Там же, л. 384 об.: «1706 году, октября в день 11 (18?) продал сию книгу Помесного приказу подьячей Михаила Коробков (далее одно слово неразборчиво)».
33 Е. Неawood. Watermarks mainly of 17-th and 18-th centuries. «The Paper Publications Society». Hilversum, Holland, 1950, No. 3581, 3648, 3586.
34 А. А. Гераклитов. Филиграни XVII века на бумаге рукописных и печатных документов. М., Изд-во АН СССР, 1963, № 144—148. Этот водяной знак см. Рогожский сп., лл. 372—382.
35 Nicolai. Histoire des moulins à papier du Sud-Ouest de la France (1300—1800), vol. II. Bordeaux, 1935, табл. n° LX, n° 19; контрмарку см. Рогожский сп., лл. 380, 395—396.
36 А. А. Гераклитов. Ук. соч., № 793—795.
59


Первый — крупная и сравнительно небрежная скоропись, с довольно угловатыми очертаниями букв, с сильным нажимом37. Второй — более мелкая по размерам, четкая и очень аккуратная скоропись с более округлыми изображениями букв, также с сильным нажимом38. Третий почерк близок к первому, но отличается цветом чернил и как бы подражает ему. Слова «грань», «глава» и инициалы почти на всем протяжении текста Сводного Судебника выполнены киноварью (только в начале, в тексте первых двух граней они написаны чернилами)39, в виде больших уставных букв. Все киноварные элементы текста были исполнены вторым писцом, видимо, уже после написания всей рукописи. Только этим можно объяснить то, что в области первой руки эти киноварные элементы грязные и производят впечатление написанных уже по чернильным прописям 40, тогда как в тексте, написанном вторым почерком, киноварь, как правило, яркая и чистая41. Вторым же писцом были проставлены н номера глав на полях рукописи и, видимо, также уже после написания всего текста42. Рогожский список Сводного Судебника характеризуется большим объемом и точностью сверочной работы, произведенной над ним в два приема. Во-первых, каждый писец сверял переписываемый им текст с протографом в ходе создания рукописи43. И, во-вторых, что важнее, после окончания книги весь ее текст снова был сверен с протографом теперь уже только вторым писцом, причем очень тщательно44. Всего вставок и исправлений в рукописи около 70.
Все сделанные наблюдения позволяют думать, что Рогожский список Сводного Судебника возник в канцелярии какого-либо приказа. Действительно, писало его не менее трех писцов на бумаге различных сортов. В ходе его исполнения и после над его текстом была произведена большая по объему и тщательная по исполнению сверочная работа. Сама рукопись несет следы широкого пользования45, что также косвенно подтверждает сделанный вывод. Показательны в этом же отношении и адресаты памятей уложений 1628 г. Так, память с изложением январ-
37 Вариант его более мелкий по размерам см. л. 286 об., 287 об., 308 и т. д. Отличается от первого почерка графика лл. 340—340 об., цвет чернил которой (светло-коричневый) также наименее характерен для первого почерка (от темно- до исчерна-коричневого). Отождествить почерк этих текстов с рукой второго писца тоже затруднительно.
38 Более крупный вариант второго почерка см. на лл. 372 об., 373, 374, 376 и т. д. То, что именно второй писец написал и окончание Сводного Судебника в нашем списке и сохранившийся текст ноябрьского уложения 1628 г., доказывается следующим: и на лл. 368 об.—384 и на лл. 391—396 об. тождественны цвет чернил (светло-коричневый), характер изображения строчных и выносных букв («х», «л», «м», «н», «ж», «д» и т. д.) и лигатур, размер почерка (в обоих случаях на листе насчитывается 19 строк, тогда как в области первого и третьего почерков не более 18). Кроме того, только для второго почерка характерно сравнительно частое употребление омеги.
39 Рогожский сп., лл. 284—286, 287—288 об., 290 об., 291 об. и т. Д.
40 Рогожский сп., лл. 305 об, 306, 307 об, 309 об, 310, 311, 312, 312 об. и т. д.
41 Рогожский сп, лл. 369, 369 об, 370 об, 371, 371 об, 372 об, 374, 376 и т. д.
42 Только в отдельных случаях номера глав проставлялись первым писцом. Рогожский сп, лл. 285, 291, 337, 337 об.
43 Исправления, произведенные, например, первым писцом см. на лл. 295 об. (в тексте гл. 8 «бати» исправлено на «бити»), л. 304 об. (в главе 16 «займа» переделано на «займех»), л. 326, 328 об, 329 и т. д.
44 Все вставки пропущенных мест текста были произведены вторым писцом — см. лл. 312 об. (гл. 20); 347 об. (гл. 165); 353 (гл. 120) и т. д. Исправления, сделанные вторым писцом, в области первого почерка см. на лл. 280 об, 283 об, 285 об, 287 и т. д. О тщательности правки свидетельствует, например, такой случай: в тексте гл. ПО первым писцом слова «крестьяне лгали» были написаны вместе, так что можно было прочитать «крестья не лгали», что меняло смысл всей статьи. Именно поэтому чернилами второго почерка «не» было зачеркнуто. Рогожский сп, л. 309 об, см. также л. 290 и т. д.
45 Об этом свидетельствует большое количество сальных пятен у правых нижних краев многих листов, следы стеарина и т. п.
60


ского указа 1628 г. была направлена И. В. Биркину и дьяку Гр. Иванову. служившим в 1628—1629 гг. в Патриаршем дворце46. Ноябрьское уложение 1628 г. адресовано окольничему кн. А. М. Львову и дьякам Гр. Мартемьянову и Макс. Чиркову, которые в таком составе с 1627 г. по 1634 г. составляли высший штат приказа Большого дворца47. Можно полагать, что в одном из этих приказов и была написана наша рукопись, причем скорее во втором, чем в первом. На приказной характер происхождения Рогожского списка указывает и продажная запись. Наиболее вероятно, что рукопись попала в руки подьячего из архива именно какого-либо приказа, когда в ходе реформ центральных органов власти при Петре I надобность в подобных правовых памятниках была очень невелика. Все это достаточно убедительно свидетельствует о «центрально-приказном» возникновении Рогожского списка Сводного Судебника.
Этот вывод важен для следующего. Если Рогожский список был создан в приказе и использовался в нем для практических административно-судебных нужд, то мы вправе думать, что данный список весьма точно передает текст своего протографа. Именно этим объясняется и характер сверочной работы, произведенный над этой рукописью.
Лихачевский список нашего кодекса является частью сборника в 8°, на 143 листах48. Переплет — современный, тонкий картон, обернутый бумагой. Рукопись датируется по водяному знаку и почерку. Филигрань на всем протяжении одна — это «Grosse de Bâle». В свое время, основываясь на данных работ Heitz’a и Н. П. Лихачева, А. И. Андреев отнес водяной знак рукописи к самому началу XVII в.49. Однако он наиболее близок (по размеру, характеру перевязи, форме изгиба окончания) к филиграням альбомов Tschudin’a и А. А. Гераклитова, относящихся к 1625—1630 гг.50.
Таким образом, можно полагать на основании этих данных, что рукопись возникла в конце 20 — начале 30-х годов XVII в. Эту датировку подтверждает и характер почерка списка. Это — четкая, мелкая приказная по типу скоропись одной руки первой половины XVII в. Некоторые ее особенности (буквы в словах пишутся еще не вполне слитно, сочетаний букв и лигатур сравнительно немного) скорее указывают на начало или середину этого периода, чем на его конец. Слова «грань», «глава» и инициалы выполнены киноварью уже по написании текста51. Тогда же видимо были написаны киноварной вязью и отдельные слова52. Судя по характеру почерка, все это было сделано самим писцом рукописи. Им же были проставлены чернилами и номера глав на полях одновременно с переписыванием текста того или иного места53.
Для Лихачевского списка, равно как и для Рогожского, характерна большая по объему и тщательная по выполнению сверочная работа,
46 С. К. Богоявленский. Приказные судьи XVII века. М.— Л., 1946, стр. 102.
47 Там же, стр. 18—19.
48 Архив ленинградского отделения Института истории (далее — Архив ЛОИИ), собрание Н. П. Лихачева, on. I, № 590.
49 А. И. Андреев. Ук. соч., стр. 627—628.
50 W. Fr. Tschudin. The Ancient Paper-mills of Basle and Their Marks. Holland, Hilwersum, 1958, No. 154; А. А. Гераклитов. Ук. соч., № 65, 68, 70.
51 Как правило, киноварь этих элементов текста чистая и яркая. Лихачевский сп., лл. 1, 1 об., 2 об., 3, 3 об. и т. д. Но в отдельных случаях она наносилась уже поверх чернильных прорисей, отчего она и стала грязной: см. лл. 10 об., 11 об. н т. д.
52 Киноварная вязь в рукописи встречается чистая и яркая (лл. 1 об., 10, 67, 70, 119, 120 об. и т. д.) и исполненная по чернильным прорисям (лл. 69, 75 об., 86, 90 и т. д.).
53 Об этом свидетельствует совпадение цвета чернил, которыми написаны текст на тех или иных листах рукописи и номера глав па тех же листах. Номера граней на полях выполнены киноварью одновременно с написанием других киноварных элементов текста.
61


проведенная над его текстом. Не считая мелких исправлений (исправлений отдельных букв и т. п.), в рукописи насчитывается более двадцати вставок и крупных исправлений54. Правка списка была осуществлена самим писцом и видимо в два приема55.
Лихачевский список содержит гораздо больше дефектов, чем Рогожский. В нем отсутствует почти все оглавление Сводного Судебника, конец грани 25 (последней по счету) и кроме того отдельные листы56. В рукописи не сохранилось никаких владельческих, покупных (продажных) или вкладных записей. Палеографические данные этого списка дают более противоречивые, чем в других списках, указания для установления места его происхождения. Так, с одной стороны, вся работа по исполнению и оформлению рукописи была сделана одним лицом. С другой, в этом списке мы наблюдаем сходный с Рогожским списком характер правки (за исключением того, что выполнена она была одним лицом). Необычен для приказной практики и размер рукописи в 8°. В сборнике, кроме текста Сводного Судебника, содержатся: а) указ патриарха Иова московским поповским старостам57; б) приговор Ивана IV с митрополитом Макарием 1555 г. об отпуске в Казань архиепископа Гурия (Полева)58; в) грамота от 26 мая 1555 г. в Казань воеводе и боярину князю П. И. Шуйскому о посылке архиепископа Гурия и «о советовании с ним воеводы»59; г) наказ архиепископу Гурию60. Тексты этих документов написаны писцом Сводного Судебника. Учитывая все эти сведения, предполагаем, что Лихачевский список прямо или косвенно связан по своему происхождению с одним из патриарших приказов (скорее всего — дворцом).
Совсем недавно был обнаружен еще один, четвертый список Сводного Судебника, обозначаемый нами как Библиотечный61. Рукопись в 1°, на 60 листах (последние два листа — чистые). Переплет ее — картон в коже относится к первой половине XIX в. Филигрань рукописи в точности совпадает с водяным знаком работы Сhurchill’а, который датируется 1799 г.62. Следовательно, Библиотечный список был написан в первой четверти XIX в. На всем протяжении рукописи можно наблюдать два почерка, оба — четкая скоропись новейшего письма63. Правка
54 См., например, л. 26 об., текст гл. 16: «...или бес целовалья даст (а вины в том ответчику нет)...». Текст вставки в скобках. См. также лл. 3 об., 10 об., 14 об., 15 об., 44 об., 45, 56, 70 об. и т. д.
55 На это указывает различие в цвете чернил вставок и основного текста на отдельных листах.
56 А. И. Андреев. Ук. соч., стр. 628—629. Последовательность листов при переплете (видимо, последнем) была перепутана.
57 Лихачевский сп., лл. 131—141.
58 Лихачевский сп., лл. 141 об.—143 об.—начало, продолжение на лл. 125—127. В тексте приговора утерян один лист. А. И. Андрее в. Ук. соч., стр. 628—629.
59 Лихачевский сп., лл. 127—128.
60 Лихачевский сп., лл. 128—130 об.
61 Он хранится в рукописном отделе библиотеки Академии наук СССР в Ленинграде (далее РО БАН), ф. Текущих поступлений, № 504. Предварительные сведения о нем см. в работе А. И. Копанева «Исторический очерк и обзор фондов рукописного отдела Библиотеки Академии наук (в Ленинграде)», вып. 2, XIX—XX вв. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1958, стр. 200. Исправляем попутно неточность, вкравшуюся в описание. По мнению его автора, в этом списке насчитывается 167 глав в 25 гранях. Это неточно. Глава № 168 имеется в Библиотечном списке и находится, как и в других списках памятника, в 24-й грани.
62 W. Churchill. Watermarks in Paper in Holland, England, France, etc. in the XVII and XV11I Centuries and Their Interconnections. Amsterdam, 1935, No. 96.
63 Оба почерка имеют по два варианта: первый вариант см. лл. 2—20 об., второй вариант — лл. 41—58. Первый вариант второго почерка см. па лл. 21—37 об., второй вариант — лл. 38—40 об.
62


