E. BENVENISTE
ЁТ UDES
SUR LA LANGUE OSSETE

Б 46
Э. БЕНВЕНИСТ
ОЧЕРКИ
ПО ОСЕТИНСКОМУ
ЯЗЫКУ
Перевод с французского
К. Е. Га гка е ва
Мос к в а 196 5

ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие 5
Из предисловия автора к французскому изданию 21
От переводчика 22
Глава /. Очерки по фонетике и этимологии 23
Глава II. Анализ одного первичного слова: индоевропейское
*bhaghu- *рука' в осетичскои . . . , 71
Глава III. Морфология и лексикология глагола 83
Глава IV. Префиксы и суффиксы 103
Гпава V. Заметки об исконном словаре 124
Дополнения и исправления ... 151
Сокращения 153
Индекс 156
Эмиль Бенвенист
ОЧЕРКИ
ПО ОСЕТИНСКОМУ ЯЗЫКУ
Утверждено к печати
Северо-Осетинским
научно-исследовательским
институтом
Редактор С. Я. Злобина
'Художник Ю. П. Трепаков
Технический редактор Э..Ш. Язловская
Корректоры Т. Я. Пронина и М. 3. Шафранская
Сдано в набор t II 193> г. Подписано к пзчлти 30/1V 1933 п. Формат 84хП81/8е
Пгч. л. 5,25. Усл. печ. л. 8,61. Уч-изд. л. 8,73. Тираж 2)Ю экз.
Изд. V» 1133. Зак. Mi 131. Тэмшт 1934 r. .Na 77. Цена 54 коп.
Глазная редачция посточно! литературы
издательст ?а «Наука*
Москва, Центр,*Армянский пер., 2
3-я типография издательства сНаука»
Москва, К-45, Б. Кисельный пер., 4

ПРЕДИСЛОВИЕ
В серии монографий, издаваемых Парижским
лингвистическим обществом, опубликован труд профессора
Эмиля Бенвениста «Очерки по осетинскому языку». Это
самая крупная зарубежная работа по осетинскому языку
со времени появления известной книги Г. Гюбшмана «Ety-
mologie und Lautlehre der ossetischen Sprache» (Stras-
sburg, 1887).
Предлагаемый вниманию читателя труд состоит из
краткого предисловия и пяти глав: I. Очерки по
фонетике и этимологии; II. Анализ первичного индоевропейского
слова * bhaglui 'рука' в осетинском; III. Морфология и
лексикология глагола; IV. Префиксы и суффиксы; V.
Заметки об исконном словаре.
Книга снабжена указателем разобранных слов.
Обращение к осетинскому языку такого знатока
иранского и индоевропейского языкознания, как Э. Бенвенист,
заранее представляется многообещающим. Публикуемая
работа не обманывает этих ожиданий. Как и статьи
Г. Бе или и И. Гершевича \ книга Э. Бенвениста дает
много ценного для исторической фонетики и этимологии
осетинского языка.
В главе I, посвященной вопросам исторической
фонетики, рассматриваются следующие явления: эпентеза
гласных i и й, история v и w, случаи геминированного
tt, упрощение группы еп, /пи sn в я, развитие
cyu->cu и суа->са, развитие гу->1, метатезы gr->rg->
dr-*rd, развитие vr->cerw, er-^rt; pr->r/, /r->r ит-
1 См. обзор «Последние зарубежные труды об осетинском
языке»,— «Вопросы языкознания», 1957, № 4, стр. 108, 109.
5

которые другие. Большинство приведенных звуковых
явлений исследовалось и раньше. Но для их иллюстрации
Бенвенист привлекает новый материал.
Глава II содержит сравнительно-лексикологические и
этимологические экскурсы по отдельным словам. Освещая
историю осетинских слов, автор привлекает много
сравнительного материала из иранских, древнеиндийского,
иногда и других индоевропейских языков. Особый интерес
представляют некоторые новые осетинско-согдийские и
осетинско-авестийские параллели. Предлагаемые Бенве-
нистом этимологические разъяснения в большинстве
случаев убедительны. Многие из них совпадают с
разъяснениями, имеющимися в нашем этимологическом словаре
осетинского языка. Но есть и расхождения. На этих
расхождениях мы позволим себе остановиться, прибавив
несколько частных замечаний, касающихся как
фонетической, так и этимологической части содержательного
труда Бенвениста.
Осет. цыд 'ход' и фыд 'зло' возводятся Э. Бенвени-
стом соответственно к * суай и * рай. Это
неточно. Как показал еще В. Ф. Миллер, иран. t перед I (у)
переходит в ц (дз): цыргъ 'острый' из tigra-, огиогг
истинный' из * habyaka-, ыссседз '20' из ^vinsati-
и др..2.
Это — одна из наиболее характерных и выдержанных
закономерностей исторической фонетики осетинского
языка. Цыд и фыд следует поэтому возводить к * cyata- и
*puta-. Отглагольные имена на -ta-, как на -/?-, могли
получить значение имен действия. Но по форме они
неизменно различаются: хогрд (*hvarta~) и хоглц {*hvar-
й-) 'еда', нымад (*nimata-) и нымседз (*tiimati-) 'счет',
огфхогрд (*abihvarta-) 'обида' и огфхоелц {*abihvarti-)
'повреждение' и др.3.
Осет. аргъогвног 'клещи' и арсезнаг, аразноз 'руль' уже
разъяснялись4. Для аргъогвног Э. Бенвенист дает
отличную параллель — согд. ^[гЬп.
Осет. ауогдз 'борозда' Э. Бенвенист возводит к
корню *vogh- и сближает с др.-в.-нем. waganso, литов. va-
gis 'лемех'. Мы возводим эту форму к *avarca- (с
выпадением г как в баз 'подушка' из *barz и др.) от и.-е.
2 См. Миллер, ОЭ, II, стр. 79, 106.
3 Абаез, ОЯФ, I, стр. 573.
1 Там же, стр 574.
6

*welk-, *swelk- 'влечь' и прочее и сближаем ее с лат.
sulcus 'борозда', греч. 6Х&6: 'повод'. Из арийск. *а-
vagha- мы получили бы *aycez, а не ауаздз.
Осет. аз/анз 'год' В. Ф. Миллер возводил к авест.
azan- 'день' 5. Этимология, по-видимому, ошибочная.
В анз имеется исторический долгий гласный, в azan—
краткий. Кроме того, основы на -п теряют в осетинском
конечный согласный: уырс 'жеребец' из *vrsan-, цари
*шкура' из *сагтап и др. Группе nz, ns дигорского
диалекта отвечает обычно историческое zm, sm в ирон-
•ском6. Поэтому иронскую форму можно восстановить в
виде *azm и возводить к asman- 'небо'7.
Формант -aw, который наличествует в оггъдау
'обычай', образует не только наречия и прилагательные, но
и существительные, например, фогййау (фиййау) 'пастух'.
Этимология оглвасын, селвсесын из *bras- не объясняет
/ из г. Мы имеем скорее перестановку из оев-логсын,
сев-ласин (как оелвисын 'прясть' из огз-лисын) от ласын,
логсын. Значения ласын и оглвасын весьма близки: кард
ысласта и кард фелвогста значат одинаково 'он извлек
меч'.
Э. Бенвенист оспаривает этимологию В. Ф. Миллера:
юсет. уогрдын 'катать (войлок, сукно)', огууогрдын 'мять'
др.-иран. *vart- 'вращать1. Э. Бенвенист связывает
осетинские слова с авест. varsdu- 'мягкий'. Однако процесс
катания войлока имеет целью не смягчение его, а
уплотнение. Производимые при этом катательные
(вращательные) движения отлично вяжутся с семантикой *vart-.
С семантической стороны сомнительно сближение осет.
огхсырф 'серп' с вед. ksipra- 'быстрый'. Примеры
употребления ksipra- в ведийском нисколько не изменяют
положения. Э. Бенвенист считает обманчивой близость
огхсырф к группе праславянского ъъгръ, латыш, sirps и
другие ввиду расхождения начального согласного. Мыв
нашем словаре поддались как раз «соблазну» сближения
хсырф с *sirp- и не раскаиваемся. В начальном
согласном могло быть такое же колебание s-/ks-, как в и.-е.
числительном «шесть». Стало быть, хсырф относится к
*sirp-, как хсогз «шесть» к *seks. По-видимому, в назва-
5 Миллер, 03, III, стр. 143.
6 Абаев, ОЯФ, I, стр. 379.
7 Там же, стр. 19, 126.
7

нии «серпа» мы имеем кочующее культурное слово (вроде
*pelek'u- 'топор'), имеющееся также в аккадском (sirpu
'ножницы').
В связи с этимологией огхсырф Э. Бенвенист
утверждает, что метатеза типа -fr->-rf в исходе до сих пор
не была отмечена. В действительности, такой случай
приводился: *ap-ra->*afra-+arf 'глубокий'8. Конечно,
Э. Бенвенист может считать спорной этимологию af
roar/. Но ведь и этимология сехсирф, которую он
предлагает, тоже спорная.
Осет. боггъдуан 'ответственность', 'долг' уже
разъяснялось в связи с иран. baxta-9. Поэтому неточно
утверждение Э. Бенвениста, будто корень b-ag\baxta- не
был еще обнаружен в осетинском.
Осет. бырынкъ 'клюв', 'нос' не имеет отношения к
согд. pr'ynk. Он идет из тюрк. Ьитп 'клюв', 'нос'.
Огласовка а в дигорском биринкъог — вторичное явление,
как в мистсе 'мышь' из *mustce.
Осет. цсест 'глаз' уже В. Ф. Миллер возводил кг
cas-ti10. Ни В. Ф. Миллер, ни Э. Бенвенист не обратили
внимания на то, что наращение -t в цсест стоит в одном
ряду с таким же наращением в группе слов: мыст 'мышь',
сыст 'вошь', ссефтсег 'копыто', постое 'невестка'11.
Э. Бенвенист прав, когда ставит под сомнение связь
слова day 'обвинение', 'тяжба' с глаголом идсеун; day
идет из араб., перс, da'va, тюрк, dava 'тяжба';
распространено по всему Кавказу.
Для объяснения Ь в восточноиранских названиях
«стрелы» (со,гд. *раЪ, осет. фат, шугн. раЪ, орош. роЬ
и др.) следует, может быть, обращаться не к др.-инд.
path-, panth- 'двигаться', засвидетельствованному
только в «Дхатупатхах», а допустить параллельные формы
*pat-, *path- 'лететь'.
Для эпентезы i Э. Бенвенист приводит «новые
примеры»: фистсег/фестсег 'пеший' из *pasti- и фист/фест
'шерсть' из *pasti~. Оба эти примера оказываются-
довольно старыми 12.
В словах фыс/фус 'овца', мыд/муд 'мед' из рази-,,
8 Там же, стр. 154, 199, 212, 213, 236, 242.
9 Там же, стр. 160.
ю Миллер, ОЭ, II, стр. 106.
11 Абаев, ОЯФ> I, стр. 572.
12 См. G. Morgenstierne,—NTS, XII. 1942, S. 265, 267.
8

madii- мы имеем дело не с эпентезой а, а с
ослаблением и сужением гласного а, т. е. с процессом, который
мог в дальнейшем приводить к полному исчезновению
гласного, как в авестийском fsu- из pasu-. Такое
сужение а в у (иногда с окраской I, а не и) наблюдается и
там, где ни о какой эпентезе не может быть речи:
дымин! думу н 'дуть' из dam-, цымынЬлумун 'хлебать' из
cam-, фицын/фицун 'печь' из рас-, пшндзын/итиндзун
'расстилать' из *vi-tanf, окончание 3-го лица
множественного числа -ынц\-ущог из -anti и др. Если бы в pasu,
madii- имела место эпентеза, мы получили бы
сильный гласный корня й/о {*fUsjfos, *mud/mod), а не
слабый у/а, как имеем tirsjors 'белый' из *ат§-а->*аи*
rasa или сильные гласные Г/е в фистсег, фист/фест и др.
Для осет. кусарт/косарт 'зарезанное животное',
которое мы считали усвоенными через хазарское
посредство еврейским koser, kaser, Э. Бенвенист приводит
приемлемую иранскую этимологию *kausabra- от kaus-
'резать'. Но и принимая эту этимологию, следует считаться
с тем, что кусарт когнын означает 'закалывать
животное согласно ритуалу' (в отличие от сгргогедын
'резать' вообще) и что эту специфическую семантику,
чуждую др.-иран. kaus-, можно объяснить контаминацией с
хазар.-евр. kaser, koser 'ритуально дозволенное мясо'.
Какая из двух известных огласовок (kaser или koser)
господствовала в хазарском, мы не знаем. Самую
возможность заимствования из хазарского еврейских
ритуальных терминов Э. Бенвенист объявляет «иллюзорной».
Однако, учитывая иудаизм хазар, следует считать такую*
возможность исторически реальной, и для осет. кседзос
'чистый', 'святой' мы и сейчас не можем предложить
лучшего объяснения, чем заимствование из хазар.-евр:
qados.
Иронскую форму ивхсерсун 'развлекать' и другие
Э. Бенвенист дает под звездочкой как
восстанавливаемую. В действительности, она реально существует,
поэтому ее следует давать без звездочки13. Ив-хогрсун
'развлечь' относится к др.-иран. kars- 'влечь', так же
как русск. развлечь относится к влечь.
Чередование гласных в хьусьш/игьосун 'слышать' и
хуысын/игъусун 'слышаться' стоит в одном ряду с хоро-
13 См. Абаев, РОСл., стр. 405, 553.
5>

:шо известной системой чередований, когда сильная
ступень .огласовки корня дает каузативное значение (*gau-
sayati), а слабая — медиальное (*gu$atai); ср.: огнкъусын
'шатать' и сенкъуысын 'шататься', сгмпулин 'морщить' и
огмпылын 'морщиться', тухын 'кутать' и тыхсын
'обвиваться'14. Это морфологическое (залоговое) чередование
вряд ли можно отождествлять с лексической
двузначностью согд. fw$- (pt^ws-), как это делает Э. Бенве-
нист.
По утверждению Э. Бенвениста, др.-иран. *tak-
'бежать' сохранилось в осетинском как глагол только с
значением «течь» — тогдзын. В. Ф. Миллер распознал
этот корень также в глаголе пгогхын 'лететь'. Э. Бенве-
нист производит уидадз 'поводья' от *tak-, *lac- 'бежать',
имея в виду каузативное *Шсауа- 'заставлять бежать'.
• Здесь, как это иногда бывает в этимологиях Э.
Бенвениста, семантическая сторона заметно хромает. Как
известно, поводья нужны не для того, чтобы заставлять
бежать лошадь (для этого существуют плеть и шпоры),
а для того, чтобы держать ее 15; уидадз 'поводья' и
уадон 'узда' заключают один и тот же корень *da-
.(арийск. dha-), и если уадон восходит к *m-dana-, то
уидадз можно возводить закономерно к *vi-dati-.
Производные or *abhi-dha с формантом -/га- имели в арийском
помимо значения «узда» еще значение «слово»,
«название», «имя»: авест. aiwi-ddna- 'узда', др.-инд. abhi-dha-
па- 'слово', 'название', 'имя'. Эти два значения могли
•быть присущи и производным на -й-. И действительно,
мы имеем, с одной стороны, осет. уидадз из *vi-dati-
'поводья', с другой — авест. aiwi-dati- 'слово'. Странное
на первый взгляд сочетание столь разнородных
значений, как «узда» и «слово», «имя», находит объяснение в
-семантике глагола dha- 'накладывать', 'прикреплять': и
«узда» и «имя» — это нечто такое, что «наложено»,
«прикреплено» к предмету.
Не удовлетворяют с семантической стороны также
усилия Э. Бенвениста свести к рдному знаменателю
значения глагола хизын/хезун 'лезть', 'беречь', 'пасти',
'ждать'. Последние три значения, несомненно, связаны;
14 Там же, стр. 574.
15 Цицерон лучше разбирался в этих вопросах: «Alter frenis
eget, alter calcaribus» (Cicero, Epistolae ad Attic urn, 6, I, 12).
10

-ср. тюрк, kilt, kilj 'беречь', гпасти', гждать'16. Но смысловые
мосточки, которые пытается перебросить Э. Бенвенист от
«лезть» к «беречь» и пр., весьма искусственны и ненадежны.
По-видимому, мы имеем дело с омонимами, но не с тремя, как
полагает И. Гершевич 17, а с двумя: I) хиз-/хез- 'лезть',
'взбираться' и др.; 2) хиз-/хез- 'беречь', 'пасти', 'ждать'.
Глава III книги Э. Бенвениста посвящена морфологии
и лексикологии глагола. Здесь уточняется происхождение
двух видов основы глагола быть — у-, усе в-. Первый
возводится к *buva- второй—к *baw- с метатезой wab-, что
находит параллель в согдийском w$. Форму 3-го лица
единственного числа у, выполняющую роль глагольной
связки, Э. Бенвенист, вслед за В. Ф. Миллером 18,
отождествляет с указательным местоимением уый, привлекая
в связи с этим факты согдийского и афганского языков,
где также указательное местоимение функционирует как
глагольная связка.
3-е лицо единственного числа диг. а>1 возводится к
*hati-, что фонетически приемлемо. 3-е лицо ед. числа
императива уогд возводится к *bavat- (вместо *buvata-),
а 3-е лицо множественного числа усент/усент—к
проблематичной форме *bwvanba (вместо реальной *buvantu-).
Конечные слоги древних форм в осетинском отпадали, и
*buvat- могло дать лишь то же самое, что *buva, т. е. у,
но никак не уогд. Формы императива от быть
нельзя отделять от аналогичных форм любого другого
глагола, например, от цогрын 'жить' — 3-е лицо
единственного числа цоероед, 3-е лицо множественного числа
цсерсент/ цсе рсгнтсе, закономерно восходящие к *caratu
и *carantu. Наличие глухого т в цсерсент/'-тсе рядом со
звонким д в зогронд 'старый' и т. д. должно удивлять
не больше, чем наличие глухого ц в цсврыщ1ц(врунц<в
(сагапй) рядом со звонким дз в фсондз 'ярмо' и т. п.
В этой же главе дается убедительное объяснение
формам будущего времени. Показатель будущего времени
-дзын-/-дзин-, -дзсен- возводится к др.-иран. *cana-(cina-)
16 См.: В. В. Радлэв, Опыт словаря тюркских наречий,
т. II, СПб., 1898, стр. 1480, ел.; К. Н. Menges, Das Cagatajischi
in der persischen Darstellung von Mirza Mahii-Xan,— «Abh.
der Ak. d. Wissensch. imd Lit.», Jg. 1956, n. 9, Wiesbaden, 1957,
S. 106G28).
17 J. Gershevitch, Ancient survivals in Ossetlcf — BSOAS,
t. XIV, 3, 1952, p. 493.
18 Миллер, Ялык, стр. 84.
11

'хотящий' в таких сложениях, как авест. xsabro-cinah
'хотящий власти' и др. Стало быть, форма цсер-дзсен-сек
означает букв. 'жить — хотящий — есмь'. Осетинское
будущее время оказывается тем самым в одном ряду с
формами других языков, в которых будущее время
образуется при помощи глагола хотеть: перс. xvaham, согд.
и хорезм. кат, англ. will и др.
Здесь же трактуются глаголы с основой на носовой
согласный типа коенын 'делать', оглхогнын 'покупать',.
уынын 'видеть' и т. п. Э. Бенвенист ставит в упрек
В. Ф. Миллеру, что при рассмотрении этих глаголов он
не проводит четкого разграничения между синхронным и-
историческим планом. По утверждению автора, при
синхронном рассмотрении ни в одном случае нельзя
установить суффиксальный характер элемента -#-, поскольку
эти формы «не противопоставлены формам без этого
суффикса». Автор не совсем прав. Он не учел, во-первых,,
такие синхронные пары, как диг. скъунун 'рвать' — скъуй-
ун 'рваться'. Во-вторых, Э. Бенвенист оставил без
внимания формы прошедшего причастия, а между тем в них
четко противопоставлены формы, сохраняющие - #-,
формам, в которых -н- отсутствует; ср., с одной стороны,
уынын!уанун: уынд/уинд 'видеть', с другой — селвынын/
селвинун: селвыд/селвид 'стричь'. Эти примеры, не
выходящие за рамки синхронного аспекта, позволяют устаг-
новить суффиксальный характер -н- в ряде случаев.
Отметим попутно некоторые сомнительные
реконструкции автора. Основа когн- 'делать' возводится к *kana,
т. е. ц форме, нигде не засвидетельствованной и
совершенно произвольной. Нет ни малейших препятствий
возводить ксен-, как и соответствующий глагол в других
иранских языках, к общеизвестному др.-Иран. *krnu-
через закономерную промежуточную форму kcern-: др.-иран..
/*->осет. сер, ар. Выпадение г в kcern- легко объяснить
исключительной употребительностью данного глагола. Что
основа kar- в осетинском существовала, говорит не
только кселсен 'колдовство', но и диг. коернсе (*karana-);
'задание'19.
Основа уын-/уин- 'видеть' возводится не к реальной:
др.-иран. *vaina-, а к ad hoc, образованной vin(a)-~_
" Абаен, ИЭС, I, стр. 586.
12

В действительности, развитие уын-1уин- из *waina-
вполне закономерно: дифтонги ai и аи перед п всегда
сужаются соответственно в i{y) и и(у): фынк!фннког 'пена'
из *fainaka, сынсег/синсег 'грудь' из *sainaka, зогриног
*золото' из zarainya-lzaranya-, хъуын/гъун 'шерсть' из
gauna- и др.
Слово дзагъыр 'имеющий широко раскрытые, несмы-
кающиеся глаза' (имеется в виду болезненное состояние)
сближается Э. Бенвенистом с авест. ja^auru
'бодрствующий' (из jagaru- от gar- 'бодрствовать'). Этимология
.восходит к В. Ф. Миллеру. За 60.лет она не стала бо-
,лее убедительной. Начать с того, что дигорская форма
^дзагъур, которую приводит Э. Бенвенист, не имеет
надежной документации и стоит под вопросом. В дигорском
известнэ дзангъир. Исходя из дзангъир, можно думать,
что ы в иронском дзагъыр отражает скорее и, а не у.
Но если даже диг. дзагъур реально, оно не может
восходить к jagaru. У нас нет ни одного примера
эпентезы типа -am—>-yr/-ur; мыд/муд 'мед' из madtt, фыс\
фус 'овца' из pas и-, фыр/фур 'много' из para- сюда не
'-относятся. Если бы эпентеза jagauru- имела место в
праосетинском, мы получили бы *дзагъур/дзагъор, а не
дзагъыр!дзагъур\ ср. урс/орс (а не *ырс/урс) 'белый' из
aurusa-farusa-. Слово дзагъыр относится скорее всего
к обширной группе слов, представленных на Кавказе и
:за его пределами со значением «выделяющаяся примета,
отметина» и пр.20.
Автор останавливается на происхождении,
образовании и этимологических связях ряда глаголов и
отглагольных имен: агъуд 'футляр', агъуындын 'крыть здание*,
хынцын 'считать', арын 'находить', 'рождать', ныуогрдын
'кутать', сийын 'зябнуть', сезмогнтын 'взбалтывать',
фхшау 'пастух', дауын 'метать икру', согшн 'болеть',
ми 'занятие', домын 'укрощать', нымогр (хинымсер) 'про
себя', огргъогвын 'взваливать', хъуыды/гъуди 'мысль'.
•Здесь много ценных наблюдений и интересных
параллелей. Нэ кое-что вызывает возражения.
Нам кажется, что группу агъуд и пр. нельзя отделять
•от группы агъуындын и пр. Автор утверждает, что
именно осетинский поддерживает такое размежевание,
поскольку агъуд- означает якобы только 'закутывать в
20 Там же, стр. 388 и ел.
13

одежду', а агъуынд — 'крыть кровлей'. В
действительности, оба значения тесно переплетаются; это видно на
осет. хал-агъуд 'шалаш', что означает букв, не
'закутанный в солому', как у Э. Бенвениста, а 'крытый (агъуд)
травой (хал)\
При анализе глагола арын 'рождать', 'находить*
Э. Бенвенист, как до него В. Ф. Миллер, не учитывает
южноосетинскую форму уарын, а между тем исходить
надо из нее, так как имеется ряд случаев отпадения
начального у-.
Связь осет. ми/миусе 'дело', 'занятие' с др.-инд. mi-
va- давно установлена21.
Глава IV «Префиксы и суффиксы», состоит из двух
разделов, первый из которых посвящен префиксам, а
второй — суффиксам.
В начале первого раздела автор берет на себя труд,
установить систему осетинских превербов. В
существующем описании осетинских превербов (точнее — их
локативных значенийJ2 они делятся натри пары,
обозначающие движение: 1) изнутри наружу, 2) снаружи внутрьг
3) сверху вниз. В каждой паре один член (преверб)
противопоставляется другому по тому, где мыслится
наблюдатель — внутри или снаружи, внизу или наверху. Стало-
быть:
а~ ) движение наружу {наблюдатель внутри
ра-\ rj J Наблюдатель снаружи
ба\ I движение внутрь «наблюдатель снаружи,
серба-] J r I наблюдатель внутри
ш~1 движение вниз {Наблюдатель наверху
оер-\ (наблюдатель внизу.
Э. Бенвенист воспроизводит эту схему, но прибавляет
к ней еще четвертую пару:
№с'\ движение вверх (наблюдатель внизу
рог- \ (наблюдатель наверху.
Бесспорно, для того чтобы система была полной и
выдержанной, этой пары (движение снизу вверх)
определенно недостает, и если бы язык строился по готовым,
заранее заданным схемам, то в осетинском была бы и:
21 Абаев, ОЯФ, I, стр. 171.
22 «Яфетический сборник», VII, 1932, стр. 77, 78; Абаев, ОЯФ:
I, стр. 107.
14

эта четвертая пара. Но увы, ее нет: преверб ыс-/ис-
передает значение «движение вверх» как с точки зрения
находящегося внизу, так и с точки зрения находящегося/
наверху. Что же касается преверба рее-, который, по
утверждению автора, является оппонентом преверба ас-, то
следует сказать, что его в живом языке не существует.
Как и некоторые другие утратившие продуктивность пре-
вербы (сев-, ив-tee-, у-/о., фи-/фе~, а-у фсел~), он известен
только в мертвых сращениях, какреехойын 'пронзать' и др.
Связь между хойын 'стучать', ысхойын 'толкать' и рог-
хойын 'пронзать* устанавливается только этимологическим
путем; в сознании говорящих она не существует.
Поэтому к ысхойын можно присоединить еще раз преверб с~:
сысхойын 'толкнуть вверх'. В синхронных оппозициях
могут, естественно, участвовать только живые пре-
вербы.
Вообще в разделе о превербах автор не проводит
четкого различия между живыми и сращенными превер-
бами. Это различие фундаментального порядка.
Сращенные превербы лишены тех значений, которые присущи
живым, а именно: 1) они не сообщают глаголу
перфективного (совершенного) значения; 2) они не участвуют в:
системе локативных значений, которые описаны выше.
Поэтому при синхронном подходе глаголы со
сращенными превербами следует рассматривать как беспревербные.
В разделе о превербах наибольший интерес
представляет, пожалуй, новая идентификация преверба фое-,
весьма продуктивного в современном языке, но известного
также в ряде старых сращений. В. Ф. Миллер возводил
его к рай-. Э. Бенвенист видит в нем древнеиранский
преверб ра-, отвечающий славянскому ро- (русск. по-).
Существование такого преверба на иранской почве автор
подкрепляет несколькими согдийскими примерами (рг'ус
'покидать', рЬ'г 'содержать', 'кормить') и рядом иранских
заимствований в армянском (pakas 'уменьшение', pastar
'покров', 'ковер' и др.). Это выглядит довольно
убедительно. Но когда автор пытается привлечь в пользу
своего разъяснения факты самого осетинского языка,
картина получается менее отрадная. Когда преверб фое-
присоединяется к глагольной форме, начинающейся с
гласного, то между превербом и глаголом появляется
вставка Ц-: фсе-ц-и/фсе-ц-сей 'он стал', фсе-ц-агайын
'тронуть' и т. п. Э. Бенвенист утверждает, что фсец- оши-
15.

