В сборнике „Революция в Крыму“ принимают участие следующие товарищи:
Бабахан Н., Биркенгоф А., Гавен.  Ю., Гелис И., Елагин Вл., Камшицкий Вл., Москалев, Поплавский С., Ларин Ю., Серафимов, Урановский Я., Фирдевс И., Хинчук, Штейнбах и др.


Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
ИСТПАРТ
ОТДЕЛ КРЫМСКОГО ОБЛАСТНОГО КОМИТЕТА РКП(б) ПО ИЗУЧЕНИЮ ИСТОРИИ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ И РКП(б)
РЕВОЛЮЦИЯ В КРЫМУ
(К ДВАДЦАТИЛЕТИЮ ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ)
СБОРНИК ПЕРВЫЙ
КРЫМГОСИЗДАТ
1925


Напечатано в 1-й Гостиполит. «Крымполиграфтреста» в колич. 2000 экземпляров Зак. № 3571. Крымлит № 1804.


И. Гелис
СИМФЕРОПОЛЬ В ПЕРИОД ПЕРВОЙ РЕВОЛЮЦИИ (1905 г.)
I. Экономическое положение уезда
Основное черты развития сельского хозяйства. Землевладение и землепользование в начале девятисотых годов. Кустарное и ремесленное производство. Фабрично-заводская промышленность и торговля. Положение рабочих.
Вместе с общим промышленным расцветом России в конце прошлого столетия, производителтные силы таких окраин, как бывшая Таврия, приобретали явственную тенденцию к росту на капиталистических началах. В частности, Симферопольский уезд, расположенной в черноземной полосе между степным севером и горным южнобережьем полуострова, в первое пятилетие XX века имел все характерные черты капиталистического хозяйства.
Сельское хозяйство в Симферопольском уезде было основано, главным образом, на хлебопашестве, хотя по количеству земли, занятой под плодовыми садами, уезд находился на первом месте. Под зерновыми хлебами в 1904 г. было занято 95,4% всей земельной площади, под садами  —  3%, виноградниками  — 1,3% и табачными плантациями  —  0,3%.
Несмотря на огромную поглощаемость интенсивными культурами рабочей силы, распределение сельскохозяйственного труда в уезде представляется в следующем виде: принимая за основу единицу пашни и исходя из расчета, что десятина интенсивной культуры поглощает в 12 раз болЬше труда, чем десятина пашни, мы получим
Угодья
Дес.
Коэф- фиц.
Дес.
%%
Пашня
110.427
—
110.427
63,2
Сады
3.486
Х12
41.832
23,9
Виноград
1.503
Х12
18.036
10,3
Таб. плант
374,2
Х12
4.490
2,6
Итого . .
-
-
-
100,0


4
Революция в Крыму
Более высокая по качеству зерновая продукция сельскохозяйственного производства почти целиком  1) вывозилась за границу и крупнейшие потребляющие центры России. Крым питался хлебом, которой ввозился из северных уездов Таврической губернии (Мелитопольский, Днепровский, Бердянский).
Огромная торговая прибыль от выгодного обмена хлебных запасов, а также прибавочная стоимость от чрезмерной эксплоатации крестьянского труда, поглощались небольшой группой помещичьего дворянства и крупных спекулянтов  —  экспортеров (конторы Нейфельда, Дрейфуса и др.). Таким образом, товарное земледелие и экспорт хлеба на внешний рынок  —  составляли основные черты сельского хозяйства уезда.
Почти вся годная для обработки земля находилась в руках частных собственников. Вернер  2) говорит, что по Симферопольскому уезду 73,2% всей земельной площади составляли частную собственность, 11,6% принадлежали удельному ведомству и лишь остальные 15,2%  —  крестьянским общинам. Естественно, что безземельное и малоземельное крестьянство составляло подавляющую часть крестьянского населения. На одном из заседаний сельскохозяйственного совета при Симферопольском земстве один из местных помещиков должен был констатировать, что, „в уезде 95% крестьян нуждаются в чужой земле, 4.983 двора арендуют землю"  3). Бененсон, на основании ряда статистических данных, приходит к выводу, что, как общее явление, Крым имеет 40% безземельного крестьянства  4). Это в особенности относится именно к степному району, в котором находится и Симферопольский уезд.
Условия аренды помещичьей земли были неимоверно тяжелы для безземельного и малоземельного крестьянства. Помещик имел право в любое время выселить крестьянина-арендатора. Были случаи выселения целых деревень. Корреспондент „Крымского Вестника" в № 230 от 25-го сентября дает интересную характеристику одной из больших симферопольских деревень  —  Саблы:
«144 домохозяина с 1300 душ обоего пола имеют 788 десятин удобной земли. Это земля общинная, собственной нет ни одной сажени. Из года в год земля пашется и перепахивается, на клочках наделов нельзя и думать о правильном севообороте, о черном паре, или даже простом карасабане. Земля истощена, она родит плохо, и сабловские землеробы вынуждены каждый год итти на поклон в контору помещичьей экономии, просить земли». Этот же корреспондент, касаясь правового положения
1) Оставлялись только семена и кормовые хлеба.
2) Памятная книжка Таврич. губернии. Симферополь, 1889.
3) „КрЫмский Вестник" № 227 от 22-го сентября 1905 г.
4) Бененсон. „Экономические очерки Крыма". Симферополь, 1919.


И. Гелис, Симфер. в период. перв. револ. (1905)
5
арендатора, возмущается произволом помещичьих управляющих: «В самом деле: я поднял целину, выкорчевал деревья, повырубил кустарники и посеял баштан. Надо выдающееся по обилию дождей лето, чтобы выручить и те 20 рублей, что я уплатил за землю, и вознаградить мой труд. Если я работаю, то именно с надеждой на следующий посев... и вдруг, оказывается, что моя земля на следующий год отдана моему соседу».
Не говоря уже о системе штрафов за потравы, арендные цены на землю были непомерно высоки. Десятина расценивалась в 12 руб. и дороже. Даже помещик на упомянутом уже земском заседании приводил 6 р. 10 к., как среднюю цифру арендной платы. Но денежная форма аренды встречается весьма редко в то время. Помещику выгоднее было получать арендную плату натурой, долей урожая. От каждых 10 копен хлеба крестьянин должен был выделить 3—4 копны, смолотить и свезти в амбар помещика, а часто и доставить на жел.-дор. станцию. Эта кабальная система получила название „скопщины“. Сверх этого, существовали „верхи"  —  1 р. за десятину или 40—60 к. с копны объездчику в том случае, если молотит сам помещик. За выпас на выгонах помещика того же скота, которым приходилось обрабатывать скопщину, безземельный крестьянин должен был платить по 4 р. за голову крупного и 1 р.  —  мелкого скота.
«Выколачивает экономия следуемые ей платежи очень исправно, и крестьяне всегда стремятся внести все причитающееся с них своевременно, ибо лишенные помещичьей земли, они скоро и неминуемо должны будут погибнуть с голода. Ведь экономическая земля, точно железным кольцом, окружила деревню, ее пастбища и ее пахотные земли» —  повествует уже цитированный нами корреспондент «Крымского Вестника».
*
Экономическая география Крыма отличается сравнительно большим количеством потребляющих центров  —  городов  1). Симферополь, как административный и торговый центр, стоит в этом отношении на первом месте. Сбыт продукции сельского хозяйства (кроме зерна) вызвал сильное развитие кустарного и ремесленного производства. Последнее естественно порождалось обменом между городом и деревней в интересах удовлетворения потребностей крестьянского хозяйства в инвентаре и готовых изделиях домашнего обихода.
По данным ремесленной управы  2), в 1903 г. в Симферополе насчитывалось до 20-ти ремесл с общим числом мастеров- 957, подмастерьев  —  1003 и учеников  —  740. За один только год
1) В Крыму числится 15 городов, включая сюда недавние большие деревни, ставшие городами в силу расширения обмена.
2) Справочная книга по гор. Симферополю на 1911 г.


6
Революция в Крыму
число мастеров упало до 884, учеников —  до 720. С другой стороны развивалась мелкая промышленность, расчитанная почти исключительно на городской рынок. Уже в 1899 г., по официальным данным, в городе работало 152 промышленных предприятия с общим числом рабочих —  около 600. Что же касается крупных промышленных предприятий, то число их даже в 1911 г. не превышало 25 с общим числом рабочих  —  1845. Так как за период 1900—1911 г.  1) существенных изменений в области местной промышленности не произошло, не мешает на минуту остановить внимание на следующей табличке размеров «крупных» предприятий симферопольской промышленности:
С числом рабочих: Число предприятий:
до 20 чел . 10
„50 7
„ 100 „ ... . . .2
„ 500 . . 6
Гораздо сильнее промышленности развивался посреднический торговый капитал. Но здесь мелкая и средняя торговля преобладала над крупной. По данным городского самоуправления2) за 1905 г., общая картина движения торговых предприятий и их годового оборота, представляется в следующем виде:
Число предпр.
С общим годовым оборотом {в тыс руб.)
Средний годов. обор. на 1 предпр. (в рубл.)
720
280
389
1.135
8.896
7.838
243
3.282
13.548
Цены Симферопольского рынка, до войны (1904 г.) более или менее устойчивые, в 1905 г. проявляли значительные колебания. Разница между минимумом и максимумом рыночных цен по некоторым предметам питания доходила до 165, 229 и даже 300%. Надо заметить, что пищевые продукты, привозимые из деревни, а также предметы домашнего обихода были доступны по минимальным ценам лишь оптовым скупщикам  —  лавочникам и, особенно постоянным реализаторам этого товара  —  мелким и средним торговцам. Розничные цены в подавляющей части бакалейного товара приближались к максимуму. Взяв главнейшие из предметов первой необходимости, мы увидим следующую номенклатуру цен, существовавших на Симферопольском рынке в 1905 г.:
Мука ржаная 1 р. 10 к. пуд
Хлеб ржаной 1 „ 20 „
1) Справочн. книга по г. Симфероп. на 1911 г. (по данным фабр. инспекции).
2) Там же.


И. Гелис, Симфер. в период, перв. револ. (1905)
7
Мясо II сорта 5 р. — к. пуд
Баранина 5 „ 60 „ „
Картофель 1 „ — „
Масло подсолнечн 6 „ — „ „
Дрова II сорта 28 „ — „ к. с.
Керосин • 2 „ — „ пуд
Уголь древесный 1 „ 15 „ „
Мыло серое 2„'80„ ,.
Сахар рафинад 6 „ 80 „
Соль кухонная — „ 40 „ „
Нечего и говорить, что на уровне рыночных цен сказалось влияние войны, превратившей многие продукты местного обмена в предметы вывоза за пределы края, обострившей и усилившей процесс превращения крестьянского хозяйства из натурально-товарного в товарно-денежное.
При таких условиях особенно ухудшалось экономическое положение наемного труда. Средняя стоимость рабочего дня в то время определялась в 70 коп. при 14—16 часовом рабочем дне. Семья рабочего в 4 человека, если взять это число в среднем, могла влачить жалкое существование в пределах подобного «бюджета». Одна пища при тогдашних ценах занимала 71,3% стоимости рабочего дня. Рабочий день женщин и подростков ценился гораздо ниже 70 к. По данным «Справочной книги» за 1911 г. явствует преобладание этого более дешевого труда над мужским. Из 1845 занятых в крупных производствах рабочих было:
Мужчин
женщин
Взрослых
814
Взрослых
865
Подростков
61
Подростков
105
Итого
875
Итого
970
Положение рабочих сильно ухудшалось произволом хозяев, доведших рабочий день до 18-ти часов в ряде предприятий, работающих не прямо на рынок, а обслуживающих потребителя непосредственно (трактиры, рестораны и пр,). Экономическая отсталость местной промышленности вызвала чрезвычайную раздробленность рабочей силы, вследствие чего эксплоатации не противостоялось организованное сопротивление рабочих масс. Война 1904 г. обострила уже назревавшие конфликты в экономических взаимоотношениях наемного труда и торгово- промышленной буржуазии и создала ряд предпосылок для развития революционного движения.


8
Революция в Крыму
II. Массовое революционное движение в 1904 году
Политическая карта уезда. Забастовочное движение. Требования рабочих. Работа с.-д организации. Отклики войны  —  мобилизация и осенний призыв. Пораженчество и предательство либеральной интеллигенции. Организация нелегального союза приказчиков.
В уставе одного профессионального объединения служащих в Симферополе, —  «Общества взаимного вспоможения приказчиков», учрежденного в 1896 г. в «честь» бракосочетания последней романовской четы, красовался пункт о том, что условием вступления в состав Общества является рекомендация того, у кого приказчик служит. Это «общество», цели которого не выходили за пределы доставления своим членам с их домочадцами «разумных развлечений»,  —  является наглядным примером мелкой буржуазной опеки над трудящимися.
Это неизбежно в обстановке экономической отсталости.
При указанном характере производства в Крыму не случайно, что к 1904 г. мелкобуржуазные политические партии имели исключительное влияние среди рабочих и служащих Симферополя.
Несомненно, что война, всколыхнувшая большие пласты народных масс, создала благоприятную почву для политической пропаганды; «партии росли как грибы»  —  пишет в своих воспоминаниях рабочий железнодорожного депо Лиховецкий. В короткое время (1901 — 1904 г.) образовались партийные организации с.-д. меньшевиков, эсеров, кадетов, анархистов, армянских «Гнчакисты» (с.-д.) и «Дашнакцутюн» (с.-p.), еврейских «Цеирей-Цион» и «Поалей-Цион» и «Бунд».
Кадеты объединяли наиболее «прогрессивные» слои думской и земской либеральной буржуазии и местного дворянства. Лидерами их были помещик Мурзаев и кн. Оболенский. Эсеры состязались с ними в борьбе за влияние над средней и мелкой, трудовой интеллигенцией. Наиболее выдающимися представителями этой политической группы были: семья Архангельских 1), братья Неручевы. Меньшевики же развертывали свою работу среди разбросанных по десяткам предприятий групп рабочих и торговых служащих, особенно приказчиков. Среди последних, по преимуществу евреев, еще в 1901—3 гг. процветали сионистские настроения, образовывались поалей-ционистские кружки; в мануфактурном магазине Тарасова, имевшем 40 чел. приказчиков, преимущественно армян, успевали гнчакисты. Из лидеров меньшевистской организации наиболее выдающимися были: Могилевский, Лейбман, Яновский (Хаит). Из видных Гнчакистов можно отметить Манукьяна и Кереметчи, поалей- ционистов  —  Генштейна, Заадова...
1) Особенно  —  доктор Архангельский, врач городской больницы, осужденный в 1907 г. на каторгу.


И. Гелис, Симфер. в период, перв, рсвол. (1905)
9
Большевиков, как партийной группы, в с.-д. организации не было. Отдельные работники: «Владимир», «Лиза», Цибульский («Зенон»), «Кирил» (Кареев), «Аполлон» (М. Садовский), «Тераевский, Зборовский, Ильинская, Аверьян (Богатурьянц). Все эти товарищи проходили через симферопольскую с.-д. организацию в разное время и, не оседая прочно на одном месте и не имея в Симферополе благоприятной почвы для самостоятельной работы, вскоре уезжали.
Из партийных центров получалась нелегальная литература, листовки, а также периодическая печать: меньшевистская «Искра», эсеровские «Земля и Воля» и «Революционная Россия». Все эти партии объединял общий лозунг  —  свержения самодержавия. Позднее, с развитием активного массового революционного движения, тактические и программные распри развились настолько широко, что путем «естественного отбора» мелкие организации отмерли, уступив место крупным, массовым политическим партиям.
Ло весны  —  лета 1904 г. работа с.-д. была преимущественно кружковой. Наиболее старые кружки были в учебных заведениях, особенно в духовной семинарии. Не говоря уже о внутренней работе среди учащихся, эти ячейки имели постоянную связь с городским комитетом партии и несли почти всю техническую работу —  печатание и распространение прокламаций. К лету 1904 г. намечается тенденция к объединению отдельных кружков. На объединенных кружковых собраниях городским комитетом велась пропагандистская работа. Впоследствии, на массовках и митингах, среди ораторов встречаются учащиеся с.-д.
Организация имела место хранения литературы на Аксаковской ул. Там работали Коваленко и Мышкин, а гектограф находился в доме Щербина по Фонтанной ул.
Большое место в жизни организации занимала «биржа» — место обычных сборищ актива рабочей массы и интеллигенции. «Биржа» кочевала с одного места на другое: с пассажа Бухштаба по Екатерининской ул.  —  по другую сторону той же улицы (где ныне помещается Швейпром), затем  —  в помещение против кафедрального собора, а к весне 1905 г.  —  в городской сад (у реки). Здесь происходили дискуссии  отдельных партийных группировок, доходившие до бессмысленной «грызни», по выражению одного из рабочих  —  завсегдатаев «биржи». Особенно жаркими были схватки между с.-д. и поалей-ционистами. Обе стороны мобилизовывали к этим дискуссиям свои лучшие силы. Поалей-ционисты даже однажды вызвали свою «знаменитость» из самого Екатеринослава. Эта дискуссия затянулась с 8 час. вечера до 3-х часов утра.
Более спокойными были взаимоотношения между с.-д. и с.-р. Конспиративные собрания комитета с.-д. происходили на


10
Революция в Крыму
квартире с.-p.; на каждую массовку, организованную какой-либо из этих организаций посылались лучшие opaтopы каждой из них.
В июне комитет симферопольской организации РСДРП решил учесть наличные силы, способные к активному выступлению и объявил однодневную забастовку. Организаторами были выделены Лев Хаит (Яновский) и Абрам Лейбман.
Первыми откликнулись рабочие табачной фабрики Ашкинази. Под руководством с.-д. Сони «папиросницы» (Сони Кесельман) и с.-д. Арона Рыжего (Флидермана) они прекратили работу.
Захватив с собою с.-д. Елизавету Шворонович и Владимира Ельцова, Хаит отправился к приказчикам и снял их с работы в 3-х магазинах. После этого они пошли в типографии Эйдлина, Спиро, Земскую и Губернскую. В помещении последней был устроен митинг. В это время туда прибежал Лейбман и сообщил, что снятие с работы рабочих табачной фабрики Гофлина встретило решительное сопротивление хозяина и его управляющего. Хаит с Лейбманом и Ельцовым отправились убеждать Гофлина не противодействовать забастовке. Рабочие фабрики Ашкинази стояли на улице и ждали, т. к. Гофлин запер все ходы и выходы и ни за что не хотел выпустить рабочих.
Однако рабочие хлынули к калитке, ворвались во двор и заставили оторопевшего Гофлина и его управляющего открыть запоры и выпустить рабочих.
Забастовщики с пением марсельезы двинулись к губернской типографии, где уже собралась вся масса бастующих. Едва начался митинг, как двор губернской типографий был окру- жен частью крымского дивизиона. Митинг был разогнан, но результаты кампании были налицо. Первый опыт мобилизации революционных сил оказался вполне удачным.
*
Как уже указывалось выше, настроения в массах, вызванные войной, сильно способствовали развитию революционной пропаганды. Мобилизация запасных в Симферополе проходила под знаком недовольства против действий царских властей. В своих воспоминаниях Мария Архангельская рассказывает об одном характерном эпизоде во время отправки партии мобилизованных на фронт 1). Благодаря случайной задержке, запасные были на день-два размещены в прилагерной местности около Симферополя. В ту же ночь создался импровизированный митинг, на котором opaтopы вели беседы с мобилизованными о целях войны. Солдаты давали торжественное обещание при первом же удобном случае вернуться обратно с фронта.
1) Это было в июне 1904. г.


И. Гелис, Симфер. в период, перв. револ. (1906)
11
Отправляемым на фронт запасным передавались «подарки»  — гильзы, табак, папиросы, со вложенными в тщательно запечатанные пачки прокламациями.
С.-д. Хаит (Яновский) через солдата Литовского полка Фейгина снабжал солдат «Искрой», «Памяткой солдата» и «Изданием Донской речи», а также изданием ЦК РСДРП «К солдатам». Когда проникновение в казармы стало затруднительным беседы с солдатами были перенесены в квартиры рабочих, за тюрьмой.
Агитация усилилась особенно в связи с осенним набором рекрут.
В ноябре в Симферополе был получен транспорт литературы, предназначенной для распространения среди допризыв- ников. Симферопольский комитет выпустил листовку «К молодым призывникам». На квартире у Михаила Садовского, при участии Хаита, который тоже подлежал призыву, состоялось совещание, где были выработаны план разброски прокламаций и сигнализация.
На другой день после совещания, Хаит и Садовский явились в воинское присутствие и в разных концах комнаты приготовились пустить «фейерверк». По сигналу Садовского посыпался «белый снег» прокламаций. Хаит и Садовский были тут же арестованы.
Осень 1904 г. отразила в жизни Симферопольской интеллигенции два момента: пораженческие настроения, принесенные войной, охватившие тогда почти все «слои общества» 1) и оживление мелкобуржуазного радикализма, вызванного наступлением «весны» Святополк Мирского.
В помещении Губернской земской управы 2) происходило очередное годичное земское собрание. В повестке дня стоял вопрос о положении народного образования в губернии. Докладчиком был с.-р. На собрании от с.-д. т. т. Мефодий и С. Бычков выступили с критикой доклада, затрагивавшего жгучие вопросы положения земской школы и материального положения учительства. Первый из этих двух оппонентов был выслушан собравшимися с большим вниманием. Не давая аудитории опомниться от неожиданности, выступил С. Бычков. Он еще не успел кончить, как выяснилось, что кто-то из земцев позвонил по телефону полициймейстеру Кузьменко о том, что на земском собрании произносятся «противоправительственные речи». Тотчас же по окончании речи Бычкова, заседание было прервано, наспех сорганизовалась демонстрация, которая двинулась по Екатерининской ул., свернула на Пушкинскую и не
1) За исключением, впрочем, государственных служащих, кoтopыe отличались патриотизмом.
2) Где ныне находится Главсуд.


12
Революция в Крыму
дойдя до Петроградской гостиницы, было задержана отрядом крымского дивизиона. Хаит и бывший на земском собрании Бычков были арестованы и отправлены в первый полицейский участок, откуда через 5 — 6 часов были освобождены.
В то время происходил съезд о-ва взаимопомощи учителей. Разгон земской демонстрации подействовал на их сознание настолько сильно, что взрыв протеста вылился в ряд революционных выступлений с лозунгами «долой самодержавие!». Это привело на первом же собрании к вызову полиции, и участники съезда вынуждены были разойтись еще до ее появления.
Социал-демократы использовывали бурные собрания либералов, посвященные ликованию и дифирамбам популярным министрам для политических выступлений; либералы, наоборот, вопреки своим политическим выступлениям, использовывали свое общественное положение в ущерб интересам рабочих.
В ноябре, на квартире М. Заадова состоялось собрание приказчиков, где составлялась петиция в Городскую думу с требованием установления воскресного дня отдыха и намечалась линия поведения на заседании думы. Инициаторами петиции были поалей-ционисты. В Городской думе петиция должна была обсуждаться совместно с представителями купечества. Собрание не закончилось благодаря тому, что городовой Морозов случайно наткнулся на него и донес полиции. Требования, выставленные приказчиками, были отклонены. В ответ на это эсеры и поалей-ционисты организовали приказчиков в «Союз борьбы». 1) Экономическая борьба приняла более интенсивный характер, решено было перейти от петиции к решительным самостоятельным действиям. Собрания устраивались на той же квартире у Мирона Заадова, а если собиралось много народу, переносились в пустыри, к Салгиру. На одной из таких массовок было принято решение после 9-ти часов вечера в магазинах никому не оставаться, а в случае сопротивления хозяев, применить к ним химическую обструкцию.
1) Относительно времени образования «Союза борьбы» мнения расходятся. Как видно из протокола воспоминаний старейших членов союза «Совработник» от 10/1—25 г. этим временем была середина лета 1904 г. Между тем, данные протокола воспоминаний участников с.-д. организации 1904 г. от 17/1—25 г. где принимали участие те же товарищи, что и в протоколе Совработников (Пиастро, Моисеевич, Закиев)  —  говорят о том, что возникновение «Союза борьбы» связано с отклонением в думе требований, выставленных петицией приказчиков (ноябрь 1904 г.).
Нам думается, что «Союз борьбы» не мог возникнуть до подачи петиции в Городскую думу. Самая форма борьбы с хозяевами, — петиция собранию, где вопрос заведомо ставится на разрешения при участии и решающем влиянии хозяев, доказывает, что еще в ноябре симферопольские приказчики были неспособны к активному сопротивлению хозяевам. Следовательно, всего вероятнее, что «Союз борьбы» возник именно после провала петиции на заседании думы.
Наличие же указанного противоречия в воспоминаниях участников, мы объясняем довольно, все же, большим промежутком времени, отделяющем нас от описываемых событий.


И Гелис. Симфер. в период, перв. револ. (1905)
13
«Союз борьбы» поставил своей задачей создание профессионального союза приказчиков. Первые два подготовительных собрания были на квартире Неручева, тpeтьe  —  организационное собрание созвано в доме по Фонтанной улице, угол Акмечетской.
Симферопольская организация с.-д. узнала через гнчакистов о готовящейся организации союза приказчиков. Проникнув вместе с гнчакистами на организационное собрание по Фонтанной ул. с.-д. сорвали его и назначили собрание вновь по Лазаревской ул., в доме Удовицкого, между 15 и 20 декабря (точная дата не установлена).
Спустя пять дней, это собрание, в числе 50—60 человек, состоялось и постановило создать нелегальный «профессиональный союз приказчиков». В состав избранного бюро вошли Пиастро (Абрам Крымчак) и Закиев (остальные не установлены).
«Союз борьбы», выполнивший свою миссию, как 6ы по инерции, продолжал еще некоторое время существовать, объединяя отсталые, недисциплинированные элементы. При наличии организованного, связанного с партийным руководством, профессионального объединения, существование «Союза борьбы» стало помехой в работе союза. Бюро союза, по инициативе с.-д. организации выпустило листовку, направленную против «боротьбистов». «Союз борьбы» в короткое время совершенно распался.
1904 год для революционного движения в Симферополе был периодом выявления активных сил и оформления руководства движением со стороны с.-д. организации. На опыте развертывающихся событий в 1905 г. нам предстоит еще проверить, насколько это руководство соответствовало задачам пролетарской революции.
Революционное движение в 1905 г.
I.
Отклики петербургских событий. Январская забастовка протеста. Митинги и массовки. Листовки и прокламации о 9-м Января. Стачечный подъем в феврале и марте. Печатная агитация революционных партий.
Кровавая трагедия на площади Зимнего дворца нашла живой отклик в среде симферопольских рабочих. 10-го января были получены первые вести о расстреле гапоновской демонстрации, и в тот же вечер комитетом с.-д. была выпущена листовка и объявлена однодневная забастовка протеста.
Забастовка эта была назначена на 15-ое января. В течение нескольких дней шла подготовительная работа по организации наиболее активных элементов вокруг лозунга


14
Революция в Крыму
о забастовке. 12-го января, 1) в каменоломнях, за Воронцовской рощей состоялась объединенная массовка, на которой присутствовало свыше 500 ч. На другой день в Дубках, за вокзалом, была созвана вторая массовка, менее многочисленная, а 14-го около городской больницы собрались, по почину Бюро Профессионального Союза приказчиков, часть служащих магазина Тарасова и др. торговых предприятий, чтобы сообща обсудить технику проведения забастовки. 2) На другой день первыми откликнулись тарасовцы, которые пошли снимать с работы других служащих. Получилась довольно внушительная демонстрация, не произведшая, однако, желаемого эффекта, т. к. знаменоносец накануне был арестован. 3).
«Кровавое воскресенье» всколыхнуло самые широкие слои рабочих и трудящихся ремесленников. На «бирже»  4) шли горячие споры о петиции питерских рабочих и личности «героя» дня —  Талона. Сильно давали себя чувствовать иллюзии гапоновского «идеализма». Лишь через некоторое время приезжие товарищи рассеяли атмосферу заблуждения относительно Талона.
Попутно с дискуссиями шла энергичная агитация в массах населения города. За отсутствием источников, трудно судить о работе организации по разброске прокламаций. Полиция довольно неуклюже поспевала за темпом их распространения. Официальные донесения и сводки показывают, что «находки» полиции происходили на вторую, а то и на третью неделю от момента появления прокламаций на свет, при чем в одних случаях прокламации находятся сразу пачками в несколько сот экз., а в других  —  насчитываются единицами. Ограничимся, поэтому, простым приведением выдержек из донесений полициймейстера и прокурора окружн. суда н-ку жанд. управления.
«О подобранных в г. Симферополе в ночь на 20-е января с. г. двух прокламаций по поводу забастовки петербургских рабочих.»
«О найденных 23 января с. г. во 2-й части Симферополя 3-х прокламаций: «Огнем, железом, кровью свободу завоюем».
«О двух экз. прокламаций, найденных у лавки Костанди на углу Мало-Кладбищенской и Кади-Эскерской ул. 28 янв. 1905 г., от группы революционеров.
Одна  —  «Петиция петербургских рабочих царю», а другая  — «с воззванием священника Гапона».
29-го и 30-го января по Лазаревской и Александро-Невской ул., в ограде  Армяно-Грегорианской церкви были найдены издания Крымского Союза РСДРП: «что такое политическая свобода», «к обществу».
1) Воспоминания Марии Архангельской.
2) Протокол совещания подпольщиков от 17-го января.
3) Там же.
4) О «бирже» см. выше.


И. Гелнс, Симфеп. в период, перв. револ. (1905) 15
«4-го февраля в разных местах города было обнаружено 461 экз. прокламаций разного содержания. 411 экз. - под заглавием «Ко всем рабочим и работницам».
«При обыске у крестьянина Головина найдено 7 экз. «Ко всем рабочим и работницам».
Можно было бы привести еще большее число примеров организованности печатной революционной агитации и растерянности симферопольской полиции.
Распространение прокламаций стало до такой степени интенсивным, что ночное время уже не удовлетворяло агитаторов. Листовки оказывались среди бела дня оставленными у порога квартир полицейских чиновников, опущенными, как и всякое другое послание, в почтовую щель парадной двери жандармского полковника, чуть не розданными по рукам во время официальных заседаний разного рода общественных организаций. Так, напр., во время заседания симферопольского сельскохозяйственного общества были арестованы двое разбрасывавшие прокламации и кричавшие «долой самодержавие».
10-го января открылась очередная сессия таврического губернского земства. Не успели еще приступить к работе, как в собрание проникла весть о расстреле 9-го января. В большом волнении сессия была прервана, и собрание было превращено в летучий митинг. Впрочем, по обыкновению, дальше либеральных вздохов и пожеланий дело не пошло.
Забастовка протеста не осталась бесследной для рабочего движения в Симферополе. 17-го февраля забастовали табачники фабр. Ашкинази, предъявившие экономические требования. 18-го из солидарности бросили работу рабочие фабр. Гофлина. Требования ашкиназинцев заключались в следующем: 1) увеличение платы папиросницам на 10 коп. на каждую тысячу, 2) увеличение платы остальным рабочим: мужчинам —  на 5 руб., женщинам на 3 руб. в месяц, 3) сокращение рабочего дня до 9 часов, 4) выдача жалованья и сдельной платы всем рабочим за время забастовки, 5) оставление забастовщиков на местах, 6) гуманное отношение хозяина к рабочим и устройство отдельной столовой-чайной при фабрике.
Ашкинази отказался удовлетворить требования о повышении зарплаты  —  из соображений табачного «кризиса» и пр.  1).
22-го февраля забастовали рабочие в 5-ти прачечных и предъявили экономические требования, в том числе и требование—«за забастовку никто не должен пострадать».
За исключением венской прачечной Полякова, все хозяева отказались удовлетворить требования. Двое из них (хозяев) поехали в Одессу нанимать новых рабочих.
1) «Крымский Вестник» № 48 от 20 февраля.


16
Революция в Крыму
15-го февраля началась забастовка служащих в аптеках Кейлина и Лазариса. В первой бросили работу 4 пом. провизора и 8 учеников, во второй  —  два помощника и 6 учеников. Служащие аптеки Герштейна, находящиеся в таких же условиях, как и забастовщики, не присоединились к забастовке.
Требования аптечников сводились к следующему: 1) введение двойной смены труда, 2) увеличение жалованья помощникам до 75 р. в месяц, 3) увеличение жалованья учениками на 5 руб., 4) вежливое обращение со служащими, 5) гарантия шестимесячной службы и пр.1).
3-го марта началась забастовка портных. В мастерских Брука и Барона предъявили своим хозяевам следующие требования: 1) увеличение сдельной платы от 1 до 2 р. с платья, 2) увеличение жалованья месячным рабочим, 3) выдача всем мастерам и подмастерьям расчетных книжек, 4) выдача жалованья два раза в месяц  —  1 и 15 числа, 5) установение рабочего времени летом с 7 часов утра до 7 часов вечера и зимой с 8 утра до 8 вечера, с выделением отсюда на завтрак полчаса и на обед полтора часа, 6) гигиеническое оборудование и удобства для работы в мастерских, 7) оставление участников забастовки на службе в течение 6-ти месяцев, 8) неувольнение вообще всех рабочих в несезонное время.
К требованиям портных Брука и Барона присоединились в тот же день и рабочие других мастерских  2).
11-го марта в мастерской Брука, по удовлетворении всех требований, возобновились работы.
11-го марта рабочие табачной фабрики Аткинази возобновили работу. Намечалась в это время и забастовка печатников, но инициаторы ее не встретили отклика, благодаря сравнительной обеспеченности и отсталости типографских рабочих  3).
Вдумываясь в требования, фигурировавшие во время февральских и мартовских забастовок, необходимо отметить рост профессиональной активности рабочих масс. Прежде всего обращает на себя внимание рабочий день. В 12-тичасовом рабочем дне пробита брешь, фактически доводящая ее до 10 часов (у портных), ставится на очередь и завоевывается 9-тичас. рабочий день (у табачников). Заработная плата, отражающая уровень хозяйской эксплоатации и основанная на необычайно низких ценах на такой товар, как рабочая сила, хуже всего  — у женщин и подростков. Отсюда  —  требование повышения зарплаты этим категориям дешевого труда. Рынок труда, регулируемый частным произволом работодателей, в несезонное
1) «Крымский вестник» № 45 от 17-го февраля.
2) «Крымский вестник» № 60 от 6-го марта.
3) «Крымский вестник» № 60 от 6-го марта.


И Гелис, Симфер. в период, перв. револ (1905)
17
время пополняется кадрами неквалифицированной рабочей силы, а подчас и квалифицированной (портные  —  мастера и подмастерья). Естественно, поэтому, требование забастовщиков шестимесячной гарантии работы.
Охрана труда, добываемая борьбой рабочих с хозяевами, преследует самые примитивные цели: обеспечить от полного истощения рабочую силу (чай у аптечников, чайные —  у табачников) и стремится к принуждению хозяев принять на свой счет заботу о мИнимальных гарантиях в этом направлении.
Особняком стоит вопрос о взаимоотношениях работодателей с наемными рабочими и служащими. Особенно замечательно тут требование гуманного и корректного отношения именно к подросткам и, вообще, к беззащитным в правовом отношении, экономически наиболее зависимым категориям наемного труда.
И, наконец, требование неувольнения забастовщиков, во всех случаях завоеванное, являлось лучшим доказательством превосходства реальной борьбы за свободу стачек над беспочвенными резолюциями либеральной интеллигенции.
Параллельно со стихийным развитием стачечного движения также развивалась печатная агитация с. д. и вместе с ними других политических партий и групп.
За первые три месяца 1905 г. было выпущено около 5000  1) экз. прокламаций и гектографированных брошюр. Эта цифра и на половину не соответствует действительности, так как полиция. как мы уже указывали выше, не поспевала за их распространением. Количество названий также маловероятно, но по другим соображениям. Очень часто, чтобы обмануть бдительность охранки, одна и та же прокламация выпускалась в нескольких названиях. Симферопольские организации действовавших в то время политических партий не могли быть настолько сильны, чтобы за три месяца выпустить 58  2) самого разнообразнного содержания листков, прокламаций и брошюр даже по неполным полицейским данным.
Следует отметить, что деятельность партийных организаций в значительной степени не охватывала стихийного массового движения (стачечного, прежде всего). Не чувствуется в разброске прокламаций подготовки к политическим кампаниям; наиболее заметные события, происходящие в главнейших центрах революционного действия, с трудом и большими запозданиями отражались в местной нелегальной партийной печати. Это можно было 6ы объяснить, с одной стороны, отсутствием достаточного кадра организаторов, что особенно
1) По приблизительному подсчету на основании полицейских сводок, извлеченных из дел жандарм, управления.
2) По тем же данным.


18
Революция в Крыму
ощущалось в то время в Крымском Союзе РСДРП, но от этого размеры агитации могли быть просто уже. Вернее всего, активность масс уже тогда начинала перерастать активность местных политических партий (главным образом меньшевиков и с.-p.), которые в недалеком будущем оказались в хвосте движения.
II
Погромные настроения. «Бухштабовский» инцидент. Беспорядки 21-го апреля. Организация самообороны. Роль политических партий.
В противовес политической агитации социалистических партий, черносотенные элементы вели свою работу. Еще 11-го февраля, на базаре и в Городской думе разбрасывались прокламации с призывом к избиению «студентов и евреев».
Городская дума, в которой черносотенцы занимали не последнее место, реагировала на погромную агитацию лишь тем «негодующим протестом», что возбудила перед губернатором ходатайство о «внушении полиции, чтобы на подобные прокламации было обращено такое же внимание, которое обращают на прокламации политического характера». Боясь открыто ходатайствовать за евреев, чтобы не прослыть за «еврейских депутатов», гласные думы обращали внимание общественного мнения лишь на то, что (как оказывается!) «не только на окраинах, но и в сердце России» (в Москве) студенчество подвергается преследованиям, поэтому надо и здесь объединиться и хлопотать за студентов.
Обыватели думских трибун не отдавали себе отчета в том, что «студенты и евреи» —  это только терминология борьбы с революционным движением, что это только средства для подавления все возраставшей активности рабочих масс.
Погромные настроения крепли под покровительством полиции. События  1) в Феодосии заражали своим примером. В марте разразился погром в Ялте. «Крымский Вестник» сообщал, что немногочисленная толпа громил буйствовала при «непонятном» нейтралитете полиции.
На ряду с этим можно наблюдать образчики подхалимского лицемерия призванной быть «воспитателем общественного мнения» мещанской прессы. В начале апреля, редактор-издатель местной газеты «Крым» Николай Балабуха обратился к епископу за содействием его ходатайству перед губернатором о допущении его газеты в народные библиотеки и читальни. «Газета издается в строго-православном духе, борется за великие (!) идеалы самодержавия, православия и русской народности против того печального веяния, кото-
1) Погром в Феодосии случился 7-го февраля.


И. Гелис, Симфер. в период, перв. револ. (1905)
19
рое охватило нашу повременную прессу»...  —  пишет этот подголосок симферопольских «союзников».
Приближалась еврейская Пасха. Погромная агитация всегда черпала богатейший материал из пасхального обрядного ритуала, легко напуская туман на деклассированные и полу-рабочие, полу-кустарные элементы населения. В это время черносотенцами была сделана первая попытка вызвать погром.
21-го апреля на углу Салгирной и Екатерининской ул., собралась огромная толпа из строительных поденщиков, базарных торговок и уличных бродяг. Служанка одного из жильцов дома Бухштаба пустила слух о том, что сын Бухштаба бросил ее икону в уборную. Толпа была рассеяна подоспевшим эскадроном крымского дивизиона, во главе которого оказался «передовой» офицер.
Губернатор Трепов разразился двумя благодарностями на имя командира 7 корпуса, в который входил крымский дивизион и на имя симферопольской полиции, которая имела к ликвидации погромной вспышки самое отдаленное отношение. Полициймейстер Кузьменко удостоился в приказе Трепова «сердечной признательности» (и ста рублей), «классные чины» полиции—«его благодарности», полицейские  —  городовые «спасиба». а эскадронцы крымского дивизиона — «благосклонного внимания».
Осчастливленная полиция несколько месяцев спустя под руководством того же Кузьменко внесла свою долю участия в кровавую вакханалию послеоктябрьских дней. Крымский дивизион нес, прямо-таки, постоянную службу по разгону массовок и демонстраций, по разгрому забастовочного движения.
Опасения о возможности в Симферополе настоящего погрома подобно Феодосии, Керчи и Ялте заставили комитеты политических партий поставить перед собой задачу организации вооруженной самообороны на случай погрома. Строительный сезон только начинался. Каменщики, печники, плотники и  штукатуры  —  в большинстве курские крестьяне, бродили в ожидании работы, представляя собой прекрасный материал в руках черносотенцев, овладевших базаром с его трактирами, чайными, кофейнями и пр. местами скопления вечно-пьяной безработной «бражки».
Инициатива организации самообороны, по словам Хаита Яновского, принадлежала комитету c.-д., вынесшему 27-го или 28-го апреля специальное постановление по этому поводу. За это же дело взялись и поалей-ционисты, в срою очередь претендовавшие на первенство в организации и руководстве самообороной. Разногласия между с.-д. и «сионистами» коренились в принципиальной оценке погрома, как общественно-социального явления. Поалей-ционисты, как еврейская партия,


20
Революция в Крыму
считали, что еврейский погром прежде всего означает удар по еврейству, с.-д. же настаивали на том, что в борьбе против погромов заинтересованы все политические партии, без различия национальности.
Эти же разногласия перенеслись и на вопрос о кандидатуре руководителя самообороны. Поалей-ционисты, обиженные «узурпацией» с.-д. их прав, организовали отдельный отряд.  1) Руководителем самообороны комитет с.-д. выделил Льва Хаита, как популярного среди рабочих (и строителей тоже) и занимавшегося профессиональной работой.
К участию в самообороне были привлечены сочувствовавшие с.-д. табачники, портные, приказчики, рабочие консервных фабрик, ячейки учащихся, отдельные печатники. Эсеры собрали небольшие группы интеллигенции и учащихся, сочувствовавших им. Присоединились также члены партии «Дашнакцутюн» и «Гнчакисты». Отряд, первое время неособенно многочисленный (70—80 чел.), был разбит на десятки и распределен по районам, на которые был разбит и город.
Во главе десятков стояли, по сведениям Хаита и ряда др. участников самообороны: Владимир Могилевский (чл. комитета), Абрам Лейбман, Гарбер и др.
В квартире зубного врача житомирского по Греческому переулку помещался, если так можно выразиться, «штаб» самообороны. Десятки несли, главным образом, разведывательные функции и использовывались от случая к случаю. Наиболее беспокойным был район базарного рынка, куда в случае тревожных донесений направлялись десятки или отдельные гpyппы из спокойных участков.
Оружие самооборона приобретала частью через «сочувствующих» либералов, частью удовлетворялась холодным оружием  —  ножами, кастетами и пр. Бульдоги и смит-вессоны  — это был весь наиболее грозный арсенал отряда.
Характерно, что комитет с.-д. отверг предложение об организации «экса» (налета) на оружейный магазин только по одному тому, что это—экспроприация, несмотря на то, что этого требовали интересы вооружения рабочей самообороны. Типичный для меньшевистской психологии одинаково- формальный подход ко всяким условиям политической обстановки. Как это было везде, где движение находилось во власти меньшевистского руководства, печальные результаты последнего не преминули сказаться короткое время спустя.
1) Воспоминания участника самообороны Штвана.


И. Гелис, Симфер. в период, перв. револ. (1905)
21
III
Новый стачечный подъем летом 1905 г. Кризис городского хозяйства. Рост политической активности мелкой буржуазии. Отклики потемкинского восстания.
«Сезон забастовок в Симферополе, невидимому, обещает быть бесконечным. В настоящее время в городе нет уже той сферы физического труда, которой не коснулось бы забастовочное движение. В большинстве случаев это чисто —  экономическое движение приводит к достижению преследуемых целей» —  читаем мы в № 160 «Крымского Вестника» от 28-го июня 1905 г.
Однако, перерыв, внесенный апрельскими погромными настроениями в мае, несколько ослабил стачечное движение. 30-го мая приказчики достигли соглашения с купцами после длительных переговоров. 20-го июня забастовали сапожники, вслед за ними заготовщики. 24-го частично забастовали пекари, прекратили работу дрогали, пытавшиеся склонить на свою сторону и биржевых извозчиков. 30-го началась всеобщая забастовка рабочих табачных фабрик, при чем впереди, по обыкновению, были фабрики Ашкинази и Гофлина. Чувствовалось сильное брожение среди домашней прислуги, объявили забастовку городской управе даже мелкие фруктовые торговцы, рассчитывавшие принудить управу к снижению арендных цен на места торговли фруктами на базаре.
Приказчики свои требования построили, главным образом, на вопросах охраны труда и правового положения служащих. Особое место занимали требования об улучшении экономически-правового положения мальчиков. Отчет «Крымского Вестника» 1) о заседании представителей купечества и приказчиков 30-го мая, так передает выработанные ими положения:
«В случае болезни приказчика, прослужившего менее 6-ти месяцев, он сохраняет за собой место в течение одного месяца и половину месячного жалованья, прослуживший от 6 м. до 1 года, в случае болезни, сохраняет за собой место в течение месяца с полным месячным жалованьем; прослуживший до 3-х лет сохраняет место 1 месяц и жалованье за 2 месяца (если болезнь продолжится более месяца). Что же касается приказчика, прослужившего более 3-х лет, то вопрос о вознаграждении и сохранении места передается  третейской комисси и из купцов и приказчиков.
«Мальчики моложе 13 лет не принимаются на службу. Мальчикам, принятым на службу, дается квартира, стол и экипировка или соответствующая денежная компенсация по соглашению с родителями. Мальчики освобождаются до закрытия магазинов, для получения элементарного образования,
1) «Крымский Вестник» № 139 от 2-го июня 1905 г.


22
Революция в Крыму
в случае открытия для них специальных вечерних школ. Мальчики исполняют только магазинные работы, т. е. работы, связанные с торговым делом хозяина, но отнюдь не в квартире хозяина 1). Служащие имеют право сидеть в магазинах в присутствии хозяина (!) во время отсутствия работы и располагать собой по своему усмотрению, не имея, впрочем права оставлять торговое помещение».
По соглашению сторон учреждена была постоянная третейская (конфликтная) комиссия на паритетных началах, под председательством «нейтрального» лица, избираемого обеими сторонами. Таким «лицом» мог быть либо хозяйский родственник, либо хорошо обеспеченный приказчик, т. к. купцы ни в коем случае не признали бы обязательными для себя решения комиссии, в которой преобладают экономически менее обеспеченные, а поэтому более недовольные служащие.
Вообще говоря, требования приказчиков и результаты их соглашения с хозяевами на этот раз не представляли большого достижения. Уступив в малом, —  в вопросах, связанных со случаем (продолжительная болезнь) и не особенно бьющих по карману (некоторое раскрепощение квартирной кабалы мальчиков и «свобода действий» старших служащих),  —  хозяева добились фактического отказа приказчиков от требования повышения заработной платы путем забастовки. На место последней хозяева ловко подсунули третейскую комиссию «для разбора недоразумений» между обеими сторонами. Приказчики лишились важнейшей позиции  —  возможности добиваться собственными средствами повышения заработной платы соответственно росту дороговизны.
Забастовка табачников, повидимому, широкого распространения не имела. По имеющимся сведениям дело ограничилось обычным хождением ашкиназинцев к воротам гофлинской табачной фабрики с призывом бросить работу. Надо отметить, что летом во время разгара работ, хозяева были податливее и легче шли на уступку отдельным требованиям рабочих. Особых конфликтов, способных поднять всю отсталую толщу фабричных рабочих-табачников, в это время не наблюдалось.
Сапожники, т. е. подмастерья и ученики мелких механических и кустарных мастерских, собрались в количестве 40—50 чел. за Воронцовским садом и обсуждали условия забастовки. Они сумели втянуть в свое движение и заготовщиков, товарищей их по потогонной системе эксплоатации. Рабочий день сапожников и заготовщиков определялся размерами хозяйского аппетита, выраженного в определенном количестве готовых пар в неделю. Правовое положение их настолько тяжело, что для обсуждения своих требований, они выну-
1) Купцы долго не соглашались с этим пунктом, но должны были уступить.


И. Гелис, Симфер. в период, перв. револ. (1905)
23
ждены были скрываться от заботливых взглядов хозяев и полиции. Забастовка сапожников и заготовщиков окончилась вместе с полным удовлетворением всех требований.
Любопытны забастовки пекарей и дрогалей. Эти гpyппы делятся на две части: одни забиты и экономически угнетены до последней степени, другие пользуются относительными привилегиями и всегда ориентируются на работодателя. В
симферопольских пекарнях турки 1) отказались поддержать рабочих, занимавшихся массовой выпечкой хлеба. Дрогали не встретили сочувствия биржевых извозчиков (фаэтонщиков), не дерзавших повышением таксы понизить свою «норму».
На ряду с экономическим движением рабочих и служащих лето 1905 г. характеризуется ростом политической активности мелкой буржуазии. Это совпало с кризисом городского хозяйства, который имел место и до 1905 г., но был обострен и углублен русско-японской войной.
Город утопал в долгах. Несмотря на рост торгового оборота и, в частности, рост мелкой и средней торговли, являющейся серьезным источником городского дохода, долги не уменьшались. Расходы же ширились, главным образом, благодаря нажимам правительственных инстанций, облегчавших казне бюджетное бремя за счет местных средств. Бот что пишет «Крымский Вестник» в № 196 от 12-го августа 1905 г.:
«В течение последних 12 лет задолженность города быстро возрасла, значительно превысив смету ежегодных доходов. С 1894 г. до 1904 г. доходы города поднялись на 96 тысяч, а долги его увеличились почти до 200 тысяч. Для постройки новых торговых рядов пришлось сделать заем из капитала приюта Адлерберг 125 тысяч и испрашивать заем еще на 90 тысяч, так что к концу года задолженность грозила втрое превысить годовой доход города.
«Существующие способы обложения не дают никакой возможности городу выйти из своей задолженности. Это уже давно заставило городское управление обратить внимание на сокращение некоторых статей расхода, совершенно не отвечающих потребностям населения».
Одним из главных непроизводительных расходов подобного рода была статья на содержание полиции, составлявшая 86,6% всех расходов на содержание правительственных учреждений.
«Едва ли нужно доказывать, что полиция служит не городу, а государству»,  —  сетовала устами «Крымского Вестника» мещанская дума. Такое противопоставление «города», т. е. думы правительству, проистекало, конечно, не из соображений экономии в расходах. Городская милиция, которую хотела
1) Занятые преимущественно в дорогих кондитерских, полу-рабочие, полу-лакеи, дорожащие «чаевыми» и пр.