рукописи, видимо, была выполнена самим переписчиком, причем следы се весьма немногочисленны. Отметим, что в рукописный отдел она поступила в 1930 г., однако сведений о ее владельце (и прежних владельцах) в библиотеке нет64.
Суммируем наши палеографические наблюдения. Из четырех списков Сводного Судебника три были созданы в 20—30-х годах XVII в. Кроме того, мы имеем издание XVIII в. и список первой четверти XIX в., которые (как будет показано ниже) восходят к одному списку XVIII в. Эти данные, равно как и число сохранившихся списков, свидетельствуют о сравнительно малой распространенности списков нашего кодекса. Так, рукописей Судебника 1550 г. с дополнительными статьями насчитывается более 30, причем они довольно равномерно располагаются в периоде от второй половины XVI в. до второй половины XVIII в. То, что известные сейчас списки Сводного Судебника XVII в. прямо или косвенно обязаны своим происхождением канцеляриям некоторых приказов (в том числе косвенно и Троицкий список), еще более ограничивает сферу распространения нашего памятника. Уже это заставляет предполагать, что официального признания Сводный Судебник так и не получил. Гораздо популярнее его были различные редакции Судебника 1550 г. с дополнительными статьями, которые образовали начальные части «Судебных книг» многих приказов (Разбойного, Земского, Московского Судного) 65. Однако несомненная связь списков нашего кодекса с приказной средой позволяет думать, что создание Сводного Судебника вовсе не результат досуга какого-то доморощенного юриста, а плод деятельности официального центрального учреждения.
Первый вопрос, встающий при сравнении текстов списков Сводного Судебника, заключается в следующем: является ли Библиотечный список копией Сенатского издания, или же восходит к какой-либо другой рукописи нашего памятника. Все разночтения Библиотечного списка и Сенатского издания могут быть сведены к трем группам. Во-первых, такие, которые не могут быть решающим аргументом при решении проблемы правильности чтения одного и ошибочности другого списка. Примеров таких разночтений можно привести весьма много66. Во-вторых, это верные чтения в Сенатском издании и соответственно ошибочные в Библиотечном списке67. И, в-третьих, это правильные чтения в
64 На внутренней стороне верхней крышки переплета есть экслибрис библиотеки Асташева, но, когда рукопись принадлежала ему, неизвестно.
65 Так, Указная книга Московского Судного приказа начиналась с Судебника 1550 г. с дополнительными статьями редакции 1606 г. В. Д. Назаров. Ук. соч., стр. 466—468; из семи списков Уставной книги 1616—1636 гг. Разбойного приказа два содержат Судебник 1550 г. с дополнительными указами редакции 1606 г. (рукописный отдел государственной публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина (далее РО ГПБ), Эрмитажное собр., № 59; рукописный отдел Государственного исторического музея (далее РО ГИМ), Музейное собр. № 1554 б.). В остальных списках представлены: текст только одного Судебника 1550 г. (Толстовский сп., РО ГПБ, XVII, № 74), Судебник 1550 г. с дополнительными статьями более ранней редакции (РО ГИМ, собр. Уварова, 4°, № 593). В Указной книге Земского приказа имеется в качестве начальной части одна из ранних редакций Судебника 1550 г. с дополнительными статьями (Головинский сп.  — РО ГПБ, Q II, № 16; Библиотечный список — РО ГБЛ, Музейное собр. № 6689).
66 Ср., например, текст гл. 28 (Библиотечный сп., л. 7: «...дел никаких...», Сенатское изд., стр. 7: «...дел никоторых...»), гл. 161 (Библиотечный сп., л. 10 об.: «...и правити на них не велел долгов...», Сенатское изд., стр. 11: «...и правити на них долгов не велел...») и т. д.
67 Ср., например, текст оглавления гл. 168 (Библиотечный сп., л. 4 об.: «...которые выбежали во ПО году...», Сенатское изд., стр. 4: «...которые выбежали во ПО, во 111 и во 112 году...»), гл. 7.. (Библиотечный сп., л. 7: «...бьет челом по делам...», Сенатское изд., стр. 6: «...бьет челом не по делом...»), гл. 9. (Библиотечный сп., л. 11: «... околь-
63


Библиотечном списке и неверные в Сенатском издании. Приведем несколько наиболее характерных примеров (их число гораздо больше):
Библиотечный список
Сенатское издание
гл. 39
л. 13: «А с докладного списка...»
стр. 15: «А с докладного письма...»
гл. 139
л. 43 об.: «Лета 7066-го...»
стр. 49: «Лета 7065-го...»
гл. 164
л. 45: «...со всеми бояры приговорил...»
л. 45: «...епископ Суздальский и Торусский Варлам...»
стр. 51: «...со всеми бояры...»
стр. 51: этот текст отсутствует
гл. 168
л. 57: «...а старые их помещики [или] вотчинники...»
стр. 66: «...а которые их помещики или вотчинники...»
Если разночтения первых двух видов не могут свидетельствовать о том, что протографом Библиотечного списка не было Сенатское издание, то третий их тип подтверждает эту мысль. Действительно, в Библиотечной рукописи следов ее правки не только по протографу, но и по второму, независимому от него списку нет. Предположить же, что писец Библиотечного списка сам сумел исправить неверную дату (гл. 139), сделать правильные вставки текста, отсутствующего в Сенатском издании (гл. 164, причем в последнем случае ему надо было бы быть тонким эрудитом в конкретной истории XVI в.!), наконец, совершенно верно заменить слово «которые» на «старые» (гл. 168), — невозможно.
Следовательно, Библиотечный список имел своим протографом не издание XVIII в., а какую-то рукопись кодекса. Ею, однако, не был ни один из сохранившихся списков Сводного Судебника.
Несмотря на большое количество разночтений между Библиотечной рукописью и Сенатским изданием, они имеют много общих чтений, отличающих их от других известных списков памятника. Это значит, что они имеют один протограф, в тексте которого не было индивидуальных чтений ни Сенатского издания, ни Библиотечного списка (прежде всего ошибочных). Разночтения же этого протографа с другими списками Сводного Судебника позволяют, во-первых, определить время его написания, которое датируется XVIII в. (ранее 1774 г.) и охарактеризовать отдельные стороны работы его писца68.
ничему и дьяку пошлин не имати...», Сенатское изд., стр. 12: «...а окольничему, и дьяку, и недельщику полевых пошлин не имати...») и т. д. Такие разночтения также весьма многочисленны.
68 Это ошибочные чтения так называемого списка XVIII в. Ср., например, текст оглавления первой грани (Библиотечный сп., л. 2, Сенатское изд., стр. 1: «...исцам у сказки не стояти...», Рогожский сп., л. 276 об., Троицкий сп., л. 302 об.: «...исцам у записки не стояти...»); оглавления грани № 8 (Библиотечный сп., л. 2 об., Сенатское изд., стр. 2: «...или на ково так взмолит...», Рогожский сп., л. 278 об., Троицкий сп., л. 304: «...или на кого тать взмолвити»); оглавление 10 грани (Библиотечный сп., л. 2 об.. Сенатское изд., стр. 2; «...наместником и властителем...», Рогожский сп., л. 279, Троицкий сп., л. 304 об.: «наместником и волостелем....»); гл. 35 (Библиотечный сп., л. 12 об.: «...и отписки боярину...». Сенатское изд., стр. 14: «...и от писмы боярину...», ПРП, вып. 4,
64


С другой стороны, помимо ошибочных мест этот общий для Библиотечного списка и Сенатского издания протограф имеет целый ряд более верных чтений по сравнению с другими известными списками Сводного Судебника. Они двояки по своему характеру. Во-первых, этот список XVIII в. дает ряд более правильных чтений69. И, во-вторых, что гораздо существеннее, имеет в своем тексте такие места, которые пропущены в других рукописях памятника.
Вот примеры:
Список XVIII в.
Остальные списки Сводного Судебника
Судебник 1550 г. и дополнительные указы
гл. 46
«...до Белоозера полтретя же рубли...» Библиотечный сп., л. 21 об.
Сенатское изд., стр. 25
«...до Мещеры два рубли, но Нижняго Новгорода полтретя рубли, до Углеча рубль, до Бежицкого верьха полтора рубли...»
Библиотечный сп., л. 22
Сенатское изд., стр. 26
текст отсутствует
Рогожский сп., л. 317.
Лихачевский сп., л. 41 об.
текст отсутствует
Рогожский сп., л. 317 об.
Лихачевский сп., л. 42
«...до Белоозера полтретя же рубли...»
Судебник XV—XVI вв. М.—Л., 1952 (далее Судебники), стр. 154. текст есть
Судебники, стр. 154.
стр. 491: «...и отпускные боярину...»); гл. 77 (Библиотечный сп., л. 32, Сенатское изд., стр. 36: «...на серединка (серевника) кабалы...». ПРП, вып. 4, стр. 512: «...на серебряника кабалы...») и т. д. Подобные ошибочные чтения показывают, что зачастую писец протографа Сенатского издания и Библиотечного списка не понимал переписываемого им текста. Тогда он или вставлял совершенно невразумительные слова («так» вместо «тать», «середник» вместо «серебряник»), или же переиначивал их в привычном для своего времени стиле («сказка» вместо «записки», «властители» вместо «волостели», «отписки» вместо «отпускные»), что и указывает именно на XVIII в., как на время его работы. Об этом свидетельствует и употребление более характерных для ХVIII в. грамматических форм (почти исключительное употребление в дательном падеже множественного числа окончания «ам» («ям»), в предложном падеже множественного числа «ах» («ях») и т. д.). Кроме того, в этом протографе (списке XVIII в.) есть и пропуски отдельных слов, букв, неправильная нумерация глав и граней. Все эти ошибки следует отнести за счет писца этого списка XVIII в., достаточно небрежно исполнившего свою работу. Вопрос о том, возник ли этот список XVIII в. в непосредственной связи с подготовкой Сенатского издания Сводного Судебника, или же он только был использован при издании, этот вопрос остаётся открытым, ибо не сохранились (или же еще не отысканы) документы, связанные с его историей. А. И. Андреев. Ук. соч., стр. 623.
69 Ср., например, текст гл. 21 (Библиотечный сп., л. 19 об., Сенатское изд., стр. 22; «...хто нм срочные не показал...», Рогожский сп., л. 312 об., Лихачевский сп., л. 35 об.: «...хто их срочные не показал...»), гл. 156 (Библиотечный сп., л. 36 об., Сенатское изд., стр. 40: «...да положит на него крепость...», Рогожский сп., л. 340 об., Лихачевский сп., л. 72 об.: «...да положил на него крепость...»); гл. 139 (Библиотечный сп., л. 43 об., Сенатское изд., стр. 49: «...в те правежние пять лет...», Рогожский сп., л. 356 об., Лихачевский сп., л. 91: «...в те прежние пять лет...») и т. д.
5 ВМУ, № 1, история
65


гл. 47
«...или своих ездоков посылати...» Библиотечный сп., л. 26
Сенатское изд., стр. 30
текст отсутствует
Рогожский сп., л. 318
Лихачевский сп., л. 42 об.
текст есть
Судебники, стр. 155
гл. 67
«...и та правая грамота не в грамоту...» Библиотечный сп., л. 27 об.
Сенатское изд., стр. 32.
«...и та грамота не в грамоту...» Рогожский сп., л. 326 об.
Лихачевский сп., л. 54
«...и та правая грамота не в грамоту...» Судебники, стр. 163.
гл. 122
«...бояре подавали архиепископам и епископам...» Библиотечный сп., л. 42 об. Сенатское изд., стр. 48
«...бояре подавали архиепископам...»
Рогожский сп., л. 354
Лихачевский сп., л. 88
«...бояре подавали архиепископам и епископам...»
РО ГПБ, собр. Погодина № 1842, л. 80 РО ГПБ, собр. Погодина, № 1844, л. 76 РО ГПБ, Эрмитажное собр., № 59, л. 47 РО ГПБ, собр. Дес- ницкого, № 1, л. 84 об. и т. д.
гл. 125
«...по уложению великого князя Ивана Васильевича всея Русии и по уложению великого князя Василия Ивановича всея Русии...»
Библиотечный сп., л. 42 об. — 43
Сенатское изд., стр. 48
«...по уложению царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии...»
Рогожский сп., л. 354
Лихачевский сп., л. 88
«...по уложению великого князя Ивана Васильевича всеа Русии и по уложению великого князя Василья Ивановича всеа Русии...»
Собр. Погодина, № 1842, л. 81
Собр. Погодина, № 1844, л. 77
Эрмитажное собр., № 59, л. 47 об.
Собр. Десницкого, № Г, л. 85 об. и т. д.
гл. 164
«...все совокупишася дивии звери и роспыхахуся гордостию...» Библиотечный сп., л. 46
«...все совокупишася и распыхахуся гордостию...»
Рогожский сп., л. 361
«...все совокупишася дивии звери, роспыхахуся гордостию...»
Собр. Погодина, № 1842, л. 105 об.
66


Сенатское изд., стр. 52
Лихачевский сп., л. 97
гл. 168
Собр. Погодина, № 1844, л. 102 об.
Эрмитажное собр. № 59, л. 61 об.
Собр. Десницкого № 1, л. 109 об. и т. д.
«...того крестьянина нс холопства во крестьяне не отдавати...»
Библиотечный сп., л. 57
Сенатское изд., стр. 66
«...того крестьянина ис холопства не отдавати...»
Рогожский СП., л. 381 об.
Лихачевский сп., л. 122 об.
«...того крестьянина ис холопства во крестьяне не отдавати...»
Собр. Погодина, № 1842, л. 115.
Собр. Погодина, № 1844, л. 111 об. и т. д.
К подобным же разночтениям относятся и те случаи, когда список XVIII в. правильно нумерует главы, в то же время как другие рукописи Сводного Судебника или дают неверный номер, или же в них обозначение номера главы на полях вовсе отсутствует70.
Мы привели наиболее показательные примеры разночтений, общее же их число больше. Но из этого следует, что список XVIII в. (протограф Сенатского издания и Библиотечного списка) не может восходить ни к ныне существующим рукописям памятника, ни к их непосредственным протографам (или протографу). Действительно, допустить, что писец списка XVIII в., копируя один из известных списков (Рогожский или Лихачевский), дополнял его по другой рукописи Сводного Судебника, очень трудно. Выше было выявлено, какое большое количество неверных чтений, явных описок и несуразностей содержалось в этом списке XVIII в. Большинство из них без сомнения было бы устранено при контрольной сверке переписанного текста, тем более с текстом другого списка. С другой стороны, при палеографическом анализе и Рогожского, и Лихачевского списка было показано, как тщательно (и неоднократно!) сверялись они со своими протографами (или протографом). Поэтому нельзя думать, что все только что приведенные пропуски текста в этих списках являются их индивидуальными особенностями и не восходят к скопированному ими тексту. Следовательно, список XVIII в. (протограф Сенатского издания и Библиотечного списка) был скопирован с недошедшего до нас (или же еще не разысканного) списка Сводного Судебника, скорее всего XVII в.71, отличного и от ныне известных рукописей XVII в. памятника и от их непосредственных протографов (или протографа). Этот список XVII в. (обозначим его как протограф списка XVIII в.), надо думать, не содержал в себе по крайней мере подавляющего большинства неверных чтений списка XVIII в. В то же время он в соответствии с текстом Судебника 1550 г. и дополнительных статей
70 Так, например, в Рогожском и Лихачевском списках отсутствует номер главы 164, который есть в Сенатском издании и в Библиотечном списке. В двух последних правильно указаны и номера глав 165 и 126, тогда как в Рогожском и Лихачевском они пронумерованы неверно — как 160 и 156.
71 То, что писец списка XVIII в. копировал скорее всего рукопись XVII в. доказывается тем, что он, как видно из его ошибок, зачастую просто не понимал тех или иных слов, выражений в переписываемом им тексте. Надо думать, что ему гораздо легче было бы разобрать более для него привычную скоропись XVIII в., чем скоропись XVII в. (особенно середины — третьей четверти XVII в.).
5*
67