• бочно считается вариантом фее, что это два разных пре_
верба, причем фее- восходит к ра-, а фсец—край
Однако вставка -ц- появляется и после других превер-
>бов: а-ц-и, ба-ц-и, оерба-ц-и, ра-ц-и, сер-ц-и, ны-щ-а"
а-ц-агайын, б а-ц-агайын, серб а-ц-агайын, ра-ц-аразынг
сер-ц-аразын, ны-цц-аразын. Если фее- и фсец- два раз,
ных преверба, то, может быть, разными превербами
являются также а- и а\-, ба- и бац-, ра- и рац-, огрба- и
¦сербац, сер- и огрц-, ни- и ныц-?
Далее, чем объяснить, что в дигорском диалекте
после лреверба фее- начальный согласный глагола
удваивается: фсе-ттсерун 'угнать', фое-ззелун 'повернуться' и т. п.?
Если исходить из рай, то 5то явление можно
истолковать фонетически: раМаг~>фоеттоер- и т. п. Если же
отправляться от др.-иран. ра-, то объяснить такую геми-
нацию будет труднее.
Возможно, что фее- имеет двойную этимологию: в
одних случаях —к рай, в других —к ра-. В пользу этого
можно указать на разительную семантическую
двойственность преверба фее-; он выражает то быстрое и
короткое, то длительное или повторяющееся действие: фее-
калди 'он споткнулся', мсе туг фоеналди 'моя кровь
лилась (долго)'.
Менее удачно предложенное автором разъяснение
преверба ба-. Э. Бенвенист отвергает этимологию
В. Ф. Миллера ба-<--ара, так как/? между гласными
всегда дает v. Такая общая закономерность
действительно существует в осетинском, однако начальная группа
tip- всегда дает б: диг. -бсел (окончание местного
внешнего падежа) из apart, бад-ын 'сидеть' из *iipahad-,
бсестсе 'место' из upasta-, баусер 'тело' из upavara-,
байвоед 'по (своему) следу' из *upapadam, бас
'похлебка' из ара + as а-.
Вряд ли можно найти хоть один надежный случай
(кроме уселсе 'наверху' из apart), который нарушал бы
закономерность ир-->Ь. Поэтому мы думаем, что нет
оснований отказываться от старой этимологии Ьа-<-ира- в
пользу сомнительного сближения ба с дигорскол
частицей ба, лишенной малейшего намека на локативную
семантику, так ясно выступающую в превербе 6а-.
Мало убеждает также сближение преверба сер с вед.
агат, авест. агэт 'надлежащим образом'. Что общего
по значению между «движением сверху вниз к наблюда-
16

телю» и наречием, не заключающим даже намека на
локативный смысл?
В разделе о суффиксах мало существенно нового.
Хочется отметить смелое, но интересное сближение
осетинского инфинитива на -ын/-ун с лувийскими и палайски-
ми инфинитивами на -una.
Позволим себе также несколько замечаний и
возражений. Формы на -ау введены в систему осетинского
склонения в качестве уподобительного падежа не X.
Фогтом23, как утверждает автор, а задолго до него24.
В производных словах, выражающих предназначение,
как гайлаг 'теленок, который должен стать (хорошим)
быком' (от гал 'бык'), базайраг 'предназначенный для
продажи товар' (от базар 'торговля'), Э. Бенвенист,
вслед за В. Ф. Миллером, усматривает сложный формант
-iaka-, -yaka-. В действительности перед нами простой
формант -ag(aka-) с фонетически возникающим j перед
сонантами. Что мы имеем здесь дело с чисто
фонетическим явлением, ясно из следующего: 1) а появляется в
таких дериватах, которые не выражают предназначения:
дойнаг 'водный' (от дон), ксеройнаг 'крайний' (от когрон
> 'край'), унайлаг 'унальский' (от Упал — название селе-
чния в Осетии); 2) никаких следов й (и) нет обычно в
производных на -аг от таких имен, которые исходят не
на сонант, хотя они несомненно выражают
предназначение: усаг 'невеста' ('предназначенная в жены') (от ус
'жена'), фхрогтхъсгдаг 'материал для топорища' (от фог-
рогтхъогд 'топорище'), нывондаг 'животное,
предназначенное для жертвоприношения' (от нывонд 'жертвенное',
'жертвоприношение'J>.
Осет. ихогн 'стужа' является производным от ах
'лед', др.-иран. aixa-. Но Э. Бенвенист производит ихогн
от незасвидетельствованной глагольной основы aix-
'мерзиуть'. При этом автор исходит из убеждения, что
формант -сен продуктивен только в отглагольных
образованиях. Однако имеются и отыменные образования на
-&н, например, согрогн 'способный' от согр 'голова'. Мо-
23 AL, IV, 1944, р. 20.
2* См. «Яфетический сборник», VII, стр. 66.
25 Последний пример приводит сам Э. Бзнвенист, не замечая,
что он противоречит его точке зрения, поскольку заключает простой
Формант -аг, а не -и-аг.
о
Э. Бенвенист 17

жет быть и здесь следует реконструировать ad hoc
глагольную основу sar-? Но с каким значением?
Едва ли можно понимать рогтогнагъд 'оглобля' в:
смысле «ляжка веревки», как предлагает Э. Бенвенист
(от рогтсгн 'веревка'). Несомненно прав В. Ф. Миллер,
который видит в первой части др.-Иран, ratha-
'колесница', 'арба':'ляжка арбы' куда вразумительнее, чем
'ляжка веревки'2G.
Такие образования, как озлдариусег/селдареусег
'господство' (от селдар 'господин'), хсерзиусег/хуозрзеусег
'благодеяние' (от хорз/хуарз 'благо') и другие Э.
Бенвенист делит оглдар-иусег, хаерз-иусег, видя в -иусег/
еуогг особый суффикс *-ai<vaka-, к сожалению, нигде не
засвидетельствованный. Мы видим здесь сложные слова
селдар-и-уовг, хоерз-и-усег и т. д., где вторая часть не
что иное как (с ослаблением гласного) живое слово уаг
'поведение', 'повадка', а -и-/-е—соединительный глас/
ный, как в соер-и-бар 'свободный', озхссгв-а-уат 'ночлег'27.
Последняя глава V —- «Заметки по традиционной
лексике» — содержит ряд историко-лексикологических
экскурсов разной степени новизны и ценности. Вызывает
недоумение вводное замечание автора: «В осетинском языке
нет почти совершенно ожидаемых характерных терминов,
общеиранского состояния, которые служат материалом
классификации диалектов» (стр. 127). Неясно, что автор
понимает под «характерными терминами», которые будто
бы отсутствуют в осетинском? Учитывая сложную
судьбу осетин, приходится поражаться удивительной
сохранности у них общеиранского лексического наследия.
Именно это позволило так быстро и бесповоротно определить
языковую принадлежность осетин.
Один из важнейших выводов этой главы состоит в-
том, что предки осетин были искони чужды маздеизму
(зороастризму). Это вполне обоснованное убеждение
высказывалось и ранее. «Скифы в целом остались чужды
зороастризму... Ни сведения Геродота (IV, 59—62) о ре-
лигии скифов, ни мифологические и религиозные
воззрения осетин-алан не заключает даже намека на зороаст-
26 Неверно утверждение автора, что рогтсгн применяется
только к веревке, прикрепляющей дышло к ярму.
27 В. И. Абаев, Грамматический очерк осетинского языка,.
Орджоникидзе, 1959, стр. 148.
18

ризм... Скифы — одни среди иранских племен — остались
полностью чужды зороастризму»28.
Приятно было убедиться, что мы с профессором Э. Бен-
венистом оказались единомышленниками также в
толковании а вест. danu-. Это. слово переводилось обычно
как нарицательное 'река'. Мы показали, что в обоих
авестийских текстах, где встречается danu- («Yasna», 6.0, 4
и «Aogmadaeca», 77), не подходит по смыслу значение
«река» вообще. В первом тексте речь идет о самой
длинной реке, во втором — о самой опасной. В той среде и
обстановке, где родилась Авеста, эти два качества
могли приписываться только Сыр-Дарье *9. К аналогичным
выводам приходит Э. Бенвенист (см. стр. 129—130).
Мы не будем останавливаться на отдельных
этимологических и историко-лексикологических заметках автора.
Все привлекаемые им осетинские слова стали предметом
этимологического, разбора в нашем «ИЭС», и, сличив
этимологии Бенвениста и наши, легко убедиться, что в
большинстве они совпадают.
Кое в чем мы вынуждены возразить автору. Неверно
утверждение, будто древнеиранский глагол kan- 'копать'
известен в осетинском только с превербом ни-. Этот
глагол наличен не только в нигогнун 'зарывать', но
также в севгоенун /черпать' (*abi-kan-) и рсегсенун
'посыпать солью, перцем' (*fra-kan-K0. Осет. ассерды
означает не 'в этом году', а 'этим летом'. Осет. сердзсей 'от
природы' происходит не от сайын 'расти', а от огрдз
'природа'31; образование защ 'потомство' от зайын уже
разъяснялось3.
Вопреки мнению Гюбшмана, с которым солидаризи-'
руется Э. Бенвенист, осет. зсед/азсед 'божество' не
является заимствованием из персидского. Оно унаследовано
от скифского, где легко распознается в именах Iazada-
gos и др.3:3. Начальный уа дал беглый и, как в игозр
'печень' из yakar-, и (артикль) из уа и др.
28 АгО, XXXIV, 1956, № 1, стр. 52, 56. См. также «Труды
ИЯЗ АН СССР», т. VI, стр. 455, а также Абаев, ИЭС, стр. 84,
93, 442.
29 АгО, XXIV, 1956, № 1, стр. 42—44.
30 «Труды ИЯЗ АН СССР», т. VI, стр. 444.
31 Абаев, ИЭС, стр. 174.
3' Абаев, ОЯФ, h стр. 573.
33 Там же, стр. 190.
2»
19

Неубедительно размежевание уац 'известие' и уадз
^поговорка' как якобы разных слов. Колебание глухого и
звонкого в исходе в одном и том же слове нередко,
например, ньшоец и нымогдз 'число'.
Осет. когнд 'большие поминки', по нашему мнению,
происходит не от kan- 'копать', а от когнын 'делать',
Действовать': поминки рассматривались как «[культовое]
действие».
Имя Елтагъан не связано с тюркским Elto^an.
Последнее представлено в осетинском фольклоре в
закономерной форме Елтугъан, Ертугъани.
В целом книга Э. Бенвениста, посвященная вопросам
мстории и строя осетинского языка, заслуживает
высокой оценки. Она войдет в число настольных книг
каждого ираниста как отражение нового этапа в познании
одного из интереснейших иранских языков.
В. И. Абаев
34 См., например, X. Плиты, Уселахизы кадсег, Дзауджика/,
1950 (passim).

ИЗ ПРЕДИСЛОВИЯ
АВТОРА К ФРАНЦУЗСКОМУ ИЗДАНИЮ
Если осетинскому языку долгое время не уделялось
серьезного внимания тогда, когда иранистика стала
интересоваться живыми формами иранских языков, то это
объясняется в первую очередь плохой подготовленностью*
нашей науки к истолкованию своеобразного развития;
осетинского языка. В настоящее время в результате
ряда открытий и дешифровок постепенно восстановлены:
некоторые древние языки восточного Ирана, позволяющие-
лучше понять структуру осетинского языка и определить
его место среди иранских языков. В нашей работе
осетинский язык дает нам ценные сведения. Однако
предстоит проделать еще большую аналитическую работу по
описанию и сравнению различных сторон осетинского
языка в связи с другими иранскими языками.
В предлагаемых вниманию читателя очерках делается:
попытка исследовать историю осетинского языка в этом
направлении. Две главы очерков были опубликованы
ранее (см. «Bulletin de la Societe de Linguistique de Paris»,
t. LII, fasc. 1, 1956). Трудно было тогда предвидеть,
будет ли завершена книга в целом. Эти главы даются
с некоторыми исправлениями, к ним добавлены еще три
главы.
Было бы нетрудно увеличить объем настоящего
выпуска, включив в него результаты прежних исследований,
на которые мы часто ссылаемся. Мы не задавались
целью дать резюме нашим наблюдениям, мы хотели их
только расширить. Мы изучаем разнообразие проблем,
связанных с историей языка, учитывая главным образом его
иранское прошлое и частично включая его в кавказский
мир: имеют несомненное научное значение проблемы пре-
21

емственности между языками и связи между культурами.
Необходимо привести в порядок как индоевропейское
наследие, так и дать описание морфологических новшеств
и рассмотрение относительно поздних словарных
изменений.
ОТ ПЕРЕВОДЧИКА
Две главы «Очерков по осетинскому языку» Э. Бен-
вениста появились в русском переводе в «Известиях Се-
веро-Осетинского научно-исследовательского института»
(т. XXII, вып. I, I960). Проф. Э. Бенвенист познакомился
с переводом и в письме к переводчику одобрил его.
Как на эти главы, так и на книгу в целом были
опубликованы рецензии1, в которых дается в целом
положительная оценка труда Э. Бенвениста. Хорошо отозвались
о книге и зарубежные иранисты (X. В. Бейли, Г. Мор-
генстьерне и др.J.
Настоящий перевод почти полностью воспроизводит
французский оригинал. Из него исключены лишь
небольшие экскурсы в область осетинской мифологии и религии,
написанные по материалам устаревшей литературы и не
имеющие непосредственного отношения к теме книги.
Чтобы облегчить чтение книги, написание осетинских
слов дается в принятой в настоящее время у осетин
графике и орфографии. Исправлены некоторые опечатки.
1 См. «Вопросы языкознанш», № 2, 1959; № 4, I960, а также
«Известия СОНИИ», 1959, т. XXI, вып. IV.
2 Н. W. Bailey,—JRAS, April 1931; G. Morgenstierne, — JA,
t. 249 ff., 2, 1961.

ГЛАВА I
ОЧЕРКИ ПО ФОНЕТИКЕ И ЭТИМОЛОГИИ
Осетинский язык, издавна рассматриваемый как один
из иранских языков, в настоящее время пользуется
вниманием, оправдываемым многими обстоятельствами. В нем
признается одна из значительных форм того иранского
языка скифов, который в результате последовательной
дешифровки согдийского, хотанского, а теперь и
средневекового хорезмийского языка выступает из мрака
неизвестности \ При восстановлении общего иранского
состояния осетинский язык привносит в него ресурсы
живого языка, лексика которого богата, в каком-то
отношении очень консервативна, а фонетика избежала
потрясений, омрачающих историю некоторых из ранее
засвидетельствованных языков2.
Ниже мы пытаемся сделать некоторые уточнения к
историческому анализу осетинской фонетики. Необходимо
при этом воспользоваться методом сравнения и
реконструкции. Все, однако, зависит от количества надежных
соответствий между осетинским и соседними языками.
С тех пор как изучается осетинский язык, явные связи
были установлены. Те сходства, которые могут быть
вскрыты сейчас и являются менее очевидными, требуют
этимологического доказательства. Мы здесь предлагаем
некоторое количество новых соответствий, которые
подкрепляются и разъясняются ссылками на фонетику.
Чтобы обосновать эти соответствия, нам нередко приходи-
1 См., в частности, Н. W. Bailey, — TPhS, 1945, 1946, а также
последние статьи этого автора в BSOAS.
2 См. В. С. Соколова, Очерки по фонетике иранских языков,
М., II, 1953, стр. 7—58; см. также Е. Henderson, — BSOAS, XIII,
*949, pp. 36—79.
23

лось обращаться к значениям и употреблению
исследуемых слов, что потребовало широких экскурсов в словари
осетинского и соседних языков, так что фонетика и
этимология идут здесь параллельно. Предполагая, что
принципиальные особенности осетинской фонетики
известны, проблемы будут поставлены последовательно, исходя
из форм, которыми они выражаются.
I
§ 1. Осетинские гласные нетрудно отождествить
ссылкой на общеиранское состояние, когда привлекаются к:
изучению оба диалекта — иронский и дигорский.
Например, в дигорском диалекте в звуках i, а (в совр.
алфавите и, у) сохраняется различие *?, *й (краткие), которое
нейтрализуется в иронском диалекте в одном звуке ы.
Иначе говоря, вокализм ставит мало таких вопросов,
которые в какой-то степени не были бы связаны с
консонантизмом. Единственный вопрос, который следует
рассмотреть отдельно, касается действия эпентезы,
искажающей звучание гласных и трансформирующей слог.
Вот несколько новых примеров: ирон. фистсег, диг. фе-
стогг 'пеший' — объсняется др.-перс, pasti-, санскр.
patti- 'пеший'; при этом исходят или из фист-, фест-,
возводимых непосредственно к праосетинскому *pasti-,
суффигированному впоследствии в виде -сер, или из
старого деривата *pastyaka-. Новый дериват ра-фистсег в
сочетании рафистогг-уын 'спешиться' предполагает *fra-
pastyaka-.
Таким же образом разъясняется ирон. фист, диг.
фест 'шерсть', для которого мы приведем *pasti- из
др.-иран. *ра§-9 санскр. paks-, причем *pasti- является
абстрактным словом; осет. фист означает, в
действительности, 'шерстение', если так можно выразиться,
действие по производству шерсти: фист калин 'терять
шерсть', 'линять'. Вот почему фист так же достоверно»
и древне, как фсесм, диг. фане (перс, pasm) 'шерсть'
(сырье), др.-иран. pas-ma(n). Дублеты *pas-ma(n) pasti
находятся примерно в таком же соотношении, что и наем,
диг. цанс 'отверстие (окна)', 'петля (на ниточке)' из
cas-ma(n)- с цсест, диг. цсестое 'глаз', вероятно, из;
24

*cas-ta-3. Корень *cas- появляется в согдийском в виде
cswq-, cskw- 'слеза', объясняется через *са§~, sak-\ ср.
осет. цсестысыг, цсессыг*.
Для эпентезы типичным примером является фыс, диг.
фу с 'баран <^pasu-. Исходя из этого, можно объяснить
фысым, диг. фусун 'хозяин (принимающий гостей,
посторонних)' через *pasuma(t), вед. pasamat- 'богатый
скотом', 'владелец стад'; это слово — почтительный
термин, которым гость обращается к хозяину в обществе
скотоводов. Корневой вокализм слова фысым
предполагает *pasuma(t) не непосредственно из авест. *fsamant~.
Осетинское цырд5, диг. цурд 'быстрый', 'проворный'
позволяет привлечь древний корень *carta-, имеющий
параллель в авестийском существительном cardta
'пробег', 'мера длины'. Прилагательное * carta- сближается
с заимствованием в арм. cartar- 'быстрый', 'ловкий'.
Фонетически цырд < * carta-, как мыд, диг. муд < madu-.
Иногда гласный звук, подчиненный эпентезе, выступает
в начальной позиции однослоговых слов. Это,
по-видимому, случай с осет. уогх, о(н)х 'природа', 'характер'. Для
подкрепления нашего анализа мы должны исходить из
композита фыдох, диг. фудонх 'несчастье' и даже из
префикса фыд-. Есть основание думать, причем не без
лексикологического интереса, что прилагательные хорз
(авест. hvardz- 'благотворный') и фыд, диг. фуд 'плохой',
'скверный' (авест. ри- 'гнить', рйй- 'гниль') как члены
композита являются функциональными заменами древних
префиксов ha-, das-.
Таким образом, осет. фыд-анз 'плохо,й, голодный год'
соответствует др.-перс, dasiyara-, авест. dazyairya-
'плохой урожай', 'голод'; осет. фыд-ном 'дурная слава'
отвечает пехл. das пат, заимствованному арм. fsnamank
'оскорбленный'; осет. фыд-зонд 'дурной' соответствует
авест. dasmainya- и т. д. Итак, мы видим, как
образуется осетинский композит фыд-ох, диг. фуд-онх: он
является семантическим эквивалентом авест. das-atdha-,
daoz-a&hva, букв, 'плохое существование', 'плохое
условие' (отсюда — «ад»). Из этого далее следует, что -уогх,
-ох, онх представляют собой результат авест. агзка-, avh-
3 Другая точка зрения у Моргенстьерне, см. NTS, S. 237.
4 Ср. JA, 1955, р. 331.
5 Здесь и далее под осетинским автор предполагает иронский
Диалект осетинского языка. — Ред.
2S-

*va-. Начальный гласный под влиянием эпентезы принял
то же звучание, что и заимствование в арм. dzox-kc
(*duzaxv). Вариант эпентезы, в силу перемещения,
появляется в осет. айдсен, диг. айдсеног 'зеркало' —
курьезная форма, которая не была замечена в прошлом. Только
Л. Хорн ее дважды цитировал6, но П. Гюбшман признал
недостаточно ясной с фонетической точки зрения. С тех
пор никто не обращал на нее внимания. Чтобы возвести
айдсен к его прототипу *a-daina~, предполагаемому в
согд. "o'yn'k, бел. adenk, перс, ayine 'зеркало', у нас
имеется только одно предположение: *adaina-
(возможно, с диссилабическим °daV), очевидно, перешло в aida-
па-, откуда возникло осет. айдсен. Факт, несомненно,
исключительный, но он опирается на два соображения:
1) корень *day- не сохранился в осетинском; изменение
*daina- не могло встретить препятствия
этимологического порядка; 2) окончание *°aina, став *-а/га-,
входило отныне в класс слов, где богато представлены
прилагательные и отглагольные имена на -сен. Таким
образом, осетинский начальный ай- продолжает, возможно,
здесь старый долгий дифтонг *-ai- и совпадает в общем
с соединением приставки *а- плюс начальный i-, который
дает в осет. ай-\ ср. айсын (а + исын), аизсер (а + азсер)
и т. д. Может быть, это и есть старый долгий дифтонг,
который нужно поставить в связь с айк, диг. айког
'яйцо', звучавшее, возможно, как *aikka~; мы не знаем, в
какой степени хорезмийская форма yak может опереться
на эту реконструкцию. Допустимо же, однако, что др.-
иран. *аг- сохранился в осет. ай- в отличие от *ai-,
который представлен осет. и, диг. йе\ ср. ну, диг. йеу
'один' (alva-); их, диг. йех 'лед' (alxa-); ue, диг. йес
"есть', 'имеется' (*aisa~, авест. aes 'быть хозяином',
aesa- 'владение').
§ 2. Как в описательном, так ив историческом
анализе осетинского языка необходимо сохранить
существенные различия согласных v и и (в совр. графике в и
у), т. е. w и v в немецкой транскрипции, используемой
В. Ф. Миллером. С фонетической точки зрения, речь идет
о v и w. Исторический согласный и представляет
всегда древний *w (авест., санскр. v) в любой позиции7.
6 Horn, Gr., S. 16, X? 62.
7 Ср. Миллер, Язык, § 25.
26

Ho v выступает новым явлением, которое имеет два
•источника: 1) он образовался на основе старого b во
внутренней позиции, спирантизованного еще в
древнейшую эпоху: осет. ива- 'блестеть' <[ **viba-\ осет. дав-ын
-'красть' < др.-иран. *dab-, авест. dab-, dava-\ осет. огр-
вад 'брат', 'родич'< др.-иран. brdtar-\ 2) согласный/во
внутренней позиции произошел из древнего *р и
озвончается после гласного: осет. рув-ын 'полоть' < *гаир-;
осет. авд 'семь' < *hafta-. По этим двум соображениям
у В. Ф. Миллера имеются точные доказательства.
Указанное различие объясняет современное
распределение звуков v и и: то время как и может появиться
в любой позиции, v не встречается в начале слова, так
как начальный согласный v (в) сохраняется в
современном языке. Вот почему небольшой список осетинских
•слов с начальным v (в), включенный в словарь В. Ф.
Миллера8, охватывает только русские заимствования: вагон,
верста, винт; сюда же относятся варианты форм с
префиксами вогзын < авогзыщ вашгджын < иувазыг.
Вспомогательный глагол вогййын принадлежит, как и
уогвин, к широко распространенному типу: уын, фхуын
'быть', происхождение которого до сих пор еще
неизвестно; большинство форм уын восходит к иран. bav-, но
с многочисленными чередованиями, среди которых
необходимо учитывать метатезы, ср. согд. $w и w$.
Именно к одному и тому же b восходят все
осетинские v. Необходимо исправить интерпретацию некоторых
данных, на которые ссылается В. Ф. Миллер при
сравнении осетинского v с древним *^9. Осет. огвзогр
'плохой' продолжает *zbara-, авест. zbar- 'идти через' и
показывает тот же переход *zb группы, представленной
в индийском посредством fiv (санскр. hvar- 'идти через'),
что и авест.; осет. огвзаг 'язык' предполагает *zbaka-,
как согд. "z^k, и отличается от авест. hizva-, который
является лишь второстепенным дуплетом от hizH-10 и
отличается также от хот. bisda, что говорит в пользу
*zw. Сочетание zb является характерным для
осетинского, авестийского и согдийского. Для осет. рогдувин,
рседовун 'рвать', 'разрывать' устанавливается *fra-daiib,
Миллер, Сл., I, стр. 373—-374.
Миллер, Язык, § 39, 3.
Asiatica, Festschrift, Fr. Welter, S. 30 sq.
27

т. к. корень *daub- поддается отождествлению11; но
этот корень нельзя сравнивать с санскр. dhanoti 'трясти'.
Не следует привлекать для сравнения также
еловому, которое ошибочно по своей форме: настоящей его
формой является фиу 'сало', санскр. ptvas-. Название
дерева фхрв, диг. фхрвог не имеет достоверного
соответствия.
Материал для доказательств осет. v как
исторического преемника b можно увеличить.
Осет. нывоершн, диг. нивогрзоен 'подушка'
объясняется как *ni-barzand-, ср. санскр. upa-barhana-
'подушка'.
Начальный старый b регулярно сохраняется после т:
огм-богрзын 'покрывать', евм-боерзогн 'покрывало', так как
кажется "маловероятным наличие двух корней. Группа
глагола barhis-, авест. bardzis- объединяет понятия
«подушка» и «куча», «ворох». Более естественно поставить
совокупность этих форм под *barz- 'расстилать
(покрывало)', чем рассматривать эти формы в связи с вед. brh-
'укреплять'.
Осет. равг, диг. равгое 'зависть', 'желание',
'настроение' говорит о *rabaka-, который сравнивается с
вед. rdbhas- 'жар', 'порыв', 'стремительность'.
Глагол кувын, диг. ковун 'просить' и его дериваты
выражают наиболее важные из понятий традиционной
осетинской культуры. Смысл куывд — 'просьба',
'молитва', но наряду с этим также' — 'пир', 'церемониальное
пиршество', из кувоггкаг 'тост в честь божества', из
кувогндон 'святилище'12; корень этот появляется в
глаголе кувын 'молиться (по случаю какого-либо
жертвоприношения)'.
В осет. форме *kub- нет характерных иранских черт.
Но в древнеиндийском можно с ним сопоставить
архаичный ведийский эпитет kubhanyii-. Хотя это и спорно,
но смысл указанного слова находит опору в
формировании -апуй-, характеризующем ритуальное упражнение
или деятельность, связанную с культом, а также в
формировании kubh-anyti-, как и в других именах служителей
культа: jar-алуй, krp-anyii. Нет ничего особенного в
том, что не рассматривается вед. kubh- 'праздновать
обряд причастия', осет. кув-, поскольку /о>«вд-о5означа-
11 См. ниже, § 15 бис.
12 Миллер, Сл\, II, стр. 1011.
28

ет 'общественный пир нартов'. Сопоставление осет. кув-
и вед. kubh- нас переносит в древнейшее индо-иранское
состояние.
При анализе v необходимо помнить возможное
вторичное его происхождение. Осет. дывогнд, дувогнд
'сомнение'' можно сопоставить с согд. 8{3#- 'сомнение'. На
самом деле дувогнд представляет ду-фхнд, букв,
'двойное решение', 'мнение', как дувогндаг 'перекресток', ду-
фхндаг 'параллельная дорога', дувудон 'вдвойне
несчастный', ду-фудон — в том же значении. Между осет. дувогнд
и согд. Щп- имеется обманчивое сходство.
§ 3. Для осет. и можно в разной степени
предложить некоторое количество новых лексических
соответствий. Все рассматриваемые здесь примеры снабжены
префиксом i-<^vi. Старый преверб Ы- в большинстве
случаев появляется как осет. i-. Подобное явление
спорадически наблюдается также в согдийском. Так, диг.
иуарун 'отделять', 'делить', согд. yw'r 'отделение'
возник из *vi-var-]3; диг. иуазогг, ирон. уогзаг 'гость' (иу-
азоггдоног 'кунацкая') — из *vi-vazaka-, букв, 'тот, кто
перемещается, путешествует'. Однако ясно, что осет.
идон, уидон 'узда' предполагает vidana и не
соответствует авест. (zaranyo-) aiwibana-, согд. р8"/г, ид. axvlan
'узда', так как некое *abi-dana- дал бы в осет. *огвдон,
*уевдон. Для обозначения же указанных осетинских слов
имелся *vi-dana-, используемый только в осетинском,
наряду с более широко употребляемым *abi-dana-, ср.
вед. abhi-dha- 'надевать сбрую'.
Синонимом идонсе выступает идадз, уидадз 'узда',
'поводья', который сравнивается с *vi-taca- из *tak-
тбежать', ср. авест. tacar- и т. д. и пекл. tat?-, перс.
tuz-. Лексическая случайность сделала из идадз
изолированное слово, так как в осетинском корень не
существует иначе; только причастие сохранилось в наречии
тагъд, оторвавшемся от вербального сочленения. Именно
*tak~ использовалось в осетинском для выражения
движения воды и обозначает только «течь»: тседзин. 'течь',
шадзын 'капать'. Древнее tak- 'бежать' и 'течь'
раскололось на две части, и от tacaya- в смысле «капать»,
«бросать своих лошадей» осталось только идадз 'повод'
('поводья').
13 Ср. Henning, -BSOAS, XII, 1948, р. 310.
29