24
Революция в Крыму
оргнизовать лума, должна была обойтись городу так же, как содержание полиции, если не дороже, т. к. милиция была бы
вольнонаемной. Кроме того, инициаторы проекта об организации милиции заранее знали, что они получат отказ. Эти настроения, подкрепленные свежими результатами керченского погрома, являются показателем роста активности мелкой буржуазии, ущемленной налоговым бременем со стороны не отвечающего ее интересам полицейского государственного аппарата.
Из моментов, характеризующих эти настроения, можно отметить петицию «симферопольских женщин», поданную 3-го июня чрезвычайной сессии губернского земского собрания. Петиция была составлена не без инициативы либеральных земцев и не без участия меньшевиков, выступавших на земских собраниях под всяческими благовидными предлогами. Требование «прекращения войны и немедленного созыва учредительного собрания на основе всеобщего, равного, тайного и прямого избирательного права» —  на языке действительности было просто стремлением к избирательному равноправию женщин. Приводя в пример политические нравы американской цивилизации» авторы петиции тут же божились в умении «разумно пользоваться своими правами».
К концу лета 1905 г. все «слои общества» были настроены оппозиционно и враждебно по отношению к органам царской власти. После подавления потемкинского восстания, полиции пришлось лезть из кожи, чтобы восстановить «общественный порядок»: «20-го июня в уезде у турецко—подданного Овагема Ован найдено 33 коробки патронов и 2 винтовки». «19-го авг. в здании городской управы зачитывался манифест об учреждении государственной думы. Во время чтения верноподданнического адреса послышались крики «долой самодержавие!» и разбросаны прокламации». «В дер. Ново-Николаевке, Симф. у., 22-го авг. были разбросаны прокламации—«Плохо царь дело вершит» и стихотворение: «С наивной верою, с открытою душою мы шли к тебе, палач самодержавный!»
В дер. Саблы в начале сентября вспыхнули аграрные беспорядки. Цитированный уже нами в главе об экономическом положении уезда корреспондент «Крымского Вестника» сообщает, что беспорядки были подавлены лишь после прибытия губернской администрации и взвода эскадронцев крымского дивизиона. Убытки помещичьей экономии достигали, по его словам, 800 рублей и эти деньги должны были быть взысканы с деревни. Мы уже знаем Саблы  —  там каждая «душа» имеет полдесятины земли и работает на «скопщину».
Симферопольские либералы реагировали на беспорядки в Саблах экстренным заседанием «сельскохозяйственного


И. Гелис, Симфер. в период, пeрв. револ. (1905)
25
совета» (при симф. земстве). Нп этом заседании отразилось тревожное настроение «потерпевших» аграриев и воинствующая враждебность к бунтующим крестьянам. Помещик Пастак, обрисовав положение безземельного крестьянства в уезде, требовал от совета жертв, направленных к разрешению аграрного вопроса. «Пусть это компромисс, но компромисс необходимый»,  —  доказывал он, внося предложение об организации особого, выборного органа, в задачу которого должно было входить улажение отдельных конфликтов между помещиками и скопщиками.
Потемкинское восстание внесло сильное оживление в среду симферопольских парт. организаций, следивших за ходом событий в Севастополе. Лучшие силы переехали в Севастополь, чтобы быть ближе к очагу революционного действия. После подавления восстания, матросы, бежавшие из Севастополя, попадали на заранее подготовленные явки, переодевались, снабжались всем необходимым и направлялись на север.
IV
Осенние буревестники. Всеобщая забастовка. Октябрьская демонстрация. Симферопольский погром. железнодорожная забастовка. Совет рабочих депутатов. Декабрьские apecты.
Вторая половина сентября характеризуется обострением накопившихся за весну и лето 1905 г. противоречий и конфликтов в экономических отношениях между рабочими массами и хозяевами и, с другой стороны, ростом активности темных, контр-революционных сил, организуемых заботливой жандармско-полицейской рукой.
19-го сентября, на углу Салгирной и Екатерининской, на революционную демонстрацию напала толпа хулиганов и стала избивать демонстрантов при полном содействии полиции. Демонстрация на требования полиции разойтись ответила отказом. Полиция, естественно, прибегла к помощи «истиннорусских» боржомщиков. Тем не менее губернатор Волков (для отвода глаз и поддержки хулиганов) разразился угрожающим объявлением, в котором «публике, бывшей свидетелями противоправительственной демонстрации» вменяется в честь «принять участие в рассеивании толпы» и «при малочисленности полиции» оказывать «содействие» к задержанию производящих беспорядок. Все предупреждения о репрессиях и преследованиях были, разумеется, направлены против «собирающихся в группы» лиц, отказывающихся по требованию полиции разойтись.
К концу сентября строительный сезон подходил уже к концу, наступало переходное время для обеспеченного шальным заработком за лето, сезонного рабочего элемента, в основе не связанного экономическими и бытовыми условиями


26
Революция в Крыму
с симферопольским производством и потому деклассированного, анархическн-бесшабашного и падкого к легкой наживе. Выбитые из колеи курские мужички, перестав крестьянствовать и не став рабочими, готовы были до отъезда на родину быть полезными для себя и «государства». Вскоре, по взмаху полицейской дирижерской палочки, они выступили активными действующими лицами в кровавой трагедии, разыгравшейся в Симферополе во второй половине октября.
Всеобщая политическая стачка, охватившая страну, породившая в Петербурге Совет Рабочих Депутатов, этот новый орган пролетарской власти, не минула и Симферополь.
13-го октября печатники типографии земства, а за ними все остальные типографии бросили работу и направились к почтово-телеграфной конторе. Одновременно с этим забастовали табачники фабр. Гофлина и Фокермана. В течение двух—трех дней движение захватило железнодорожников, приказчиков, не исключая и магазинов Тарасова и Киблера, сапожников, рабочих и служащих городских (муниципальных) предприятий и учреждений, психиатрич. больницы, школы и библиотеки. Забастовщики в большом возбуждении фланировали по улицам, между расставленными на каждом перекрестке патрулями крымского дивизиона.
Движение захватило даже ремесленников. 16-го октября в ремесленной управе были разбросаны прокламации с лозунгами: «Государство пало, мы должны сплотиться вместе» — «Долой гнилое самодержавие!» и организована политическая демонстрация.
Полиция, в таких случаях, начинает с кротовой работы по разрушению технических средств революции. Ее первая забота  —  обыски.
Как видно из донесений симф. полициймейстера, 11-го октября «в Архивном переулке, в д. Гук, в квартире личного почетного гражданина Петра Губанова, Розалии и Петра Лехциевых в занимаемых ими комнатах были найдены прокламации, а в смежной комнате, занимаемой Абрамом Гринбергом, найдены: револьвер заряженный, 10 пудов шрифта, в том числе готовых к печати 5 типографских наборов, а также часть набора прокламации под заглавием: «Они спешат», Гринберг скрылся. «13-го октября вечером раздался взрыв позади еврейской синагоги (в Водосточном переулке). Оказалось, что в квартире Софии Беккер произошел взрыв бомбы, при чем тут же найден труп Израиля Грановского, который был убит при взрыве» 1).
1) Этот случай подтвержден участником событий в Симферополе в 1905 г. Хаитом (Яновским) с рядом интересных подробностей о личности Грановского. Последний (совсем еще юный тогда) был с.-д. и принадлежал к числу наиболее партийно-недисциплинированных энтузиастов, стремившихся


И. Гелис, Симфер. в период, перв. револ. (1905)
27
«15 октября при открытии оставленной квартиры Штейнберга найдено: большое количество прокламаций, нелегальная литература, 4 ф. шрифта, 30 ф. чистой бумаги, 4 валика и 3 типографские доски».
«15 октября в Симферополе чинами полиции обнаружена тайная типография, выпускавшая нелегальные прокламации. Арестованы двое, найдено 4 пуда шрифта». 1)
Несмотря на прерванное всеобщей забастовкой сообщение со столичными центрами, кой-какие вести о событиях в Петербурге доходили и сюда. В связи с предстоящими выборами в Государственную Думу, зашевелились либералы, пытавшиеся при помощи, главным образом, с.-д. вовлечь всю массу в конституционное движение. Однако, настроение масс отличалось такой воинственностью и нетерпением, что увлекало за собой даже часть меньшевиков.
Вечером 17 октября в помещении городской думы состоялся митинг, который вследствие небывалого наплыва народа был перенесен в городской сквер. На митинге выступал, по словам Полканова, с.-р. Меркулов, призывавший «с оружием в руках защищать свободу, которую уже начинают подавлять в столицах» и меньшевик «Владимир». На митинге провокационные элементы начали сеять слухи о готовящемся погроме с избиением «студентов и жидов». Провокация рассчитывала на разложение митингующих, на паническое непротивление погромному разгулу. Погромщики не надеялись на свои силы и рассчитывали на помощь полиции. Последняя, в свою очередь, терялась в догадках о вооруженной силе революции и поддерживала провокацию с целью выяснить —  сколько черносотенных громил потребуется мобилизовать. Весь день 17-го октября во всех участках симферопольской полиции пережевывалась на все лады продиктованная из высших кабинетов мысль: «нужно покончить с жидами  —  социал-демократами». Подготовка велась с изумительной быстротой. К вечеру 17-го октября в квартире будочника-сторожа в городском сквере была сложена партия отесанных дубинок до «особого распоряжения». На основании ряда расследований, произведенных тогда в т. н. «деле о Симферопольском погроме», ясно, что в подготовке погрома активнейшее участие принимала и жандармерия. Полковник Загоскин  —  «сам»  —  шеф симферопольской армии филеров, завоевать себе «свободу действий». Подобное явление наблюдалось и у с.-р., а также др. политических партий. Постепенно, ближе к осенним событиям, в Симферополе стала «действовать» такая разношерстная (от с.-д. до анархистов) «интерпартийная» группа «решительных молодых людей»,
По словам быв. тогда эсером Штвана, Грановский унаследовал знания и средства для изготовления метательных снарядов от брата Штвана, тоже с.-p., химика по образованию. Прим. Авт.
1) По имеющимся сведениям это и была типография Крымского Союза по Аксаковской ул. Арестованные двое —  Коваленко и Мышкин. Прим. Авт.


28
Революция в Крыму
предоставил в распоряжение полиции все плоды своих трудов — сведения о главных «агитаторах», «зачинщиках» и «подстрекателях». Во время кровавой вакханалии, на следующий день, Загоскин занимал наблюдательный пункт в 1-м участке полиции, что против городского сквера.
Слухи о готовящемся погроме проникли и на митинг в городском сквере вечером 17-го октября. Это обстоятельство заставило комитет с.-д. призвать к действию самооборону. Трудно сказать, на что последняя рассчитывала, будучи вооруженной жалкими бульдогами, смит-вессонами и перочинными ножами. Скорее, самооборона считала, что одного вида ее будет достаточно для устрашения хулиганов. Рядовые члены самообороны, оставшиеся в живых, так и свидетельствуют: многие вовсе не собирались стрелять —  достаточно, по их мнению, пригрозить своими «револьверами», чтобы рассеять погромщиков. Руководители самообороной ясно не представляли себе, куда могут привести события. Меньшевики —  главные вожди рабочих масс в то время —  будучи «принципиальными» противниками вооруженного восстания, не думали и не интересовались вопросом о вооружении рабочих, как об ударной политической задаче. Это привело на деле к отсутствию элементарной сопротивляемости врагу именно тогда, когда последний пустил в ход оружие.
Пресловутый манифест (17-го октября) был получен в Симферополе утром 18-го октября. Когда он был передан в типографию для напечатания и опубликования, собралась огромная толпа рабочих, ремесленников, учащихся и интеллигенции. Чтение манифеста было встречено необычайным восторгом и радостью. Через несколько Минут образовалась грандиозная демонстрация, которая двинулась, с выкинутым красным флагом впереди, вниз по Екатерининской ул. по направлению к тюрьме.
У тюрьмы демонстрация стала требовать немедленного освобождения политических заключенных. Заключенные, проведав о «свободе» и принесшей эту долгожданную весть революционной демонстрации, смяли часовых, взломали калитку и присоединились к толпе. В это время в толпе демонстрантов уже раздавались черносотенные возгласы: «братцы, надо бить жидов!», «долой жидовское царство!» и пр. Они исходили от оказавшихся тут случайно (или не случайно) подрядчиков  —  строителей, бродивших в районе вокзала в ожидании конца железнодорожной забастовки. Тут же находился и известный своим покровительством «союзникам» пристав Чупринко 1).
1) Как рассказывают современники, этот субъект вместе с главой местных «истинно-русских» Канаки имел обыкновение ночью гулять с резиновыми палками и хлестать первых встречных «подозрительных жидов и социалистов».


И. Гелис, Симфер. в период. перв револ. (1905)
29
Вызванный спешно эскадрон крымского дивизиона стал преследовать скрывавшихся арестантов-политических. Некоторые из них были водворены обратно в тюрьму. Разогнать демонстрацию эскадронном, однако, не удалось. Демонстрация двинулась обратно в город по направлению к городскому скверу, где должен был состояться посвященный политическому моменту митинг.
Между тем, па углу Салгирпой и Дворянской улиц, где обыкновенно (и по сию пору) ждут нанимателя всякою рода поденщики, собралась толпа (в эти часы все население города, не считая непосредственных участников демонстрации, собиралось кучками и переваривало на все лады пресловутое известие), обсуждавшая манифест. Настроение толпы неорганизованных поденщиков, вначале мало-воинственное, было подогрето выступлениями переодетых полицейских, всяческими посулами призывавших к погрому революционной демонстрации. «У вас есть флаги, есть царские портреты, а вы спите . . . а жиды пока ходят с красными флагами. Вот вы и дождетесь того, что жиды завладеют вашим царством» —  агитировали черносотенцы. Широкие посулы полиции, перспектива полной безнаказанности, сделали свое дело. Через минуту эта толпа двинулась к первому полицейскому участку, где стала просить портрет царя. После некоторого «колебания» полицеймейстер Кузьменко разрешил. Полиция уже по своей инициативе снабдила толпу «национальным» знаменем. Таким образом, получилась целая патриотическая манифестация, которая прежде всего двинулась через переулок Фабра по направлению к базару.
На углу этого переулка, на повороте к Пушкинской улице, манифестация вплотную встретилась с возвращавшейся обратно к бульвару революционной демонстрацией. На минуту оба шествия остановились. Со стороны демонстрантов раздавались возгласы, призывавшие несознательных чернорабочих- поденщиков: «присоединяйтесь к нам!», «долой самодержавие!» Манифестация свежеиспеченных «патриотов» заколебалась. Черносотенцы прибегли к старым, излюбленным методам полицейской провокации. Ни с того, ни с сего, раздался выстрел (как это выяснилось впоследствии  —  определенно провокаторский), передние ряды манифестантов бросились к участникам демонстрации с криками: «жиды хотят бить наших». Провокационный выстрел попал невзначай в царский портрет. Это дало лишний толчок к ярости черносотенцев. Один из них, здоровый детина (из приезжих треповских молодцов) подбежал к девушке, несшей красный флаг и изо всей силы ударил ее в грудь. Знамя заколебалось, но во время было схвачено подоспевшими товарищами.


30
Революция в Крыму
Но вести открытую борьбу с революционной опасностью было не в интересах руководителей погромной манифестации,— они рассчитывали на более удобный момент,  —  и обе враждебные друг другу группы, через несколько минут разошлись в разные стороны: одни  —  на митинг в городской сквер, другие  — по Пушкинской ул. по направлению к базару.
Проходя мимо строящегося дома Гидалевича  1), манифестанты сняли со стройки каменщиков и плотников и направились к базару, где к ним присоединились обитатели пригородных слободок —  цыгане, татары, обитатели ночлежек и постоялых дворов.
Оттуда с пением «Боже, царя храни» они пошли обратно через Салгирную, на Лазаревскую к дому губернатора. «Патриотов» вышел приветствовать «сам» Волков, который советовал для большей торжественности пригласить оркестр полковой музыки.
В сквере, в это время, шел митинг. Среди выступавших с.-д. ораторов был, между прочим, большевик «Агафон». Его речь несколько коробила интеллигентов и мелких хозяйчиков- ремесленников, «сочувствовавших» движению, но чаявших «мирного» политического счастья. Среди участников митинга змеей ползли тревожные сомнения относительно «патриотизма» погромщиков. Opaтopы, почуявшие тревогу, успокаивали массу и предлагали ограничиться при встрече манифестации свистом.
Манифестанты в эти минуты уже оцепляли сквер и проникали внутрь, вооружаясь дубинками, под руководством полицейских, и не думавших  скрывать свою роль в предвкушаемой близости кровавой бани. Участники митинга, как только стало ясно положение вещей, бросились бежать к воротам, к ограде, к выходам сквера, но были встречены ударами дубин по голове. Самооборона бросилась очищать выходы, пытаясь стрельбой снять полицейских, стоявших на заранее намеченных постах и размахивавших шашками, но безуспешно. После нескольких минут неудачной перестрелки, самооборона перестала существовать. Участники ее вынуждены были принимать меры к спасению своей собственной жизни.
У главного входа в сквер стоял пристав Чупринко, отдававший распоряжения. Он старался казаться расторопным перед наблюдавшими из окна первого участка полицеймейстером Кузьменко и жандармским полковником Загоскиным. Около дома губернатора уже гремела полковая музыка. Улицы были залиты кровью убиваемых и добиваемых жертв. Сначала избиению подвергались «крамольники» и интеллигенция, потом «взрыв народного гнева» перенесся на еврейские спины, головы
1) Находящегося ныне рядом с типографией Полива 3, против Госдрамтеатра.


И. Гелис, Симфер. в период, перв. револ. (1905)
31
и магазины. Курские мужички вволю нагулялись перед отъездом на родину. Благодаря милости царских сатрапов, их сезон был урожайным.
Поалей-ционисты проиграли свой политический спор с с.-д. Симферопольский погром, в основе в своем «утробном» виде, был прежде всего оружием правящей реакции против революции. Первые удары были направлены против революционной демонстрации.
Политический смысл события подчеркивали даже идеологи черносотенных патриотов.
«Россия разделилась на два лагеря... те, кто за Царя и Самодержавие, били тех, кто против Царя и за республику» —говорил защитник громил «союзник» Павел Булацель на суде.  1)
«Весь стыд, весь позор за ужасы погрома должен пасть на головы тех «прогрессистов», которые разжигают народные страсти и кощунственно оскорбляют народные святыни: православие и царское самодержавие. Революционные насилия, забастовки, надругательства над портретом царя (?) и стрельба (!!) в безоружных русских патриотов  —  все это вывело народ из терпения и он, превратившись на мгновение в дикого зверя, успел в это время натворить много бед евреям. Но виноваты в пролитой крови не мирные русские люди, а главари революционного движения».  2) Так писал через полтора года тот же Булацель, от которого отшатнулись даже наиболее брезгливые из далеких от революции обывателей.
На суде один из истцов от потерпевших, недавно умерший защитник Айзенштейн, между прочим, отражая нападки прокуратуры, дал краткую и ясную характеристику действительного настроения народных масс. Он заявил, что не «племенная вражда», а объединение происходило в низах на почве общих экономических интересов, на почве борьбы труда с капиталом.
Среди убитых во время погрома были и активные участники самообороны: Бейнклер, Спектор, Гарбер, Рейзнер, Пек- кер Абр., Айзик Гинсбург, Шухер, Яков и Круглицкий.
После погрома настроение рабочих заметно повышается в сторону активности. В начале ноября началась железнодорожная забастовка по распоряжению стачечного комитета харьковского узла. Были предъявлены чисто-экономические требования, но забастовка не привела к желаемым результатам, благодаря участию в ней администрации. В двадцатых числах декабря снова по инициативе Харькова началась политическая стачка, выражавшая солидарность московскому пролетариату. Среди требований на первом месте стояли  —  свержение самодержавия и установление 9-ти часового рабочего дня.
1) Отчет о симферопольском погроме, сост. И. Клейнершехет, 1907.
2) Орган «союза русского народа» «Русское Знамя» ПТБ, 11 мая 1907.


32
Революция в Крыму
В день забастовки, с утра были даны тревожные паровозные сигналы, к штрейкбрехерам пришлось применять силу.
В стачечный комитет во время декабрьской железнодорожной забастовки входили Степан, Захаров, Лиза (от партийных организаций с.-д. и с.-p.), а также рабочие депо и машинисты.
После подавления декабрьского восстания в Москве, в Симферополь возвратились войска, посланные в Севастополь для усмирения Очаковского восстания, и ж.-д. стачка была подавлена. Работы возобновились при помощи пулеметов.
В городе начались массовые аресты. В конце декабря были разгромлены местные партийные организации. Среди арестованных были видные участники событий: А. Неручев, Константин Зубковский, Сергей Бычков, Абрам Лейбман, Александр Воскресенский, Петр Губанов, Сергей Садовский, Борис Неручев и Л. Хаит, которые попали в ссылку.
1905 год в Симферополе прошел менее бурно, чем в других, более пролетарских, центрах, здесь были налицо важнейшие признаки, характерные для районов, лишенных крупной промышленности и пролетариата: преобладание мелкой буржуазии с ее оппортунистической трусостью перед задачей активной революционной борьбы, отсталость рабочих масс, отсутствие у них политически-здоровых вождей и провинциальная оторванность от решающих театров революционного действия.
1906 год
Провал с.-д. типографии на Фонтанной и в Греческом переулке. Волнения сабловских крестьян и стачка батраков Мордвиновской экономии. Отголоски ноябрьского восстания в Севастополе. Выборы в Гос. Думу.
После декабрьских арестов, провалы следовали один за другим. В начале февраля на Фонтанной были арестованы наборщик редакции одной из газет  —  Аким Петрович Напоров и его «жена» —  «Ольга Васильевна». У них полиция нашла до 3-х пудов шрифта, 2 набора приготовленных к печати прокламаций, краску и др. типографские принадлежности. На некоторое время печатная агитация затормозилась, но уже вскоре после этого провала комитет с.-д. начал организацию вооруженных набегов на легальные типографии. Выборы в Гос. Думу потребовали расширения печатной агитации. Одним из более смелых набегов на типографии был набег на земскую типографию 20 июля. Администрация и посторонние посетители были арестованы. В течение 5-ти часов непрерывной работы было отпечатано воззвание «Манифест ко всему российскому крестьянству» за подписью трудовой фракции Гос. Думы, комитета соц.-дем. фракции Гос. Думы и Всероссийского Крестьянского Союза, в количестве 10.000 экз. Это воззвание должно печа-


И. Гелис, Симфер. в период, перв. револ. (1905)
33
таться в наскоро сколоченной с.-д. типографии в д. Вайнштейна по Греческому пер., но за чрезвычайной скудостью шрифта (с трудом был собран один набор воззвания) было признано целесообразным напечатать его в условиях, технически более удобных. Да и печатание 10.000 экз. ручным способом при одном наборе заняло 6ы слишком много времени.
Участники налета на земскую типографию были, видимо, выслежены и не позднее, чем через неделю типография по Греческому пер. была провалена. В тот же день полиция обнаружила еще одну нелегальную типографию на чердаке дома Воробцова по Безымянному переулку. В связи с этим был арестован Е. Ботвинников.
Интенсивные провалы с.-д. техники можно объяснить только отсутствием людей в организации. Отсюда —  невозможность своевременной смены выслеживаемых квартир и крайняя беспомощность организаторов во время облав, т. к. вынужденные поспеть одновременно в разные концы города, они попадали под наблюдение и тут же проваливались.
В это же время в деревне наблюдались интересные явления. Крестьянство чутко воспринимало политические события и использовывало благоприятные условия для осуществления своих собственных чаяний. Деревня Саблы решила совершенно не платить мирских повинностей. Батраки экономии помещика Мордвинова объявили стачку и предъявили ряд экономических требований. Стачке предшествовал митинг в Бахчисарае, на котором были выработаны требования помещику. Как это ни покажется странным на первый взгляд, но требования мордвиновских батраков были немедленно удовлетворены. Этот факт свидетельствует о наличии серьезных крестьянских волнений в уезде. Только сильное давление угрожающих событий на помещика могло вызвать это «непротивление злу». Разумеется, если 6ы Мордвинов чувствовал себя уверенее, он 6ы иначе реагировал на организованное выступление батраков своей экономии.
В значительной степени напряженность политического момента вызывалась последствиями ноябрьского восстания в Севастополе. За три дня до казни Шмидта и матросов, таврич. губернатор потребовал у командующего войсками одесского военного округа военную силу на случай «могущих возникнуть беспорядков». В это же время ком. войсками пишет губернатору, что «издающиеся в Симферополе газеты «жизнь Крыма» и «Южная Народная Газета» ведут возмутительную агитацию против войскового начальства».
Революционное движение в Крыму в 1906 г. быстро шло к упадку. Наблюдалась все большая изоляция небольшого революционного ядра рабочих от движения городской мелкой


34 Революция в Крыму
буржуазии, недавно еще тяготевшей к революционному движению. Реакция крупной буржуазии, давно выбросившей за борт своего политического корабля недавние «либеральные увлечения», вызвала реакцию широких слоев мелкой буржуазии в сторону от рабочего движения. Мелкобуржуазный характер местного производства не мог не вызвать в условиях 1906 г. упадочных настроений и в рабочей среде. Через известный промежуток времени, крымские, а ярче всего  —  симферопольские с.-д. поставили ряд своих представителей в ряды ликвидаторов. Зараженная всегда либеральным духом местная с.-д. организация в период общего политического отлива находилась в «авангарде apьep- гарда» движения.


В. Камшицкий
РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИжЕНИЕ В КЕРЧИ
(1905—1907 гг.)
Экономическое положение уезда
Население Керченского градоначальства по социальному положению состояло из крестьянства, довольно значительной гpyппы мещан, небольшой группы рабочих и очень незначительного слоя интеллигенции, состоявшего, главным образом, из местных врачей, учащихся высших учебных заведений и проч. Крестьянство делилось на две части: одна из них занималась исключительно земледелием и была наиболее обеспечена, другая же занималась, главным образом, подсобными промыслами, как-то: рыбной ловлей, работой на каменоломнях, на Брянском заводе и проч. Последняя группа была менее обеспечена, так как благосостояние ее зависело от причин непостоянных и определялось сезоном, удачей и т. д.
Общая площадь района занимает около 19000 десятин, из которых  —  3633 десятины находились во владении учреждений, обществ и частных лиц, а остальные во владении города.
Из земли, находившейся в частном владении, только 760 десятин было занято под усадьбы в поселках и 700 десятин — под частно-владельческие сады, хутора и виноградники. Вся же остальная земля была занята рудниками, каменоломнями, железной дорогой и проч.
Отсюда видно, что собственной земли у крестьян почти что не было. Крестьяне являлись арендаторами городской земли и данниками городского самоуправления.
В «Вестнике Таврического Земства» за октябрь месяц 1905-го года Л. Панти-Копейский пишет: «Система ведения хозяйства на городских землях построена на чисто капиталистических началах. Город является крупным собственником, ведущим интенсивное хозяйство. И, как собственник, он старается при наименьших затратах выколотить как можно большую цифру доходов. Эта система, созданная несколько лет тому назад под давлением крупных помещиков, проникших в думу с целью оправдать свое личное отношение к собственным арендаторам, поражает со стороны отсутствием той


36
Революция в Крыму
здравой логики, которая должна лежать в основании всяких мероприятий, исходящих от общественного управления. Городское управление проникнуто одним единственным стремлением поднять арендную плату на землю с целью увеличения общей цифры бюджета. Цель эта достигается без всяких усилим и затрат: отсутствие земли при значительном росте населения порождает между хлеборобами бешеную конкуренцию, от которой в выигрыше остается одно городское самоуправление».
Благодаря вышеизложенному, арендная плата за землю быстро росла. Так, например: в конце 90-х годов земля приносила около 100000 р. доходу в год, в 1905-м году то же самое количество земли дало городскому самоуправлению 150—160 ты¬
сяч рублей. Из этих цифр видно, что большую часть своего заработка крестьяне должны были отдавать городскому самоуправлению.
Русско-японская война не могла не отозваться на благосостоянии населения. Вопрос о «призрении» семей запасных был поставлен на заседании городской комиссии, где разгорелись горячие прения. В заключение была принята резолюция следующего содержания: «Просить думу, согласно указу правительствующего сената от 18-го февраля  —  представить высшему правительству о тех бедствиях, которые вызваны войной и высказать свое мнение о необходимости заключения мира».
Количество земли, находившейся под распашкой, за последние Годы уменьшилось. Это видно из следующих цифр:
в 1902-м году
“ 1903-м „
„ 1904-м' „
„ 1905-м „
8566 дес.
7841 „
7221 „
7001 „
Уменьшение по сравнению с 1902-м годом на 22%.
Точно также сократилось и количество домашних животных, что видно из следующей таблицы: 1)
Годы
Лошадей
Рогатого скота
Овец и коз
Свиней
1902 . . .
3184
4013
3959
1113
1903 . . .
3182
3780
3856
1111
1904 . . .
2612
3730
3834
1020
1905 . . .
2669
3631
3087
1173
1) Эти и последующие статистические данные взяты из «Памятной книжки» Керчь-Еникальского Градоначальства, изд. Керченского Статистического Комитета, 1907-й год.


В.. Комшицкий, Революционное движение в Керчи (1905—1907)
37
Таким образом, кроме последней категории, количество животных в 1904—1905 гг., уменьшилось. Все это находилось в сязи с расстройством хозяйства, благодаря мобилизациям на фронт. Промышленность г. Керчи, за исключением 2—3 фабрик и заводов, сосредоточивалась в мелких ремесленных и кустарных заведениях и представляется в следующем виде:
Число промышленных заведений
Число рабочих
Производительность
В 1902 голу
665
5009
5391520
„ 1903
559
3656
5910 119
„ 1901
625
1177
7334110
„ 1905 „
561
3739
6979585
Здесь также видно уменьшение числа промышленных заведений и числа рабочих с одновременным повышением производительности, что может быть объяснено повышением нормы эксплоатации.
Из промышленных заведений и производств необходимо отметить следующие: Брянский завод  —  2.000 рабочих, завод Бухштаба  —  100, завод Золотарева  —  100, табачная фабрика Месаксуди — 350, мельница Сокольского — 35, мельница Харитонова  —  30, мельница Иванова  —  30, соляные промыслы  —  262, каменоломни  —  150. Кроме того, некоторое количество рабочих находилось в портовых мастерских и на консервном производстве.
Средняя поденная плата мастерам на Керченском рынке
в 1905 году была:
Каменщик 1 р. 45 к.
Слесарь 2 „ 18 „
Кузнец .' 1 „ 80 „
Маляр 1 „ 50 „
Печник 1 „ 80 „
Стекольщик 1 „ 50 „
Плотник 1 „ 4G „
Столяр 2 „ 33 „
Штукатур 1 „ 46 „
Чернорабочий 1 „ 06 „
Не менее половины рабочих Брянского завода было пришлых. Они набирались в других городах, как, например: Николаеве, Таганроге, Екатеринославе. Остальные рабочие были местные, при чем значительную часть их составляли чернорабочие-крестьяне, о которых уже говорилось выше.
Существование Брянского завода имело чрезвычайно большое значение для экономического развития уезда и, особенно, для развития рабочего движения. Он представлял довольно солидное предприятие и в период развития у нас протекционной системы и связанных с этим больших аппетитов наших


38
Революция в Крыму
горнопромышленников пользовался симпатиями со стороны Брянского металлургического общества. Работа на нем кипела, были построены новые отделения для выделки рельс и железных продуктов. Однако, вскоре розовые надежды, возлагавшиеся нашей бюрократией на искусственный расцвет промышленности, должны были исчезнуть. Крушение этих надежд началось прежде всего с металлургии. Для Брянского металлургического общества также наступило критическое положение, из которого необходимо было выпутаться путем уничтожения своих конкурентов. Одним из этих конкурентов явился Керченский завод. Посредством очень ловкой финансовой сделки они добились продажи его с аукциона, при чем единственным покупателем его оказались брянцы. Имущество Керченского завода, стоившее до 15 миллионов рублей, было ими приобретено за 600.000. Хотя эти торги были обжалованы, тем не менее, лишенный средств Керченский завод должен был, в конце концов, остановиться и прекратить свое производство.
Забастовочное движение
Как уже выше было сказано, около 50% рабочих Брянского металлургического завода и при этом наиболее квалифицированных прибыли сюда из других рабочих центров. Они принесли с собой революционные навыки, пролетарскую готовность к протесту, а потому неудивительно, что брожение началось на Брянском заводе раньше, чем на других предприятиях города Керчи. Доменная печь завода выбрасывала в сутки до 18.000 п. чугуна, намечалась к постройке вторая печь таких же размеров, благодаря этому администрация была заинтересована привлечением рабочих из других заводов, вследствие чего в начале заработная плата была здесь даже несколько повышена в сравнении с другими заводами.
Но это продолжалось недолго. Когда количество рабочих сделалось достаточным и нужда в них отпала, администрация начала сбавлять расценки и, вообще, уменьшать заработную плату. Так как в этот период за стенами завода находилось уже довольно значительное количество безработных, то заводоуправление полагало, что рабочие должны будут с этим примириться.
Однако, расчет оказался не совсем правильным. Особенно сильно брожение проявилось в котельном отделении, где вновь назначенный инженер-француз, он же помощник директора, стал усиленно сбавлять расценки. Котельщики на первых порах решили вывезти его на тачке. Они написали требование на 4 фунта сажи и 6 фунтов сала; требование подписал сам инженер, не подозревая, что это готовится для него. Вымазав этим составом мешок, и, приготовив тачку, рабочие стали


В. Камшицкий, Революционное движение в Керчи (1905—1907) 39
ожидать инженера, кoтopый вскоре явился в сопровождении переводчика. На просьбу рабочих увеличить расценки инженер заявил, что расценки вскоре будут еще более уменьшены. В следующий момент на голову инженера был наброшен мешок, он был связан и в мешке брошен на тачку. Он успел только крикнуть:
— Братцы! Давайте поговорим! —  но было у же поздно... Тачку под крики «ура» и под удары палок по тачке и инженеру вывезли из мастерской. Из всех мастерских выскочили рабочие, komopbie со смехом наблюдали за этой сценой. В заключение инженера вывезли за ворота и выбросили в ров.
После этого нескольких рабочих в административном порядке посадили в тюрьму.
Когда понижение расценок коснулось мастерской механического цеха, было решено забастовать. Все станки были остановлены. Делегатами рабочих для ведения переговоров были выбраны Иваницин и Калиновский. Через три дня расценка была увеличена, и забастовка прекращена. Этот успех воодушевил рабочих и дал им уверенность в своих силах. В связи с этим усилилась также пропаганда, которая велась среди рабочих завода, затронув даже, так называемых, «коломашников», т. е. крестьян, возивших шлак по 30 руб. в месяц на своих подводах. В дальнейшем частичные забастовки стали верным средством борьбы против понижения расценок.
В 1902 году началась общая забастовка рабочих всего завода, при чем требования не ограничились только повышением заработной платы, но на ряду с этим. было предъявлено следующее: вежливое обращение со стороны администрации, увольнение мастеров, плохо обращавшихся с рабочими, сокращение рабочего дня, прекращение обысков, удаление полиции с завода и проч. Забастовка продолжалась больше недели. Было стремление предъявить политические требования, однако, почва еще не была достаточно подготовлена.
Приехавший из Петербурга чиновник заявил, что правительство не может дать заводу заказ и завод придется за- кpыть. Во дворе в это время происходил митинг. Чтобы не вызвать особого волнения среди рабочих, администрация заявила: в виду закрытия завода рабочие будут оставлены для окончания работ на один месяц, при чем ставки их в течение этого времени будут повышены. Но когда рабочие стали на работу, в некоторых отделах начали их немедленно увольнять под тем предлогом, что работы закончены. Пришлось снова объявить общую забастовку и предъявить требование об уплате рабочим за две недели вперед и бесплатном проезде на родину. В забастовку вмешалась полиция и градоначальник, начались аресты руководителей, однако, боясь, чтобы забастовка не


40
Революция в Крыму
перебросилась на предприятия города, градоначальник обещал рабочим переговорить с заводоуправлением об удовлетворении их требований.
Эта забастовка была первой пробой сил керченского пролетариата.
Следующая крупная забастовка с кровавыми последствиями произошла в августе 1903 года.
События развертывались следующим образом. 7-го августа 1903 года забастовали портовые рабочие, предъявив экономические требования. Забастовщики были заменены командою солдат, которые проработали 2  1/2 дня. После того как требования рабочих были частично удовлетворены, рабочие стали на работу.
11-го августа забастовали рабочие завода Бухштаба, предъявив требование об улучшении материального положения. Получив отказ, они направились к заводу Золотарева, рабочие которого к ним присоединились; после этого забастовавшие двинулись в город, снимая по пути поденных рабочих, а также ремесленных подмастерьев и учеников. На следующий день к ним присоединились портовые рабочие. Толпа направилась на Воронцовскую улицу к табачной фабрике Месаксуди требовать прекращения работ. По распоряжению градоначальника к фабрике был вызван пожарный обоз. Когда струя воды была направлена в толпу, пожарные были избиты и пожарный шЛанг был перерезан. После этого толпа рабочих более 1.000 человек двинулась по направлению к вокзалу, но здесь преградила ей дорогу полурота солдат, расположенная поперек улицы. После переговоров о пропуске толпа оттеснила солдат и прорвалась к вокзалу, где выпустила пары из паровоза и воду из водокачек. На обратном пути с вокзала толпа была атакована четырьмя ротами солдат под начальством подполковника Денисовича. Благодаря наступившей темноте и сильному дождю толпа разошлась по домам.
На следующий день около 10-ти часов утра с горы Митридат вновь стала спускаться толпа, которая на этот раз достигла 2.000 человек. Она направилась к агентству пароходства с целью снять рабочих с работы. Здесь находился взвод солдат под командой штабс-капитана Кондараки, который открыл огонь по рабочим. Было произведено около 30-ти выстрелов, которыми был убит наповал каменщик Гаврила Синьков и ранен в шею Иосиф Кригер. Толпа отхлынула от агентства и, окружив труп Синькова, собиралась с целью манифестации пронести его по городу. Прибывшая рота солдат, отняла труп у толпы, при чем рассвирепевшие рабочие, как говорит обвинительный акт, «оказывая войскам сопротивление, вырывали из рук солдат ружья и бросали в них камнями». По-


В. Камшицкий. Революционное движение в Керчи (1905—1907)
41
еле этого, рабочие направились ко II-му полицейскому участку с целью освободить арестованных. Начался штурм участка. В него полетели большие камни, толпа начала напирать на запертые ворота. Здесь снова была открыта по рабочим стрельба, при чем были убиты двое рабочих: Иван Самков, Юда Мруз, ранен рабочий Иван Маторный и еще 7—8 человек. В результате «рабочие с бранью и угрозами, — продолжает обвинительный акт, —  набросились на солдат, окружили отряд со всех сторон и требовали смерти офицера». Вскоре, однако, к агентству подошли вспомогательные войска, и толпа была рассеяна.
Необходимо указать, что во время движения рабочих по городу устраивались импровизированные митинги, при чем толпа выделяла из своей среды ораторов. Социал-демократка Мария Уманская, которую обругал градоначальник генерал Клокачев, ударила его по физиономии. В ее же квартире был наскоро организован перевязочный пункт, куда сносились раненые. Интересно также отметить, что штабс-капитан Хитеров и еще один молодой офицер отказались стрелять в рабочих, за что попали в разряд штрафованных, а Хитеров был лишен роты.
На другой день начались аресты. Всего было арестовано около 50—60 человек и в их числе Мария Уманская, которая в тюрьме заболела и вскоре погибла. Суду было предано 18 человек. Защитниками были приглашены видные представители политической адвокатуры: Александров, Куликов и другие, которые ярко осветили политический характер событий.
Эта забастовка оказала значительное влияние на настроение рабочих и содействовала их революционизированию.
В течение апреля—мая месяца 1905 года произошли забастовки фармацевтов и приказчиков. Первая забастовка была частичная.
Приказчики предъявили следующие требования: установление 12-тичасового рабочего дня, сокращение праздничной торговли, раскрепощение магазинных мальчиков от обязанностей домашней прислуги и проч., изменение магазинного режима (разрешение сидеть, читать газеты во время отсутствия покупателей), учреждение третейского суда для разрешения недоразумений между хозяевами и служащими и проч. Не возражая против урегулирования рабочего времени, хозяева заявили, однако, протест против раскрепощения личности приказчика; в частности против сидения и чтения газет хозяева выставили тот довод, что это может произвести неприятное (!) впечатление на покупателей, так как это, дескать, неприлично.
1-ое Мая 1905 года праздновали рабочие многих предприятий города. В стороне осталась табачная фабрика Месаксуди.


42
Революция в Крыму
В этот день была устроена массовка в казенном салу (днем) и вечером на горе Митридат. Первая массовка была сорвана прибывшей вскоре полицией, вторая же кончилась благополучно, На ней были произнесены две речи: одна о значении 1-го Мая. а вторая  —  о политическом моменте того времени.
Октябрьские дни 1905 года ознаменовались в Керчи всеобщей забастовкой. Происходили многочисленные демонстрации по улицам города и по вечерам митинги, на которых выступали, главным образом, представители социал-демократических партий и уполномоченные рабочих. Олин из таких многолюдных митингов состоялся на Николаевской улице, в помещении летнего театра. Требования носили, главным образом, политический характер. Однако, совет рабочих депутатов не избирался. Полиция в этот период растерялась и не знала, чего ей придерживаться. В Керчь доходили слухи о том, что, в Новороссийске и в Одессе организовались уже революционные правительства.
Когда был получен манифест «о свободах» здесь, как и всюду, началось ликование. Состоялась манифестация. Очевидно, местными либералами был заказан благодарственный молебен в соборе, куда манифестация и направилась. В манифестации принимали участие различные слои населения, были здесь и рабочие. Члены социал-демократической организации относились, конечно, к этой затее отрицательно. Хотя полиция не показывалась, тем не менее, имелись сведения, что союз «истинно-русских» людей готовится к выступлению. Вновь собирается самооборона, организуется дежурство для предупреждения каких-либо эксцессов или погромов. Несмотря на ликование либералов, чувствовалось, что манифест не является еще победой над самодержавием, что бои еще впереди, и лица рабочих и членов организации были угрюмы.
В конце октября забастовали рабочие табачной фабрики Месаксуди, предъявив экономические требования. Фабрикант должен был согласиться на их удовлетворение. Результаты этого соглашения были следующие: 1) С 1-го ноября вводится в виде опыта 9-тичасовой рабочий день, который будет окончательно установлен, если выработка табаку и папирос за ноябрь месяц будет не ниже выработки за предыдущий месяц; 2) заработная плата увеличивается всем рабочим фабрики без исключения в размере: а) для получающих до 20-ти рублей — на 20%, б) до 30 р.  —  на 15%, в) свыше 30 р.  —  на 10% и г) папиросницам плата увеличивается на 10 коп. за каждую 1.000 папирос всех сортов; 3) медицинская помощь должна оказываться также и членам семьи рабочего; 4) за первые 3 дня болезни плата не выплачивается; в случае же, если болезнь продолжается более 3-х дней, то рабочий получает в первый месяц


В. Камшицкий, Революционное движение в Керчи (1905—1907)
43
болезни полностью, а в следующие 5 месяцев  —  в половинном размере. Если болезнь продолжается свыше 6-ти месяцев, то рабочий получает пособие из инвалидного капитала в размере, определяемом депутатами рабочих; 5) на содержание рабочих- инвалидов, т. е. потерявших трудоспособность вследствие болезни или старости, фабрика ежегодно отпускает 500 рублей; 6) каждый рабочий может по уважительным причинам делать прогулы без ограничения числа дней. Плата за эти прогулы не идет и штрафы с рабочих не взимаются: но, если депутаты рабочих установят, что кто-либо злоупотребляет настоящим пунктом соглашения, то виновный штрафуется в двойном размере; 7) за все дни забастовки рабочим должно быть выплачено полностью. Кроме того, были удовлетворены еще некоторые мелкие требования.
В октябре месяце 1905 года бастовали также рабочие муко- мольных мельниц Сокольского, Обершмуклера и Харитонова. Главные их требования заключались в увеличении заработной платы. Все требования рабочих были удовлетворены.
С 12-го по 19-е декабря 1905 года происходила железнодорожная забастовка по линии Керчь — Феодосия, носившая политический характер. В связи с этим были привлечены к ответственности по 125 ст. Угол. Улож. следующие лица: Тутов, Коптев, Эккер, Горохов, Волченко, Могила, Конаки, Король, Гигелий, Волков, жилкин, Григорьев, Челядинов, Соболь и Иванов.
По донесению жандармского ротмистра Кременецкого, 9-го января 1906 г. забастовали рабочие завода Бухштаба, Золотарева и часть рабочих табачной фабрики Месаксуди. «Около 12-ти часов дня,  —  сообщает по начальству Кременецкий,  —  забастовавшие рабочие, вместе с присоединившимися к ним в большом числе евреями, собрались в количестве до 200 человек на Соборной площади и обратились к вышедшему им навстречу священнику, о. Станиславскому, с просьбой отслужить панихиду по убитым 9-го Января прошлого года в С.-Петербурге рабочим. Священник отказал им в этом, разъяснив, что разрешение служить по указанному поводу панихиду не получал, при чем посоветовал им стать лучше на работу и занятия не прекращать. В это время приехали на площадь полицеймейстер и комендант города и обратились к толпе с требованием разойтись; в ответ послытались по их адресу свистки и тюканья; когда же вслед за тем появилась полурота солдат,  —  толпа немедленно рассеялась, не оказав никакого сопротивления».
В дополнительном сообщении жандармский ротмистр пишет, что наибольшими подстрекателями толпы к неповиновению 9-го январе являлись конторщик завода Бухштаба Натан Беренштам и Евдокия Смутко, которая обратилась к солдатам


44
Революция в Крыму
с речью, «возбуждающей к нарушению ими обязанностей военной службы и отказу действовать оружием».
По воспоминаниям П. Никифорова (член РКП (б), работавшего в Керчи под именем Петра Малаканова, в 1906 году состоялось празднование 1-го Мая. Ему предшествовала борьба за сокращение рабочего дня. Грузчики и моряки землечерпательного каравана находились до этого под сильным влиянием агентов союза «истинно-русских» людей. Никифоров, вступив в землечерпательный караван в качестве чернорабочего, начал вести агитацию вначале среди молодых рабочих, знакомя их с партийными задачами и понемногу снабжая литературой. "Через два месяца было созвано нелегальное собрание, на котором молодежь была объединена. Ее увлекала и тесно связывала идея борьбы с самодержавием. Рабочий день здесь продолжался 10  1/2 часов, и на этой почве удалось повести борьбу среди старых рабочих за уменьшение рабочего дня. Вначале агитация не встретила большого сочувствия у стариков, но они все же заявили: «попробуйте». В ближайший день на трубах всех судов было крупными буквами написано: «Завтра выходить на работу вместо 6 в 7 часов, на обед —  1 час., кончать работу в 5 часов». Поднялся галдеж, администрация забегала, отыскивая виновников. Утром все собрались на берегу в 6 часов, но на суда не шли, хотя звонки пробили; в 7 часов мальчишки дали звонки и рабочие стали на работу. Вечером, в 5 часов, звонки вновь загудели, и все бросили работу. Администрация как-то быстро примирилась с этим, и 9-тичасовой рабочий день был завоеван. Престиж социал-демократии в связи с этим у моряков укрепился.
К 1-му Мая к организации примкнуло  много стариков. Никифоров стал подготовлять рабочих к Маевке. На одном из нелегальных собраний был выработан такой порядок дня: к 9-ти часам всем собраться на берегу бухты и послать депутацию к грузчикам с предложением присоединиться к морякам каравана. Никифоров должен был во главе двух «телохранителей» идти по мельницам и снимать рабочих. Другие товарищи направляются по городским мастерским, снимают рабочих и ведут их на гору Митридат, на митинг.
В 10 часов все двинулись по своему назначению. Никифоров вошел на мельницу, собрал на верхний этаж всех рабочих, стал объяснять значение 1-го Мая и предложил, по примеру рабочих всего мира, бросить в этот день работу. Вместе с тем он повел агитацию предъявить хозяевам требование об увеличении жалованья и сокращении рабочего дня до 9-ти часов. Во время его речи хозяин по телефону вызвал полицию, которая, не решаясь подняться на четвертый этаж, ожидала внизу. Рабочие присоединились к забастовавшим и бросили работу. Что же касается