восстанавливал пропущенные в других списках места или же давал более верные чтения.
Обратимся к рассмотрению соотношения текстов Рогожского и Лихачевского списков. Они, по сравнению с протографом списка XVIII в., имеют целый ряд общих чтений. Из этого, казалось бы, должно следовать, что или же один из них был скопирован с другого (это, однако, трудно предположить уже потому, что возникли они приблизительно в одно и то же время), или же оба списка восходят к одному протографу. Однако детальное сравнение их текстов заставляет отвергнуть эту гипотезу. Между этими двумя рукописями имеется вполне достаточное количество разночтений, заставляющее возводить их к особым протографам. Очень немногочисленны случаи, когда Рогожский список дает более верные (и совпадающие с другими списками Сводного Судебника) чтения72. Неизмеримо больше других, когда Лихачевский список несет в себе более правильные чтения текста памятника, или же вообще дает пропущенные места.
Приведем наиболее показательные примеры:
Рогожский список
Лихачевский список
Гл. 18
«...перед судьею приидет...» (л.  305)
«...перед судьею не приидет...» (л. 27)
Так же см. Библиотечный сп., л. 15 об., Сенатское изд., стр. 18, Судебники, стр. 146.
Гл. 24
«...о тех своих обидах...» (л. 313 об.)
«...о тех своих обидных делех...» (л. 37).
Так же см. Библиотечный сп., л. 20, Сенатское изд., стр. 23, Судебники, стр. 147.
Гл. 68
«...за которыми кормление без боярского суда...» (л. 327)
«...за которыми кормление с боярским судом, и за которыми кормление без боярского суда...» (л. 55).
Так же см. Библиотечный сп., л. 28, Сенатское изд., стр. 32, Судебники, стр. 163.
Гл. 76
Текст отсутствует (л. 333 об.)
«...а по сельскому ключу без докладные не холоп...» (л. 63) Так же см. Библиотечный сп., л. 31 об., Сенатское изд., стр. 36, Судебники, стр. 168.
72  Ср. например, текст гл. 40 (Рогожский сп., л. 300: «...которой правую грамоту напишет...», Лихачевский сп., л. 21: «...которой грамоту напишет...». Чтение Рогожского сп. см. в Троицком сп., л. 328, Библиотечном сп., л. 13, Сенатском изд., стр. 15, в тексте Судебника 1550 г. (Судебники, стр. 152). Это наиболее яркий пример.
68


Гл. 165
«...и у детей боярских и у всяких торговых людей...» (л. 345)
«...и у детей боярских, и у всяких служилых людей, и у гостей и у всяких торговых людей...» (л. 77 об.)
Так же в Указной книге приказа Холопья Суда. ПРП, вып. 4, стр. 371.
Гл. 84
Текст отсутствует (л. 350 об.)
«...а до купель дела нет...» (л. 85) Так же см. Библиотечный сп., л. 40 об., Сенатское изд., стр. 46, Судебники, стр. 171.
Гл. 99
Текст отсутствует (л. 374)
«...и царю и великому князю его обвинити. А взыщет селецкой на селецком...» (л. 113 об.)
Так же см. Троицкий сп., л. 334 об, Библиотечный сп., л. 53, Сенатское изд., стр. 60, Судебники, стр. 176.
Гл. 167
«...ключником, подключником...» (л. 383)
«...ключником, стряпчим, сытником, подключником...» (л. 124). Так же см. Библиотечный сп., л. 58, Сенатское изд., стр. 67. Большинство списков Судебника 1550 г. с дополнительными статьями.
Приведенными примерами далеко не исчерпывается число подобных разночтений между Лихачевским и Рогожским списками. Предполагать, что все приведенные (и не цитируемые здесь) ошибочные чтения Рогожского списка являются его индивидуальными особенностями и не восходят к его протографу, неверно. Их слишком много, а о тщательности и большом объеме сверочной работы, произведенной над Рогожской рукописью, уже говорилось выше. Следовательно, Рогожский и Лихачевский список имели различные протографы.
Сравнивая их между собой, можно заметить, что точно так же, как протограф списка XVIII в. довольно последовательно восстанавливал пропущенные места или же давал более правильные чтения (в соответствии с текстом Судебника 1550 г. и дополнительных статей), равным образом и протограф Лихачевской рукописи, по сравнению с протографом Рогожского списка, демонстрирует перед нами такие же особенности текста. Надо отметить также, что Рогожский список (и его протограф) имеет ряд довольно значительных дефектов, весьма показательных, как мы увидим ниже, для истории текста Сводного Судебника. Так, в Рогожской рукописи отсутствует подзаголовок в грани второй перед гл. 30 («О пошлинах же и о сместном суде»), который есть и в Троицком, и в Лихачевском списках73. В общем оглавлении Рогожского списка
73  Троицкий сп., л. 325; Лихачевский сп., л. 18. Этот подзаголовок есть и в Библиотечном списке и в Сенатском издании.
69


Сводного Судебника нет также и названий граней 14 и 2474, имеющихся во всех остальных рукописях памятника (кроме Лихачевского, в котором общее оглавление вообще не сохранилось).
Интересно отметить и следующее. Весь текст общего оглавления Сводного Судебника в Рогожском сборнике написан первым писцом, но оглавление граней 12, 15, 22 и, возможно, 25 исполнены вторым писцом, который проводил сверочную работу над текстом списка после того, как он был скопирован75. Можно думать, что в протографе Рогожского списка не было названия этих граней, вследствие чего первый писец оставил свободные места76. Но отсутствие оглавления стольких граней несомненно затруднило бы пользование Рогожской рукописью в административно-судебных целях. Поэтому второй писец вписал названия этих граней в общее оглавление памятника, взяв их из основного текста Сводного Судебника.
Остается теперь определить взаимоотношения Троицкого списка с остальными рукописями. Ответ на этот вопрос вряд ли может быть столь категоричен, как в отношении других списков кодекса. Дело в том, что Троицкая рукопись наиболее дефектна — она сохранила только около трети текста Сводного Судебника. Однако некоторые наблюдения все же возможны. Во-первых, надо констатировать, что Троицкий список не восходит к протографу Рогожского списка, о чем свидетельствует и отсутствие пропусков в общем оглавлении памятника, характерных для Рогожской рукописи (и ее протографа), и целый ряд общих чтений Троицкого, Лихачевского и других списков кодекса, неверно переданных (или же вообще отсутствующих) в Рогожском списке. Не мог быть скопирован Троицкий список и с Лихачевской рукописи, ведь, судя по филиграням, он возник ранее Лихачевского сборника. Целый же ряд чтений Троицкой рукописи, отличных от соответствующих мест Лихачевского списка, свидетельствуют о том, что она не имела своим протографом и тот список, с которого был скопирован Лихачевский сборник. Приведем несколько примеров:
Троицкий список
Лихачевский список
Гл. 62
«...а на суде у них, и у их тиунов быти, где дворские, дворскому...» (л. 315)
Так же см. Библиотечный сп., л. 7 об., Сенатское изд., стр. 7, Судебники, стр. 160.
«...а на суде у них, и у их тиунов где дворские, дворскому...» (л. 7)
Так же см. Рогожский сп., л. 288 об.
Гл. 135
«...во сте рублех месяц по прежнему приговору...» (л. 320 об.) Так же см. Библиотечный сп., л. 10, Сенатское изд., стр. 10, Большинство списков Судебника 1550 г. с дополнительными указами.
«...во сте рублех месяц по приговору...» (л. 12 об.)
Так же см. Рогожский сп., л. 293 об.
74 Рогожский сп., лл. 280, 281.
75 Там же, лл. 279 об., 280, 281.
76 Так, для текста оглавления грани 12 первый писец оставил свободными 2—3 строки, использована же была вторым писцом только одна и т. д. Рогожский сп., л. 279 об.
70


Гл. 38
«...А цареву и великого князя печатнику и детей царя и великого князя печатнику от печати има- ти...» (л. 327)
Так же см. Библиотечный сп., л. 13, Сенатское изд., стр. 15, Судебники, стр. 151.
«...А цареву и великаго князя печатнику от печати имати...» (л. 20 об.)
Так же см. Рогожский сп., л. 299 об.
Из цитируемых примеров видно не только то, что Троицкий список не восходит к протографу Лихачевского списка, но они также свидетельствуют, что во всех подобных случаях (точнее в большинстве, ибо мы привели не все существующие, а только наиболее характерные) чтения Троицкой рукописи совпадают с чтениями списка XVIII в., причем с такими, которые относятся к его протографу. Это заставляет нас предположить, что Троицкий список восходит к протографу списка XVIII в. Но такой вывод одновременно позволяет, предположительно правда, ограничить время написания этого протографа. Выше мы датировали его XVII в., но поскольку Троицкая рукопись возникла в 20—30-х годах данного столетия, постольку и протограф списка XVIII в. не мог быть, видимо, написан позднее первой трети XVII в.
Установленные взаимоотношения текстов сохранившихся списков Сводного Судебника дают основания для двоякого решения вопроса о хронологической последовательности списков и их протографов. Во-первых, можно предположить, что первоначальный текст протографа списка XVIII в. подвергался затем последовательному сокращению в протографах Лихачевского, а затем и Рогожского списков. Но гораздо более вероятна обратная гипотеза: первоначальным (или весьма близким к первоначальному) был протограф Рогожского списка, который затем подвергся достаточно тщательной сверке с текстом Судебника 1550 г. и дополнительных статей, в результате чего и возник протограф Лихачевского списка. Затем в ходе подобной же процедуры, произведенной уже над последним, появился и протограф списка XVIII в., с которого, видимо, был скопирован и Троицкий список. В пользу второго предположения можно привести ряд косвенных доказательств.
Действительно, как было показано выше, списки Сводного Судебника использовались в приказах в составе «судебных книг» этих центральных ведомств в качестве первой их части. Из сохранившихся трех рукописей памятника XVII в. одна (Рогожская) свидетельствует об этом почти без сомнения, очень вероятно подобное применение и для Лихачевского списка. Предполагать, что писцы протографов этих двух сборников, которые, надо думать, также вращались в приказной среде, вполне сознательно, с какими-то целями сокращали текст статей Судебника 1550 г. и дополнительных указов, невозможно. Ведь подобные операции не изменяли смысла тех или иных юридических норм и постановлений, а только значительно затемняли его. Нам неизвестны аналогичные случаи в тех списках Судебника 1550 г. с дополнительными статьями различных редакций, которые составляли начальные части уставных и указных книг тех или иных приказов (см. об этом выше). Изменение тех или других предшествующих постановлений происходило до создания Соборного Уложения 1649 г. не путем переработки их текста, а в виде последовательного приписывания в этих «судебных книгах» нового законодательства по тому или иному вопросу.
71


Следовательно, наиболее вероятным будет именно второе предположение о хронологической последовательности списков Сводного Судебника (и их протографов). Графически она может быть изображена следующим образом 77:
протограф Рогожского списка протограф Лихачевского списка
протограф списка XVIII в.  и
Троицкого списка
Рогожский список
Лихачевский список
Троицкий список
Список ХVIII  в.
Сенатское издание
Библиотечный список
Что же дает установление истории текста Сводного Судебника для решения вопроса о времени, месте и целях его создания? Прежде чем ответить на него, необходимо исследовать другую проблему, которая тесно с ним связана. Итак, протограф Троицкого списка и списка XVIII в. имел наиболее полный и соответствующий Судебнику 1550 г. и дополнительным статьям текст, по сравнению с другими списками памятника. Но означает ли это, что текст указанного протографа был свободен от всех текстологических ошибок подобного рода (прежде всего- пропусков), что, естественно, доказало бы завершенность текстологической работы над нашим памятником. Сравнение общих чтений всех списков Сводного Судебника с соответствующими местами текста списков Судебника 1550 г. с дополнительными статьями редакции 1606 г. дает отрицательный ответ на поставленный вопрос:
Сводный Судебник
Судебник 1550 г. и дополнительные указы
Гл. 129
«А у кого на которые служилые люди учнут займовати...». ПРП, вып. 4, стр. 487
«А которые служилые люди учнут займовати...». PO ГИМ, Музейный сп., № 1554 б, л. 35, сп. Мальцева, № 918, л. 77 об.78.
77  Несохранившиеся списки памятника даны пунктиром.
78  Музейный список дает весьма исправные чтения и примыкает к первому изводу редакции 1606 г. Судебника 1550 г. с дополнительными статьями; список Мальцева (из библиотеки Саратовского университета им. Н. Г. Чернышевского), являясь копией списка Десницкого (из РО ГПБ), также имеет весьма хороший текст и входит во второй извод редакции 1606 г. Судебника 1550 г. с дополнительными статьями. В. Д. Назаров. Ук. соч., стр. 466—468. Такие же чтения почти во всех списках данной редакции.
72


Гл. 137
«...а не выплатятца в долгех в новых в те урочные лета, в пять лет на них долги после урочных лет правити хлеб истинна сполна, а рост и наспы в полы ж как идет [в людех] на пять шестой...». ПРП, вып. 4, стр. 488.
«...а не выплатятца в новых долгех в те урочные лета, в пять лет, и те на них долги после урочных лет правити деньги и хлеб истинна сполна, а рост на истину и наспы в полы ж как идет на пять шестой...». Музейный сп.„ № 1554 б, л. 36 об., сп. Мальцева, № 918, лл. 79 об. — 80.
Гл. 161
«...и царь, и великий князь тем людем, у которых дворы горели в долгех приставов давати не велел и правити на них долгов не велел...». ПРП, вып. 4, стр. 488.
«...и царь, и великий князь тем людем, у каторых дворы горели на тех людей, у которых дворы горели ж, в долгех приставов давати не велел и правити на них не велел долгов...». Музейный сп., № 1554 б, л. 47 об. (гл. 164), сп. Мальцева, № 918, л. 94.
Гл. 98
«...и во всяких городех Московские земли, и Новгороцкие земли, от Тверские земли, и по волостям...»
Так же см. Библиотечный сп., л. 15 об., Сенатское изд., стр. 18: «...о Тверские земли...».
Также см. Лихачевский сп., л. 27 об., Рогожский сп., л. 305 об.79
«...и во всяких городех Московские земли, и Новгороцкие земли, и Тверские земли, и по волостям...»
Судебники, стр. 176.
Гл. 139
«...и долгу своего заплатит тому, у кого займовал, на первой год пятой жеребей, а на весь год тое же свою вотчину, взем из закладу, продаст кому иному...». ПРП, вып. 4, стр. 525.
«...и долгу своего заплатит тому, у кого займовал на первой год. пятой жеребей, а не весь долг, да тое же вотчину свою, взем из закладу, продаст кому иному...». Музейный сп., № 1554 б, л. 38, сп. Мальцева, № 918, л. 82.
Гл. 167
«...и за стольников, и за стряпчих, и за голов стрелецких, и из-за них возити крестьян в нынешнем во ПО году велено...» ПРП, вып. 4, стр. 542  80.
«...и за стольников, и за стряпчих, и за голов стрелецких, и из-за них возити крестьян в нынешнем во 110 году не велено...», сп. Мальцева, № 918, л. 105 об. и т. д.
79 Троицкий список этой части текста не сохранил.
80 В Лихачевском и Троицком списках окончание памятника утеряно.
73