Диг. идогун 'не сдерживать слово', 'лгать' 14, идогу-
гог когнун 'не сдерживать обещание', 'врать', идсеуагсе
'врун' предполагают древний *vi-dav-. В осетинском
находят, таким образом, авест. dav- '(плохо) говорить',
'говорить плохое о скверных существах', ср. а^а daoibri
'плохое слово', перс, davastan 'говорить', возможно,,
пашто lawddl произносить13.
Дигорская отрицательная адвербиальная форма седее-
уагсе (оедауагое) 'без всякого сомнения', 'конечно'
показывает, что dav- имеет значение 'говорить ложно';
образование осет. *vi-dav- 'разоблачать' должно, однако,
быть независимым от vibav- в авест., где vi-
показывает только направление, как в fra-bav-. Мало вероятно,,
чтобы dan, диг. дауог 'подозрение' было связано с
адоеун.
Диг. изазун 'поднимать (рычагом)', изазное 'рычаг'
обнаруживают, что в осетинском был известен *vi-zaz(a)-.
В других иранских языках и диалектах зарегистрирован
*г<хг-, например, в авест. zaz(a)- 'отбирать', 'уносить',
орош. zoz- 'хватать', шугн. zez- 'поднимать', хот. (с
назальным) bi-ysamj- 'хватать'. Возможно, авест. zaz(a)%.
как предполагает Хр. Бартоломе, является формой haz-,.
но приводимые им примеры все имеют начальный z- и за
редкихМ исключением являются корневыми zaz(a)-.
Именно форма zaz- должна быть привлечена для анализа на.
материале всех иранских языков: в осетинском мы
находим новые примеры подтверждения.
Диг. иуонг, йонг, ирон. усенг, онг 'сочленение'
представляет варианты, где уа перед я дает уо. Но иуонг
является несомненно формой, которая должна служить,
базой для реконструкции: къухты уогнгтог 'сочленение
пальцев', 'фаланга (ногтевая)'; ауогнгтог когнын
'расчленить' 16. Доказательством этого является согд. yw'nk,
совпадающее с диг. иуонг. Согласование согд. yw'tik и
диг. иуонг, с одной стороны, и структура осетинской
формы — с другой, не благоприпятствуют толкованию
через авест. yav-, которое было предложено раньше.
14 Абаев, ОЯФ, I, стр. 452, № 400.
15 Morgenstierne, EVP, S. 40.
16 Все осетинские примеры, данные без указания источника,
взяты из словаря Миллеоа («Осетинско-русский слэваэь» поц ред..
А. А. Фреймана, М. -Л., т. I, 1927; т. II, 1929; т. III, 1934).
30

И. Гершевичем 17. Обе формы снабжены префиксом ш-..
Анализ следующий: диг. и-уонг <^*yu-yong и согд..
y-w'nk <C *wy-w'nk. Таким путем достигается общая
реконструкция *vi-vanka-, объясняемая санскр. vafik- 'гнуть',
'сгибать*, vanka- 'сгибание', vdtik-ri- 'сторона (грудной
клетки)', ^vi-vafika- букв, 'изгиб', отсюда «сочленение»,
как в санскр. afikd 'сгибание', которое находит
соответствия в греч. apwv и лат. uncus.
Осет. ауседз, диг. ауагдзсе 'межа' не имеет связей
даже в самом осетинском и не дает возможности
анализа: не существует самостоятельного уседз; если даже
допустить существование уогдзын, чтобы его связать с
уадзын 'оставлять' (согд. w'd- 'оставлять', 'выпускать'),
смысл уогдзын 'быть оставленным', 'пущенным' Fie
приведет к названию «межа». По всей вероятности, ауогдз
является остатком какого-то древнего термина. Если мы
восстановим его в виде *a-vafa-, то получим иранскую
глагольную форму *vaf-, которую можно отождествить
с корнем *wogh- индоевропейского термина для
обозначения лемеха плуга. Смысл этого корня должен быть,
«рвать», «вырывать»; напрашивается дериват *a-vafa-y
для обозначения «межи».
$ 4. Связь между осет. хъ- и диг. гь- и древним
начальным *g- хорошо известна. Хотелось бы только
подтвердить эту связь некоторыми дополнительными
сведениями.
Осет. хъогдындз, диг. гъогдиндзог 'лук', 'чеснок'
может быть объяснено метатезой хъсендидз под влиянием
слов с конечным -индз. Хьогндидз из *gandacr
(луковичные выделяются, естественно, своим крепким запахом);
ср. перс, gandana 'лук-порей'. Другое название
«чеснока» встречаем в диг.: бодогн из *баудана 'пахнущий'.
Очень узкое значение имеет огвгъоед 'период
заточения женщины после родов', оевгъседы бадын 'период
сидения роженицы в постели', севгъды бадогг 'роженица'.
Но в осетинском этот термин имеет более широкое
значение: севгъсед выражает *apa-gata- или -ti-, что значит
не более как 'период', букв, 'прибытие', 'приход
(критического момента)', совершенно так же, как в авест. di-
ш-gati 'приход (сезона)' и aiwi-gama- "сезон'; в др.-
17 I.kGershevitch, A •Grammar of Manlchean Sogdian, Chbrd,
1954, § 220,Жа 1.
3i;

иран. *gam-\ и варианты этого термина соответствуют
часто отрезкам времени, определенным периодам.
§ 5. Установленные для взрывных связи, кажется,
разрушены в дигорском слове къабац 'мера хлеба7
(соответствует ирон. моерт, см. § 14). Эго слово легко отождествить
с др.-перс. kapici-, пехл. kapic-, арм. kapic-, перс, ka-
vlz- 'меры сыпучих тел'. Но осетинское слово
анормально во всех отношениях: *kapic должно было дать в
осет. *коевидз. Имеется не менее четырех отступлений
в форме диг. къабац: смычно-гортанный къ- (вместо
придыхательного л:-), а (вместо се), б (вместо в) и ц, с
(вместо дз). Все становится понятным, если принять во
внимание, что то же слово встречается в грузинском
языке в формах: къабацъа, къабаяъа. В грузинском,
видимо, находится источник происхождения диг. къабац;
это неисконное слово, оно заимствовано из грузинского,
который перенял его из армянского, а последний — из
персидского. «Кавказская» история этого иранского
термина такова: пехл. kapic -> арм. kapic -> груз, k'abic'i ->
осет. късебац. С точки зрения осетинского языка, къабац
считается заимствованием из грузинского не как
иранское слово, несмотря на его происхождение 18.
§ 6. Очень редко встречаются геминированные -mm-,
за исключением тех случаев, когда наличие -дт-, -тт-
говорит о соединении морфем, например, цъогрдтог,
цъсерттсе — множественное число от цъар 'шкура'.
Некоторые примеры малоубедительны: тыффытт, сыф-
фытт, фхртт и т. д. В других случаях геминация
вытекает из суффиксации: суффикс -т- прибавляется к
корню на -т-, например, хатт из хатын (см. § 30);
хъуыртт в его]отношении к хъуир 'горло', ныхъхъуырын
18 К сожалению, большое количество заимствований в
осетинском из языков соседних народов не изучено до сих пор. Ценный
перечень заимствований, который нельзя считать полным,
содержится в книге В. И. Абаева «Осетинский язык и фольклор»' (Абаев,
ОЯФ). Г. Гюбшман когда-то занимался их подсчетом. «Словарь»
Миллера дает их в наибольшем количестве. При изучении
заимствований необходимо учитывать время их проникновения в
осетинский язык: паддзах 'царь', пехуымпар fпророк', гогххогтт
'бумага', должно быть, заимствованы недавно, но фыранк (диг. фсг-
ланк) 'барс', будучи персидским словом, проникло в осетинский
в более раннюю эпоху. Немало тюркских заимствований: осет. сард-
зан 'сазан' происходит, очевидно, от тюрк, sazan, которое
проникло также в перс, mahi i sazdn и в русский язык. Каждый раз
важно выяснить, какой язык был посредником при передаче слова.
.32

'глотать' показывает, очевидно, усиление -т- для
сохранения другого -т, отличающего дериват. Но такое
объяснение не подходит для рассматриваемого ниже случая.
До сих пор не анализировалось прилагательное тутт—
форма множественного числа от туттытог 'пустой'.
«Словарь» Миллера дает пример: йог согры наци ас,
тутт у (в его голове ничего нет, она пуста'. Если, как
кажется, мы имеем в слове тутт осетинский вариант
санскр. tacchya-, авест. taos-, хот. ttuss и пр., то
возникает новое осложнение проблемы, которая и так
трудно разрешима. Осет. -mm не согласуется ни с
окончанием *-s(s)ya, требуемым большинством форм, на с-(— )уа-,
которое возможно было объяснить пехл. tahi^ I9.
Впрочем, этот (~) не встречается вне персидской группы, а
*tabya~, возможно, дает осет. Нас-. Тем не менее
элемент *8, кажется, присутствует здесь; другого
объяснения для происхождения осет. -т мы не находим. Но как
объяснить геминацию? Форма *1а00а~ или *tuO(a)ta- не
оправданна, разве только принять tuit за
прилагательное от глагола *tat~.
Заметим, что осетинский язык имеет анормальный -т-
в могтых 'саранча', который предполагает *mabhxa\ мы
не имеем дигорской формы — она утеряна. При
сравнении авест. таЬаха-, пашто malax, бел. таЪа^, орм.
тех, перс, maig, устанавливаются три различные
формы:
*madaka— бел. madag;
*madaxa— авест. таЬаха-, пашто malax, орм. тех;
*madika— перс. maig.
Однако эта пропорция вызывает четвертую форму
*madixa- (эта форма раскрывается в таЫха-): в осет.
могтых, где чередование *& — х дало *б -х. Но в то
же время кажется, что этот перебой нетипичен для
фонетики осетинского языка. Для того чтобы форма *таЫ-
ха- могла возникнуть из таЫха, необходимо было иметь
Другую идентичную форму с внутренним спирантом *-8-.
Но старые взрывные *d, *g*, будучи в иранском *8, *?,
вновь превратились в праосетинском в *d, *g. Форма
*madixa- осталась в праосетинском и, возможно, дала
*могдых, так как перебой «звонкий взрывной плюс глас-
. 19 Ср. Nyberg, Ehrengabe W. Gelger, S. 214; Nyberg, Hilfs-
bucht II, S. 227.
Э. Бенвенист 33

ный плюс х» был допустим: ср. зогх, дихх, дзогбогх, огдз-
ух, огздогхын. Если осет. могших<^*mabixa-
предполагает *mabixa-, то эта форма может быть только
заимствованием, где -5- оставался спирантом. В языках
авестийского или согдийского типа фонетической формой
была *mabixa. Заимствованная осетинским языком таЫ-
ха- была приспособлена к фонетике, где единственным
зубным спирантом был в, отсюда таНха > могших.
иранской среде переход слова из одного языка в другой
вполне допустим; известно, что форма ша1ах,
пришедшая из восточных иранских языков, распространилась в
большинстве современных языков и диалектов, в том
числе в персидском языке.
§ 7. Более серьезное изменение, характерное для
осетинского консонантизма, связано с переходом групп
*-6/г- и *-//г- в -п-. Для *-6/г- имеется два примера: осет.
огрм-огрин, диг. цогнгараног 'локоть', авест. arabnl20,
осет. огхсин 'хозяйка', ав. xsoibni.
Мы находим в осетинском и третий пример: огфсин^
диг. огфсиног 'хозяйка дома', 'теща'; он удивит
иранистов, которые, по примеру В. Ф. Миллера, все время
рассматривали оефсан как вариант огхсин и считали, что
происхождение огфсин связано с происхождением жл;-
cuH<Cxsoibni-21. Возможно, что огхсин и заменяется
огфсин в современной языковой практике. Нет, однако,
никаких оснований делать отсюда вывод, что одно из
этих слов происходит от другого. Изменение группы
-хс- в -фс- не имеет аналогии и противоречит, между
прочим, фонетическим тенденциям осетинского языка.
Происхождение огхсин связано с *xsoibni- (авест.
xsoibni-). И действительно, единственное специфическое
употребление слова огхсин, известное мне, — это уадогх-
син 'госпожа ветров' — мифологический персонаж, где
огхсин остается обозначением женщины благородного
происхождения; старое хШЫь- было известно для
наименования божества или женщины из высшего сословия.
Несколько иначе обстоит дело с огфсин. Этот термин
используется для выражения общественных отношений:
так невестка называет мать мужа. Кроме того, огфсин
20 Horn, Gr., p. 5, № 14.
21 Миллер, Язык, § 6 h; Skold, Osset. Lehnworter im Ung-
arischen A925), SS. 17, 66; Gershevitch, — BSOAS, XVII, Г955, p..
481, № 4.
34

употребляется гостями при обращении к хозяйке дома.
Мы выводим сефсин из *abiSaiOni; подобную
реконструкцию допускают все элементы авестийского языка:
прежде всего мы имеем форму aibi-soibni (вариант aibi-
so№na) в одном из малоизмененных текстов22, которая
обозначет «обитель дома»; затем следует форма aiwi,
хШпе — дательный падеж от aiwi-saetan (с каким-то
посторонним -х-) 'резиденция', наконец, abi-say-
'жительствовать' и aibi-sayana- 'резиденция', 'жительство'. От
корня abi-saetan-, допускаемого Хр. Бартоломе,
образуется форма женского рода *abi-saiQni 'резидент(ка)',
'хозяйка дома', откуда закономерно осет. сефсин. Смысл
этого слова согласуется с его употреблением. Невестка
(яындз, диг. киндзсе) называет так свою свекровь,
хозяйку или распорядительницу дома23; так же как
хозяйка дома, невестка называет отца мужа хщау, т. е.
«хозяином». Совершенно очевидно, что сефсин,
выражающее почтение, становится в таком употреблении
эквивалентом сехсин, которое обозначает благородную особу, и
оба эти названия воспринимаются как синонимы.
Параллельно с *-б/г- ]> -#-, кажется, в осетинском
языке редуцировался также *-sn- > -n-. Это именно то,
что, по Миллеру, сближает осет. фоенык 'зола', авест.
pqsnu- и санскр. pamsu- 'пыль'. Более точно фоенык,
диг. фунук (из *фоенук) предполагает *рапи-<^*pasnu~.
Звук q авест. pqsnu- не оставил никаких следов: он
деназализовался так же полностью, как и в группе
а/г6г->аг-, в осет. тар 'темный'. Чтобы -sn- во
внутренней позиции потерял свистящий звук, необходимо
чтобы этот звук был слабым в этой позиции; именно это
показывает судьба начального *sn- в найын 'купаться',
'купать' (авест. sna-) и нуар, диг. наусер 'сухожилие'
(авест. snavar-).
Старое сочетание *-/#- также упростилось в -/г-,
лабиализуя предыдущий гласный. Перебой признан Г. Мор-
генстьерне24 и Н. В. Бейли25 в осет. тин, диг. тупое
'тюк', 'кусок ткани' из *tafna-, хот. thauna- 'одежда',
'шелк'; осет. тын/тунсе 'луч солнца, света' из *tafna-\
22 Bartholomae, Alw, см. aibi-saetan-.
23 Миллер, Сл., II, стр. 666 (см. карз.)\ см. также: М. Kova-
tevsky, Droit coutamier osseiien, 1893, p. 65.
24 NTS, XII, 1942, p. 267.
25 TPhS, 1945, pp. 23, 26, 27.
3*
•35

осет. фын1фун 'сон1 из *fafna-; осет. куиногг 'малый' из
*kafna-, ср. согд. k$n, пашто konkai 'маленький'. И
новое подтверждение: осет. рын1рун 'болезнь' (рытын,
диг. рунгин 'больной', рытындон 'больница') происходит
от *rafna, ср. согд. r^(raf) 'болезнь'; это, между
прочим, еще раз свидетельствует об индоиранском языковом
единстве: др.-Иран. *raph отвечает др.-инд. rap(fi)y вед.
rdpas.
§ 8. Осет. бсезджин/бсезгин 'толстый', бсезн
'толщина', богзнаг 'толстый', 'обильный' отвечает авест. bqza-
'толстый' (но не «широкий», как у Хр. Бартоломе), bqz-
vant-. Но эта связь приобретает значение тогда, когда
будет расширена за счет всей совокупности родственных
форм в иранских языках. Звук Ь- авестийской формы не
является простым: он изменился вместе с db-, так как
*dbanza- удается восстановить при помощи согд. Ь^пг
'толстый', маних. db'nzq'wyy 'толщина' и современных
форм врсточноираиских диалектов: язг. ddvUz, cap. di-
vez, ид. Idvzin 'толстый'.
Вскрывается вторичное соотношение, которое
проявляется в тех же фонетических условиях. Осет. глагол
богззын 'быть хорошим', 'быть пригодным' имеет
многочисленные дериваты: богззаг, богззои 'кто служит (для
какой-либо цели), полезен', себсеззон 'бесполезны^'; в
выражении богзгог когнын 'быть полезным', ср. Ссезгсе
цсемсен когныс уоеддсер, бафогрсон дог 'для чего же ты
все-таки пригоден, спрошу я тебя'. По аналогии с
предыдущим примером считалось, что здесь осет. b будто
бы также подтверждает начальный db/-b~. Это именно
тот случай, когда осет. бсезз- сближается с авест. bqz-}
который имеет тот же смысл «служить кому-то, быть
полезным, пригодным». Все примеры из индоиранских
языков подтверждают эти параллели.
Восстановим этимологически связанные группы: с
одной стороны, гат. ddbqz- и согд. l^nz-, с другой — авест.
bqz-, осет. бсезз-, что предположительно дает др. -иран.
*dbatiz- 'служить кому-то, быть полезным, пригодным'.
Возможно, что в осет. бсезз- группа -zz- произошла
опутем ассимиляции из -nz-. Эти формы, казалось, имели
устойчивую назализацию в отличие от авестийского
омофона bqza- 'толстый', которому соответствует осет.
боез-. При явном различии параллелизм обоих рядов яв'
ляется полным:
36

1) гат. *ddbqz-, аЬест. bqz- 'толстый', согд. 8р'/гг-?
осет. богз-\
2) гат. *йдЬцг-, авест. bqz 'быть полезным', согд.
Ьф'пг-, осет. богзз-.
Заслуживает внимания распределение обоих начальных
звуков в языках. Согдийский согласуется с гатским,
в противоположность авестийскому, как результат другой
изоглоссы, а именно: r^wsn^rbm'/г- 'светлый рай', гат.
raoxsno garoddtnana-. Осетинский становится в один
ряд с авестийским, что не всегда доказывает их родство:
в осетинском языке также подвергается редукции db- >
#-, причем самостоятельным путем.
§ 9. Устаревшая индоевропейская начальная группа
согласных *kwy- редко встречается в современных
индоевропейских языках. Только в иранском праязыке имеются
два примера, интересные с лексической точки зрения:
*kwyeu- (санскр. cyav), авест. syav-/sav- 'привести в
движение', 'идти' *kwye- (лат. quies), авест. syasa-
'радоваться'.
Эти два корня были давно отождествлены в
осетинском: авест. syav- отвечает осет. цогуын 'идти', авест.
sya-, осет. огн-цайын 'прекращать (движение)'. Отсюда
можно заключить, что и. -е. *kwy-, санскр. су-, авест. $у
дают осет. ц-. Ниже мы рассмотрим условия образования
этой фонетической формулы, используя оба осетинских
примера.
1. Связь осет. цогуын и авест. syav- бесспорна. Как
и в большинстве иранских языков, в осетинском корень
со значением «привести в движение» получил, новое
значение «идти», «становиться». В этом нет ничего особенного.
Заслуживает внимания большое разнообразие осетинских
дериватов этого корня. Подсчитав состав этого
словарного гнезда, мы можем представить себе широту
словообразования. Сам глагол дает большое количество форм
с превербами: фх-цоеуын, огр-цогуын, ны-ццогуын и т. д.,
четко выявляются причастия и именные дериваты цаугое,
Цоеуоег, цог, диг. цогуогггон 'путешественник'; с
суффиксом -аг (постоянного действия) — цсеуаг/цсеуагое 'кто
хорошо ходит'. Некоторые из этих форм не всегда ясны
в словосочетаниях: мсердцигой 'кто идет отдать
последний долг покойному' проясняется диг. мсердцого-
йное из могрд + цог + ойног.
Имя действия выражается через цыд, диг. цид{*суий-)
37

'ход', 'движение': цы цыд фогкодтон 'какой путь я
проделал'26; куыд хъоглдзогг цыд фогкогны дон согрдыгон бон
'как весело бежит (букв, делает бег) река в летний день'.
Подобным же образом от огрцогуын образуется оерцыд
'прибытие', приход': хор-огрцыд 'сбор урожая' (букв,
'прибытие хлеба').
Абстрактное значение *-апа- заключено в цогуогн
'дорога', 'проход', а-цогуогн 'проход', ба-цогуоен 'вход',
ра-цогуогн 'выход'. Несколько отдалено по смыслу от
цогуын 'идти' диг. цау 'событие', 'случай' (*cyava-),
которое по своему значению «приведение в движение»,
«сотрясение» близко основному значению корня. Но связь
с «идти» очевидна в бонцау 'дорога одного дня',
'путешествие продолжительностью в один день'. Форма -цау
встречается в функции глагольного прилагательного в
большом количестве композита: раз-дзау 'кто идет
впереди, 'предшествует', куывд-дзау 'кто идет на пир'. Итак,
образуется целый класс имен по профессии {-цау, -дзау):
куырой-дзау 'кто идет на мельницу', 'мельник', хъогд-дзау
'кто идет (едет) в лес за дровами', 'лесник', хуым-дзау
'кто идет (едет) в поле' и т. д. Наряду с цау имеется
вариант цу, диг. цо в том же значении, но не связанный
со значением «профессии»: огм-дзу, диг. огн-дзо 'кто идет
вместе', 'спутник', хсед-дзу, диг. хуогд-дзо 'кто сам
приходит не будучи приглашенным', дзоггъогл-дзу 'кто
ходит без дела', 'бродяга' и пр. Форма цу/цо совпадает
с формой повелительного наклонения глагола цогуын: цу,
диг. цо! 'иди!', цотог 'идите!'
Узкое значение имеет цогуогт, цуот 'потомки',
'поколение', производное от сочетания -сет (*-аОа) и цогу,
аналогично моглоггп {могл-огт) 'смерть' от могл-ын
'умирать'27.
Наконец, проанализируем произвольное слово цуан,
диг. цауогн 'охота'. Это слово менее известно и отдалено
от глагола цогуын. Смысл несколько неясен, он
разъясняется происхождением самого слова. Мы находим
непосредственную связь осет. цуан с санскр, cyavana-
'преследование', 'изгнание'. Особое значение этого слова
(иран. *cydvana-) в осетинском появляется в силу
перераспределения слов. В большинстве иранских языков и
26 Munkacsi, Bluten, S. 82.
27 Миллер, Язык, стр. 91, № 12; Абаев, ОЯФ, I, стр. 481,
№ 49.
38

диалектов «охотиться» выражается через форму *skar-
(пехло skar- и пр.). Этот корень существует также в
осетинском, но скъогрын, равно тсерын, употребляется здесь-
преимущественно для обозначения 'гнать скот', 'прогонять
стадо'. Подобно значению лат. uenari, этот корень был
заменен глагольным выражением цуан коенын, букв,
'совершать преследование', 'преследовать дичь', и цуан
дало в свою очередь производное в виде имени
существительного цуанон, диг, цауоейнон 'охотник'. Слово цуан,
образованное тогда, когда *vyav- обозначало еще
понятие «привести в движение», существует относительно
независимо от цогуын 'идти', так что можно употребить
его без этимологического удвоения цуани фогцогуын
'пойти на охоту'.
В итоге мы имеем разные формы, которые образуются
и различаются в осетинском, начиная с древнего *cyav-,
при помощи суффиксации. Несомненно, однако, что цоеу-
сет, цуан восходят к той иранской фазе развития,
когда *cyav- не стал еще глаголом «идти»; другие формы
непосредственно зависят от цогуын 'идти'. Необходимо
подчеркнуть важность осетинских данных для истории
иранских форм этого корня: только осетинский язык, в
совокупности-с иранскими, подтверждает первоначальное
значение *cyav- 'привести в движение'; с этой точки
зрения, данное слово ставится в том же ряду, что и авест.
Syav-. Только в иранских языках, продолжаемых
осетинским, в суаЪ- сохранилось его значение, прежде, чем
лерейти в значение только «идти».
Чтобы представить различие осетинских дериватов,
начиная с их древнейших прототипов, составим
следующий вывод:
*cyav- — осет. цогу- 'идти'
*cyava- — осет. цу 'иди'
*cyavaka— осет. цогуогг 'тот, кто идет'
*cyavaka— осет. цогуаг 'тот, кто хорошо идет'
*cyava- — осет. цау 'событие'
*cyavaQa—осет. цогуогт 'плод', 'приплод'
*cyavana— осет. цогуогн 'проход'
*cyavana—осет. цуан 'охота'
*cyuti- — осет. цыд 'ход'
Ни в одном из иранских языков мы не констатируем
подобного развития именных форм от cyav-. Ни один из
39

именных дериватов авестийского syaoQna-, syaoman-,
(fra)sati-, (fra)sumant, (fra)susan не встречается в
осетинском. Это свидетельствует также об обилии и
независимости осетинской деривации.
2. К рассмотрению поставленного выше второго
факта мы приступим с собственно фонетической стороны.
Мы только ставим проблему, которая никогда ранее не
рассматривалась, ибо никто никогда не думал, что можно
установить этимологическую связь осет. оен-цайын
(причастие огн-цад) 'перестать', 'остановиться' с группой
авест. sya, др.-перс. siya-. Г. Гюбшман высказался в
пользу связи между осет. цогуын 'идти' и авест. syav-,
др.-перс, slyav-, явившейся результатом перебоя осет. ц-
и древнего *Jy-28. Эта этимология не только постоянно
повторялась, но, кажется, получила подтверждение в
согд. "пс'у- (апсау), причастие 'nc4-{ancat-) 'прекратить',
'остановиться', которое соответствует осет. оен-цай, огн-
цад. Но в отличие от *cyav-// осет. цогу- 'идти'
соотношение *суаЦ осет. -цай включает общую проблематику
исторической фонетики. Речь идет о том, чтобы показать
историческое изменение *?у-, поскольку этот корень нам
известен своими дериватами *cyav- *cya-.
Данные авестийского и древнеперсидского хорошо
известны. Оба эти языка трактуют *су- через §у-, отсюда
авест. Syav-, др.-перс, siyav-(syav-) 'идти', как и авест.
syati-, др.-перс. siyati-(=syav-) 'блаженство'. В обоих
языках в равной степени еще в древнюю эпоху произошла
редукция группы sy- в $-. Вместе с авестийским и древне-
персидским формируется еще несколько языков на Западе
и Востоке Ирана и среди них, что очень важно, —
согдийский, который совпадает в своем использовании S- с
среднеперсидским: соответствие согд. §w(=saw~) и §Т
(=sat-), так же как ср.-перс. sav-и sat-. Ср. также: бел.
sutag, пашто swdl, гилян. sum(a) и язг. sod-, sot—все
слова имеют значение «идти». Такую же картину
представляют языки, расположенные по другую сторону
Памира. Например, шугн. savutn 'я иду', cap. sum. Менее
связанное, но четкое единство дает образование в
курдском, ср.: cuwin 'приходить'. Африката ц характеризует
группу — осет. цсеу 'идти' и хот. tzu- 'идти', К осетин-
28 Hubschmann, Oss., SS. 21, 22; Bartholomae, Grdr., I, 1„
S . 38; Миллер, Язык, стр. 28, 64 и ел.
40

скому и хотанскому примыкают орм. caw- 'идти' и,
возможно, пашто сэт 'я иду'. Становиться ясным, что
согдийская форма совпадает с авестийской и древнеперсид-
ской и расходится с осетинской: согд. sw-(saw-) 'идти'
в противоположность осет. цсеу-.
Это расхождение между осетинским и согдийским
имеет большое значение. Внутри группы скифских языков
трактовка древнего *су- представляет линию разделения,
по одну сторону которой остается согдийский с
авестийским, по другую — осетинский с хотанским. Чтобы лучше
подчеркнуть независимость этих изоглосс, полезно
сопоставить переходы *су- (санскр. су-) и sy- (санскр. sy-).
Авестийский, согдийский и осетинский языки следуют
разными путями. В авестийском *су- превращается в sy-
(> s-), ср syav- (sav-) 'идти', но *$у- через sy~, ср. syava-
'черный'. В согдийском *су и *sy переходит в ?-, ср. sw-
(=§aw-) 'идти' и' s'w (-saw) 'черный'. В осет. *су-
переходит в ц, ср. цогу- 'идти', как и царм 'шкура', но n'*sy-
переходит в с, ср. сау 'черный', как и сырх 'красный'.
Итак, согд. saw- 'идти' соответствует осет. цогу-, но
согд. Saw 'черный' — осет. сау. Кажется же, что формы
согдийского не соответствуют ни авестийским, ни
осетинским.
Обратимся к выяснению согд. 'пс'у-(апсау-)
'превратить' в его отношении к осет. оенцай- 'остановиться'.
Всегда допустимо, что согдийский корень с'у- и осет.
цай- продолжают *суа-, авест. sya-29. Видно, что эта
деривация возможна для осетинского языка, где ?бу-
приводит к ц-9 но невозможна для согдийского, где *су-
переходит в $-. Доказательством этого служит не
только согд. saw- 'идти' из cyav-, но и согд. sat- 'богатый'
из *cyata-, авест. syata, т. е. именно через посредство
отглагольного прилагательного того же корня *суа-,
который предположительно дал согд. ап-сау-.
Образованные одновременно из одного и того же корня :?уа-, согд.
sat- и сау- становятся фонетически противоположными.
Ясно, что согд. sat- происходит закономерно из *cyata-;
исключено, однако, чтобы согд. сау могло восходить к
*дуа-.
И вот перед нами дилемма: либо мы должны твердо
придерживаться мнения о том, существует ли связь между
29 Ср. Morgenstierne,— NTS, XII, S. 267; Bailey, — TPhS, 1945,
PP. 5, 6.
4E