В. Камшицкий, Революционное движение в Керчи (1905—1907) 45
Никифорова, то, как только он сошел вниз, его немедленно арестовали.
Забастовка в этот день была проведена довольно дружно. Митинг собрался очень большой. Полиция его разгоняла несколько раз, но он все же вновь собирался и закончился уже не на Митридате, а далеко в степи ночью. Этот день содействовал объединению почти всего рабочего населения города.
Из этого краткого обзора видно, что забастовочное движение в Керчи, начавшееся на экономической почве, стало постепенно приобретать политический характер. Эта полоса особенно резко проявилась в Октябрьские дни 1905 года.
Партийные организации и их работа
Социал-демократы
Почва для широкого развития партийных организаций в Керчи была неособенно благоприятна. На мелких предприятиях, как, например: на заводе Золотарева, Бухштаба и мукомольных мельницах рабочие жили помногу лет у своих хозяев, при чем часто должности переходили от отца к сыну. Рабочие эти жили, обыкновенно, своим домиком и имели маленькое хозяйство.
Администрация табачной фабрики Месаксуди практиковала систему мелких подачек и специфического подбора рабочих кадров. К тому же, главный контингент рабочих составляли девушки, которые гораздо легче подвергались эксплоатации со стороны администрации, нежели мужчины. Рабочие кадры грузчиков соляных промыслов и каменоломен, по своей отсталости, представляли среду маловосприимчивую для агитации.
Какое настроение было среди рабочих одного из заводов даже в 1905 году, видно из воспоминаний тов. Грудского. «Выйдя на работу, —  пишет он,  —  я сразу обратил внимание, что заводские рабочие темны, как осенняя ночь...» Узнав, что он приехал из Одессы, один из рабочих попросил его рассказать о причинах и цели восстания Потемкинцев. Грудский  —  член партии с.-д.  — начал рассказывать. «Тогда он сразу догадался,—продолжает Грудский,  —  что я из себя представляю, и сказал:  —  Вот из каких ты, товарищ! Так прокламашки читаешь! Небось, ты нашего брата там подстрекал и сюда мутить пришел,  —  и, схватив стоящий рядом молот, взмахнул с целью ударить меня по голове».
В слесарном отделении было еще хуже.
«В котельном отделении рабочие  —  темные, слепые, а в слесарном  —  зрячие, но черносотенцы. Рядом с моими тисками находились тиски некоего Ефима Тютюнника, сына жандарма. Парень хорошо грамотен, развит и начитан, но черносотенец


48
Революция в Крыму
районе  —  Абрам Лисогурский, Анна Хорош, Матвей Сазок и Моня Лосик. На черпательном караване работал Казимир.
В первый период организации с.-д. работали, главным образом, кружки, кoтopыe были двух типов: а) первоначальной, где проходилась программа социал-демократической партии (минимума и максимума), коммунистический манифест и Эрфуртская программа и б)  —  повышенного типа, где изучалась политическая экономия и исторический материализм. Получалась революционная литература: «Искра», «Вперед» и др.
Само собой разумеется, что в пределах кружковщины работа долго замыкаться не могла, и в 1905-м году начинают широко практиковаться массовки под открытым небом, которые происходили, главным образом, ночью. Было проведено несколько массовок на горе Митридат у Длинной скалы. Около 5 массовок состоялось за Катерлезским железнодорожным мостом; устраивались также массовки за Булганакским мостом и на парусных лодках в море. На Карантинной слободке жили рыбаки братья Ленснер, кoтopыe в установленное время, под вечер, подъезжали на парусных лодках к пристани бесплатного бульвара. Стоящие на посту патрули провожали публику к лодке по паролю. Набрав человек до 20-ти, лодка уплывала в море вместе с агитатором, который и проводил массовку. Через l — l  1/2 часа лодка возвращалась к бульвару и высаживала публику.
На ряду с этим организация усиленно распространяла прокламации, листовки и проч. Так, по донесению жандармских властей, в ночь на 26-е и на 29-е января 1905-го года найдены 15 экземпл. следующих прокламаций: «Речь Людмилы Громовой», «Ко всему рабочему народу», «К обществу», «Агитация против агитации» и «Прочел с удовольствием»;
19-го февраля найдены две брошюры под заглавием: «Две Европы» и «Речь Карповича на суде»;
7-го марта на Керченской железнодорожной ветке разбросаны прокламации и на станции Керчь задержан транспорт прокламаций в количестве 8126 экземпляров;
в ночь на 12-е августа подобрано 150 прокламаций под заглавием «Граждане»;
наконец, в ночь на 29-е сентября  —  200 экземпляров, под заглавием «Ко всем обманутым».
Само собой разумеется, что этим не ограничилась деятельность организации в этой области. Подмет был гораздо шире, нежели он отразился в донесениях жандармских властей, дошедших до нашего времени.
Подметы литературы Керченский комитет устраивал иногда не менее 3-х раз в неделю. Для этой цели город обыкновенно разбивался на несколько районов. Для каждого района


В. Камшицкий. Революционное движение в Керчи (1905—1907)
49
отражали определенных ребят  —  членов организации, при чем каждой группе подметчиков назначалось особое место для получения литературы, откуда они и расходились по своим улицам. Затем, ожидался условленный сигнал. В большинстве случаев, таким сигналом служил церковный колокол собора. Согласно условия, когда в соборе ударит 9, а иногда 10, 11, 12, часов (это каждый раз менялось) начинался подмет литературы, который заканчивался максимум через полчаса. За это время в подворотни домов всего намеченного района подбрасывались прокламации. Многократные попытки полиции устроить облаву и захватить подметчиков кончались в большинстве случаев ничем. Было лишь несколько случаев, когда, благодаря неосторожности, при подмете около Босфорских казарм прокламации бросались в форточки солдатских казарм. Здесь задержаны Льговский и Шурка Хворостьянов. Прокламаций у них не нашли, но они все же были высланы административным порядком.
Штаб-квартира и «типография» — шапирограф находились в квартире рабочего социал-демократа Аркадия Грудского (по паспорту Сергея Луценко), который был известен под именем «Сергея». Он был командирован в Керчь Крымским Союзом РСДРП для ведения подпольной работы и устроился слесарем на заводе Бухштаба. Квартиру он снял в доме черносотенца Апостоленко против городского бульвара. Место это было весьма удобное, так как задняя стена дома выходила на гору Митридат, откуда через окно можно было проникать в квартиру. Апостоленко неоднократно делал попытки сблизиться со своим квартирантом, но последний отклонял это под предлогом, что он уходит молиться в церковь. Мотив этот представлялся владельцу дома вполне заслуживающим уважения и он ставил своего богомольного квартиранта в пример другим рабочим. Поэтому, когда впоследствии, приехавший из Симферополя провокатор выдал штаб-квартиру и ее хозяина и когда к Апостоленко явилась полиция с запросом о Грудском, то он готов был дать голову на отсечение, что его квартирант совершенно невинен, что он очень набожен и т. д. Об аресте Грудский был предупрежден, и ему благополучно удалось скрыться.
Рабочие строители, входившие® в социал-демократическую организацию, установили и поддерживали связи с отдельными деревнями: Аджимушкаем, Скасиевым Фонтаном, Катерлезом, Старым Карантином, Баксами, Еникале и др.
Касаясь руководителей местной организации, необходимо сказать, что они были настроены меньшевистски. Что же касается массы организации, то она была совершенно чужда раскола, не понимала его причин. Во всяком случае, сознательного


50
Революция в Крыму
и критического отношения к вопросам, связанным с борьбой фракций, у массы рабочих и лаже у учащихся не было. Доклады на эту тему ставились очень редко.
Меньшевистское преобладание в организации объясняется, во-первых, тем, что в Крымском масштабе руководители движения были меньшевики, кoтopыe присылали организаторов также меньшевиков. С другой стороны, отсутствие широкой пролетарской базы в Крыму и, в частности, в Керчи (кустарный характер ее промышленности) до известной степени предопределял характер социал-демократической организации. Приезжавшие сюда отдельные товарищи большевики долго здесь не засиживались и скоро уезжали.
В период развертывания земской кампании, во времена Святополк-Мирского состоялось несколько выступлений социал-демократической организации, кoтopыe уже в этот период сосредоточили на ней внимание широких слоев трудящихся. Представители с.-д. выступали с речами в разгаре думских заседаний и на банкетах либеральных деятелей, разоблачая истинное лицо либералов земцев и отцов города, и призывая рабочих к сплочению, борьбе за политическую свободу и за учредительное собрание, на основах четырехчленной формулы (всеобщего, прямого, равного и тайного голосования).
Одно из таких выступлений произошло в мае мес. в городской думе. Сюда явилось около 150 организованных рабочих, значительное количество сочувствующей интеллигенции и посторонней публики. Гласные удалились в соседнюю комнату и начали обсуждать «всеподданнейшее» обращение. Публика терпеливо ждала в течение часа и, наконец, начала проявлять признаки нетерпения. Раздались крики: «Пора выходить! Зачем вам прятаться?!» Социал-демократка «Галя» выступила с речью следующего содержания:
— Товарищи! Думцы, мнящие себя представителями народа, удалились в отдельную комнату для того, чтобы мы  — народ  —  не знали даже как они обсуждали народные нужды. Они хотят сделать что-то для народа, но помимо народа. А кто дал им право представлять народ? Они  —  выбранные кучкой разного рода пауков: фабрикантов, заводчиков, домовладельцев и чиновников  —  смеют говорить от имени всего народа. Товарищи! о наших нуждах мы доверим говорить нашим представителям в учредительное собрание, выбранным всеобщим, прямым, равным и тайным голосованием всех, достигших 21-летнего возраста. Да здравствует Учредительное Собрание на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования!
К концу речи появился городской голова Кумпан, который пролепетал: «Господа, я не. могу вам позволить этого». Вслед затем является весь состав думы и начинается чтение «все-


В. Камшицкий, Революционное движение в Керчи (1905—1907)
51
подданнейшего ходатайства», в котором трусливым языком либералов выражалось пожелание о даровании свободы личности, печати, свободы собраний, совести и «свободы мысли». Характерно, что о свободе стачек для рабочих не было сказано ни слова.
После оглашения этого ходатайства снова выступил Представитель c.-д., который подверг критике обращение думцев «к кровопийце народа». Во время этой речи среди гласных началась паника. Наиболее консервативные гласные во главе с попом поспешно удалились, городской голова снял свою цепь, либеральные гласные, за исключением 2—3, прерывали оратора.
Речь была закончена возгласами: «Долой войну!» «Да здравствует Рос. Соц. Дем. Партия!» «Да здравствует социализм!»
Направление партийной мысли в этот период можно видеть из следующей резолюции, принятой коллективом центральной и двумя другими группами:
«Мы, рабочие Керчи, организованные под знаменем Российской Социальдемократической Рабочей Партии, обсудив позицию и тактику нашей крайней демократии по отношению к рабочему классу и народу в частности, поведение писателей (на съезде) адвокатов, инженеров и демократической прессы, стремящейся воздействовать на пролетариат и народ, пришли к следующему заключению: во 1) что в стремлении к достижению политической свободы наша демократия обнаруживает полнейшее отсутствие революционного духа; что, во 2) демократия ложно, в своих интересах, приписывает «обществу» серьезную роль в подготовлении народного самосознания; в 3) что общество стремится к гегемонии над пролетариатом путем устной и печатной агитации в духе затушевывания классовых противоречий. Обсудив далее все факты, в высшей степени компрометирующие нашу демократию, как борца за свободу, мы призываем всех товарищей рабочих тесней сплотиться под знаменем Российской Социальдемократической Рабочей Партии в самостоятельную классовую силу, в интересах более полного политического освобождения не только пролетариата, но и всего народа.
Исходя же из нашего глубокого убеждения в том, что лишь пролетариат, организованный в самостоятельную классовую партию, единственно революционную даже в развитом западно-европейском обществе, лишь один он завоюет демократическую республику, мы, сознательные рабочие г. Керчи, призываем нашу демократию, если ей действительно дорога полная политическая свобода, к таким практическим шагам по отношению к пролетариату, которые 6ы не затемняли его классового сознания, а наоборот, углубляли 6ы его. С этой целью мы предлагаем ей, все пока произносящей клятвы на


52
Революция в Крыму
верность революции, излавать, пользуясь имеющимися в ее распоряжении средствами, такую дешевую литературу, которая способствовала бы углублению классового сознания пролетариата, а не затемнению его; в противном случае, за «крайней демократией», как борцом за политическую свободу всего народа не будет числиться ни единой заслуги»  1).
В конце июля 1905-го года в думе состоялась вторичная демонстрация. Выступил социал-демократ. После его речи, возбужденная толпа рабочих и посторонней публики, наэлектризованная призывом, вышла на улицу и стройными рядами с пением революционных песен направилась к бульвару. Знаменем послужила красная рубашка, снятая с одного из рабочих печатников — Дольникова. Придя на бульвар, демонстранты заставили оркестр играть марсельезу. Когда рабочие вышли с бульвара, они были встречены солдатами, выбежавшими из подъезда дома градоначальника, городовыми и некоторыми членами союза «истинно-русских» людей. Эти молодцы начали избивать демонстрантов поясами с металлическими пряжками, палками и камнями. На помощь им явилась полиция. После некоторого сопротивления демонстрация должна была рассеяться. Вскоре после этого жандармский ротмистр Шереметов, его тесть жандармский генерал Трубников и cын владельца табачной фабрики —«Володька» Месаксуди, организовали контрманифестацию с попами, иконами и портретом царя, которая послужила сигналом к еврейскому погрому.
В 1905-м году социал-демократическая организация устраивала также дискуссии с представителями других партий (с.-р., поалей-ционистами и проч.), в кoтopыx сочувствие большинства аудитории оставалось неизменно на стороне социал-демократов. В последних числах сентября на Крымскую конференцию был избран Аркадий Грудский, однако, в Керчь он уже не мог вернуться, так как был провален.
По донесениям жандармских властей, события за май и июнь месяцы рисуются в следующем виде: в сношении от 4-го июня 1905-го года жандармский ротмистр Шереметов сообщает:
«По городу Керчи обращено, главным образом, внимание на деятельность кружка лиц политически неблагонадежных под руководством сотрудника газеты «Южный Курьер» —  Ицки Когана, который руководит движением всех рабочих групп в городе Керчи, для чего им собираются в разных частных квартирах сборища, где под видом «гостей» обсуждаются вопросы, касающиеся их подпольной преступной деятельности. В составе этого кружка одним из главных руководителей, кроме самого Когана, замечены следующие лица: Верле, машинист
1) См. «Социальдемократ» от 21 июля 1905 г. № 10.


В. Камшицкий, Революционное движение в Керчи (1905—1907)
53
землечерпательного каравана Афанасьев, студент Исаия Шик, Берта Стрилька и другие, упоминаемые в предыдущем моем донесении...
...Главными мотивами обсуждения на этих сборищах были старания склонить рабочий люд к забастовкам и протестам, что и подтвердилось бывшими частными забастовками в гор. Керчи дрогалей и легковых извозчиков, которые, к счастью, разрешились мирным путем, но в пользу бастующих».
В отношении демонстрации, происходившей в городской думе, жандармский ротмистр в том-же сообщении доносит:
«В деле инцидента, бывшем в заседании Городской Думы 24 мин. мая (донесение 31 мая № 722), то это, как оказалось, дело рук самого Когана, которым и была составлена редакция речи, произнесенная какой-то еврейкой, личность коей устанавливается сотрудниками».
В другом секретном донесении от 4-го июля 1905-го года жандармский ротмистр Шереметов сообщает по начальству: «По гор. Керчи: сотруднику удалось войти в круг лиц, агитирующих среди местных рабочих противоправительственную пропаганду и возмущающих их к различного рода забастовкам и протестам.
Главным заправилой этого кружка состоит некий Абрам Струж, у которого 26 мин. июня была сходка, человек до 50, между прочим, там были: Гаврилович, Евдокимов, Хенвин, Рабинович, Сафок, все привлекавшиеся к дознаниям и оправданные Палатой; кроме того, были некие Портнов, Меркулов и др.
На этой сходке было решено во что 6ы то ни стало устроить в Керчи общую забастовку и, воспользовавшись этим случаем, произвести демонстрацию с красными флагами.
Действительно: 28 числа Струж в сопровождении Портнова и нескольких других евреев с полудня стали ходить по городу и снимать по мастерским портных- подмастерьев, что и удалось им вполне, так что к вечеру портные уже не работали, а 30  —  все портные и столяры- подмастерья к работам не приступали (донесение мое от 30 июня № 847). Воспользовавшись этим успехом, Струж, Портнов и другие решили явиться на фабрики и заводы, чтобы и там подстрекнуть к забастовке, но это им не удалось, так как полицеймейстер, будучи заранее мною предупрежден об их намерении, разослал по фабрикам и заводам полицейские наряды, которые и не допустили подстрекателей к рабочим.
Главных зачинщиков полиция записала.
В виду этого задуманная евреями всеобщая забастовка в городе не удалась, и планы их относительно демонстрации распались. Хотя портные еще до сих пор не работают».
Характерно, что, как в первом, так и во втором донесении ротмистром неотступно подчеркивается, что все антиправительственные действия проводятся евреями: «несколько


54
Революция в Крыму
других евреев»... «задуманная евреями всеобщая забастовка» и пр. Очевидно, по мнению жандармов, положение русских рабочих было настолько блестящее, что они должны были держать себя паиньками.
Ряд донесений ротмистра Шереметова связан с газетой «Южный Курьер», о которой необходимо поговорить особо.
„Южный Курьери
Бухгалтером замлечерпательного каравана М. П. Кристи была приобретена выходившая в Керчи маленькая газета вместе с небольшой типографией. Вначале связь ее с организацией тщательно скрывалась, тем не менее, в руках Кристи она начала служить целям политической пропаганды. Постепенно, с развитием революционных событий тон и содержание газеты становились все более левыми и, в конце концов, газета становится партийным органом РСДРП (местной организации).
Безграмотность керченской администрации оказала газете в этом отношении большое содействие. Достаточно отметить, что в ней помещались целые главы из Эрфуртской программы, выдержки из Коммунистического манифеста и так же помещались специально присланные Плехановым статьи. Душою редакции был ответственный газетный работник Гарнес. Из других сотрудников следует отметить Исаака Когана  1).
Так как редакция газеты становится вместе с тем как 6ы штабом организации, то неудивительно, что на ней сосредоточивается внимание полиции и жандармерии. Начинаются конфискации, штрафы, аресты сотрудников и другие административные скорпионы, направленные против газеты. Тем не менее, редакция не сдавалась. Все номера конфискованных газет, хотя и не поступали в продажу, но направлялись на фабрики, заводы и мастерские, ими усиленно снабжались рабочие. «Южный Курьер» получил распространение не только в Керчи, но и по всему Крыму, а также по Кавказу.
жандармский ротмистр Шереметов в своем донесении начальнику Таврического губернского жандармского управления от 4-го июня дает следующую оценку газеты: «Большое влияние на настроение города имеет газета «Южный Курьер», которая, как и прежде, старается разжигать антагонизм между населением и правящим классом, чему, впрочем, нечего удивляться, так как, буквально, весь состав названной газеты состоит из лиц политически неблагонадежных».
В связи с отчетом, помещенным в газете о покушении солдата Мочедлобера на полкового командира Герцыка, Феодо-
1) После разгрома редакции «Южного Курьера» Коган переехал в Баку, сильно поправел и совершенно погряз в соглашательском болоте.


В. Камшицкий, Революционное лвижение в Керчи (1905—1907)
55
сийский уездный исправник доносит 1-го июля 1905 гола Таврическому губернатору о «вредном направлении» газеты. Точно также начальник Феодосийского гарнизона пишет по поводу этой заметки полицеймейстеру г. Феодосии «вся эта корреспонденция очень тенденциозная и вредная и направлена против военных».
В донесении от 18-го августа департаменту полиции ротмистр Шереметов пишет: «сторож редакции газеты «Южный Курьер» Петр Толкачев, прибирая 16 сего августа помещение редакции, после окончания работ, нашел на столе сотрудников этой газеты: Когана, Гарнеса и Солянова (Петр Южный) иллюстрированное приложение к газете «Приазовский край» № 31, видимо ими забытое, на первой странице какового помещено изображение его величества государя императора, при чем на голове изображения его величества были нарисованы красным карандашом бычачьи рога и посреди их крест».
По поводу этих бычачьих рогов на голове его величества против сотрудников редакции было возбуждено дознание, с уведомлением градоначальника и прокурора Симферопольского окружного суда.
22-го декабря тот же ротмистр доносит:
«Как я уже неоднократно доносил, в городе Керчи существует только кружок социал-революционеров, при этом не представляющий собою чего либо строго организованного; из всех агентурных сведений видно, что кружок этот группируется исключительно около редакции газеты «Южный Курьер» во главе с издателем ее Михаилом Кристи. Так как вся зловредная деятельность лиц этого кружка выражается, главным образом, в помещениях разных возмутительных и даже преступных статей в названной газете, то я не счел возможным ликвидировать путем обысков сведения, имевшиеся об этих лицах: обыски могли оказаться безрезультатными (все держатся настороже), а кроме того, против редакции уже возбуждено несколько преследований прокурорским надзором по обвинению в напечатании статей преступного содержания, а сам редактор этой газеты— Михаил Кристи привлечен мною к дознанию, по обвинению его в государственном преступлении, предусмотренном 128 и 129 ст.ст. Угол. Улож.».
В этом донесении интересно то, что даже в декабре месяце 1905 года местные жандармы не знали, что в Керчи существует социал-демократическая организация, называя лиц, группировавшихся вокруг «Южного Курьера»  —  кружком социал-революционеров.
Большой переполох среди жандармских властей наделало обнаружение в редакции бомб. Это видно из следующего документа:


56
Революция в Крыму
Копия
Копия шифрованной телеграммы от Ротм. Кременецкого 1 января 1906 г.
«Распоряжению Гралоначальника чиновник особых поручений Мочульский прибыв полицией начале 10 часа утра редакцию Южного Курьера конфисковал сегодняшний номер газеты, в это время наружный городовой, заметив вышедшего из редакции купеческого сына Василия Паневина, несшего завернутый круглый предмет остановил его, обнаружив платке небольшую бомбу с фитилем, последний, опасаясь взрыва, положил бомбу на стол редакционной комнате, имеющей двое дверей, одна из коих ведет квартиру сотрудника газеты Исаака Когана, а сам вышел смежную комнату, притворив вторую дверь, когда явился вызванный Мочульским пристав, они вошли указанную комнату, но бомбы не оказалось. Квартире Когана находился Самуил Рабинович. Спустя лишь четыре часа, когда весь город узнал о событии, полиция произвела безрезультатные обыски редакции, оставленной Мочульским без охраны, квартире редактора Михаила Кристи, Когана, Паневина, Рабиновича, арестовав лиц этих охране. Вызван Симферопольский Товарищ Прокурора. О происшествии узнал, приехав половине второго городе, когда поправить дело было уже нельзя. Градоначальник телеграфировал крепость для вызова, но никто не ответил.
Подписал ротмистр Кременецкий.
Верно: Шт.-Ротмистр (подписы».
Сообщение об этом событии было послано в департамент полиции, в Таврическое губернское жандармское управление и другим властям. В дополнительном сообщении от 3-го января ротмистр Кременецкий пишет, что подозрение в похищении бомбы пало на исключенного из гимназии сына купца Паневина, который предлагал городовому за молчание 5 р., но последний не согласился. Тогда Паневин сел на линейку и быстро уехал. Когда же спустя несколько часов он был разыскан, то вышеуказанный городовой не признал в нем того лица, который проносил бомбу и заявил, что не помнит даже примет его, а также лошади и линейки. Ротмистр выражает предположение, что, так как отец молодого человека, купец Паневин, располагает большими средствами, то он подкупил городового. По делу этому были арестованы редактор газеты Михаил Кристи, Коган, Василий Паневин, Самуил Рабинович и Степан Андриашевич.
В действительности, дело с похищением обстояло следующим образом. Эта бомба была обнаружена полицией и поло- жена на стол редакции. Она была похищена почти на глазах чиновника особых поручений и брошена в выгребную яму во дворе редакции. Был вызван наряд полиции для производства обыска, а также ассенизационный обоз для очистки ям и обнаружения бомбы. Необходимо было во что бы то ни стало вос-


В. Камшицкий Революционное движение в Керчи (1905—1907)
57
препятствовать обнаружению бомбы. Тогда один из молодых заводских рабочих. Лука Наумов, загримировался и с двумя бутылками водки в кармане, подсиащенными морфием, появился во дворе около городовых. Последние конечно, задержали «люционера» и нашли у него в кармане крамолу —  водку. Распив ее
городовые повалились спать. В это время Василий Паневин и другие ребята, получив от сотрудника редакции Когана 90 рублей, уплатили их ассенизаторам за извлеченную из ямы бомбу, которая и были унесена. Так кончилась посрамлением попытка властен создашь дело о складе оружия и «вооруженном восстании» при редакции «Южного Курьера» 1).
В связи с этим, департамент полиции 16-го января 1906 г. шлет запрос начальнику Таврического губернского жандармского управления, в котором, между прочим, говорится: «...В виду изложенных обстоятельств Кристи, находящийся в настоящее время в тюрьме, пользуется полнейшей свободой свиданий со всеми единомышленниками и градоначальником дано разрешение главному помощнику Кристи еврею Гарнесу на издание новой газеты, если газета «Южный Курьер» будет запрещена. Между тем, состав редакции названной газеты, крайне революционной по своему направлению и запрещенной в виду этого к обращению в Феодосии и Севастополе, является крайне неблагонадежным, и в помещении редакции этой газеты будто 6ы была найдена бомба, которую живущие в редакции скрывали там».
Начинаются репрессии в отношении сотрудников редакции. 21-го февраля 1906 года происходит арест Гарнеса и, как пишет ротмистр Шереметов, «хотя явно преступного ничего обнаружено не было, но найдена переписка сомнительного характера, которая отобрана мною для пересмотра в канцелярии, сам Гарнее тогда же был мною арестован и препровожден в керченскую тюрьму». 10-го марта после обыска был арестован Самуил Розенблит, который, по донесению ротмистра Шереметова, фактически заведывал изданием газеты «Южный Вестник»  2) вместо арестованного Гарнеса. В марте месяце был также арестован второй сотрудник газеты И. С. Коган, при чем, по донесению Шереметова, в редакции на столе Когана был обнаружен отчет денежных сумм мелитопольской организации социал- демократической партии, присланный в редакцию «Южного Вестника» для напечатания.
Вышеуказанная деятельность газеты, кроме репрессий со стороны властей, вызвала страшное раздражение среди местного союза «истинно-русских» людей, который неоднократно делал попытку разгромить редакцию. Редактор и
1) Бомба эта была изготовлена исключительно в целях самозащиты, в виду ожидавшегося погрома.
2) Газета «Южный Курьер» была администрацией закрыта, и вместо нее начал выходить «Южный Вестник».


58
Революция в Крыму
сотрудники газеты начали получать угрожающие письма, в которых им писали о близкой расправе. Вокруг помещения редакции начали шнырять банды подозрительных людей, которые искали удобного момента для нападения. В связи с этим была организована из рабочих самооборона, которая в наиболее острые периоды посменно дежурила у редакции и, таким образом, отстаивала ее от разгрома.
После того, как газета «Южный Вестник» — преемница «Южного Курьера»  —  была закрыта, вместо нее начала выходить газета «Накануне» в том же составе редакции.
Однако, в связи с разгулом реакции, дни ее были сочтены. Ускорению ее разгрома содействовало убийство жандармского ротмистра Шереметова, происшедшее в июне месяце 1906 года. Керчь-Еникальское градоначальство было объявлено на военном положении. Назначенный генерал-губернатором, ген.-майор Шредер издал 19-го июня приказ о военном положении, в котором редакции газеты «Южный Курьер» посвящены следующие слова: «... Преступные проявления этой шайки злодеев-заговорщиков сказывались ясно: во всех беспорядках и волнениях, бывших в пределах градоначальства за последние два года; в дерзкой революционной пропаганде, открытом подстрекательстве против законных властей и порядка на страницах органа этой шайки, газеты «Южный Курьер», выходившей потом под названием «Южный. Вестник», а теперь «Накануне»; в множестве разбрасываемых и иными тайными путями распространяемых прокламациях.
Наличность в Керчи преступной организации агитаторов- врагов законного порядка с ужасающей яркостью подтвердилась, наконец, в дерзком убийстве помощника начальника жандармского управления, ротмистра Шереметова и его жены...»
Одновременно с объявлением военного положения редакция подверглась нашествию охранников, которые произвели изъятие всей переписки редакции и по уходе запечатали ее двери. Сотрудники редакции, находившиеся на свободе, принуждены были скрыться.
Необходимо отметить, что в обстановке 1905 года газета «Южный Курьер» сыграла значительную роль в деле революционизирования рабочих города Керчи и, до известной степени, всего Крыма. Во всяком случае, это был наиболее левый легальный орган из всей крымской печати.
Недостатком газеты являлось то, что по наиболее актуальным вопросам, по которым велась полемика между различными фракциями c.-д., газета не только не заняла определенной большевистской позиции но старалась вопросы эти замалчивать. Но этот упрек необходимо отнести не только по адресу газеты, но и в отношении всей организации.


Б. Камшицкий, Революционное движение в Керчи (1905—1907) 59
Работа в воинских частях
В Керченской крепости в 1905 голу были расположены следующие войсковые части: штаб крепости, крепостное артиллерийское управление, крепостное инженерное управление, 1-й и 2-й батальоны крепостной артиллерии, крепостной пехотный батальон и крепостная минная рота. Кроме того, некоторые войсковые части были расположены в самом городе.
В первой половине года связь с войсковыми частями налаживалась с большим трудом, были отдельные лица среди солдат, близкие к организации, но систематической работы не велось. Однако, к июню месяцу «крамола» начала проникать за крепостные стены. Из политического обзора начальника керченской крепостной жандармской команды, ротмистра Кременецкого, за 1905 год видно, что в конце июня в лагерном расположении крепостного пехотного батальона были разбросаны гектографированные прокламации керченской организации Крымского союза РСДРП  —  к солдатам и матросам, а спустя несколько дней —  печатная прокламация «Солдатская памятка» и брошюра «Что такое политическая свобода».
По воспоминаниям тов. Григорьева, в октябре месяце, в связи с забастовкой в городе, началось брожение среди солдат минной, саперной и артиллерийской рот. Солдаты ждали подходящего момента, чтобы выступить и присоединиться к рабочим. Однажды, вечером минная рота отказалась nemb «Боже, царя храни». Дежурный по роте офицер вызвал командира и пристращал солдат, что их сейчас окружат другие войска и всех арестуют. Тогда солдаты минной роты, схватив оружие, выбежали из казарм и направились в близлежащую деревушку Карантин. Они заявили, что, если какая либо из войсковых частей отправится в деревню для арестов, то минеры пустят в ход оружие. Офицерство в это время сильно перетрусило. Минная рота пробыла в деревне около 2-х дней и никаких репрессивных действий против нее предпринято не было. Благодаря отсутствию революционного руководства, офицерству удалось путем уговоров склонить роту вернуться обратно в казармы. Им значительно улучшили пищу и начали усиленно выдавать «чарку» водки.
По донесениям того же Кременецкого, в сентябре месяце в крепости были разбросаны прокламации: «Подымайтесь, солдаты». Подозрение пало на музыкантов-евреев. Согласно секретного распоряжения, ротные командиры и начальники команд начали производить ежедневно внезапные осмотры солдатского имущества «с целью изъятия из обращения среди нижних чинов нелегальных изданий». Во время этих обысков были обнаружены № 13 газеты «Социал-демократ», печатная брошюра


60
Революция в Крыму
издания РСДРП со статьями: «Они заговорили» и «Царь напряженно работает».
Вышеуказанный политический обзор «отмечает тлетворное влияние на солдат газеты «Южный Курьер», которая бесплатно раздавалась солдатам. «Газета,  —  доносит Кременецкий,  — возводила возмутительные обвинения на офицеров и начальствующих лиц, восхваляя мятежников «Потемкина», Кронштадта, Владивостока и Севастополя и т. п., словом, помещала статьи, явно преследующие цель пропаганды противоправительственных идей в среде войсковых частей».
Благодаря влиянию газеты, по словам жандармского ротмистра, началась рассылка нижними чинами по почте на имя коменданта крепости и начальников частей большого количества «дерзких» анонимных писем с угрозами: произвести взрыв пороховых погребов, бунт в крепости и перебить офицеров. Начали также поступать массовые заявления неудовольствий на недостаточность отпусков, тяжесть службы, слишком длинные ее сроки и проч. Дисциплина значительно пала.
Связи с военными моряками установились несколько раньше. Среди матросов были сознательные товарищи. Кроме того, один из офицеров сочувствовал партии и оказывал последней значительные услуги. Несколько раз на брандвахте с его ведома и содействия скрывались нелегальные, он же оказывал помощь, в случае необходимости, переправить кого-нибудь из Керчи.
Было несколько случаев возмущения солдат на почве недовольства пищей. Части, возвращавшиеся из Манчжурии, были особенно озлоблены против начальства, и пропаганда среди них была значительно легче.
Тем не менее, нужно сказать, что каких либо организованных выступлений политического характера среди солдат Керченского гарнизона не было. Недовольство и оппозиционное настроение среди войска не было в достаточной степени использовано местной организацией, и сравнительная близость Севастопольского восстания не вызвала в Керчи почти никакого отклика.  1)
Работа среди учащихся
В городе была организована группа учащейся молодежи, сочувствующей РСДРП. Отдельно был создан кружок студентов и отдельно  —  кружок гимназистов и гимназисток старших
1) Из секретного донесения жандармского ротмистра Кременецкого от 23-го октября 1906 года за № 97 видно, что сведения агентурного характера доставлялись провокатором бомбардиром Федоренко, которому ротмистром даны «руководящие указания, имеющие своей задачей вернуть к нему доверие...» и которому было обещано, «что, если полученные от него сведения найдут себе подтверждение,  —  то он будет вознагражден за честную службу свою комендантом крепости и ротмистром Тимковским».


В. Камшицкий, Революционное движение в Керчи (1905—1907)
61
классов. Здесь шла преимущественно кружковая работа. Группа эта оказывала некоторые услуги организации: по сбору денег хранению гектографа, печатанию прокламаций и сокрытию отдельных нелегальных представителей партии. В студенческой группе работали: Анна Зильберштейн, Александр Сокольский, Николай Гусов, и студент Александр Москаленко. В группу гимназистов входили: Виктор Васильев, Петр Воейков (нынешний полпред в Польше), Кириченко, Всеволод Сеславин (теперь член РКП (б), братья Верле  —  Борис и Владимир, Николай Кириаш, братья Вайндрах—  Александр и Георгий, Евгений Балабаненко и некоторые другие. Этой группой учащихся велась работа в старших классах мужской и женской гимназии: создается гимназический клуб, члены которого собирались по разным квартирам, устраивается касса взаимопомощи, организуются отдельные кружки для самообразования, издается нелегальный гимназический журнал и устанавливается связь с другими городами побережья Азовского моря (Ростов, Таганрог, Мариуполь и Бердянск).
Настроение учащейся молодежи было довольно боевое. Так, однажды, к Виктору Васильеву явились Сеславин и Кириаш и заявили, что деятельность местного комитета с.-д. их совершенно не удовлетворяет, что «старики» действуют чрезвычайно медленно и нерешительно. Необходимо повести работу более быстрым темпом и с этой целью запастись прежде всего оружием. Васильев к этой точке зрения вполне присоединился, и миссия раздобыть оружие была возложена на него.
После этого был переизбран комитет учащихся на совершенно конспиративных началах. Результаты тайного голосования было поручено подсчитать Виктору Васильеву, который имена трех, избранных в комитет, никому не должен был сообщать, кроме самих избранных.
Впоследствии, во время погрома, группа учащихся гимназистов принимала участие в самообороне и один из них  —  Кириченко был убит.
Некоторые из членов группы были тесно связаны с организацией РСДРП. Так, например, Васильев и вышеупомянутый тов. Никифоров (см. главу «Забастовочное движение») задумали произвести нападение на воинский караул, охранявший склад оружия с целью экспроприации последнего. За городом в районе еврейского кладбища ими была вырыта в скале глубокая пещера, предназначавшаяся для скрытия оружия. Был разработан план нападения. Однако в последний момент от плана пришлось отказаться, так как сил для нападения оказалось недостаточно.
Когда Никифоров был арестован, он случайно узнал, что охранка разнюхала числившееся за ним политические преступления, совершонные им в Петербурге и в других местах.


62
Революция в Крыму
В виду этого, он решил бежать, что ему и удалось. Прямо из тюрьмы он прибежал в квартиру Виктора Васильева и попросил его спрятать. В городе начались повальные обыски, в виду чего его дальнейшее пребывание здесь становилось опасным. Тогда он был передан другому товарищу и помещен в районе, где обыски уже были произведены. Через два часа, после этого, на квартиру Васильева явилась полиция, которая тщательно все осмотрела, но Никифорова уже на квартире не было.
Работа социал-демократической организации среди учащихся имела то значение, что втягивала молодежь непосредственно в революционную работу, прививая ей марксистскую идеологию, кроме того, группа учащихся оказывала организации не мало- важные практические услуги.
Социалисты-революционеры и другие партии
В 1905 году в Керчи появилось несколько представителей партии социалистов-революционеров, которые собирали вокруг себя небольшие группы сочувствующих, но о какой либо правильной работе в духе с.-р. говорить не приходится. Вся их организация насчитывала около 10 человек. Сюда входили нелегальный партиец «Сергей», Суворовы муж и жена, Борис Стрилька, Будмистрович, Строганов, Александр Харито, Евдокимов (в годы революции сделался ренегатом и при Врангеле служил в контр-разведке) и некоторые другие. Одно время они собирались в чайной на старом базаре, где впоследствии был открыт клуб. Главой клуба была «Васса Сергевна». Впоследствии руководство клубом перешло к социал-демократической партии. В более или менее оформленную группу с.-р. слились только в 1906 году. Деятельность их проявилась в нескольких эксах, а также в участии в убийстве жандармского ротмистра Шереметова.
В период с 1906 по 1907 год в состав комитета с.-р. входили: профессионалка «Лиза»; Самуил Стрилька, Бухштаб (студент), Павел Коган (приказчик), женя Брецкая, Шмугляков, Кевчанц, Каишев (учитель-татарин) и Бейлин. Председателем была «Лиза» и секретарем Шмугляков.
Типография их помещалась на ст. Багрово в доме объездчика Лашко. Заведывала ею женя Брецкая. Прокламации писались, главным образом, «Лизой», при чем керченская типография обслуживала также Феодосию. Прокламации печатались на американке; шрифт для набора похищал у своего отца-владельца типографии — Нутиса  —  его сын студент.
Некоторую деятельность, особенно в связи с выборами в государственную думу, проявили местные либералы, организованные в партию к.-д. (конституционно-демократическую). Главным деятелем в их среде был крупный помещик Посполи-


В. Камшицкий, Революционное движение в Керчи (1905—1907)
63
таки и помощн. прис. поверенн. Дубосарский (впоследствии секретарь центрального комитета к.-д.). Они выступали на митингах с докладами политического характера, но так как аудитория состояла в большинстве случаев из рабочих и революционно настроенных служащих, то симпатии неизменно оставались на стороне их оппонентов социал-демократов. Старания либералов провести своего выборщика в государственную думу окончились неудачей. Выборщиком в государственную думу был избран кандидат социал-демократов Сурков. Даже впоследствии, во времена разгула реакции, выборщиком в думу снова прошел социал-демократ Бианки (по объединенным выборам Керчи и Феодосии).
В «Союзе 17-го Октября» подвизались, главным образом, учителя гимназии Штепенко и Коваленко, организовавшие вокруг себя небольшую группу чиновников, торговцев и проч. В связи с изменением избирательного закона, влияние «Союза 17-го Октября» на выборы в государственную думу значительно усилилось.
Существовала также организация сионистов, которая имела два крыла: одно  —  левое (поалей-ционисты, группировавшие вокруг себя, главным образом, рабочих ремесленных мастерских и приказчиков), и другое  —  правое, куда входило еврейское учительство, банковские служащие, владельцы магазинов, мастерских и проч.
Между социл-демократами и сионистами шла борьба за влияние на еврейских рабочих.
Союз «истинно-русских» людей возглавлялся председателем Бескровайным, сыном табачного фабриканта Месаксуди  —  «Во- лодькой» —, жандармским генералом в отставке Трубниковым и работал в тесном контакте с полицией и жандармерией. Бысшим проявлением его деятельности была организация еврейского погрома.
Насколько был тесен контакт между союзом «истиннорусских» людей и администрацией видно из шифрованной телеграммы из Петербурга от 28-го февраля 1907 года за № 109036. Текст ее следующий:
«Керчь. Градоначальнику.
Отдел союза русского народа жалуется, что с отменой военного положения Керчи жизнь стала опасной, усилились преступления, в течение одной недели днем убито семь человек, ограблен казначей. Вызвано этим раздражение русского населения против евреев революционеров угрожает кровопролитием. Приказанию министра благоволите телеграфировать сведения № 78.
За Директора Харламов».
В 1905 и 1906 г.г. партийной «биржей» был бесплатный бульвар, где происходило гулянье необеспеченных слоев населения.


64
Революция в Крыму
Здесь, у моря отдыхали рабочие после своего трудового дня, сюда являлись представители отдельных партий и здесь же шла индивидуальная агитация и обработка «сырого материала», а также вербовка новых членов партии. Все разговоры в это время, даже у подростков, вращались вокруг политических вопросов и программ той или иной партии. Рабочая масса была подхвачена ураганом революции, в водоворот которого были втянуты даже наиболее пассивные.
Погром
Общая картина Керченского погрома, происшедшего в конце июля и начале августа 1905 года, дана в нашем очерке, помещенном в № 2/4 сборника «Революция в Крыму» за 1924 год. Здесь имеется в виду пополнить его некоторыми дополнительными штрихами.
Как уже было выше указано, погром начался почти непосредственно после демонстрации, устроенной социал-демократической организацией и должен был явиться как 6ы возмездием со стороны полиции и жандармерии за революционную работу левых партий. Вместе с тем, погром, с точки зрения администрации, был прекрасным огнетушительным средством против пожара революции.
Несмотря на то, что подготовка погрома совершалась местными властями с грубой откровенностью, тем не менее и здесь, как и в других местах, у администрации была надежда взвалить ответственность за события на революционеров. Первоначально предварительное следствие велось таким образом, чтобы была возможность привлечь самооборону за нападение на войска. Так, помощник прокурора Симферопольского окружного суда, в своем донесении прокурору Одесской судебной палаты от 8-го августа 1905 года, пишет, со слов свидетеля: «В то время с другого конца улицы шла колонна человек в 50, преимущественно евреев, при чем все они держали впереди себя револьверы: несмотря на то, что толпа громил при их появлении разбежалась, участники самообороны сделали выстрел, после чего солдаты, в свою очередь, дали залп по самообороне».
Уже в этих словах явно сквозит мысль, что нападающей стороной на войска была самооборона, и, что солдаты стреляли лишь для самозащиты. Такого рода показания инсценировались опытной рукой жандармов. Однако, из этой затеи ничего не вышло. Показания ряда влиятельных в городе лиц, христиан, из которых некоторые занимали даже официальное положение, были настолько уничтожающи для администрации, что обвинение должно было повернуться в другую сторону.


В. Камшицкий, Революционное движение в Керчи (1905 1907) 65
Начальник Керченского торгового порта, капитан 2-го ранга, Собецкий показал, что, в виду бездеятельности полиции и войск, он просил разрешить ему самому разогнать громил, но в этом многие чины полиции отказались ему помочь; коллежский советник Кауль показал: «не могу не сказать, что по моему мнению керченская полиция возмутительнейшим образом бездействовала, что и привело не только к разгрому лавок, но и кровавым жертвам»; об этом же бездействии властей говорили в своих показаниях почетный гражданин Зеленкевич, секретарь управы Белый и ряд других свидетелей. Особенно интересно показание редактора газеты «Южный Курьер» М. П. Кристи, который, между прочим, заявил:
«По мере того, как выяснялись отдельные эпизоды погрома, в обществе росла уверенность в преступном бездействии и попустительстве администрации и полиции, а также в том, что все это движение было вызвано искусственно жандармами. Уверенность в последнем утвердилась вполне, когда в обществе стала известна телеграмма, копию с которой прилагаю, и содержание которой поразительно соответствовало всей картине происшедших в Керчи событий».
Копия представленной Кристи телеграммы гласит: «В противовес демонстрации 27 предлагается вам при содействии известных вам лиц патриотических для воздействия на массу согласно инструкции Ваши тайники сделают нужное для дела, распоряжением Одессы прибудут не менее 15 тайников, что с Вашими составит нужное, старайтесь по возможности избегать стрельбу действуя как 48713, 849, 7, 3, 0004, с ознакомив коменданта и градоначальника, извещая о ходе всего дела подробно прикажите указывать неблагонадежных известных элементов руководствуясь ст. ст. 4, 5 для всего хода. —  подпись» 1).
Телеграмма эта была подписана Треповым. Адресована же она была, по одним сведениям, жандармскому ротмистру Шереметову, по другим же, —  его тестю жандармскому генералу в отставке Трубникову.
Выстрелами, произведенными войсками в дружину самообороны, были убиты члены ее Кириченко и Экслер и несколько человек ранено. Помощник прокурора Симферопольского Окружного суда в вышеупомянутом донесении сообщает о результатах судебно-медицинского освидетельствования раненых: «у Лисогурского на спине имеются 5 ран, у Шполянского рана на наружно-задней поверхности правого бедра; у Камшицкого на правой стороне выпуклой части груди большая поперечная
1) Из производства прокурора Симферопольского Окружного суда об анти- еврейских беспорядках. 1906 год дело, № 251. Центроархив. Симферополь.
В сборнике „Революция в Крыму“ № 24 за 1924 год текст этой телеграммы был приведен по памяти, а потому не вполне точно.


66
Революция в Крыму
рваная рана, у Менькова на спине маленькая круглая рана, проникающая в грудную полость, при чем противоположного отверстия не замечается, у Панкина на лопатке и плечевом суставе имеются две ранки, у Скороходова две paны на левом лобном бугре и одна па левом теменном бугре, кроме того, несколько легких ссадин, у Войцеховского  — лоб, лицо, волосистая часть головы пoкpыты массой ссадин и кровоподтеков, на затылке две трещины кожи» 1) и проч, (сведений об участии Скорохода в самообороне не имеется, очевидно, он был ранен, находясь в толпе. В. К.). Кроме того, было ранено еще несколько человек, недоставленных в больницу, а потому не зарегистрированных.
Большое количество жертв, а также вышеуказанные показания свидетелей привели к тому, что некоторые из организаторов погрома были преданы суду. После осуждения они были помилованы царем.
В связи с погромом интересно отметить некоторые бы¬
товые детали. В керченской газете «Южный Курьер» в отделе «Хроника» имеется следующая заметка: «В Баксах (деревня в нескольких верстах от города) идет горячая работа. Невесты спешно шьют себе телковые платья из награбленной во время разгрома магазинов материи. Говорят, что в Баксах ожидается очень оживленный свадебный сезон».
Местный табачный фабрикант Месаксуди принужден был публично заявить, что сын его  —  Владимир  —  участвовавший в последнем еврейском погроме, никакого отношения к фабрике не имеет. Заявление это было вызвано тем, что изделия фабрики были подвергнуты бойкоту.
Несмотря на расстрел дружины самообороны, существование ее не прекратилось. В наиболее опасные моменты и особенно в октябрьские дни она снова собиралась, организовывала дежурства и готовилась к отражению ожидавшихся выступлений черной сотни. Деятельность ее не укрылась от жандармов. Так, например, в донесении от 5 октября 1905 года за № 1307 жандармский ротмистр Шереметов сообщает: «по городу Керчи также, как и в предыдущие месяцы, замечалось группирование еврейской молодежи около Нутиса, Бродера, Уманской и Верле, с целью организовать надлежащую самозащиту на случай повторения нападений на евреев...»
Отечески благодушное отношение этого жандарма к погромщикам видно из следующих слов того же донесения: «Такая же группировка замечалась и со стороны русских горожан, у которых под предводительством Владимира Месаксуди образовался довольно многочисленный кружок русских людей —  патриотов, в который вошло много рабочих, торговцев и другого
1) Из производства прокурора Симферопольского окружного суда за 1906 год, дело № 251.