Приведенные примеры достаточно красноречивы. Даже наиболее полный и правленный текст Сводного Судебника сохранил довольно большое количество неправильных чтений и пропусков, сильно затемняющих смысл текста тех постановлений, в которых они наблюдаются. Это свидетельствует о незавершенности текстологической работы над нашим памятником. Подобный вывод подтверждается и другими наблюдениями. По общему оглавлению и по перечислению глав перед текстами граней в нашем кодексе насчитывается 168 глав. Фактически же их в Сводном Судебнике 164. Так, главы № 141 и 142 редакции 1606 г. Судебника 1550 г. с дополнительными статьями объединены практически в нашем памятнике в одну главу— 141, равным образом и главы № 144 и 145 — в главу № 143  81. Еще более показателен в этом же отношении и пример с главами 151 и 152 второго извода редакции 1606 г.82. Это указывает не только на незавершенность текстологической работы над Сводным Судебником, но и на незаконченность редакционной: списки донесли до нас начальный этап слияния отдельных глав, который так и не был завершен.
Проделанный текстологический анализ всех списков Сводного Судебника дает определенные основания для решения вопроса о времени создания памятника. Действительно, трудно предположить, что кодекс возник в период царствования Василия Шуйского. Ведь именно те факты, что, несмотря на двукратную переработку первоначального текста (протографа Рогожского списка), Сводный Судебник так и не был завершен (и в текстологическом, и в редакционном отношениях) и, кроме того, памятнику законодательство четырехлетнего (!) правления этого царя вообще неизвестно, заставляют нас отвергнуть это предположение А. А. Зимина. В противном случае совершенно необъяснимо, почему правительственные учреждения, уже затратив несомненно большое количество и времени, и сил, неожиданно забросили осуществление проекта, не включив в него ни одного указа или уложения данного правительства.
Здесь, правда, возможно возражение. Сводный Судебник мог быть не результатом инициативы и пожелания правительства, а возникнуть как бы в частном порядке, быть результатом кодификационной работы какого-нибудь дьяка, просто оформившего в более удобном для пользования виде законодательный материал за вторую половину XVI — начало XVII в. При подобной гипотезе Сводный Судебник с равным успехом мог возникнуть и при Лжедмитрии I, и при В. Шуйском.
Однако такое предположение также, видимо, следует отвергнуть. Дело в том, что при подобном допущении Сводный Судебник должен был бы или включить в себя весь законодательный материал за указанное время, или же отразить в своем тексте указы и постановления, входящие в сферу одного приказа (там, где трудился этот составитель). Однако мы не наблюдаем ни первого, ни второго. Действительно, не
81 Рогожский сп., лл. 376—377 об., Лихачевский сп., лл. 116 об.—118, Библиотечный сп., лл. 54—55, Сенатское изд., стр. 62—63. Правда, тексты гл.  гл. 142 п 145 в нашем кодексе начинаются с новой строки и киноварного инициала, однако допустить простой пропуск номера главы на полях во всех списках трудно, особенно учитывая факт двукратной сверки и исправления текста протографа Рогожского списка. Сходный пример можно привести и с гл.  гл. 114 и 115. Рогожский сп., л. 311 об., Лихачевский сп., л. 34 об., Библиотечный сп., л. 19, Сенатское изд., стр. 22.
82 Во всех списках Сводного Судебника гл. 152 обозначена на полях как 151, тогда как этот же номер относится в них и к собственно гл. 151. Рогожский сп., лл. 315 об.— 316, Лихачевский сп., лл. 40—40 об., Библиотечный сп., лл. 21—21 об., Сенатское изд», стр. 24—25. В Рогожском списке наблюдается еще более характерная деталь — гл. 152 обозначена на полях как «151 ж» (!).
74


считая уже того, что в Сводном Судебнике отсутствует так называемая память митрополичим боярам 1561 г. (которая содержится в первом изводе редакции 1606 г. Судебника 1550 г. и дополнительных статей), в нем не нашло отражения законодательство по «разбойным делам» (начиная с конца 50-х годов XVI в.), по холопству (с 60-х годов XVI в., не считая, правда, уложения 1597 г.), столь интенсивное в конце XVI  — начале XVII в., целый ряд постановлений по крестьянскому вопросу (Указ о заповедных годах, или реконструируемый В. И. Корецким указ «101 году», повторный указ Б. Годунова 1602 г. о крестьянском вывозе и т. д.), уложение об отмене тарханов 1584 г. и т. д. Содержание Сводного Судебника не несет на себе признаков и «судебной книги» какого-либо одного приказа.
Действительно, по сравнению со вторым изводом редакции 1606 г. Судебника 1550 г. с дополнительными статьями наш памятник включил в себя указ (по терминологии В. М. Панеяха, уложение) о кабальном холопстве 1597 г. и указы 1562 г. и 1572 г., посвященные земельным отношениям, т. е. такие, какие входили в сферу деятельности различных приказов, Приказа Холопья Суда, с одной стороны, и Поместного приказа, а возможно и судных приказов — с другой.
Таким образом, предположение о частном происхождении нашего кодекса будет, видимо, неверным.
Тогда (т. е. при признании официальности создания Сводного Судебника) наиболее вероятно, исходя из текстологических наблюдений, предположить, что наш кодекс есть творение правительства первого Самозванца. Задуманный, видимо, как подражание Судебнику 1550 г., порождению эпохи реформ мнимого отца Лжедмитрия I, Сводный Судебник не был, однако, завершен ни в текстологическом, ни в редакционном, ни в композиционном отношениях. Этот этап работы при Самозванце и отразил в себе протограф Рогожского списка.
Убийство Лжедмитрия I и воцарение В. Шуйского совершенно естественно прекратили работу над памятником как над проектировавшейся заменой Судебника 1550 г., похоронили этот замысел Самозванца. В первоначальный текст Сводного Судебника (протограф Рогожского списка) были внесены в самом начале царствования В. Шуйского только минимальные изменения: изъято упоминание имени Лжедмитрия I (и в указе 1 февраля 1606 г. и в заголовке), изменен текст заголовка памятника (если таковой существовал в протографе Рогожского списка при первом Самозванце), в общее оглавление кодекса были дописаны недостающие названия граней (но не все). Вот с такого-то, уже измененного в царствование В. Шуйского текста протографа Рогожского списка и была скопирована впоследствии сама Рогожская рукопись.
Однако самое важное с точки зрения последующей истории памятника заключалось вовсе не в этих немногочисленных случаях правки текста. Сводный Судебник приобрел уже совсем иное значение. Он стал одной из разновидностей подборок законодательного материала за предшествующее время (более удобной для использования из-за тематического расположения содержания в нем), подобно многим другим спискам Судебника 1550 г. с дополнительными статьями различных редакций, которые использовались в «судебных книгах» многих приказов в качестве начальных их частей. Последующая двукратная текстологическая обработка протографа Рогожского списка, не внося никаких редакционных, существенных изменений в текст Сводного Судебника, имела, видимо, своей целью наилучшим образом приспособить наш памятник к выполнению такой задачи, исправляя в нем ошибочные чтения и дополняя пропущенные куски текста. На вопрос, когда именно произо-
75


шла эта двукратная обработка, т. е. когда были написаны протограф Лихачевского списка и протограф Троицкого списка и списка XVIII в., дать более или менее определенный ответ вряд ли возможно. С равным успехом это могло произойти и в период правления В. Шуйского, и в первое десятилетие царствования Михаила Романова.
Итак, палеографический и текстологический анализ списков Сводного Судебника дает достаточно веские основания отнести создание Сводного Судебника к периоду правления Лжедмитрия I. Во-вторых, он позволяет заключить, что памятник, видимо, задумывался и подготовлялся как кодекс действующих (и, возможно, восстанавливаемых) норм права, но потерял это значение впоследствии. В-третьих, малая распространенность его, наличие большинства сохранившихся его списков XVII в. в канцеляриях московских приказов говорит о том, что этот кодекс возник при первом Самозванце, и именно в этой среде. Однако ни палеографические, ни текстологические наблюдения не могут, естественно, дать определенный ответ на вопрос: в каком именно приказе (или приказах) был создан первоначальный проект Сводного Судебника. Решение данной проблемы, равно как и изучение целей создания памятника, связи его направленности с внутренней политикой правительства первого Самозванца, со всей социальной обстановкой в стране, предполагает анализ содержания Сводного Судебника по существу и является предметом особого исследования.


ВЕСТНИК
МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
№1 — 1967
Г. Н. АНПИЛОГОВ
СТАРАЯ НОВГОРОДСКАЯ ПРАВАЯ ГРАМОТА НАЧАЛА XVI ВЕКА О ФЕОДАЛЬНОМ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИИ И КРЕСТЬЯНАХ
В Центральном государственном архиве древних автов, фонде Поместного приказа, хранятся столбцы Новгородской приказной избы. В одном из них содержатся материалы интересного судебного дела 1590—1610 гг. по поводу спора о земле и незаконного закрепощения крестьян между дворцовыми крестьянами Новгородского уезда, Оштинского стана, Обонежской пятины, и игуменом Александровой пустыни Свирского монастыря 1. Дело возникло в связи с пожалованием царем Федором Ивановичем в 1590 г. Свирскому монастырю 200 четвертей земли в поле из пустых пашен на территории Рождественского погоста Обонежской пятины. Во время отдела земли феодалу-монастырю представителем новгородской администрации, подъячим Томилой Сергеевым, отдельщику и монастырским властям дворцовые крестьяне Кондушской волости Пиркинского погоста, возглавляемые старостой Заветным Максимовым, оказали организованное сопротивление. Они «земли отделяти и отводити Александровой пустыни игумену не дали и его Томила лаели». Привезенного им от новгородского воеводы наказа «не послушали и в иные деревни с ним с Томилом не поехали, а велели отделяти игумену з братьею по конец пашенных поль заполки, а в пашенных полях пустые земли отделяти не дали». После столь резкого конфликта дворцовые крестьяне подали челобитную новгородскому воеводе о том, что подьячий Томила Сергеев хотел незаконно отвести монастырю «живущие и пустые земли с ряду с одново...», кроме того, он бил крестьян и просил у них «от тово поминка 20 рублев» 2.
Таким образом, в 1590 г. началось судебное дело, которое в июле 1592 г. завершилось соглашением сторон в пользу монастырских властей. В ходе судебного разбирательства игумен Свирского монастыря предъявил суду Старую Правую грамоту о размежевании сенокоса и пашни в начале XVI в. на Мандровском острове между своеземцами и сыном боярским Ширяем Завалишиным. В деле сохранился список с этой грамоты, составленный не позднее 1592 г. Дата составления Правой грамоты определяется совместным пребыванием в Новгороде Великом наместников Ивана III, князей Даниила Васильевича Щенятьева и Василия Васильевича Шуйского, которые, как известно из источников, находились в этой должности в августе — декабре 1501, в 1505 и в 1510 г. 3.
В тексте грамоты помещена купчая на землю, купленную своеземцем у землевладельца Савелия Богданова Кавского в Пиркинском погосте, селе Чимкиничах. Она свидетельскими показаниями, записанными в Правой грамоте, датируется началом XV в. и сообщает ценные сведения о своеземцах и крестьянах того времени. Кроме того, в Старой
1 Центральный государственный архив древних актов (ЦГАДА), ф. 1209, Поместного приказа, стб. 42765, ч. IV, лл. 1—89. На отдельные листы этого столбца, не упоминая Правой грамоты, ссылается В. И. Корецкий в статье «Борьба крестьян с монастырями в России XVI — начала XVII в. «Вопросы истории религии и атеизма», 1958, № 6, стр. 169—215.
2 ЦГАДА, ф. 1209, стб. 42765, л. 16.
3 А. А. Зимин. Список наместников Русского государства первой половины XVI в., «Археографический ежегодник АН СССР за 1960 г.». М., Изд-во АН СССР, 1962, стр. 27—42.
77