*суа- и осет. оен-цай- (тогда придется выделить осет.
оенцай-, оенцад от согд. апсау-, ancat — это решение,
неожиданное и маловероятное, порывает всякие связи,
удовлетворительные со всех точек зрения), либо должны
объявить закономерным отношение осет. оенцай- и согд.
'пс'у-, но тогда необходимо восстановить их общую форму
отнюдь не в *суа-, но в *сау~. Это — то решение,
которого мы должны придерживаться.
Заметим кстати, что осетинская форма оенцай-,
рассматриваемая изолированно, совершенно не допускает
сравнения с авест. sya-. Скорее она удаляется от
последней. Рассмотрим морфологию осетинского корня -цай-,
в котором предполагается наличие *-ау-. Однако авест.
sya-, лат. qaie- никогда не допускало формы -ау-. Что
касается семантики, то авест. sya- означает 'покой',
'спокойствие', 'богатство'. Указанные формы с
вариантами предусматривают именно эти значения, ср. др.-перс.
Siyata- 'благополучный', перс, sad 'счастливый', 'веселый',
согд. s4 'счастливый', 'богатый', хот. tsata 'богатый'.
В согд., помимо s4 'богатый', имеются еще s4wx
'счастливый', pts'dy, pts'dty" 'помощь', 'утешение' и т. д.
Итоги наших наблюдений можно формулировать
следующим образом:
1. Группа *су- предоставлена в согдийском через s-,
в осетинскОхМ —ц, исходя из согд. §w- и осет. цогу-
'идти', который является единственным примером в
осетинском.
2. В согдийском языке имеется второй пример от
*су— s4 'богатый' (и его производные), предполагающий
*cyata-, авест. syata- и пр. от корня *суа-, авест. *sya-,
который в согдийском переходит в *s'-(sa-).
3. Этот глагольный корень неизвестен в осетинском
языке.
4. Особый корень *cay-cata- из класса pay-pata, may-
mata, §ray-§rata и пр. следует учитывать в иранском
праязыке, исходя из форм, снабженных превербами ham-
и ара-\ согд. 'рсЧ 'промежуток', 'интервал'; Wy-, "псЧ-,
осет. оенцай-, огнцад 'остановиться', 'прекращать'.
Обратимся теперь к указанному древнеиранскому
корню *сау, который удается отыскать в согдийском и
осетинском.
§ 10. Источники осетинского / в целом установлены.
В той мере, в какой звук / не является результатом
42

диссимиляции г или следствием внутриязыкового
чередования г, он представляет собой древний / или группу
-ri'hry-. Примеры на последний случай не многочисленны,
но убедительны: фогл- — префикс, др.-иран. pari-; хъал
'разбуженный', др.-иран. *garya-\ нсел 'самец', авест.
nairya-; могл-ын 'умирать', др.-иран. *тагуа- и т. д.
1. Осет. цогл переводится как 'угощение', 'пир',
'кушанье'. «Словарь» (В. Ф. Миллера) приписывает, таким
образом, значению слова некоторое произвольное
толкование. Настоящее значение слова проявляется тогда,
когда восстанавливают его древнюю форму и заодно
связь, которая объясняет эту форму в осетинском же
языке. Фонетически цогл возник из *сагуа-, так же
как нсел возник на основе пагуа-. Значит, именной
дериват на -уа- с корнем из саг- 'вести себя',
'двигаться' стал в осетинском языке глаголом цогрын 'жить\
Этот дериват — индоиранского происхождения: др.-иран.
*сагуа-, осет. цогл соответствуют санскр. сагуа-
'поведение', 'обхождение'; цогл приобретает несколько иное
значение — 'обхождение' (обхождение состоит в
основном в угощении). Отсюда цогл 'содержание', 'уход'
(гостеприимство, отдых).
В зависимости от характера превербов, используемых
с саг-, которое имеет широкое значение, разнообразятся
его формы. Если мы образуем фсе-дзсел, то получим: фогд-
зогл 'тонкая нитка' (с помощью которой продевают более
толстую нитку в ушко иголки). Фогдзогл исходит от *ра-
сагуа- 'двигаться в...', 'проходить через...'
Таково же происхождение -/- в слове коглогн
'колдовство', которое, несомненно, является не чем иным, как
*karya-na- 'делать', 'практиковать магию', санскр. krtya
'колдун', ст.-ел. cam 'колдовство', литов. keras 'колдун'.
Именно в этом деривате обнаруживается материально
корень kar- в осетинском; он не имеет ничего общего
с когнын 'делать', к которому он может быть
присоединен для образования имени деятеля: коглогн-гогногг 'кол-
Дун\
2. С особым -/- мы имеем дело в еще не
объясненном глаголе зилын, диг. зелун. По своей форме этот
глагол принадлежит к классу глаголов с чередованием
*/*: уигъын, диг. уегъун 'трясти', ризын, диг. резун
'дрожать' и пр. В. Ф. Миллер переводит: 'вертеть',
'сверить'., 'кружиться', 'хлопотать'. Употребление зилын и
43

его дериватов показывает нам, что этот глагол имеет
значение 'кружить вокруг себя', 'вращаться вокруг оси',
'вертеться'; ср. з'илогн, диг. зелогн 'петля (для дверей)',
зиллон 'шарнир', 'петля', зилгог дымгог 'вихрь', 'ветер
(который кружит)', зилахар 'поворот (в танце)', зилдугъ
'движение (по кругу)', заллак 'закругление'. Расширение
семантики происходит вокруг глагольного значения
«кружиться», «вертеться (вокруг чего-то)», «хлопотать
(вокруг чего-то)», «заботиться (о себе)». Поэтому зилын
переводится часто как 'заботиться', 'обращаться с
вниманием'. Б. Мункачи, понявший это значение данного
глагола, приводит удачные примеры в своих текстах:
седили хызпга соггътое, зондджын та йын йог мадмог зылди
'глупый пас коз, а умный ухаживал за (заботился о) его
матерью', нывондмсе хорз зилынц 'хорошо ухаживают
за жертвенным животным'3(). Вот почему залогг 'тот кто
кружится, вертится вокруг...' иногда переводится «(до-
мо-) правитель». Это тот человек, кто «вертится вокруг
гостей, суетится для них». Отсюда также слово с
абстрактным значением — зылд 'кружение': фос зылдогй у
'состояние скота зависит от заботы о нем'.
Позволительно поэтому сравнить осет. зал- с саискр.
hil- 'развлекаться', held- 'легкое поведение', 'игривый
характер'; значение это могло развиться еще в
древнеиндийском языке от значения «кружиться», «суетиться».
Связь эта дает объяснение глаголу настоящего времени
зил-, зел-<^*гаИа- и новый пример унаследованного -/-.
Таково должно быть также возникновение
согласного л в слове лиг , диг. лух ^'отрезанный', 'отрез',
'обрубок', 'кусок'; лыгтог когнын, диг. лухтог когнун
'обрезать', 'рубить на куски'; лыг-гогногг 'орудие для
резания', 'секира', 'место, где рубят на куски'. Этот
древний *luka- с дигорским вариантом *1иха- должен
иметь традиционный /, сравниваемый с санскр. Ш-
'обрезать', 'рубить на куски'; lavaka- 'жнец', lavaka-
'поддельное' (орудие). Этот корень, который имел в старом
осетинском форму *1сеи-, сохранился только в виде
своего деривата лыг.
3. Мы выделяем еще другой / в местоимении алы,.
диг. ала (а также алла) 'всякий', 'каждый': огртыдта
алы дидиногг 'собрал всякие цветы (букв, всякий цве-
3' Munkacsi, Bluten, S. 72, № 7, §S. 146, 206.
A\

ток)'31. Это местоимение может сочетаться с другими
местоимениями и с именами существительными: алы-бон,
аллог-бон 'каждый день\ 'ежедневно', алы хатт
'каждый раз', алы ран 'в каждом месте', 'везде' (с ран,
диг. pay сен 'местность' ср. авест. ravan-raon-); ал-цы,
диг. ал-ци 'всякий', 'не важно что', ал-ш, диг. ал-ке
'всякий кто', алы-рдсгм 'во все стороны', алы-фарс 'во
все стороны', алы-хуызон 'всякого вида (цвета)'. Если
алы и может напоминать какую-либо древнеиранскую
форму, так это только harva-; трудно рассматривать как
случайное совпадение между осет. ал-чи, алы-фарс, алы-
tfoH и пр. и перс, har-cl, har-ja, har-roz и пр. Нельзя
еще по существу высказаться о конечном -ы ,-#, который
не всегда ясен. Вряд ли предлагаемый принцип
встретит возражение: конечное -va могло или выпасть, как
в персидском, или вызвало случайную геминацию аллы/
алла. Здесь осет. л можно истолковывать двояко:
теоретически не исключается наличие одного
общеиранского /, но возможен также и г. В некоторых примерах,
сообщаемых В. Ф. Миллером, осет. л заменил древний г;
таков осет. фоел, фоглог 'но', в противоположность согд.
р'г32. Необходимо найти в осетинском другие слова той
же структуры, что harva- (но ни parva- 'первый', ни
karva- 'плешивый' не кажутся достоверными), чтобы
фонетически разъяснить рассматриваемую деталь. Во
всяком случае возможность такого перехода не была бы
неожиданной, и более разумно искать происхождение
осет. алы в иранских корнях, чем предполагать его
возможную связь с германским all.
Ниже мы рассмотрим этимологию осетинского слова
моглдзыг.
4. В осетинском наречии дсглог 'внизу'
прослеживается старое *adari (авест. amlrl). Наречию дсглог
противопоставляется уоглог 'наверху'. Поэтому вполне
естественно обнаружить здесь авестийскую пару abatrl/upatrl
и осет. уоглог объяснить через apart. Так рассуждал
Г. Гюбшман. Но apart уже представлен, вероятно, в
осетинском языке дигорским послелогом богл 'на', ставшим
падежной морфемой. Но в высшей степени невероятно,
чтобы apart мог одновременно привести в осетинском
31 Ibid., S. 106.
32 Миллер, Язык, § 42, № 3; ср. санскр. par am.
45

и к богл и к усел, как это думал В. Ф. Миллер. Мы
отвергаем попытку сближения у сел с upari. Следуя
фонетическим закономерностям, усел предполагает, или во
всяком случае допускает, такой прототип, как *avarL
Можно предполагать, что старый avar(a)- (авест. avara,
aora), обозначавший «движение сверху вниз», был в
скифском языке связан с adar{a)- 'нижний' в полярную пару.
Была создана противоположная пара *adari-l*avari-, где
*adari- 'вверх' благоприпятствовал образованию *avari-
'вниз', фиксируя, таким образом, новый контраст. Во
всяком случае звук / возник на основе *-п.
Существует в осетинском группа -лдз-, которая
появляется при соединении корня и суффикса в некоторых
словах: сенгуылдз(-се) 'палец', мселдзыг, диг. мулдзуг
'муравей'; уалдзсег 'весна'. Необходимо, по нашему
мнению, истолковать группу -дз-, придав звуку -л-
«этимологический» характер окончания корня -ri-,
предшествуемого суффиксу -с-. Можно показать, что в этих трех
словах подобная фонетическая реконструкция вполне
удовлетворительна с точки зрения морфологии.
Мы возводим сенгулдзое 'палец' к *angur{i)-ci-, ср..
санскр. anguli-jangari. Осет. мселдзыг 'муравей'
обнаруживается в первой инстанции в слове */тшг(г)-с/,
являющемся результатом развития из *marvi-\ можно прийти
к выводу, что -v(a)~ поглощается во внутренней позиции,
как в идогдз 'вдова' < *vida{va)-ci. Но может также
случиться, что / представляет фонетически древний -w-y
что привносит решающее обоснование для объяснения al-
через harva, предполагаемого ниже. В зависимости от
предпочитаемого пути истолкования осет. могл-
происходит либо от *mari-, либо непосредственно от *тагт-\
во всяком случае мы здесь имеем корень с -i-, который
соответствует авест. maoiri-, санскр. valmi-, др.-ирл.
moirb, ст.-ел. mravijl и т. д. Третий пример уалдзсег
'весна' даст *vari-caka-, вышедший из
*vahri—наречия, как в авест. vawi. Осетинский дериват уалдзсег
мог образоваться на адвербиальной основе.
§ 11. Судьбу консонантной группы, редкой в древне-
иранском, можно установить путем анализа глагола фоед-
зеехсын 'поручать', 'дать указание', феедзеехет
'поручение', 'рекомендация'. Но прежде необходимо устранить
некоторые неточности формы и смысла. В «Словаре»
В. Ф. Миллера фоедзеехсын сближается с двумя другими
46

глаголами, с которыми, в действительности, он не может
иметь никаких связей. Не только семантика
несовместима—формы глаголов различны: фседзсехсын имеет
форму прошедшего времени в виде фседзсехстон, тогда как
рседзсехсын, адзогхсын не имеют форм прошедшего
времени и, возможно, породнились с рседзогхсын и идзсегъ-
дун. Необходимо, однако, отличать фседзсехсын
Заставлять' от омофона, обозначающего понятие «рассыпать»,
«сеять». С другой стороны, значение фседзсехсын, хотя
хорошо установлено фразеологией словарей, оспаривалось
Б. Мункачи, который сообщает, со слов своего
информатора, что фседзсехсын толкуется как'благословлять'33.
У А. Кристенсена оно переводится как 'приказать',
'поручить', фседзсехст 'заказ', 'поручение', фсе-фседзсехсын
переводится как 'благословлять', 'поздравлять'. Не
будет ошибкой привлечь фразеологию, где употребляется
данное слово: ксерседзи ног азыл фоефоедзоехсынц, букв,
'взаимно делают наставления на новом году'и (т. е. они
берут на себя много дел; они обмениваются пожеланиями).
Речь идет, однако, о глагольной форме фое-дзоехс-,
причастие от нее — фседзсехст 'наставлять', 'поручать'
(с удвоенным превербом — фое-фседзсехс-), без другой
связи внутри осетинского языка. В осетинском корне
цсехс- мы находим авест. caxsa-, форма совершенного
вида от xsa- 'обучать'. Такое сближение, кажется,
необходимо. От xsa- сохранилось только caxsa-, давшее в
осетинском современное цогхс- (только в фседзсехс-) и
формально схожее с инхоативом -s- типа тсехс- (тсехын).
Это (если в первом нет ошибки) — результат
традиционной группы *-xs-. To, что группа *-xs- должна
рассматриваться как *-х$~, в осетинском через -хс-, априорно
было вероятно. Сейчас это стало достоверным фактом.
§ 12. Хорошо известная черта осетинской
исторической фонетики, свойственная и согдийскому, правда,
менее постоянно,—это метатеза старой группы:
«согласный + р», преимущественно в начальной позиции,
дающей в осетинском «р + согласный», с предшествуемой
протезой се; ср.: bratar-, осет. сервад 'брат', Ы- 'три',
осет. огртое. *йгшш- 'дуга', 'лук', осет. сердын, диг.
Щдуное и т. д. Примеры можно увеличить33.
33 Munkacsi, Bluten, S. 215, № 7.
34 Christensen, Textes, p. 56.
35 Bailey, —TPhS, pp. 4, 5.
47

0 В осет. огргъогвогг 'застежка' узнается «grabaka-,
н не обнаруживается в других формах. От того же
корня grab- происходит диг. аргъогвног 'клещи' (от *а-
grabana-K6. Эта последняя реконструкция сейчас
подтверждается согд. \rbri 'клещи'37; в контексте y^rbn
скорее требует перевода 'вилы'. Итак, согд. ^rbn
покрывается диг. аргъогвног. Между прочим,
суффиксальное образование -ana- из аргъогвног обнаруживается
в диг. арогзног 'руль'38, 'бразды правления', *a-razana-
из raz- 'править'. Приведем еще диг. огскъогрногг 'искра',
возводимое к *skar-ana-ka~, ср. авест. gardtno- skarana-
'орудие (для разжигания или переноски жара, углей)',
а также согд. sqr 'уголь'*3, Чгу sq'r 'искра', пашто
Skor 'уголь' и пр.
Осет. огрдонг обозначает 'стадо' и специально
'стадо свиней', диг. хутог огрдонг тога цогущог 'свиньи идут
стадами': огрдонг возводится к *dranga—глагольному
имени от drang- 'держать крепко'. Различные породы
стада именуются по привычкам животных: отсюда и
употребление одного из дериватов drang- для обозначения
животных (свиней), которых надо умело сдерживать и не
давать им разбредаться. Чтобы держать свиней в
повиновении, прибегают к особому приему: хуыгогс хуыиы хъы-
былы ныхъхъыллист когнын кодта огмог хунты огрдонг
уайтагъд огрбамбырд сты 'свинопас заставил
завизжать поросенка, и стадо немедленно собралось (букв,
собрались)'. В той степени, в какой этот термин
является специфичным для обозначения стада свиней, его
нельзя ожидать в других иранских языках: из иранских
народов только осетины разводят свиней. Осетинское
выражение напоминает по смыслу готский оборот haldati
sweina.
Другое наименование «стада», ограниченное дигор-
ским диалектом, — это огруогз, которое употребляется
для обозначения «стада оленей». Это слово интересно
с двух точек зрения: во-первых, огруогз заставляет нас
обратиться к др.-иран. *vraza-, которое соответствует
закономерно санскр. vrajd-. Ведийское vrajd обозначает
часто 'загон (для коров и лошадей)', но иногда и 'ста-
36 Абаев, ОЯФ, I, стр. 440.
37 JA, 1955, р. 335.
38 Абаев, ОЯФ, I, стр. 440
39 JA, 1955, р. 300.
48

до\ Во-вторых, помимо чисто лексикологического
интереса, диг. огруогз дает нам первый пример перехода
древнего *vr-: начальная группа *vr-, подвергнутая
метатезе, обращается в серу-.
Мы находим такое же начало в диг. огруогд, ирон.
арогд 'калым' (тюрк, kalim). Если мы возведем огруогд
к *vrata-, нетрудно будет узнать в нем санскр. vrata-,
авест. urvata- 'пакт', 'соглашение'. Этот термин
использовался в осетинском при передаче значения
«обязательство» (которое жених принимает на себя в
отношении родителей невесты, договариваясь с ними о награде,
подлежащей выплате).
Итак, группа *w- обращается в осетинском как
всякая другая группа согласных в «согласный 4- р».
Осетинский следует примеру авестийского, который также дает
метатезу *vr- ]> urv— единственное звучание протети-
ческого гласного.
§ 13. Из группы начальных сочетаний рассмотрим
теперь оглвогсын. В. Ф. Миллер сравнивает его
предположительно с санскр. vrscati-. С этим можно не согласиться:
оглвогсын содержит *-#-, а не *-гк Необходимо уточнить
смысл осетинского глагола. В. Ф. Миллер переводит
оглвогсын через 'выскакивать', 'вывихнуть', а каузативную
форму оглвасын — через 'стягивать', 'вытягивать', что
не совсем ясно40. А. Кристенсен переводит оглвогсын
'устремляться', 'бросаться вперед', ^оглвасын 'бросать'41.
На самом деле непереходный глагол оглвогсын значит
'быть выброшенным (со своего места)', 'выскочить
(наружу)'. Слово оглвасын может также обозначать
'вывихнутая (или неожиданно) сломанная кость', '(быстро)
вынутый кинжал' и пр. Каузативная форма тогда переводится
«выбросить (неожиданно)», «выбросить (с толчком)»,
«бросить (наружу)»; таково же значение деривата селвазсен,
образующего богх оглвасогн 'подпруга' и дур оглвасогн
*праща', ср. также доергъоглвогст 'вытянутый' (о стане).
Примеры: цогргогс йог дзыхогй фелвогста логппуйы зсен-
дэюы фыдтог 'орел схватил (у Э. Бенвениста — швыр-
нУл. — К. Г.) своим клювом мясо юноши'; могног могли
^хсаргард, соглвас сей 'вот моя шпага, вынь ее!'; уогйыг
кУы ауагъта богласы фогстоемог, уогд Уылынджы согл-
40 Миллер, Язык, стр. 68.
41 Christensen, Textes, p. 109.
'• Бенвенист
49

васта 'когда великан дал выпрямиться дереву, тогда
Улинга [оно] бросило'. Между селвогсын 'быть брошенным'
и оглвасын 'бросить (прочь)' устанавливается связь.
Однако оглвогс- следует фонетически возвести к *bras-\ он
дает точное соотношение с санскр. bhras-(bhrans-) 'быть
выброшенным (прочь)'. Каузативная форма его bhrasaya-
'выбросить', 'изгнать'. Это значение является древним,
классическим. Таким образом обнаруживается
индоиранский корень, выражаемый др.-инд. *bhras-, др.-иран.
*bras-. Только в осетинском языке в форме селвсес-
продолжается общеиранская традиция. Перебой *br-, осет..
селе- (сере-) подтверждается еще раз.
§ 14. Старая группа *-0г- во всех позициях приводит
в осетинском к -rt-\ фырт 'сын' <^рфга-, уогрт 'щит'<
*vr(r)- -bra-, авест. vardbra-, нарт 'легендарный герой'<
*na(r)- -bra-, уогдогрт 'шпулька' < *va(r)ta-bra-, цырт
'надгробная плита', 'памятник' < с$га- 'метка', 'знак'.
Таким же образом объясняется могрт 'мера хлеба'
через *та-Ъга- 'мера'</7га(у)-; параллельная форма к оех-
согртогг — собственное имя легендарного героя —
происходит <С *x$a$ra(-ka). Мы не имеем дигорской. формы,
соответствующей могрт, которая была здесь заменена
формой късебиц (см. § 5). Если она существовала, то
можно предположить, что звучала *moertcce, как это
показывает иронский вокализм (-се). Иначе говоря, мы,
вероятно, имели в обоих диалектах *mart, согласно
закономерности, устанавливаемой В. Ф. Миллером для -а-,
предшествующего двум согласным конечного слога.
Здесь следует рассмотреть термин большого
культурного значения, термин, тесно связанный с обрядом
осетин. Чтобы выполнить обязанности гостеприимства,
принято резать барана или какое-либо домашнее
животное, это называется кусарт когнын, букв, 'делать
кусарт'. Термин кусарт, диг. косарт переводится в
«Словаре» В. Ф. Миллера в том же значении. Для
животного, зарезанного в честь гостя, используется дериват
кусогрттаг—в том же значении имени
существительного: балхогнынц кусоерттаг 'покупают животное кусарт (для
праздничного пира)'. Но кусарт означает 'жертва',
'жертвоприношение'; отсюда и выражение кусарт когнын
'делать кусарт' (т. е. резать барана к празднику). Именно этой
обрядовой стороной выражение кусарт когнын
отличается от глагола огргогвдын 'зар'езать', что показывают
50

следующие примеры: огргоевст моем ис, фоглог дын ног
кусарт акогндзыноен fy меня есть зарезанное животное,
но я для тебя (в твою честь) сделаю новый кусарт'; фыстыл-
догхи ныцг.сев сгмог дзы хогст ксгуыл фсеуай, у ый- дын
кусарт коенын, заггта фиййау уазсегсен 'бросайся на
овец, и какую из них схватишь, ту зарежу для тебя, —
сказал пастух гостю'. Можно предполагать, что кусарт
значит, собственно, 'зарезание'.
Этого уточнения уже достаточно, чтобы отвергнуть
объяснение, предлагаемое В. И. Абаевым для кусарт:
он считает, что кусарт является заимствованием евр.
koser, введенного в осетинский язык в эпоху
господства хазар42. Необходимо, однако, заметить, что,
во-первых, koser является относительно новым вариантом,
распространенным в пределах северной Европы — формой,
которая фактически звучала как kaser; во-вторых,
между kaser и кусарт имеется только отдаленное сходство
консонантной схемы, гласные и окончание слова
остаются необъяснимыми; в-третьих, евр. kaser 'правильный',
'регулярный' определяет мясо животного, убитого
согласно ритуалам, и не имеет по существу никакой связи
со специфическим смыслом осетинского слова.
Несомненно, что кусарт 'резня' — определенно
иранское слово. Достаточно применить к нему известные
всем законы анализа, чтобы получить, так сказать,
автоматически на основе кусарт (диг. косарт) древний
оригинал *kausabra- с абстрактной основой -а-Ъга- от
*kaus, авест. kaos, перс, kastan 'зарезать', 'осудить на
смерть'. Параллельно с авест. zao^ra, вед. hotra- и в
той же серии терминов, присущих ритуалу, в древне-
иранском языке сформировался *kausa$ra- 'резня',
который продолжает развиваться в том же значении в осет.
кусарт — собственно 'резня'. Уточненное значение *kaas-
было определенно — 'зарезать', 'резать'. Хр. Бартоломе,
переводивший авест. fra-kaos- 'убить', впоследствии
исправил этот перевод на 'зарезать'. Даже в
персидском, где kastan обозначает 'убить', старый смысл
стойко держится, например, в kustclr 'зарезанный', kustar
kardati 'зарезать', kustani Sudan 'быть предназначен-
4~ Абаев, ОЯФ, I, стр. 331; В. И. Абаев в той же работе
пытается найти второе заимствование из "еврейского в диг. хссдзсс
'чистый', 'святой'. Это мне также кажется иллюзорным, но я не
• могу предложить другого объяснения.
4*
5 1

ным для бойни'; ср., кроме того, в пашто kiitdl 'резать',
^зарезать'. Так *kaiis- восстанавливается в осетинском
словаре, где кусарт, единственное о нем
свидетельство, говорит о том, что этот термин применялся при
обозначении резни животных. Определенный обычаями,
свойственными осетинской культуре, кусарт принял
специфическое значение 'жертвоприношение при гостеприимстве'.
§ 15. В разряд группы конечных согласных мы
поместим еще не рассмотренное сочетание «спиранта + р»
в осетинском.
Прилагательное къуырф*3, диг. хъулф обозначает
'глубокий", 'впалый', ср. сочетание къуырф-цогст 'впалый
глаз', цитируемое в одном из сказочных текстов: Нарты
Сосланы хуыдтой къуырфщст адогймаг 'Нартово
Сослана называли человеком с впалыми глазами'; ср. цогсты
къуырф 'глазная впадина', 'орбита'. Нетрудно
обнаружить в осетинском къуырф авестийское прилагательное
gufra- 'глубокий'. Остается только заметить, что авест.
-/га переходит в осетинском -rf{-lf)u.
Это замечание дает возможность объяснить менее
очевидную этимологию огхсырф, диг. огхсирф 'серп'.
Материально огхсырф восходит к *xsifra-, который
точно отвечает вед. ksiprd-. Но вед. kslprd-, являясь
прилагательным в значении 'скорый', не дает возможности,
на первый взгляд, сблизить его с осет. огхсырф. Вот
почему перевод ksiprd- через 'скорый' не разъясняет
смысла этого ведийского слова. Корень вед. ksip- ука-
43 Мы оставляем вне данного исследования вопрос о смычных
в осетинском. Эта проблема должна быть изучена в целом и в
связи с кавказскими языками, у которых осетинский заимствовал их
произношение. Можно найти много полезных наблюдений по этому
вопросу в книге В. И. Абаева «Осетинский язык и фольклор» (М.—
Л., 1949). Мне кажется, что ми один смычный звук никогда не
имеет отчетливой функции; вообще они — только варианты других
фонемных серий. Здесь къуырф заняло место ожидаемого *~{urf,
:къ же — явный вариант гъ.
44 Къуырф достаточно близко по форме к хуылф, диг. хурфсе
"'внутренность', 'утроба', ржизот\ Чрево'. По-видимому, нельзя
допускать сближения с сапскр. garbha-, которое В. Ф. Миллер
считает также сомнительным (Миллер, Язык, § 24, 61). Единственно
возможная реконструкция—-это *xufra-, но она не поддается
достоверному сравнению. Однако поскольку начальное осетинское х-
в некоторых случаях может заменить к-, некая старая форма k'xfra-
была бы согласуема с санскр. klpa- 'полый', 'полость'. По крайней
мере здесь имелась бы, таким образом, возможность
дополнительного примера для осет. -rf-(-lf-) < др.-иран. -/г-.
52