В. Камшицкий. Революционное движение в Керчи (1905—1907)
67
русского элемента, приблизительно человек до 200. Организация этого кружки много способствовала к охлаждению деятельности местной партии социал-демократов, которые, узнав, что составляется кружок патриотов, которому они дали имя «дружины», —  за минувший месяц заметной деятельности не проявляли. К этому нелишне будет присовокупить, что названный кружок русских людей, за подписью 150 человек, подал на высочайшее имя всеподданнейший адрес с выражением верноподданических чувств».
В этом донесении все характерно: и желание представить борьбу политических партии, как проявление национальной вражды между русскими и евреями, и заявление, что в союз «истинно-русских» входят рабочие, и, наконец, свидетельство о той интимной близости, которая существовала между жандармским управлением и упомянутой «дружиной» союзников.
Стремление администрации посредством погрома задушить революционное движение не удалось. Октябрьские события 1905-го гола вызвали такой подъем рабочего движения в городе, которого раньше никогда не было и, конечно, заявление Шереметова о том, что революционная деятельность местной организации, в связи с организацией погромщиков, сократилась — относится к разряду жандармского поэтического творчества.
Террористические акты и эксы
После подавления революционного движения 1905-го года и той гнусной расправы, котирую учинили агенты самодержавия над рабочим классом, начали особенно сильно распространяться террористические акты. Во многих случаях они были просто проявлением мести со стороны отдельных групп или просто одиночек, озлобленных против самодержавия. Это поветрие распространилось даже на отдельных представителей социал-демократов, действовавших на свой страх и риск. Так, в марте 1906-го года член социал-демократической организации Натан Мерлин стрелял в помощника пристава Егорского, которого он ранил в шею. В том же году Паневин неудачно стрелял в пристава Гельбаха, особенно ненавистного представителям левых партий за свое желание выслужиться путем политических розысков. Отдельные рабочие, как, например, Хрони и другие пытались кустарным способом (на всякий случай) изготовить бомбы. Выше уже было указано, что бомбы изготовлялись также в целях самообороны против действий «союзников». По изготовлении бомбы подвергались испытанию за городом, при чем во время одного из таких испытаний, производившему его рабочему оторвало руку.
Погром, учиненный в Керчи, вызвал вполне понятное озлобление среди широких слоев рабочих и особенно среди предста-


68
Революция в Крыму
вителей левых партий. Наиболее крупной фигурой среди организаторов погрома был жандармский ротмистр Шереметов. Это был человек чрезвычайно ограниченный и делавший свою кapьepy, главным образом, благодаря связям своей жены и тестя —  жандармского генерала в отставке.
Непроходимая глупость жандармского ротмистра Шереметова видна из характера его донесений по начальству. Так, в секретном отношении от 29-го января 1906 года за № 114 на имя начальника Таврического губернского жандармского управления ротмистр Шереметов, между прочим, пишет: «Относительно вредного направления Керченской городской управы, не выключая и городского головы Михаила Кумпана, мною также было донесено» и т. д. Между тем, лойяльность умеренного либерала Кумпана не подлежала никакому сомнению. Это видно хотя бы из следующей его речи, произнесенной в заседании городской думы 1-го августа 1905 года, в связи с Керченским по- громом: «В прошедших беспорядках, —  говорил городской голова,  — господствующее значение имеет национальный вопрос. Непосредственная вина возникновения беспорядков лежит на устроителях антиправительственной демонстрации после думского собрания 27 июля. В этой демонстрации участвовала, главным образом, еврейская молодежь. Можно для устранения национального вопроса предложить еврейской общине высказаться: солидарна ли она с устроителями демонстрации 27 июля и в противном случае, чтобы мнение общины было распубликовано для общего сведения» 1). Убогость мысли и политическая трусость этого заявления бьют в глаза. Тем не менее, в глазах Шереметова городской голова Кумпан являлся также крамольником. Но этого мало. Шереметов взял под подозрение даже чиновника особых поручений при градоначальнике, о котором он в том же донесении сообщает: «Из числа служащих при градоначальнике с Кристи близко знаком лишь один чиновник Мочульский,  —  это личность вообще неодобрительного направления».
Керченский градоначальник, генерал Клокачев, стрелявший в самооборону, также удостаивается весьма нелестной характеристики со стороны Шереметова. Последний о нем пишет: «Того, чтобы градоначальник, генерал Клокачев, был должен евреям значительные суммы и потому состоял под их влиянием, утверждать нельзя, но всем известен факт, что он состоит в близких, дружеских отношениях с богачем евреем, нотариусом Фельдштейном и, возможно, что мнения, высказываемые последним, не остаются без значения; Фельдштейн же один из влиятельных членов еврейского общества.» При таких условиях неудивительно, что в отношении более мелких представителей
1) Протоколы керченской городской думы за 1905 год, стр. 206.


В. Камшицкий, Революционное движение в Керчи (1905—1907)
69
администрации, как, например, городского судьи Туманова и судебного следователя Белого, ротмистр Шереметов совершенно не стеснялся в выражениях, приписывая им пристрастное отношение при разборе дел о столкновениях с полицией и указывая на желание их дискредитировать полицейских чинов.
Партия социалистов-революционеров решила свести счеты с ротмистром Шереметовым. За ним началась слежка. В первый раз покушение, уже вполне подготовленное, сорвалось вследствие того, что с Шереметовым находилась его жена, которую террористы хотели пощадить. В следующий раз Шереметов снова в сопровождении своей жены гулял на Приморском бульваре. Когда он направился домой, то несколько человек отправились вперед, но не прямым путем, а через гору Митридат. Предварительно они заложили замочную скважину в калитке его дома. В то время, когда Шереметов старался вставить ключ в замочную скважину, в него было произведено несколько выстрелов, от которых он тут же умер. Одним из выстрелов была также ранена его жена, вскоре скончавшаяся. Участники этого покушения точно не установлены. По одной версии, в нем принимали участие: Серебряков, женька Демартыно (моряк) и Богданович. По другой версии —  Федор Цилькэ, Николай Евдокимов и др. Покушение состоялось в июне месяце 1906 года.
Заместитель Шереметова, ротмистр Молчанов, в своем секретном донесении от 20 июля 1906 года за № 689 по этому делу доносит.
«По делу убийства ротмистра Шереметова агентурным путем установлено, что в деле этом участвовали совместно представители трех организаций: Керченской, Симферопольской и Феодосийской и, кроме шести человек, принимавших активное участие в убийстве, было еще 19, следивших в этот вечер за ротмистром Шереметовым. Керченской организации принимали участие: 1) Демартино, который стрелял первым в ротмистра Шереметова, 2) Харитонов, забивший замочную скважину калитки, 3) Цилькэ, бывший воспитанник местной гимназии (по мнению врачей редкий экземпляр вырождения) ,4) Серебряков, 5) Бородулин, 6) Паневин, 7) Колесников, 8) Ицка Коган, 9) Москаленко. Симферопольской организации:  —  Александр Присухин, проживающий в г. Симферополе по Сенному переулку, этот и положил ротмистра Шереметова четырьмя пулями. Феодосийской организации участвовало трое, но фамилии их, как и остальных, пока не установлены».
Само собой разумеется, что это донесение и по числу своих участников, и по числу принимавших участие организаций, и по совмещению представителей партий с.-р. и с.-д. не соответствует действительности. Всем участникам покушения удалось скрыться. Возбужденное против некоторых из них


70 Революция в Крыму
преследование было приостановлено за отсутствием улик. Серебрякова. Бородулина и Цилькэ собирались было выслать в административном порядке, но особое совещание в этом отказало за недостаточностью улик.
Убийство Шереметова вызвало в городе сильный переполох. 19 июня 1906 г. город был объявлен на военном положении с назначением генерал-губернатором генерал-майора Шредера, грубого солдафона. В городе начались apeсты и высылки. Редакция газеты «Накануне» была разгромлена. Генерал-губернатором Шредером был издан приказ, в котором особенно красочны следующие слова:»
Такая же гнусная организация агитаторов-революционеров у же давно открыла свои действия в среде населения градоначальства.
Преступные проявления этой шайки злодеев-заговорщиков сказывались ясно: во всех беспорядках и волнениях, бывших в пределах градоначальства за последние два гола; в дерзкой революционной пропаганде, открытом подстрекательстве против законных властей и порядка на страницах органа этой шайки, газете «Южный Курьер», выходившей потом под названием «Южный Вестник», а теперь «Накануне»; в множестве разбрасываемых и иными тайными путями распространяемых прокламаций.
Наличность в Керчи преступной организации агитаторов-врагов законного порядка с ужасающей яркостью подтвердилась наконец в дерзком убийстве помощника начальника жандармского управления, ротмистра Шереметова, и его жены».
В связи со всем этим в городе ожидался погром, тем не менее, администрация на него, очевидно, не решилась. Для направления поисков по ложному пути был пущен слух, что убийство Шереметова совершено приехавшей с Кавказа группой террористов, которые якобы мстили ему за подавление революционного движения на Кавказе. В связи с объявлением военного положения, разгромом редакции и революционных организаций, партийная работа замерла.
26-го августа 1906 года, на Николаевской улице, на крыше еврейской синагоги, произошел взрыв бомбы, которым был убит Натан Мерлин, и ранен в обе ноги и лицо его брат Ошер Мерлин (Севастопольский). История этого взрыва такова. Бомбы, как уже выше было указано, изготовлялись в целях самообороны. В изготовлении их принимали участие: Айзик Львовский (металлист), Алексей Харламов (рабочий завода Золотарева) и Паневин (гимназист старших классов). После того как Паневин был сослан в ссылку, он передал бомбы для хранения Натану Мерлину. Бомбы хранились на крыше синагоги. 26-го августа, очевидно, вследствие неосторожного обращения, произошел взрыв, повлекший за собой вышеуказанные жертвы. Младший брат


В. Кимшицкнй, Революционное движение в Керчи (1905 — 1907)
71
Ошер Мерлин был предан Одесскому военно-окружному суду по обвинению в изготовлении взрывчатых снарядов. После продолжительного пребывания в тюрьме и тюремных больницах, ему удалось скрыться за границу.
В мае месяце 1908-го года был убит провокатор «Александр». По материалам охранки это произошло следующим образом. В местный комитет социал-демократов были избраны: 1) Сергей Михайлович Малиновский, живший по паспорту на имя Михайловского, он же в организации тов. «Александр», 2) Яков Иванович Котов и 3) слесарь завода Бухштаба Е. Г. Тютюников. «Александр» принял на себя обязанности секретаря и, по его предложению, была выпущена прокламация с оценкой современного положения, распространенная в ночь на 9-е апреля.
В отношении «Александра» появились подозрения, что он является провокатором. Во время поездки в Одессу секретаря феодосийской организации Юры Лейкина, сотрудника крымских газет Марка Видемана, а также «Александра» подозрения в провокации последнего подтвердились. Здесь удалось установить, что «Александр» —  сотрудник жандармского офицера и четыре года работал в Одессе в охранном отделении.
После разброски прокламаций в Керчи были произведены обыски, не давшие никаких результатов, так как их ждали и к ним были готовы. Деятельность организации с момента обнаружения провокации «Александра» совершенно прекратилась. За предательство «Александр» был наказан судом товарищей.
Несколько человек, которых точно установить не удалось, но среди которых, по слухам, были: Видеман, Полоцкий и Дыхне уговорили «Александра» отпраздновать 1-е Мая по заграничному. У лодочника была взята у бульвара лодка, и все указанные лица отправились на пролив кататься. «Александру* дали выпить водки, куда был подбавлен хлороформ, после чего его выбросили в море. Хлороформ достали у провизора Либина.
Решение убить «Александра» возникло уже давно, как только в первый раз заметили, что он зашел к Керченскому жандармскому ротмистру Молчанову. Вначале предполагалось это сделать в «технике», но не было подходящего случая 1).
Экспроприаций в Керчи было мало. Так, однажды в 1907 г. было организовано нападение на казначея, везшего в крепость жалованье. Принимали участие в экспроприации Евдокимов, Демартино и «Черный ворон». Офицеры, сопровождавшие казначея, по приказанию подняли руки вверх. Экспроприаторы захватили мешочек с деньгами. Когда же его вскрыли, то оказалось, что он был весь наполнен двухкопеечными медными монетами. Во избежание провала, его пришлось бросить в воду.
1) См. газету «Красная Керчь» от 30-го Мая 1923 г. за № 121.


72
Революция в Крыму
Кроме этого случая, было произведено похищение паспортов в мещанской управе. В деле принимали участие три человека. Происходило это в 10 часов утра. Эти две экспроприации были произведены с.-р.
Социал-демократы произвели ночью экспроприацию шрифта в типографии Нутиса. Участвовали: Хворостьянов (слесарь), Петр (котельщик), и наблюдателем был Паневин.
Заключение
С 1906-го года и, особенно, со второй его половины революционное движение начало сильно спадать. То, что происходило во всей стране не могло, конечно, не отразиться и на движении в Керчи. Генерал-губернатор Шредер установил такой режим, при наличии которого ведение партийной работы было почти невозможно. 2-го июля 1906-го года им было издано обязательное постановление, которым запрещались «всякие собрания и сборища без предварительного на то разрешения градоначальника».  Разрешения же последним, конечно, не давались. Воспрещалось«всякое столпление на месте арестования или задержания кого-либо чинами полиции или военной властью». вменялось «в обязанность всякому оказывать полиции и военным властям, по их требованию, полное содействие к задержанию нарушителей общественного порядка... Воспрещались «речи и суждения, выраженные словесно, письменно или печатно, возбуждающие население к нарушению порядка и спокойствия или неповиновению требованиям военной, гражданской или полицейской власти». Воспрещалось «распространение всяких слухов, могущих смущать спокойствие населения» и проч.
8-го июля того же года, в связи с возможными беспорядками, город был разделен на части с назначением в каждый участок определенных воинских частей.
Работа охранников усилилась. 13-го ноября по получении агентурных сведений, что со двора главной еврейской синагоги вынесен типографский шрифт, были произведены обыски в бондарной мастерской Куписа, при чем в комнате рабочего Андрея Танюшкина обнаружено 36 фунтов шрифта, 3 экземпляра отчета Керченской организации Крымского Союза Р. С. Д. Р. П. и револьвер с патронами. Танюшкин был заключен в тюрьму. Одновременно был произведен обыск во дворе синагоги, где обнаружено 6  8/4 фунта шрифта, и в квартире Удалого, где найдена нелегальная литература и 16  3/4 фунта бумаги, которая, по мнению жандармов, была приготовлена для печатания прокламаций.
Население переживало тревожное состояние в связи со слухами о подготовке нового погрома. «Союзники» снова начали держать себя вызывающе. Однако, устройство второго по-


В. Камшицкий, Революционное движение в Керчи (1905- 1907)
73
грома в городе Керчи, очевидно, не входило в планы властей; возможно, что генерал-губернатору Шредеру не улыбалась участь Шереметова. Как бы то ни было, но вторично погром учинен не был.
31-го декабря 1906-го года генерал-губернатор издал весьма оригинальный приказ, в котором он как бы становится на точку зрения свободы политических убеждений. «Последнее время, —  говорится в приказе, —  было несколько случаев публичного издевательства и даже грубого насилия над частными лицами со стороны людей злонамеренных, смутьянов лишь за то, что лица эти исповедуют иные политические убеждения. Такого рода насильственные деяния не могут быть терпимы и заслуживают строгого возмездия...» С первого взгляда можно было предположить, что приказ этот имеет в виду членов союза «истинно-русских»люлей, однако, выражение «злонамеренных и смутьянов» заставляет предполагать, что это скорее относится к революционерам, от которых «союзники» в чем- либо потерпели обиду.
В следующем приказе от 19-го января 1907-го года запрещается продажа ряда печатных изданий, как например: «Молодая жизнь», «Газета Шибуева», «Водоворот», «Экспроприатор», «Избиратель», «Приказчик», «Балда», «Голос печатника», «Невский Вестник», «Тернии труда», «Под звуки Шопена», и т. п. изданий, а также рукописей и изображений «противоправительственных, кощунственных, характера и направления враждебного вере христианской, законности, общественному порядку, существующему государственному устройству» и проч.
Все эти мероприятия привели на время к желанному результату. Революция была разгромлена. 30-го января 1907 года товарищ министра Марков известил телеграммой Керченского градоначальника, что город вместо военного положения объявляется в состоянии усиленной охраны сроком на один год.
Касаясь характера революционного движения в городе Керчи в указанный период, необходимо отметить, что, несмотря на то, что революционное настроение масс достигло значительного размаха, тем не менее, местные революционные организации не могли его в достаточной степени использовать.
Как уже было выше указано, близость Севастополя и происшедших там вооруженных восстаний не нашли в Керчи почти никакого отражения. Солидарных выступлений расположенного в Керчи экипажа моряков, а также Керченского гарнизона с восстанием в Севастополе не было. выступление солдат Керченской крепости не было использовано, в результате чего солдаты без всякой борьбы вернулись обратно в казармы.
Местная газета «Южный Курьер», несмотря на отмеченные положительные стороны, оставила совершенно не


74
Революция в Крыму
освещенным ряд вопросов, Которые горячо дебатировались в социалдемократичсской прессе в I905-l906 гг.
Существеннейшие разногласия между большевиками и меньшевиками газетой замалчивались. Само собой разумеется, от состава редакции, настроенного меньшевистски, нельзя было ожидать очень многого.
Тем не менее от единственной в Крыму газеты с социал-демократическим направлением можно было требовать, чтобы она дала объективное освещение существовавших разногласий с указанием на точку зрения большевиков по наиболее важным вопросам. Этого не было сделано, благодаря чему Керченская организация в своей массе не имела ни малейшего представления о развитии фракционной борьбы и не могла проявишь к ней своего отношения.
Керченский комитет социал-демократической партии очень мало уделял внимания вопросу о вооружении рабочих. Этим объясняется немногочисленный состав и плохое вооружение дружины самообороны, которая вследствие этого была буквально в несколько минут расстреляна войсками. Ни разу не было сделано серьезной попытки добыть оружие тем путем, как это должны были сделать революционеры.
Все это объясняется тем, что в организации не было большевистского стержня, что ею заправляли меньшевики, которые, будучи левым крылом буржуазии, не могли повести руководимые ими массы по действительному пролетарскому пути 1).
1) В основу настоящего очерка легли следующие материалы: дела жандармского правления за 1905 и 1906 гг., дела секретного стола таврического губернатора за те же годы, „Памятная книжка Керчь-Еникальского градоначальства» изд. Керчен. Статистич. Комитета, 1907 г., Керченская газета „Южный Курьер" за 1905-й год, краткая статья, составленная Керченским бюро Истпарта и воспоминания товарищей: С. Банкина, А. Лисогурского, Берле, Григорьева, Судакова, Грудского и личные воспоминания автора (В. К)


Урановский
ПЕРВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В ФЕОДОСИИ
I. Общие экономические предпосылки
При некоторых особенностях частного характера положение деревни Феодосийского уезда в период первой русской революции характеризуется теми же основными чертами, что и деревни российской вообще.
Большая часть земли находилась в руках помещиков; крупные землевладельцы или сами занимались хозяйством, интенсифицируя обработку и разоряя среднее крестьянство; чаще же они предпочитали землю сдавать под скопщину крестьянам. При бедности последних, при низком уровне их производительных сил, при своеобразии культурно-исторических условий края, нельзя было вести рациональные формы землепользования. В предреволюционные годы явно наметился прогрессивный упадок сельского хозяйства, критически обострившийся неурожаем 1904-го года.
Разорявшееся крестьянство вынуждено было или прибегать к промыслам, уходить на работу в город и заполнять ряды безработных, или эмигрировать из Крыма.
Эмиграция была участью татар. За один только 1905-й г. эмигрировало в Турцию из Феодосийского уезда 514 татарских семей: 2326 мужчин и 1898 женщин. Эмигранты, занимавшиеся преимущественно виноградарством, распродавали свои владения частным лицам и отправлялись в Турцию искать лучшей жизни.
Некоторые селения совершенно опустели, как, например, деревня Суук-Су, из которой население в 60 семейств выселилось целиком.
Попытка официальных властей выставить главным мотивом эмиграции желание избегнуть отбывания воинской повинности  —  неудовлетворительна, так как она не объясняет, почему движение стало столь широким, что завлекло стариков и детей. Объяснение причин эмиграции дают исключительно факты, указывающие, что на 1226 эмигрантов, владеющих куриными наделами от 1/10 до 2  1/2 десятин, приходится 3000 эмигрантов совершенно безземельных.


76
Революция в Крыму
Тяжелое экономическое положение татар, связанное с полным почти отсутствием земли —  основная причина эмиграции.
Не последнее место занимают и причины социально-политического характера. Достаточной иллюстрацией является состояние народного просвещения среди татар. В деревнях, где тaтapы являлись господствующим по численности населением,  —  ученики тaтapы в земских школах насчитывались единицами; причина в том, что тaтapы не доверяли школам, в которых преподавание ведется на чужом языке.
Положение крестьянства отражалось на состоянии деревенского учительства. Народные учителя сами ярко отразили свой быт и нужды в петиции, поданной Феодосийскому земскому собранию в 1905-м голу: «экономические соображения заставляют нередко сидеть без книг, без газет, жалованья хватает только на хлеб насущный... буквально народный учитель часто сидит и в голоде и в холоде».
В ином положении находилась сама Феодосия в предреволюционные годы. В торговопромышленной жизни города главную роль играл порт. На отправке зерна оперировало около 15-ти экспортных контор, и занято было много грузчиков, составляющих основное ядро феодосийского пролетариата.
Хотя 1904 год дал очень незначительный урожай, все же он был исключительным годом по оживленности экспорта за границу. За этот год экспорт из Феодосийского порта достиг небывалой еще здесь цифры. Всех зерновых продуктов вывезено было 2.382.802 четверти. Грузилось здесь зерном за год 182 парохода, на две трети под английским флагом.
Это оживление объясняется тем, что водный путь от Александровска в Одессу был закрыт, вследствие мелководья, и грузы из северных районов поневоле направлялись в Феодосийский порт. Наибольшей бойкостью отличались зимние месяцы, когда Феодосийский порт, в виду своей незамерзаемости, оказался в особенно благоприятном положении.
С 1903 года в городе функционировало мелко-торговое ссудо-сберегательное товарищество, обслуживавшее, главным образом, торговцев и кустарей. В промышленной жизни главное место занимало табачное производство на трех фабриках: Стамболи, Самсон и артельной. Кроме того, функционировали еще коробочная фабрика Саускана, чугунно-литейный и механический заводы и ряд мелких мастерских. Общее число занятых рабочих доходило до 3500; приказчиков и служащих было около 800.
В то время, как порт в 1904 году жил бойкой жизнью, вследствие усиленного вывоза, промышленность страдала от застоя, вызванного русско-японской войной.


Урановский, Первая революция в Феодосии
77
Естественно, что застой этот отражался на состоянии рабочего класса. К началу 1905 гола в Феодосии наблюдается значительная безработица. Рабочая сила дешева и оплачивается очень низко. Заработная плата еще больше снижается безработными, рекрутируемыми из среды разоряющегося крестьянства. Особенно гпяжело было положение рабочих на табачных предприятиях. «Представители фабричной инспекции едва раз в год посещают наши фабрики» —  пишет феодосийский корреспондент в «Южном Курьере», издававшемся в Керчи.
Неудивительно поэтому, что лети на табачных предприятиях незаконно эксплоатировались. Несмотря на существование закона, воспрещавшего труд детей, не достигших 15 лет, малолетние дети все же работали, потому что их прикрывали фиктивными удостоверениями на предмет обхода закона. Что же касается труда женщин, то тут еще царили нравы феодальных времен. Корреспондент вышеупомянутой газеты в номере 39 пишет:
«Положение рабочих —  женщин на этой фабрике, которую мы имеем в виду, весьма и весьма плачевное. Волее или менее миловидные;  из работниц подвергаются целому ряду унизительных требований со стороны г. управляющего ... Смеем думать, что и того, что сказано, вполне достаточно, чтобы вызвать официальное расследование, дабы положить конец эксплоатации беззащитных совершенно рабочих».
Обезземеление крестьянства, упадок сельского хозяйства, оживление экспорта, но застой в промышленности, безработица, усиленная эксплоатация рабочих, —  вот основные экономические предпосылки 1905 года в Феодосии и ее районе.
2. Февральское выступление
К началу 1905 гола в Феодосии существовала небольшая группа социал-демократов (меньшевиков), возникшая еще в 1903 году, и организация социалистов-революционеров. Среди еврейской молодежи пользовалась влиянием партия «Поалей- Цион».
Всероссийская волна политического оживления, после кровавого воскресения, докатывается и до Феодосии. В январе здесь начинают распространяться брошюры и прокламации Р.С.Д.Р.П, которые тщательно собираются, всеми властями — приставом, командирами воинских частей и начальником почтово-телеграфной конторы  —  и тревожно отправляются губернатору Таврической губернии или начальнику Таврического губернского жандармского управления.
В порту и в разных концах города, главным образом, ночью разбрасываются сотни прокламаций на разные темы: «Что


Революция в Крыму
такое политическая свобода»? «Последняя карта царизма и задачи общества», «Рабы взбунтовались», «Речь Людмилы Громозовой», «Ко всем рабочим и работницам г. Феодосии», «Ко всем рабочим и работницам табачных фабрик», «Ко всем рабочим ремесленникам г. Феодосии» и наконец, —  «Послание священника Гапона к рабочим».
Движение чисто экономического характера в первую голову проявляется среди грузчиков. Уже в сентябре 1904 года начались несогласия между грузчиками и работодателями на почве установления нормы заработной платки. В двадцатых числах января портовые рабочие предъявили экспортерам требование об изменении установленной в сентябре расценки погрузочных работ. Настроение уполномоченных от грузчиков было довольно мирное; оно позволяло им даже договариваться с представителями экспортеров на совещании, созванном полковником начальником порта.
Первое широкое политическое выступление, связанное с попыткой местной социал-демократической организации приобщиться к всероссийскому протесту против январского расстрела, имело место в начале февраля.
Общий ход событий был таков. В начале февраля в связи с экономическими причинами местного характера и политическим всероссийским оживлением начинается движение среди феодосийских рабочих вообще и социал-демократической организации в частности. Вечером 5-го февраля в Кизильнике была созвана сходка рабочих табачных фабрик и других производств. На сходку, куда приходили не только рабочие, пропускали по определенному паролю: «15». Выступавшие на сходке ораторы
указывали на дурное положение рабочих, требовали увеличения заработной платы и уменьшения рабочего дня. Останавливаясь специально на политических моментах, ораторы говорили о войне, о необходимости уничтожения обысков. «Не нужно нам царя! Долой войну! Долой самодержавие»! —  этими лозунгами кончали ораторы свои речи. Тут же раздавались прокламации для разбрасывания по городу и на фабриках. «Преступные издания» были трех видов: «К борьбе». «Ко всем рабочим и работницам г. Феодосии», «Ко всем рабочим и работницам табачных фабрик» и «Ко всем ремесленникам гор. Феодосии». В результате на сходке решено было устроить забастовку всех местных рабочих; днем забастовки назначено было 7-ое февраля. В ту же ночь были по городу разбросаны в большом количестве прокламации, призывавшие к забастовке.
Рано утром, в понедельник, первыми начинают забастовку рабочие артельной мастерской, количеством, приблизительно, в 70 человек; «все евреи» —  подчеркивает в своем донесении губернатору феодосийский полицеймейстер.


Уpанoвский, Первая революция в Феодосии
79
Забастовщики разбрасывании прокламации и направляются к фабрике «Стамболи», откуда вышли все рабочие, числом около 400 человек, и присоединилась к демонстрации. Вышли также рабочие фабрики «Самсон» и демонстрация с пением: «Вставай, подымайся рабочий народ»! направилась на Итальянскую улицу. По дороге присоединились еще рабочие коробочной фабрики, и общее число демонстрантов достигло 800 человек.
Имелось в виду пройти в порт и снять с работы грузчиков. Но полиция и железнодорожные жандармы, стоя у переезда, загораживали дорогу демонстрации, уговаривая рабочих «не нарушать порядка» и «разойтись к месту работы». После долгих переговоров с полицией рабочие выделили делегатов для переговоров с хозяевами и предъявления им требований о повышении заработной платы, об улучшении условий работы и сокращении рабочего дня; выделив делегатов, возросшая толпа двинулась по Итальянской улице к порту через рельсы около дома Пеля. В порту была уже выставлена застава полицейских; сами грузчики, политически совершенно необработанные, недружелюбно отнеслись к забастовщикам.
Полицеймейстер в своем рапорте губернатору изображает дело так, что «... толпа прорвалась к портовым рабочим, которых силою останавливала и схватывала у них мешки во время переноски на пароход... кроме того, евреи, не соглашавшимся на забастовку рабочим угрожали револьвервами...»
На этом основании уже в октябре 1905 г. прокурор в обвинительном акте старался построить целую теорию старого антагонизма между портовыми и фабричными рабочими, имеющего первоисточником насилие, учиненное над грузчиками 7-го февраля.
В действительности никаких угроз револьверами, которые держали «евреи», и воздействия силой не было. Эти из- мышления феодосийского полицеймейстера диктовались мудростью тогдашней системы управления.
Демонстрация, разбившись на части, прорвалась через цепь полицейских около часу дня и пошла по Итальянской улице, сняв по дороге рабочих типографии Цвибака. Демонстрация направилась к городской думе; здесь, около памятника Александру 111 начался митинг.
Нельзя здесь не процитировать выдержку из рапорта полицеймейстера губернатору. Эта цитата, живописующая события около памятника, дает представление о наивно-наглых клеветнических приемах информации официальных охранителей порядка, выполнявших в то же время обязанности режиссеров по инсценировке погромов. Не только общий колорит, но и все детали этого донесения полицеймейстера являются


80
Революция в Крыму
достоянием и тех документов о февральских событиях в Феодосии, которые таврический губернатор отправлял «Его Высокопревосходительству Господину Министру Внутренних Дел»:
«...Тут какой-то молодой еврей начал читать прокламацию и плевать на памятник; тот еврей кричал: «долой Царя! долой чиновников, да здравствует Японский император Микадо!», после этого толпа с криком бросилась идти дальше на казенный винный и другие заводы. Поняв их стремление, я всеми мерами остановил толпу с целью не допустить до беспорядков, в толпе стали раздаваться возгласы «долой Царя! идем дальше! на что Он нам, долой войну!». Один из бывших в толпе, Александр Фроленко, обратившись к говорившему, крикнул: «чего ты
трогаешь Царя» и получил от него упрек, что Фроленко не человек, а зверь, не идет с ними; Фроленко крикнул: «разогнать их» и за это получил от другого еврея удар в лицо, из толпы кто-то крикнул: «русского бьют, бей жидов» и моментально бросились на забастовщиков и разогнали их в один момент и при этом, догоняя, наносили удары убегавшим евреям».
В изображении усердного полицеймейстера, демонстрируют, как видно, не рабочие, имеющие свои политико-экономические требования и цели, это озорная вооруженная толпа «каких-то» евреев, стремящаяся к разгрому винного завода, избивающая невинных безоружных русских людей, просящих не трогать белого царя; эта озорная толпа, наконец, поделом была наказана.
Несколько иначе обстояло дело в действительности. По окончании митинга под предводительством пристава появилась группа по виду портовых рабочих, большинство которых на самом деле были переодетыми городовыми и жандармами. С криком «бей жидов» эта толпа переодетых полицейских и натравленных на евреев, спровоцированных грузчиков набросилась на демонстрацию и начала избиение. Камнем был избит, отчего и умер на следующий день, член Р.С.Д.Р.П. —  Айсенфельд. О нем доблестный полицеймейстер рапортовал:
«...мещанин гор. Василькова, Мордхай Навтулев Айсенфельд, 8 сего февраля умер (он был на квартире у поднадзорной Фейги Фейгиной и, надо полагать, был одним из агитаторов)».
Это замечание говорит о том, что выбор был тщательный, и полиция действовала не вслепую.
Несмотря на то, что порядок «охраняли» и полицейские, и железнодорожные жандармы, и вызванная специально рота 52-го пехотного Виленского полка, —  своеобразный механизм «охраны» привел к погрому. Началась паника, по городу поползли зловещие слухи. Начался разгром еврейских лавок и домов. Особенно сильно пострадали окраины города, в частности карантин. Пошли избиения, на которые, добродушно посмеиваясь,


Урановский, Первая революция в Феодосии 81
взирала с тротуаров и окон интеллигентская обывательщина. Избито было около 50 евреев и ранено около 10. Многие жители покидали дома и перебирались в гостиницы. На большом и малом вокзале можно было наблюдать большое количество еврейских семейств, выезжавших из города. Вечером улицы опустели, и только на окраинах громилы били стекла и грабили еврейские дома.
8-го февраля забастовка прекратилась. Меньшая часть забастовщиков приступила к работе, остальные вступили в переговоры с фабричной инспекцией. Арестом и убийством деятелей местной социал-демократической организации, провокацией грузчиков, погромом мирного населения, —  так наружно, по крайней мере, закончилась первая массовая попытка феодосийских рабочих присоединиться к всероссийскому революционному движению.
Политическое оживление 7 февраля было так сильно, что оно захватило даже и учащуюся молодежь. Воспитанники старших классов объявили также забастовку ипредъявили начальству ряд требований. Если присоединить сюда демонстрацию забастовавших рабочих, избиения и погром  —  картина потрясений обывательской Феодосии станет ясна. Но уже на другой день, 8-го февраля, жизнь начинает входить в свою колею. Утром прибывает из Симферополя вице-губернатор и прокурор суда —  столпы порядка и законности. Еще большим событием было прибытие «героя» Стесселя с его сподвижниками.
Хотя сцена народного ликования не совсем удалась, так как несколько помятый и испуганный обыватель боялся, пока что, выходить из дому, —  но «господа гласные» постарались создать триумф порт-артурским героям. Вот несколько штрихов из феодосийских корреспонденций, помещенных в «Южном Курьере». Подхалим публицист живописует:
«...Убранный флагами пароход медленно подходит к молу... Крики все время приветствовавшей публики усилились... Пароход ошвартовался у мола и по сходням, убранным коврами, бросилась публика... Солдатики и офицеры с охотой отвечают на вопросы интересующихся... все слилось в один общий гул приветствия...»
Наконец, городской голова «г. Дуранте», личность весьма ничтожная, но символически выражающая всю cyть старой либеральной общественности
«...поднес генералу Стесселю хлеб-соль, а член управы г. Крым букет г-же Стессель, сказав соответствующее приветствие...»
Затем, конечно, молебен и сказанное священником «с большим патриотическим чувством, приличествующее случаю слово». Все было по форме.


82
Революция в Крыму
Но это великолепное торжество по случаю приезда славных героев не могло устранить свежих и печальных фактов: убийство социал-демократа Айсенфельда, произвол и избиение, десятков невинных лиц, разгром ломов и лавок —  весь погром 7-го февраля, явно инспирированный и организованный охранителями порядка. О событиях 7 февраля заговорили некоторое газеты юга. В наивных, превыспренних фразах они клеймили роль подонков, проводивших погром, вместе с тем откровенно ставя вопрос не только о попустительстве, но и прямой прикосновенности полиции к этому гнусному делу. В передовой cтaтьe «Позорище» «Южный Курьер» писал:
«...Бывают моменты в нашей темной, полной ужасами жизни, когда необходимо отвести проявление общего настроения по другому руслу... Ряд нападений, произведенных среди белого дня, убеждает в том, что они носили не случайный характер, а были предварительно обдуманы, детально разработаны и обставлены по всем правилам кишеневско-гомельского искусства...» Об этом же писал «Вестник Юга», выходивший в Екатеринославе, в номере от 13-го февраля:
«...Толпа была лишь послушным орудием в чужих руках... Она сама беспомощна ибо слепа... Ей сказали: твори беззаконие и насилие... Если бы грабители вдруг просветлели и вздумали обратиться всей громадой против истинных своих врагов, против тех, кто действительно пьет народную кровь, все пришло бы сразу в движение  —  г. Феодосийский полицеймейстер сейчас заложил бы
свою таратайку и помчался бы водворять порядок, пристав и околоточные проявили бы лихорадочную дейятельность. Городовые не стояли бы истуканами на своих постах... Полицеймейстером в Феодосии состоит, ставший всероссийской знаменитостью,  —  Андреев, изгнанный из Бердянска и преданный суду за соучастие в изнасиловании девицы Анны Сетлер...»
По сему поводу Феодосийский полицеймейстер Романовский негодовал и требовал спреведливости у «господина Таврического Губернатора». Он протестовал, ибо по его мнению «статья эта от начала до конца вполне ложно излагает эти события». Но газета немногим ошиблась: насиловавший девицу Анну Сетлер, преданный суду, ротмистр Владимир Иванович Андреев, действительно, не был полицеймейстером г. Феодосии; он был только начальником жандармского Управления Феодосийского отделения железных дорог, правой рукой истинного полицеймейстера Романовского в деле «обороны евреев», Андреев тот самый герой, февральские заслуги которого особенно подчеркивались в секретном рапорте «Его Превосходительству Господину Таврическому Губернатору».
Несмотря на то, что полицеймейстер города Феодосии возмущался возведенной на него клеветой и доказывал в доне-


Урановский, Первая революция в Феодосии
83
сениях Губернатору, что как он, так и начальник жандармского отделения только «охраняли евреев», — народные массы, на счет особой роли органов охраны в этом деле, остались при особом мнении. По мере того, как революционная волна в России нарастала, как жандармерия и полиция себя все больше разоблачали при событиях в Баку, Курске, Пскове —  это народное мнение непоколебимо утверждалось и излагалось всюду, как несомненно установленный факт.
В середине марта одиннадцать гласных думы, в виду неослабевающего возбуждения населения, выступили с заявлением на имя городского головы о немедленном созыве думы с целью обсуждения вопроса о мерах, необходимых для охраны спокойствия и порядка. Последовало закрытое совещание, и, наконец, с опозданием на два месяца, городская управа внесла в думу свой доклад по вышеуказанному вопросу.
жалкие представители либеральной общественности, отцы города, возглавляемые Л. Дуранте, вся премудрость которых сводилась к жалкому маклерству и пресмыканию перед губернатором, не посмели, конечно, сказать правду о событиях 7 февраля. На закрытом от посторонних взоров заседании дума согласилась с мнением управы и признала:
«Беспорядки прежде всего явились отголоском общерусской смуты, к которой присоединилось в Феодосии и специальное влияние войны; возбуждение населения возросло после мобилизации запасных и после размещения в городе запасного 49 батальона из 2 тысяч человек. При таких условиях масса стала восприимчива ко всяким темным слухам, возбуждающим население. Благодаря только последнему обстоятельству мирная, повидимому, стачка рабочих табачных фабрик 7 февраля обратилась в политическую демонстрацию, закончившуюся побоищем на улице».
Городская дума увидела все, за исключением того, на что нужно закрыть глаза, по мнению начальства. Не приходится поэтому удивляться классовому цинизму и лицемерию тех постановлений, которые дума принимает для благополучия отданного ей на попечение населения. «Необходимость предоставления свободы слова и печати» —  уступка духу времени при политике Л. Дуранте, очевидно, имеющая целью облегчение полиции работу по изловлению «потрясателей основ»; а затем  — «увеличение числа конных стражников и увеличение состава пожарного обоза...»
«Крымский Вестник» в № 93 от 9 апреля подверг основательной критике эти постановления.
«...жертвами этого побоища, как известно, стали исключительно евреи; это обстоятельство, которое управа почему то совершенно замалчивает в своем


84
Революция в Крыму
докладе, бросает особенный колоритный свет на побоище. Обстоятельство это совершенно не вяжется с указываемыми причинами. И пропаганда, о которой говорится в одном месте доклада, как «нарождающая бессознательное стремление (к преступлениям) над личной неприкосновенностью и имуществом», и отголоски общерусской смуты и даже размещение запасных, как якобы специальные условия войны только для одной Феодосии, —  все это может выражаться в разгромах и побоищах, но отнюдь не в форме избиения специально евреев —  элемента в городе сравнительно незначительного и по своему экономическому и общественному положению едва заметного. О расовой или религиозной непримиримости не может быть здесь и речи. Почему же отголоски общерусской смуты обрушились в Феодосии только на головы евреев, и не следует ли в виду односторонности побоища искать причины, его создавшие, вовсе не там, где их усматривает управа, тем более, что по ее же признанию побоище последовало вслед за политической демострацией?... Все зависело от перста указывающего, от той указки, которая доминировала в этот момент, когда «бессвязные толпы населения» очутились на улице... События 7 февраля носили явные следы провокаторства; только этим они были вызваны и лишь этим могут быть объяснены. Но у думы, принявшей всецело доклад управы, не хватило гражданского мужества называть вещи их собственными именами. Вместо того, чтобы выяснить истинный характер события и причины, его вызвавшие, она постаралась официальной ложью затмить эти причины... Мы еще раз убедились, с кем имеем дело в лице наших городских избранников».
К этому анализу и характеристике нечего добавить.
3. От февраля до июня
События 7-го февраля обнаружили, что социал-демократическая организация Феодосии слаба, что ее влияние среди рабочих масс незначительно, что сами рабочие Феодосии не организованы и находятся на низкой ступени политического сознания. Но 7 февраля дало толчек к развитию политических запросов у феодосийских рабочих, к росту их организованности и толкнуло социал-демократическую организацию на углубление работы.
После февраля социал-демократическая организация начинает усиливать свое внимание среди рабочих. Особое внимание обращается на работу среди грузчиков, так как уровень их сознания особенно низок, и из их среды черная сотня черпала часто свои силы. За летние месяцы не раз были устроены нелегальные массовки либо на лодках в открытом море, либо в Кизильнике. На этих массовках принимали участие, главным


Урановский, Первая революция в Феодосии
85
образом, табачники, металлисты, портные и в небольшой только степени грузчики.
Уже с апреля организация начинает готовиться к празднованию 1-го Мая. Особенно многочисленна была сходка, созванная вечером  27 апреля.
Как видно из рапорта полицеймейстера губернатору, полиции доносили не раз о подготовлениях социал-демократов к 1 Мая. Полицеймейстер даже посвятил в это дело «некоторых добропорядочных евреев» с тем, чтобы они повлияли на своих единоверцев в смысле отказа от политической деятельности. Несмотря на усердную работу этих «добропорядочных евреев» с.-демократы свою работу продолжали, и вечером 27 апреля состоялась за городом вблизи женского Топловского монастыря сходка, на которой, судя по рапорту, присутствовало 200 человек. Агитаторы на сходке выступали против самодержавного правительства и призывали к вооруженному сопротивлению полиции, если она появится. В рапорте указано, что выстрелы были даже произведены в одного из рабочих, в котором заподозрили переодетого городового.
Полицеймейстер с городовыми отравились на самое место сходки для задержания участников. Чрезвычайно характерно, что по пути к месту сходки полицеймейстер встретился с добровольными ловцами участников сходки: «я застал, —  пишет полицеймейстер,  —  несколько рабочих, управляющего имением Рукавишникова г-на Кондрацкого, и трех нижних чинов Виленского полка, все эти лица объяснили мне, что они уже ловили бывших на сходке».
Надо заметить, что полицеймейстер все время опирается на «рабочих» в своих действиях, но он вкладывает совершенно своеобразное содержание в понятие «рабочий». Участники сходки разбежались по садам, производя выстрелы из револьверов. Все же задержано 48 человек, из которых десять было подвергнуто аресту. У 13 из числа задержанных и арестованных было отнято оружие: револьверы и кинжалы. Главными агитаторами по рапорту полицеймейстера были: «студент Технологического Института Герберт-Рудольф Христианович Штейнингер, Дора Моисеевна Видзберг, прибывшие полторы недели назад из С.-Петербуга, и рабочий-переплетчик Самуил Зильбер».
История с этой «сходкой» имела в «сферах» те интересные последствия, что полицеймейстер Феодосии и его сподвижники вплоть до городовых получили признательность и спасибо от сенатора, управляющего Таврической губернией «за похвальную деятельность», а городской голова г. Дуранте настолько испугался беспорядков, которые готовятся на сходках за городом, что телеграфно просил у «Его Превосходительства» губернатора; а последний у командира 7-го армейского корпуса,


86
Революция в Крыму
штаб которого находился в Симферополе, —  перевести в Феодосию из лагеря 52 Виленского полка, отстоящего в 3-х верстах от города, одну роту «для постоянного нахождения в самом городе».
Ло того сиротливо чувствовал себя избранный отец города. Командир корпуса, однако, отказал опасливому городскому голове в его просьбе.
Но особенно быстро прививалось в феодосийских условиях профессиональное движение. В этой области активно работали «Овод», работница Настя, работница Анюта, Габрилович Д., Бирюков И., Киевский В., Демушкин Ф., Атзе Г., Хохлов А. и другие.
Наиболее гибкими в смысле организации были строительные рабочие, которые работали артелями численностью до 30 человек: таких артелей было около 15. Это построение строительных рабочих и тяжелая эксплоатация, которой они подвергались, сильно революционизировало их. Они не раз, начиная с апреля, предъявляли работодателям требования, кoтopыe большею частью удовлетворялись.
Так, в конце апреля каменщики, занятые при постройке зданий казенного склада, предъявили подрядчикам ряд требований, которые были удовлетворены почти полностью. Рабочий день установлено считать с 6 утра до 6 вечера с перерывом в 2  1/2 часа на снедание, обед и полудничание. Поденная плата увеличена в среднем на 20 копеек каждому, Когда каменщики стали на работу, забастовали плотники и выставили аналогичные требования.
Одними из первых соорганизовались также табачники. Летние месяцы были порой оживленной забастовочной деятельности. В середине июня бедствовали рабочие фабрики «Самсон» и «Стамболи». Администрация обеих фабрик изъявила согласие на следующие уступки: девятичасовой рабочий день может быть введен только в том случае, если некоторые фабрики Петербурга или Ростова введут его в таком же размере; месячным и поденным рабочим, получающим до 20 рублей в месяц добавляется 1О%, получающим выше 20 рублей — 5%; папиросники продожают работу на прежних условиях с надбавкой в 7 копеек с тысячи папирос; отмена сверхурочных работ; бесплатная медицинская помощь семьям рабочих; за время болезни рабочим выдается половинная плата, если болезнь продолжается не долее месяца; однако, за прогул, по случаю забастовки, уплачено не будет.
Нежелание рабочих фабрики «Стамболи» приступить к работе на перечисленных выше условиях вызвало со стороны администрации заявление: объявленные уступки признаются недействительными; нежелающие приступить к работе на


Урановский, Первая революция в Феодосии
87
старых условиях приглашаются получить окончательный расчет и документы; если в течение трех дней большая половина рабочих не приступит к работе на прежних условиях, то фабрика будет закрыта для ремонта на два месяца.
Более уступчива была администрация фабрики «Самсон». Здесь требования рабочих, за исключением лишь пункта об установлении, вместо 10 часов, девятичасового рабочего дня, удовлетворены были почти полностью. Папиросники за выделку 1.000 папирос, вместо платы от 40 до 55 копеек, получили от 50 до 70 копеек: рабочим, служащим на жаловании, дана надбавка в размере от 10 ло 15%; за время забастовки рабочие получили половину причитающейся им платы. Забастовка на Фабрике «Стамболн» прекратилась позже.
В конце мая проходила стачка приказчиков. Еще в марте они обратились в городскую управу с просьбой урегулировать время закрытия и открытия торговопромышленных заведений в праздничные и будние дни, а также улучшить общие условия труда. Созванное городской управой совещание торговцев согласилось принять большую часть весьма скромных требований приказчиков: торговцы удлинили только несколько торговый день в летнее время до 81/., час. вечера, а не до 8, как просили приказчики. Но, в виду того, что впоследствии соглашение было торговцами сорвано и управа не сумела этот вопрос урегулировать, приказчики 23 мая забастовали Интересно отметить, что исправник Ионин, как видно по телеграмме губернатора и по газетной информации, всячески стараЛся добиться соглашения между приказчиками и торговцами. Мы видим здесь своеобразное проявление полицейского старания в феодосийских условиях; слугам городского самодержавия важнее соблюсти общественную тишину, чем интересы торговцев.
Только прекратилась забастовка приказчиков и открылись утром магазины, как забастовали кухарки, горничные — домашняя прислуга. Обходя группами дома, забастовщицы посылали делегаток приглашать прислугу примкнуть к бастующим.
Однако, забастовка не удалась. Многие отказались присоединиться. Очевидно, тут значительную роль играло то обстоятельство, что полиция сильно всполошилась: были вызваны две роты, по городу ходили патрули, которые разгоняли группы забастовщиц и задерживали «подстрекателей». Насколько полиция испугалась забастовавших кухарок можно судить по тому, что исправнику недостаточно было двух вызванных специально рот, он телеграфно опросил у губернатора:
«...вследствие крайнего недостатка тридцати пяти городовых на тридцать тысяч жителей, особо прошу временного командирования сорока солдат без ружей для несения полицейской службы».


88
Революция в Крыму
Июнь был особенно бурным, так как забастовочное движение захватило самые основные кадры феодосийских рабочих. Одновременно с табачниками фабрик «Стамболи» и «Самсон» забастовали также и грузчики. Как и все стачки данного периода и июньская стачка грузчиков носила чисто экономический характер 1). Указывая на то, что жизнь очень вздорожала, что приходится помогать семьям родственников, отправленных на войну, грузчики выставили ряд требований об изменении заработной платы.
О предъявленных требованиях можно судить по следующим данным: по существовавшей расценке рабочие получали за выгрузку из вагонов насыпью на пароход 4 руб. 25 коп., мешками 3 руб. 25 коп. за вагон; теперь они потребовали 7 руб. 50 коп. независимо от того, прибыл ли он насыпью или мешками. За выгрузку же вагона в амбар вместо 3 р. 25 к. грузчики потребовали 6 р. Почти в такой же пропорции была повышена плата за грузку из амбаров на пароход: вместо существовавшей платы в 6  1/2 и 7 к. с четверти, было выставлено требование в 10 и 11 к.
Экспортеры завопили. По сделанному ими подсчету удовлетворение предъявленных рабочими требований вызвало бы дополнительный расход по погрузке зерна в 250.000 рублей в год. Экспортерам и таврическому губернатору генерал-майору Волкову, взявшему на себя роль посредника между работодателями и забастовщиками, эти требования показались совершенно «неразумными». Но это служило плохим утешением, когда иностранные пароходы все же стояли в порту, не производя грузовых операций.
Экспортерами были сделаны попытки прибегнуть к помощи штрейкбрехеров, но работы эти, вследствие вмешательства артели, были приостановлены. Наконец, стороны пришли к временному соглашению, сводившемуся к тому, что до получения сведений об оплате труда в прочих черноморских и азовских портах, работа будет производиться по ценам, предъявленным рабочими в последнее время.
В летние же месяцы 1905 года забастовочное движение начинает захватывать также пролетариев и полупролетариев деревни Феодосийского района. 14 июня толпа рабочих селения
1) Несколько все-таки портовые рабочие были уже в июне организованы и сознательны, насколько было сильно их влияние, видно из следующего эпизода. В июне в порт прибыл американский пароход «Гаррона», привезший 610 человек порт-артурского гарнизона. На пароходе была команда из китайцев в числе 54 человек. Администрация парохода обращалась весьма жестоко с китайцами и те, сойдя на берег, сообщили об этом рабочим порта. Последние тотчас же предъявили начальнику порта требование настоять пред администрацией парохода об удовлетворении законных претензий команды о прекращении дальнейшей эксплоатации. В результате создавшегося конфликта комитет портовых рабочих постановил, с согласия самих китайцев, снять их с парохода и отправить через американского консула в Одессе на родину, что и было выполнено. Примечание Автора.