Правой грамоте ярко показаны самовольный захват земли и угодий в 80—90-х годах XV в. «сыном боярским, испомещенным Иваном III» у местного своеземца.
Итак, рассматриваемая нами Старая Правая грамота начала XVI в. представляет большой интерес, так как в ней содержатся новые цепные факты по социально-экономической истории Новгородской республики с начала XV в. до ее ликвидации в связи с присоединением к Великому княжеству Московскому. В ней получили яркое отражение противоречия между новгородскими землевладельцами — своеземцами и новыми помещиками — детьми боярскими, «испомещеиными» великим князем московским. В Правой грамоте дается картина судопроизводства новгородских судей, выезжавших на спорную землю, и дальнейшее рассмотрение этого дела между сыном боярским— Ширяем Завалишиным и своеземцем Антоном Васильевым, его братьями и др.4.
Происхождение своеземцев и их социально-экономическое положение до настоящего времени изучены крайне слабо. Б. Д. Греков называет своеземцев мелкими землевладельцами, которые «часто имеют своих 'крестьян и живут за счет их земледельческого труда»5. А. И. Гневушев относит их к разряду средних и мелких землевладельцев  6. В. Ф. Загорский, рассматривая вопрос о половниках в хозяйстве крестьян, замечает, что он имеет в виду тех половников, которые живут у помещиков и своеземцев, следовательно, помещики и своеземцы им рассматриваются отдельно. П. И. Беляев своеземцами называет свободных вольноотпущенников, в том числе и крестьян, над которыми сеньор потерял власть. Они, говорит он, были свободны «от сеньориальной зависимости»  7. В новгородских писцовых книгах конца XV в. нередко среди землевладельцев записаны своеземцы. В Шелонской пятине, в Коростенском погосте, в деревне Колмово, жили своеземцы в своих дворах: «Степанка с сыном, да Микифорка с двумя сыновьями», за ними в той же деревне два двора крестьянских. Все они сеют 15 коробей, а сена косят 100 копен. За этими же своеземцами в деревне Сущево три двора крестьянских, которые- сеют 10 коробей, а сена косят 50 копен». Итак, в этих деревнях два двора своеземческих и пять крестьянских. Своеземцы пашут на себя две обжи, а три — пашут крестьяне и платят нм за землю доход «из хлеба треть», «три пятка льну и три сыры»8. В той же пятине, Бельском погосте, своеземцы живут в общих деревнях с помещиками и феодалами из духовенства. «В деревне Исаковой живет вдова-своеземка, жена Тимошки Павлова со внуком. Они пашут на себя четыре коробьи, сена косят 20 копен. За нею в двух деревнях пять крестьянских дворов, в том числе: 4 двора живущих и 1 двор пустой, на четырех обжах, с которых они платят вдвое дохода из хлеба четверть, два пятка льну и два сыры»9.
В том же Бельском погосте озера находились в общем владении у помещиков, своеземцев и государевых крестьян. На озерах Сяберо, Бело Хопышино и др. «шесть тоней со всякою рыбою» 10. В писцовой книге 1595 г. Деревской пятины, во Млевском погосте, деревня Больцево указана в общем владении помещика М. Г. Тучина, своеземца Ивана Шапкина и Павлова монастыря. В том же погосте, в деревне Караваев Городок, говорится в книге, живут три своеземца, сеют они сами девять коробей ржи. сена косят 30 копен, крестьянских дворов у них нет. В деревне Гладенове у своеземцев два двора, крестьян нет, сеют ржи шесть «оробей, сена косят 20 копен, а земли у них две обжи. В других своеземческих деревнях: Шуйно, Дядино, Петрушино, Володино — крестьянских дворов не было 11.
На основании писцовых книг 1498—1501 гг. Шелонской пятины А. А. Кауфман сделал интересные наблюдения о своеземцах этой пятины. Они были немногочисленны, им принадлежало 5,5% дворов в пятине, они обрабатывают 5,4% общей пашни, 5,7% сенокоса. Однодворческие хозяйства преобладали над многодворными, получающими доход с крестьян за владение ими своеземческой землей и угодьями 12. Итак, среди новгородских своеземцев в конце XV в. преобладали мелкие собственники земли, не получающие дохода с крестьян.
В рассматриваемой нами Правой грамоте содержится много новых интересных фак- тов о своеземцах начала XV в. и крестьянах. В ней говорится о том, что сын боярский
4  В. Ф. Загорский. История землевладения Шелонской пятины. «Журнал министерства юстиции» (ЖМЮ), 1909, № 8, стр. 320.
5  Б. Д. Греков. Крестьяне на Руси. М—Л., Изд-во АН СССР, 1946, стр. 484.
6  А. М. Гневушев. Очерки экономической и социальной жизни сельского населения Новгородской области, т. I, ч. I. Киев, 1915, стр. 256—260.
7  П. И. Беляев. Древнерусская сеньория. ЖМЮ, 1916, октябрь, стр. 173—174.
8  Новгородские писцовые книги; ч. IV. Переписные и оброчные книги Шелонской пятины 1498 г. СПб., 1886, стр. 21—22.
9  Там же, стр. 72—74.
10  Новгородские писцовые книги, ч. IV. Переписные и оброчные книги Шелонской пятины 1498 г., стр. 81—83.
11  Новгородские писцовые книги. 1495 г., т. I. СПб., 1859, стр. 151—153.
12  Новгородские писцовые книги в статистической обработке. Погосты и деревни Шелонской пятины. Пг., 1915.
78


Ширяй Завалишин предъявил в начале XVI в. своеземцу Антону Васильеву и другим иск о незаконном владении ими пашнями и угодьями, пожалованными ему великим князем Иваном III в Кандужской волости, «се всем по старине, как были Кондуши за Анастесьею» 13. Выставленные им свидетели — старожильцы Костя Ларев, Гритка Овсеев, Иванко Фларев, Левонка Парфенов сказали: «А яз, господине, Костя для Гришка помним шестьдесят лет, Иванка помнит 50 лет, Левка помнит 30 лет», что на этой земле они живут давно «а наехали, господине, деды наши и отцы наши», а также о том, что при истце Ширяе Завалишине они живут «17 лет по настоящее время» 14, Ясно, что свидетели и их предки были крестьянами, которые в конце XIV или в начале XV в. пользовались правом перехода от одного землевладельца к другому, в том числе и к своеземцам. Во время конфискации Иваном III земли у крупных новгородских феодалов Кондушской волости Обонежской пятины, земельные владения своеземцев не нарушились, они ими пользовались на правах собственности по старине. Это подтверждается купчей сделкой, представленной своеземцем суду, а также показаниями его свидетелей. В купчей грамоте написано: «Се купил Михайло Васильев и сын его Василей у Савелья у Богданова землю в Пиркиничах и в Чемкинском сельцы четвертую часть, Колупове четвертую часть, и в Лахти в Сидорове селе четвертую часть и у Ильи полосной земли четверть, а на ручью в Лукине сиденье осьмая часть...» 15. Далее также перечисляются угодья, сенокос, рыбные ловли, лес. Кроме того, на «Пачине сельцы» и в других местах «страдомная земля и лешая» осьмая часть, «а с тех сел ходила секира, соха, и коса, и ловише, и тонище, и лучевая вода, поездная и во всей Богдановой части половина без вывета». За купленные земли и угодья своеземцем уплачены 25 рублей деньгами и конь стоимостью в два рубля. В тексте купчей оговорено, что земли и угодья отдаются в потомственное владение покупателю своеземцу Михайлу Васильеву или «сыну его Василию и детям в века». Купчая удостоверена пятью свидетелями 16. Из неполного пересказа текста купчей видно, что земли и угодья, купленные своеземцем у знатного новгородского землевладельца, составляли часть его вотчины со «страдомыми», обрабатываемыми пашнями, пустошами и угодьями. Этот факт позволяет высказать догадку о том, что причиной возникновения своеземцев в начале XV в., а возможно и в более раннее время являлось приобретение свободным человеком земли и угодий в личную собственность. Свидетели, выставленные своеземцем Антоном Васильевым, дополнили сведения о землевладельце, продавшем землю деду ответчика, назвали его Савелием Богдановым Кавским, а покупателя «Михайлом». Столь почтительное название продавца землевладельца по имени, отчеству и фамилии позволяет высказать догадку, что он принадлежал к новгородской знати, а название покупателя только по имени указывает на значительное различие их социального положения. Эти показания свидетелей позволяют уточнить время составления сделки, о которой свидетель Павел Остафьев сказал: «Палка помнит 90 лет, Гаврилка Иванов и Гриша Павлов помнят 80 лет», а самый младший свидетель помнит 40 лет 17. Эти свидетельства позволяют датировать купчую грамоту началом XV в., не позднее начала второй половины первой четверти XV в. На вопрос судей о меже и спорных владениях свидетели ответили: «...не знаем, то земля у них вобцая, а межа в ней не бывала ис старины» 18. Это подтверждает нашу догадку о том, что Савелий Богданов Кавский, у которого своеземец Михайло Васильев купил землю и угодья, принадлежал к крупным новгородским земледельцам. Земли его потомков были конфискованы Иваном III наряду с другими боярскими землями и розданы помещиками, в том числе были земли и угодья в Кондушской волости Обонежской пятины, отданные новому землевладельцу, сыну боярскому Ширяю Завалишину. Спор этого помещика со старыми мелкими новгородскими землевладельцами-своеземцами рассматривался в двух судебных инстанциях, в том числе и наместниками великого князя московского в Новгороде, и получил отражение в Правой грамоте.
Факты, сообщаемые ею о своеземцах и крестьянах, дополняются сведениями новгородских писцовых книг конца XV в. Они говорят о покровительственной политике Ивана III в отношении новгородских своеземцев. Писцовые книги 1498 г. Шелонской пятины сообщают, что у своеземцев этой пятины имеются земли на территории Псковской земли, которые управляются в податном и судебном отношении по старине. Помещик Бельского погоста Шелонской пятины Сергей Юрьев с сыновьями владел в псковских деревнях Ополесского погоста землей в размере двух сох, которою предлагалось управлять следующим образом: «из тех деревень князь великий обежные дани и иных никаких пошлин имати не велел, а тянуть им судом, данями и всякими пошлинами по старине» 19. В рассматриваемой пами Правой грамоте начала XVI в. спорное земельное
13 ЦГАДА, ф. 1209, стб. 42765, ч. 2, лл. 78—79.
14 Там же, л. 80.
15 Там же, лл. 78—79.
16 Там же, л. 80.
17 Там же.
18 Там же, лл. 80—81.
19 Новгородские писцовые книги, т. 5. СПб., 1905, стр. 15.
79


дело между своеземцами и новым помещиком, сыном боярским Ширяем Завалишиным рассматривается новгородскими судьями и наместниками по старине. «И судьи жеребей кинули, вынялся жеребей Антоновым старожильцам крест целовати и межу отвести» 20. Судьи истца Ширяя Завалишина обвинили, а своеземца оправдали. В данном судебном деле отразилась тенденция защиты великокняжеской властью интересов своеземцев от посягательств на их владения новых помещиков. Эта политика длительное время способствовала сохранению своеземцев. В Обонежской пятине они хорошо прослеживаются в писцовых книгах 1563 г. по всем погостам, в том числе и в Пиркинским погосте, где сохранились владения потомков первого помещика Ширяя Завалишина и своеземцев. За помещиками Завалишиными оказалось — старых деревень и починков 21, в которых был 41 крестьянский двор, земли, исключая церковную, было 11,5 обеж, причем помещики пахали на себя пол-обжи, а 11 обеж пахали крестьяне и платили с них доходы помещику: «из хлеба пятина, денежные дапи 7 гривен 12 денег», кроме того, мелкого дохода — 11 баранов 21.
В том же погосте в Пиркиничах своеземцы совместно с монастырем владели четырьмя деревнями, а в них «четыре двора крестьянских — живущих». В этих деревнях своеземцы пахали земли наездом 1 1/12 обжи, а с 1 11/12 обжи получали доход с крестьян за хлеб и мелкий доход деньгами в размере 12 гривен 10 денег  22. В деревне Шестниковой было пять дворов, в том числе один двор своеземца Ивана Захарова Лукина и четыре крестьянских двора с землей в полторы обжи. Своеземец Иван Захаров Лукин сеял на себя четверть обжи, а его брат Василий свою часть, одну четверть обжи, «заложил за 20 рублев своеземцам Ивану и Михалю Тяполковым». С крестьянской пашни в одну обжу своеземцы получали доход — четыре гривны и семь с половиной деньги  23.
В деревне Пиркиничах «своеземческий двор пуст», земля в размере одной обжи, которой владел земец Олеша, заложена другим земцем за 18 рублей. Они в этой деревне сеют ржи полторы коробьи, сена косят 20 копен, сошное платят с одной трети сохи 24.
В Пиркиничах, в деревне против погоста, три двора, в которых живут сами своеземцы. Они сеют в поле три коробьи ржи. Далее в писцовых книгах перечисляются многие факты заклада своеземцами земли и угодий. Эти заклады носят характер купли и продажи 2S.
В судебном деле за 1590—1592 гг. между дворцовыми крестьянами Обонежской пятины, Оштинского стана, Пиркинского погоста, Кондушской волости, с игуменом Свирского монастыря содержится список со Старой правой грамоты. Игумен предъявил подлинную Правую грамоту и положил список с нее в судебное дело в качестве доказательства своих прав на спорную землю. Анализ содержания этой грамоты и новгородских писцовых книг конца XV в. и начала второй половины XVI в., судебного дела 1590—1610 гг. позволяет высказать предположение, что с введением «заповедных лет» и с составлением писцовых книг в 80-х годах XVI в. своеземцы как мелкие землевладельцы прекратили свое существование. Причем значительная их часть не вошла в состав новгородских помещиков, а слилась с великокняжескими дворцовыми крестьянами. Это подтверждается тем, что среди населения пяти соседних с Кондушской волостью погостов, которое принимало участие в большом обыске в 1590 г. по рассмотренному нами судебному делу, своеземцы не упоминаются  26. Они не упоминаются и в новгородских отдельных книгах и переписных материалах 80—90-х годов XVI в.
Факты, сообщаемые Старой правой грамотой о крестьянах-старожильцах, принявших участие в судебном процессе в качестве свидетелей сторон, помещика сына боярского Ширяя Завалишина и потомственных землевладельцев-своеземцев Антона Васильева с братьями, говорят об их социальном положении и происхождении, занятиях, времени пребывания на данной территории. Они позволяют выяснить обстоятельства появления предков своеземцев и свидетелей на этой земле. Эти сведения источника дают возможность глубже понять природу и социально-экономическое положение новгородских крестьян-старожильцев, а также земцев-своеземцев как представителей феодального общества 27. Содержание купчей сделки, составленной на имя деда ответчика Антона Васильева, убедительно говорит о крестьянах-старожильцах и жильцах, проживающих в купленных им поселениях, обрабатывающих пашню — «страдомную» землю и сенокосные угодья — «пожни» во многих урочищах28. Большой интерес представляет упоминание о «полосной земле», которое позволяет высказать догадку о существовании
20 ЦГАДА, ф. 1209, стб. 42765, ч. 2, лл. 81-82.
21 Писцовые книги Обонежской пятины 1496—1563 гг. Академия наук СССР. Археографическая комиссия. Л., 1930, стр. 77—78.
22 Там же, стр. 83—84.
23 Там же.
24 Там же, стр. 85.
25 Там же, стр. 85—86.
26 ЦГАДА, ф. 1209, стб. 42765, ч. IV, лл. 64-66.
27 Там же, лл. 78—79.
28 Там же.
80