зывает на действие — «бросить резким толчком» (предмет;,
которым может быть снаряд или какой-нибудь бытовой
инструмент). Корень ksip- мог иметь значения: «камень»,
«горящий снаряд», «линия огня, стрелы». Слово ksip-
употребляется для передачи значения «резкого толчка
меча», «удара хлыста». Известно, однако, с давних пор,,
что ksip- возник путем диссимиляции *ksvip-\ фактически:
значение ksiprd- совпало со значением авест. xsviwra-
f стрела', 'быстрый скачок змеи'. Осетинская форма
показывает, что в древнеиранском языке была также
форма *xsip- наряду с *xsvip~. Можно, однако, допустить,,
что *xsifra- обозначало какой-то предмет, управляемый1
путем быстрого толчка, и таким орудием мог быть серпу.
брасаемый резким и регулярным движением.
По очевидным фонетическим соображениям нельзя:
допускать сходства между осет. огхсырф и ст.-ел. srupa-
и латыш, sirps; в последних начальным является *s-
(лат. sarpo), который ни в коем случае не согласуется:
с *xs- осетинской формы.
Достаточно примеров къуырф и огхсырф, чтобы
установить образование осетинского конечного -rf- из -/>-:
такой перебой возможен в любой другой позиции, ср.
арфсе 'поздравление' < *a-fraya-/k~\
§ 15 бас. Замена начальной группы /г- осетинским
р" является одним из ярких переходов согласных. Самая
значительная иллюстрация этого — замена древнего fra-,
frd- осетинским префиксом рог-, ра-. Примеры,
приведенные Миллером, могут быть увеличены:
осет. рогггоед 'спелый', (арсегъсед уын 'поспеть' —
глагол непереходный, арсегъсед когнын 'поспеть' —
глагол переходный) разъясняется как *fra-gata-, букв,
'прибывший', 'выполнивший', ср. авест. fra-gam и осет.
огвггогд\ диг. рогдесун 'обнаруживать (будущие роды у
животного)', что является специальным образованием из
*fra-daisa-, ср. согд. 'C8'ys 'знак', 'проявление' и пр.;
осет. рседувын, диг. радовун 'рвать', 'вырвать
(силой)' предполагает *fra-daub-, может быть, от корня
*dub-, который мы узнаем в согд.' "8^C-, plw§-
'привязывать'. Смысловая связь определяется специфическим
значением fra-, как в рое-мудзын, согд. §г"тс- 'сдирать',
'обдирать', или в согд. же рг"?Р- 'предлагать' и т. д.
45 Bailey, — TPhS, p. 4; Абаев, ОЯФ, I, стр. 72.
53

Кроме перечисления примеров, где при простом
анализе осетинских форм обнаруживается префикс рее-, ра-,
мы можем установить наличие начального осетинского г-
как результата развития древнего *fr- в некоторых
других случаях. Мы отобрали из них только два примера,
интересные в лексическом отношении.
В качестве первого примера приведем осет. рсеусег,
рог, которое обозначает 'легкий', 'непостоянный', а
также анатомическое понятие 'легкое'. Эги два значения
трудно согласовать, но их сосуществование является
доказательством их происхождения из единого источника.
Мы возводим рсеусег к *fravaka-, являющемуся
именным дериватом авест. frav- 'держаться на поверхности'.
Значение «легкий» (рсеусегдзинад 'легкость', рогудзырд
*кто говорит поверхностно') хорошо сохранилось. Чтобы
понять, что *fravaka- также имеет значение 'легкое'
(анат.), необходимо заметить, что этот древнеиранский
корень frav- отвечает санскр. plav- 'плавать',
'держаться на поверхности'. Таково же соотношение, с одной
стороны, между ст.-ел. pluti, лнтов. plaiitl, с другой —
между ст.-сл. plitSta и литоз. plaicial 'легкое'. Вот
почему оно также обозначается как «легкое», ср. русск.
легкое — орган дыхания от русского же
прилагательного легкш. Такое же изменение произошло сейчас и с
осет. рсеусег, которое первоначально в древнеиранском
языке имело значение и прилагательного 'легкий' и
существительного 'легкое'. Впрочем, в осетинском имеется
также слово сус, диг. сое (*saus ср. авест. s%§, пехл.
$'л$, перс, sus и т. д.) для обозначения легкого человека.
Наш второй пример, где наблюдается переход
старого начального */г-, является важным термином в
словаре скотоводов — осет. рсеусед 'теленок' — иронский
эквивалент дигор. усесс (санскр. vatsa-). Реконструируя
роеуоед в виде *fravat-, мы связываем осет. рсеусед
с авест. fravaiti- 'молодая корова (не имеющая еще
сосков для кормления)', 'молодая телка'. Никаких следов
не осталось от авестийского термина fravaiti-; трудно
предполагать, имея в виду осет. рсеусед, чтобы этот
термин существовал только в одном языке.
Добавим, наконец, в качестве приложения к этому
обзору групп плавных в осетинском рассмотрение одного
перехода, единственного в своем роде. Мы хотим
установить его на примере толкования осетинского слова
54

сырд, диг. сард 'дикое животное'. От сырд, между
прочим, образуется собственное имя хитреца Сырдона —
великого «комбинатора» в осетинской мифологии46.
Поскольку в сырд, диг. сард можно предполагать *sidra-, не
•будет слишком смелым возвести его к авест. sizdra-
чубегающий\ 'дикий', которое точно характеризует
некоторых животных. В особой группе, каковой является
-zdr-, один из элементов должен быть устранен, чтобы
принять форму *sizrd-, которая теоретически произошла
<бы в осетинском из sizdra-. Здесь z был просто
выброшен, и осетинская форма сырд, таким образом, приняла
правильный и постоянный вид.
Последнее замечание касается примеров метатезы.
Явление метатезы получило столь широкое
распространение, что необходимо посвятить эму специальный очерк,
чтобы выяснить его этапы. Примеры метатезы
представлены в языке как в его современном развитии, так и в
его предыстории. Древним, несомненно, является пример
с осет. аз (диг. андз) 'год', где мы обнаруживаем *az-
па-, сравниваемое с авест. azan-asn- 'день'. Новое
перераспределение значения «год» и «день» напоминает нам
аналогию, которая известна в авест. ауаг- 'день' и уаг-
*год\ С фонетической точки зрения подтверждение
этого сближения дается в точном параллелизме между
формами *gavazna- 'олень' и *azna~:
осет. хъуаз, диг. гъсеуандз, др. -иран. *gavazna-,
-авест. gavasna-;
осет. аз, диг. андз, др.-иран. *azna-, авест. asna-.
И наоборот, именно в развитии осетинского языка
как одного из иранских языков произошла собственно
осетинская метатеза в слове огфсымогр, возникшем
из оем-сывсер, диг. огн-сувоер 'брат'. Старое bratar-
стало в осетинском сервад 'родич'. Новый термин для
выражения понятия «брат» составляется путем сложения осет.
сывогр, диг. су веер 'матка' и префикса сем- из ham-.
Но сывеер само по себе требует объяснения: мы
предполагаем в нем *5й- bara- с sit- в значении 'вздутие', 'плод',
ср. авест. sit- 'плод', 'польза' и санскр. svayati(sura)su.
46 См. G. Dumezil, Loki, Paris, 1948, p. 169 sq.

II
Наблюдения, составившие настоящую часть, имеют
чисто лексикологический характер. Они касаются целой
серии осетинских слов: некоторые из них дают повод
к новым сближениям, другие способствуют выяснению
внутриязыковых проблем. Некоторые из этих сравнений
сближают осетинский и согдийский языки. Анализ форм
и значений осетинских слов требует от нас частого
привлечения материала всех иранских и даже индоиранских
языков.
§ 16. Осет. хойын, диг. хуайун 'стучать'
исключительно важно для реконструкции целой группы иранских
слов, составные части которых разбросаны и еще
окончательно не систематизированы, хотя каждая из них,,
взятая изолированно, известна.
Иранский корень в его древнейшем состоянии дается
в авест. xvaidhaya-\—xvahaya:), который обозначает «бить»
(особенно когда нужно снести ряды противника): рай-
xvaidhaya- 'разгромить', 'разбить'. В. Ф. Миллер47
правильно заметил (это ускользнуло от Хр. Бартоломе), что
авест. xvawhaya- имел в качестве отглагольного
прилагательного xvasta- 'битый' (о ячмене), ср. axvasta-
'[ячмень] небитый'. Ранее он предположил возможность
сближения между авест. xvavhaya и осет. хойын*8. Причастие.
хост, диг. хуаст, очевидно, отвечает авест. xvasta-
и пополняет таким образом парадигму. Не замечая еще
связей форм, которые в парадигме соединились
последовательно, В. Ф. Миллер подготовил базу для сравнений,
расширившую потом эту группу. Даже в осетинском он
обнаружил дериват хой-огн, диг. хуайогн 'цепь', 'палка (для
молотьбы)', так же как именную форму -хой в
словосочетании хъогд-хой 'дятел' (букв, 'бей- дерево',
точнее—'дерево-бей'): хъогдхой тулдзы хойы, хойы 'дятел по дубу стучит,
стучит (т. е. бьет)'. П. Тедеско сопоставлял авест. х?агз~
haya-, осет. хойын с согд. -]w'y( = xvay-). Однако
предлагаемая связь не ограничивается этим корнем с тех
пор, как авест. xvasta- сближается с xvavhaya-: эта
пара отражается в согд. -^w'y-1-^wst-, как и в дигорском
хуайун, хуаст.
47 IF, 21, р. 324.
48 Миллер, Язык, § 73.
о(\

Перемена корней и постоянство значения
характеризует, таким образом, серию языковых форм удивительно
регулярно:
авест. xvanhaya—xvasta- ягн. (t)uxay — (t)uxasta.
согд. xvay— xvast ид. xai-m — xast-
осет. (диг.) хуай—хуаст санг. xay — (xiiio)
хот. hvah— hvasta перс. xvasta
Возможно, что этот корень был общим для всех
иранских языков; он остался в живой форме только на
восточной языковой ветви, где осетинский язык занимает
одно из основных мест.
§ 17. Известно (и это нашло свое отражение во всех
этимологических словарях), что индоевропейский корень
греч. тлш 'плавить', 'расплавляться', ст.-ел. tajetu, лат..
ta-bes и пр. представлен в иранских языках осет.
тайын, диг. тайун 'плавить'. Осетинские формы составляют
значительную группу: кроме простого тайын имеется:
прилагательное тад 'плавленый', 'расплавленный', а
также существительное 'плавка', 'истощение запасов
(питания)'; дериваты от него — а-тайын 'расплавить',
'расплавляться' (диг. оер-тайун), ба-тайын (диг. ба-тайун)
'расплавиться', 'перевариваться (о пище)'. Сюда же
относятся: у-дайын, диг. уодайун 'увлажнять', 'смочить'..
Одни формы имеют переходное значение («расплавлять»,,
«увлажнять», «плавить»), другие — непереходное
(«расплавиться» и пр.). Переходное значение особенно характерно
для дигорского диалекта, где тайын заменено найун
'купаться'49.
Живучесть этого словарного гнезда в осетинском тем
более любопытна, что из иранских языков оно сохранилось
только в осетинском. И в самом деле, этот корень
существует также в авестийском, но он обнаруживается
только в двух примерах с неясной этимологией. Речь
идет о прилагательном tata- в значении 'текущая (вода)'.
Корнем от tata- является Ш-, и прилагательное tata-
покрывается осет. тад.
Иранский субстрат, где существовал и.-е. */а-, был
значительно шире, чем осетинский язык. Можно считать,
что *Ш(у)~ был общим для всех иранских языков. И
если этот корень исчез в большинстве языков, то это,
вероятно, потому, что для выражения «таяния (снега)»
Абаев, ОЯФ, I, стр. 442, № 83.
57

¦прибегали к авест. tak-\ ср. азест. vltaxti-, перс, gadax-
¦tan, тогда как в осетинском сохранялся пгайын 'плавить'
наряду с тогдзын 'капать', 'вытекать'.
§ 18. Иногда капризная игра метатез согласных
создает в осетинском формальное непостоянство,
затрудняющее анализ. Можно ошибиться в форме какого-либо
глагола, например, ирхсевсын, и особенно когда
необходимо сделать перевод вроде: ирхсевсын 'развлекать',
'обезопасить', 'выручать', 'помогать', 'провожать',
'переплавлять (через реку)'. К счастью, среди дигорских
вариантов имеются: йерхоевсун, йевхсерсун, йевхсессун,
.которые дают нить связи. Речь идет о первоначальной
форме диг. йевхсерсун, которая должна отвечать ирон.
мв-хсерсын, перешедшая в ирхсевсын. От ив-хсерсын,
диг. йев-хсерсун можно перейти к начальной форме *abi-
xars-, букв, 'увлечь за собой', 'утащить (в сторону)';
отсюда значения: букв, 'поставить в безопасность',
'вытащить из затруднения', 'помочь (перейти реку)' и
другие в зависимости от контекста. Простое хоессын 'тащить',
'нести' отвечает согд. jrs-(=xs-), ягн. xas- 'тащить',
жоторое допускает'образование большого количества пре-
вербов, главным образом ш-, ара-. Несомненно, в
иранском праязыке было известно *vars- наряду с kars-\
кроме соответствия с согд. xars- и осет. хсерс- мы
находим подтверждение его в ид. xos-, вах. ха$-
'тянуть', 'тащить' и в других иранских языках и диалектах.
§ 19. В. Ф. Миллер сравнил диг. сеуусердун 'мять'
с санскр. vart- 'вертеть' w0. Сближение было бы в
действительности удачно, если бы форма была приведена
правильно. Но факты его «Словаря» приводят к
необходимости отвергнуть (имея в виду значение слова) его
анализ. Глагол этот звучит усердын 'катать', 'валять
.(войлок, сукно)'; употребляется с превербами — сеуусердын
'валять','мять (белье)', 'смягчать', 'тренировать (лошадь)',
а также — ауусердын, бауусердын и пр. Значение уогрд
отнюдь не выражается в 'вертеть', но обороты
'сделать мягким, гибким (путем повторяемых надавливаний)',
удаляют этот глагол от санскр. vart-. Скорее мы
здесь имеем корень *vard 'размягчать', через которое
осет. усерд-ын связывается с авест. varddu- 'мягкий',
varadu-sma- 'мягкая земля', varzdva- 'мягкое (дерево)'
Миллер, Язык, § 32, 7.
58

;-и пр. Согласно осет. уоердын, древнеиранская форма
должна быть *vard-.
§ 20. То, что осетинский язык может нам помочь в
широкой реконструкции индоиранского словаря,
показывает несколько предыдущих: замечаний. При их помощи
можно раскрыть некоторые древнеиндийские формы.
Сравнение согд. рЩ--=раЪ), ягн. pat с осет. фгт 'стрела'
дает др.-иран' раЪа- 'снаряд', которое образовано из
корня */?5б. Реальный индоиранский характер этого
проявится, если указанную иранскую группу слов связать
с санскр. pa,th-{panth-) 'двигаться', pathaya- 'бросать'.
-Эти индийские формы сами по себе имеют небольшую
доказательную силу, будучи известны только через «Dha-
Japathas». Трудно отказать им в подлинности оригинала,
подтверждаемого формами иранских языков.
§ 21. Слово боггъдуан, диг. боггъдауогн 'порука',
'гарантия' употребляется с когнын 'делать' в одном
выражении боггъдуан когнын 'поручать кому-либо': мог хогд-
зар дог боггъдуан когнын ме 'рбаздогхынмог 'мой дом до
моего возвращения поручаю тебе'. В боггъдуан, дтг.
боггъдауогн узнается старое *baxtdva/i-, букв, 'предмет
•{который находится введении, который поручается)'.
Корень bag-, baxta- не обнаружен еще в осетинском:
приведенный пример является единственным пережитком,
сохранившимся в специальном обороте. Необходимо
исходить из baxta- как имени существительного, на базе
которого образуется закономерно *baxta'van-, а также
*baxtavant- (если дигорский дублет боггъдаонд,
боггъдауогн заслуживает внимания), согласно хорошо известному
типу в вед. rtdvan-, авест. asavan- (гораздо раннему,
чем asavan-) и вед. dsvavant и авест. zairimyavait-.
Этот последний подтвержден многочисленными
дериватами на -avant персидского языка. Внутриязыковые
связи осет. боггъдуан, диг. боггъдауогн точно
воспроизводятся в ныстуан, диг. нистауогн 'завещание',
'приказание', 'рекомендация', которое происходит от *nista-
ъап- и арам, (библ.) nstwn 'декрет'. Структурно данное
слово согласуется с цуан, диг. цауогн 'охота', нуар,
Диг. науогр 'сухожилие' и пр. Следует заметить, что
в осетинском сохранился другой, очень важный древне-
иранский корень в слове бигъдогг, диг. бугъдогг {*Ьих-
taka-) 'свободный', незаключенный', соответствующий
авест. 6aog-.
59

§22. Близко по значению к рассмотренным слово
севджид 'попечение', 'забота': уый оевджид огй ныууах-
та 'оставил на его попечение', ныййарджыты севджид
бакогнын 'поручить заботам родителей'. В. И. Абаев
дает вместе боггъдуан и огвдэюыд как соответствующие
русскому «порука». Форма оевджид, диг. йевгед
отражает древнюю форму *abi-kahta-, ср. авест. kaet(avi-kaet-)
'заботиться', cicitus 'внимательный', вед. cit-, ciketa-
'иметь совесть'. Все это — интересное свидетельство
юридического выражения, не сохранившегося нигде.
Возможно, исчезнувшая именная форма осетинского
языка в виде *kit- сохранилась в штт 'внимание',
'послушание', употребляемом в выражении яитт коенын
'повиноваться'; начальный я дает в осетинском к,
палатализованный в современных формах.
§ 23. Если цыт, диг. цитсе 'почет', 'честь'
сравнить с авест. ciba-, мы получим соответствие,
структурно (материально) правильное, но малоинтересное: такое
сопоставление даст одним примером больше для осет. t
и авест. 0. Однако в осетинском для термина «почет»
имеется другое слово —над, диг. кадое\ над
'хвалебный почет (отмечаемый песней)': отсюда —кадоег, диг.
кадоенгое 'песня (в честь героя)', кадоег коенын
'распевать сказание, былину', кадоеггоеноег 'эпический
сказитель'. Несомненно, что так нужно интерпретировать и
авест. kata- 'почтенный' скорее, чем 'желанный': па хга-
tu-kata- 'человек, почитаемый за мудрость'.
Но осет. цыт имеет другую природу. Здесь «почет»
есть или был «почетом возмещения». Мы это понимаем
так благодаря старому выражению цыты яызг, букв,
'девушка почета' (так называли молодую девушку,
которая давалась за кровную месть как компенсация роду,
понесшему жертву; замужество восстанавливало честь
и скрепляло примирение). Мы видим, таким образом, в
осет. цыт 'возмещение за ущерб', т. е. точное значение
авест. clba(clOi) 'возмещение', 'вознаграждение'. Это
понятие — «вознаграждение, спасающее честь» остается
живым в обществе, где родовое право сохранило до
наших дней «гомеровские» черты.
§ 24. В дигорском диалекте имеется глагол цетун
'делать выговор', 'отчитывать (за содеянное дело)',
'открыть глаза (кому-то)', 'призывать к терпению'. В. И.
Абаев указывает на иронское соответствие — цдестмое
darn

рыя 'указывать (кому-либо на его) поведение', 'делать
¦упрек'01. Диг. цетун, которое в иронском звучало бы
как *цитын, возводится к авест. caeb{kaeb) 'учить' и,
в частности, 'учить (лучшему поведению, обращению)'.
Вышедшее из религиозной сферы, древнее *caiba- в
итоге не изменило значения в диг. цетун, которое значит
'давать урок (кому-либо)', 'делать выговор'.
§ 25. Для выражения повторяемости действия в
прошлом в осетинском к форме претерита прибавляется
частица ну, диг. йеу*1 <i*awa-, ср. пехл. ham-ev,
образованная от древнего ауи- уа-. Но нужно заметить,
что частица иу, форма которой совпала с обозначением
-числительного иу, диг. йеу(се) 'один', служит элементом
^словосочетания так же, как числительное иу. Из этого
.следует, что в словосочетаниях с первым членом иу
употребляется числительное «один»: они составляют
огромное большинство, и этот тип словосочетания следует
'Отличать от других подобных, где иу- выступает в
значении «долго», «продолжительно», как, например, в иу-
дарон 'одежда (носимая продолжительно, ежедневно)'
соответствует древнему *aiva-darana-.
Осетинское сочетание с иу- 'всегда' является по
(функции и по этимологии аналогией авестийского
композита с yavae-, независимо от того, что диг. йау(се)
"'энергия', 'жизненная сила' сохранило еще значение то-
то же корня 53.
В связи с этим следует напомнить о существовании
г-частицы цид, которая характерна для дигорского
диалекта в том же значении, что и иу: сез deep ин цид
зоегъиног 'я обычно ему говорю'. Именно в том же
значении употреблялась среднеперсидская частица did
('продолжительно') без ограничения глагольным временем
в значении. В осетинском и среднеперсидском языках
развилась в одном и том же направлении авестийская
частица cit.
§ 23. Глагол «слышать» представляет в согдийском
некоторую особенность. Нормально pt^ws- значит
'слышать', и именно в этом значении употребляется данный
глагол в многочисленных примерах, которые нет
надобности здесь цитировать. Но нельзя не заметить, что
ъ\ Абаев, ОЯФ, I стр. 445, № 193.
52 Миллер, Язык, §87, 7.
53 Morgenstierne, — NTS, XII, S. 2139.
61

иногда pt^wS- переводится 'заставить слушать, звучать'..
Сосуществование значений «слышать» и «звучать» у ptfw§-
объясняется пережитком архаичной индоиранской черты:
это именно тот контраст между вед. ghos- 'звучать' и
авест. gaos- 'слышать', в связи с которым выдвигается
интересная проблема общего языкознания64. Вследствие
этого произошло разделение смысловой ценности слова
на путях формирования глагола. Мы видим на средне-
иранском этапе, что выделение обоих значений не было
полностью осуществлено в согдийском языке, хотя
значение «слышать» и господствует здесь.
В осетинском же языке корень *gaus- послужил
поводом для двойного спряжения: с одной стороны, хъу-
сын, хъуыстон (прош. вр.), диг. агъосун 'слышать', с
другой — хъуысын, хъуыстогн (прош. вр.), диг. игъусун
'звучать', 'доходить до ушей'. То же — с различньши
превербами: ныхъхъусын, диг. ниййигъосуи 'слушать' и
ныхъхъуисын, диг. нийигъусун 'делать гласным'; фгхъусын,.
диг. фггъосун 'услышать' (согд. pt^'ws-) и фехъуысин,
диг. фегъусун 'звучать', 'делаться гласным' и т. д.
Итак, в осетинском языке отражены оба значения от
двух самостоятельных корней *gaus(a)— для глагола
«слышать», *gus(a) — для глагола «звучать». Это
морфологическое решение является собственно осетинским.
§ 27. Необходимым термином социально-юридического
словаря осетин является оггъдау 'правило', 'закон',
'обычай'. Очень близко к нему стоит по своему значению
слово фхтг {фхтк) 'закон', 'порядок' (согд. pbkh), но
отличается от него оттенком, который проявляется и в
примере: хъхухн хгъдау оемог хогдзархн фхтк ис *у
села (свой) закон, у дома (свое) правило есть'. Часто
употребляется выражение: махмое оггъдау ис..,55 'у нас
существует закон (обычай)...' Слово употреблено в
Евангелии для перевода греч. е0о$ 'обычай', 'правило';
отсюда образовано наречие оггъдаухй 'по обычаю' и
словосочетания огнх-гъдау 'наглый', фыд-оггъдау 'скверного
нрава', 'извращенный', хогэз-оггъдау 'хорошего нрава',
'благовоспитанный', ххд-оггъдау, букв, 'кто имеет
собственный порядок, правило'. Во время похоронной це-
54 См. J. Kurybwicz—-«Rocznik Orientalisticzny», VIII, 1931—
1932, p. 94 sq.
55 Munkacsi, BtUten, S. 204.
62

ремонии употребляется мсерд-оггъдау, букв, 'обычай (для)
покойников', которого придерживаются женщины.
В осет. сегьдау есть суффикс -ау. Этот суффикс
известен в осетинском в двух функциях: как средство
выражения наречия образа действия — ирон-ау
'по-осетински', огфсымогр-ау 'по-братски', и как средство
выражения прилагательного деривата — уогзз-ау 'тяжелый5
от усез 'тяжесть'56. На первый взгляд, оггъдау как
существительное не входит ни в один из этих двух
разрядов. Но можно предположить, что оно представляет
собой старое субстантивированное прилагательное. От
анализа корня будет во всяком случае зависеть
правильность такого заключения.
Известно, что осетинский начальный а или се является
результатом развития древнего а- или старого ha-.
Примеры с древними придыхательными хорошо- известны:
агъд 'бедро', 'ляжка', авест. haxti~\ авд 'семь', авест.
hapta; огх 'подъем ноги', авест. haxa^7 и т. д. Если
возвести агъд к *haxta~, то обнаружится близость с
авестийским языком, в котором действительно имеется
прилагательное haxta 'регулярный', 'обученный',
'способный (к выполнению религиозной функции)' и его
противоположность anahaxta- 'лишенный власти',
'нелегальный'; haxta- и anahaxta- говорится про zaotar-,
который подготовлен для обряда жертвоприношения,
упоминаемого в одном из текстов, касающихся организации
духовенства маздеизма. От haxta или от абстрактного
*haxta- мог быть образован дериват *haxtava-
'законный', 'легальный', 'обладающий властью', который,
возможно, в предикативной конструкции привел к
образованию осет. сегьдау.
Это сравнение подкрепляется третьим термином—согд..
\Vw (= оггъдау) 'судья', маних. согд. xtw в том же^
значении. Образование на -au(*-ava-) из 'ft'w является
таким же, как krsn'w 'формальный' на основе krsn
'форма'; оно включает именной корень согд. a*\d-<C*ha-
xta, формально идентичный тому, что мы предполагаем
для осет. оггъдау. Чтобы объяснить, что согд. ^t'w^
обозначает 'судья' в противоположность осет. оггъдау
'обычай', 'порядок', можно непосредственно обратиться
56 Миллер, Язык, стр. 92, № 21.
57 Gershevitch, — BSOAS, XIV, 1952, р. 488.
63-

к *haxtava- 'обладающий властью', на основе которого
в осетинском языке в свою очередь мог образоваться
оггъдау. Мы точно не знаем, чем согд. 'ft'w 'судья'
отличался от других терминов, имеющих то же
значение—будд. Vtkrk, ЪЧпт'п, хорезм. d'tbr, возможно,
что им обозначался «судья-посредник», «представитель
обычного права». Связь может быть установлена,
начиная с авест. haxta-, между согд. if\fw и осет. оггъдау.
Укажем такке на одно осетинское слово того же
семантического круга. Осет. минсевар 'посредник',
'ходатай' уже сравнивался с согд. myri$r 'наделенный
властью', 'могуществом' "8. С минсевар связывается осет.
миниуогг, диг. минеуогг 'качество', 'способность', и эти
формы, простые или составные, происходят из *тапуа-,
авест. mainya 'кто имеет власть', согд. 'туп-
'властный', 'решительный'. Отсюда объяснение имени
мифологического героя — Аминон — в осетинском фольклоре
божество справедливости в аду. Аминон включает пре-
верб а- и корень -мин- с суффиксом -он. Подобное
наименование вполне подходит осетинскому Миносу.
§ 28. В одном буддийском тексте (памятнике
согдийского языка) есть слово pr'ynk, обозначающее часть
лица. В перечне это слово обозначает место между tins
'носом' и bnfk 'зубами', и мы совершенно гипотетически
полагали, что по смыслу это должно быть pr'ynk 'десна',
предложив сравнение с авест. sparnha 'десна', согласно
Хр. Бартоломе59. Но авест. spar&ha засвидетельствовано
только в позднейшем сборнике текстов, и само по себе
это слово не имеет столь достоверного смысла, чтобы
могло подкрепить перевод неизвестного согдийского термина:
оно толкуется через пехл. hacatar i dandan 'под
зубами', что не подходит для данного случая, так как
отсутствие s- в pr'ynk и необычная графика авест. -vha
увеличивают трудности истолкования. Между прочим,
авест. sparnha сбтшжалось с осет. огфсогр, диг. оефсогр
'челюсть', 'подбородок', но окончание авестийского
слова осталось необъяснимым. Во всяком случае нельзя
быть уверенным в авест. sparnha при современном
состоянии текста.
Согдийское слово pr'ynk обнаружено в двух мани-
хейских фрагментах, где также отнесено к списку наи-
58 Henning,—BSOAS, 1943, XII, р. 309.
53 Е. Benveniste, Textes Sogdiens, Paris, 1949, pp. 7, 55.
64