Урановский, Первая революция в Феодосии
89
Катерлезы пришла снимать с работы пришлых рабочих, производивших покос и уборку сена в имении «Тарханы». Забастовщики указывали, что заработная плата слишком мала, что пришлые рабочие сбивают цены на труд в ущерб местным жителям, работникам. Попытку снять рабочих и организовать забастовку катерлезцы делали и среди работавших на городских огородах.
Насколько требования забастовщиков были узко экономическими и косными, видно из того, что единовременно они ходатайствовали перед Керчь-Еникальским градоначальником «о воспрещении работать с машинами в ближайших имениях к г. Керчи, а равно и о повышении заработной платы вдвое.» Но самый факт наличия организованного движения среди пролетариев и полупролетариев деревни весьма важен. Недаром полиция всполошилась и сообщала губернатору «... что в случае повторения катерлезцами каких-либо насильственных действий, как в отношении экономии «Тарханы», так и других владений, им (керченским полицеймейстером) будет немедленно выслана рота солдат в дер. Катерлезы». Керчь-Еникальский градоначальник со своей стороны заявил депутации катерлезцев, «что всякие с их стороны насилия будут подавляться энергичными мерами».
Но вся эта грозная решимость представителей царской власти не могла остановить раз появившееся движение: слишком глубоки были общие социально-экономические причины. 15-го июня в имении Ильиных часть рабочих в числе 100 человек прекратили работу и потребовали немедленного расчета: причина —  низкая заработная плата: 30—40 копеек в день. И дальше, до октября движение полупролетариев в деревне, как и пролетариев в городе, растет и углубляется.
4. Прибытие „Потемкина** и дело Мочидловера
21-го июня, по распоряжению из Севастополя, портовый пароход «Кафа», имея на борту военное, жандармское и портовое начальство, вышел в море и курсировал вдоль берегов, от Феодосии до Судака. В 4 часа утра вахтенный заметил идущий на Феодосию броненосец «Потемкин». На всех парах «Кафа» стал уходить обратно в Феодосию и прибыл в порт тогда, когда «Потемкин» стал за волнорезом. В 7 часов утра 22-го на рейде в сопровождении одного миноносца появился эскадренный броненосец «Князь Потемкин Таврический» под красным флагом.
Немедленно по прибытии с «Потемкина» отвалил катер с пятью матросами, представителями восставших моряков черноморцев. Среди представителей были трое, имевшие задачей установить связь с местной организацией Р.С.Д.Р.П; из них


90
Революция в Крыму
один — Фельдман, который вместе с матросом Матюшенко руководил восстанием на броненосце.
Катер пристал к казенной пристани, на которую и высадились моряки, потребовавшие от имени команды «Потемкина» представителей города на борт броненосца. Тут же на берегу был устроен митинг из собравшейся толпы человек в 300—400, состоявшей из солдат, рабочих и жителей города. Maтpocы раздавали листовки и говорили о революции.
Через некоторое время на «Кафе» к броненосцу отбыли представители городской думы —  городской голова Л. А. Дуранте и С. С. Крым; с ними был также врач Мураневич, так как на броненосце было несколько больных. Представителям города было предъявлено требование о доставке угля и съестных припасов.
По возвращении на берег представителями города для разрешения этого вопроса было созвано экстренное совещание. Из боязни подвергнуть город обстрелу, это совещание решило удовлетворить требования потемкинцев: голос собственника заглушал высокие верноподданические чувства. Начальник местного гарнизона, полковник Герцык, воспротивился отпуску угля «мятежникам» и дал свое согласие только на отпуск воды, продовольствия и медикаментов.
Очевидно, гражданские и военные власти Феодосии по вопросу о снабжении «Потемкина» провиантом запрашивали губернатора 1), а последний с этим вопросом обратился к министру внутренних дел. Товарищ министра Трепов телеграфно дал следующую директиву оракула:
«Снабжение «Потемкина» провиантом, углем и водою в высшей степени нежелательно с общегосударственной точки зрения; но если, безусловно, не имеете средств к ограждению обывателей и избавлению города от разрушения, то поступайте сообразно обстоятельствам, выяснении их на месте и имея в виду, что эскадра из Севастополя должна прибыть в Феодосию с часу на час». Городская дума была более прямолинейна: она предпочла задобрить «мятежников», и последним было отпущено 100 кулей муки, 30 пудов мяса, печеный хлеб, водка, вино и пиво — всего на 1800 рублей. Впоследствии, городской голова, на сей раз не угодивший начальству, получил строгий выговор от губернских властей за отпуск провианта «Потемкину».
Узнав об отказе в снабжении углем, команда «Потемкина» решила его добыть своими силами. К берегу прибыл катер и подошел к стоявшим в порту трем груженным углем судам, и собрался взять одно из них на буксир. Тогда, расположенная
1) Полицейские и военные власти, а также городской голова бомбардировали губернатора телеграммами о прибытии мятежного «Потемкина».
Редакция.


Урановский, Первая революция в Феодосии
91
за амбаром и во дворе таможни 9-я рота 52 Виленского полка, вызванная полковником Герцыком, открыла огонь. В результате обстрела, на катере был убит рулевой и несколько человек из команды. Катер был вынужден бросить судно с углем и и спешно уйти под прикрытие броненосца, на борт которого он был поднят. Три матроса с «Потемкина» остались на судне с углем; из них один, будучи ранен, упал в волу и утонул, другой задержан впоследствии на одной из пристаней, а третий был задержан, когда плыл к броненосцу. Как только начался обстрел катера с берега, на «Потемкине» был полнят красный боевой флаг; броненосец отошел дальше от берега и направил на город свои орудия.
В городе поднялась паника; городской управой было предложено жителям в 24 часа покинуть город. Вот как «Крымский Вестник» в № 160 от 28-го июня описывает события:
«Бегство жителей, вызванное паникой, и в особенности предложением городской управы оставить город, сопровождалось буквально ужасами. Извозчики требовали за конец до вокзала 10 р. Больных переносили на руках, а женщины-родильницы пешком плелись на вокзал. Здесь пассажиров «грузили» в товарные вагоны и перевозили в Керчь, Джанкой или ближайшие станции. Съестные продукты продавались буквально на вес золота. Несчастные пассажиры отданы были на растерзание маркитантам и платили за все столько, сколько они хотели. В самом же городе, вследствие общей приостановки работ, нельзя было достать даже хлеба...»
С большой тревогой ожидали развития событий. Слухи, один чудовищнее другого, ходили по городу. По улицам расположились кареты скорой помощи и красного креста, всюду виднелись воинские части и патрули.
Но развязка событий явилась совсем неожиданной: ожидаемой канонады не последовало; в бинокль можно было видеть на палубе большое оживление, менялись флаги: очевидно, шло совещание команды об открытии огня по городу. На другой день, 23 июня, броненосец поднял якорь и ушел, как оказалось впоследствии, к берегам Румынии. В городе броненосец оставил пленными несколько человек своей команды, в том числе и Фельдмана. Последний через несколько дней был отправлен в Севастопольскую тюрьму, откуда он впоследствии бежал  1).
Уход броненосца понемногу успокоил население. После того, как он исчез с горизонта, бежавшие в горы начали понемногу спускаться и наполнять обезлюдившие улицы; понемногу начали открывать окна, ставни, магазины, гостиницы, рестораны вплоть до аптек. 24 июня к 9 часам вечера в порт прибыл
1) Вполне установлено, что во время пребывания Фельдмана в феодосийской тюрьме впоследствии повешенный солдат, социал-демократ Иосиф Мочидловер. предлагал ему устроить побег. Автор.


92
Революция в Крыму
миноносец, команда которого состояла исключительно из офицеров, переодетых в матросскую форму. Этот миноносец имел целью догнать «Потемкина» и взорвать его, но эта попытка, как известно, не удалась.
Вся Россия и заграница с живейшим интересом следили за событиями в Феодосии. Редакции газет Парижа и Берлина срочно просили журналистов Феодосии немедленно им сообщить подробности событий. Это был великий эпизод первой русской революции, эпизод неудавшийся, ибо не было еще субъективных и объективных условий для увязки восстания на море с рабочим движением на суше.
Эпизод с «Потемкиным» имел в Феодосии то значение, что он послужил толчком к пробуждению революционного сознания среди трудящихся. Говоря об откликах Потемкинского восстания в войсках, стоявших в Феодосии, нельзя не остановиться на деле Мочидловера  1).
Общий ход дела виден из приказа командира Виленского полка 13-го июля за № 259;
«По заключению военно-прокурорского надзора, барабанщик 9-й роты 52-го пехотного Виленского полка Иосиф-Бер-Абрамов Мочидловер обвиняется в том,
1. что, задумав еще 23-го июня 1905 года лишить жизни командира полка,полковника Герцыка зато, что последний тогда же вследствие приказа корпусного командира приказал стрелять по взбунтовавшимся матросам «Князь Потемкин Таврический», —  он, обвиняемый, желая привести свое намерение в исполнение и убить командира полка, 25-го июня 1905 года в десятом часу утра, в городе Феодосии, во дворе инженерных казарм, вслед за тем, как командир полка, по окончании смотра бри- гады, скомандовал нижним чинам разойтись по полкам, произвел в него на расстоянии от 30 до 40 шагов три выстрела из винтовки боевыми патронами, но случайно ни один из выстрелов в командира полка не попал, что предусмотрено 2 ч. 98 cm. XXII кв. св. Б. П. 1867 г. изд. 3». Нет данных о том, именно ли 23-го июня Мочидловер задумал убить полковника Герцыка, но попытка им была сделана. Не умевший стрелять барабанщик в командира не попал,  —  он ранил в ногу одного поручика и ранил в живот одного рядового, от чего последний скончался на следующий день.
Интересно отметить, что городской голова и вместе с ним губернатор таврический ходатайствовали перед командующим войсками о перенесении суда над Мочидловером из Феодосии в другой город, в виду того, что «евреи на фабрике забастовали и замечается волнение между евреями». Командующий войсками лаконически ответил: «разбор дела должен происходить в Феодосии, а против бунтующих должны быть
1) В материалах партийного характера он назван Мочидловером, в жандармских же делах Мочидловером. Редакция.


Урановский, Мерная революция в Феодосии
93
употреблены войска». Военный суд, состоявший из председателя —  генерал-лейтенанта и членов: полковника, подполковника и двух капитанов, приговорил барабанщика Мочидловера к смертной казни через повешение.
При всей принципиальной неприемлемости поступка Мочидловера, необходимо отметить его личную смелость и революционную стойкость. На суде он на вопрос одного из сулей:  — «что ты сделаешь, если мы тебя выпустим на свободу?»,  — ответил: «попробуйте, и вы через час не найдете полковника в живых». Сидя в тюрьме, как смертник, ожидающий исполнения приговора, он не оставлял своей революционной деятельности. Довольно часто из тюрьмы он посылал рабочим и единомышленникам по партии свои горячие, революционные письма. Письма эти Мочидловер писал на еврейском языке, местной, а также севастопольской организацией они переводились на русский язык и распространялись подпольно среди рабочих  1). Даже в последние минуты перед казнью Мочидловер обращался с революционной агитацией к окружавшим его солдатам, и палачу пришлось завязать ему рот.
1) Вoт письмо Иосифа Мочидловера, изданное Крымским Союзом Соц,- Дем. Р. П.
«(Переведено с жаргона). Письмо солдата Иосифа Мочидловер и, стрелявшего в командира за его приказание стрелять в матросов «Потемкина».
Дорогие товарищи! Я вам пишу на жаргоне потому, что не так хорошо владею русским языком. Братья и сестры! я объясню вам свой поступок.
В то время, как стреляли в наших товарищей-матросов, и я видел, как они падали мертвыми и раненными от наших рук, у меня потемнело в глазах. С тех пор я начал думать: кто я? Разве я не революционер? Разве я противник свободы и нашего идеала, с которым я поздно ознакомился? Когда мне минуло двадцать лет, я был отдан в руки тиранов, я тогда жалел мои предыдущие молодые годы, которые не пошли на плодотворную работу для достижения нашего святого идеала. Родители мои. желая меня избавить от солдатской службы, хотели меня послать за границу. Но страстное желание работать для нашего заветного идеала удержало меня, и я пошел на военную службу. Не мало труда потратил Варшавский соц.-дем. комитет, пока убедил меня в правоте своих взглядов! Сколько сил пришлось ему положить для этого! После этого я не мог решиться уехать в страну, где кровь наших братьев уже пролилась за наш святой идеал, и удрать из такой страны, где ожидается страшная борьба с нашим кровавым врагом. Нет! я решил! Пусть труды моего агитатора не пропадут даром, и я должен принимать участие в мести за жертвы последнего времени, павшие в кровавой борьбе. Я наверно не смогу оправдаться перед товарищами Феодосийской организации в том, что в такое время, когда возможно работать в полку, разъяснять страшный поступок солдатам по отношению к матросам-товарищам, бороться против религиозных предрассудков, я оставил работу. Да! я оставил работу и решил протестовать. Прошу прощения у феодосийских товарищей. С тех пор, как стал сознательным, я жаждал такой смерти, которая запечатлелась бы
в душе каждого. Я все боялся пacть жертвой бессмысленной борьбы, которая ведется русским правительством. Я не счел возможным. выпустить этот случай и решил покончить с командиром полка. Опять прошу у организации прощения, что оставил так много работы в полку. Но как счастлив я, что оказался первой жертвой в Феодосии.
Я очень досаждал начальству своими разговорами и желал бы, чтобы к вам проникла моя речь. Я бы страстно хотел вашего присутствия при моей казни, которая, может быть, будет вечером или на рассвете. Привет всем, братьям и сестрам.
Желаю вам победы!»


94
Революция в Крыму
Но оказалось, что могущественному аппарату царской власти совсем не так легко повесить социал-демократа, барабанщика 9-й рoты Мочидловера. Власти наткнулись на неожиданное препятствие  —  отсутствие исполнителя приговора.
После того, как каторжно-ссыльный арестант из симферопольской тюрьмы, изъявивший было согласие выполнить обязанности палача за вознаграждение в 25 рублей, отказался,  — начались розыски исполнителя по всей России. По дешифрантам, телеграммам, отношениям солидного дела «О Мочидловере», заведенного секретным столом канцелярии таврического губернатора, видно, что запросы делались и в Севастополе, и харьковскому губернатору, и одесскому градоначальнику, и в Петербурге в главном тюремном управлении. Можно сказать, что столпы самодержавия беспокоились о судьбе Иосифа Мочидловера.
Местная организация принимала меры к устройству побега Мочидловеру, но когда все уже было почти готово, прибыл палач, и в 3 часа ночи Мочидловер был повешен. От духовной «помощи» общественного раввина перед смертью Мочидловер, разумеется, отказался.
Приговор военного суда состоялся 20-го июля и был конфирмован командующим войсками 17-го августа. По вышеуказанным причинам Мочидловер только 6-го октября был приказом исключен из списков полка и предан смертной казни через повешение.
После ареста Мочидловера было обнаружено, что агитацию, осуждавшую стрельбу в потемкинцев, вели еще единомышленники Мочидловера  —  ефрейтор 10-й роты Моисей Черток и рядовой 4-й роты Мейер Плугар. Оба агитатора за подобное осуждение действия начальника были подвергнуты смешанному аресту на один месяц: усиленному  —  8 суток, простому  —  8. строгому  —  7 суток и усиленному —  7 суток. Ефрейтор Моисей Черток, «как недостойный носить это звание», был разжалован.
Так закончилось дело Мочидловера. Оно является иллюстрацией к тем выводам, которые вытекают из Потемкинского восстания. Политическая незрелость рабочего класса имеет причиной, с одной стороны, недостаток опыта массового движения до первой русской революции; с другой, —  то обстоятельство, что меньшевики и бундовцы не принимали лозунга массового вооруженнного восстания и не имели твердой тактики и стратегии. Все вместе взятое вело к подавлению революционного движения и к победе самодержавного строя.
Что касается Мочидловера, как личности —  то он должен занять почетное место в памяти рабочего класса. Его благородное самопожертвование, его непоколебимое сознание революционного долга говорят о таких высоких качествах его,


Урановский, Первая революция в Феодосии
95
которые могут служить нам примером в нашей борьбе за Пролетарскую Революцию.
5. От июля к октябрю
Восстание «Потемкина», давшее могучий толчок первой русской революции особенно повлияло на нарастание движения в самой Феодосии, последней отечественной стоянки бунтаря- броненосца. Здесь, где реял флаг повстанцев, где была пролита кровь расстрелянных моряков, где был повешен Мочидловер,— была особенно взрыхлена почва для разрастания революцонного движения.
Восстание «Потемкина» заставило полеветь многих русских меньшевиков во главе с меньшевистской «Искрой» этот процесс сказался и на феодоссийской организации. С июля последняя вносит оживление в свою работу. Как видно из донесений феодосийского полицеймейстера, тут летом происходили в степи политические сходки; на сходки приходили люди, имея при себе оружие. Распространяются революционные брошюры и прокламации: «Кто должен победить», «Политическая свобода», «Речь Людмилы Громовой к гражданам», «Новые царские милости»... В начале сентября в Феодосию прибыл из Польши какой-то агитатор, который —  по выражению обеспокоенного полицеймейстера,  —  «должен будет говорить фабричные речи».
Но особенно оживилось с июля месяца забастовочное рабочее движение. Бастуют рабочие «первой артели работников табачного дела». Основные моменты из выставленных ими требований таковы: увеличение заработной платы на 15% рабочим, получающим менее 20 рублей в месяц, и на 10%, получающим более 20 рублей; увеличение оплаты сдельной работы; медицинская помощь для рабочих и их семейств; выдача полного жалованья за все время забастовки по новым ценам; вежливое обращение администрации с рабочими; выдача жалованья в случае болезни; за первые три дня болезни ничего но уплачивается, за следующие 11 дней  —  полное жалованье и еще за две недели  —  половинное жалованье; расширение всех отделений фабрики; устройство вентиляции; уборка отделений должна производиться в отсутствие рабочих. Требования забастовавших были приняты и удовлетворены администрацией.
Особенно длительна была забастовка приказчиков, начавшаяся в конце июля и, затем возобновившаяся в сентябре. Настроение забастовщиков было довольно мирное, а выставленные ими требования не предусматривали интересов низших слоев «пролетариев прилавка». В предъявленных экспортерам требованиях они выставили следующие моменты: организация страхования служащих на случай смерти, инвалидности и


96
Революция в Крыму
старости; сохранение жалованья за все время болезни; рабочий день в 12 часов, включая 1% часа на обед и 1/2 часа на завтрак, хозяин не имеет права рассчитывать служащих или делать вычеты из жалованья, если служащему необходимо оставить службу по нетерпящим отлагательства делам, как например: призыва для отбывания воинской повинности, учебного сбора вызова в суд, болезни члена семьи; хозяин, расчитавший служащих без законных причин, должен выдать жалованье за полный год, при чем, кроме следуемого до года жалованья, хозяин должен еще уплатить прослужившему 3 года жалованье за 3 месяца, прослужившему 6 лет за 12 месяцев; уважительной причиной для увольнения может служить совершение служащим преступления или проступка, если он алкоголик или страдает неизлечимой болезнью; медицинская помощь и медикаменты за счет хозяина; прибавка жалованья; служащий, прослуживший не менее одного года, имеет право пользоваться в летнее время двухнедельным отпуском, а в случае надобности месячным отпуском с сохранением содержания Большинство этих требований было принято совещанием экспортеров в присутствии представителей приказчиков.
Гораздо решительнее по действиям и демократичней по требованиям была сентябрьская забастовка приказчиков. Забастовщики вышли толпой на Итальянскую улицу и снимали с работ своих товарищей, вышедших в магазины; полиция рассеивала забастовщиков.
Необходимо отметить некоторые пункты требований, иллюстрирующих, насколько движение к сентябрю ушло вперед по сравнению с июлем: увеличение жалованья на 30% получающим до 20 рублей и на 20% получающим более 20 рублей в месяц; выдача жалованья должна производиться два раза в месяц: 15-ю и 30-го; свободное время приказчики могут проводить за чтением; безусловно вежливое обращение; заменить хозяйские квартиры выдачей не менее пяти рублей в месяц; мальчики не должны исполнять домашнюю работу; физические работы для мальчиков должны соответствовать возрасту; приличное обмундирование для мальчиков; мальчики моложе 14-ти лет не должны быть принимаемы на службу; забастовка не должна служить поводом к увольнению; за все время стачки жалованье уплачивается сполна; неприкосновенность всех забастовщиков, штраф для хозяев, нарушающих вышеозначенные пункты; выдача расчетных книжек об условиях найма с включением выработанных требований.
В августе и сентябре бастовали также портные и дрогали. Оживленное рабочее движение, развернувшееся в феодосийском районе лётом 1905-го года, привлекло внимание департамента полиции; в июле известный заместитель дирек-


Урановский, Первая революция в Феодосии
97
тора департамента, Рачковский телеграфно запрашивал таврического губернатора:
«Получены сведения: в феодосийском уезде шестого июля началось рабочее движение. Сообщите надлежащие сведения для доклада товарищу министра, заведывающему полицией».
Рабочее движение Феодосии нашло самое яркое выражение в октябрьском выступлении и событиях, связанных с ним,
6. Октябрьские события
Великая октябрьская забастовка ярко проявлялась и в феодосийском районе. Остановка железных дорог, нанесшая столь чувствительный удар самодержавному строю, нашла свой отклик и здесь; 10-го октября в феодосийском железнодорожном управлении забастовку первыми объявили младшие телеграфисты.
Если до сих пор предприниматели, промышленники и экспортеры имели возможность известным образом привыкнуть к обычным забастовкам рабочих, так как забастовочное движение табачников, строителей, грузчиков непрерывно вспыхивало на протяжении всей весны и лета 1905-го года, —  то железнодорожная забастовка явилась для них событием новым, но весьма ощутительным и даже непереносным. 13-го экспортеры уже жаловались на то, что революция причиняет им неисчислимые убытки. Действительно, приостановка движения по Курско-Харьковско-Севастопольской железной дороге затормозила экспортную деятельность; станции загромождались партиями хлеба. «Крымский Вестник» в № 247 от 18-го октября в заметке, посвященной этому вопросу, жалуется: «Деятельность порта замирает, и экспортеры со страхом взирают на будущее».
Приостановка железно-дорожного движения отразилась также и на других отраслях феодосийской промышленности. Торговая жизнь была нарушена в виду отсутствия доставки товаров с севера, местные же фабрики потеряли возможность отправлять свою продукцию на северные рынки; отправка фабрикатов кружным путем, пароходами через Одессу, не давала уверенности в том, что товары будут отправлены по назначению.
Еще более сильными, чем экономические, были социальные потрясения в Феодосии. 18-го октября жители Феодосии узнали о том, что провозглашена конституция. Пошел слух, что вечерним поездом из Керчи прибудут печатные экземпляры царского манифеста. По Итальянской улице стали собираться кучки народа, образовавшие к 7 часам довольно внушительную


98
Революция в Крыму
толпу. Эта толпа, среди которой было много рабочих с фабрики «Стамболи», с революционными флагами и песнями двинулась к вокзалу. По получении манифеста тут же у вокзала был открыт митинг; затем толпа в порядке двинулась с пением «Марсельезы», «Дубинушки» и «Варшавянки» обратно на Итальянскую. Уже здесь во время выступления ораторов из толпы кто-то кричал: «бей жидов», послышались отдельные выстрелы. На Соборной площади один из ораторов предложил толпе разойтись с тем, чтобы 19-го октября к 9-ти часам утра собраться снова на площади возле гимназии.
Утром 19-го октября у здания мужской гимназии собрались рабочие, главным образом табачных фабрик, ремесленники и воспитанники учебных заведений. В виду недостаточности гимназического зала решено было перенести собрание в городской концертный зал. Толпа численностью около тысячи человек направилась к Итальянской улице. Появились красные флаги с надписями «Земля и Воля», «Свобода, равенство и братство», красное знамя поалей-ционистов и черный флаг с надписью: «Слава павшим в борьбе за свободу». В концертном зале и на прилежащей площади (у памятника Александру III), произносились  речи, в которых ораторы призывали к объединению, разъясняли необходимость не только всеобщего, но и прямого, тайного и равного голосования, говорили о 8-мичасовом рабочем дне.
В это время в порту надзиратель Бойчевский, помощник пристава Муравьев и городовые выдавали грузчикам по полбутылке, организуя «патриотическую манифестацию». Грузчики были сняты с работы, появился принесенный надзирателем портрет государя, и толпа человек в 300, со священником во главе, с пением «Боже, царя храни» двинулась к зданию управы. Группой портовых рабочих управлял Василий Панченко, бывший в явно нетрезвом виде. Когда «патриотическая манифестация» подошла к памятнику Александра III, где происходил в это время революционный митинг, здесь произошли события, вскрывающие всю сокровенную сущность «патриотического» движения, долженствовавшего показать преданность народа своему белому царю. Пьяный Василий Панченко набрасывается на знаменоносца с криком «Давай красные тряпки!» Раздается выстрел, Панченко падает убитым. Толпа, возмущенная тем, что «жиды убили человека», вытаскивает колья из ограды Лазаревского сквера и бросается к зданию городской управы, где в концертном зале идет революционное собрание. Дружина самообороны, охраняющая вход в управу, дает залп в воздух. Но тут являются блюстители порядка  —  полицейские и рота Виленского полка. Дружинники спешат укрыться в здании управы. Меж тем к управе спешат уголовные, выпущенные


Урановский, Первая революция в Феодосии
99
«патриотами-манифестантами» из тюрьмы, и невежественные крестьянские парни из прилежащих деревень.
Полицейские начальники и офицерство Виленского полка в это время совещаются перед зданием управы о том, что делать с укрывшимися в концертном зале революционерами Известный полковник Герцык предлагает выдать группу, засевшую в управе, «на расправу толпе», другие требуют отобрать оружие у демонстрантов, арестовать их и направить в тюрьму.
Пока тут шел спор бдительных охранителей трона и порядка, погромщики раздобыли банку с керосином, облили здание городской управы и подожгли его. Хулиганы сбрасывали с себя пиджаки, обмачивали их керосином и через разбитые стекла окон и дверей стали швырять их в зал и прилегающие пристройки. «Крымский Вестник» от 25 октября в N? 251 так описывает пожар городской управы:
«... Огромное трехэтажное здание городских учреждений почти моментально, со всех четырех сторон, было охвачено пламенем. Находившиеся в зале, охваченные паническим ужасом, стали искать себе выхода; среди них было много женщин и детей. Многие разбрелись по верхним этажам здания, взбирались на чердачные помещения, на крышу и стали бросаться вниз. Некоторым подавалась помощь, в виде шестов и полотнищ, но многие срывались и окровавленные падали на землю. Толпа же, стоявшая перед концертным залом, еще более разъяренная, преследовала каждого вырывавшегося из зала и, настигая его, убивала тут же, на месте...»
В 4 часа дня огонь охватил все здание. Солдаты оцепили горящий дом плотным кольцом, выпускали поодиночке засевших участников демонстрации и направляли их в тюрьму для их «безопасности». В результате задержанные были преданы суду по обвинению в том, что «из побуждений племенной вражды» они стреляли в толпу. Вечером начался погром: громили еврейские квартиры и магазины, избивали попадавшихся под руки евреев. Громили ювелирные магазины и типографии. 21-го октября утром, на третий день беспорядков, на броненосце «Синоп» из Севастополя прибыли две роты Брестского полка, и водворился порядок.
Для всеобщего успокоения «народные избранники» на экстренном заседании городской думы обратились со следующим воззванием к населению:
«... Феодосийское городское общественное управление после тяжких испытаний и бедствий, пережитых населением и городом во время происходивших 19 и 20 октября с. г. беспорядков, омрачивших общее радостное настроение, вызванное получением Высочайшего манифеста 17-го октября, приглашает всех жителей города


100
Революция в Крыму
к общему мирному гражданскому труду на пользу и процветание родного города и дорогого для всех отечества, при чем просит жителей города не придавать значения всяким непроверенным слухам, распространяемым со злым умыслом лля возбуждения умиротворившегося населения города».
В длинной серии погромов, устроенных в 110 пунктах бывшей Российской империи, феодосийский погром особого места не занимает. Мы видели и тут все те же трафаретные, казенные приемы организации «народного возмущения», явно выступающую роль организатора погрома со стороны военно- полицейского аппарата. Здесь разве была та особенность, что столичные тонкости жандармской системы управления были значительно упрощены и заменены аляповатыми приемами провокаторов глухой провинции.
Полицеймейстер Романовский, надежда и опора таврического губернатора, как раз 17-го октября заболевает. Его заместитель Захаренко к вечеру 18-го тоже сваливается с ног от болезни. Вся власть переходит в руки помощника пристава Муравьева, того самого Муравьева, который раздавал водку грузчикам и выполнял главную роль по вдохновлению и практическому руководству погромом. Муравьев имел уже большие заслуги по организации погрома 7-го февраля.
Целый ряд фактов неопровержимо говорит о непосредственной организации погрома военно-полицейскими властями при помощи косвенных провокационных и прямых организационных мероприятий. Напрасно передовой феодосийский юрист в превыспренних фразах старался доказать это положение на процессе лиц, обвиняемых в связи с октябрьским погромом. Значительно сильнее, искреннее и более уничтожающе разоблачил виновников погрома рабочий грузчик Н. И. Крылов, один из невольных участников погрома в Феодосии, напечатавший свое письмо—исповедь в газете «Южный Курьер». Небезинтересно прочесть весь текст этого незатейливого письма:
«Милостивый Государь, господин редактор, не откажите напечатать мою исповедь. Я —  грузчик Феодосийского порта. Я участвовал при убийстве несчастных евреев. Я видел эту кровавую картину, но я не обагрил свои руки в крови, я стоял и смотрел на своих товарищей  —  тигров. А кто нами предводительствовал —я все видел и скажу, кто они. 19-го октября мы ничего не знали; все рабочие вышли на берег и начали работать, потом смотрю приходит наш береговой староста Сергей Шейко и старший стражник Иван Гунчинко. Сняли нас всех с работы, было 9 часов утра, и повели нас в дежурное помещение начальника порша. Там к нам вышли надзиратель порта Бойчевский и еще какой-то акцизный чиновник, потом пришел помощник пристава Муравьев, с ним 6 человек городовых, потом


Урановский, Первая революция в Феодосии
101
начали нас учить то один, то другой, принесли 50 пол- бутылок водки (нас было 50 человек); потом наши командиры приоделись в светское платье и городовые тоже переоделись, вооружились револьверами, дубинками, взяли портрет государя и повели нас к клубу. Там стояла демонстрация и масса народу, все веселы и довольны. Когда мы двинулись, к нам примкнули остальные грузчики, нас стало человек 300. Я тогда начал наблюдать за всем, вышел из толпы и забрался на фонтан и увидел, что происходило. Во-первых я увидел, что Василий Панченко, также грузчик, ударил кулаком одного мальчугана лет 10; тут же стоял Муравьев, который всю дорогу агитировал нас; он первый ударил Василия из револьвера в висок, тот упал мертвым, —  тогда грузчики кинулись на евреев, они думали, что выстрел был со стороны их, потом стали некоторых ловить и бить. Тогда со стороны евреев дали три залпа вверх и бросились в концертный зал, а толпа наша за ними. Потом разбили ресторан в клубе, нашли там боченок с керосином, облили и зажгли с двух сторон концертное зало. Это командовала переодетая полиция, а я все время смотрел. Когда я увидел, что разбивают головы, что мозги и глаза вылетают и повсюду кровь, я сделался помешанным и так со мною было часа два или три. Когда стало темно, то городовые ломали замки у часо- вых магазинов и забирали в карманы часы, кольца, браслеты, все дорогие вещи, золото, серебро. Все это у полиции. А теперь ходят и ищут —  глаза отводят. Я все время больной от этой картины. Хотел рассказать священнику, потом раздумал... Теперь порешил просить Вас, господин редактор, не откажите, пожалуйста, напечатать».
Что касается попустительства полиции, то на него даже «радикальные» газеты открыто указывали. «Крымский Вестник» в № 253 от 27 октября пишет:
«... Войска и полиция никакого участия в деле прекращения избиения не принимали. Войска охраняли лишь небольшую группу людей, столпившихся у входа концертного зала, защищая ее от разъяренной толпы, а в пяти шагах от них избивали людей так, как били лишь в средние века собак... Погром 19 и 20 октября производился совершенно беспрепятственно, и воинские патрули прибывали к месту погрома лишь после ухода громил...»
Зато полиция очень «деятельно» производила розыски разграбленного у обывателей имущества.
18 сентября 1906 года был инсценирован суд над мнимыми виновниками погрома. На скамье подсудимых сидели члены самооборонческой дружины, обвинявшиеся в том, что «из побуждений племенной и религиозной вражды к русским» они приняли участие в публичном скопище и беспорядках и убили Панченко; были к суду привлечены и громилы, обвинявшиеся


102
Революция в Крыму
в погроме. Часть самооборонцев и погромщиков была признана виновной в преступных деяниях и приговорена к тюремному заключению на сроки от 3 до 6 месяцев, но, по милостивому приказу всероссийского самодержца, все обвиняемые были от наказания освобождены.
7. Высший момент движения
Октябрьский погром не мог приостановить революционного движения в Феодосии : оно являлось только сколком нараставшей всероссийской революции с ее кульминационным пунктом в дни декабрьского восстания, равно и крымских стихийных событий, давших в ноябре восстание «Очакова».
Даже мелкобуржуазные общественные прослоения не были устранены погромом, организованным полицией на другой день после дачи манифеста. В середине ноября революционное движение захватывает даже учащихся феодосийской мужской и женской гимназий. Учащиеся старших четырех классов выставляют требования, характерные для буржуазно-демократической революции: 1) свобода собраний в здании гимназии при отсутствии начальства; 2) свобода посещений всех других собраний; 3) как следствие свободы совести —  свобода в посещении церкви; 4) непреследование за высказанные мнения и убеждения; 5) беспристрастное отношение со стороны начальства к учащимся всех национальностей и вероисповеданий; 6) свобода всякого рода союзов, кружков, корпораций; 7) уничтожение для четырех старших классов внеклассного и классного надзора; 8) передача библиотеки в руки учащихся; допущение в библиотеку всех дозволенных общей цензурой книг и разрешение учащимся посещать все прочие библиотеки и читальни.
Тщетно выступали реакционные преподаватели на собрании родителей и пугали их призраком «резни» в случае, если учащимся будет разрешено собираться в отсутствии начальства. Революция коснулась и затхлой дореволюционной школы, буржуа-родители считали необходимым реформировать школу, согласно «незыблемым основам» царских свобод, дарованных манифестом 17-го октября.
Но особенно глубоко революционное движение захватило рабочие массы. Сейчас, после октябрьских событий, в Феодосии непосредственно и по всей России вообще сейчас, когда назревали события в Севастополе  —  рабочие массы значительно выросли в отношении своего политического сознания. Теперь как раз были захвачены те кадры рабочих, которые раньше были наиболее отсталыми. На нелегальных собраниях, на массовках теперь можно было встретить многих из портовых


Ураиовский. Первая революция в Феодосии
101
рабочих, из металлистов, которые во время октябрьской манифестации были бессознательным орудием в руках царских слуг. Прозревшие, они теперь выступали, признавали свои прошлые заблуждения и требовали мести тем, кто опутал их в октябрьские дни.
В первых числах ноября забастовали пекаря; только наиболее забитые турки не примкнули к забастовке и продолжали работу под охраной солдат.
Особенной выдержкой отличалась забастовка почтово-телеграфных служащих. 16-го ноября служащие феодосийской почтово-телеграфной конторы примкнули ко всеобщей забастовке почтово-телеграфных служащих. Около 10-ти часов утpa все служащие оставили свои занятия и разошлись. Даже разноска корреспонденции прекратилась, вследствие забастовки почтальонов. Забастовка продолжалась почти месяц. «Крымский Вестник» в № 278 от 2-го декабря пишет: «Вследствие забастовки почтово-телеграфных служащих, нам уже в течение 16-ти дней не было доставлено ни одной телеграммы». 4-го декабря начальник конторы, по предложению начальника одесского почтово-телеграфного округа, уволил всех забастовавших. Была послана делегация в Одессу к начальнику округа. С этого момента забастовка начала сокращаться и затихать.
Революционное движение в феодосийском районе вполне отражает нарастание революции по России вообще. С середины октября до конца ноября начинается, в результате занесения революционной заразы в деревню, движение российского крестьянства, в это же время начинается аграрное движение феодосийского района в частности.
В ноябре в Сарайминской и Петровской волостях появились группы рабочих, которые ходили по экономиям и снимали с работ своих товарищей; они заставляли их предъявить ряд требований об увеличении заработной платы  —  в зимнее время до 75 коп. в день, в летнее до 3 р., об улучшении пищевого довольствия, об установлении 8-мичасового рабочего дня. Забастовщики на видных местах выставляли свои требования и, захватив трех представителей последней группы, снятой с работы, они переходили в следующую экономию. Рабочие эти перебывали в экономиях «Чегел» бр. Ильиных, в экономии «Шепетеевка» С. Ш. Хаджи, у Дуранте в «Кенегезе», в «Камыш-буруне» у Олива и других местах.
Движение захватывало не только сельскохозяйственных рабочих, но и крестьян. Последние действовали значительно активнее. «Крымский Вестник» —  эта либеральная газетка, в №272 от 2 декабря, обвиняет крестьян в том, что их форма борьбы выразилась «в виде буйства к поджогов помещичьего имущества; так, например, в экономии «Мурзакой» Ширинского,


104
Революция в Крыму
крестьяне подожгли несколько скирд соломы; в имении «Чегеле» произвели буйства, разбив оконные рамы и учинив поджог, причинивший владельцам небольшие убытки». Тут, несомненно, допущено преувеличение в изображении активности крестьянства. Оно объясняется тем, что и местные власти, и соответствующие общественные круги впали сразу в панику, когда возникло здесь аграрное движение. Полиция охраняла порядок, она гонялась по следам «агитататоров», но ее старания были безуспешны.
Движение крестьян продолжалось еще в декабре. Так, в середине декабря крестьяне деревни Салы вышли толпой и принялись самоуправно рубить казенный лес. Туда был немедленно отправлен наряд полиции; но, чувствуя свое бессилие, власти ходатайствовали перед губернатором и управляющим государственными имуществами об отпуске крестьянам леса из казенных дач.
Чрезвычайно интересно протекавшее в первой половине декабря железнодорожное забастовочное движение, вовлекшее также и другие кадры рабочих, главным образом, из работавших в порту.
железнодорожная забастовка в Феодосии являлась составной частью всероссийской железнодорожной политической  забастовки, объявленной Всероссийским железнодорожным союзом с 7-го декабря в ответ на разгон Петербургского Совета. 11-го декабря начальник Феодосийского отделения жандармского управления секретно извещал таврического губернатора: «Доношу, что в гор. Феодосии среди железнодорожных служащих уже третий день происходит сильное брожение и высказывается явное желание примкнуть к всеобщей железнодорожной забастовке. И если, пока в районе отделения не прерывается движение, то в силу того, что оно еще продолжается на главной линии, в случае прекращения там движения, забастовка феодосийского района неизбежна».
Предсказание ротмистра оправдалось: общий ход движения был таков. 11-го декабря происходил митинг, на котором, кроме железнодорожников, присутствовали также портовые и другие рабочие. Здесь постановлено было объявить однодневную всеобщую забастовку. В 6 часов вечера забастовка началась; вечерний поезд не был пущен; начальник станции был отстранен от должности, и заведывание делами станции перешло в руки комитета из 43 человек, избранных железнодорожными служащими. К забастовавшим железнодорожникам присоединились портовые и фабричные рабочие. Иллюстрацией единодушия и сознательности в проведении забастовки может послужить следующий эпизод: 12-го на пароходе «Константин» прибыли в Феодосию две роты из Керчи, направляемые в Херсон-


Урановский, Первая революция в Феодосии
105
Команда парохода из солидарности забастовала, отказалась везти войско дальше, и всякое военно-полицейское  воздействие на них оказалось безрезультатным.
Происходили митинги, закрывались правительственные и частные учреждения. Всеобщая однодневная забастовка была проведена, и с утра 13-го декабря железнодорожные служащие пустили служебные поезда, поезда для учащихся, и запасных и в то же время начались операции по выдаче грузов из железнодорожных складов.
Эта однодневная всеобщая забастовка вселила большой ужас в сердца властей. Телеграмма исправника Ионина таврическому губернатору от 11/ХII дает об этом достаточное представление:
«Вчера и сегодня толпа в несколько тысяч производит угрожающие сборища, фактически управляет городом, закрывает правительственные и частные учреждения. Войск очень мало. Нет возможности прекратить каждый день увеличивающиеся незаконные самоуправные действия толпы. Необходима сейчас помощь, положение опасное». 1)
Такова же и тревожная телеграмма от 12/XII:
«Забастовала железная дорога. Робочие портовые и фабричные устраивают угрожающие митинги, присоединяются к всеобщей забастовке, желают угрозами, силой прекратить занятия, работы во всех учреждениях, магазинах, фабриках, заводах, положение опасное, войск очень мало».
Таврический губернатор и военно-полицейские власти Феодосии возбудили ходатайство перед командующим войсками о возвращении из Севастополя двух рот Виленского полка, отправленных туда для подавления вспыхнувшего там восстания. Городской голова Феодосии Дуранте тоже «почтительнейше» просил содействия в этом направлении. Командующий войсками удовлетворил просьбу феодосийских властей.
Еще до прибытия этих двух рот из Севастополя, 14 декабря станция «Феодосия» была занята ротой Виленского полка, при чем все железнодорожные служащие были оттуда удалены. Это занятие вокзала войсками вызвало в городе сильное брожение. 15-го декабря состоялся весьма многолюдный митинг, на котором было постановлено объявить всеобщую трехдневную забастовку. жизнь в течение трех дней совершенно замерла; все торгово-промышленные заведения, общественные учреждения, частные конторы прекратили свою деятельность. Был образован стачечный комитет, руководивший забастовкой. Фабрики, заводы и прочие мастерские выплачивали забастовщикам полную заработную плату. Порядок все
1) Текст телеграммы сохранен полностью, изменена только орфография.
Автор.


106
Революция в Крыму
время сохранялся образцовый. «Крымский Вестник» отмечает, что даже «пьяные на улице не попадались».
Начальник станции «Феодосия»  жалостливо сообщал губернатору в телеграмме от 16-го.
«Забастовавшие служащие на станции «Феодосия» учредили свою администрацию, устранили меня, как не присоединившегося к забастовке и потребовали удалиться со станции; никто из начальствующих лиц меня не поддержал, почему вынужден был переехать с семьей в город. Выручку станции по тринадцатое сдал хранение государственный банк».
Интересно отметить, что к забастовщикам примкнули новобранцы. Большинство последних принимало участие на митингах. В первый же день сбора новобранцы предъявили воинскому начальнику ряд требований и не проявляли особой склонности подчиняться приказам. После ряда инцидентов, они были распущены; им выдали отпускные билеты до 15 января и постарались скорее выпроводить их из Феодосии, дав им возможность разъехаться по домам.
18-го декабря утром появились пулеметы: прибыл военный транспорт «Днестр», который доставил из Севастополя 2 роты 135 пехотного полка. 19-го декабря с утра забастовщики приступили к работам, но брожение среди рабочих не только не улеглось, но даже усилилось,
В эти дни, 20-го декабря, был организован по инициативе местной организации Р.С.Д.Р.П Феодосийский Совет Рабочих Депутатов. В выборах его приняли особенно деятельное участие портовые рабочие, бывшие еще недавно самым отсталым отрядом феодосийских рабочих. В этот период особенной популярностью среди портовых рабочих пользовался Михаил Полтавкин (Горюнов), избранный товарищем председателя Совета.
21-го декабря был проведен в помещении народной столовой объединенный митинг рабочих железнодорожного и водного транспорта. Машинист пассажирских поездов, тов. Могила, вывел свой паровоз, прицепил к нему вагоны, дал гудок и повез собравшихся рабочих в город. Не доезжая до самого города, делегаты портовых рабочих спрыгнули и через Цыганскую слободку пробрались на митинг. Как только поезд пришел на станцию «Феодосия», поджидавшие его жандармы окружили железнодорожных рабочих и потребовали выдачи депутатов, но их там уже не оказалось.
Важно отметить, что в это время движение захватывало и местный гарнизон. Распропагандированные группой военных, принадлежащих, главным образом, к местной организации Р.С.Д.Р.П. солдаты заперлись в казармах Алтунджи, отказались выйти на учение и выставили ряд требований в частности об удалении нелюбимого офицерства... После обстрела казарм из пуле-


Урановский, Первая революция в Феодосии
107
метов, солдаты вечером того же дня разбежались, а на утро начались массовые аресты среди них.
Так не увязаны были отдельные бои общего революционного движения, что через месяц после расстрела «Очакова» в Севастополе —  рядом, в Феодосии, рабочие и солдаты изолированно на своем участке вели неравную борьбу с самодержавием. Сейчас, после кровавой бани 16-го ноября в Севастополе и подавления декабрьского восстания в Москве, реакция должна была заговорить другим языком и здесь. Действительно, 18-го рано утром прибыл из Севастополя транспорт «Днестр» с двумя ротами и пулеметами; 19-го командующий войсками, барон Каульбарс, телеграфно дал таврическому губернатору решительную директиву на счет феодосийских событий:
«Считаю, безусловно необходимым объявить Феодосию с уездом на военном положении с назначением генерал-майора Плешкова временным генерал-губернатором. Предписано генералу Плешкову уничтожить сопротивление городских бунтовщиков».
Началось подавление феодосийского движения. Впредь до выздоровления генерал-майора Плешкова временным генерал- губернатором Феодосии был назначен заслуженный в делах подавления революции командир Виленского полка начальник гарнизона Герцык; тот самый Герцык, который расстреливал потемкинцев, настаивал на расправе с октябрьскими демонстрантами и в которого стрелял самоотверженный Мочидловер.
22-го город был объявлен на военном положении. Совет прекратил свое существование. Товарищ председателя совета, портовый рабочий Миша Полтавкин, был арестован; начались массовые аресты также среди военных. Работники партийной организации снова ушли в подполье. Революционное массовое движение было прекращено.
Оживление среди рабочих начинает замечаться только в марте 1906 года. Феодосийский комитет Р.С.Д.Р.П использовал закон 4-го марта 1906 года о профессиональных союзах и начал организовывать таковые среди феодосийских рабочих. К концу марта было уже несколько союзов: поргпных, под названием «Союз иглы», союз «строительных рабочих», куда входили и металлисты и союз фармацевтов. В средине апреля был организован самый большой союз «табачников», куда вошло около 1.000 рабочих табачных и гильзовых фабрик города.
Профессиональная жизнь начала налаживаться очень успешно. Рабочие быстро освоились с новыми организациями и избирали в правления представителей, которые справлялись со стоявшими перед ними задачами. Помимо организационной работы главное внимание было обращено на создание сильного стачечного фонда. Последний создавался под видом фонда «помощи членам союза».


108
Революция в Крыму
В августе союзом табачников проводилась стачка на фабрике «Стамболи». Но вследствие вмешательства генерал- губернатора, угрожавшего стачечникам высылкой из города, забастовка окончилась неудачно. Она имела только то последствие, что руководители профессионального движения увидели на опыте, что необходимо укрепление организаций и их объединение. По предложению феодосийской организации Р.С.Д.Р.П. из представителей отдельных союзов было организовано Центральное Бюро Профессиональных Союзов. Последнее просуществовало очень недолго: на одном из нелегальных его заседаний почти все его члены были арестованы. Под ударами реакции профессиональное движение начинает идти на убыль.
Что касается политической жизни в прямом смысле слова, то и последняя после декабрьского выступления постепенно затихает. Известное оживление вызвали выборы в первую Государственную Думу. Феодосийская организация Р.С.Д.Р.П. решила принять участие в апрельских выборах. Выборщиком от Феодосии был проведен кандидат местной организации Р.С.Д.Р.П, сидевший в то время в тюрьме. Со значительным подъемом прошло 1-е Мая. В этот день работы нигде не производились. Впервые и портовые рабочие приняли массовое участие в интернациональном праздненстве. Организации демонстрации полиция упорно не допускала. По других массовых политических выступлений почти до самой второй революции 17-го года Феодосия больше не видела.
Организация Р.С.Д.Р.П., организация «Поалей-Цион» зинимались еще распространением листовок, но работа эта движения масс заменить не могла. Убийство пристава группой социал- демократов без ведома комитета, убийство начальника станции  Яковенко, проведенное будто-бы анархистами-индивидуалистами—все свидетельствовало о том, что стихия улеглась, что первая русская революция раздавлена  1).
1) «Первая революция в Феодосии» написана не по воспоминаниям и впечатлениям участника изложенных событий, а на основании изучения ряда исторических документов. При составлении работы были использованы: «Дела таврического губернатора» по секретному столу; газеты соответствующей эпохи, главным образом, «Крымский Вестник»; небольшая работа комиссии Истпарта при Феодосийском Райкоме на данную же тему; воспоминания отдельных товарищей, главным образом, тов. Липиса и, наконец, «Вестник Таврического Земства».
Это кажущееся обилие материалов, однако, оказалось недостаточным для построения гармоничной работы, охватывающей все грани 1905 года в Феодосии от экономического базиса до партийной идеологической надстройки. Некоторые моменты, освещение которых обязательно для всякой грамотной исторической работы, к примеру, партийная жизнь. фракционная характеристика данной организации Р.С.Д.Р.П., ее тактическая линия, персональный состав  —  все это не отображено в изученных материалах, и у автора поэтому, помимо его воли, получилось выпадение чрезвычайно важной функции.
По этой же причине недостаточно освещено движение пролетариев и полупролетариев деревни. Указанные условия привели к диспропорциональности внутреннего построения работы; своеобразием основного материала объясняется также и глухость тонов при изображении событий. Автор.