в данной местности, а возможно и в других пятииах новгородской земли, в начале XV в чересполосного, сябринного землевладения у своеземцев.
Рассмотренные нами новые факты дополняют известия о новгородских крестьянах-старожильцах, которых убедительно и правильно характеризует Л. В. Черепнин как «основное крестьянское население феодальных вотчин или государственных земель...»29. Сделанное им обобщение может быть распространено и на мелкие феодальные владения своеземцев, которые нередко эксплуатировали крестьян. В свете фактов рассматриваемого нами источника крестьяне-старожильцы представляются долговременными жильцами, жившими не одно поколение на обрабатываемых ими землях, принадлежащих феодалам. Следует отметить и такое обстоятельство, что в новгородских исторических источниках начала 80-х годов XVI в. официальное название крестьянина жильцом, старожильцем, так же как и название мелких и средних феодалов земцами и своеземцами, исчезает. По царской грамоте и обыску, 1 февраля 1582 г., сыном боярским О. Вараксиным была составлена Отдельная книга об отводе земли из поместных владений старых помещиков помещику Пятому Хвостову в Деревенской пятине, Молвятинском погосте. В поместье ему была дана деревня Борисово с крестьянами Ф. Семеновым, С. Ершовым, М. Андреевым и И. Машковым, названными «жильцами». В пустых деревнях, отведенных этому помещику, перечисляются бывшие «жильцы» пустующих дворов30. После составления этой Отдельной книги в просмотренных нами текстах многих новгородских Отдельных книг 80—90-х годов XVI в., хранящихся в ЦГАДА, крестьяне под названием «жильцов» не упоминаются 31. Это позволяет высказать предположение о том, что отсутствие в официальных новгородских документах названия крестьян жильцами, а мелких и средних феодалов землевладельцев — земцами и своеземцами было обусловлено политикой правительства Ивана IV в последние годы его царствования по крестьянскому вопросу, направленной на дальнейшее укрепление служилого землевладения.
29 Л. В. Черепнин. Образование Русского централизованного государства в XIV—XV вв. М., Соцэкгиз, 1960, стр. 210.
30 ЦГАДА, ф. 1209, кн. 776, лл. 14—15.
31 Там же. Отдельные книги № 776, 784.
6 ВМУ, № 1, история


ВЕСТНИК
МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
№1 — 1967
с. п. поляков
СОВРЕМЕННЫЕ ПОГРЕБАЛЬНЫЕ СООРУЖЕНИЯ ТУРКМЕН ЗАПАДНОЙ ТУРКМЕНИИ
Советскими этнографами в Туркмении за послевоенные годы проделана большая работа. Об этом достаточно красноречиво свидетельствуют публикации последних лет 1. Эти работы отчетливо вскрыли «белые пятна» в туркменской этнографии. В одинаковой мере это относится к изучению этногенеза, духовной и материальной культуры туркменского народа.
«Белые пятна» в этнографии Туркмении, как представляется, могут быть объяснены двумя главными причинами. Первой причиной является неравномерность изученности различных районов республики как этнографами, так и археологами. Другой причиной служит ограниченность и неполнота рассматриваемого исследователями этнографического материала и ограниченность источниковедческой базы. Некоторые важные стороны материальной и духовной культуры народа изучены еще недостаточно. В частности, незаслуженно забыты погребальные сооружения, металлические украшения, туркменская орнаментика и тому подобные виды источников, которые даже при первом знакомстве с ними дают весьма существенный материал для решения ряда вопросов.
Особо важное значение эти виды этнографического материала имеют для районов, изучение истории которых еще в значительной мере отстает. В первую очередь, это относится к Западной Туркмении, населенной в прошлом кочевниками-скотоводами.
В отличие от других районов Туркмении, где систематически проводилось и проводится изучение памятников, относящихся к различным периодам истории, внимание исследователей здесь привлекали только памятники первобытных эпох 2. Только в самое последнее время в Западной Туркмении стали изучаться памятники античного времени и средневековья 3.
Этнография района изучена несколько лучше. Этнографическое обследование райо-
1 См., например, Г. П. Васильева. Туркмены-нохурли. «Труды Ин-та этнографии», новая серия, т. XXI. М., 1954; Г. Е. Марков. Очерк истории формирования северных туркмен. Изд-во МГУ, 1961; Ю. Э. Брегель. Хорезмские туркмены в XIX в. М., Изд-во «Восточной литературы», 1961; «Тр. Ин-та истории, археологии и этнографии АН ТССР», т. VI (1962 г.) и т. VII (1963 г.); А. Джикиев. Туркмены юго-восточного побережья Каспийского моря. Ашхабад, 1961; «Народы Средней Азии и Казахстана» (серия «Народы мира»), т. II. М., Изд-во АН СССР, 1962, и др.
2 См. А. П. Окладников. Пещера Джебел — памятник древней культуры прикаспийских племен. «Тр. Южно-Туркменистанской археологической комплексной экспедиции, т. VII. Ашхабад, 1956; Г. Е. Марков. Раскопки первобытной стоянки Оюклы. «Вести. Моск. ун-та», серия IX, история, 1961, № 3, и др.
3 Т. П. К и я т к и н а. Краниологические материалы из катакомбных захоронений античного времени в южной Туркмении. «Научные труды Ташкентского госуниверситета», вып. 235, Ташкент, 1964; Н. Г. 3алкинд, С. П. Поляков. Материалы к характеристике средневековых кладбищ Западной Туркмении. «Научные труды Ташкентского госуниверситета», вып. 235. Ташкент, 1964.
82


на проводилось неоднократно4. Однако имеющегося в распоряжении науки этнографического и археологического материала совершенно недостаточно для решения ряда проблем. Крайне малочисленны и письменные источники по данному району5. Сведения о населении Западной Туркмении до XIX в. чрезвычайно фрагментарны и неполны.
Имеющиеся в нашем распоряжении источники не дают ответа на основной вопрос, в какой связи находится современное и средневековое население изучаемого района. Являются ли современные туркмены потомками средневековых племен или между ними нет ничего общего. Письменные н этнографические материалы не дают ответа и на вопрос о взаимосвязях средневековых туркменских групп, населявших Западную Туркмению.
Для решения всех этих вопросов необходимы какие-то дополнительные виды источников, обладающие непременно переходностью от археологического материала к этнографическому. Обычно роль связующего звена выполняли письменные свидетельства. Но, как отмечалось, письменных источников для данного района явно недостаточно.
Важным видом источника, отвечающим этому требованию, являются средневековые и новые рядовые погребения и отдельные культовые сооружения. Важность погребений как источника для Западной Туркмении определяется и тем, что кочевники-скотоводы не оставляют после себя более массовых и наиболее характерных видов памятников. Ценность данного вида источников определяется также и тем, что рядовые погребения с одинаковой достоверностью дают непрерывные сведения о населении той или иной области. Эта непрерывность позволяет восстановить и проследить преемственность (если таковая существует) между населением рассматриваемой части Туркмении в средние века и современным населением.
Нельзя сказать, что туркменские погребения совсем не привлекали внимания исследователей. Отдельные работы, посвященные средневековым могильникам, опубликованы 6 и использовались в той или иной мере для решения ряда вопросов истории туркменского народа7. Особого внимания заслуживают исследования М. Е. Массона. К сожалению, работы по изучению погребений имели эпизодический характер и не получили своего развития. Но так или иначе средневековые погребения все-таки исследовались. В меньшей степени повезло современным погребениям туркмен. Они вообще выпали из поля зрения этнографов и археологов. В то же время их изучение совершенно необходимо именно для правильного понимания средневековых погребений. Кроме того, не изучив современные погребальные сооружения, невозможно установить этническую принадлежность средневековых погребений, принципы формирования средневековых могильников и размещения на них тех или иных типов погребений.
В настоящей статье рассматриваются рядовые погребения туркмен 8, расселенных в районах к западу от Ашхабада. Территорию, занятую этими группами туркмен, по природным условиям и способу ведения хозяйства можно разделить на четыре района. Первый — подгорная полоса Копет-Дага (западная часть Ахальского оазиса), второй  — горные районы Копет-Дага и часть Кюрен-Дага, третий — юго-западная часть Туркменистана и четвертый — Северо-Западная Туркмения (Балханские горы, Чильмамедкумы и Красноводский полуостров).
Погребения туркменского населения этой области расположены на кладбищах, которые подразделяются на две группы. К первой группе могильников отнесены кладбища,
4 А. Оразов. Расселение и этнический состав прибалханских туркмен в конце XIX — начале XX в. «Вести. Моск, ун-та», серия истории, 1961, № 6; А. Джикиев. Туркмены юго-восточного побережья Каспийского моря. Ашхабад, 1961.
5 «Материалы по истории туркмен и Туркмении», т. 1. М.—Л., 1939 г.; т. II, М.—Л., 1938. Важные сведения по истории туркмен содержатся также в трудах русских и западноевропейских путешественников, посетивших Западную Туркмению. См., например, И. Ф. Бларамберг. Журнал, веденный во время экспедиции для обзора берега Каспийского моря. «Записки Русского географического общества», кн. IV, 1850; Н. Н. Муравьев. Путешествие в Туркмению и Хиву... М., 1822.
6 Ф. А. Михайлов. Древние кладбища по Сумбару и Чандырю. Протоколы заседаний и сообщений членов Закаспийского кружка любителей археологии и истории Востока (ПЗСЗКЛА), вып. I. Ашхабад, 1915; Г. Эппель. Древний памятник на границе с Персией (Протоколы Туркестанского кружка любителей археологии (ПТКЛА), т. 10. Ташкент’ 1905; М. Е. Массон. Силуэты Сумбарского района. «Туркменоведение», 1931, № 3—4; его же. О происхождении некоторых каменных намогильннков Южного Туркменистана. «Тр. ЮТАКЭ», вып. I, 1949.
7 См., например, В. Н. Басилов. О пережитках тотемизма у туркмен. «Тр. Ин-та истории, археологии и этнографии (ИИАиЭ) АН ТССР», т. VII, 1963.
8 Автор умышленно в данной статье не останавливается на вопросах методики изучения мусульманских погребений. Больший интерес этот вопрос представляет в связи с рассмотрением более ранних погребальных сооружений — от XVII в. и ранее. На примере захоронений XI—XVII вв. методика, которой придерживается автор, выглядит значительно четче. В ближайшее время методике изучения мусульманских погребений будет посвящена специальная статья.
6*
83


где наряду с погребениями XIX и XX вв. есть н более ранние могилы. Ко второй — могильники, возникновение которых относится ко времени не раньше XIX в.
Эти кладбища возникли вокруг могил «святых», принадлежавших, как правило, к представителям «овляд» 9. Племена туркмен, не принадлежавшие к группе «овляд», всячески стремились, чтобы на месте, отведенном под родовое или племенное кладбище, первым был погребен представитель «священного» племени, происходящий из влиятельной духовной семьи, так называемый «основоположник» кладбища (гопом баши). Лишь после того как на месте выбранного кладбища был погребен гопом баши, можно было там хоронить покойников из других племен. В противном случае считалось, что кладбище не имеет «святости» 10.
Гоном баши большинства новых кладбищ в Западной Туркмении являются шихи, ходжа, махтумы и сеиды. Не удалось зафиксировать пока новых кладбищ с гоном баши атинцем. Вероятно, отсутствие атинцев на новых кладбищах в качестве гоном баши объясняется тем, что в настоящее время атинцев в Западной Туркмении насчитывается всего несколько семей. После того как туркмены-иомуты вытеснили их из этой Области, атинцы занимали подчиненное положение. Кроме этого, в настоящее время туркмены, принадлежавшие в прошлом к племени ата, живут поблизости от средневековых могильников. на которых издавна существовал свой гоном баши.
Следующие после гоном баши могилы (на новых кладбищах) располагаются как можно ближе к «святой», и место вокруг гоном баши занимается в первую очередь. Подчас погребения размещаются вокруг гоном баши так плотно, что между ними невозможно пройти, не наступив на могилу. Поскольку место вокруг главной могилы занимается в первую очередь, т. е. в первые годы после основания кладбища, погребения в последующее Время располагаются уже дальше от него. Но стремление поместить могилу родственника поближе к гоном баши заставляет размещать погребения в наиболее близкой к нему точке, т. е. практически по кругу, создавая как бы новый пояс. На новых кладбищах эти временные пояса хорошо заметны по степени оседания могильных холмиков, сохранности надгробий и материалу, из которого надгробия сделаны. В качестве примера можно сослаться на установку в качестве стел небольших бетонных блоков или сооружения оград из силикатного кирпича, который появился в отдельных районах сравнительно недавно. До этого преобладали каменные и деревянные надгробия.
Помимо принципа «поближе к гоном баши» при выборе места для могилы учитывалось и расположение могил родственников. Могилы родственников создают отдельные локальные группы. Если на кладбище хоронят людей, принадлежавших к разным тире 11 (что бывает не часто), то создаются также отдельные «дочерние» кладбища каждого тире. Но эти «дочерние» кладбища не считаются самостоятельными «овляд» (святынями), так как они не имеют самостоятельного гоном баши и, следовательно, собственного названия. На самых последних новых кладбищах, которые образовались 15—20 лет тому назад, таких дочерних кладбищ не прослеживается. Былое племенное деление уже не играет практически никакой роли, а большинство населения (особенно молодежь) не знает племенных подразделений, к которым принадлежали их предки.
Современные могилы (включая и могилы XIX в.), которые расположены на кладбищах, возникших раньше XIX в., занимают там периферию могильников, выдерживая принцип размещения по родственному признаку и по принадлежности к тире. Примечательно, что новые могилы никогда не располагаются на старых частях кладбищ и никогда не перекрывают старые погребения. В качестве примера можно привести могильник Агар-Убак около аула Кодж. Кладбище «растет» в западном направлении, все более удаляясь от могилы гоном баши (почитаемого, но отнюдь не основателя кладбища). В то же время места ближе к аулу свободны от могил, которые известны современному населению. Больше того, не зная о существовании очень раннего могильника, расположенного в непосредственной близости от аула, местное население, по причинам, которых информаторы объяснить не могут, считают этот участок земли особенным и по возможности стараются его ничем не занимать.
Конструкции современных погребальных сооружений туркменского населения Западной Туркмении, по сведениям информаторов, определяется предписаниями мусульманской религии. Могильные ямы делаются двух видов. Первый — наиболее распространенный — представляет собой прямоугольную могильную яму, ориентированную по длинной оси СЗ—ЮВ. В юго-западной стенке могильной ямы на 30—40 см ниже пола сделан боковой подбой (табл. I, 19). Покойника кладут в подбой на правый бок, головой на северо-запад так, чтобы его лицо было обращено к Мекке. Подбой закладывается
9 К группе «овляд» — «святых» причислялись туркменские племена ата, шихи, махтумы, ходжа, сеиды и, по некоторым данным, меджеур.
10  К. Атаев. Некоторые данные по этнографии туркмен-шихов. «Тр. ИИАиЭ АН 7ССР», т. VII, 1963, стр. 79.
11  Тире — название подразделений, из которых состояли туркменские племена. Количественный состав тире очень различен. Тире первого порядка насчитывали иногда несколько тысяч человек.
84