менований частей лица —один раз как pr'ynk между
kwc'kh 'ртом' и pst 'губами', другой раз как pr'ynk,
соединяемое с ondyt 'зубами'60. Написания pr'ynk, pr'yng
обеспечивают форму *pareng или Sparing. Все три
текста свидетельствуют о следующем: pr'ynk должно
указывать на часть лица поблизости ото рта и губ. Именно
в связи с этим должен быть привлечен осетинский
материал. Согд. pfynk имеет любопытное сходство с осет.
бырынкъ,* диг. баринкъог 'морда', 'клюв'. Смысл
бырынкъ состоит вообще в передаче значения
'выступающая вперед часть рта', отсюда и «клюв», ср. «хобот
слона», по-осетински пылы бырынкъ, а также «острие
ножа» — карды бырынкъ. Поэтому весьма частному
значению бырынкъ согласуется с согд. pr'ynk; звук i
первого слога мог возникнуть под влиянием следующего.
Что касается окончания, то имеется достаточно
примеров замены взрывного старого -k после -s- и -п-
смычным -&'. Труднее объяснить начальное осет. Ь-, в
противоположность согд. р-: мы должны были ожидать /-.
Никакие доводы не могут устранить эту аномалию.
Единственная возможность — это предположить, что
бырынкъ перешел в осетинский из какого-либо другого
языка иранской группы — тогда переход Ь- в р- был бы
оправдан. Но гипотеза остается без опоры, так как у
нас нет другой формы. Приведенное же сопоставление
дается с оговоркой, и необходимо будет к нему
вернуться с появлением новых данных.
§ 29. Осет. хизын, диг, хезун 'лазить' был
рассмотрен И. Гершевичем61, который пытался уточнить место
осетинской формы среди разнообразных форм и
вариантов корня, засвидетельствованных в нескольких иранских
языках. Мы не будем возвращаться к этому вопросу:
общая классификация этих форм была бы
преждевременной; слишком много фактов остается невыясненными
или определенными только приблизительно. Необходимо
начать с осетинских форм, которые рассматриваются
здесь.
Глагол хизын переводится в «Словаре» В. Ф. Милле-
Ра 'лезть', 'пасти', 'беречь', 'ждать', 'спасать', это при-
водит И. Гершевича к мысли о том, что столь разно-
W. Henning, Sogdlca, London, 194-9, pp.. 5—6.
BSOAS, XIV, 1952, pp. 488—493.
Э. Бенвёнист
65

образные значения не могли развиться на одной и той.
же основе. Он полагает, что по крайней мере три
различных глагола совпали в осет. хизын: один со
значением 'пасти', другой — 'лезть' и третий —'ждать', 'ох-
ранять'.
Можно анализировать это сложное объяснение. Смысл
хизын остается тем же во всех случаях употребления,
и существует только один глагол хизын. Он обозначает
постоянно 'перемещаться (карабкаясь)', 'пересекать
(неровное место)'. Необходимо заметить, что в осетинском
словаре широко отражаются материальные условия
жизни народа: забота о стадах на горных пастбищах,
постоянная необходимость перегона скота на летние
пастбища были существенными факторами в специализации
семантики слов, которая изменялась, не изменяя,
однако, прежнего значения глагола. На начальных этапах
можно допустить, что глагол этот имел смысл только
как «лазить (через)», как, между прочим, на это
справедливо указывает В. Ф. Миллер в своем «Словаре»: сое
уд, сое поест — къоедзоехтыл хизын 'их душа, их
глаза — это лазить по горам'; уым хизынц сехсоевыгон 'там
они лазают по ночам'; боеласы соермог схызт 'залез на
верхушку дерева' и пр. Но когда речь идет о стаде
или о пастухе, глагол «лезть» в непереходном или
переходное значении осмысляется как «пасти» или
«заставить пасти». Так, для хизын в непереходном значении:
Дзомагъы оефцоегыл гал оерхызт 'через перевал Дзо-
маг бык перелез [чтобы шетись]'; фэс уал ам мог
соермог хизогнт уоезоггыл 'пусть скот лазает (пасется) здесь
надо мной на поляне'; уоелое уогларв зогххыл иу бур
айногджы бын хизынц огртог богхы 'на верхней земле
(небесах), у желтой скалы лазают (пасутся) три лошади';
фыстог хохы дагъы хизынц 'овцы пасутся в
расщелинах горы'. В «Словаре» В. Ф. Миллера правильно
переводится именной дериват хизогн, диг. хезогн через
'пастбище', 'место (где перелезают, переходят)'.
От понятрш «перемещаться в горах», «пересекать
пастбища» употребление хизын распространяется на
понятие «пересекать» вообще: уыщ чызгмог хъогуы Сау
денджызы согрты хизын 'к той девушке надо через
Черное море перейти'. В роли переходного глагола
хизын 'пасти (в горах)' употребляется часто иу фгййау
хохы цъуппыл хызта фыстог 'один пастух пас овец на
66

вершине горы'. Речь идет о том, что глагол хизын
должен получить значение 'заставить передвигаться (по
горным пастбищам)'. Этим и объясняется смысл глагола
«беречь», приобретенный словом хизын, наряду с
другими его значениями. На пастушеском языке осет. хизын
'пасти скот (в горах)' соответствует понятию «охранять»
его. Этот смысл подчеркивается во фразе: сез сей мсвхсв-
догг хиздзыногн мог уогрыячы 'я (его) сам буду пасти
своего ягненка', что равносильно — «я сам обеспечу их
охрану». Понятна после этого дигорская фраза: когд
ног хуцау хезидог йеци фидбилизогй, букв, 'может
быть, бог нас перенесет [через] это несчастье (т. е.
бог обеспечит нам охрану, спасет нас)'.
Наконец, такую же эволюцию, как с немецким war-
ten 'охранять', 'ждать', и прошел диг. хезун, получив
значение 'наблюдать (за приходом кого-то)' (т. е. ждать),
ср. ба-мсе-хессе 'жди меня'. Не представляя особого
(и древнего) значения, это понятие, ограниченное только
употреблением в дигорском, является лишь конечным
этапом развития в его деталях.
Во всем этом, конечно, нет ничего неожиданного.
Осет. хизын унаследовал значение 'карабкаться', 'лезть',
'переходить через перевал'. В обществе скотоводов и
горцев хизын в непереходном значении употребляется,
когда говорят о стаде, когда нужно его «перегнать на
пастбище», «пасти на выгоне в горах»; хизын
переходного значения используется, когда речь идет о пастухе,,
когда необходимо «повести [скот] пасти [в горы],
заставить перейти с одного пастбища на другое, обеспечить,
охрану скота». Развитие этого значения присуще самому
осетинскому языку и не может быть использовано для
характеристики истории предшествующего развития *ха-
iz- вне осетинского языка. Единственное сближение,
допустимое в данном случае с осет. хизын, — это согд.
z'y-^yz- 'ползущий по земле', от согд. xaiz- 'ползти',
'передвигаться на четвереньках'. Эта связь
гарантируется корнем *xiz- 'двигаться (на четырех лапах)',
'ползти', 'карабкаться', на который должна опираться всякая:
будущая реконструкция.
§ 30. Аналогичная проблема возникает и в
отношении глагола хогтын, хатын. Необходимо и здесь
выяснить смысловые связи между двумя основами, а
также отношения между дериватами их. Непереходный гла-
5*
67

гол хогтын не вызывает трудностей анализа: он
обозначает 'вертеть' и шире — 'двигаться', 'блуждать',
-слоняться'. «Словарь» В. Ф. Миллера дает убедительные
•примеры использования этого глагола: хуыйы та хъогды
удсегассей хогтын фхнды 'свинье же хочется живой в
лесу скитаться'; цы богстогты та хогтдзыног 'в каких
-странах снова будешь слоняться' и т. д. Дериваты не
¦отклоняются от этого значения: хогтогг 'кто вертится,
блуждает', хогтаг 'блуждающий', 'бродяга', хогтогн
''поход', 'путешествие', 'экспедиция', огмхогтогг, семхог-
тинсе 'спутник'.
С другой стороны, хатын, каузативная форма, имеет
несколько значений, которые приводят в
замешательство даже опытного этимолога: 'переворачивать',
'убеждать', 'склонять', 'уговаривать', 'отвергать',
'притуплять'. При помощи примеров «Словаря» В. Ф. Миллера
и некоторых указаний В. И. Абаева62 удается
определить следующее. В качестве каузатива (ос. хогтын)
глагол хатын имеет переходное значение 'вертеть',
'крутить (какой-то предмет)', ср. диг.: и лсегсети дуар-
богл йеу устур кьогдзогх огрбахатта 'к двери пещеры
большой камень катил (крутил, заставил крутить)'. Диг.
мает хатун 'мстить' (мог галта мает бахатон
'отмщу [страдания] своих быков'), букв, 'вернуть свою
желчь': мает 'отплатить (кому-то за что-то)', 'взять
реванш'. Понятие, вытекающее из выражения «вернуть
(предмет)», соответствует примерно смыслу французского
предложения le /aire changer d'avis 'заставить его
изменить мнение'. Отсюда и хатын 'убеждать',
'уговаривать' и, наконец, значение 'понимать', которое дается
в «Словаре» В. Ф. Миллера под вопросом, приводит к
понятию «платить взамен»; ср. огз нщы хатын дог ха-
богрттоен, букв, 'я не даю ничего взамен за твои дела'
(т. е, я не интересуюсь твоими делами).
От глагола хатын 'вертеть' (переходное значение)
перейдем к характеристике существительного хатт
?раз': иу хатт 'один раз', дуусе хатти (диг.) 'два
раза', хаттсей-хатт 'иногда', 'время от времени'. По
•своему образованию хатт является старым причастием
прошедшего времени или абстрактным словом на -т от
62 Абаев, ОЯФ, I, стр. 467.
68

хат 'оборот', как итал. volta. Может быть, это то же
слово, что хатт 'характер', 'род', 'вид'.
Приведенные замечания устанавливают эволюцию
значения глагола от хогтын к хатын путем их
употребления, которое не всегда было ясно. Из них вытекает,,
что в древнеиранском языке был корень *xab- 'вертеть',,
'двигаться по кругу'. Мне не удалось его найти в
другом языке, но в осетинском, бесспорно, сохранилось это
наследие старого языка.
Ниже мы рассмотрим некоторые примеры,
устанавливающие частные связи между осетинским и согдийским
языками.
§ 31. В общем словаре этих языков должно быть
упомянуто о некоем корне *said- 'звать';
засвидетельствованный осет. сидын, диг. седун 'звать', согд. syd—
в том же значении. Близость двух языков проявляется
и в употреблении *said- с тем же превербом ham-: диг.
огнседун 'подстрекать', 'возбуждать (против кого-либо)"
и согд. 'ns'yb- 'призывать', 'подстрекать'.
Дигорское наречие надогн употребляется только в
предложении надоен когнун (ун) 'успокаивать(-ся)',
'умиротворяться)', 'затухать(-ся)', ср. арт огрнидогн сей
'огонь потух'. Здесь надогн должен быть старым
существительным или прилагательным *nidana-, корень
которого *nld- сравнивается с согд. пуЬ- 'садиться (*ni-hi-
da-).
Осет. цогстуынгог 'очевидный', 'наглядный' (цогсту-
ынгог сецсегдзинад 'очевидная истина'), дигорское
наречие ксестсеуингсей 'очевидно' образованы из
сочетания цогст 'глаз' и иментой формы от уинун 'видеть'..
Выражение само по себе не содержит ничего
необычного, ср. русск. очевидный. Это образование напоминает
нам формы согдийского, где таким же образом
построена csmy-wyny 'очевидный'. Но согдийская форма
является кажущимся композита, правда, с теми же
элементами, что и осет. цсестуингог. Только употреблением
корня презенса vaina- согдийский и осетинский язьк^г
отличаются от западного среднеиранского языка, в
котором формировалось в этом направлении (смысле) *cas-
ma-dita-, заимствованное из арм. csmarit 'истинный',
'вероятный' (*cism-o[t).
Осет. ардаун, прош. вр. ардудтон 'натравливать*
состоит из корня и преверба и анализируется как *а-сег*
69

daun, т. е. образование, присущее огромному
количеству глаголов с тем же начальным а-: азмогнтын (а +
змогнтын), ардузын (а .+ огрдузин), афсогрын {а +
огфсогрын) и т. д. Является ли в данном случае пре-
верб старым или осетинским новообразованием?
Корнем в приведенном осетинскем глаголе при всех случаях
выступает *drava-, *druta-. Можно его сравнить с согд.
br'w 'шум1, 'известность'. В согдийском же есть
глагольное имя br'w (=§raw) 'шум', каузатив *dravaya-
'распространять слухи' > осет. ардаун 'клеветать',
'возбуждать мнение (против кого-либо)'. Этот дериват
кажется более предпочтительным, чем предложенное ранее
сравнение63 осет. ардаун со ср.-перс, dr'y-, парф.
dr'w-, согд. г"у- 'говорить'. По смыслу эта последняя
группа находится далеко от осет. ардаун.
Соответствия между согдийским и осетинским
настолько последовательны, что мы в них обнаруживаем
даже одинаковые выражения. Согд. $'w kwrk, букв.
'слепец черный' в тексте, переведенном с китайского,
значит, согласно тибетской версии этого текста, 'тот,
кто не видит ничего с наступлением темноты'. Надо
понимать s'w kwr'k как 'тот, кто становится слепым в
темноте'. В осетинском языке таким же образом
выражается это понятие, ср. саугуырм [от сау 'черный',
'темный', куырм (гуырм) 'слепой'], когда говорят о
человеке, имеющем слабое зрение или скорее его не имеющем;
дигорским эквивалентом в данном случае является лисд-
зсестсе 'со слабыми глазами'.
Мы не остановились на осетинских наименованиях
деревьев и растений вообще, которые в значительной
степени являются заимствованиями. Во всяком случае
едва ли здесь можно найти известные общеиранские
элементы. Необходимо все же указать, что растение
когндыс, диг. когндус 'белена(?)', 'дурман(Р)' (к
сожалению, оно достоверна не установлено) должно быть тем
же согд. knt'ws (=kandus или -os) 'мастика', которое
я предложил ранее согласно персидскому kandos (слово
из глоссария). Если бы точное значение осетинского
когндыс могло быть установлено, смысл согд. knfws
был бы наверняка обеспечен. Ср. также осет. цым
'кизил' с перс, сит 'кизил'.
Bailey, — TPhS, 1945, p. 35.
7д

ГЛАВА II
АНАЛИЗ ОДНОГО ПЕРВИЧНОГО СЛОВА:
ИНДОЕВРОПЕЙСКОЕ *bhaghu ТУКА'
В ОСЕТИНСКОМ
Под «первичным словом» мы понимаем словарный
термин, признанный как принадлежащий одному языку или
группе языков и не поддающийся анализу. Оно же
представляет собой означаемое, не сводимое к другим, более
'простым, означаемым того же состояния языка или его
предшествующего состояния. Такое слово именуется
первичным, потому что нельзя установить, как и из
чего оно образовано.
В индоевропейском праязыке имеется большое
количество первичных слов. Они существуют главным
образом в наиболее древних пластах основного словаря (и
это вполне естественно): в именах собственных,
названиях частей тела и т. д. Признак «неразложимых»
терминов не является их достаточной характеристикой.
Кроме заимствований выделяются три группы, на
которые следует обратить внимание:
1. Слова, анализ которых не дает четкого объясне-
нения даже их форме. К этой категории слов
принадлежат общеизвестные индоевропейские термины,
обозначающие «язык», «селезенку» и т. д. Ни один прототип
не годится для совокупности исторических форм, какова
бы ни была причина установленных колебаний.
2. Термины, форма которых восстанавливается путем
'Сравнения. Структура их кажется анормальной и не
укладывается ни в одну из известных схем. Это термины,
обозначающие, например, «мясо», предлагаемое как *тёт-
so-, исходя из санскр. mams, ст.-ел. m^so, гот. mimz
и т. д. Такая реконструкция дает нам своеобразную
форму. Единственная параллель, которую можно бы
подобрать для *memso-, это — *omso 'плечо'. Если рас-
71

сматривать ё в *memso- как результат стяжения, то
можно получить более древнюю форму — *rrce-9m(e)s-,
ни один из элементов которого не отождествляем. Если
мы возьмем *memso- как форму vrddhi по образцу
санскр. parsni-\ то оно приведет к *mem(e)s-. Но
невозможно определить такую форму, как *тет{ё)$-, не
иначе как корень *тет~, который структурально был
бы аномальным и о значении которого надо было бы
догадываться. В этих условиях попытка анализа имела бы
умозрительный характер.
3. Слова третьей группы, по-видимому, встречаются
чаще, хотя сюда входит, как и в предыдущие две
группы, ограниченное число терминов. Это — слова с
регулярной структурой и материально прочно установленной
формой, но мы их должны рассматривать как
неразложимые просто потому, что мы не находим корня, от
которого они образованы. Все было бы просто, если бы
дело касалось существа вопроса, а не метода:
достаточно было бы найти корень одного из этих слов. Но
тогда необходимо, чтобы объясняемый термин был
отождествлен в исторически более ранней фразе. Поскольку
слово с самого начала своего происхождения
изолировано, вполне вероятно, что оно пережило более простую
форму, которая породила его и должна была исчезнуть.
Как,. например, следует рассуждать при описании
положения или для ориентировки поисков? Что должны
предполагать, если это более элементарное обозначаемое,
требуемое для анализа первичного слова,
обнаруживается на поздней фазе истории одного из языков, в
котором с момента его зарождения имеется слово,
подлежащее объяснению?
Такова проблема, которую мы затронем здесь на
конкретном примере индоевропейского слова.
В индоевропейском праязыке известно слово,
восстанавливаемое в виде *bhaghd- 'рука!. Оно встречается
в индоиранских, германских, греческом и тохарском в
•следующих формах: санскр. bahti, авест. baza, греч.
TC4xvc» герм, bogti-, тох. а роки, куч. paake 'рука'. Во
всех языках оно имеет значение «рука», «предплечье»,,
причем оно более постоянно, чем обозначение других
частей тела. Слово *bhaghu- относится к древнейшему
Ср. BSL, L, 1954, р. 41 sq.
72

лексическому фонду индоевропейских языков. Он
зафиксирован везде вместе со своими историческими
формами, но нигде не дается его анализ2. Попробуем
проанализировать *bhaghd-.
Несколько формальных указаний позволяют
предполагать, что *bhaghti- является производным словом с
суффиксом -и-. Установлено, что этот -и-, встречается;
не во всех древних языках. Если в индоиранских,
греческом и германских можно допустить *bhaghu, то в
тохарском мы имеем конечный гласный, который во
всяком случае не является -и-, так как тохарское слово
не может быть с основой на этот гласный. В тохарском;
основа на -и- появляется в некоторых окончаниях, &
именно, в двойственном числе; показателем
двойственности является -w-, например, в словах: sanwem
/челюсти', kanweni *ноги\ parwan 'брови' (ср.
соответственно санскр. hanu-, jdnu~, bhru-), тогдт как pake
имеет форму в двойственном числе ракет-3. Кроме того,,
флексия падежа представляет аномалию, которая
свидетельствует о достаточно широкой перестройке4.
Окончание -е слова pake могло бы произойти из *-е/-о., но
в формах женского рода создаются известные
трудности. Можно только заключить, что pake
свидетельствует о наличии гласного окончания другого оттенка
звучания, чем -#-, которое могло быть также совсем
древним.
Следует отметить подтверждение вопроса на
примерах древнеиндийского языка. Кроме baha в пали и
пракрите встречается слово в женском роде baha. Двойное
древнее образование bahd-jbaha- сверяется большим
количеством его эквивалентов в индоарийских языках: цыг.
bay, перс, bah, baha, кум. bah, орм. baha, хинди bah,.
гудж. baha, мар. bahi и т. д.5. Имеются также внутри
древнеиндийского две параллельные формы, на -а- и на
-а-, это во всяком случае показывает, что -и- являлся:
только одной из возможностей словообразования.
Рассматривая совокупность форм в древнеиранском.
2 См. Pokorny, Indg. etym., S. 108.
3 Sieg-Siegling-Schulze, Tochar Gramm., Berlin, 1903, § 184.
4 Ср. Н. Pedersen, Zur Tocharischen Sprachgeschlchte, K0-
benhavn, 1948, § 18, S. 42; § 37, S. .75.
5 J. Bloch, Formation de la langue marathe, Paris, 1914—1920,.
P. 376a.
7?

языке, мы здесь также констатируем, что они
происходят из различных классов производных слов. У нас
имеется индоевропейское *bhagha-, поддерживаемое двумя
формами: 1) др.-перс. *badu-, продолжаемое ср.-перс.
Udwk- 'рука', перс, baha 'верхняя часть руки', лари baa,
габри batvand ('браслет'); ср. заимств. арм. bahuand,
bahuband; 2) авест. baza-, общее для большинства
языков, путем заимствования в ср.-перс, bazilk (отсюда
арм. baziik), перс, baza, или по традиции в хот. bay-
sua-, осет. bazag, бел. bazk, курд, bazk, bask 'рука',
пашто woz9 'сажень', ozai ваджа, wozai 'кость руки'6.
В скифском имени собственном из Ольвии — Ооо^Ьадос,
несмотря на греческое окончание -од, воспроизводится
также baza в своем унаследованном композите: Obpfba-
Ьс, соответствует авест. щга-bazu- 'с сильной рукой',
вед. ugrd-bahu-, ср. инверсивный порядок элементов в
bazas-aojah; тот же — $<*,&<; содержится в собственном
имени 'Oa7civ[Aa?o<; <^ *o<ratv —- ф%1о<; 'с железными руками'7.
Встречаются еще два образования, хотя они менее
распространены: 1) согд. $zkh Р'г' 'рука', 'плечо', ср.-
пехл. baza; 2) бел. gwaz8, перс, baz, baze 'сажень', из
*baza (ka-). Ни один из этих терминов не может быть
вторичного происхождения от baza.
Следовательно, мы вправе заключить, что в
индоевропейском праязыке должны были существовать формы
на *-о- или на *-а-, подтверждаемые несколькими
языками (тохарсклм, индийскими, иранскими).
Следовательно, можно сделать вывод, что *bhagha- несомненно
должно рассматриваться как производное слово на -а-
и что образование этого слова в общем языке могло
варьироваться; *bhagha было только самой общей
формой, не единственной, что свидетельствует о
существовании продуктивного глагольного корня.
Помимо форм, указанных выше, это подтверждается
также древнеиранским языком. Корень этот,
рассматриваемый еще как живой, встречается в действительности
в одном из иранских языков — осетинском.
6 Об этих последних формах ср. Morgenstierne,—NTS, XII,
942, p. 262.
7 Мы давали объяснение этого скифского имени еще в 1927 г.
(MSL, XXIII, р. 133). На это не обратили внимания Я. Гарматта
(АО, Hung., I, 1951, р. 133) и Л. Згуста (Personennaman.., p. 315).
Композит щга-bazu засвидетельствован в авестийском.
8 Morgenstierne, — АО, XX, 1948, р. 288.
74

Современный осетинский язык может служить
прекрасным материалом для лингвистического анализа
одного из индоевропейских терминов. Необходимость
такого инализа не подлежит сомнению: привлечение
осетинского многое может выяснить в споре об
индоевропейском праязыке. Напомним, не касаясь исторического
положения осетинского языка внутри иранских языков,
что в этом языке с удивительной точностью сохранились
элементы, которые во многих случаях приводят нас к
индо-иранскому состоянию. Приведем несколько новых
примеров из осетинского словаря:
1) форма настоящего времени непереходного
глагола — ивогзын, диг. ывогзун 'растягиваться', 'удлиняться'
принимает несколько превербов: а-ивогзын, огр-ивогзын,
ба-ивогзын, фог-ивогзын, которые несколько изменяют
значение глагола;
2) форма настоящего времени переходного глагола
ивазын, диг. ивазун 'растягиваться', 'удлинять'
принимает превербы а-, сер-, ба- (и серба-), ны-, фх-\
3) именные формы ивсезн, всезн, диг. ивазнсе
'протяжение', авогзаг 'растяжимый', ивогзогн, ивогзындзинад
^растяжимость', 'растяжение', иваз (/г), диг. ивазнсе 'мера
в две растянутые руки'9;
4) именное производное на -вазыг, диг. -вазуг
'растяжение' 10, служащее только как морфема,
соединяемая с основами числительных для образования
количественных прилагательных: ды-вазыг, диг. ду-вазуг
'двойной', огртог-вазыг, диг. огрти-вазуг 'тройной' и т. д.
Все это —формы богатого словарного гнезда,
единство которого, очевидно, зависит от одного осетинского
корня *всез-. В глагольной основе и в огромном
большинстве именных форм, которые от него произведены,
основой является ивсез-, иваз-, который воспроизводит
корень всез- (ваз-), снабженный превербэм и- и старым
*ви-. Но корень без преверба проявляется в сложных
словах, упрощенных до состояния количественного
суффикса -вазыг. Всегда за гласным появляется этот осе-
9 Форма эта, занимающая важное место в пашем исследовании,
дается в виде иваз, ивсез В. Ф. Миллером («Язык», стр. 56), но в
«Словаре» В. Ф. Миллера (т. II, стр. 619—620) они приводятся
в виде и сезн\ я же цитирую их как иваз(н).
10 Связь этой морфемы с ивазин не признавалась Миллером
(см. Миллер, Язык, § 58).
75

тинский корень всез-. В подобной позиции осетинский
согласный-?; (совр. в) фонетически продолжает старый-
*Ь. Осетинский корень *всез- подтверждает
общеиранский же корень *baz. Последний фиксируется с пре-
вербом *ш-, обозначающим разъединение, в осет. ивсез-
*vi-baz- 'растягиваться', 'удлиняться'. Таким образом,,
др.-ир. корень *bdz- 'растягивать(-ся)' разъяснен.
Морфологическое развитие *baz- в осетинском
удается вывести без труда. Все сгруппированные выше
формы принадлежат хорошо известным классам. В
осетинской глагольной системе различие между настоящим,
временем переходного глагола и настоящим временем
непереходного глагола проявляется в коренном
гласном основы путем его противопоставления се/а, т. е.
*а/а. Например, тогдзын .'течь' и тадзын 'лить'; сое-
фын 'пропадать', сафын 'терять' и т. д. К этому типу
принадлежат и пары ивсезьш 'растягиваться' и ивазыя
'растягивать' (*vi-baz-/vi-baz-).
Именные формы принадлежат также к наиболее
продуктивным классам словообразования: и-всезни
'растянутый' соответствует *vi-baz-ana и и-вазн *m-baz-ana,
прилагательное и-все:аг 'растяжимый' имеет суффикс
-аг (*-aka), показывающий постоянный признак. Что
касается -вазуг (признак множественности), то он
является вторичным образованием от *bazuka, букв,
'снабженный растяжением': ду-вазуг 'в два растяжения',
'двойной', как ду-зсердуг 'в два сердца',
'сомневающийся' (у Э. Бенвениста —'коварный', 'обманчивый'. — Л*. Г.).
Разновидность этого производного является показателем
живого образования.
Среди именных образований, на основе осетинского
корня *баз-, следует особо выделить те, которые
обозначают единицы измерения: иваз (или ивазн) 'мера из
растянутых рук', старое *vi-baza(na)-. Как уже было
указано, в осетинском это слово закономерно
объясняется в одном из его словообразовательных классов. В
то же время в качестве слова оно имеет соответствия
в двух других иранских языках.- Мы находим, в согд.
wb"z (=wi-baz) 'сажень', которое, очевидно, отвечает
осет. иваз(н), хотя корень *баз-, живой в осетинском,,
не признается уже в согдийском. И в свою очередь
согд. wb"z напоминает авест. vi-bazu- 'сажень', букв,
'две распятые руки'; в авестийской системе меры одно
76

vibaza значит двойное от fra-baza- 'пол-сажени' (букв,
'выброшенная рука') и восемь vitasti 'пятень' (ср. осет.
удисн); впрочем, baza может само по себе указывать
на меру, ср. baza-stavafi-;baza-staoyah- 'кто имеет
толстую руку'. Напомним, еще слово в пашто wazd
'сажень' (мн. ч. wazana) и перс, baz-, baze 'сажень' от
*baza-, *bazaka~.
Мы, следовательно, имеем термин, который, как
единица измерения, является общим в группе иранских
-языков, где в трех из них он принимает один и тот же
.префикс vi- и выступает то как baza-, то как baza.
Результат, стало быть, очевиден. Если, с одной стороны,
baza- и baza- переводятся как 'сажень', если, с другой
стороны, baza- объясняется в осетинском как
производное от *baz- 'растянуть', значит, baza- 'рука'
происходит само по себе, как и baza-, от этого же корня *baz-.
Мы рассмотрели пример того, как каждый член
своего рода уравнения определяется в своем собственном
лингвистическом контексте. В авест. vl-baza 'сажень'
содержит, очевидно, baza- 'рука'. В согд. wi-$az
'сажень' предполагает vl-baza и прибавляется Vz\kh)
'рука'. Наконец, в осет. а-ваз(н) происходит из а-ваз-
'растянуть', т. е. из *vi-baz-, и через него соединяется
с базуг 'рука'. Только в осетинском вся эта группа
находит разумное объяснение, так как только в
осетинском сохранился в современных авсез- и аваз- корень
*baz-, исчезнувший некогда. Другими словами,
осетинский язык является, с этой точки зрения, свидетелем
общеиранского состояния, когда морфема *baz-
функционировала еще как живая, продуктивная.
С осет. а-ваз- 'растягивать', аваз(н) 'сажень',
соединяемые с формами других языков и даваемые одни
как baza, другие как baza, образуется целая цепь,
объединяющая в свою очередь др.-иран. baza 'рука' со
старым *baz- 'растягивать'. Существительное рука
становится независимым, и в осетинском даже базуг
потерял связи с *vi-baz (осет. авсез-). Переход из одного
состояния в другое восстанавливается через
согласование между именным осетинским производным аваз(н)
'сажень' и авест. vl-baza 'сажень': первое слово дает
основу для словопроизводства, второе содержит baza
'рука'. Таким путем удается сделать первое заключение:
в др.-иран. baza- 'рука' объясняется как производное от
77