Штейнбах
ПРОФДВИжЕНИЕ В  КРЫМУ
(1903 1907 гг.)  1)
Первые шаги
Слабое развитие революционного движения в Крыму в самом начале нашего столетия и политическая отсталость рабочих становятся совершенно понятны, когда мы знакомимся со степенью промышленного развития этого края.
По официальным данным Таврического губернского статистического комитета, далеко, конечно, неполным, публиковавшимся в календарях-памятках, имеем в губернии:
1897 г.
1898 г.
Фабрик и заводов
177
568
Сумма их производительности
6.399.293 р.
6.299.371 р.
Рабочих на этих фабриках и
заводах
6071
6386
Мы видим, что еще в 1898 г. на одну фабрику приходилось в среднем не более 11—12 рабочих.
Далее, из того же официального . источника мы узнаем, что в 1899 году насчитывали:
1) Настоящий очерк составлен на основании материалов и воспоминаний т.т.: Вариченко, Висикирского, КизилЬбашева, Липиса, Мойсеевича, Пиастро, Романовского, Ривкина, ТютюндЖи и Хесмана. В виду важности сообщенных ими сведений, последние часто оставлялись без всяких изменений.
Автор.


110
Революция в Крыму
Эти, хотя несомненно и неполные данные, нам все же ярко рисуют зачаточное состояние промышленности в Крыму на рубеже ХХ-го столетия. Отсутствие крупных фабрично-заводских центров на полуострове, преобладание в городах и уездах мелкого ремесла  —  все это не могло содействовать объединению рабочих в крупные организации, учреждению касс и т. п. Исключение составлял тогда Севастополь, где на одном морском заводе было сконцентрировано свыше 3 1/2 тысяч металлистов, что в немалой степени способствовало возникновению тех ярких революционных вспышек, которые так взволновали в «Потемкинские» и «Очаковские» дни весь мир. Но об этом речь впереди.
II
Почти все промышленное производство было рассчитано на местного потребителя. Что касается сельского хозяйства, в значительной степени сохранившего черты средневековых феодальных отношений, то здесь дело обстояло иначе: сельское хозяйство и садоводство всегда могли некоторые излишки своей продукции вывозить за пределы Крыма, а это в связи с расположением почти всех городов на берегу Черного моря содействовало относительному развитию торговли как внутренней, так и экспортной.
Следствием этого было то, что здесь образовался сравнительно крупный кадр торговых служащих, которые заполнили многочисленные магазины городов, работали в многочисленных экспортных хлебных конторах, открытых крупными заграничными фирмами  —  (Дрейфус, Нейфельд и др.), старавшимися монополизовать и не безуспешно местный хлебный рынок. Эти-то служащие одни из первых  —  еще в 1896 г.  —  при-
Симферополь
36
1.374.513
717
Уезд
111
161.160
301
Феодосия . . . . 1
16
1.275. 144
172
.. уезд
34
128.440
269
Евпатория .... ...
10
48 000
54
уезд . . •
8
17.725.
| 177
Ялта . .
4
19.000
14
Уезд
11
36.990
279
фабрик и заводов
Сумма их производительности
Рабочих


Штейнбах, Профдвижение в Крыму
111
ступили к созданию «Общества взаимного вспомоществования приказчиков г. Симферополя».
Политическая отсталость этого общества лучше всего видна из того, что оно возникло «в память бракосочетания их императорских величеств государя императора Николая Александровича и государыни императрицы Александры Феодо- ровны». как гласит верноподданический устав общества. В учреждении этого общества приняли участие 12 приказчиков, 5 конторщиков, 2 бухгалтера. 1 инспектор Страхового общества, 1 управляющий типографией, 1 комиссионер, 1 арендатор гостиницы, 3 хозяина-торговца и 7 купцов и, конечно, оно весьма далеко от тех задач, которые себе впоследствии ставили союзы, рожденные в гол революционного подъема рабочего класса. Отсутствие четкой классовой линии, раболепная политическая лойяльность, задачи исключительно филантропического характера ставят это «общество» рядом с теми «кассами взаимопомощи», которые создавались попечительным начальством на Урале, Донбассе и т. д. и служили большей частью целям обуздания рабочих и затемнения просыпающегося в их среде классового самосознания.
Только, когда волны революционного движения российского пролетариата настолько широко разлились, что они в конце концов достигли Крымского полуострова, они, наконец, захватили и местные рабочие массы.
III
У нас еще не имеется в руках достаточно материалов, чтобы можно было с достаточной полнотой обрисовать пyть, которым рабочие шли в каждом городе в отдельности к образованию своих союзов. Но не подлежит сомнению, что более энергично эти попытки создать свои классовые организации проявлялись в Севастополе и в Симферополе, —  и потому мы принуждены пока преимущественно останавливаться на зарождении и развитии профессионального движения в этих городах.
Как же шло это развитие?
Крымская пролетарская масса, распыленная вследствие экономической отсталости края, редко до 1905 г. пыталась противопоставить натиску своих эксплоататоров свою организованную силу. Если до 1905 г. и возникали те или другие зачатки организаций, ставших на сторону защиты интересов рабочих, то они были скорее результатом организационного воздействия сверху: когда налетом на Крымском горизонте появлялись активные революционеры, работа оживлялась, принимала кой-какие отчетливые формы, но с отлетом или с арестом агитатора, все почти всегда возвращалось в первобытное состояние.


112
Революция в Крыму
Более постоянным и значительным было, конечно, влияние нелегальных партий, из которых Р.С.Д.Р.П, а за ними, хотя и в гораздо меньшей степени, и С-Р к тому времени заявили уже о своем существовании.
По имеющимся сведениям, влияние их на рабочие массы преимущественно в, Симферополе еще в 1900 году шло через субботние и воскресные школы для взрослых. Посетителями этих школ были большей частью взрослые рабочие и работницы, часто совершенно неграмотные. 15 этих школах революционное подполье завязывало первые связи с рабочими. Там велись первые политические беседы, там же началась и первая борьба за влияние на еврейских рабочих, составлявших в Крыму довольно заметную часть всей рабочей массы, среди которых подвизались сионисты и т. п. «друзья рабочих».
К весне 1901 года влияние С-Д организации в Симферополе настолько окрепло, что ею решено было в апреле выступить на улице. Демонстрация эта действительно состоялась. На углу Екатерининской и Пушкинской был выброшен красный флаг, были разбросаны прокламации. И хотя манифестанты были скоро разогнаны и начались аресты, но на рабочих эта демонстрация произвела глубокое впечатление. Массы потянулись к подполью; началась работа среди рабочих табачных фабрик, швейников. Среди последних тогда появились рабочие из Бобруйска, Гомеля, Двинска и др. —  все бундовцы, которые обладали уже довольно ценным опытом в области нелегальной профессиональной борьбы.
За кружками начались нелегальные собрания: массовки устраивались в Дубках, Чокурчи и в Алимовой пещере. К 1903 г. наладилась связь с железнодорожниками, с рабочими фабрики Абрикосова и др.
Наконец, под дыханием революционной бури 1905 г., докатившейся в Крым из северных фабричных центров, начали возникать один за другим и профессиональные союзы.
Так дело обстояло в Симферополе. Но севастопольские условия были иные, а это придало почти единственному созданному там союзу металлистов те черты, которые его резко выделяют среди других крымских профессиональных союзов. В виду громадного интересу который представляют «первые шаги» этого союза, мы начнем с него.
IV
Металлисты
На рубеже XX ст. металлообрабатывающая промышленность не была развита на Крымском полуострове в широких размерах. По крымским городам были разбросаны отдельные


Штейнбах, Профдвижение в Крыму
113
мастерские и небольшие заводы, которые обслуживали все потребности местного населения. Только в Севастопольском порту, тогдашней стоянке военного флота на Юге, был кpупный морской завод —  «Лазаревское адмиралтейство», на котором работало до 3  1/2 тысяч рабочих и подростков.
Положение рабочих было чрезвычайно тяжелое: за 10-тича- совой рабочий день (от 6-ти часов утра с часовым перерывом до 5-ти часов вечера) взрослые рабочие получали в среднем в день 90 к., а ученики —  40 к., при чем эта плата нередко понижалась до 10 к. Фактически эта средняя была еще ниже, так как за малейшее ослушание довольно часто практиковались штрафы, а мастера и указатели, как, например, прославившийся в то время «Камимура» усердно содействовали грозному начальству осуществлять дело надзора. Мало того, они помогали ему во время практиковавшихся при выходе из завода обысков, унижавших человеческое достоинство рабочих и вызывавших их недовольство. Все эти порядки создавали прекрасную почву для ведения политической пропаганды, которая проникала сюда через все частоколы и ограды, возведенные подозрительным начальством вокруг севастопольских металлистов. Уже в 1901 году возникла в слесарно-сборочной мастерской с.-д. организация, где большим влиянием на рабочую массу пользовались т. т. Иван Юков, Заборев, Раков и Зеленцев, оказавшийся впоследствии провокатором, который в 1903 г. провалил молодую с.-д. организацию.
Эти рабочие много рассказывали рабочим о рабочих союзах, которые они видели во время плавания на западе, часто устраивали массовки в Инкермане («Сахарная Головка» —  обычное место собраний), пробуждая классовое самосознание в забитой рабочей массе.
Наконец, начали вспыхивать стачки (так, например, 19-го февраля 1902 года рабочие слесарно-сборочной мастерской объявили стачку на экономической почве). Стачки иногда удавались, но большей частью оканчивались поражением рабочих.
После потемкинских дней, во всех мастерских «Лазаревского адмиралтейства» все уже кипело, как в котле. Начальство засуетилось, но ничего уже не могло сделать. Тогда же начала работать инициативная группа, которая поставила себе целью создание нелегального профсоюза для объединения всех рабочих и служащих в порту.
Наиболее деятельными членами группы были: Старцев, Хасатов, Бисикирский, Кичатый, Сотников, Кривохижа Моисей, Кривохижа Тихон, Усатенко, Кравченко, Климов, Михайли и др., большей частью члены севастопольской с.-д. организации.
Наконец, в ноябре 1905 г. состоялось в порту многочисленное собрание рабочих металлистов, на котором было более


114
Революция в Крыму
1500 чел. Председателем этого собрания был тов. Климов, а секретарем тов. Цейгер. В повестке дня были приблизительно следующие вопросы: значение профсоюзов для рабочих, выборы правления, выборы ревизионной комиссии. В тот же вечер было избрано правление.
Пока союз существовал нелегально. Но закон 6-го марта дал ему возможность легализоваться, и в порту на плацу судостроительной мастерской официально, в присутствии, конечно, законных властей, было выбрано правление, куда вошли т.т.: Старцев —  c.-д., Хасамов —  c.-д., Висикирский —  беспартийный, Кривохижа —  c.-д., Сотников —  беспартийный, Климов —  с.-д. Михайли —  c.-д., Кичашый —  c.-д., Кравченко —  беспартийный. Из 9-ти человек—  6 были членами местной с.-д. организации.
Были выбраны затем в ревизионную комиссию т.т. Кривохижа, Усатенко и Пастухов.
Так начал свою работу севастопольский союз металлистов, который официально именовался: «Профессиональное общество портовых рабочих г. Севастополя», вскоре объединивший 900 рабочих.
Необходимо отметить, что все эти товарищи в продолжение кратковременного существования правления работали бесплатно и работали энергично, ютясь на первых порах в кабачке «Сансуси».
Через короткое время был выработан устав и установлен размер взносов: вступительный в 1 проц. заработка (25 коп.) и ежемесячный 1 проц. заработка (25 к.).
Кроме того, были основаны следующие фонды: организационный, взаимопомощи и культпросветительный, при чем между ними все поступления были распределены следующим образом: на организационный  —  25 %, на культпросвет  —  25%, на взаимопомощь  —  50%.
Медицинской помощи союз не организовал, так как при заводе был приемный покой и морской госпиталь, которые обслуживали всех рабочих.
При союзе была читальня и недурная библиотека. Любопытна история возникновения этой библиотеки: однажды союз посетил филантроп и либерал  —  известный генерал Ласкевич, который предложил молодому союзу свою библиотеку. Это был жест со стороны либерала, нередкий в те революционные дни. Потом библиотека систематически пополнялась различными способами. Библиотека охотно посещалась не только рабочими, но и учащейся молодежью.
Несмотря на тяжелые условия работы, деятельность союза все более и более расширялась. Отметим, между прочим, что при союзе имелось своего рода «Паспортное отделение», которым заведывал т. Висикирский, снабжавший,


Штейнбах. Профдвижение в Kpыму 115
в случае надобности, подпольников всеми необходимыми документами.
Так работал союз до 7-го декабря 1906 года, когда часть правления была арестована. Вот как рассказывает об этом т. Висикирский.
«7-го декабря в 9 часов вечера здание нашего союза было окружено отрядом жандармов во главе с жандармским ротмистром, и все там присутствовавшие были арестованы и отправлены в тюрьму.
Из числа членов правления были арестованы: Висикирский, Климов, Кичатый. В читальне было арестовано 10 человек, из них 2-3 члена союза —  всего 13 человек, которые просидели в заключении до января 1907 года, а 1-го января, в день нового года, все сидевшие были высланы из Таврической губернии и из пределов, прилегающих к Черному и Азовскому морям, без права жительства в университетских и столичиых городах. Так был разгромлен первый профсоюз г. Севастополя».
Союз все-таки не закрыли, но все чувствовали, что и администрация порта и городские власти ждут только более удобного момента, чтобы его прихлопнуть. При том настроении, которое тогда царило в мастерских, долго ждать не пришлось.
В марте 1907 года рабочие, возмущенные предательской ролью мастера в плотницком цехе и указателя в медно-котельном, вывезли зарвавшихся хозяйских лакеев на тачках.
Администрация ответила увольнением всех рабочих этих мастерских, но под давлением всей массы металлистов, принуждена была через две недели уволенных принять обратно.
В апреле  —  80% всех рабочих получили расчет и литера на бесплатный проезд подальше из Севастополя.
В мае был на заводе грандиозный обыск. Шарили по всем уголкам завода: искали литературы, оружия. И хотя, кроме тоненьких книжек издания «Донской Речи», ничего не нашли, союз все-таки в начале июня был закрыт. А потом началась полоса репрессий, когда разнузданная, вновь восторжествовавшая реакция начала мстить революционным металлистам города Севастополя за свой кратковременный испуг перед показавшей свой грозный лик революцией 1905 года. О других союзах, возникших тогда в Севастополе, мы сведений не имеем.
Перейдем к Симферополю.
V
Швейники
Одним из первых был организован здесь союз рабочих- швейников. Движение среди рабочих швейной промышленности


116
Революция в Крыму
главным образом, среди портных, началось в 1903 году. Оно выливалось в забастовки, которые велись под руководством избиравшихся стачечных комитетов. Во всей этой борьбе объединяющим центром бывали рабочие-швейники члены Р.С.Д.Р.П.
Но только в феврале 1906 гола образовалась инициативная группа, которая приступила к организации союза. Работа закипела.
Группой был разработан устав, который сейчас же после опубликования закона 4-го марта о союзах был зарегистрирован. Среди подписавших устав учредителей были т. т.: Банк, Блюм и Розенблюм.
После утверждения устава, состоялось учредительное собрание, на котором присутствовало 50-70 человек.
На этом собрании было избрано первое правление, в которое вошли: Лаевский, «Гриша», Фаня Аранович, Кольтова, Банг, Хейфец (умер), Дискин и Перлштейн Давид.
Союз носил название «Профессиональное общество портных и шапочников», в него входили: портные мужские и дамские, портнихи, модистки, белошвейки, шапочники, золотошвейки и чулочницы.
Вскоре после образования было произведено обследование рабочих, объединяемых им профессий путем обхода всех предприятий.
Обследование дало такие цифры:
модисток .... . 500
портных мужских . . . 150
» дамских . . . 60
шапочников ... . . 60
белошвеек . 30
корсетниц . . 20
чулочниц . . . • 10-15
золотошвеек 5-6
Первое правление было построено по принципу цехового представительства: каждый цех посылал своего представителя в правление. Так при первых же шагах организационного строительства союза сказалась отсталость охваченной им массы. Позже это постановление было отменено, так как скоро выяснилось, что не всякий цех имел в своей среде подходящих товарищей.
На ряду с общим собранием большое значение приобрело делегатское собрание из представителей мастерских, собиравшееся регулярно раз в неделю. Кроме того, по мере надобности созывались цеховые собрания.
Запись в союз пошла быстро, за 1906 г. в союз вошло до 350 членов.


Штейнбах, Профдвижение в Крыму
117/
Был установлен вступительный взнос в размере 50 коп., который целиком тел в неприкосновенный фонд союза. Членские взносы были трех разрядов, в зависимости от общего уровня зарплаты: а) 10 копеек — платили главным образом модистки, б) 15 к. шапочники и в) 20 к. портные, —  наиболее высоко оплачиваемая группа. Делегаты мастерских были одновременно и сборщиками членских взносов. Взносы поступали сравнительно регулярно.
50% членских взносов перечислялись в стачечный фонд, часть на помощь безработным, главным образом дорожную, и на организационные расходы остальные.
Важно отметить, что авторитет союза скоро чрезвычайно возрос среди хозяев. Это наглядно сказывалось в работе конфликтной комиссии, которая состояла из трех членов. Решениям этой комиссии хозяева всегда подчинялись.
Как протекала па первых порах деятельность союза?
Союз организовал и проводил ряд мелких стачек, во время которых выдвигались требования об увеличении зарплаты, требовали вежливого обращения, для месячных рабочих выставлялось требование нормировки рабочего дня. Наконец, заключались часто договоры с хозяевами.
Среди мужских портных преобладало «квартирничество». С первых же дней своего существования союз обратил свое внимание на борьбу с этим злом. Пришлось предварительно провести длительную работу среди рабочих по разъяснению им преимуществ организации мастерских. Это достигалось с большим трудом. Когда работа в этой области закончилась, был сделан опыт проведения этого требования в жизнь: были предъявлены требования двум фирмам  —  Горелик и Мендель  — прекратить выдачу работы на дом и организовать мастерские. Когда соглашение с владельцами было почти достигнуто, часть рабочих, главным образом, наименее сознательных пожилых, обошла союз и за его спиной заключила соглашение с хозяевами. За исключением повышения поштучной оплаты на 25 к., все остальное осталось по старому.
Наиболее крупной за 1906 год была стачка на предприятиях фирмы Зусмана, имевшей свои отделения еще и в Севастополе и в Керчи. Симферопольские рабочие потребовали увеличения зарплаты и нормировки раздачи работы штучникам, так как не все равномерно снабжались ею. После отказа началась стачка. Хозяин стал переправлять работу в Севастополь и Керчь. Когда обратились туда за поддержкой, то выяснилось, что зарплата в Севастополе ниже Симферопольской и еще ниже она была в Керчи. Забастовали и там, требуя установления единой оплаты во всех предприятиях фирмы- Союзы в Севастополе и Керчи не чувствовали себя в силах


118
Революция в Крыму
повлиять на стойкость бастующих, и просили помощи из «центра»  —  Симферополя, откуда выехал один из членов правления (Лаевский). Стачка тянулась три недели, и закончилась победой рабочих. За время стачки рабочим было уплачено.
Эта стачка указала на необходимость создать областной центр и созвать конференцию. Но зародившимся планам не суждено было осуществиться, так как начался разгул реакции, когда стало чрезвычайно трудно продолжать работу с прежним темпом.
Прибавим еще, что когда в Симферополе было создано местное бюро профсоюзов, союз послал туда своих делегатов: Хейфеца и Лаевского. Были определенные отчисления в пользу Ц.Б. При содействии Ц.Б. были организованы юридическая помощь и медицинская.
Такова была деятельность союза в первые дни своего возникновения. В общем надо отметить, что и по своей деятельности, и по той «политической линии», которой он держался, —  это был типичный союз реформистской складки, который находился под влиянием c.-д., во всем подражавшим своим германским товарищам, вдохновителям и строителям германскихъ «нейтральных» свободныхъ союзов.
VI
Союз сапожников и заготовщиков
Те же самые настроения и ту же самую картину развернувшейся деятельности мы можем проследить при возникновении союза сапожников и заготовщиков, которые, как и швейники, были разбросаны по мелким мастерским и только изредка работали более или менее крупными группами.
В Симферополе накануне революции 1905 года было всего несколько крупных мастерских механического производства обуви, например, у Переходника работало 50—70 рабочих, у Савицкого 15—25 и т. д., при чем работали в Симферополе не только на местного заказчика, но и на Украину.
Рабочие этих мастерских еще с 1903 г. находились под влиянием Симферопольской соц.-дем. организации и выдвинули из своей среды несколько дельных организаторов, как, например: Ицыкмана. Троянова и др.
Понятно, что и здесь отсутствие революционного опыта и надлежащего руководства дает себя сильно чувствовать во всей практике выдвинувшихся активных работников.
По инициативе упомянутых товарищей и при их непосредственном участии 15 декабря 1905 г. был основан «Союз сапожников и заготовщиков в Симферополе».


Штейнбах, Профдвижение в Крыму
119
В первое правление вошли следующие лица: Ицыкман, Либин, М. Усовский, X. Гильдин, Троянов, Соня —  курсистка, Шаталов (татарский учитель  —  большевик с 1903 г.). К сожалению, оказалось совершенно невозможным определить, как отразилось присутствие т. Шаталова в первом правлении.
Членов при создании союза было около 200 человек.
Уже 25 декабря 1905 г. началась первая забастовка, которая продолжалась три дня. Были выставлены следующие требования: 8-мичасовой рабочий день, организация страхкассы и повышение зарплаты на 5 к. на одну пару обуви.
Интересно отметить, что на общем собрании рабочих и хозяев, происходившем в городской управе, присутствовал Симферопольский полицеймейстер, который с виду всячески помогал рабочим. Вскоре, однако, стало известным, что он сказал Переходнику: «дайте им теперь, а потом вы отнимите еще больше». Этот полицейский чин, очевидно, хорошо знал политику своего начальства: раньше лицемерно уступить, а потом свирепо задушить.
Стачка закончилась успешно, не было штрейкбрехеров, не последовало и репрессий.
К концу 1906 г. союз закрыли. Правление, как заведомо неблагонадежное, было уведено в 3-й участок и арестовано. (По рассказам один из городовых еще до прихода пристава всех выпустил).
VII
Союз железнодорожников
1904 и 1905 годы вначале прошли среди железнодорожников незаметно. Несколько отдельных товарищей имели связь и весьма слабую с городской организацией с.-д. через слесаря депо — Казанджиева.
В июне 1905 г. прибыла на работу в симферопольское депо группа рабочих-харьковцев в 12 человек, которая энергично взялась за дело, встречая не мало сопротивления в несознательной мещански настроенной массе. На первых порах с городом у группы связи не было, с Харьковом связь поддерживалась через проводников.
Таким образом, к октябрьским дням 1905 г. уже удалось несколько расшевелить рабочих. И когда от проводников узнали о готовящейся забастовке, то решили, что надо поддержать.
Первая забастовка была в октябре. Требования были не только экономического характера, но и политического (требовали созыва учредительного собрания). Чем дальше, тем настроение среди железнодорожников становилось более боевым.


120
Революция в Крыму
В декабре во время общей забастовки приводились в негодное состояние некоторое паровозы. Во время погрома была организована боевая дружина из 10 человек. Движение, в которое постепенно втягивались рабочие депо (больше 300 человек), разрасталось, постепенно принимая организованные формы пол руководством рабочих Захарова (столяр) и Безуглого  (маляр).
Все время железнодорожники были прекрасно информированы о всех событиях, происходивших в центральных городах, так как телеграфисты Бахирев и Мамигонов передавали содержание всех секретных телеграмм, образовавшемуся к тому времени союзу.
Интересно отметить, что со дня своего основания союз железнодорожников, несмотря на установленную издавна связь с с.-д. организацией, находился пол сильным влиянием соц.-рев.
С торжеством реакции посыпались репрессии и на союз железнодорожников. Много рабочих и служащих по донесению ротмистра Рагольта было арестовано и месяцами сидело в тюрьме, других выбросили со службы.
Но союз все-таки не совсем умер, он продолжал свое существование до Февральской революции.
VIII
Союз строительных рабочих
Еще сильнее было влияние с.-р. при образовании союза строительных рабочих. Причины этого явления надо искать в особенностях и настроениях той крестьянской массы, которую с.-р. издавна считали своей неотъемлемой вотчиной, куда преимущественно направляли своих агитаторов.
Накануне революции 1905 г. в Симферополе было до 1000 чел. большей частью пришлых (из Великороссии) крестьян, работавших при самых тяжелых условиях. Рабочий день продолжался от зари до зари. Заработная плата стояла низкая.
Для взрослого от 1 р. 20 к. до 1 р. 30 к.
» чернорабочего » 50 к. » 60 к.
» подростка » 50 к.
Вся эта рабочая масса была распылена и сильно страдала от множества мелких подрядчиков, облепивших ее, как пьявки.
Когда несколько ослабел административный пресс в 1905 г., всколыхнулась и эта инертная масса.
В октябре некоторые строительные рабочие, имевшие сношения с симферопольскими соц.-рев., сделали первые организационные шаги.
Первое крупное собрание, на котором присутствовало до 400 ч., было созвано при участии тогдашнего городского головы Иванова.


Штейнбах, Профдвижение в Крыму
121
Приведенная в движение масса уже больше не застывает, она начинает знакомиться с агитационной литературой, устраивает сходки и постепенно кладет фундамент под складывающийся союз.
6-го августа 1906 года удалось, наконец, основать союз строителей. В первое правление вошли следующие лица:
Костромин (председатель) (с. р.)
Жуков (секретарь) (с. р.)
Севастьянов (с. р.)
Дубровский (с. р.)
Меркулов (с. р.)
Чеботаревы (два брата) (с. р.)
Полтев (с. д.)
Вскоре затем среди строителей начинается стачечное движение, результаты которого быстро сказываются: зарплата повышается до 1 р. 60 к., рабочий день сокращается до 12 часов (от 6 час. утра до 6 час. вечера), при городской управе создается «Комиссия по выработке норм рабочего дня».
Симферопольское правление вскоре завязывает сношения с другими городами и посылает своих представителей —  Костромина и Чеботарева в «Ц. Бюро». Вырабатывается устав, устанавливается 2% отчисление. Наконец, организуется касса взаимопомощи и медицинская помощь для членов союза. Но сразу не удалось охватить всю массу строительных рабочих. Поднявшись к концу 1906 г. до 130 ч., число членов с поднявшей голову реакцией быстро тает. Начинаются репрессии: Костромин и Чеботарев арестовываются, Меркулов, чтобы избегнуть той же участи, бежит. Вскоре союз переименовывается в «Строительное Общество», которое начинает хиреть, пока совсем не распадается.
IX
Союз Рабземлес
Уже было выше указано на то, что еще задолго до революции 1905 г. сельское хозяйство и садоводство в Крыму были сравнительно хорошо развиты. Но остатки феодального средневековья в области аграрных отношений тормозили развитие богатого края.
Крестьянство, особенно татарское, было совершенно закабалено и стонало под властью владельцев обширнейших поместий.
Что делало благодетельное земство для улучшения хозяйства разорявшихся крестьян? Об этом красноречиво говорят данные,  приведенные Д. Белухой в № 18 «Вестника Таврического Земства» за 1905 г.
Расходы на экономические мероприятия в %%-х к общей годовой смете расходов были:


122
Революция в Крыму
в 1870 г 0.5
» 1885 г. 0,2
» 1890  г. 0,2
» 1895  г. 0,2
» 1900  г. 1,2
. 1904  г. 2,6
Неудовлетворенное крестьянство волновалось, мелкие садовладельцы искали спасения в организации, рабочие начали объединяться.
Идея создания союза работников по садоводству, виноградарству и виноделию в Крыму возникла еще до 1900 г.
Первые попытки делаются, главным образом, работниками специалистами крымских культур и мелкими собственниками виноградарями, виноделами и садоводами, которые организуются в мелкие союзы, обыкновенно нелегальные, рассыпающиеся и вновь создающиеся, и в большинстве случаев не оставляющие следа своей деятельности.
Первая попытка создания профессионального союза была проявлена учениками первых выпусков Никитского сада, составившими проект устава, который, однако, не увидел света по условиям тогдашнего времени.
В 1905 г. вторично были сделаны попытки создать союз. В результате было организовано «Таврическое о-во взаимопомощи виноградарей и виноделов», устав которого был утвержден в 1906 г. затем ячейки о-ва возникли в различных городах, где ими объединялись работники садоводства, виноградарства и виноделия. Кроме садовников и огородников, объединялись еще лесоводы, землемеры, агрономы, чернорабочие (Ялта), с.-х. батраки (Евпатория) и др.
Работа «общества» носила преимущественно культ-просветительный характер. Им был выпущен журнал, издание которого впрочем скоро прекратилось, было организовано чтение лекций по вопросам виноградарства, садоводства и виноделия и т. п.
V нас не сохранилось данных, чтобы судить о том, каков был классовый состав этого «Товарищеского Общества». Но не подлежит сомнению, что из него впоследствии, выделились пролетарские союзы, которые легли в основу организации союза Рабземлес.
X
Союз работников просвещения
Больше сведений у нас имеется о первых попытках объединения учительской массы, которые относятся к 1897 г., когда возникло О-во взаимопомощи для учителей. Цели и задачи о-ва были чрезвычайно скромные, главным образом, эко-


Штейнбах, Профдвижение в Крыму
121
комические, но на ряду с ними постепенно стали выдвигаться и вопросы раскрепощения личности учителя, изменения программ и методов преподавания.
Главными работниками и руководителями симферопольского учительства в это время были сестры Машковцевы.
Постепенно приближаясь к 1905 г., учительство начинает захватываться революционной волной, расширяет программу своей деятельности, выходя из рамок экономических. Впереди шла значительная группа учительства, главным образом, начальных школ, среди которых наблюдается значительный революционный подъем, но еще с неоформившимися политическими требованиями.
В ноябре 1904 г. конспиративное собрание учителей, в количестве 20 участников, вырабатывает ряд «требований, которые были предъявлены городской управе, пока еще экономического характера.
Начальство почувствовало приближение смуты, и участники собрания подверглись преследованию со стороны инспекции народных училищ.
Но инициативная группа не испугалась скорпионов начальства: она начала добиваться разрешения на созыв общего собрания, и, после целого ряда попыток и отказов со стороны всех школ и органов дать для этого свои помещения, городской голова Раков дал разрешение устроить собрание в городской управе.
Председателем собрания был железняк. Было избрано постоянное бюро, куда вошли Светлицкая, Зусманович А. М., Крымгольц. Эта ячейка явилась инициативной группой организации учительства в дальнейшем.
Наступает 1905 год, рабочее движение охватывает все группы рабочих, с которыми учительская организация устанавливает тесный контакт. В течение этого года были проведены две забастовки  —  одна до 17 октября, другая 14 декабря.
В забастовочный комитет вошли: Архангельская, Светлицкая и Грузинова, которые ходили по школьным учреждениям, снимая учителей и служащих с работы.
Некоторые школы, особенно средние, встречали забастовщиков очень враждебно и сейчас же сообщали о крамольных действиях своих товарищей инспектору народных училищ. Начались репрессии. Среди массового учительства произошел раскол. Реакционная его часть добилась назначения общего собрания, созванного в городской управе, где было вынесено порицание революционной группе. Даже было сделано постановление, осуждающее всякого рода забастовки. Против такого постановления левой группой был заявлен категорический протест.


124
Революция в Крыму
К этому времени относится и организация Симферопольского отделения «Всероссийского союза учащих и деятелей по народному образованию».
14-го декабря 1905 г. была вторая забастовка, в которую были вовлечены почти все школы, с целью поддержки общезабастовочного движения и требований всех рабочих Крыма.
Активные работники учительского движения были уволены со службы и подверглись преследованию со стороны властей.
Все-таки поднятая более революционно настроенной группой кампания в газетах и агитация среди учительских масс заставила инспектора народных училищ Скворцова уехать из Крыма, но на место его был прислан инспектор Касабов, человек грубый и ограниченный, промозглый реакционер, долгое время игравший крупную роль в Крыму (вместе с директором народных училищ Маргаритовым), подавляя всякую живую мысль среди учительской массы.
В декабре в губернской земской управе под председательством Л. С. Багина состоялось общее собрание уже организовавшегося учительского союза.
На этом собрании были избраны делегаты на 1-й Всероссийский Съезд: от Симферополя —  Зотова Е. Л., от Ялты —  Жагов (от других городов фамилии не сохранились). В ту же ночь, на том же собрании были собраны деньги, и делегаты уехали. Съезд состоялся в Финляндии —  в Териоках. На обратном пути т. Жагов за распространение революционной прокламации был арестован и просидел 1/2 года в тюрьме.
Вначале, в дни общей растерянности начальства, помещение для собраний давала губернская земская управа, конечно, не без задней мысли иметь возможность следить за «смутьянами», чтобы впоследствии с ними расправиться по своему.
Когда, наконец, к радости таврических властей реакция подняла голову, с учителями перестали церемониться и их выгнали из господских хором. Но все-таки революционно-настроенная группа учителей сразу не сдалась и продолжала конспиративно собираться.
Как известно, с 1905 по 1907 год было три съезда, которые происходили в Финляндии. На первый съезд от Симферополя (как было указано) была Делегирована Зотова Е. Л., на 2-й съезд  — Беккер, на 3-й — Крещановский, который по возвращении не мог уже сделать доклада, за невозможностью созвать общее собрание: перелом в настроении учительства, как видно, уже наступил.
Отметим еще деятельность организованных в Симферополе курсов для рабочих. Начавшись в отдельных рабочих ячейках, рабочие курсы развиваются в широкую организацию. Главное


Штейнбах, Профдвижение в Крыму
125
внимание уделяется политической экономии, обществоведению и естествознанию. Лекторами на курсах частью являются подпольники, которые являлись на занятия и исчезали через запасные входы. а частью и через окна. Kypcы просуществовали 2 года и привлекали многих рабочих.
Господа Касабовы, конечно, плохо мирились с существованием этих сравнительно невинных очагов просвещения для рабочих. Наконец, в 1907 году по распоряжению таврического губернатора (при содействии инспектора народных училищ Касабова и директора народных училищ Маргаритова) курсы были закрыты.
Так погибла последняя просвещенческая организация, уцелевшая от разгрома, и жизнь союза начала медленно замирать.
XI
Союз Нарсвязи
Революционное движение в России, захватившее все слои рабочего класса от столиц до самых отдаленных медвежьих уголков, не могло прокатиться мимо крымских работников почты и телеграфа, так или иначе не задев их.
Не только вспыхнувшее в самом Крыму движение, но и частые сообщения по телеграфу с Москвой, где почтово-телеграфные чиновники уже организовали свой союз, должны были и действительно втянули в борьбу и почтово-телеграфных чиновников в Крыму. Сигналом к организации их послужили приготовления к всероссийской забастовке, которая началась 15-го ноября в 6 часов вечера по предложению из Москвы. До забастовки было 3—4 собрания в к—ре и уездной земской управе. Комитет в составе Баук-Гаге, Ханбекова, Петровского и Васильева Алексея был выбран за неделю до забастовки. Связь с Москвой поддерживала Баук-Гаге (председатель комитета). Начальство все знало, но ничего не делало. Казалось, что вся масса к забастовке была подготовлена, но на последнем перед забастовкой собрании выяснилось, что телеграф будет бастовать почти весь, почта же отказалась: там преобладал элемент мало сознательный, к тому же громадное большинство почтовых чиновников состояли членами «Союза русского народа».
За несколько дней до забастовки из Москвы получилась записка о предъявлении правительству требований, и когда 15/XI утром узнали, что требования правительством не исполнены, начали забастовку. Все свободные от работы собрались к 6-ти часам на телеграф. Ровно в 6 часов вечера Харьков и Одесса на Юзе дали «АГИПЧ» (условный знак о прекращении работы на телеграфе), и работа прекратилсаь. Все записки из


126
Революция в Крыму
центра по аппарату циркулярно передавались всем. Севастополь тоже бросил работу, но по приказу адмирала Чухнина 16-го утром все п/т работники явились в контору, но не с кем было работать. Керчь бастовала вся (охранялись только крупные цепи поочередно) во главе в наконтом Вл. М. Волнянским. Все остальные конторы тоже бастовали. В Евпатории забастовали все, кроме завтефа С. И. Косенко и наконта М. А. Беридзе. В продолжение всей забастовки инструкция из центра о сохранении казенного имущества исполнялась самым строгим образом.
Правительство приняло меры к ликвидации забастовки. Каждому было прислано именное требование явиться на работу, и тогда будет все прощено, но никто не явился. После требования приступить к работе и отказа в том, каждому было прислано уведомление об увольнении. Но чиновники продолжали держаться, во время забастовки собирались у Баук-Гаге. Там же нуждающиеся получали пособия из стачечного фонда. На собраниях 2 раза был представитель с.-д. партии Михаил Садовский, который вел пропаганду среди забастовщиков.
Но революционное настроение скоро стало падать. Вернулся Тер-Гусаков, уехавший за три дня до забастовки в Москву на Всероссийский съезд почтово-телеграфных чиновников в качестве делегата от Крыма, и стало известно, что делегатов Всероссийского съезда начали арестовывать. По сообщениям узнали, что крупные конторы, Одесса и др. приступили к работе. Тогда и симферопольцы на общем собрании решили приступить к работе 20-го декабря. Север к этому времени весь уже работал.
Реакционная клика опять подняла голову и начала мстить за испытанный ею страх. На службу обратно принимали только по прошению, требовали подписки, приводили к присяге. Суду были преданы: Ханбеков, Николаенко, Баук-Гаге, Тациевская, как главные руководители забастовки. Потом от суда все были освобождены и приняты на службу, за исключением Николаенко, который был присужден к крепости на 4 месяца, просидев в тюрьме около года.
Вспыхнувшее среди крымских почтово-телеграфных служащих на короткое время движение надолго погасло. Слишком сильны были навыки послушания, приобретенные этими людьми в атмосфере действия правительственной бюрократической машины, обратившей маленьких людей в бесцветных «человеков в Футляре».


Штейнбах, Профдвижение в Крыму
127
XII
Движение среди приказчиков
Вначале мы уже говорили о возникновении среди служащих реакционной организации пол названием «Общества взаимного вспомоществования приказчиков в г. Симферополе». Понятно, что не все служащие, в особенности в революционный период, могли мириться с направлением этого «общества» и искали других организационных путей для защиты своих интересов. Еще со средины 1904 года силами некоторых членов партии с.-р. и «гнчакистов» и была создана приказчичья организация под названием «Борьба». Руководителями этой организации были П. С. Тютюнджи (гнчакист), младший Керучаев (с.-р.) и впоследствии примкнувший к организации Шнейдеров (поалей-цион). Местом собрания организации была квартира Тютюнджи, которая через некоторое время была провалена. Деятельность организации выражалась в предъявлении требований хозяевам: 1) об увеличении заработной платы, 2) о сокращении рабочего дня, 3) о воскресном отдыхе. Требования предъявлялись нелегально, и против некоторых хозяев принимались различные решительные меры. Так например: в магазин одного непокорного хозяина была брошена бомба со зловонными веществами.
С начала 1905 года начинается влияние местных с.-д. на организацию «Борьба», которая приняла тактику профессионального союза (нелегального). 5-го июня 1906 года был, наконец, утвержден его устав («Профессионального Общества Приказчиков»).
Официальными учредителями его были Бейдер, Тютюнджи, Марковский, Личман и Розенблюм. Для характеристики «общества» приводим из утвержденного устава 1-й раздел.
1) Профессиональное общество имеет целью объединить приказчиков г. Симферополя для улучшения своего быта с правовой и экономической стороны также и для распространения в этой среде просветительных знаний.
2) С этой целью общество стремится к:
1. сокращению рабочего дня,
2. повышению заработной платы,
3. запрещению детской работы до 14-ти лет,
4. прекращению торговли в воскресные и праздничные дни,
5. освобождению женщин от работы в течение 4-х недель до 6-ти недель после родов с сохранением заработной платы,
6. государственной охране труда,
7. государственному страхованию от безработицы, болезней, инвалидности и старости,


128
Революция в Крыму
8. бесплатной медицинской помощи за счет хозяев, 9. поддержке безработных товарищей,
10. воспрещению сверхурочных работ и использованию разного рода услугами, не входящими в круг обязанностей службы,
11. ежегодному месячному отпуску с сохранением жалованья.
3) Для распространения в своей среде просветительных знаний общество стремится к а) устройству библиотеки, б) устройству лекций, рефератов по интересующим членов общества вопросам.
Отметим еще, что существовавшее тогда О-во взаимопомощи приказчиков не только не сочувствовало этому движению, но, наоборот, оставалось в стороне, опасаясь революционной заразы.
И вскоре стало ясно, что с возникшим союзом стали серьезно считаться. Члены союза принимали активное участие в проведении октябрьской забастовки, ходили по магазинам, снимая приказчиков с работы. В день получения манифеста от 17-го октября 1905 г. они приняли участие в манифестации.
Когда на рабочую массу надвинулась грозная лавина царских репрессий, под которой большинство союзов было уничтожено, союз приказчиков не проявлял почти никакой жизнедеятельности. Благодаря своей умеренности, ему удалось уцелеть до Февральской революции 1917 года.
В заключение приводим имеющиеся у нас сведения о возникновении союза печатников в Симферополе.
XIII
Союз печатников
Полиграфическое производство Крыма в период 1900—1905 г., за весьма незначительным количеством предприятий, находилось в руках частных лиц. В ведении государственных учреждений находилась «типография таврического губернского правления» с почти постоянным штатом рабочих до 45 человек.
В ведении земства в Симферополе была «типография таврирического губернского земства» с штатом рабочих в 55—40 чел.
Но самым крупным предприятием в Крыму и по оборудованию и по количеству рабочих (до 75—85 человек) была частновладельческая «первая в Крыму паровая типо-хромо-литография» Вересотской и Брахтмана.
Другой, довольно большой в Крыму была типография Бруна в Севастополе со штатом рабочих не менее 35—40 человек.
Всего по Крыму вместе с мелкими типографиями —«лавочками» имелось 35—37 предприятий с общим количеством


Штейнбах, Профдвижение а Крыму
129
до 250 — 300 человек, которые работали по 10 и больше часов в день в отравляющих организм условиях типографского труда, получая в среднем не более 31 рубля в месяц. Понятно, что еще до революционных дней 1905 гола печатники пытались облегчить свое экономическое положение, и стачечное настроение охватывало рабочих то одного, то другого предприятия. По под общим давлением полицейско-хозяйского пресса попытки протеста робко умолкали. Но почва для веления политической агитации была достаточно подготовлена, и наезжавшие в Крым агитаторы и местные политические подпольные работники легко вовлекали в организацию отдельных, более сознательных рабочих.
Преступление, совершенное Николаем II и его опричниками 9-го января 1905 года, всколыхнуло крымских печатников. События всех взбудоражили, повсюду заговорили о необходимости объединиться и, наконец, небольшая группа молодых печатников взялась за дело. Собралась инициативная группа человек в десять, в том числе литограф Кострак Л. В., типографские наборщики: Вариченко К. Г., Шиханович Ф. М., Кузьменко К. П., Лейбман М. Я., Кремон И., Коваленко М, и другие, и стали на квартире одного из рабочих разрабатывать «Устав общества тружеников печатного дела г. Симферополя». Но работа этой группы вскоре приостановилась, вследствие начавшихся в июне и июле репрессий. Члены группы, работавшие в разных предприятиях, продолжали все-таки вести работу пропагандистского характера, беря каждый раз для обработки отдельного рабочего.
Однако, долетавшие из волнующегося севера известия возбуждали рабочих, и инициативная группа стала вновь подумывать об организации «общества». К этому времени подоспела кратковременная политическая «весна» Святополк-Мирского, и в массе стало заметно большое оживление. Об «обществе» стали поговаривать уже как о чем-то необходимом и близком. Инициативная группа пополнилась еще несколькими рабочими, и снова было приступлено к разработке устава, но и тревожные слухи о предстоящем погроме, носившиеся по городу, тормозили работу. Кроме того, вследствие явного подготовления погрома, большинство членов группы вошло в тот или иной из сорганизовавшихся отрядов «самообороны». Слухи оправдались: в день объявления царского манифеста о свободах разразился организованный царской полицией погром.
Во время погрома был убит один из членов-инициаторов— Лейбман А. Я., организовавший еврейскую группу «самообороны».
Сейчас же, после погрома, инициативная группа начала вновь работу по организации союза,  —  после ряда конспиративных собраний 1-го декабря 1905 года было, наконец, созвано официальное, разрешенное городскими властями, общее собрание.


130
Революция в Крыму
на котором в присутствии представителя начальства был принят устав новорожденного «Союза рабочих печатного дела и причастных к нему мастерских города Симферополя» и было избрано первое правление и ревизионная комиссия. Учредителями были: Г. В. Кострак, С. Г. Шелевинский, Ф. М. Шиханович, М. П. Ефименко и М. А. Коваленко.
В правление вошли гп.т.:
Кострак Л. В. —  председатель, Вариченко К. Г. —  секретарь, Ефименко М. П. —  казначей, Лядов М. П.
Шелевинский С. Г Коваленко М. А. Кузьменко К. П.
В ревизионную комиссию —  т.т.:
Терентьев П. Л.
Раецкий М. Ф.
Городниченко К. П.
30-го мая 1906 г. постановлением «Таврического губернского по делам об обществах присутствия» союз был легализован и вскоре в него были вовлечены почти все симферопольские рабочие. Хотя особой интенсивностью его деятельность не отличалась, но некоторые серьезные достижения должны быть отмечены: зарплата с 31 р. в среднем повысилась до 40 р., продолжительность рабочего дня была установлена в 9 часов, а в «земской» типографии даже в 8 часов. Когда возникло Ц. Б. союз туда послал своих представителей. Наконец, им был послан представитель (левик) на «Первую Всероссийскую Конференцию союзов рабочих печатного дела», открывшуюся 1907 г. l-го апреля в Гельсингфорсе, где собрались представители 57 союзов печатников из 46 городов и 1 представитель от 10 пунктов Прибалтийского края.
Из анкетного листа, разосланного оргбюро Конференции и ею потом исправленного, мы, между прочим, узнаем следующее
Симферополь
Ялта
Союз основан (когда) ....
,, легализован
Рабочих печатного дела . Членов союза Платящих членские взносы Взнос вступительный . . .
„ ежемесячный . . . Наличность кассы Помощь безработным . . . Касса взаимопомощи .... Сколько делегатов было
на конференции . . . .
17 ноября 1905 г. Апрель 1900 г.
266
120
85
3 р. 1“ 0
850 р. Случайная При союзе
1
Октября 1905 г. 15 июля 1906 г. 50 34 34
От 1 р. до 50 к.
От 20 к. до 50 к.
180 р.


Штейнбах, Профдвижение в Крыму
131
Дата легализации, как мы видели, ошибочно указана.
Чрезвычайно мало данных сохранилось у нас, чтобы можно было судить о политической линии союза. Но, несомненно, что он стоял на почве чистокровного меньшивизма, вплоть до защиты ликвидаторских тенденций, которые уже тогда начали выявляться во многих союзах, где господствовали меньшевики. Об этом можно заключить из речи симферопольского делегата на 1-ой всероссийской конференции печатников.
Его оригинальную аргументацию в защиту созыва рабочего съезда нам приводит протокол Гельсингфорской конференции: «Исходя из положения, что «освобождение рабочего класса есть дело самих рабочих», что существующие социалистические партии, благодаря своему преобладающему интеллигентскому составу в недостаточной степени отражают настроение широких рабочих масс, стремящихся к полному объединению,—симферопольский делегат высказывается за необходимость рабочего съезда и предлагает обсудить этот вопрос. (Он) считает осуществимым идею рабочего съезда при серьезном и беспристрастном отношении к ней; (он) указывает на программу минимум, как на ближайшую платформу, на почве которой возможно объединение всего рабочего класса, особенно необходимую в настоящий политический момент. Симферопольские рабочие в большинстве своем относятся сочувственно к этой идее и надеются, что и конференция, обсудив вопрос, выскажется в этом же духе».
(Как известно, конференция отказалась от обсуждения этого вопроса).
К концу 1907 года союз был закрыт, и библиотека его опечатана. Некоторое время он все-таки прододжал существовать нелегально, но с появлением «Общества взаимопощи пепечатников» его деятельность совершенно прекращается.
XIV
Феодосия
Такова была картина зарождения и развития профдвижения в Симферополе, который, несомненно, тогда служил центром крымской общественности, и где нелегальные организации преимущественно развивали свою деятельность.
Если мы от Симферополя перейдем к другим крымским городам, то встретимся в сущности с теми же основными предпосылками профессионального движения и с теми же общими чертами его развития.
Приведем еще сведения, которые мы имеем о Феодосии, городе, где довольно сильно было влияние с.-дем. организации.