или широкими досками или камнями. Если этот материал отсутствует, то закладывают подбой короткими бревнышками арчи (этому дереву отдается предпочтение) и замазывают щели глиной.
Второй вид могильной ямы — прямоугольная яма, в центре дна которой (по длинной осн) сделана погребальная щель. Она также перекрывается досками, жердями или камнями (табл. I, 20). Покойника также кладут на правый бок, головой на северо- запад.
Причины бытования двух типов могильных ям опрошенные информаторы объясняют различным качеством грунта на кладбищах12. Если грунт достаточно твердый, то делается боковой подбой; если же могила сооружается в зоне песков, (т. е. в сыпучем грунте), то делается погребальная щель. Разницы в названиях погребальных камер в настоящее время не существует и информаторы не помнят, чтобы она когда-либо существовала 13. Такое объяснение бытования двух типов могильных ям представляется неполным. Автору данной статьи неоднократно приходилось наблюдать обвалившиеся или размытые могилы на современных кладбищах и на одном и том же кладбище, где грунт достаточно твердый для сооружения подбоя, были могильные ямы обеих конструкций. Вероятно, причины следует искать в каких-то (возможно, этнических) традициях, истоки которых еще не ясны. Причем оба типа могильной ямы прослеживаются уже с XIII—XIV вв.  14, а возможно и с более раннего времени. Сейчас можно лишь утверждать, что та или другая конструкция ямы бытует у всех туркменских групп — в прошлом племен и племенной принадлежности не отражает. Скорее наоборот, это свидетельствует о каких-то устойчивых традициях, характерных для всех западных туркмен.
Значительно разнообразнее надмогильные сооружения на современных кладбищах. Они различаются как по характеру конструкций, так и по материалу, из которого они делаются. В настоящее время на могильниках Западной Туркмении выделено пять типов надгробных сооружений, устанавливаемых на современных могилах.
1.  Наиболее распространенной формой надгробного сооружения является земляной могильный холмик (табл. I, 1—9, 17). Чаще всего по торцовым сторонам холмика устанавливаются небольшие палки, на которые привязываются кусочки тканей. В отдельных случаях палки бывают довольно высокими и встречаются чаще в районах, населенными туркменами-гокленами. В тех местах, где есть природный камень, палки заменяются каменными стелами. Размеры стел самые различные — высотой от 40 см до 150 см.
Часто могильные холмики обкладываются небольшими камнями или обожженными кирпичами, которые берутся из более ранних сооружений. Особенно широко используется кирпич для обкладки могильных холмиков на кладбищах около Шахр-Ислама, Шахр-Хайбара и в меньшей мере на кладбище около Коджа.
В тех местах, где есть выходы белого известняка, стелы зачастую делаются из него. В этом случае они имеют форму правильного параллелепипеда высотой до 50 см (табл. I, 22).
Установленные по торцовым сторонам могильного холмика палки, по словам опрошенных информаторов 15, являются временным памятником. Они должны быть заменены каким-либо более долговечным сооружением из камня. Обычай замены палок каменными надгробиями почти вышел из употребления в зоне песков. Там камня очень мало (а порой и вообще нет), и палки являются почти единственным видом надгробий. Так как дерево довольно быстро разрушается, то могильный холмик остается единственным свидетельством о погребении. Однако довольно часто закладка подбоя не выдерживает тяжести засыпки и обваливается. Могильный холмик оседает, и внешних признаков погребения не остается. Этим обстоятельством объясняется то, что в настоящее время известно очень небольшое количество туркменских могил XVIII—XX вв., расположенных в эоне песков.
2.  Значительная часть обследованных погребений обозначена могильными холмиками, заключенными в круглые или овальные в плане ограды (табл. I, 10, 13—15). Могилы с такими надгробиями распространены в местах расселения туркмен-карадашлы, западных текинцев и иомутов. Ограды вокруг холмиков сооружаются из глины, расколотого камня или, если поблизости есть развалины средневековых строений, из жженого кирпича.
3.  Третья группа захоронений отмечена каменными надгробиями, условно названными фертами (табл. I, 11, 12; II, А). Известно много случаев, когда ферты установлены в оградах. Иногда в ограду заключено по нескольку могил с фертами, принадлежащих близким родственникам. Формы фертообразных стел чрезвычайно многообразны. Их ставят на могилы иомуты и небольшая группа текинцев западной части Ахальского оазиса.
12 Полевые записи Туркменской археолого-этнографической экспедиции МГУ и ИИАиЭ ТССР (далее —  ТАЭЭ) за 1957—1962 гг.
13 Там же.
14 Н. Г. 3алкинд и С. П. Поляков. Ук. соч.
15 Полевые записи ТАЭЭ за 1960 г.
85


Таблица I. 1—9  — могильные холмики в различном оформлении (1-й тип); 11, 12 — установка фертов на могиле (3-й тип); 10, 13, 14, 15 — виды оградок (2-й тип); 16 — надгробия «елочки» (4-й тип); 17  —  один из вариантов современного надгробия гоклен; 19, 20 — типы конструкций могильных ям; 21, 22 — стелы из мягкого белого песчаника; 18 — надгробное сооружение на могилах атинцев и шихов (5-й тип).


Таблица II. Д — различные виды фертов на кладбищах Западной Туркмении; Б — карта-схема распространения типов современных надгробий: 1 — земляной могильный холм; 2 — могильные холмики, заключенные в круглые или овальные могильные ограды: 3 — ферты; 4  —  надгробья-елочки; 5 — высокие каменные выкладки


4. Четвертая группа погребений обозначена резными в виде елочек дощечками (табл. I, 16). В последнее время надгробия, приближающиеся по форме к «елочкам», делаются из камня (табл. I, 21). Распространены надгробия-елочки на кладбищах гокленов, мурчали и нохурли.
5. Пятый тип надмогильных сооружений — высокая, прямоугольная, иногда с закругленными краями каменная выкладка. Высота выкладок колеблется от 50 до 100 см. Сооружаются они над могилами небольших групп туркмен — атинцев и шихов, живущих в Лхальском оазисе и Копет-Даге (табл. I, 18).
Обращает на себя внимание то обстоятельство, что, если четыре последних из перечисленных типов надгробных сооружений в большей или меньшей степени увязываются с теми или иными группами (бывшими племенами), то первый тип надгробных памятников в одинаковой мере характерен для всех групп и распространен во всей Западной Туркмении, не локализуясь в каком-либо выделенном районе (табл. III).
Таблица III
Типы надгробий*
Район распространения
Племенная принадлежность
I
(могильный холм в различном оформлении)
Ахал, Копет-Даг, Юго-Запад, Балханы
Теке, иомуты, гоклены, нохурли, мурчали, карадашлы, ходжа, ата, шихи
II
(овальные и круглые ограды)
Ахал, Балханы
Карадашлы, теке (?), иомуты
III
(ферты)
Ахал, Юго-Запад, Балханы
Теке, иомуты, ата (?)
IV
(«елочки»)
Копет-Даг (и часть Ахала)
Гоклены, мурчали, нохурли
V
(выкладки)
Копет-Даг, Ахал, Балханы
Шихи, ата
Племя
Тип
Ата
V
Гоклены
IV
Иомуты
I, II, ш
Карадашлы
I, II
Мурчали
I, IV
Нохурли
I. IV
Теке
I, II (?), III
Ходжа
I (по остальным типам не? данных)
Шихи
I, V
* Беа погребений гоном баши.
Район
Тип
Ахал
I. II, III, (IV), V
Копет-Даг
I, IV, V
Юго-Запад
1, III
Балханы
1, II, III, V
88


На каменных стелах и фертах часто можно наблюдать тамги того тире 16, к которому принадлежал погребенный. Помимо тамг на фертах сделано много надписей. По большей части это суры из корана; на некоторых фертах есть имена погребенных и дата смерти. Тамги на стелах зафиксированы только в скотоводческих районах (ферты у земледельческого населения неизвестны). Вероятно, это можно объяснить тем, что в земледельческих районах тамги забыты, поскольку не были нужны. Дело в том, что тамгами, формы которых изображаются на надгробиях, туркмены клеймили только верблюдов. В качестве клейма для мелкого рогатого скота туркмены применяли разной формы надрезы ушей баранов и коз. Верблюды же у земледельцев были в незначительном количестве и их клеймление было не обязательно. Кроме того, племенная структура у земледельцев потеряла свое значение значительно раньше, нежели у скотоводов, что также способствовало отмиранию тамг.
Значение тамг при изучении современных погребальных сооружений туркмен трудно переоценить. Наряду с сообщениями информаторов они являются почти единственным (если считать очень немногочисленные надписи) свидетельством принадлежности погребенного к тому или иному тире. Особенно важны они для скотоводческих районов, где письменные документы, относящиеся к началу XX в., очень малочисленны.
Ориентация современных погребений, как удалось установить, в большей мере, нежели конструкции могильных ям и надгробий, подвергается случайностям. На новых кладбищах подавляющее большинство могил ориентировано точно так же, как и надгробие гоном баши. Надгробие гоном баши не всегда строго выдерживает направление СЗ—ЮВ. Очень часто отклонения к осям В—З или С—Ю довольно значительные. Такое положение информаторы объясняют тем, что при сооружении могилы гоном баши не было видно солнца, по которому и ориентируется могила 17. Обязательное положение покойника по оси СЗ—ЮВ они считают одной из основных догм ислама — покойник должен лежать лицом к Мекке. Несомненно, ислам оказал значительное влияние на погребальный обряд и погребальные сооружения туркмен. Но вряд ли объяснение следует искать только в догматике ислама. В западных районах Туркмении известно много погребений, относящихся к эпохе бронзы 18, ориентированных по оси СЗ—ЮВ. Возможно, что здесь положение ислама совпало с очень давней традицией.
Ориентация современных погребений, расположенных на средневековых могильниках, повторяет по большей части ориентацию расположенных рядом средневековых могил. Отклонений от «мусульманской» ориентации в этих случаях очень много. Чаще выдерживается ориентация длинной оси могилы в направления 3—В.
Характерным моментом для современных кладбищ Западной Туркмении является наличие на них большого количества самой разнообразной посуды. У западных туркмен очень стойко держится обычай класть на могилы родственников чайники, пиалы, кумганы, металлические котлы («казаны») и т. п. Некоторые исследователи склонны видеть в этом обряде видоизменившуюся традицию, по которой покойника снабжали всем необходимым (и в первую очередь посудой) для загробного путешествия. Поскольку ислам запрещает класть с покойником какие-то ни было вещи в могилу, то вещи переносятся наверх 19. Правомочность такого объяснения данного обычая туркменский материал не отрицает. Информаторы прямо указывают, что покойнику необходимо «на том свете» иметь свою посуду20. На обследованных в Западной Туркмении могильниках, где есть современные погребения (более 60 кладбищ), только на пяти могилах были положены другие (не посуда) предметы.
* *  *
Вышеизложенное, как представляется, наглядно свидетельствует, что в погребальных сооружениях современного населения Западной Туркмении наибольшее количество вариантов прослеживается в надгробных сооружениях. Остальные части погребений: конструкции могильных ям, ориентация и трупоположение—идентичны для всей обследованной области. Кроме того, как уже отмечалось, типы надмогильных памятников увязываются с теми или иными группами племен. В то же время конструкции мо-
16 Автору настоящей работы ни разу не удалось видеть на надгробиях, да и на других предметах так называемые «племенные» и «родовые тамги». Несомненно, те исследователи туркмен, которые писали о них, имели дело с тамгами тире.
17 Полевые записи ТАЭЭ за 1960 г.
18 Несколько таких погребений в районе Удека (Балханского) были раскопаны А. А. Марущенко в 1961 г.
19 В. И. Марковин. Чеченские средневековые памятники в верховьях р. Чанты-Аргуна. В кн.: «Древности Чечено-Ингушетии». М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 227.
20 Полевые записи ТАЭЭ за 1960 г.
89


гильных ям характерны для всех туркменских групп (в прошлом племен). Очевидно, такое положение дает основание принять за основу классификации современных туркменских погребений Западной Туркмении надгробные сооружения. Как видно из приводимой табл. III, по типам надгробий погребения группируются не только по принадлежности к той или иной группе племен, но и по отдельным выделенным районам.
Весьма примечателен и состав племенных групп, ставящих одинаковые надмогильные сооружения. Так, текинцы и номуты имеют одинаковые типы надгробий. Очевидно, такое положение не случайно. Насколько можно судить по имеющимся материалам21, два эти племени до недавнего времени жили на одной территории и считали себя близкородственными группами. В известной мере по типам надгробных сооружений к ним примыкают карадашлы. В настоящее время трудно дать точный ответ, почему древнее туркменское земледельческое племя имеет одинаковые с текинцами и иомутами надмогильные сооружения. Возможно, что текинцы, переселившись в Ахал, восприняли или заимствовали тип надгробий у карадашлинцев. Это вполне вероятно, так как карадашлы, чья генеалогия возводится к древним язырам22, пользуются у остальных туркмен правом старшего и уважаемого племени. Возможно и другое, а именно, что карадашлннцы переняли некоторые моменты в материальной и духовной культуре у текинцев, как более сильного в политическом и экономическом отношении племени. Таких примеров в туркменской истории достаточно много23.
Гоклены, мурчали и нохурли расселены в Копет-Даге и одинаково, но отлично от предыдущей группы оформляют свои могилы. Это одни из древнейших земледельческих племен туркмен, давно живущих по соседству. И, наконец, ата и шихи входят в «овляд», группу «святых» племен, также объединяемых родством (они считают своими предками арабов), ставят на могилах одинаковые надгробия.
Случайны ли такие группировки? Представляется, что нет. Вероятно, в современных погребальных сооружениях сохранились и дожили до наших дней какие-то воспоминания о более крупных туркменских объединениях, нежели племена, известные по документам XVII—начала XX в. Не исключена и возможность, что группировка типов погребальных сооружений, которая прослеживается по выделенным районам, отражает и какие-то местные традиции, сложившиеся в результате тесного общения разных племен. Наличие у всех туркменских групп Западной Туркмении преобладающего численно, по сравнению с другими типами, одного, выделенного в I тип способа оформления погребений, свидетельствует, несомненно, о наличии у них каких-то общих для всех туркмен традиций.
21 См. Абул Гази. Родословное древо тюрков. Перевод Г. С. Саблукова. «Изв. Общества археологии, истории и этнографии при Казанском ун-те», т. XXI, 1905; т. XXII, № 6, 1906; Полевые записи ТАЭЭ за 1957—1961 гг.
22 А. Н. Кононов. Родословная туркмен. Сочинения Абу-л-Гази хана хивинского. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1958, стр. 68.
23 История Туркменской ССР, т. I, кн. I. Ашхабад, 1957, стр. 439.