*baz- 'растягивать'; последнее имеет также значение
«рука протянутая, удлиненная», используемое как
единица длины.
Далее. Положение, истолкованное в общеиранском
благодаря осетинскому материалу, распространяется и
на индоевропейские и приобретает определенную
ценность, так как особенности индоевропейских языков,
выявленные через древнеиранский язык, проистекают из
предшествующего состояния. Прежде всего авест.
baza- является всего лишь остатком древиеиранского
языка, словом, известным также через санскр. bahd и греч.
тст)*и<; и т. д. Более того, это слово доиранского и
древиеиранского состояния обозначает единицу измерения
и одновременно часть тела: санскр. bahii 'рука' и 'мера
из двенадцати пальцев'; греч. к^ход 'рука' и 'длина руки
(от локтя до конца среднего пальца)'; тохар, poke— то
же что в греческом. Анализ, произведенный над древ-
неиранским baza-, пригоден также и для
индоевропейского *bhaghti, и на индоевропейский праязык
необходимо перенести совокупность формальных отношений,,
которые мы выяснили на уровне иранских языков. Это
позволяет заметить, что корень, установленный для
общеиранского в виде *baz, сам по себе является
отражением другого, подлежащего восстановлению
индоевропейского корня в виде *bhagh-. Осет. *baz- (в и-всез-
и т. д.), таким образом, продолжает непосредственна
и.-е *bhagh, и отношение *baz~, 'растягивать' к базуг
'рука' в осетинском такое же, какое мы должны
установить между *bhagh 'растягивать' и *bhagha 'рука*
в индоевропейских. Ни в одном языке, кроме
осетинского, эта живая связь так не улавливается.
С точки зрения лексикологической, отныне можно
уточнить место и соответствующее доказательство этим
двум словам, употреблявшимся вместе для обозначения
рука в индоевропейских: с одной стороны, обозначение,
известное через латинское armus, гот. arms 'рука'
и т. д., соответствует понятию «сустав», «сочленение»,
тогда как, с другой стороны, *bhagha тоже имело
значение «рука», но не «рука для растяжения» (вытянутая,
удлиненная рука, намек или ссылка на средство
измерения). Вот почему из baza в древнеиранском языке
образовалось новое слово bazara, которое применяется к
предметам, функционирующим как руки, крылья, плавни-
78

ки и т. д. и. Обе индоевропейские основы не были
синонимами и могли сосуществовать в одном и том же
языке.
Остается определить формальное отношение между
*bhagh и *bhaghu. Несомненно следует принять *bha-
ghti как старое окситонное прилагательное с долгим
гласным в основе; *bhaghu относится к *bhagh-, как
*swaduk к *swad~. В древнеиндийском праязыке это
соотношение выразится: bahu: *bah- (- др.-иран. *baz),
как svddu: svad. В этих параллелях единственная
аномалия состоит в том, что греч. tjSix; имеет такое же
ударение, что и санкр. svddu, тогда как тстрсос отделяется
от санкр. bahu. Эта несогласованность не создает
никакой трудности: она объясняется позицией санскр.
bahu и греч. iryjKos в соответствующих их системах
словопроизводства. В др.-инд. bahu имеет суффиксальное
ударение, характерное для производного слова,
воспринимаемого как образование; существование *baz в древ-
неиранском делает действительно вероятным
исчезновение корня *bah из древнеиндийского, только немного
ранее исторической эпохи. Наоборот, греч. irrjxos имеет
ударение, присущее изолированным словам, которые не
имеют более статута производных слов и называются
«немотивированными» 12. Из этого можно заключить, что
глагольный корень перестал существовать значительно
раньше в греческом, чем в древнеиндийском. В этом
отношении контраст четок между ударением щумс и
ударением т]оос; сохранившийся окситон, т. е. острое
ударение на последнем слоге, как в санскр. svddu-, греч.
т]оос, опирался на ebomai, eboan.
Итак, *bhdghii было старым прилагательным
состояния 'удлиненный', 'протянутый', ставшим
существительным, как и другие прилагательные того же образования;
например, лит. bebrus 'бобер', 'бобровый мех'
«'брюнет', санскр. babhru); санскр. arhhii 'тоска' « 'узкий');
cikitu- 'понятие' {<icikitu- 'понятливый').
Если предлагаемые иллюстрации окажутся
приемлемыми, то спрашивается, почему осетинские данные,
которые для них являются основой, не привлекли вниманая
хотя бы иранистов. Осетинский язык еще недостаточно
и Ср. Asiatica, Festschrift Fr. Welter, 1954, S. 33.
12 J Kuryknvicz, Vaccentuation dzs tangues Indo-europeennes,
Krakow, 1952, pp. 25, 137.
79

:изучен, при всем этом указанные формы были отмечены.
В. Ф. Миллер в своем описании осетинского языка13,
•который достоин похвалы и является полезным
исследованием, обратил на них внимание. Интересно
посмотреть, как он их расценивал. По поводу иваз(н) он
заметил: «Восточно-осетинское иваз, западное авазог
'определенная мера длины', 'сажень', ср. авест. vibazu
'определенная мера длины', необходимо авазог возвести
-к глаголу ивазун...»1*, и далее — некоторые
рассуждения и сомнения по поводу происхождения глагола ива-
зын В. Ф. Миллер увидел, что иваз(н) 'сажень' должен
был соответствовать авест. vibazu- 'сажень', но в то
же время иваз(н) могло отрываться от ивазун
'растягивать'. Он не мог выйти из того, что он полагал
альтернативой, и он видел, почему. Если иваз связывается
с ивазун, а также с авест. vibazu, то речь может
идти об авест. bazu, содержащимся в vibazu. Однако
авест. bazu является индоевропейским. Как же можно
полагать, что индоевропейское слово могло получить
-свое объяснение от глагола, существующего только в
осетинском? В. Ф. Миллер не пришел к определенному
решению ] 5.
Предлагаемое нами объяснение преодолевает это
противоречие, указывая на его призрачный характер. У
нас нет выбора между отношением осет. ивазун: иваз(н)
и отношением иваз(н) = авест. vibazu; мы должны
принять их в целом на основании логической
необходимости: если А приводит к В и если В равно О, тогда О
должен восходить также к А. Так как имя
существительное иваз(н) производится из глагола иваз- и в то
же время оно соответствует авест. vibazu-, то авест.
bazu- образуется также из *baz-, которое возводится
также к общеиранскому состоянию. В общеиранском
подобные суждения имеют законную силу. Если один
из членов индоевропейского уравнения поддается
анализу на уровне своего языкового состояния, отсюда
следует, что все другие члены этого уравнения
пригодны для такого же анализа. Отношение, признаваемое
объясняющим в иранской синхронии, должно было им
быть уже в индоевропейской синхронии. Говоря точнее,
13 Миллер, Язык.
14 Там же, стр. 17.
15 То же у Г. Гюбшмана (Hubschmann, Oss, S. 40, 41).
80

древнеиранский корень *baz-, который дает
представление об общеиранском термине baza-, должен быть
рассматриваем как индоевропейский корень *bhagh, который
дает представление об индоевропейском термине bhag-
ha, так как др.-иран. baza- идентично логически
индоевропейскому *bhaghu-. Причина здесь ясна: никогда
в истории, охватывающей период от времени
существования индоевропейского праязыка до современного
состояния осетинского языка, корень не мог
сформироваться путем вторичной инновации и служил бы
(ретроспективно!) разумной базой для слова baza-, которое было
бы установлено уже как первичное от более ранней
формы. Нужно, однако, допустить, что осет. *baz—
прямой преемник и.-е. *bhagh~, исчезнувшего в других
языках.
Приведем второй пример, очень похожий на
предыдущий, но достаточно отличный от него по важности.
Древнеиранское прилагательное sarta- 'холодный',
'мерзлый' (авест. sardta, согд. srt, перс, sard, пашто
sof и т. д.) имеет вид отглагольного прилагательного
на ~ta-, но корень, который был бы *sar-, еще не
обозначен в древнеиранском языке. Однако в литовском
языке есть не только прилагательное sallas 'холодный',
'мерзлый', покрывающее точно иран. sarta-, но также
глагол salti 'мерзнуть', от которого saltas является
причастием. Обычно в индоевропейской этимологии
используется корень *kel-, подкрепляемый лит. sal-ti и
отглагольным прилагательным v*kel-to-, согласно лит.
saltas, авест. sardta и т. д. Но никто (даже среди
иранистов), кажется, не заметил, что в осетинском
языке есть одновременно глагол и прилагательное: согл-ын
'мерзнуть'; салд 'мерзлый', т. е. др-иран. *sal-:sal-ta.
Факт этот вдвойне интересен: мы здесь имеем осет. /,
который продолжает и.-е. /; кроме того, осетинский
корень соел- представляет индоевропейский корень *kel-
на таких же правах, что и лит. sal-. Видно также, что
осетинская пара соел-: соглд так же убедительна и
должна быть поставлена в том же ряду, что и лит. sal-:sal-
tas для восстановления и.-е. *kel-\*kel-to-. С точки
зрения иранских языков, осетинский глагол соел- дает нам
непосредственно глагольную основу sar-y от которой
зависят авест. sardta- и родственные формы. Эту
основу до сих пор нужно было выводить из таких словосоче-
6 Э, Бенвенист
81

таний, как: авест. sard-Ъа- 'кто мерзнет', sarasti-
'холод', 'холодная лихорадка', парф. vi-sar-, вахи waser
'охладить', перс, afsarde 'охлажденный'.
Теперь наша проблема встает под новой формой.
Допустим, что нам недостает формы настоящего
времени от лит. глагола salti. Классическая
индоевропейская таблица была бы тогда доведена до лит. saltasy
авест. mrdta, ст.-слав, slona- 'мерзлый' с некоторыми
другими именными формами. На этой основе можно
было бы еще восстановить индоевропейский корень *kel-f
но нельзя было бы определить его как глагольную
форму. Привлечем теперь осетинский согл-ын 'мерзнуть',,
причастие салд. Можно ли сомневаться в том, что *kel-y
признанный благодаря совокупности своих форм как ин~
доеврепейский корень, обнаруживается теперь в осет.
согл-\ который воспроизводит его в точности?
Могло ли быть игнорировано или отклонено
свидетельство осетинского языка под предлогом того, что этот
язык изолирован или принадлежит к современным? Ответ
не подлежит сомнению.
Таково, в действительности, положение, в котором
находится индоевропейское *bhaghd- в его отношении к
осетинскому глаголу *baz-. При научном методе
исследования надо быть готовым принять как «древнюю» форму,
удачно сохранившуюся в одном из языков, если все его^
формальные особенности в синхронном состоянии
исключают возможность нововведения. Сравнительный метод
должен рассматривать каждую из языковых единиц во
всех фазах его истории в развитии от общего состояния,.

ГЛАВА III
МОРФОЛОГИЯ И ЛЕКСИКОЛОГИЯ ГЛАГОЛА
I. ГЛАГОЛ «БЫТЬ»
Некоторые соображения побуждают к новому
рассмотрению глагола «быть» в осетинском: своеобразие его
структуры, трудность уяснения некоторых форм и
способность образования перифрастических времен любого
глагола. «Быть» является независимым глаголом и
одновременно морфологическим средством глагольной флексии.
Прежде • всего возникает вопрос об основе этого
глагола. Иронский инфинитив уын- возводится к *ti'in-, как
это видно из дигорского уун-. Глагольная основа
образуется посредством у-, диг. уо-, из которого выводится
несколько глагольных времен: будущее — уыдзыногн, диг.
уодзогновщ условное — уаищ причастие — уыд. Все эти
формы, как показал В. Ф. Миллер, безошибочно
образованы из *Ьи-. К морфологическим доказательствам,
между прочим, прибавляется согласование во фразеологии:
осетинская формула уди нее уди иу логг уди ! 'был не
был, один человек был' (начало сказки) соответствует
персидской yek-i bud yek-Г nabUd [осет. уди (уиди)^=
перс. bud]. Надо только уточнить условия этого
соотношения.
Судьба глагольной основы *Ьи- в истории восточно-
иранских языков средневековья определяется достаточно
сильным сокращением корня. Но это сокращение в
различных языках происходило не единообразно. Оно
приняло в основном две формы. Одна из них встречается в.
согдийском, где *bav- представлен начальным
согласным *?-, служащим глагольной основой; ср. прош. вр.— fL
1 Начальный гласный у.имеет тенденцию в современном
осетинском языке к переходу в дифтонг уы. Согласно правилам
орфографии, в данном случае вместо ун следует писать уын. — Прим,
переводчика.
6*
83

усл. — Р^, жел. — by, отглаг. прилаг. — byk и т. д.2.
В осетинском эволюция была совершенно другой, там,
наоборот, начальный слог подвергся редукции. Надо,
несомненно, исходить из основы buva- (в авестийском
написании bva), который в праосетинском стал *vawa-,
затем *uwa, наконец ио-, и-. Это происходило в той из
форм, где морфологические условия приводили к большой
неустойчивости, а именно — инфинитиве из *buvunay
давшим vuwun, на основе чего — диг. уун, ирон. ун.
Ослабление начального губного взрывного сокращало
глагольную основу до ио-, и-, которая закрепилась в языке в
этом виде. Корень этот был вторично усилен превер-
бом фее-, давшим наряду с ун глагол фсеун 'становиться'.
Однако история *bav- в осетинском показывает
также другой путь развития, который обнаруживает связь
осетинского с согдийским. Парадигма именных форм
глагола «быть» включает формы с основой усев-3: инфинитив
уоевын, овин, причастие наст. вр. усевсег, овогг 'будучи'
(у Э. Бенвениста — потеп agentis 'существующий',
'существо'. — К. Г.), усевгее (усевгеейсе), овгое 'на самом
деле', 'в действительности'. Осетинская основа уогв- точно
покрывает основу wb-, образующую в согдийском (мани-
хейском) языке часть времен глагола «быть», наряду с в-.
Осетинская основа усев- и согдийская w$- служат
свидетельством доязыковой основы *wab-, метатезы *baw-.
Однако в системе осетинского глагола у- и уогв- имеют
только внешние связи дополнительных форм: они не
выводимы одна из другой.
В спряжении глагола «быть» большинство форм 3-го
лица единственного числа настоящего времени
обнаруживает одну особенность. Формы 1-го и 2-го лица
представлены в виде доен гя еемь', дог 'ты еси', где встречаем
в 1-м лице -сен (от ahmi), во 2-м лице—се, возможно,
A3 ah(i), предшествуемые неясным д-. Попытка В. Ф.
Миллера объяснить d-<^hada — невероятна: д- отсутствует в
.других личных формах настоящего времени. В 3-м лице
^единственного числа обнаруживается не менее трех форм:
-у, и, не, диг. сей, йе, йес, и, что довольно значительно,—
•одна из форм совпадает с личным и указательным
местоимениями. В. Ф. Миллер отметил это: 3-е лицо ед. ч.
2 Ср. JA, 1959, р. 120.
3 См. Миллер, Сл.у II, стр. 904, 905.
84

у, диг. йес материально тождественно личному и
указательному местоимениям у-и{уый) уе 'он', 'это'. Случайно
ли это? Мы думаем, что именно местоименная форма
принята как связка в 3-м лице единственного числа. Это
явление не находит параллели даже в древнеиранском.
В согдийском указательное местоимение 'hw
используется для замещения связки 3-го лица единственного
числа и даже множественного числа 4. Ягнобский в этом
случае продолжает традицию согдийского: местоимение
'fw представлено энклитикой -ах, которая имеет ту же
функцию. Обратимся еще к пашто: при наличии yam
гя есмь\ уё 'ты еси' {-ahmi, -ahi) имеются в 3-м лице
единственного числа dai 'он есть' (ж. р. — da), в 3-м
лице множественного числа — di5. Это — указательное
местоимение dai склоняется как прилагательное.
Итак, перед нами три родственных языка •—
осетинский, согдийский и пашто, где указательное
местоимение функционирует как связка, хотя сами местоимения
не схожи между собой.
В согдийском языке в 3-м лице настоящего времени
от глагола «быть» имелось несколько лексических и
синтаксических выражений: 1) не менее четырех различных
глагольных форм: 'sty, $wty ^су, 'skwty; 2) местоимение
*hw и 3) именная форма, что составляет шесть
возможностей. Осетинский и в этом отношении аналогичен
согдийскому.
Другие формы связки в осетинском следует
рассмотреть отдельно, так как в иронском и дигорском
диалектах они не соответствуют друг другу. В иронском
ис не что иное, как *asti; также диг. йес. Вероятно,
ирон. и — не более как сокращенная форма от ис;
аналогичное явление встречается в разговорном персидском,
где -е возникло из ast.
Но диг. сей независимо от asti: оно допускает
восстановление на материале фонетики самого дигорского
диалекта. Мы знаем, что дигорское окончание -а —
дифтонгический элемент, предполагает Hi, которому
предшествует слогообразующий гласный: диг. куй 'собака*
(ирон. куыдз) из *kuti, согд. 'kwty; диг. ансай
'двадцать' (ирон. ссседз) из *vinsati, санскр. vimsati; диг.
4 Ср. нашу работу: Grammaire Sogdienne, II, p. 67.
5 Morgenstierne, EVP, S. 100.
85

афогй*год? (ирон. афогдз) из *afati6, ср. афон 'время*.
Кажется теперь вероятным, что диг. огй, 'он есть'
предполагает *hati и соответствует, как форма 3-го лица
единственного числа, форме 3-го лица множественного
числа диг. ансог (древнему *hanti). Соотношение формы
3-го лица множественного числа hanti— форме 3-го
лица единственного числа *hati, очевидно, напоминает
соотношение тех же форм в согдийском — ^nt\^cy.
В повелительном наклонении реконструкции,
предложенные В. Ф. Миллером, подлежат исправлению. Мы
предлагаем следующее:
2-е л. ед. ч. у, диг. уоу др.-иран. *buva
3-е л. ед. ч. уогд, диг. уод, др.-иран. *buvat
2-е л. мн. ч. ут, диг. уотог, др.-иран. *bwvatha
3-е л. мн. ч. уогнт, диг. уогнтог, др.-иран. *ри-
vantha
Невозможно было бы допустить аргумент В. Ф.
Миллера для реконструкции формы 2-го лица
множественного числа ут из bwvata и формы 3-го лица
множественного числа уогнт из bavantu: в этих двух формах, по
мнению В. Ф. Миллера, старый t сохранился, не
переходя в d под защитой конечного се, который позднее
выпал в иррнском7. Но этот фонетический принцип не
оправдывается. В форме 2-го лица множественного
числа ут, диг. у о тог мы находим конечный tha, который,
впрочем, устанавливается в согдийской форме 2-го лица
множественного числа повелительного наклонения в
виде -d. Следует подчеркнуть, что формами 2-го лица
множественного числа всех времен являются окончания на
-ty -toe\ в предыстории осетинского языка начальное
активное окончание древнеиранского языка было обобщено
во 2-м лице множественного числа. Труднее вывести
окончание 3-го лица множественного числа. Естественно,
можно было бы предположить -ntu, но для присоединения!
осет. -д, -nice к древнему необходимо предположить и
фонетические изменения, возможные в этом случае8.
Так как старая группа -at- всегда в осетинском дает -nd
(исключение представляет конечное i, когда в результа-
6 Сравнение авест. afan и осет. афон см.: Bailey, — TPhS,
1956, p. 119; J. Gershevitch, The Avestan Hymn to Mlthra,
Cambridge, 1959, pp. 172, 322.
7 Ср. Миллер, Язык, стр. 77.
8 Там же, стр. 71.
86.

те возникает -tic-), мы вынуждены допустить окончание
*antha с развитием спиранта, начиная с формы 2-го лица
множественного числа, хотя для этого нет другого
примера. Во всяком случае мы убеждены в том, что
осетинское окончание -cent фонетически восходит <C*~anth,
доказательством является глагольная основа moent
'действовать', др.-иран. *moetith (ср. стр.97—98 наст. изд.).
II. ОБРАЗОВАНИЕ БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ
Наиболее интересным в системе осетинского глагола
является образование будущего времени. Эта, так
сказать, глобальная (всеобщая) инновация касается не
только одного какого-либо окончания или морфемы, но всего
глагольного времени. В этом отношении аналогию
осетинскому глаголу трудно подыскать.
Одно представляется ясным: будущее время является
формой, имеющей в своем составе «быть» в настоящем
времени глагола. Формы настоящего времени
различаются по диалектам, кроме того, они имеют в 1-м и 2-м
лице единственного числа свои этимологические формы:
1-е л. —сен, 2-е л. —се (но не д-сен, д-се, где д
является вторичным).
Проследим структуру и образование формы будущего
времени глагола цоерын 'жить' в обоих диалектах9:
Иронекий диалект
Будущее
время
цоер-дзын-огн
цсер-дзын-ое
цсер-дзеен {-ас)
цсер-дзи-стсем
цоер-дзы-стут
цоер-дзы-сты

Настоящее
время (гл.
«быть»)
д-сен
д-се
ас
стогм
стут
сты
Дигорский
Будущее
время
цсер-дзоен-сен
цсер-дзеен-се
цоер-дзогн-сей
цсер-дзин-ан
исер-дзин-айтсе
цсер-дзсен-сенцсе
диалект

Настоящее
время (гл.
. «быть»)
д-сен
д-се
сей
ан
айтог
сенцог
Структура формы вырисовывается отчетливо. Эта
форма перифрастическая: основа + дзсен(дзин) + настоящее
——.—, t
9 См. там же, § 83; Абаев, ОЯФу I, стр. 102.
87

время от глагола «быть». Чередование -дзсен-/-дзин-
зависит от конечного слога. В иронском спряжении дзын-
постоянен (-дзын-ст-^>дзист-), за исключением 3-го
лица, где форма выступает как цсер-дзсен; прибавление -и,
-ас, которое, возможно, представляется как факт
поздний и вторичный в иронском, не нарушает гласного
звучания -дзсен-. Распределение же в иронском следующее:
-дзсен в абсолютном окончании (т. е. в 3-м лице
единственного числа, которое может быть также дзсен-и, -дзсен-
-ас); -дзын- не в конечной позиции. В дигорском
спряжении: -дзсен— перед -се-; -дзин— перед -а-. Необходимо,
однако, возвести эту морфему к *-сапа- с условным
вариантом *cina-; если же морфема занимает конечную
позицию, как в 3-м лице единственного числа, то
палатализации не происходит. Этого значения достаточно для
отклонения предложенного В. Ф. Миллером сближения,,
правда, в осторожной форме, между морфемой будущего
времени и образованием абстрактных имен на дзин-ад
типа оецоег-дзинад 'правда' (от сецсег 'верный'), дарддзи-
над 'дальность' (от дард 'далекий') и т. д. Тот факт,
что -дзсен- является морфемой будущего времени, а
-дзин— всегда и только именной суффикс, исключает
возможность их отождествления. Помимо того, эти
образования не имеют ничего общего в функциональном
плане. При образовании абстрактных слов суффикс -ад
несет функцию отвлеченности: сецсегад 'правда' (наряду с
сецсегдзинад), паддзахад 'царство' (наряду с паддзах-
дзинад — с оттенком «царствования») и т. д. Но -дзин-
представляется связанным только с -ад-, что делает
всякое сближение сомнительным.
Чтобы объяснить -дзсен- как морфему глагола
будущего времени, надо найти источник функционирования в
самой же форме, ее носящей, т. е. в *-сапа. Мы будем
исходить из составной формы *сапа- 'жаждущий',
сравниваемой с авест. cana(h)-, вообще cinah (с
палатализацией а между с и п): авест. haoma- сапэт (вин. пад.
ед. ч.) 'кто хочет (желает)...', asa- cinah 'жаждущий
(желающий) Аша', nairi cinah 'желающий женщину',
saeto cinah 'жаждущий овладевания', xratu-cinah
'жаждущий мудрости', tathra-cinah 'тот, кто желает
темноты', xsathro. cinah (перс.) 'кто жаждет власти'.
Особенность осетинского состоит в образовании из *-сапа- с
глагольной основой одного целого; функционирование
88

будущего времени вытекает из предикативного
употребления этого составного образования с настоящим
временем глагола «быть».
Таким образом, прототипом современного цогр-дзогн-
огн гя буду жить' является *cara-cana-ahmi 'я есть
жаждущий жить', фогрс-дзогн-огн 'я спрошу' из *prsa-
cana-ahmi, судз-дзогн-огн гя буду жечь' из *sauca-cana-
ahmi, у-дзогн-огн 'я буду' из *bu(va)- cana-ahmi и т. д.
В 3-м лице единственного числа нет флексионнош
указания: прибавление -и, -ас остается факультативным,
так как форма цогр-дзогн вполне понятна. В
действительности форма цогр-дзогн является предикатом именной
фразы. В индийских языках будущее составное krtasmi-
в 3-м лице единственного числа выступает просто krta.
В осетинском языке различными морфологическими
средствами осуществлен такой смысловой эффект, какой
в персидском языке достигается формой будущего
времени с xvdham, в согдийском и хорезмийском языках—
будущим временем с kam. Выражение будущего времени
достигнуто формой, служащей для обозначения понятия
«желать», но структура и синтаксис осетинского языка
в данном случае скорее напоминают тип санскритского.
kftdsmi.
IIL ФОРМЫ НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ НА НОСОВЫЕ
Требования описания и требования реконструкции
кажутся иногда противоречивыми. Они противоречивы
реально, если не определять оба плана или если пользоваться
недостаточными критериями в отношении как одного, так
и другого. У В. Ф. Миллера формы осетинского
настоящего времени классифицированы согласно структуре
языка, и этот принцип правилен. Но некоторые группы
форм исторически определены согласно их связи с
древними типами настоящего времени. Поэтому нельзя
рассмотреть ни то, как формы настоящего времени
образованы, ни то, как древние классы форм перестроились.
Для выяснения этой проблемы мы используем формы
настоящего времени, имеющие в исходе носовые.
Как известно, такие глаголы в осетинском имеют в
инфинитиве окончание -я, -ын и образованы на основе
Древних форм настоящего времени на -па- и -пи-. Эта
89»

этимологическая деталь не важна, если ее не объяснить
с современной точки зрения. В этом классе глаголов
произошли глубокие перехмены, и они обнаружатся, если
проанализировать, по возможности точнее, основные формы
настоящего времени, все те глаголы, древние формы
которых мы можем узнать.
Если ограничиться, как это обычно делают,
сопоставлением без комментариев осетинского глагола когнын,
когнун с др.-перс, kunau-, авест. kdrdtiav, н.-перс. ktt-
nad, это значит уклониться от решения и фонетической
и морфологической проблемы. Сопоставление этих форм
навело бы на мысль, что некая старая группа -т-
закономерно переходит в осет. -/г-; это не значит, что -гп-
продолжает существовать без изменения 10 или, что
глагольная основа на -ип-, характерная для персидского
(др. -frepc. kunau-, перс. kun-), обнаруживается в
осетинском, что еще менее важно. Очень часто при подобном
способе сравнения внешнее сходство форм скрывает
глубокое их различие. В действительности, форма
настоящего времени осет. когн- не сводится ни к *krnu, ни
*kunu-, которые являются двумя формами настоящего
времени kar-, засвидетельствованными во всей
совокупности древнеиранского языка. Осет. когн- предполагает
особую форму в виде *kan(ay без консонантной группы
и с гласным -а- в основе. Форма настоящего времени
kana- (причастие kanta-) должна быть признана
прототипом осетинского когн- (причастие конд) и его именных
производных: когногг {kanaka-), унаследовавшее старое
-kara- в многочисленных композитах, когногн (*kan-ana-)
'средство', 'возможность', ксенон (*kanara) 'привычка',
'повадка'. В осетинском не сохранилось следа старого
*krta-. Все формы на ксерд- принадлежат глаголу
«разрезать» (=авест. karat-). Осетинский же отделился от
иранских языков формированием настоящего времени
*kan(a)- 'делать', которое является своего рода
посредником между *kar(a)- и *kun(u)-.
На другом осетинском глаголе оглхогнин 'покупать'
прослеживается такое же отклонение. Его нельзя
объяснить ни *хгьпа (санскр. krinati, согд. ^r'yn-xrln), ни
через *хгпа- или хата- (перс, xarrad); осет. свлхоен-
допускает только *хгап(а). На этот раз осетинский язык
10 Миллер, Язык, § 44.
90