132
Революция в Крыму
Там были попытки к организации массового движения со стороны Р. С. Д. Р. П. Из них следует отметить попытку вызвать рабочих на массовую демонстрацию протеста против расстрела питерских рабочих 9-го Января.
Демонстрация эта, состоявшаяся 7-го февраля 1905 года, окончилась избиением группы рабочих сбродом темных людей, куда входили также и портовые рабочие, натравленные полицейскими и жандармами и сделавшие свое темное дело пол руководством пристава Захаренко. Но это избиение послужило сигналом к пробуждению рабочей массы.
Особенно усилилось движение, когда у берегов Феодосии появился броненосец «Потемкин».
В это время из профорганизаций здесь была только артель грузчиков, численностью до 1500 человек, на которую и было обращено преимущественное внимание местной революционной организации. Уровень сознания этой артели был очень низок, настроение —  часто хулиганское, и революционная работа велась среди этой массы с большим трудом.
В более благоприятных условиях протекала работа среди рабочих табачников, составлявших также довольно большую группу, до 1500 человек, в среде которых находилось несколько рабочих, принадлежащих к партии Р. С. Д. Р. П. За ними идут портные, сапожники, модистки и, наконец, приказчики.
В течение летнего времени устраивались массовки в Кизильнике и в открытом море на лодках. В этих массовках принимали участие рабочие табачники, строители, металлисты, портные и небольшой процент грузчиков. Но только с получением известия об октябрьском манифесте массы становятся более активными.
18-го октября вечером, когда с поездом были привезены печатные телеграммы радикальной газеты («Южный Курьер»), тут же от вокзала, под руководством находившихся здесь партийных работников, началась демонстрация рабочих и граждан, В городе наблюдалось сильнейшее оживление, но немного позже стала заметна подготовка какого-то выступления, явно контрреволюционного характера, но никто, однако не придавал этому никакого значения.
К 10-ти часам утра следующего дня к памятнику стали двигаться стройными рядами рабочие массы. За ними следовали празднично разодетые граждане города, и начался митинг. В разгаре речей ораторов ряды портовых рабочих, принявших и без того небольшое участие в митингах, стали заметно редеть.
К 2-м часам в городе уже начался погром, и на ряду с еврейскими магазинами подвергся разгрому также целый ряд магазинов караимских и греческих.


Штейнбах, Профдвижение в Крыму
133
Демонстрация 19-го октября не прошла бесследно для рабочих масс города Феодосии, — даже для тех, которые так или иначе принимали участие в контрреволюционном выступлении. Уже в конце ноября, когда началось стачечное движение по всей России, феодосийские рабочие также всколыхнулись, и на нелегальных массовых собраниях рабочих можно было встретить тех же портовых рабочих, металлистов и друг., горько раскаивающихся в своем участии в погромном выступлении и жаждущих мести тем, кто опутал их в октябрьские дни.
Объявленная в знак солидарности с восставшими московскими рабочими трехдневная всеобщая политическая стачка в декабре месяце прошла блестяще, захватив, главным образом, портовых рабочих, еще так недавно находивших себе место в стане врагов рабочего класса. Их теперь можно было встретить везде первыми и тогда, когда нужно было снять фабрику с работы и на выборах в члены Совета Рабочих Депутатов, который образовался в те дни. под непосредственным руководством местной организации Р.С.Д.Р.П. и т. п.
Из отдельных участников этого момента можно отметить портового рабочего —  Мишку Полтавкина (Горюнов), пользовавшегося среди портовых рабочих значительной популярностью и избранного товарищем председателя Совета Рабочих Депутатов.
Ликвидация восстания во флоте в Севастополе, начавшегося на крейсере «Очаков» под руководством лейтенанта Шмидта и перекинувшегося на другие суда, на часть гарнизона Севастополя и широкие рабочие массы, не могла не отразиться на соседних городах, в том числе и Феодосии; здесь также началась ликвидация революционного выступления рабочих.
Вышедшие во время только что описанного движения из подполья партийные работники вынуждены были уйти туда обратно. Начались аресты, обыски, между прочими арестовывается Мишка Полтавкин и др.
Январь и февраль 1906 года проходят в полном затишье и только в марте начинает замечаться некоторое оживление среди рабочих.
Феодосийский Комитет Р.С.Д.Р.П. решил использовать закон 4-го марта 1906 года; начинается лихорадочная работа среди рабочих по организации профсоюзов, и уже к концу марта мы имеем в начальной стадии несколько организаций —  «Союз Иглы», «Союз строительных рабочих», куда входят и метал- листы и союз «фармацевтов».
В середине апреля был организован самый большой союз— «табачников», куда вошли все рабочие табачных и гильзовых фабрик города, число которых (рабочих) превышало 1000 человек. Запись в союз шла успешно.


134
Революция в Крыму
Необходимо отметить характерный факт, что рабочие, впервые столкнувшись с широкими профессиональными организациями, не имея решительно никакого опыта и теоретической подготовки, быстро освоились с новой ролью, и выбранные из их среды члены правления через очень короткий промежуток съумели прекрасно справиться со своими задачами.
Особенно нужно отметить среди них: Федора Демушкина, Хаима Шейнфельда, Ивана Бирюкова под кличкой «Ванька хозяйский», «Гришу Атзе», «Ваську Киевского», Алтера, Хохлова, работницу Настю, Бетю и Зяма. Были также другие активные работники.
Главное внимание союзов, помимо организационной работы, было обращено на то, чтобы создать наиболее сильный стачечный фонд.
Май, июнь и июль проходят в общем затишье, и только в августе месяце вспыхивает стачка на табачной фабрике Стамболи, которая была организована союзом «табачников» и поддержана местными революционными организациями.
Несмотря на то, что в первые же дни забастовки союз был закрыт и часть членов правления была арестована, стачка протекала довольно успешно, рабочие были настроены бодро и были убеждены в своей победе.
Вскоре, однако, стало ясно, что борьба будет нести упорный характер. Проходили не дни, а недели, средств не хватало, несмотря на материальную поддержку революционных организаций; начался ропот наиболее отсталых и пожилых рабочих и одновременный нажим со стороны полиции. Были вызваны представители рабочих к тогдашнему генерал-губернатору г. Феодосии — Давыдову и им было заявлено, что если они в течение 2-х часов не приступят к работе, то все будут высланы из пределов города. Рабочие пали духом и дали мандат своим представителям уступить и войти в соглашение с предпринимателем на старых условиях.
Таким образом, придавленные с двух сторон голодом и преследованием полиции, в момент, когда казалось, что рабочие уже близки к победе, после месячной упорной борьбы, они приступили к работе.
После окончания стачки, руководители профессионального движения на опыте поняли, что чрезвычайно трудно бороться разрозненными силами и по предложению феодосийской организации Р. С. Д. Р. П. было организовано из представителей отдельных союзов Центральное Бюро Профессиональных Союзов, которое, однако, просуществовало Очень недолго, и на одном из нелегальных собраний его, на квартире т. Зубатова, почти все члены были арестованы. Из арестованных помнятся


Штeйнбах, Профдвижение в Kpыму
135
имена т. т.: Супера, Александра Полтавцева, Иосифа Ульянова. Секретарем этого Бюро был товарищ Макс Рогальский.
С этого момента профессиональное движение в Феодосии начинает идти на убыль.
XV
Организация Ц. Б. в Симферополе и созыв 1-го Съезда Профсоюзов в Крыму
Очень скоро после того, как возникли первые профессиональные союзы, стала ощущаться и в Крыму острая потребность в создании какого-нибудь организационного центра, способного объединить разрозненные, но несомненно нарастающие революционные силы крымских рабочих и направить их в русло классовой борьбы. Ответом на организационные искания союзов было создание «Центрального Бюро».
Центральное Бюро профсоюзов г. Симферополя возникло в начале лета 1906 г. В состав его входили по 1—2 представителя от всех функционировавших тогда в городе профсоюзов: металлистов, столяров, сапожников и заготовщиков, портных, табачников, булочников, строителей, фармацевтов, прислуг, приказчиков, конторщиков, типографов и парикмахеров. Кроме того, в состав совета входили два представителя от Симферопольской организации Р.С.Д.Р.П, которая в то время объединяла и большевиков и меньшевиков, но последние составляли в организации абсолютное большинство, наложившее на все профсоюзы, возникшие в ту пору, густо-реформистский отпечаток. Центральное Бюро из своего состава выделило Президиум из 5-ти человек. Председателем этого президиума состоял: Арменяк Боготурьянц (т. Аверьян) — большевик. Секретарем А. С. Ривкин —  меньшевик.
Главной задачей своей Центральное Бюро себе поставило организацию профсоюзов и руководство их работой.
Кроме того, Центральное бюро сорганизовало бесплатную юридическую и медицинскую помощь для членов профсоюзов. Медицинская помощь была организована следующим порядком: некоторыми врачами было выражено согласие обслуживать рабочих-членов профсоюзов за дешевую плату — 25 к. за совет, а на дому к больному  —  50 к., но рабочий не платил врачу: он ему давал полученный в союзе талон, а потом комиссия при Центральном Бюро собирала талоны у врачей и расплачивалась каждый месяц.
Центральное Бюро посылало на союзные собрания своих представителей для агитационных целей. Не малое значение имело Центральное Бюро в деле материальной и моральной поддержки развернувшейся стачечной борьбы, а также в выборной кампании во 2-ю Государственную Думу. Отметим, что


136
Революция в Крыму
состав Центрального Бюро был исключительно почти меньшевистский. Только председатель президиума был большевик т. Бо¬
готурьянц — представитель с.-д. организации, пользовавшийся огромной популярностью среди рабочих и проявивший себя как активный и последовательный революционер. Центральное Бюро работало полулегально. За членами его постоянно охотились жандармы и шпики, но в течение годового существования оно все же проявило себя довольно открыто на собраниях рабочих клубов.
В конце 1906 г. Центральное Бюро созвало Всекрымский Съезд профсоюзов. Идея созыва съезда всех профессиональных союзов губернии возникла среди членов Симферопольского Центрального Бюро профсоюзов еще летом 1906 г.
Но только к осени можно было приступить к подготовке съезда. В силу политических условий того времени съезд созывался нелегально. Для его созыва губернию объехали по поручению Ц. Б. т. т.: 1) Боготурьянц, 2) Рожанский Г. и 3) Либин — кличка Борис.
Съезд происходил в середине декабря месяца 1906 г., открылся он в воскресенье 17 декабря старого стиля и продолжался три дня.
Начался он вечером в помещении союза фармацевтов на углу Екатерининской и Салгирной улиц, а на следующий день перешел в помещение союза сапожников по Греческому переулку.
На съезде были представлены города: Симферополь, Севастополь, Феодосия, Евпатория, Бердянск, Мелитополь, Ялта и Керчь.
Симферополь имел по одному представителю от каждой союзной  организации. Были представлены союзы: 1) портных, 2) фармацевтов, 3) булочников и кондитеров, 4) печатников, 5) приказчиков, 6) сапожников, 7) столяров, 8) заготовщиков,. 9) табачников, 10) парикмахеров и 11) прачечников.
Другие города имели по 2—3 представителя каждый.
Симферопольское Ц. Б. было отдельно представлено т. т. Боготурьянц и Ривкиным.
Затем на съезде были представители всех социалистических партий. Общее число участников съезда 25-30 человек (по другим сведениям  —  до 60 ч.).
Съезд протекал полулегально, и сведения о нем появлялись в печати.
Порядок дня съезда был приблизительно следующий: 1) отчет Симферопольского Ц. Б. о его общей деятельности и как организатора съезда, 2) доклады с мест, 3) о задачах профсоюзов—докладчик Боготурьянц, 4) об организации Таврического Губернского Центрального Бюро, 5) о выборах во 2-ю- Государственную Думу.


Штейнбах, Профдвижение в Крыму
137
В начале 1907 года последовавшие аресты и высылки быстро разгромили созданную организацию, —  наиболее активные профработники, избегнувшие ареста, вынуждены были скрыться. Профсоюзы зачахли и закрылись, а вместе с ними прекратило существование и Всекрымское Центральное Бюро Профессиональных Союзов.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Первая Всероссийская конференция происходила в Москве 24-го сентября —  7-ое октября —  1905 года. Было представлено пятЬ пунктов: Петербург (4 союза), Москва (24 союза), Харьков (1 союз), Нижний-Новгород (3 союза) и Екатеринослав (2 союза).
Вторая Всероссийская конференция происходила в Москве 24—28-го февраля 1906 года, были представлены 10 крупных городов от 2000 чл., но среди этих городов опять не было ни одного крымского Апрель 1905 года 1-й съезд Железнодорожников.
15-ое ноября 1905 г. 1-й съезд почтово-телеграфных работников.
20-го октября 1905 г. Начало всеобщей политической забастовки Железнодорожников.
29-го октября 1905 г. 1-я Всероссийская всеобщая забастовка. 4-го марта 1906 г. Царский закон об обществах и союзах.
14—25-го июня 1905  г. Восстание матросов на броненосце «Потемкин Таврический».
13-го ноября 1905 г. В Севастополе всеобщая забастовка.
15-го ноября 1905 г. Восстание матросов в Севастополе (на крейсере «Очаков») под руководством лейтенанта Шмидта.
16-го ноября восстание подавлено.
2-го января 1907 г. 1-ое совещание архитектурно-строительных рабочих в Москве. Были представлены 5 городов: Москва, Петербург, Харьков, Вильна и Лодзь.
Февраль 1907 года 1-я Всероссийская конференция металлистов в Москве. Были представители Московского, Петербургского, Бабинского, Луганского и Витебского районов.
Марта 1907 года Съезд кожевников. Почти все представители из Западного края (Польши и Литвы).
1-го апреля 1907 г. Всероссийская конференция печатников в Гельсингфорсе.
25-ое августа  —  1-ое Всероссийская конференция портных в сентября 1906 года Москве. Съехались делегаты из Петербурга, Москвы, Саратова, Нижнего - Новгорода, Одессы и Крыма (кто были делегаты из Крыма, нам установить не удалось).


138 Революция в Крыму
23—24 апреля 1907 г. Состоялась крымская конференция портных. Присутствовало 10 делегатов из 7-ми городов Крыма: Севастополя, Симферополя, Евпатории, Геническа, Мелитополя, Феодосии и Керчи. (Сведений об этой конференции пока у Крымистпрофа нет). Приведенные выше сообщения взяты у Айн- зафта: 1 этап и т. д.).


в. Камшицкий
РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИжЕНИЕ 1905 ГОДА В ПЕРЕКОПСКОМ УЕЗДЕ (И ДЖАНКОЕ)
Теперешнего Джанкойского района в 1905-м году не существовало. Поселок Джанкой в то время входил в состав Перекопского уезда. Административным центром был Перекоп с прилегающим к нему Армянским-Базаром. Какой-либо промышленности в уезде не существовало. Население Перекопа состояло приблизительно из 1.500 человек, занимавшихся, главным образом, земледелием, и небольшого числа чиновников. В верстах 5-ти от Перекопа расположено его предместье — Армянский-Базар с населением около 4.500 человек. Кроме русских земледельцев, здесь жили еще цыгане-ремесленники и торговцы различных национальностей.
В несколько лучшем положении находился Джанкой. Здесь были строительные рабочие и некоторое количество торговых служащих. Рабочие были, главным образом, сезонные, прибывавшие весной из Орловской и других центральных губерний и, в большинстве случаев, возвращавшиеся осенью на родину. Наконец, в Джанкое находилась группа железнодорожников, наиболее развитая и сплоченная в сравнении с другими видами труда. Небольшое количество ремесленников довершали картину социального состава населения Джанкоя.
Необходимо также упомянуть о существовании соляных промыслов в Таганаше, у Старого и Красного озера, где работа носила сезонный характер. Рабочие здесь были наиболее заброшенные и забитые. В Курмане находился маленький механический завод с полутора десятком рабочих (позднее перенесенный в Джанкой и разросшийся в Харасановский завод).
Остальная масса населения была земледельческой. Крупное помещичье и кулацкое землевладение преобладало над мелким. Благодаря этому, в Перекопском уезде находилось большое количество батраков, в большинстве случаев, сезонных, прибывавших из Полтавской, Киевской и других украинских и некоторых центральных губерний. По деревням были также разбросаны ремесленники, — кустари (кузнецы, кожевники, строители и др.). Вся эта масса не имела связи с местным


110
Революция в Крыму
населением, и все время тяготела к лому, смотря на свое пребывание в Перекопском уезде, как на временное. Это служило препятствием к их объединению, развитию в них классового самосознания, а также мешало планомерной агитационной работе.
Точно также смешанный состав населения в национальном отношении не мог способствовать ведению этой работы. Кроме русских, Перекопский уезд был населен немцами и татарами.
Наиболее обеспеченным в материальноМ отношении было немецкое население.
Татарское, в большинстве случаев, безземельное население жило в патриархальных условиях и находилось под сильным влиянием мурзаков-помещиков и духовенства.
Земледельческое население распределялось по национальностям следующим образом:
% дворов к общему числу дворов сельского насел, в уезде: Русские  —  38,1. Немцы  —  43,1 Татары —  11,34
Остальное приходилось на другие национальности.
Безземельных дворов к общему числу сельских дворов было 63,3% при чем по национальностям они распределялись следующим образом:
Из этих цифр видно, что число безземельных среди татар достигает огромной величины (79,8%, т. е. 4/5 всего татарского населения), затем идут русские (3/5) и, наконец, группа прочих национальностей и немцев, где процент безземельных лишь немногим превышает половину.
При таком количестве безземельных хозяйств неудивительно, что крестьяне принуждены были арендовать земельные участки как у помещиков, так и крестьян-кулаков.. Арендаторы делились на две категории: арендаторов за деньги и арендаторов-скопщиков из доли урожая. Положение последних, живших в большинстве случаев в хатах, принадлежавших владельцу, было особенно тяжело. Вследствие отсутствия пись-
1) По данным статистического бюро таврического губернского земства за 1902 год. Положение уезда к 1905 году существенно не изменилось, а потому мы и в дальнейшем будем пользоваться статистическими данными из этого источника.
% безземельн.
1999
1192
59,7%
1799
921
1997
1593
79,8%
51,2%
53,1%
63,3%
341
181
6136
3887
Русские
НемцЫ
ТатарЫ
Прочие национ.
Все вместе
Всего дворов
Из них безземель¬
ных
Всего дворов
Из них безземель¬
ных
Всего дворов
Из них безземельных
Всего дворов
Из них безземельных
Всего дворов
Из них безземельных


В. Камшицкий. Революц. движение и Перекоп. у. (и Джанкое) 14l
менных договоров с владельцами, скопщики, в буквальном смысле, зависели от произвола владельцев.
Распределение хозяйств по количеству десятин земли видно из следующей таблицы:
Здесь наиболее многочисленными, с одной стороны, являются совершенно безземельные хозяйства и, с другой, группа крупных хозяйств с 40—160 десятинами. Малоземельных же групп немного.
В соответствии с этим находилось и обеспечение земледельцев живым и мертвым инвентарем.
Цена на рабочую силу в 1906 г. существовала следующая:
а) для косца 75 к.
б) пешего мужчины 70 „
в) женщины 42 „
г) подростка 38 „ 1)
(Н 	а хозяйском иждивении, которое исчислялось в 19 коп. в дены.
В 1905 г. она была еще ниже.
Русско-японская война, вызвав вздорожание продуктов первой необходимости, в первую очередь отразилась на материальном положении рабочих, служащих и батраков, т. к. заработная плата их не была увеличена.
К этому еще присоединился неурожай 1904-го года, и таким образом, в Перекопском уезде, хотя и не было промышленных рабочих, тем не менее, были налицо все условия для недовольства среди безземельного крестьянского населения, батрачества и небольших кадров рабочих и служащих
При таких обстоятельствах неудивительно, что революционное движение 1905-го года, охватившее всю страну, не могло миновать Перекопского уезда и, в частности, Джанкоя. Приблизительно с мая месяца 1905-го года Уфлянт и Лискумович установили связи с Симферополем и начали вести агитацию среди железнодорожников Джанкоя, сапожников и торговых служащих. Было положено начало первой партийной ячейке. Работой руководила симферопольская организация
1) См. «Сборник по основной статистике». Оценочная часть. Перекопский уезд. Выпуск II. Издание таврич. губернск. земства, 1906 г.
Число хозяйств.
Общее
число.
6136
100%
3887
73,3
2
0,0
0,1
0. I
1.2
1,6
3,7
3,3
3,9
2.1
1.3
2.1
6,7
3,2
1.1
8
21
283
201
238
128
261
127
110
199
68
Безземельные
0,62 и менее десятин
0,63-1,21
1-25-2J9
2,5- 1,9
5,0-9,9
10,0-1 1,9
15,0—19,9
20-29,9
30-39,9
40—59,9
60-79,9
80- 159,9
160-319,9
320 и ooiee


142
Революция в Крыму
Р. С. Д. Р. П. Однако, в виду малочисленности партийных работников в уезде здесь произошло слияние с.-д. и с.-p., в результате чего организовалась объединенная социалистическая группа. Из рабочих выделялся активный работник с.-д. Андрей Бабкин, из служащих —  земский фельдшер Алексеев и народная учительница Сахарова.
Более или менее планомерная работа среди крестьян была начата учителем ремесленной школы Шевцовым в первые месяцы 1905-го года. Однако, он вскоре был арестован жандармскими властями и отправлен в ссылку. Связь между отдельными группами более сознательных крестьян и Симферопольской организацией поддерживалась через Толстова.
Социалистический кружок, в который входили социалисты всех направлений, постепенно развивался и упрочился. Кроме вышеупомянутых активных работников, в него вошли телеграфист Скрипка, Бойко и другие.
После издания манифеста 17-го октября из местных либеральных землевладельцев и других лиц организовался комитет под лозунгом охраны свобод, обещанных манифестом. Позднее этот комитет стал явно кадетским, ничем себя не проявил и. скоро распался.
Разраставшееся революционое движение вызвало со стороны полицейских органов попытку к организации погрома в городе Джанкое. Числа 20—22-го октября из Феодосии и Симферополя прибыло несколько человек, повидимому, членов союза «истинно-русских» людей, которые повели агитацию и начали раздавать погромную литературу. Появились группы пьяных, которые начали грозить погромом.
В этот период диктатором в городе и уезде сделался исправник Андреев. Инициатива организации «истинно-русских» принадлежала, главным образом, ему. Черносотенная агитация велась также под его руководством. На призыв Андреева отозвалось духовенство, земские начальники и кулачество. Заседания «союзников» были закрытые и обставлены большою таинственностью. 6-го декабря ими было устроено торжественное шествие из собора с иконами и хоругвями в полицейское управление в знак «единения царя с народом».
В виду всего этого была организована самооборона под начальством Мурадяна, в которой принимали участие, как члены социалистической группы, так и другие рабочие и служащие. Это отрезвило погромщиков и вскоре они все разбежались.
Из политического обзора жандармских властей за 1905 г. видно, что до манифеста 17-го октября «почти не замечалось распространения противоправительственной революционной пропаганды и прокламаций». Указывается лишь на то,


В. Камшицкий, Революц. движение в Перекоп. у. (и Джанкое) 143
что в селе Воинке земский учитель Николай Шевцов успел устроить местным крестьянам 3 чтения.
Однако, после манифеста положение круто изменилось, и жандармский политический обзор отмечает целый ряд противоправительственных выступлений.
Из воспоминаний участников революционного движения, а также из жандармских архивов видно, что в Перекопском уезде был организован «Крестьянский Союз». «Гнездо» его как говорит политобзор, находилось в Воинке, откуда пропаганда начала распространяться по всему уезду, при чем в пропаганде принимали участие земские врачи, фельдшера и учителя.
В соседнем Днепровском уезде крестьянами было сожжено и расгромлено 39 экономий с миллионным убытком для владельцев. В Перекопский уезд началась эмиграция помещиков из разоренных «дворянских гнезд» Днепровского уезда. Вскоре, однако, помещики выписали ингушей для охраны своих имений и вернулись обратно. Ингуши держали себя победителями, пьянствовали и своими дикими выходками наводили ужас на жителей. В Армянске произошло несколько избиений, устроенных ингушами. Полиция им покровительствовала. Земские начальники начали широко променять право административной высылки из пределов уезда. Правительство ассигновало на борьбу с врагами православия и самодержавия значительную сумму, которую исправник Андреев довольно ловко использовал в своих интересах.
Характерно, что жандармы, касаясь в политобзоре причин крестьянских волнений, доносят: «крестьяне особенно легко поддавались убеждениям агитаторов, потому что те действовали на них, пользуясь постановкой в уезде земельного вопроса, крайне неблагоприятного для первых. Так, в то время, когда крестьяне обладают здесь малыми (по 8—5 десятин) наделами, в уезде имеются громадные частные владения в 20 и более тысяч десятин земли 1), арендные цены высоки и продажной земли почти не бывает».
В октябре месяце  1905-го года произошла забастовка железнодорожников на ст. Джанкой. Об этом свидетельствует следующая телеграмма:
«Симферополь Севастополя жд. 678, 88. 11, 6, 20, д.
Принята 11/Х
Десятого октября во втором часу дня телеграфисты станции Джанкоя в числе девятнадцати человек и низшие служащие станции этой по службе движения в числе семнадцати человек прекратили исполнение своих служебных обязанностей, предъявив требования об
1) Последнее относится преимущественно  к Днепровскому уезду (В. К.).


141
Революция в Крыму
увеличении оклада жалованья на 25 проц. и улучшения квартирного положения после личных переговоров с ними находящегося на станции Джанкой проездом ревизора 5 участка службы движения и по подаче ему изложенных письменно требований своих они в 6 часов вечера приступили к исполнению служебных обязанностей HP 130 Начальник жандармского отделения подполковник Ра- гольт».
Однако, мир и согласие водворились не надолго, и 17-го того же октября подполковник Рагольт сообщает по начальству, что забастовка на ст. Джанкой Снова возобновилась, так как телеграфисты до 16-го октября не получили ответа на их петицию.
«Крымский Вестник» от 16-го октября 1905 года сообщает: «ст. Джанкой» и поселок, благодаря железнодорожной забастовке, необыкновенно оживились; тихий поселок превратился в многолюдный, шумный город. Станция на время сделалась средоточием массы пассажиров. Все дома, заезжие дворы, самый вокзал переполнены вследствие громадного накопления народа, жизненные припасы дорожают с каждым часом».
По донесениям жандармских властей и перекопского исправника события развертываются в уезде следующим образом. В первых числах ноября происходили митинги в Джанкое, во. дворе местной больницы, при чем ораторы предлагали крестьянам отбирать земли у помещиков силой. По этому вопросу был составлен приговор, переданный Всероссийскому Крестьянскому Союзу. На митинге 6-го ноября оратор, по донесению исправника, «приводил массу всевозможных примеров и доказательств того, что правительство «грабило» народ и «обкрадывало», а для того, чтобы не допустить устранения самодержавия царя и самому не лишиться узурпаторской власти, приказал устроить повсеместно погромы с целью разъединения партий». По окончании митинга ораторы раздавали присутствующим листок, под названием «Что нужно рабочим». На митингах этих выступали, главным образом, Толстов и земские врачи Рышков и Коноплев.
16-го ноября состоялся митинг в селе Воинке в здании ремесленной школы, на котором по донесению исправника выступал волостной писарь Степан Мочалин и заведывающий ремесленной школой Степан Венедиктов. На митинге обсуждался вопрос об отношениях между помещиками и крестьянами и, в частности, о скопщине.
20 ноября отмечаются митинги в Джанкое, в помещении больницы и в здании сельской школы.
На митинге в больнице врач Рыжков предложил на обсуждение присутствоваших вопрос об улучшении быта крестьян


В. Камшицкий, Революц. движение в Перекоп. у. (и Джанкое) 145
по нижеследующей программе: «1) раздать крестьянам все участки казенной земли, 2) отобрать и раздать им все церковные и монастырские земли, а также земли удельные и 3) установить условно умеренную плату за аренду земли у помещиков подесятинно. Присутствующие одобрили эту программу и многие подписались под ней»  1).
Результатом этих митингов, доносит исправник, явились: «крайне возбужденное состояние крестьян, дерзкие отношения их к землевладельцам, посягательство на их имущество под угрозой насилия и т. п. предосудительные поступки».
21-го ноября в джанкойской земской школе состоялся съезд народных учителей и учительниц Перекопского уезда, на котором было постановлено примкнуть к «Всеросийскому союзу учителей и деятелей по народному образованию». На съезде говорилось о необходимости игнорировать министерскую программу и вести преподавание в прогрессивном духе.
В ночь с 25 на 26 ноября в поселке Таганаш были разбросаны и расклеены на фонарных столбах и стенках брошюры (содержание их не установлено), которые жители подобрали и в числе около 300 экземпляров представили полицейским властям, 26-го того же ноября помощник исправника сообщает о тяжелом ранении одного из помещиков и требует спешной присылки казаков. 27-го ноября в экономию землевладельца Спендьярова явилась целая толпа крестьян деревень Воинки и Магазинки. Обычно они занимались доставкой соли с озер в Таганаш. Теперь же они забастовали, требуя надбавки в 2—3 к. на пуд. Толпа предъявила землевладельцу требование ссудить им полтораста пудов пшеницы. Помещику пришлось подчиниться, и пшеница была выдана.
В декабре месяце началась железнодорожная забастовка на ст. Джанкой (вторично). Началась она около 10-го декабря по получении телеграммы из Харькова от стачечного комитета. Телеграфист Скрипка, получив указанную телеграмму, немедленно созвал собрание рабочих и служащих. По ознакомлении с ее содержанием собравшиеся рабочие и служащие решили забастовать и под руководством Скрипки, Шевченко и Бойко сняли всех остальных с постов и дежурств. Поезда, отправленные в Джанкой до начала забастовки, принимались общими усилиями всех товарищей. Был организован стачечный комитет в составе: Скрипки, Бойко, Черняева и Шевченко.
Все это происходило ночью. Утром, в 8 часов все рабочие и служащие были созваны на митинг, куда явились также и жители поселка. В связи с железнодорожной забастовкой, забастовали все рабочие и служащие Джанкоя. Магазины также
1) По донесению Нач. таврич. губерн. жанд. управления, полковника Загоскина таврич. губернатору от 8-го ноября 1905 года.


146
Революция в Крыму
были закрыты. После митинга, на котором обсуждалось значение забастовки, все собравшиеся организовали демонстрацию, и с красными знаменами пошли по городу. По пути устраивались летучие митинги, произносились речи. Вечером был устроен вторичный митинг, на котором выступал приехавший из Мелитополя член стачечного комитета.
железнодорожная администрация также примкнула к бастующим, исключение составлял лишь один ДСП Щербинский, который вскоре сообщил в Севастополь жандармскому ротмистру следующее: «в Джанкое большие беспорядки, станция разгромлена, пути разобраны на большом протяжении». В связи с этим в Джанкой была выслана рота солдат при нескольких офицерах для усмирения рабочих и служащих. От станции Курман они все шли пешком впереди поезда, так как боялись свалиться под откос. Сюда они прибыли утром 12-го декабря, при чем железнодорожный путь и станцию нашли в полном порядке, но никого из рабочих и служащих не увидели.
Немедленно по прибытии жандармский ротмистр распорядился арестовать весь стачечный комитет. Это было исполнено, и арестованные рассажены по отдельным комнатам в здании вокзала. К дверям были приставлены часовые. Членов стачечного комитета указал ДСП Щербинский.
Узнав об аресте руководителей забастовки, рабочие и служащие подняли тревогу, на которую собрались не только железнодорожники, но и многие жители поселка. Немедленно было приказано закрыть торговые помещения с тем, чтобы не выдавать ничего прибывшей воинской команде. Буфет на вокзазе был также закрыт. Кроме того, были закрыты все водо- проводные краны и артезианские колодцы. Котлы с обедом для солдат были опрокинуты, облиты керосином и засыпаны песком; огонь  —  залит. Часовой, охранявший кухню был обезоружен.
Кто-то пустил сдух, что арестованных увозят. Рабочие бросились отбивать арестованных, но солдаты их встретили с винтовками на руку, готовые стрелять. Однако, несмотря на угрозы офицеров стрелять, толпа не разошлась и начала требовать освобождения арестованных. Офицеры были окружены плотным кольцом возбужденных рабочих.
В это время с севера прибыл эшелон демобилизованных, которые были информированы о происшедшем. Демобизизованные присоединились к требованиям рабочих освободить арестованных и даже стали угрожать офицерам и жандармам расправой. Кроме того, из деревень начало стекаться окрестное крестьянское население на выручку железнодорожников.
В то же время было отдано распоряжение разобрать. паровозы, находившиеся в местном депо, что было немедленно


Б. Камшицкий, Революц. движение в Перекоп, у. (и Джанкое) 147
исполнено. Снятые части были спрятаны. В числе разобранных был также и паровоз, привезший войска.
Положение офицеров и жандармского ротмистра становилось очень oпacным. Часовые, поставленные у дверей, не могли им помочь, так как были окружены и обезоружены. Тогда офицеры стали просить освободить их и дать возможность уехать из Джанкоя. Для переговоров со стороны рабочих были избраны делегаты. В результате переговоров решили арестованных освободить, а ротмистру, офицерам с отрядом солдат дать возможность выехать.
Поезд с солдатами и жандармами под крики «ура», смех, свистки и поздравления с «победой» тронулся со станции.
Такова картина этого эпизода по воспоминаниям участников указанных событий.
По поводу этого же события помощник начальника таврического губернского жандармского управления 6 февраля 1906 г. сообщает таврическому губернатору следующее:
«12-го декабря во время начавшейся уже всеобщей железнодорожной забастовки, на станцию Джанкой воинским поездом в 3 часа ночи прибыл Начальник Севастопольского Отделения Харьковского жандармского Полицейского Управления ж. д. Подполковник Рагольт с двумя офицерами, ротою солдат  —  58 человек, в виду полученных им (оказавшихся ложными, переданными по телефону неизвестно кем) сведений о разборке забастовщиками железнодорожных путей.
С этим же поездом прибыл на станцию и я с целью проверки этих сведений и не принимая на себя инициативы действий в полосе железнодорожного отчуждения. Тогда же ночью Подполковник Рагольт арестовал четырех членов местного стачечного бюро  —  Иллариона Скрипку, Бойко, Шевченко и Черняева.
Утром 13-го декабря ко мне, как к старшему в чине, явились уполномоченные от всех собравшихся на перроне железнодорожных служащих: конторщик Стратонник Федоров, Череватый и неимеющий отношения к станции врач Рыжков, который в И часов утра заявил мне и трем упомянутым гг. офицерам, что передает нам требование всех служащих: «Пока не будут освобождены арестованные, никто не приступит к своим работам». Я объяснил Рыжкову, что четверо служащих арестованы на основании Высочайшего Указа от 4-го декабря об ответственности за участие или подстрекательство к железнодорожной стачке, объявленного по линии телеграммой Министра Путей Сообщения и предложил Рыжкову № газеты с этим Указом для разъяснения толпе. Затем прибыли еще два уполномоченных: техник Борис Григорьевич Прилипко и осмотрщик вагонов Яков Давидов Лемоножко, при которых Рыжков заявил, что Указ 4-го декабря в виду Манифеста 17-го октября «народ считает не имеющим силы и недействительным»,


148
Революция в Крыму
после чего все ушли, как бы для объявления толпе первого Указа. В 1 час дня Рыжков снова явился к нам один и объявил нам «требование народа» отпустить арестованных, так как в противном случае мы все «не будем выпущены со станции и будем голодать: буфет по требованию народа закрыт, а из паровоза вынуты гайки, машинист спрятан (это действительно было сделано) и, таким образом, нам останется идти в Симферополь только пешком; он, Рыжков, действует «исключительно мирным путем» и ручается, что толпа (указал на окно, за которым видна была толпа человек в 600) не произведет никакого насилия, если требования толпы исполнены нами будут. Рыжков опять сходил на перрон и, возвратясь обратно, заявил, что все служащие просят отпустить арестованных, ручаясь письменно, что они от суда не скроются и представил при этом коллективное прошение за подписью 70 лиц, после чего арестованные были освобождены во избежание кровопролития, неизбежного по ходу дела при необходимости дальнейшего требования подачи поезда, назначения машиниста, ввинчивания гаек в паровоз, доставки арестованных в вагон и проч. Во время переговоров явился Николай Толстов, вежливо сказавший мне: «Советую Вам, Подполковник, отпустить арестованных, так как к станции уже стекаются крестьяне окрестных деревень, и вы со своими 58-ю солдатами будете ими раздавлены. «По требованию Рыжкова, в пос. Джанкой все лавки были заперты, как это он сам заявил, и жители окружили станцию».
Позорное отступление воинской части во главе с офицерами и жандармерией подняло настроение забастовавших и, на другой день, 14-го декабря, была устроена демонстрация. Она была посвящена памяти декабристов. Огромная толпа с красными и черными флагами, на которых красовались надписи «Павшим борцам за свободу 14-го Декабря» и другие, проследовала от станции через весь поселок с пением революционных песен.
Когда в Харькове был арестован стачечный комитет, руководивший забастовкой,  —  забастовка железнодорожников на ст. Джанкой прекратилась. После этого сюда была прислана воинская команда, при помощи которой жандармы начали производить аресты. ДСП Щербинский указывал наиболее активных участников революционного движения. В это время были арестованы Черняев, Никаноров, Шевченко и другие. Скрипка был арестован позже в Симферополе.
19-го декабря перекопский городской голова обратился с секретным отношением к таврическому губернатору, в котором указывал, что в последнее время в городе начали циркулировать слухи о том, что на рождество или в день нового года крестьяне окружных сел Днепровского уезда предполагают сделать нападение на перекопскую тюрьму с целью освободить крестьян, арестованных за участие в аграрном движении. Указывая, что


Б. Камшицкий, Революц. движение в Перекоп. у. (и Джанкое) 149
тюрьма не может быть защищена, что благодаря этому нападению жители могут поплатиться имуществом и даже жизнью, городской голова «почтительно» просит «его превосходительство» освободить из тюрьмы под поручительство сельских обществ указанных крестьян «или перевести их из перекопской в другие тюрьмы».
28-го декабря в Армянском-Базаре состоялся митинг, на котором указывалось, что при освобождении крестьян от крепостной зависимости царь и помещики «наделили их землей в таком количестве, чтобы они только были привязаны к земле, но, чтобы в то же время нуждались в ней и в заработках от помещиков». В связи с этим, необходимо при выборах в государственную думу избрать такого человека, который бы мог защищать интересы крестьян.
Какие странные формы принимал иногда протест против самодержавия, видно из того, что, по донесению жандармских властей, 29-го января несколько человек, желая почтить память погибших 9-го Января, обошли лавки, предлагая торговцам закрыть их, а затем отправились в церковь и заставили сто- рожа звонить к панихиде, что последний исполнил. К священнику они обратились с требованием отслужить панихиду по погибшим 9-го Января, на что священник ответил отказом.
В 1905 году был организован нелегальный союз торговых служащих под руководством Лискумовича, Уфлянта, Главинского и Исаева. В 1906 году с изданием закона о профсоюзах он был легализован. Других союзов за исключением крестьянского, в Перекопском уезде не было.
Учитывая огромный процент безземельного крестьянства, наличие крепкой группы помещичьих и кулацких хозяйств с большим количеством земли и почти полное отсутствие крестьянсредняков,  —  можно было бы ожидать, что в Перекопском уезде аграрное революционное движение должно было принять значительные размеры. На самом же деле этого, как видно из предыдущего, не было. Движение здесь было гораздо слабее, чем в соседнем Мелитопольском уезде. Объясняется это в значительной степени смешанным характером населения Перекопского уезда и, особенно, тем, что наибольший процент безземельных падал на чрезвычайно отсталое татарское население, которое в 1905 году, как уже было выше сказано, находилось еще под влиянием своих мулл и мурзаков, и революционизирование которого происходило гораздо медленнее  1).
1) В основу настоящей работы легли: дела секретного стола канцелярии таврического губернатора за 1905 г., донесения жандармских властей, издания таврического губернского земства: «К характеристике экономического положения населения Таврической губернии», 1902 г., «Сборник по основной статистике», Перекопский уезд, вып. II-й, 1906 г. и воспоминания следующих лиц: Толстова, Лискумовича, Уфлянта, Максимович, Колесникова М., Никанорова, Бегика, Гришакина, Ульмана, Кличенко и Осмягина.


Наранович
ИСТОРИЯ ПЕЧАТИ В КРЫМУ
(1905-1906 гг.)
НЕЛЕГАЛЬНАЯ ПЕЧАТь
Издания Крымского Союза Р.С.Д.Р.П.
Говоря о нелегальной печати, издававшейся в Крыму в период 1905 года, приходится остановиться, главным образом, на изданиях Крымского Союза Р.С.Д.Р.П, начало подпольной издательской работы которого относится к 1903-му году.
В жандармских архивах Крыма сохранилось около 70-ти экземпляров различных изданий союза, 1) большая часть которых относится к 1905-му. году, за период времени после 9-го января до «эпохи» манифеста 17-го октября».
По внешнему виду и характеру издания эти можно разделить на три группы:
Прокламации
Больше всего Союз издавал прокламаций или, как он называл их, «листков». На листке «о погромах», изданном в августе 1905 г., стоит № 48. Отсюда можно предположить, что листки издавались регулярно по несколько раз в месяц, насколько позволяли условия подпольной типографской работы.
По своим названиям прокламации разделялись на обращения:
1) К рабочим и работницам.
2) К матросам, солдатам, рекрутам.
3) Ко всем гражданам.
4) К «обществу».
5) К отдельным группам пролетариата по поводу той или другой забастовки.
6) О погромах.
Обычная форма прокламации была в виде длинного листочка, при чем чаще всего использовались обе стороны его. Шрифт, которым печатались «листовки», был мелкий корпус, вполне четкий. Тираж «листков» областного, так сказать, «всекрымского» характера был 12-20 тысяч экземпляров, тираж лист-
1) См. список изданий, помещенных в конце статьи.


Маранович, История печати в Крыму
151
ков, издаваемых местным отделением Союза, колебался от 3000 до 10000 экземпляров. Отдельные организации Союза, как например, евпаторийская, выпускали листки на гектографе.
По своему содержанию прокламации издавались вполне грамотно, литературным языком, носили злободневный, агитационный характер, лозунги их были чисто политические. Следует отметить большее сравнительно с другими местами России число прокламаций к матросам и солдатам, особенно в связи с восстанием матросов на броненосце «Потемкин Таврический».
Перепечатки из других изданий
Чаще всего союз перепечатывал отдельные статьи из центрального органа Р.С.Д.Р.П. «Искры». Из № 5 «Социал-Демократа» (органа большевистской фракции Р.С.Д.Р.П.) была перепечатана в 10000 экземпляров статья «С кем идти крестьянам». Из «Искры» перепечатаны были статьи: «Манифест Петербургских рабочих» (по поводу выборов в комиссию Шидловского), «Ко всем, лишенным прав» (по поводу выборов в булыгинскую думу), «Подымайтесь, солдаты», «Они спешат» (по поводу путей революционеров), «Царский мир» и другие. Также была перепечатана программа Р.С.Д.Р.П., принятая на втором съезде партии.
Брошюры
Количество брошюр, изданных крымским союзом Р.С.Д.Р.П., сейчас трудно определить. Изданы они были для того времени очень недурно и с тиражем таким же, как и «листки» (от 12 до 20 тысяч экземпляров). Размер брошюр был обычный: от 8-ми до 10-ти страниц. Из брошюр большое распространение получили: «Что такое политическая свобода». Одних жандармских дознаний по поводу нахождения этой брошюры в различных городах Крыма было более 10-ти, и это доказывает как широко было поставлено распространение нелегальной литературы крымским союзом.
Типографии Союза
У Крымского союза Р.С.Д.Р.П. было несколько нелегальных типографий. Одна из них помещалась в Севастополе на Цыганской слободке и имела машину американку, приобретенную через товарища Фильковского  —  работника областного партийного центра. В организации типографий работали тогда объединенно большевики и меньшевики.
Издания других партий
Издания эсеров
Среди других нелегальных изданий, выходивших в Крыму, первое место после с.-д. литературы занимают издания партии


152
Революция в Крыму
социалистов-революционеров, в большинстве также «листовки» с обращением к рабочим, крестьянству и солдатам. Техника у эсеров в 1905 году была во много раз слабее, чем у с.-д.
В Севастополе до 1905 года у эсеров была довольно хорошо оборудованная типография, которая в 1905 году, видимо, уже была «ликвидирована» жандармами.
Издания „Крестьянского союза"
С осени 1905 года довольно широкую деятельность развил в Крыму Всероссийский крестьянский союз. В декабре 1905 года им был издан «Проект устава таврического губернского крестьянского союза», «Тактика (действия) Крестьянского союза» и другие листовки. Во время выборов в первую государственную думу Крестьянский союз развил довольно большую печатную деятельность. Местом, где выходили его издания, был Симферополь.
Издания группы „безначальных общинников, анархистов-коммунистов"
Издания этой «группы» относятся к осени 1906 года, когда столыпинские виселицы вызвали в рабочей массе ответный террор.
Изданные на гектографе листки «Призыв к социальной революции» или требование к такому-то «господину» внести деньги на «организационные цели», печать с черепом и двумя сложенными крест на крест костями при полной безграмотности содержания  —  вот чем характеризовались эти «издания»
Издания „группы патриотов*'
Еще хуже по своей «технике» были сохраненные историей погромные листки «группы патриотов». Все их до ужаса примитивное содержание заключалось в лозунге «бей жидов».
Прокламации на татарском языке
Относятся, главным образом, к 1906 году. Во время выборов в 1-ю государственную думу и после разгона ее было издано несколько прокламаций, перепечатано обращение членов разогнанной думы к населению и др. Судя по штампу, издателем была партия эсеров, а одно обращение, подписанное более чем двумястами татар выборщиков в государственную думу, издано группой татарской интеллигенции. Все листки гектографированные.
ЛЕГАЛЬНАЯ ПЕЧАТь КРЫМА в 1905-1906 гг.
„Левые" газеты
По данным жандармских архивов в Крыму в 1905 году выходили следующие газеты «левого» направления:


Маранович, История печати в Крыму
153
В Симферополе — «Южный Вестник», «жизнь Крыма», «Крым», «Новый Крым» и «Южный Голос». Все эти газеты выходили не единовременно, а одна заменяла другую после закрытия первой властями. Иногда выходило также сразу две газеты 1).
В Керчи выходила газета «Южный Курьер», редактор которой Кристи был с.-д. меньшевик, «плехановец» и вел газету в ярко «левом» направлении. Его газета распространялась не только в Керчи, но и в Симферополе, Феодосии, Мелитополе, Геническе, Темрюке и Тамани, попадая в эти пункты в день выхода. Во всех этих городах имелись отделения конторы «Южного Курьера». Тираж газеты доходил до 3-х тысяч экземпляров.
В Севастополе выходила газета «Крымский Вестник». Газета по размерам была в печатный лист. Тираж ее доходил до 3.000. Газета носила довольно официальный характер, что объяснялось положением Севастополя, как военно-морского порта, находившегося фактически на военном положении. Редактором ее был С. Спиро, умевший, повидимому, ладить с местной цензурой. Газета в 1905 году почти не подвергалась репрессиям. На октябрьско-ноябрьские события 1905 года газета откликалась лишь телеграммами из других газет и «осторожными» сообщениями своих корреспондентов.
До объявления «свободы печати» манифестом 17-го октября газеты откликались на события бурного 1905 года крайне слабо. Боясь закрытия их цензурой, они в дни восстания на «Потемкине» и в дни начала всеобщей октябрьской забастовки помещали лишь официальные сообщения. Но стоило появиться «манифесту 17-го октября», как газеты начинают говорить другим языком. Большинство газет, привыкнув все время говорить «эзоповским» языком не пошли, правда, дальше статей «освобожденского»  2) характера, но некоторые газеты, как например, керченский «Южный Курьер» выдерживали более революционный тон и перепечатывали больше выдержек о революционных событиях, статьи Плеханова и т. д.3)
События освешались газетами, главным образом, в отделах «Телеграммы» и «Последние известия». Под первой рубрикой помещались телеграммы «Петербургского телеграфного агентства», а под второй перепечатки из других газет (главным образом, также столичных). Перепечатывались также целые статьи провинциальных газет. Местные крымские события освещались в отделе «Корреспонденция с мест», которые составлялись иногда достаточно полно и ярко. Характерно, что
1) Тираж сиферопольских газет был немногим больше керченского «Южного Курьера».
2) журнал «Освобождение» орган земцев-конституционалистов, издававшийся за границей правым кадетом Струве.
3) Напр., статья «Наше положение» в № 299 «Ю. К.» от 28 дек. 1905 г.