ВЕСТНИК
МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
№ 1 - 1967
СЕРГЕЙ ПАВЛОВИЧ ТОЛСТОВ
В жизни каждого большого ученого есть даты, когда все сделанное им за долгие годы становится особенно заметным. И чем известнее ученый, тем отчетливее его друзья, коллеги и ученики ощущают вклад, сделанный этим человеком в науку.
В жизни члена-корреспондента АН СССР, профессора Сергея Павловича Толстова такой датой, несомненно, является шестидесятилетие со дня рождения и сорокалетие научной деятельности.
91


С. П. Толстов родился 25 января 1907 г. в городе Ленинграде, в семье военного. В 1930 г. он окончил Московский университет, где учился сначала на физико-математическом, а затем на историко-этнологическом факультетах. Научные интересы Сергея Павловича определились уже на студенческой скамье. Этому в значительной мере способствовала его поездка в 1929 г. в Среднюю Азию и научная работа сначала в Московском областном музее, где он заведовал этнологическим подотделом, а затем с 1929 г. в Музее народов СССР, где С. П. Толстов работал старшим научным сотрудником.
Но не только история народов Средней Азии привлекала внимание Сергея Павловича. Русские крестьянские постройки, этнография мордвы н терюхан, история первобытного общества, музееведение и краеведческая работа — это далеко не полный перечень научных интересов молодого ученого.
После окончания в 1934 г. аспирантуры Сергей Павлович посвящает себя целиком изучению истории и этнографии народов Средней Азии. Несомненно, немаловажную роль в этом сыграли его поездки в среднеазиатские республики в 1929, 1932 и 1934 гг. Они явились прелюдией к созданию в 1937 г. Хорезмской экспедиции, бессменным руководителем которой Сергей Павлович является и по сей день. В эти, как и в последующие годы, С. П. Толстов проявляет себя не только как талантливый ученый, но и как блестящий организатор. В 1935 г. он назначается ученым секретарем, а с 1939 г. — заведующим московским отделением Института истории материальной культуры.
1941 год. Фашистская Германия напала на Советский Союз. С. П. Толстов вступает в ополчение, участвует в боях. В эти тяжелые для нашей страны годы особенно ярко проявилось мужество ученого. Однополчанин Сергея Павловича А. Ф. Медведев (ныне старший научный сотрудник Института археологии АН СССР) вспоминает, как в 1941 г., в перерыве между боем, неподалеку от Смоленска, коммунисты на партийном собрании, которое проходило в лесу, принимали кандидатом в члены ВКП(б) профессора Толстова.
После госпиталя, где Сергей Павлович находился из-за ранения, полученного в бою за станцию Шалимово, он был демобилизован. В 1942 г. его назначили директором Института этнографии АН СССР. На этом посту он проработал без малого четверть века.
С 1945 г. возобновляет свою работу Хорезмская экспедиция. Под руководством Сергея Павловича работы проводятся в Каракалпакии, Узбекистане, Туркмении и Казахстане. С. П. Толстов с отрядами экспедиции работает на Устьюрте, в Каракумах и Кызылкумах, проходит по древнему руслу Амударьи — Узбою. Результаты работ экспедиции уже в первые годы превзошли все ожидания. Работа большого коллектива и его руководителя по достоинству была оценена. В 1948 г. Сергею Павловичу за книгу «Древний Хорезм» была присуждена Государственная премия первой степени.
С каждым годом фронт работ все больше расширялся. Под непосредственным руководством Сергея Павловича сотрудники экспедиции изучают памятники всех эпох — стоянки первобытных людей, могильники и поселения эпохи бронзы, раннего железа, античности и средневековья, развалины городов, крепостей, замков и усадеб. Величественная история громадного района Средней Азии заново открывается людям. Своими работами Сергей Павлович сумел доказать, что культура среднеазиатских народов не только не превнесена извне, но и сама на протяжении многих столетий оказывала сильное влияние на культуру соседей.
92


С 1956 г. основные усилия экспедиции направляются па изучение памятников, расположенных в степных и пустынных районах среднеазиатского междуречья. Неоспоримы заслуги Сергея Павловича и его учеников в деле изучения древней ирригации низовьев Амударьи и Сырдарьи. Исследования памятников по старым руслам великих среднеазиатских рек раскрыли новую страницу истории среднеазиатских народов и во многом способствовали правильному пониманию исторических процессов на этой территории.
Большое значение работы Сергея Павловича и Хорезмской экспедиции имеют не только для северных районов Средней Азии. Вряд ли сейчас можно назвать какую-либо большую работу по истории и этнографии Средней Азии, в которой не были бы учтены результаты исследований Хорезмской экспедиции. Без этого невозможна ни одна серьезная периодизация истории народов этой обширной области, изучение социального строя племен и народностей, ее населявших, их религии, хозяйства и других сторон жизни.
Успехи экспедиции не случайны. Они во многом определены талантом и энергией ее руководителя. Эти качества Сергей Павлович сочетает с огромной эрудицией и трудолюбием. Блестящее знание материала явилось той основой, на которой был сделан ряд предположений и гипотез, нашедших свое материальное подтверждение много лет спустя. Характерно, что эти гипотезы нашли свое подтверждение не только в результате работ Хорезмской экспедиции, но и других экспедиций.
Сергей Павлович известен не только как ученый, но и как воспитатель целого поколения советских этнографов. Его педагогическая деятельность началась 1 сентября 1930 г. на кафедре краеведения историко- философского факультета Московского университета. Здесь он читает курсы лекций по краеведению и истории религии народов Средней Азии. Будучи блестящим лектором, он ведет педагогическую работу и в других вузах Москвы.
С 1932 г. он доцент, а с 1936 г. профессор Высших музейных курсов, где читает лекции по краеведению, первобытной культуре и этнографии; одновременно он читает лекции в Московском педагогическом институте по истории первобытного общества и музееведению. В этот же период он читает специальные курсы лекций аспирантам Музея народов СССР и на историко-философском факультете МГУ.
В 1939 г. Сергей Павлович становится профессором и заведующим кафедрой этнографии исторического факультета Московского университета. Выдающийся лекторский талант, широта постановки проблем, научная смелость снискали молодому профессору любовь и уважение студентов. Аудитории во время лекций С. П. Толстова были переполнены. После его лекций многие студенты уже на первом курсе определяли свою будущую специальность — этнографию.
В 1943 г. Сергей Павлович назначается деканом исторического факультета МГУ. Это было тяжелое время восстановления факультета после возвращения из Ашхабада. Надо было налаживать учебный процесс, организовывать быт студентов и аспирантов факультета, укомплектовывать кафедры преподавателями. Большая заслуга Сергея Павловича  — подбор преподавательского состава факультета. Для чтения лекций приглашаются такие видные специалисты, как А. М. Панкратова, Б. Д. Греков, К. В. Базилевич, С. В. Бахрушин, А. С. Ерусалимский и ряд других ведущих советских историков. В этот период расширяются и укрепляются кафедры. Большое внимание уделяет Сергей Павлович кафедре истории народов колониальных и зависимых стран, впоследствии выросшей в отделение истории стран Востока с четырьмя кафедрами.
93


В это же время была проделана поистине титаническая работа по восстановлению библиотеки факультета.
Война продолжается. На факультете не топлено. Преподаватели и студенты на занятиях сидят в пальто, не хватает самых необходимых вещей. И в такой обстановке Сергей Павлович вместе с сотрудниками налаживает работу факультета. У него находится время и для устройства возвращающихся после госпиталей студентов-фронтовиков, и для научной работы, и для чтения лекций, и для многих других дел.
Под руководством Сергея Павловича оживает научная деятельность на факультете. В те тяжелые годы С. П. Толстов сумел наладить публикацию научных работ преподавателей факультета. В 1945 г. выходят в свет три выпуска «Докладов и сообщений исторического факультета», курс лекций профессора В. И. Лебедева «История СССР до XIX в.». В 1946 г. выходит в свет книга М. Н. Тихомирова «Древнерусские города» и ряд других. Готовятся к изданию докторские диссертации, защищенные во время войны. Большое политическое и научное значение имела проведенная на историческом факультете научная конференция «Преступления фашизма против исторической науки», организатором и участником которой являлся Сергей Павлович. В конференции приняли участие З. Неедлы, М. М. Дьяконов, С. К. Бушуев и другие видные историки. Конференция собирала огромную аудиторию. Материалы ее были опубликованы в специальном сборнике.
Много труда вложено Сергеем Павловичем в восстановление кафедры этнографии, которой он заведовал до 1952 г. Его деятельность как заведующего кафедрой характеризуется, прежде всего, поиском наиболее целесообразных форм организации занятий и привлечением к преподавательской работе видных ученых-этнографов. Несомненна заслуга Сергея Павловича в налаживании экспедиционной работы кафедры. При крайне ограниченных финансовых возможностях преподаватели и студенты кафедры ездили в экспедиции, а в Хорезмской экспедиции работали и студенты других кафедр факультета.
Большое внимание уделял Сергей Павлович совершенствованию учебного плана кафедры. Введенная в 1946 г. система преподавания по циклам и большое разнообразие специальных курсов позволили в свое время подготовить много специалистов-этнографов по различным странам мира. Он обращает особое внимание на подготовку специалистов по зарубежным странам. По инициативе Сергея Павловича для специализирующихся по кафедре студентов увеличивается количество занятий по западным языкам и вводится преподавание языка изучаемого народа. Обязательной для студентов-этнографов становится музейная практика. Совершенствование учебного плана кафедры шло не только по линии расширения количества специальных курсов, читаются курсы и по смежным дисциплинам — антропологии и фольклору.
Оживляется научная деятельность кафедры. На заседаниях обсуждаются доклады и сообщения. Под руководством Сергея Павловича в 1947 г. проводится совместная научная сессия кафедры этнографии и Института этнографии, посвященная 30-летию Октябрьской революции. Проводится конференция, посвященная одной из важнейших проблем этнографии,  — процессу национальной консолидации народов СССР, на которой Сергей Павлович выступает с докладом. В это время почти все научные сессии и другие мероприятия проводились совместно с Институтом этнографии. К сожалению, эта традиция, существовавшая долгие годы, в последнее время прервана.
Деятельность Сергея Павловича как заведующего кафедрой не ограничивалась организаторской работой. Он читает курс лекций по основам
94


этнографии для студентов исторического факультета, целый ряд специальных курсов для студентов-этнографов, руководит курсовыми и дипломными работами, аспирантами. У Сергея Павловича много учеников. Они работают в самых отдаленных уголках Советского Союза, имеют, в свою очередь, учеников, некоторые из которых сами растят молодое поколение этнографов. Мало кто из ученых-этнографов подобно С. П. Толстову может сказать, что у него есть «ученики-правнуки».
Много времени Сергей Павлович уделяет работе в Академии наук. Возглавляя Институт этнографии, он одновременно был и ученым секретарем Президиума Академии наук и редактором журнала «Советская этнография».
В послевоенные годы выходят основные работы Сергея Павловича. Его перу принадлежит больше 300 научных трудов.
Правительство высоко оценило заслуги С. П. Толстова, наградив его двумя орденами Трудового Красного Знамени и медалями.
Член-корреспондент Академии наук СССР, почетный академик АН Узбекской ССР, заслуженный деятель науки и техники Таджикской ССР, заслуженный деятель науки Каракалпакской АССР, профессор Сергей Павлович Толстов известен и за рубежом. В 1956 г. он выступал с лекциями в Лондонском, Оксфордском и Кембриджском университетах, в Институте Среднего и Дальнего Востока в Риме, в Музее Риме в Париже. Его книга «По следам древнехорезмийской цивилизации» переведена на несколько западноевропейских языков. Сергей Павлович избран членом-корреспондентом Германской Академии наук в Берлине и вице- председателем Международного конгресса антропологов и этнографов; он является одновременно руководителем целого ряда других обществ.
В последнее время по состоянию здоровья Сергею Павловичу пришлось уйти с ряда административных постов и посвятить себя только научной деятельности.
В день шестидесятилетия друзья и ученики Сергея Павловича, желая ему доброго здоровья и новых успехов, надеются, что открыватель Древнего Хорезма обогатит историческую науку еще не одним замечательным открытием.
С. П. Поляков


РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
чл.-корр. АН СССР А. В. Арциховский (главный редактор), доц. В. И. Бовыкнн (зам. главного редактора), проф. И. С. Галкин, доц. Н. Ф. Мочульский, проф. Ю. М. Сапрыкин, доц. В. М. Селунская, проф. И. А. Федосов, проф. Н. С. Шевцов
Адрес редакции: Москва, Ленинские горы, МГУ, Административный корпус. Тел. АВ 9-15-12
ВЕСТНИК МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
серия IX, история
№ 1—1967
Редактор Гракина Э. И.
Технический редактор Черемискина Л. Р.
Корректоры Эльмус М. И., Хлыстова И. С., Клочкова Л. С.
Сдано в набор 31/Х 1966 г. Подписано к печати 17/I 1967 г. Л-41573 Формат 70Х108/16 Бумага тип. № 2 Физ. печ. л. 6,0 Изд. № 497 Заказ 319 Цена 50 коп. Тираж 1850 экз.
Издательство Московского университета Москва, Ленинские горы, Административный корпус. Типография Изд-ва МГУ. Москва, Ленинские горы


Цена 50 коп.
Индекс 73061