154
Революция в Крыму
об имевшем место в Симферополе 18—19 октября 1905 г. (ст.ст), еврейском погроме очень мало было сказано Симферопольскими газетами, зато керченский «Южный Курьер» в своем «Областном Отделе» дал довольно яркую правдивую картину, за что и был привлечен таврическим губернатором Волковым к суду за «оклеветание в печати».
Стоит привести несколько выдержек из этой «преступной» с точки зрения полицейских держиморд статьи: «Страшные, душу раздирающие крики, стоны и хрипение умиравших и раненых, «ура» и сквернословие хулиганов, оркестровые звуки гимна... Так у нас обстоят дела всегда и во всех благоустроенных  1) убийствах и погромах...»
А вот из зарисовки, как теперь называют, под заголовком «Мимоходом»: «Сомнения быть не может, симферопольский погром был организован полицейскими чиновниками при попустительстве и полном бездействии местной административной власти —  губернатора Волкова».
Третья корреспонденция в том же отделе так рисует картину погромного жития симферопольских «граждан»: «В общем над городом властно висит призрак черного террора, и далеко нельзя сказать, чтобы местная жизнь хоть сколько-нибудь вступила в нормальную коллею...»
Преследование печати
«Циркуляры» главного управления по делам печати
Объявленная манифестом «свобода печати» просуществовала менее двух месяцев. 15-го декабря 1905 года товарищ прокурора Симферопольского Окружного суда получил «копию циркуляра главного управления по делам печати от 14-го декабря 1905 г. за № 14704 на имя Севастопольского Градоначальника». В нем черным по белому было написано следующее:
«В виду обнародования Высочайше утвержденных 24 ноября сего года временных правил о периодических изданиях, г. Управляющий Министерством Внутренних Дел телеграммой от 26 ноября сего года, за № 13862, просил Ваше Превосходительство предложить лицам, цензурующим местные периодические издания, неуклонно под личной ответственностью наблюдать за этими изданиями и по всем обнаруженным ими нарушениям закона немедленно возбуждать судебное преследование, одновременно донося Главному Управлению по делам печати.
Вследствие сего Главное Управление по делам печати, по приказанию Г. Управляющего Министерством Внутренних Дел, имеет честь покорнейше просить Вас, Милостивый Государь, сделать распоряжение о доставлении в это Управление лицами, наблюдающими
1) Курсив наш.


Маранович, История печати и Крыму
155
за повременными изданиями, сведений о всех возбуждаемых ими судебных преследованиях повременных изданий по прилагаемой при сем форме.
Подписал: Начальник  Главного Управления по делам печати Бульгардт».
Одновременно этим же товарищем прокурора была получена другая копия на имя севастопольского градоначальника, в которой обещались те же кары типографиям газет, которые печатали «повременные издания», не дожидаясь цензурного разрешения. Такие типографии приказывалось «немедленно закрывать в порядке, указанном в положении о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия».
Получив в свои руки «циркуляры», губернаторы начали действовать этим «законным» оружием против «свободы печати».
По длинному списку дел, привлеченных к ответственности редакторов газет, мы можем дать приблизительно верную статистику выходивших в Крыму в период с осени 1905 года по осень 1906 года газет, так называемого, «левого направления». Как правило губернаторы не только не считались с «Временными правилами о повременных изданиях», но достаточно было газете поместить статью с более или менее «революционным» заголовком, как номер, в котором статья была помещена, конфисковывался, а редактора ретивый губернатор тащил в суд, преъявляя ему обвинение по 126, 128 или 129  ст.ст. Уголовного Уложения.
Обычно прокурор «вел» такое дело 2—4 месяца, а затем писалось длинное заключение на бланке со штампом «по указу его императорского величества», в котором прокурор отказывался от обвинения. За период «судебного» следствия газета или переменяла свое название или закрывалась, а редактор или «садился» в административном порядке или же продолжал привлекаться почти ежедневно усердными чиновниками губернской канцелярии. Приостановлена была в Симферополе «до судебного приговора» газета «Отклики Крыма» в июне 1906 года, редактором-издателем которой был Б. С. Гурович. Аресты на №№ 52 и 56 этой газеты были утверждены судом; бесчисленное множество раз был привлекаем к суду редактор газеты «Южный Голос» Я. Г. Корде, также часто привлекалась редактор-издательница «Южной Народной Газеты» Т. П. Жукова и даже редактор газеты «жизнь Крыма» князь В. А. Оболенский не избег общей участи. За напечатание в газете «Манифеста ко всем рабочим России от рабочих депутатов государственной думы», «Программы минимум» и «Письма Плеханова» он был привлечен по тем же статьям уголовного кодекса и вскоре оставил свой редакторский пост.


156
Революция в Крыму
По прокурорским делам, имеющимся в симферопольском архиве, выявляется следующая картина газетных репрессий в период так называемой «свободы печати» с ноября 1905 года по ноябрь 1906 года:
В Симферополе
1) Газета «Крым» (редактор М. М. Эйдлин) привлекалась за статью »Свершилось», напечатанную в № 40 от 21-го февраля 1906 года.
2) Газета «Новый Крым» (редактор Л. Я. Александров) за статьи: «Памяти Очаковцев» (в № 3 за март 1906 г.), Симферополь 10 марта (№ 5), «На злобу дня» (№ 17) и другие.
3) Газета|«Южный Голос» (редактор, крестьянин Я. Г. Корде) за статьи в №№ 4, 6, 7, 8, 11, 12, 23 в июле 1906 года, в номерах от 2 августа, 8 августа и т. д. Наименования «преступных» статей были «Новые формы жизни». «Стачки горнорабочих». «Последние известия» и т. п.
4) Газета «Наша жизнь» (редактор сначала князь В. А. Оболенский, а затем А. Я. Хаджи) к вышеуказанному списку инкриминированных этим редактором статей можно прибавить еще статьи под названием: «К моменту» и «Гнойное воспаление».
5) «Южная Народная Газета» (редактор - издательница Т. П. Жукова) за ряд статей левого направления.
6) журнал «Луч» (редактор-издатель Шишман) за «общее направление».
В Керчи
7) «Южный Курьер». Эта газета в начале 1906 года была закрыта, редактор Михаил Кристи был арестован, и затем выпущен на поруки под залог 1.000 рублей. Через некоторое время он уехал за границу.
Преемником «Южного Курьера» была газета «Накануне» (редактор В. М. Гуртовой), продолжавшая в общем ту же «левую» линию, которую вел «Южный Курьер».
В Феодосии
Точных данных о возникновении «прогрессивной» газеты в Феодосии нет. Судя по корреспонденции, напечатанной в № 259 от 6-го ноября 1905 года «Южного Курьера», там «предполагалось издавать небольшой листок, задачей которого будет разрабатывать и освещать вопросы местной городской и земской жизни»  1).
1) Автор использовал не весь материал, а потому статья его не дает полной картины состояния печати в Крыму за указанные годы.
Редакция.


И. Гелис
ЛИТЕРАТУРА О СЕВАСТОПОЛьСКОМ ВОССТАНИИ В 1905 г.
(Критико-библиографический очерк)
В настоящем очерке мы ставим себе следующие задачи: 1) собрать воедино всю литературу, появлявшуюся когда-либо о севастопольском восстании 1905 г.; 2) классифицировать собранный и проанализированный в ней материал как в интересах методологии, так и с точки зрения его объективной исторической ценности и 3) облегчить исследователю доступ к книге посредством вскрытия ее внутренней архитектоники и всей суммы сосредоточенных в ней важнейших для исследователя сведений и справок.
Тем не менее, мы не считаем возможным не дать беглого обзора основных моментов, бросающихся в глаза при библиографической разработке литературы о 1905 годе в Крыму.
Экономически Севастополь не связан с Крымом, являясь, особенно в те годы (когда Черноморский флот переживал строительный сезон), лишь военно-морским центром южно-русского побережья. В то же время скопление больших кадров рабочих и соседство экспансивного матросского элемента делало особенно заметным малейшие политические выступления масс (забастовки, требования, массовки). При обострении противоречий между рабочими и заводской администрацией, а также матросами с морским офицерством, активность масс заряжалась боевым порохом протеста и жажды решительной борьбы. Все это не могло не выразиться в чрезвычайном обилии живых воспоминаний многочисленных участников, очевидцев и современников происходивших событий. Воспоминания эти всемерно использовывались всеми исследователями севастопольских восстаний.
Литература о севастопольских восстаниях, однако, не ограничилась использованием мемуаров. В ряде работ (Гелис — «Ноябрьские дни 1905 г. в Севастополе», Камшицкий—«1905 год в Севастополе», сборник «Восстание на броненосце «Потемкин Таврический» и др.) сделан серьезный шаг к наиболее полному охвату таких источников как судебно-следственный


158
Революция в Крыму
материал, жандармский архив и архив секретной канцелярии губернатора, архивная пресса и даже литература.  1)
Но что особенно обращает внимание в этих работах, это полное отсутствие экономической характеристики севастопольского завода, военно-морского интендантства, городского хозяйства. Это лишает исследование севастопольских восстаний фундамента —  состояния производств, правового и экономического положения рабочих, причин небывалой политической активности мелкой буржуазии, внесшей в революционное движение восставших масс элементы собственных природных колебаний и шатаний.
Иначе обстоит дело с очерками, посвященными другим городам Крыма. В ряде их (Гелис, «Симферополь», Камшицкий «Керчь» —  в период перв. револ., Штейнбах, «Профдвижение в Крыму») сделана основательная попытка предпослать непосредственному анализу событий экономическую характеристику района.
Подлинная работа по истории 1905 г. в Крыму только начата. Ее закончит будущий систематизатор, для которого не будет уже неисследованных источников.
Восстание на броненосце „Князь Потемкин Таврический". Воспоминания, материалы и документы, со вступительной статьей и под редакцией В. И. Невского. Государственное издательство, Москва—Петроград, 1924 г.
Во вступительной статье «Рабочее движение в Одессе в 1905 году и восстание на «Потемкине», В. И. Невский анализирует состояние одесской организации меньшевиков, останавливается попутно с этим и на характеристике одесских большевиков и описывает происходившие в городе события во время восстания.
«Наша партия, жившая в подполье, сразу же должна была перестроить ряды и повести в открытый бой с оружием в руках десятки тысяч людей. Но как и в январские дни в первые моменты борьбы партия не могла и в июне в Одессе взять руководство событиями в свои руки» —  пишет в предисловии т. Невский.
«И воспоминания Фельдмана, и рассказы других участников восстания Матюшенко, Перелыгина, Прохорова и даже агентов правительства рисуют необыкновенный героизм массы в начале восстания, а телеграммы и донесения властей о восстании показывают беспомощность и растерянность правительства и боевое настроение рабочих масс в Одессе  —  все это условия, казалось бы, победоносного восстания, но, с другой
1) Ниже мы покажем, как каждый источник отражается в отдельных работах.


И. Гелис, Литература о Ссвпстоп. восстании в 1005 г.
159
стороны, те же документы рисуют и дезорганизацию в рядах революционных групп, что и ускорило победу сначала растерявшегося и струсившего самодержавия» (там же).
Невский, кроме того, в течение всей вступительной статьи цитирует «Искру» и «Пролетарий», показывая различное отношение к событиям меньшевиков и большевиков.
Фельдман, сыгравший видную роль в потемкинском восстании, в первой главе своих воспоминаний описывает пересыпьскую забастовку в Одессе, арест пересыпьских выборных, столкновение с полицией 13 июня и первые, орошенные кровью, баррикады, на которых пал агитатор Медведев. Уже тогда было ясно,  —  что именно нужно для успешной борьбы. Все (рабочие с.-д.) сообщали, что массы требуют оружия и без него отказываются выходить на улицу. Со всех сторон неслось это требование, и мы чувствовали, что, если социал-демократия не удовлетворит его, массы отвернутся от нас, и забастовка прекратится. А между тем пришли вести о грозном аграрном движении в Одесском уезде и новых вакханалиях растерявшихся властей. Руки сжимались от злобы; но они были голы, эти крепкие мозолистые руки и, поднявшись, опускались бессильно...»
Приход «Потемкина» в Одессу застал Фельдмана в городе. Во второй главе он передает подробности переезда на броненосец, встречу на военном катере с Матюшенко, которого он характеризует не как эсера (как привыкли многие считать Матюшенко), а как «нутрового» социал-демократа.
С третьей главы Фельдман дает историю революционного движения в Черноморском флоте, начиная с бунта со взломом ворот в ноябре 1904 г. и кончая планами о восстании, загоревшемся в головах матросов после 9-го Января. Фельдман, видимо, по данным, почерпнутым уже на корабле, рассказывает о составе команды «Потемкина» к моменту выхода в плавание, пребывании броненосца на Тендре, первых вестях о восстании рабочих масс в Одессе и подробно описывает знаменитый инцидент с мясом, послуживший последней каплей матросского долготерпения. Момент отказа караула стрелять в покрытых брезентом непокорных матросов,  —  начало восстания  —  передан Фельдманом с захватывающей силой.
Дальнейшее изложение Фельдмана представляет последовательный рассказ о пребывании «Потемкина» в Одессе и его внутренней борьбе вплоть до Феодосии, где после обстрела катера, пытавшегося буксировать уголь к броненосцу, он был арестован. Чрезвычайно интересен рассказ Фельдмана о бегстве его из севастопольской тюрьмы.
Вслед за воспоминаниями Фельдмана, в сборнике помещено извлечение «Из дела № 3769—1905 г. Д-та пол. 7-го делопроиз-


160
Революция в Крыму
волства о бунте матросов на броненосце «Князь Потемкин Таврический». В этих материалах содержатся показания матроса Кузьмы Перелыгина, Рыбалки, Прохорова. С другой стороны, там приведены: докладная записка полк. Шульца на имя начальника отдельного корпуса жандармов, отношение н-ка тавр. губ. жанд. упр. тому же ком. жанд. корпуса «о пребывании «Потемкина» в Феодосии и снабжении его провиантом», доклад Меласа, в котором подробно рассказывается о прибытии «Потемкина в Констанцу, переговорах революционного комитета с румынскими властями и т. д. Между прочим, в этом докладе приводится состав революционного комитета, повидимому, на основании сведений провокатора Ремкитина, бежавшего с броненосца и поступившего к капитану Пастурелу. Состав ревкома по этим данным следующий: Матюшенко, Денисенко, Резниченко, Филиппов, Кулик, Алексеев, Коваленко (последние двое почему-то обозначены машинистами), Заволошинов, Солодов, Логвинов, Шевченко, Спинов, Никитин, Шестидесятый, Мартианов. Вслед за этим идет доклад пом. нач. бессараб. жанд. упр., описывающий пребывание «Потемкина» в Кюстенджи.
Там же помещены: «Правда о Потемкине», написанная самим Матюшенко, заявления команды —  к казакам и армии, к французскому консулу в Одессе, ко всему образованному миру (врученное румынским властям), ко всем европейским державам (тоже). В отдельном отрывке приведен рассказ Матюшенко об убийстве Вакулинчука и перенесении его тела на одесскую пристань. И, наконец, там же приведен отрывок из воспоминаний Кирилла, подобно Фельдману пытающегося полнее рассказать и объяснить происшедшие события от корней до исхода.
С 327 стр. начинаются материалы, относящиеся к аресту Матюшенко 3-го июля 1907 г.: протокол допроса Матюшенко, донесение к-a Вирена об исполнении смертного приговора над Матюшенко, вырезка из газеты «Русь», в которой высказывается недоумение по поводу казни Матюшенко, несмотря на амнистию 21-го октября 1905 г., со справкой директора департамента полиции и подробным объяснением к-a Вирена. Тут же фигурирует и письмо Матюшенко «Воззвание к целому офицерскому корпусу, к войску и флоту», где, вопреки утверждению Фельдмана о соц.-дем. окраске автора письма, красуется с.-р, подзаголовок «Борьбою выиграешь право свое».
«Дело» департамента полиции заканчивается материалами о побеге Фельдмана,  —  перепиской по этому поводу между жандармскими инстанциями, где расследование о Фельдмане превратилось в следствие о Бурцеве и множестве других прямых, косвенных и отдаленных пособниках его побега, а также шифрованными телеграммами по поводу возвращения «Потемкина» в Севастополь.


И. Гелис, Литература о Севастоп. восстании в 1905 г.
161
Сборник является и останется в будущем ценнейшим вкладом в библиотеку источников по потемкинскому восстанию. Историк имеет в них все для изучения восстания и краткой, но яркой истории «Первой черноморской республики».
Издана книга несколько небрежно. Оглавление составлено без всякой практической пользы. Редакции сборника следовало не механически переносить в печать слова из рукописи «глава первая, глава вторая, глава третья» и пр., а дать соответствующие содержанию заголовки.
*
В. Камшицкий. 1905 г. в Севастополе. Крымгосиздат, 1925 г. Часть первая (Восстание на броненосце «Потемкин»).
Автор в своей работе, к сожалению, не формулировал в обычном предисловии задач, поставленных его исследованием. Поэтому критический подход к оценке его работы затрудняется неизвестностью методологического замысла автора. Судя по ряду признаков (источники, внутренняя архитектоника книги) задачей автора было собрать воедино все разнохарактерные опубликованные и неопубликованные материалы как архивного, так и литературного происхождения и составить полную, исчерпывающую историю .1905 года в Севастополе. Если в основном верна такая постановка вопроса, то останется констатировать, что работа Камшицкого поставленной задаче удовлетворяет, за некоторым исключением, о котором мы упомянем ниже.
Прежде всего, ценны предпосланные автором непосредственному рассказу о потемкинском восстании главы о массовом революционном и забастовочном движении, о партийных организациях c.-д., с.-р. и пр., о профессиональном движении. Было бы целесообразнее, с нашей точки зрения, чтобы глава о профдвижении предшествовала характеристике партийных организаций, которые, в свою очередь, упирались бы в самый ход событий. В истории потемкинского восстания (как и очаковского) чрезвычайно важно было бы именно подчеркнуть в связи с событиями политическую физиономию тогдашних меньшевиков и эсеров, и отсутствие большевистской организации в Севастополе. Но несмотря на это, в лице указанных предпосылок рассказ автора, как и его политические выводы имеют серьезное марксистское обоснование.
В числе источников фигурируют интересные архивы: дела таврич. губ. жандарм, упр. за 1905 г., материалы секретного стола канцелярии таврич. губернатора, судебно-следственные дела о восстании на «Потемкине» и пр. архивные материалы, подобранные в Музее Революции севастопольским бюро истпарта. Из литературных источников можно указать на


162
Революция в Крыму
сборник материалов о восстании под редакцией В. И. Невского, (Госиздат., 1922 г.), статью участника А. М. Коваленко «Одиннадцать дней на броненосце «Князь Потемкин Таврический» («Былое», 1907 г. №№ 1—3), статью Васильева-Южина в «Молодой гвардии» за февраль —  март 1924 г. и др.
Изложение самой истории восстания построено автором с исчерпывающе хронологической последовательностью. На ряду с хронологией событий зарисованы портреты двух активных деятелей восстания —  Афанасия Матюшенко и Филиппа Мурзака. Особняком стоит небольшая, но чрезвычайно ценная глава «Потемкинское восстание и Ленин». Совершенно напрасно эта глава находится между попыткой восстания на «Пруте» и сдачей «Потемкина». Вопрос об отношении Ленина к потемкинскому восстанию в воспоминаниях Васильева- Южина только затронут и то лишь в связи с эпизодом, в котором фигурировал сам автор воспоминаний. В капитальной работе Камшицкого о Севастополе в 1905 г. чрезвычайно ценной оказалась бы более широкая разработка основных ленинских директив в области вооруженной борьбы восставшего броненосца и тактики одесской организации большевиков. Менее отрывисто, чем у Южина, мы находим в статье Владимира Ильича в «Пролетарии» № 7 от 27-го июня 1905 года (собр. соч. т. VI, стр. 266—272) ясную постановку задач, которые должны были быть поставлены перед восставшим броненосцем. Тов. Ленин писал:
«Самодержавие годами толкало народ на вооруженную борьбу с войском и теперь оно пожинает то, что сеяло. Из самого войска выходят отряды революционной армии. Дело таких отрядов  —  провозгласить восстание, дать массам военное руководство, необходимое для гражданской войны, как и для всякой другой войны, создать опорные пункты открытой всенародной борьбы, перебросить восстание в соседние местности, обеспечить,  —  сначала хотя бы в небольшой части территории государства,  —  полную политическую свободу, начать революционную перестройку прогнившего самодержавного строя, развернуть во всю ширь революционное творчество народных масс, которые мало участвуют в этом творчестве в мирные времена, но которые выступают на первый план в эпохи революции. Только сознав эти новые задачи, только поставив их смело и широко (курсив везде мой, И. Л.),  —  отряды революционной армии могут одержать полную победу...»
Углубленная разработка вопроса об отношении Ленина к восстаниям, отбрасывая свет назад  —  на весь рассказ автора, с исключительной яркостью подчеркнула бы причины неудачи потемкинского восстания  —  отсутствие ясных политических задач и колебания революционной восставшей массы.


И. Гелис, Литература о Севастоп. восстании в 1905 г.
163
Значительным пробелом в книге является отсутствие экономической характеристики Севастополя. Хотя причины этого недостатка находятся далеко за пределами возможного. За все время, пережитое Севастополем, из архивов уцелело очень немногое. Тем не менее, надо надеяться, что этот пробел когда-нибудь будет заполнен.
Источники, использованные автором, свидетельствуют о большой полноте исследования и несомненном превосходстве его над другими работами по вопросу о ноябрьском восстании.
Хронологическая последовательность изложения задерживается, и совершенно уместно, зарисовками портретов виднейших фигур, бывших на горизонте того времени. Одной из таких фигур был лейтенант Шмидт. Автор совершенно правильно ставит аналогию между Шмидтом, Хрусталевым-Носарем и Талоном, одинаково случайно (или не случайно) вознесенными на гребень революционной волны независимо от своих качеств, как политических деятелей. И тот и другой, и третий отражали прошлое, вчерашнее революционного рабочего движения и, несмотря на формальное руководство движением, плелись в хвосте его. Объективный анализ Шмидта, как политического деятеля, автор дополнил характеристикой его, как личности. В главе о Шмидте приведены интересные данные о его юности, характере и взглядах, об отношении его к молодежи, об отношении к казни.
Изложение истории ноябрьского восстания содержит главы о демонстрациях до 11-го ноября, о выстрелах Петрова, об арестах начальства, о действиях правительства, о катастрофе на рейде, о царской юстиции.
Чрезвычайно любопытна глава «Отголоски восстания». Здесь переданы подробности похищения следственного материала о восстании, организованном в 1906 г. севастопольским комитетом Р. С. Д. Р. П., покушения на ген. Неплюева, на полк. Думбадзе, на контр-адмирала Чухнина.
Особая глава «Процесс Михаила Ставраки» связывает эпоху пролетарской победы с эпохой поражения пролетарской революции. На суде фигурировал один из добровольных палачей восставших масс. Ставраки 6-го марта 1906 г. командовал расстрелом лейт. Шмидта, Частника, Антоненко и Гладкова. Только через 18 лет он дождался заслуженного наказания.
Наконец, остается отметить главу «Причины разгрома севастопольского восстания», облекающую анализ событий в законченные формы.


164
Революция в Крыму
«Лейтенант Шмидт». Письма, воспоминания, документы. Под редакцией и с предисловием Вл. Массакова. Центроархив. «Новая Москва», 1922 г.
Этот сборник занял в литературе о ноябрьском восстании, а в особенности о лейт. Шмидте, выдающееся место. В нем из первоисточника получила освещение самая личная жизнь Шмидта, Максаков в предисловии дает, разумеется, характеристику Шмидту, как человеку и политической фигуре. Но лучшей, думается, фотографии мятущегося лейтенанта, чем воспоминания о нем его корреспондентки в этой изумительной переписке, вряд ли можно найти.
Обратить внимание на скачках на совершенно незнакомую женщину, внушить ей к себе доверие, увлечь ее на переписку, продолжавшуюся 4 месяца и унести с собой в могилу ее образ —  это мог только лейтенант Шмидт.
В этом сказочном эпизоде, как в капле воды, отражается весь Шмидт. Этим оружием можно было создать Монблан личного счастья, но не руководить вооруженным восстанием, где господствуют будни, черная работа, неизбежная кровь...
З. И. Р. (Зинаида Ивановна) —  так звали корреспондентку Шмидта, —  в своих воспоминаниях рассказывает и о своих переживаниях. Вот, что письма представлены одним Шмидтом,  — это грустный недостаток книги. Было бы чрезвычайно интересно иметь и письма З. И. Р.
Самые письма приведены в сборнике в тщательном хронологическом порядке. Помещены также телеграммы, бывшие иногда естественным для Шмидта дополнением к переписке.
Вслед за письмами идут приложения. Доклад жандармского ротмистра Васильева о событиях в Севастополе 11—15 ноября, доклад Вороницына на конференции военных и боевых организаций Р. С. Д. Р. П. и речь Шмидта на суде (та же, что и в приложении к «Ноябрьским дням»).
И. Вороницын. Из мрака каторги. Гос. Изд. Украины 1923 г.
Автор—(б. меньшевик) председатель севастопольского совета матросских, рабочих и солдатских депутатов в ноябре 1905 г.
В книге собственно севастопольскому восстанию посвящена лишь первая глава. Остальное  —  история политической каторги. Как и следует ожидать от политика-меньшевика, в его истории севастопольского восстания не встретишь ни капли критической самооценки, т. е. оценки деятельности меньшевистской организации в Севастополе. Все внимание этого «субъекта» оппортунизма в революции направлено к «объективным условиям» и пр.
Для правильного использования книги необходимо исходить из основных положений, что 1) меньшевики осенью 1905 года.


И. Гелис. Литература о Севастоп. восстании в 1905 г.
165
проволя решения своей женевской конференции, относились принципиально отрицательно к вооруженному восстанию, 2) что вооруженное восстание возникло и развивалось несмотря на севастопольских меньшевиков и 3) что меньшевики, в том числе и Вороницын, оказались в движении лишь под давлением событий.
Издательство, к сожалению, не позаботилось снабдить текст компетентными примечаниями, которые несколько сгладили бы противоречия между общим характером воспоминаний автора о севастопольском восстании и фактами реальной действительности.
И. Генкин. По тюрьмам и этапам. Государственное Издательство, Петербург, 1922 г.
Автор —  участник севастопольского восстания, арестованный с матросами после штурма черноморских флотских казарм ворвавшимися туда офицерами брестского полка. Собственно восстанию в книге посвящено 23 страницы. Остальное является описанием жутких прелестей шлиссельбургской крепости, смоленского, вологодского, псковского и орловского централов, а также полутора десятков пересыльных тюрем, в которых автор провел десятилетие 1906—1915 гг.
Дав краткую характеристику работе партийных организаций с.-д. и с.-р. во флоте, Генкин перечисляет наиболее заметных с.-д. работников того времени. Тут мы встретим и членов комитета «Крымского Союза» —  Могилевского, Шехтера, Гурвича, «товарища Касьяна», и постоянных ораторов на всех митингах в дни восстания  —  Андрея Лихтера, Наташу Вольскую, Инну Смидович, Ивана Вороницына, Канторовича и присланных из женевы после разгрома потемкинского восстания —«товарища Константина», «Кирилла» и «Кондрата» и дочь ремесленника Генриэту Мешман («товарищ Ольга»). Кроме того, Генкин упоминает о супругах Фальковских, поставивших в Симферополе вместе с наборщиком М. Генкиным подпольную типографию, которая выпускала десятки тысяч прокламаций самого разнообразного содержания. Там же мы находим несколько строк о «Дмитрии» (Ан. Волошинове)  —  машинисте, бывшем рабочем Донецкого бассейна, который был организатором с.-д. кружка на «Очакове». И, наконец, среди тех же 23 страниц краткой истории севастопольского восстания фигурирует ряд менее «известных», но не менее, если не более активных участников восстания  —  массовиков: Петров, Сиротенко, Барышев, Захар Циома, Яков Киршенштейн и др.
Воспоминания Генкина являются, по справедливому замечанию Лелевича в журнале «Печать и Революция», первоклассным источником для исследователя севастопольского восстания.


166
Революция в Крыму
Красный флаг над Черноморской эскадрой. (Рассказ очевидца) «Красная Новь», М-ва, 1923 г.
Автор, датировавший свои воспоминания 1906 г., не счел почему-то возможным сообщить свое имя. Книжка поэтому выходит без имени, зато с названием, покрывающим все возможные пробелы. Но и только.
Самое содержание книги, несмотря на утверждение издательства, что мы имеем дело с ценным историческим документом, оставляет желать много лучшего. Обилие беллетристики за счет фактов, относящихся к восстанию. Безапелляционные стенограммы (на память) не только речей Шмидта, но и отдельных реплик, диалогов и разговоров на крейсере. Надо принять во внимание, что автор  —  случайный пассажир на случайном пассажирском пароходе «Пушкин», остановленном «Очаковым», и попавший на борт крейсера самым неожиданным для себя образом. Времени он провел на корабле немного: не более как 14-е, и часть 15-го ноября. В тогдашней обстановке, когда события нарастали с быстротою урагана, подобного количества времени едва должно было хватить для ориентировки в событиях. Но запомнить, кроме всего прочего, с точностью до одного слова все разговоры, беседы, речи, вопросы и ответы кажется нам сомнительным.
Кроме этого  —  поражает обилие только разговоров в описании автором событий на «Очакове». Между тем, крейсер в это время был уже центром революционного действия, оставившим далеко позади даже Совет. Все взоры с 14-го ноября были обращены к «Очакову». Поэтому книжка, умалчивая именно о действии революционных сил, глубоко разочаровывает.
Историческая ценность таких книжек сомнительна.
Л. Резников. Лейтенант Шмидт. Симферополь, 1917 г.
Автор был близко знаком со Шмидтом как в качестве общественного деятеля, так, в частности, и в качестве его защитника во время трехнедельного ареста на броненосце «Три святителя».
Через Резникова Шмидт передал рукописи своей «клятвы», (речь на кладбище) и воззвание к народу за подписью «Социалист вне партий» для напечатания в «Сыне Отечества»,
Автор в несколько утрированно-торжественной форме (брошюра является речью, произнесенной на одном собрании в память лейтенанта Шмидта) рассказывает о своем знакомстве с Шмидтом, деятельности последнего, казни и, что особенно интересно, о перенесении останков казненных на о. Березани в Севастополь в 1917 году.
Как один из источников, книжка свою службу историку сослужила.


ПРИЛОжЕНИЕ № 1
Копия
Постановление № 2479
1906 года, марта 17 дня. Керчь-Еникальский Полицеймейстер, принимая во внимание, что образ действий крестьянина, уроженца С.-Петербургской губернии Егора Афанасьева Афанасьева,  1) указывает на принадлежность его к противозаконному сообществу, стремящемуся всеми способами возбудить умы к ниспровержанию существующего в Государстве строя: пропагандирует и оказывает вредное влияние на среду благонамеренных лиц в предвыборных публичных собраниях, уговаривая и подстрекая бойкотировать выборы в Государственную Думу, предлагая собравшемуся на собрание народу требовать путем восстания всенародного учредительного собрания и, так как Афанасьев не только вреден, но и опасен своею деятельностью в таком направлении, что продолжается уже с 1901 года, с какого времени и поныне он состоит под надзором полиции,  —  то для пресечения этого, я, Полицеймейстер, в порядке охраны, руководствуясь ст. 29 прим. 1, к ст. 1 Уст. о пред и пресеч. преступ,  —  постановил подвергнуть Егора Афанасьева аресту при Керченской тюрьме, о чем объявить ему, Афанасьеву, передав его Начальнику тюрьмы при копии сего постановления и об этом донести: Г-ну Градоначальнику и Прокурору Симферопольского Окружного Суда с представлением копии постановления, а также сообщить с препровождением копии этого-же постановления: Начальнику Таврического жандармского Управления, помощнику его и Участковому Товарищу Прокурора. Подлинное подписал. Полицеймейстер П. Янов. 1906 года марта 17 дня. Содержание настоящего постановления мне сего числа объявлено и копию сего постановления получил (подписы Егор Афанасьев.
С подлинным верно: Полицеймейстер П. Янов.
ПРИЛОЖЕНИЕ № 2
Перевод шифрованной депеши из Петербурга от 17 июля 1906 г. № 7536
Лично в собственные руки циркулярно.
Керчь. Градоначальнику
В воскресение девятого июля возможно возникновение общих беспорядков. Примите все меры, указанные в Июльском циркуляре, а также необходимые по местным условиям. Ожидаю от вас самого энергичного отпора мятежным попыткам. Поставьте в известность Начальников Губернского и железнодорожного жандармского Управления. Министр Внутренних Дел Столыпин.
1) Афанасьев  —  он же Калиманов, он же Бубнов. Рабочий, кузнец. Старый революционер. После революции 1917 года примкнул к большевикам. Умер в 1919 г. в Петрограде от тифа.
Редактор В. Камшицкий.


ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
И. Гелис  —  Симферополь в период первой революции 3
В. Камшицкий.  —  Революционное движение в Керчи (1905—1907 гг.) 	35 Урановский.  —  Первая революция в Феодосии 75
Штейнбах.  —  Профдвижение в Крыму (1903—1907 гг.) 109
В. Камшицкий.  —  Революционное движение 1905 г. в Перекопском уезде (и Джанкое) 139
Маранович  —  История печати в Крыму (1905—1906 гг.) 150
И. Гелис.  —  Литература о Севастопольском восстании 1905 г. 157
Приложения 167


Центральный Дом Крестьянина Крыма при КРЫМЦИК`е
Симферополь, Салгирная ул., № 22.
К сведению деревни.
Крестьяне-ходоки по общественным долям пользуются в „Доме Крестьянина" почти бесплатно: ночлегом, ванной, парикмахерской, кипятком и т. д.
Агрономическое и Ветеринарное Бюро с музеями и Юридическое Бюро оказывают всем крестьянам всевозможную помощь совершенно бесплатно.
Библиотека-читальня снабжает крестьян книгами, русскими и татарскими газетами, журналами. В заново оборудованном клубе, об'единенном с союзом Рабземлес, крестьяне могут хорошо и полезно отдохнуть, проводя свободное время с пользой для себя. В зрительном зале Клуба ставятся для крестьян лекции, кино, концерты, спектакли, живая газета н т. д. В открытом Постоялом дворе с Красной кофейней на Севастопольской ул., д. № 12 приезжающие крестьяне с подводами могут останавливаться и иметь ночлег, пользоваться имеющейся передвижной библиотекой, газетами и журналами, слушать читки вслух газет и журналов.
Правление Центрального Дома Крестьянина.
АГЕНТУРЫ: в Феодосии, ДЖАНКОЕ, Евпатории и Керчи.
Ссыпные хлебные пункты во всех районах Крыма.
Крымское Областное Отделение
Государственной Импортно-Экспортной Торговой Конторы при Наркомвнешторге СССР
„КРЫМГОСТОР"
Симферополь, Пушкинская, 15, телефон: 1—30, 0—16
ПРИОБРЕТАЕТ НА ВНУТРЕННЕМ РЫНКЕ
для экспорта заграницу: хлебо-фураж, пушнину, кожсырье, конский волос, фрукты и пр. виды экспортного сырья.
ВВОЗИТ ИЗ-ЗА ГРАНИЦЫ
и реализует на местном рынке ИМПОРТНЫЕ товары: сельхозинвентарь, тракторы и запасные части к ним, химические и фармацевтические товары, галантерею, колониальные товары и проч.
ПРИНИМАЕТ
комиссионные поручения от Госорганов и кооперации на реализацию за границей экспортного сырья и на ввоз импортных товаров для нужд местной промышленности и рынка.


Государственное Оптово-розничное Торговое предприятие
КРЫМТАБАКТРЕСТ
„КРЫМТОРГ"
при Н. К. Вн. Т. Крыма (б. Ларек).
БОЛЬШОЙ ВЫБОР
доброкачественных товаров и продуктов первой необходимости.
Мануфактура, бакалейные, молочные, кожевенные, табачные товары.
Обувь, посуда и скобяные изделия.
ЦЕНЫ ВНЕ КОНКУРЕНЦИИ.
Быстрый отпуск, точный вес.
Распреды и Ларьки по городу.
Адрес Управления: Салгирная, № 41, телефон № 4—65.
ПРАВЛЕНИЕ:  —  Симферополь, ул. Субхи, № 15, телефон № 2.
ОТДЕЛЕНИЯ:  —  в Москве, Ленинграде, Свердловске и Харькове.
МАГАЗИНЫ В КРЫМУ  -  в Севастополе, Керчи, Феодосии, Евпатории и Джанкое.
В СИМФЕРОПОЛЕ  —  уг. Салпирной к ул. Троцкого.
ПАПИРОСЫ:
Жемчужина Крыма, К. Т. Т., Анти-Никотин. Биба, Якши, Заря, № 5, Черномор, Гром, Восточные, Красная Звезда  — пользуются большим спросом во всем С.С.С.Р.
Выпущены табаки в упаковке 50 громи (1/8. ф.)
ПО ЦЕНАМ ДЛЯ ШИРОКИХ МАСС
Отзывы знатоков курильщиков свидетельствуют о ВЫСОКОКАЧЕСТВЕННОСТИ изделий Крымтабактреста, отмечая их тонкий аромат, нежность вкуса и выдержанность табаков.
Розничные идены по оптовому прейс-куранту.


ВСЕСОЮЗНЫЙ ТЕКСТИЛЬНЫЙ СИНДИКАТ
Симферопольское Отделение
(Базарная площадь, корпус № 4, тел. 3—21).
ОПТОВЫЙ СКЛАД СНАБЖЕНБОЛЬШИМ и РАЗНООБРАЗНЫМ АССОРТИМЕНТОМхлопчато-бумажных, суконных, камвольных, трикотажных, га- лантерейных,льняных,шелковых и других изделий Государственной Текстильной Промышленности (товары всех текстильных трестов).
К СЕЗОНУ исключительный ассортимент льнотоваров
Мешки, нитки на катушках, льнонитка, шпагат всех размеров.
Отпуск товара по последним ПРЕЙС-КУРАНТАМ ТРЕСТОВ.
ПРИНИМАЮТСЯ ЗАКАЗЫ К СЕЗОНУ
НА СУКОННЫЕ И КАМВОЛЬНЫЕ ТОВАРЫ
всех сортов и артикулов камвольного и суконных трестов.
Госорганам и кооперации льготные условия продажи.
Симферопольское Отделение ВТС


МОДНО-ГАЛАНТЕРЕЙНыЙ МАГАЗИН
Т. М. ВАССЕРМАНА
Симферополь, Пушкинская ул., против Дома Просвещения, № 11.
АССОРТИМЕНТ ВСЕВОЗМОжНыХ МОДНО-ГАЛАНТЕРЕЙНыХ ТОВАРОВ
Ежедневное получение сезонных вещей. —  Цепы без запроса. Кредит допускается
СУКОННО-МАНУФАКТУРНыЙ МАГАЗИН
П. Я. Яновского, М. И. Плоткина и К0  Салгирная, 19.
Получен колоссальный выбор новейших товаров бумажных, суконных, шерстяных, бельевых тканей П. Я. Яновский М. И Плоткин и К0
PR. Суконные и шерстяные товары продаются по ценам Камвольного треста Коллективам допускается рассрочка платежа
Г. И. Переходник и Бакши И. Я.
ул. Троцкого (б. Екатерининская), № 6.
Мужская, дамская, детская и галоши всех фасонов в большом выборе Госорганам и учреждениям льготный кредит. ЦЕНы ДОСТУПНыЕ ОБУВь „СКОРОХОД" также всех сортов в большом выборе.
Симферопольское Ссудо-Сберегательное Кооперативное Товарищество
„ТРУДОВОЙ КРЕДИТ"
Производит операции по приему вкладов, текущих счетов, векселей и документов на инкассо ВыДАЧА ссуд кустарям, ремесленникам и членам профсоюзов
ПОКУПАЕТ И ПРОДАЕТ ТОВАРы
По поручениям своих членов Т-ва  ПРАВЛЕНИЕ:
ОБУВЬ


КРЫМСКАЯ
ОБЛАСТНАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ СТРОИТЕЛьНАЯ КОНТОРА
„КРЫМГОССТРОЙ"
Симферополь, Архивная ул., 2. Тел. № 1—10.
Прием подрядов на всевозможные новые сооружения во всех местностях Крыма.
Выполнение всякого рода ремонтов строений, жилых зданий, мостов и т. д.
Консультация по всем вопросам строительства.
Исполнение всякого рода проектов, планов, чертежей и смет.
ОТВЕТСТВЕННОЕ ВыПОЛНЕНИЕ РАБОТ
БЫСТРОТА и АККУРАТНОСТь
Транспортная контора Крымкомпом'а существует с 1922 года и имеет отделения (агентства) во всех центральных пунктах Кр. АССР-кн
Контора сумела завербовать обширную клиентуру, обслуживаемую опытными испытанными экспедиторами.
Прием и транспортирование грузов производится на все отходящие поезда как на юг, так и на север.
По фруктовой кампании конторой приняты все меры к удовлетворению контингента клиентуры, как-то: снабжение тарой, перевод стоимости фрахта и кредитование такового на станции назначения.
АДРЕС ГЛАВНОЙ КОНТОРы: Симферополь, Фруктовый рынок, № 61,62 Телефон № 104.
ВСЕСОЮЗНОЕ АКЦИОНЕРНОЕ О-ВО  „ШЕРСТь"
является единственной Государственной Всесоюзной организацией, занимающейся исключительно заготовкой шерсти для государственных суконных фабрик
КРыМСКО-УКРАИНСКАЯ КОНТОРА ВСЕСОЮЗНОГО АКЦИОНЕРНОГО О-ВА „ШЕРСТь*
Гор. Симферополь, б-Московская гостиница покупает у овцеводов, кооперации и госучреждений шерсть по цене, нормированной Наркомвнуторгом:
Цигейскую рунную белую . 23 р. — к. Мапичевую рунную грязную . 8 р. 65 к.
Цены за пуд нетто-франко склады О-ва „Шерсть".
Приемка производится мелкими и крупными количествами за наличный расчет на складах Крымско-Украинской Конторы:
в Симферополе: Салгирная ул., 51, Джанкое: ул. Ленина, 13, Евпатории: Базарная ул. 34.
СССР-ВСНХ
МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КАМВОЛЬНЫЙ ТРЕСТ Крымский ОПТОВО-РОЗНИЧНЫЙ МАГАЗИН
Симферополь, Севастопольская, 12.
К СЕЗОНУ получен большой ассортимент новейших тканей шерстяных, полушерстяных, платяных и костюмных, мужских и дамских.
БОЛЬШОЙ ВЫБОР Платков бумажных и шерстяных, покрывал шерт.
ОТДЕЛЕНИЯ: Севастополь, Керчь. ЦЕНЫ ТРЕСТА
Производится рабочее кредитование.
ОТ ФАБРИКИ К ПОТРЕБИТЕЛЮ
ОТ ФАБРИКИ К ПОТРЕБИТЕЛЮ
О-ВО ,ШЁРСТЬ" ДЛЯ ПООЩРЕНИЯ ОВЦЕВОДСТВА ВЫДАЕТ ЗИМОЙ ССУДУ под ШЕРСТЬ ОВЦЕВОДАМ.
О-ВО „ШЕРСТЬ'' ДЛЯ ПООЩРЕНИЯ ОВЦЕВОДСТВА ВЫДАЕТ ЗИМОЙ ССУДУ ПОД 'ШЕРСТЬ ОВЦЕВОДАМ-
ОТКРЫТ С 23-го МАРТА 1925 года
ОТКРЫТ С 23-го МАРТА 1925 года


производит все банковские операции, в том числе: покупку и продажу товаров и ценных бумаг, выдачу ссуд под ценные бумаги (на предъявителя), переводы и инкассо вексе\ей и документов на все города СССР и за границу, покупку и продажу иностранной валюты и проч.
Заготовка зернопродуктов и продажа муки всевозможных сортов.
Касса открыта от 9 час. утра до 1 1/2 час. дня.
КРЫМСКАЯ КОНТОРА Симферополь, ул. Троцкого, № 14. Телефон № 184
ПРАВЛЕНИЕ В МОСКВЕ
производит: заготовку зерно-хлеба и фуража. Переработку зерна на все сорта муки, реализацию муки, отрубей, зерно-хлеба и фуража. Заготовительные пункты в Симферополе, Джанкое, Феодосии, Керчи, Евпатории, Армянске, при ст. Сарабуз, Курмане, Грамматиково, Сейтлер, Семь-Колодезей и Сары-Булате и Джарылгаче.
Лабазы  —  в Ялте и Симферополе.
Крымской Союз Промысловой Кооперации
ПРАВЛЕНИЕ: Симферополь, ул, Троцкого, 14, Тел. 429.
МАГАЗИНЫ: № 1 —  Салгирная ул. № 21 Тел. 37, № 2  —  Салгирная ул. Гор. Корпус М 1 лавка № 10,  № 3  —  Городск. Корпус № 5, кожевен, ряд, лавка № 26.
Производит операции по сбыту продукции кустарной промышленности и снабжению кустарей и артелей сырьем и полуфабрикатами. Принимаются заказы на поставку кустарных изделий для госуд. и коопер. учр. и части, лиц. Коллективное кредитов, рабочих и служ. Льготн. условия гос. и кооп. учр. при оптовой продаже.
Цены ниже рыночных
Всегда в большом выборе: Сандалии юфтовые и бараньи. Постолы. Обувь разн. из шевро, хрома и пр. Бараны бахчисарайск. Жестяные издел. и разн. кожтовары.
По техническим причинам об'явления, не вошедшие в № 1 (5) сборника Истпарта „Революция в Крыму“ будут помещены в следующем № 2 (6) того же сборника.
Издательство.
„КРЫМКУСТПРОМСОЮЗ"
Акционерное Общество Торговли Хлебными и другими Сельскохозяйственными продуктами
„ХЛЕБПРОДУКТ"
Крымская Краевая Контора Государственного Банка


Содержание № 1 „Революция в Крыму"
Статьи:
/Ю. Гавен. Октябрь в Крыму.
Рахиль. Октябрские дни в Симферополе.
И. Фирдевс Октябрьский переворот в Симферополе.
А. Биркенгоф. История большевистского переворота в Ялте.
Вл. Елагин. Евпаторийский Октябрь и начало Соввласти.
Н. Жуков. Востсание на „Потемкине".
Материалы по истории революции в Крыму.
Содержание № 2 „Революция в Крыму"
Статьи:
Ю. Гавен. Возникновение Крымской организации РКП (б) А Лысенко. Крым до второго прихода Советской власти.. Я. Урановский. Переворот в Севастополе.
Ю. Гавен. Первые шаги Советском власти в Крыму.
И. Фирдевс. Первый период Советской власти в Крыму.
Л. Находкин. (Терпигорен). Революционная работа в Крыму.
И. Констансов. Большевитский переворот и первые шаги Советской власти в Феодосии.
Колосов. Севастополь с февраля до прихода немцев.
Руман-Поляков. Работа в Севастополе с сентября 18 по май 19 г.
Я. Масс. Расстрел манифестации французских моряков в Севастополе.
С. Поплавский. Евпатория с февраля 1917 г. до оккупации немцев.
Иван Семенов. Расстрел Совнаркома и ЦИК Тавриды в 1918 г.
Наши жертвы.
Вл. Елагин. Пролетарская революция и В. А. Басенко.
Рахиль. Слава павшим.
Вл. Елагин. Иван Васильевич Назукин.
В. Е. Як. Зедин.
М. Эпштейн. Смерть тов. Познанского.
Крымские работники, павшие на посту. Библиография.
Вл. Елагин. Памятник борцам пролетарской революции, погибшим в 1917—21 г. Выпуск I. Госиздат. 1922 г. Москва, 290 стр.
С. Крылов. Красный Севастополь. Госиздат, Севастополь. 1921 г. 104 стр.
Вл. Елагин. Пролетарская революция. Исторический журнал Истпарта №№ 2 и 7. Госиздат, Москва. 1922 г.
Материалы по истории революции в Крыму.
Содержание № 3 „Революция в Крыму"
Статьи и воспоминания.
И. Бабахан. Из истории Крымского подполья.
Вл. Елагин. Националистические иллюзии Крымских татар.
М. Москалев. РКСМ в Крымском подпольи 1919—20 г. г.
И. Гелис. Красные Кроты (восстание в Керченских аджимушкайских каменоломнях в 1919 г. Наши жертвы.
Долгова. В лапах белых.
Вл. Елагин. Соломон Яковлевич Просмушкин (Исаак Спер).
Крымские работники, павшие на посту. Библиография.
В. Е. Антанта и Врангель (сборник статей).
Израильсон. Лейтенант Шмидт (воспоминания и письма).
Материалы по истории революции в Крыму.
Содержание № 4 „Революция в Крыму"
Статьи и воспоминания.
Н. Бабахан. Крымская Повстанческая (Зеленая) армия.
Мокроусов. 90 дней в горах Крыма.
В. Камшицкий. Керченский погром (1905 г.) Ясинский. Из истории ялтинского подполья. Герасимов. Расстрел десяти.
Вл. Камшицкий. Андрей Маркович Лысенко. (Некролог).
Наши жертвы.
Крымские работники, павшие на посту.
Библиография.
Елагин. Я. Слащев. Крым в 1920 г. Отрывки из воспоминаний.
И. Гелис. Испарт. „Вперед1* и „Пролетарий".
Материалы по истории революции в Крыму.


ЦЕНА 75 коп.
СКЛАДЫ ИЗДАНИЙ:
Торговый сектор Крымгосиздата: Симферополь, Советская, 8
Московская контора: Москва, ул. Станкевича, 23