Бе изолирован: по наблюдениям Г. Моргенстьерне п, в
памирских диалектах имеются параллели осетинскому
сглхогнын и старому *хгап- (ср. в ид. хоп-, санг. хэгп-
'покупать'). К ним добавляется хорезм. хп-, 'покупать',
sxn- 'перекупать'12, которые составляют контраст согд.
чг'уп- 'покупать' (ягн. xiriri), s^r'yn- 'перекупать', но,
кажется, сближаются с *хгап-. Старая форма
настоящего времени *хгьпй 13 перешла в хгап(а)- в осетинском.
Осетинское причастие оглхогд соответствует старому
*xrata-.
Следует констатировать подобную нормализацию и в
тлаголе «видеть»; осет. уынын, диг. уинун, причастие
уынд, диг. уиндог. Несмотря на внешнее сходство,
уынын не может продолжить старое *vaina- (авест. шёпа-,
перс, bin-), но может продолжить основу с простым
гласным: *ш/г(а)—*vinta~. Таким же образом в именных
формах: уынд, диг. уиндог 'виденный'; уынинаг, диг. уи-
нуйнаг 'то, что нужно видеть'.
Так же, как уынын, уинун, образуются две другие
формы настоящего времени:
-оглвын-ын, диг. оглвин-ун 'стричь' предполагает
старое *brin(a), отличное от *brina-: санскр. bhrina, перс.
bur{r)idan\
огхсын-ын, диг. огхсин-ун 'грызть' предполагает
старое *xsin(a); для этимологического родства в согдийском
языке имеется одна форма без конечного носового: '?$у-
'грызть' 14.
Два глагола настоящего времени имеют форму на -г/г-:
хъырн-ын, диг. гъирн-ун 'напевать', 'аккомпанировать
песне' возводится к *girn(a), или *g7ft(a), ср.,
возможно, санскр. grijid-\
уырн-ын,ддг. уырн-ун 'верить', 'поверить' — безличный
глагол (мсен уырны 'я верю'), происходит из *vrna, осет.
уырн- *vrka- 'почка' (санскр. vrkka-), осет. уырг.
Следы дифтонга в древнеперсидском настоящем
времени vrnau- не сохранились.
Еще два замечания относительно структуры формы
настоящего времени:
» Morgenstierne, I/FL, II, 1938, р. 26бЬ.
12 Henning, Melanges Z. V. Togan, II, Istanbul, 1955, S. 434.
13 См. (без осет. примера): Bartholomae, — ZII, IV, 1926,
S. 179 sq.
ч Cp. Gershevitch, — BSOAS, XVII, p. 481.
91

1. В иранской диахронии, которая приводит нас к
осетинскому языку, не существует больше разницы
между формами настоящего времени на -па- и формами на
-пи-: они слились в один класс.
2. В глагольной системе осетинского языка формы
настоящего времени, перечисленные выше, не должны
определяться как суффигированные, так как они не
противопоставляются формам без суффиксов. Их
характеристика состоит в том, что: а) они имеют основу с
окончанием на -п-\ б) эта основа не исключает ни гласный
долгий о, ни дифтонг. Можно увидеть эту основу,
сравнивая формы настоящего времени современного
осетинского языка с формами, к которым они возводятся:
когн— *kan(a)- 'делать'
овлхогн— *хгап(а)- 'покупать'
уын- — *vin(a)- 'видеть'
оглвын *brin{a)- 'стричь'
огхсын *xsin(a)- 'грызть'
хъырн- — *grn{a)~ 'напевать'
уырн- — *vrn(a)- 'уверять'
В синхронном описании осетинского глагола класс
настоящего времени должен быть противопоставлен
другому классу, где глагольная основа кончается также
на -П-, но с корневым гласным ох\ Последний отвечает
старому корневому а. Перечислим формы, которые
наиболее ясны:
зон-
тон-
хон-
а-мон-
огс-сон
С точки зрения осетинского языка, нельзя от них
отделить формы настоящего времени с корневым; гласным
о и конечным т:
ком- — *kama- 'согласиться'
у-ром— *гата- 'успокаивать'
уэм* — *vama- 'вырвать'
дом- — *dama- 'требовать'
15 Миллер, Язык, § 71.
*zdna- 'знать
*tana- 'рвать'
*xvdna- 'призывать'
*тапа- 'указывать'
*sana- 'толкать'
о?

IV. СТАРОЕ ПРИЧАСТИЕ СОВЕРШЕННОГО ВРЕМЕНИ
Осетинское прилагательное дзагъыр fc открытыми
глазами', 'неподвижный взгляд' (предполагаются глаза
покойника), наречие дзагъыроей, сравнивается с авест. /а-
Чйиги- 'бодрствующий'. Это сопоставление заслуживает-
внимания. Осетинский язык, по нашим сведениям,
является единственным живым иранским языком, сохранившим
причастие прошедшего времени. Анализ этой формы
разъясняет некоторые факты древней морфологии языка.
В формах дзагъыр, диг. дзангъир окончание -up, -up
возводится к старому °аги- с эпентезой -и в конце,
известной благодаря осет. мыд, диг. муд 'мед' (из madu);
фыс, диг. фус 'овца' (из pasu-); фыр, диг. фур 'много'
(из раги-). Таким же образом дзагъыр, дзангъир
возводится к форме */ачаги— к причастию прошедшего
времени. Любопытно отметить, что эта форма является в
некотором отношении посредником между ведийской и
авестийской формами. В авестийском имеются
прилагательные: ]а-\аиГ'ШгдНдт (варианты: fa^aurv0 ji^aurv0)
и ja^aurum, ji^aurum. В праосетинском *jagaru-
совпадает в вокализме первого слога с ведийским
причастием jagrvat-, подтверждаемым параллельным
образованием на -Ш\ вед. jagrvi- 'бдительный'. Но оно имеет
корень -gar- от настоящего времени санскр. jagar- и, с
другой стороны, показывает, что, как в авестийском,
форма причастия совершенного вида на -vat-jus
сохранилась как основа на -и-\ ср. авест. ja^aurttm наряду с
Ja^aurvauhdtn так же, как гат. vidus наряду с vldva.
Вот почему осет. *Jdgaru является скорее причастием
совершенного вида, чем параллельной формой вед, ja-
garuka-, дублета от jagara-. Нужна была случайность
лексической консервативности осетинского языка, чтобы
разглядеть в нем разновидность формирования причастия
совершенного вида.
V. О ГЛАГОЛЬНОЙ ЛЕКСИКОЛОГИИ
В этой главе даны результаты наблюдений над
двадцатью глаголами, которые по тем или другим причинам
заслуживают внимания с общеиранской точки зрения и
с точки зрения их собственной морфологии и семантики.
93

1. Имеется группа иранских слов, формы которых,,
возможно, восходят к gud- с общим значением «покрыть»,
«одеть». Эти формы потребовали бы детального
рассмотрения, каждая в своем словесном окружении и в каждом-
языке. Здесь приведены только выводы, которые
вытекают из подразумеваемой дискуссии по новой
классификации этих форм. Осетинский язык вносит значительный
вклад в эту дискуссию. Он помогает установить данные
о глагольных формах, которые должны быть разбиты на
две группы соответственно двум различным глагольным,
корням. Эти группы глагольных корней имеют
индоиранское происхождение, правда, они недостаточно
засвидетельствованы в индийских языках.
Первая группа состоит из осет. агъуд, диг. агъ-
одог 'скорлупа', 'чехол', хал-агъуд 'хижина', согд. '^wd-
'одеть'; соответствующий корень существует в санскр.,
gtidhyati 'покрыть', 'защитить', gudhera- 'защитник',
истолкованные ошибочно как «преувеличенно»,
санскритские варианты от guh-16.
Вторая группа включает: осет. агъуындын 'крыть
(дом)', агъуыст 'крытый', 'покрытый' (о доме), арв-агъ-
уыст 'небесный свод', согд. "fwnt, "ywst- 'покрыть',
хот. hamgun-gusta 'покрыть', 'bgwnd- 'вскрыть', парф.
ngwnd-ngwst- 'покрыть', 'покрывать', 'bgwnd-
'вскрывать'. Здесь, в санскрите, им отвечает ganthayati, gun-
dayati 'перекрывать'.
В согдийском языке имеются два примера "*[wd- и
"Twnt~, которые не выводятся один из другого. Кроме
того, благодаря осетинскому удается установить, что
каждый из двух корней имеет специфический смысл: осет.
агъуд, согд. "^wd- означает «завернуть одеждой», но
осет. агъунд (= согд. "fwntb-) собственно значит
«перекрывать крышу». Любопытно образование арв-агъуыст
'небесный свод'. Это —два различных понятия. Однако
оба словарных гнезда контаминированы в некоторых
языках: например, в согд. "nwiit-, nhwnt 'покрыть' служит
глаголом к nhwdn 'одежда'; в пашто ahtind, ahustel
принял значение «одеть». Употребление преверба а-,
общее для обоих типов, способствует также их сближению,
2. Очень сложная проблема связана с глаголом хын-
16 Так у Майерхофера (см. Mayrhofer, Kurzgefasstes etymolo-
gisches Worterbuch des Altindischen, Heidelberg, 1953, S. 339),
94

цын 'считать'. Глагол этот не только не имеет своей
этимологии, но всякая попытка ее найти сталкивается с
решением многих вопросов, связанных скорее с
распространением его значений, чем с восстановлением его форм.
• Прежде всего следует обратить внимание, что формы
глаголов в диалектах различны: ирон. хынцын, хыгъд,
но диг. хинцун, ханст. В осетинском существовали
закономерности различного характера, являющиеся
показателем несколько аномальных морфологических условий
развития. В данном случае произошло самостоятельное
развитие значений. В диг. ханцун 'считать' обозначает
также «принимать гостей», «угощать кого-либо»;
первоначальным значением было «считать»; несколько
производных слов подтверждает это: хыщогг 'счетовод', хин-
цмог 'вследствие' (скорее, «под влиянием». — К. Г.),
хыщ-фарст 'подробные расспросы'17 (букв, 'спрос по
счету'), хыгъд 'счет', 'опись'. Таким же образом следует
перейти от «считать» к «угощать», соответственно
русскому (который не является отнюдь образцом для
осетинского) от «чту», «честь» перешли к понятию «почесть»,
т. е. «считать за...», «уважать», «чествовать»; ср. ст.-ел.
cito cisti.
Нелегко восстановить основу хынц- 'считать'. Анализ
-ц- вызывает известные трудности (см. ниже). Осетинский
язык дает возможность восстановления индо-иранской
группы форм. Но история развития этой группы сложна,
и каждая из форм является своего рода свидетельством
первоначальной аномалии. Мы попытаемся связать осет.
хынц- 'считать' с глагольной основой, представленной
авестийским прилагательным a-haxsta-, санскр. a-sam-
khyeya- 'бесчисленный'. Последние две формы,
родственные между собой, не покрывают друг друга. В др.-ищи
khyeya- зависит от khya- 'считать', 'рассказывать', но
спряжение khya- частично строится с ksa 18. Вот почему
авест. a-haxsta (= a-ham-xsta-) рассматривалось как
прилагательное от xsa- 'обучать' =др.-инд. ksa-l9.
Необходимо, однако, сопоставить старый др.-иран. прототип:
ham-xsa-: ham-xsta-. Подобное чередование остается вне
всяких законов и требует нормализации, которая
действительно произошла в восточно-иранских языках. Это
17 Миллер, Сл., III, стр. 1622.
18 Wackernagel, Altind. Gramm., I, 188.
19 Ср. Bartholomae, AiW, S. 280, 541.
9S

доказывается формами хотанского языка, в которых
имеется преверб ham-:anam-khasta$6ec4Hcne:H}ihm' (от *khis-
ta), а также ham-khiysa 'исчисление', ham-khiysja
'считать'. Хотанское прилагательное anamkhasta
'бесчисленный', этимологическое родство которого с авест. ahax$ta
'бесчисленный' признано20, показывает, что основа *xsta-
стала *xista- и что на базе *xista- в хотанском языке
построена форма настоящего времени *xiza- {khlysa).
Таким образом, в хотанском языке возник глагол с
регулярным чередованием xiza:xista.
Проводить анализ осетинской основы хынц- было бы
значительно легче, если предположить точно так же, что
форма настоящего времени в осетинском была
восстановлена на основе причастия *xist, которое находит свое
развитие в дигорском хинст со вторичной назализацией.
Мы попытаемся поставить *xista- в осетинском языке
так же, как в хотанском; от *xista- в осетинском языке
создана вновь форма настоящего времени *xincya-,
откуда ирон. хынц-, диг. хинц-. Тогда пара *xincya:xista-
была в свою очередь нормализована в каждом
диалекте—в дигорском носовой звук вводится в причастие,
отсюда хиш{.-:хинст-; в иронском причастие *xist
становится хыгъд по образцу чередования -дз-:-гъд-, как в
уадз-:уагъд 'оставлять'.
Значит, осетинский глагол хынцын 'считать' может
найти соответствие в авестийском и хотанском языках
при условии допущения какой-то формы аномальной
структуры, а именно авестийского отглагольного
прилагательного xsta-, переделанного в *xista-, служащего базой
для новой основы формы настоящего времени и
приспособленного в каждом языке к его структуре.
3. Глагол арын (причастие ард, диг. йерун) 'рожать',
'находить'. В действительности, значение арын 'добывать'
и глагол употребляется как бы «добывать (ребенка)»,
араг 'часто рожающая женщина', аринаг ус 'беременная
женщина' [букв, 'кто добывает (плод)']. Между двумя
начальными а-1йе- существует неправильное
соотношение21. Выявление его возможно сравнением с согд. ftyr-,
причастие PyW- 'добывать', ягн. wlr-wyart- в том же
значении, от *abi-ar 'обеспечить (себя) владением'; ср.
0 Ср. Konow, Saka Studies, Oslo, 1932, pp. 116, 140.
1 См. Миллер, Язык, § 12, п. 2.
96

гат. aroi '(доля) обеспечена1, авест. aipi-drdto-gata-
'каждому его место указано'. Иронская форма ария
закономерна. Для диг. lie-, исходя из согдийского, можно
предположить действие преверба, гласный которого,
возможно, палатализовал начальный а-: мы наблюдали уже
этот случай в форме с превербом ни-, ср. яыййарыя, диг.
яшшеруя 'рожать'.
4. Осетинский глагол яуордыя (совр. написание: яыу-
усердия), диг. яиусердуя нетрудно анализировать на
основе *ni-vart-. Но значение глагола яыууордыя
'накрывать', 'закутывать' не то, каким кажется на первый
взгляд. Однако есть основание думать, что яыууордыя
определенно происходит из *ni-vart-. Он точно
восстанавливает форму, принятую за исходную, благодаря
другому свидетельству, а именно свидетельству армянской
формы naartan 'покрывало', ('палатки'), рассмотренной
нами как заимствование из древнеиранского. Ni-vartana\
сохранившаяся в армянском, является производной от
*ni-vart- 'покрыть', удержавшимся в осетинском.
Значение не вызывает сомнения, оно, собственно, передается
как «завертывать», «обертывать (одеждой)».
5. Осетинский глагол сийыя, диг. суйуя 'мерзнуть'
был справедливо сопоставлен с санскр. siyate22. Это
сближение позволяет уточнить реконструкцию одного
корня индоиранских языков, морфология которого,
сведенная к индийским формам, была неясна. Исходя из
осетинского языка, мы имеем основу *siy- в соответствии
с др.-инд. sty (ср. sita-, sina-), являющуюся формой
непереходного глагола; syai— основа переходного
глагола настоящего времени syaya. Теперь, когда
восстановлена противоположность syayati/syayate на примере
древнеиндийского, syaya- выполнявший, возможно, роль
непереходного глагола, определил новую каузативную
форму sydyaya, или syapaya-.
Структура, аналогичная сийыя, диг. суйуя,
повторяется и в глаголе рседийыя и диг. рогдуйуя 'ошибаться',
'блуждать', рогдыд 'ошибка', 'ошибочный', который
возводится к *fra-diya-. Возможно, здесь мы имеем старое
dlyate- 'плавать', 'лететь', но смысл несомненно
потребовал бы более тесной связи.
6. В осет. (ое)з-моеятыя, диг. огз-мсгятуя 'мешать',
22 Morgenstierne, — NTS, XII, p. 268.
7 Э. Бенвенист
97

'ворошить' В. Ф. Миллер рассмотрел глагол,
соответствующий санскр. mdnthati2Z. Небесполезно подчеркнуть,
что осетинская основа могнт- фонетически предполагает
* manth- в древнеиранском, со спирантом. Существование
древнеиранского корня *manth- основывается не только
на свидетельстве осетинского языка; мы находим его в
буддийских текстах согдийского языка: тпЬ (читается
manth) 'мешать', 'ворошить' и в хотанском mamth. До
этого были все основания сомневаться в том, что
авестийской формой была mant-, как это считал Хр. Барто^
ломе. Оправдание этого положения по внутренней
структуре mant уже тогда представлялось недостаточным:
vimanat сближается с формой настоящего времени
*manthna-y но форма эта сомнительна, и ничего не
остается, как привлечь аорист amasjta, встречаемый в
позднейшем и уже исправленном тексте24. Но если даже эта
форма считается пригодной для наших целей, она может
предполагать *manth- как прототип прошедшего времени
и причастия диг. оез-моенст(он). Кроме того, формы
этого корня, которые, возможно, найдены в диалектах
Памира, например вах. mand 'растирать', 'выжимать (белье)',
происходят из индо-арийского языка2). С еще большей
уверенностью мы должны зарегистрировать *manth- как
древнеиранский корень. Далее, следует считать как
наследие * manth- в осетинском не только сез-моентын, но
также другое осетинское слово, родство которого не
было признано в силу его более узкого значения. Речь
идет о а-моентын 'месить', 'мешать (закваску для
теста)'; ср. амогнтогн 'корыто (для* замешивания теста)',
амогнтгог 'закваска'.
7. Более строгий подход к изучению фонетических:
связей устраняет сближения, производимые иногда без
достаточного основания в пользу менее очевидных
языковых фактов. Осет. файйау, более старое фовййау
'чабан', было сопоставлено В. Ф. Миллером с авест. рйуи-
'сторож', санскр. рауа-26. Сравнение, как кажется,
напрашивается само собой из-за сходства образования и
удобства параллелей (санскр. go-pa и т. д.). Однако его сле-
23 Миллер, Язык, стр. 63.
24 Bartholomae, AlW, S. 1135 s. v.
25 Ср. Morgenstierne, IIFL, II, p. 226b.
26 Миллер, Язык, § 38.
98

дует отвергнуть: ни гласный корня, ни гласный
суффикса авест. рауи- и осет. фогййау не сопоставляются.
Если пользоваться методом реконструкции, то осет.
фогййау должно быть сопоставлено со старым *payava-y
произведенным от глагольной оснозы *рау-; мы имеем
*рау~, авест. -рауа-, засвидетельствованное в staoro-
рауа- 'охрана скота'. В соответствии древнего pay а-
осет. фогййау мы находим доказательство того, что
основа *рау- 'сторожить скот' может быть признана древне-
иранской.
8. Дауын 'тереть', 'полировать' несомненно подлежит
сравнению с санскр. dhav-, авест. dav- 'тереть',
'обмазывать', перс, andadan и т. д. Этот глагол имеет в
осетинском особое использование, которое дало выражение
«пролагать [для рыбы (путь)]»; дауогн, когфдауогн
'трасса' (место, где проходит трасса). Это такое же развитие,
как франц. frayer по отношению к лат. fricare
'тереть'.
9. согйин, диг. согйун 'быть больным' (производное
согйогг 'больной'), согйаг 'часто болеющий', согйогн
'место (или время) болезни', ср. согйогн рогстогг
(объясняется без всякой этимологии). Здесь мы имеем
специализацию понятия «быть уложенным (в постель)», авест. say-,
санскр. sayate, saya 'постель' и т. д. Таким образом, в
осетинском *say- восстанавливается один из
индоиранских корней. Слово это ограничено в своем специальном
понимании.
10. Соотношение, которое установил И. Гершевич27
между осет. гуирын, диг. игурун 'родиться' и согд.
wk'wr 'породненный' (от рождения), возникшие оба на
основе *vi-kur~, обеспечило корень *ktir~, который
отныне признается единственно возможным. Этот
индоиранский корень можно сопоставить с санскр. koraka-
'почка'.
11. Обратимся снова к осет. лш, диг. мауог 'действие*,
'работа', 'дело', ми когнын 'работать', мигогногг
'работающий'; фыд-ма, диг. фуд-мауог 'плохое действие',
'вред' и т. д. Дигорская форма не оставляет сомнения:
в том, что мы здесь имеем старое *miva-. Однако речь
идет об индоиранском *miva- 'двигать', вед. miva-, авест..
ava-miva- и пр. Только в осетинском сохранилось гла-
87 BSOAS, XIX, р. 493.
7*
99

гольное имя *mvva-, имеющее значение «движение»,
применяемое к любой другой форме «активности».
12. Выше было подчеркнуто значение осетинского
глагола домун 'обуздать', сохранившего для иранских
языков лексический факт древности; то, что этого корня нет
в авестийском, является только доказательством
несовершенства традиционного текста. Любопытно отметить,
'что этот корень найден и в хорезмийскоде языке под
формой bins- 'быть обузданным'28, и эта согласованность
(или соответствие) со скифским, где она (форма)
предполагалась, кажется, подтверждает употребление *оат-
в словаре народов(=всадников), которым привычно
укрощать лошадей. Но еще нельзя сказать, является ли хо-
танская форма danda-hudatida- '(хорошо) обузданный'
полностью независимой от санскр. danta.
13. Кажется, что там, где историческая
преемственность ясна, некоторые превербы вызвали в осетинском
новую перегруппировку глагольных форм, с которыми они
связываются. Рассмотрим слово нымоер, которое
заслуживает тем более внимания, что является объектом
двойного перевода в «Словаре» Миллера29; с одной стороны,
«отношение», и с другой стороны — «про себя». Это же
в действительности одно и то же слово, подлежащее
переводу «счет», как это вытекает из композита нымоер-
дар 'секретарь' (='кто держит счета'), а также из
выражения ли нымоер, диг. огхе нимсер, букв, 'для своего
собственного счета', 'что касается себя', 'в своей
совести'. Таким образом, мы получим *ni-rnara- из таг-
^считать'. Этот анализ ясен: под словом фоесмоерын
^вспоминать' В. Ф. Миллер делает ссылку на нымоер30.
Интересно распределение форм с начальными т- и sm-
в осетинском. В фхсмогр- мы находим -S-, обобщенный
вне своей фонетической позиции: ни-моер наобррот
должно быть, ни-смоер. Кажется, что из одной единственной
основы в осетинском языке образовалось два
самостоятельных глагола -моер- и -смоер-, начальные звуки
которых более не обусловлены формой преверба.
14. Если коерсын 'работать' (в «Словаре» Миллера под
вопросомK1 является фактом языка, то он должен иметь
•ь-vi28 Ср. Henning, Melanges Z. V. Togan, I, p. 434.
29 Миллер, Сл., П, стр. 884.
30 Там же.
31 Там же, .стр. .68L
ioo

прототип kars-, что^значительно для лексической
устойчивости и диалектного размещения.
15. Мы не уверены в существовании тогхсын Чесать'*
тогхсогг 'плотник' (приводится в «Словаре» Миллера с
такой достоверностью32, что у нас возникает вопрос,
можно ли установить форму, даже несхожую со старым
*tax$-).
16. Поспешный анализ, основанный на связях по
аналогии, может скрыть важное свидетельство. Частое
употребление преверба сер- при наличии глагола,
начинающегося с сер-, приводит к разъединению элементов этого
последнего слога. Так поступает В. Ф. Миллер33 в отно^
шении глагола оергъоевын, диг. огргъувун (из старого
*cerhcevun 'поднять (груз)', 'зарядить (оружие)', разбивая
его на сер + гъоевын. Но *хавын не засвидетельствовав
ни под какой формой, ни с одним другим превербом.
Существует только оергъоевын. Можно было бы
сомневаться, если бы оергъоевын содержал действительно серг. Во
всяком случае попробуем взять оергъоевын как единую
глагольную основу, и мы увидим, что она представляет
собой всего-навсего старую основу grab- 'хватать',
которая фактически может дать в осетинском только сергъ-
оев-. Отождествленное' таким образом сергъсев- (*grab-)
находит также свое место в именном словопроизводстве:
сергъсев- дает в свою очередь даже основу слов,
объясненных выше: -сергъсе-всег 'пряжка на поясе' (из *graba-
ka-), диг. аргъсевнсе 'клещи' (из ^-а-оергъоевное^а-gra-
Ьапа). Кроме того, имеется дигорский глагол фергъувун
(=фсе-сергъувун) 'достигать', 'попадать (в мишень)'.
В лексике осетинского языка найден также один из
характерных глаголов древнеиранского и индо-иранского
словаря. Правда, первоначальное значение его изменено.
Мы находим его еще в дигорском глаголе оергъоевсыы
'мерзнуть', который, вероятно, не что иное, как
пассивная форма непереходного глагола на -s- от сергъсев-
'хватать'. Это такое же выражение, как франц. la riviere
est prise [=est gelee 'река взята (= замерзла)']; ср.
сергъсевсын —- оергъоевын.
17. Не находя подходящей параллели, мы все же
хотим рассмотреть осетинский глагол ивын, диг. йевун
32 Там же, стр. 1207.
33 Миллер, Язык, стр. 62.
101

{сейевун) 'менять', 'обменять'; ср. ивд 'обмен',
'обмененный', ивщаг, диг. йевццаг (совр. айивццаг)
'подлежащий обмену', 'предмет обмена'; ивсен, диг. йевсен, огййе-
вогн 'обмен'. По всей вероятности, это старый глагол,
значение которого включает социальные и
экономические понятия. Его следует возвести к древнему *aiba-y
которое со временем проявится в другом языке.
18. В порядке ориентира укажем группу именных форм,
которые чрезвычайно употребительны: хъуыды, диг. гъу-
да 'мысль', 'забота', гъуд когнун 'заботиться', гъудгсе-
ногг 'кто заботится'; ср. также уац-хъуыд 'известие'.
Основой для образования последнего служит
отглагольное прилагательное *guta-, которое своими формами
восходит к корню *gav- 'иметь смысл', 'быть занятым',
неизвестному в других языках. Корень этот отличается
как от gav- 'добывать' (авест. ganaoiti, др.-перс. abi-
fav-)y так и от gav- 'не доставать' (осет. хъсеу-, согд.
Т*0- и т. д.).

ГЛАВА IV
префиксы и суффиксы
I, ПРЕВЕРБЫ И ПРЕФИКСЫ
В осетинском языке существует небольшое
количество превербов, и почти все они употребительны. Превер-
бы несколько изменяют глаголы общего значения
(«ходить», «нести», «делать», «смотреть» и т. д.). Смысловой
эффект отдельного преверба следует изучать в пределах
каждого глагола.
Значения некоторых превербов приблизительно
постоянны, и они находятся в постоянном контрасте по
отношению друг к другу и по отношению ко всем другим.
-Это свидетельствует о том, что указанные превербы
образуют в целом одну систему.
Следующие превербы составляют четыре пары: a-jpa-,
ба-/аерба-, ны~1оер-, (и)с-/рсе-. Они формируются согласно
следующим направлениям движения: 1) изнутри наружу,
2) снаружи во внутрь, 3) сверху вниз, 4) снизу вверх.
Каждое из направлений выражается при помощи двух
превербов, обозначающих соответственно начальный и
конечный пункты движения. В результате получается
следующая схема:
1) движение изнутри ( а — наблюдаемое изнутри
наружу \ ра — наблюдаемое снаружи
2) движение снаружи | ба — наблюдаемое снаружи
во внутрь \ серба—наблюдаемое изнутри
3) движение сверху ( ни— наблюдаемое сверху
вниз \ огр— наблюдаемое снизу
4) движение снизу ( (и)с— наблюдаемое снизу
вверх \ рог— наблюдаемое сверху.
103

Для каждого из этих превербов в «Словаре» В. Ф.
Миллера дается эмпирически одно определение, которое
приблизительно верно. Но определения эти не
разграничивают превербов и не могут, следовательно, доказывать
структуру их взаимоотношений.
В качестве дополнительного свидетельства
системного характера осетинских превербов приведем пример
формировании серба-, материально образованного из сер—
ба-. Но серба- не составляет простой суммы двух
превербов: преверб серба- возник в силу определенной
необходимости. Система языка потребовала нового превер-
ба, дополнительного к ба-, для указания движения во
внутрь с точки зрения наблюдателя, находящегося
внутри, а *гакже для указания предела движения. Преверб
серба- образовался путем префиксации б а- и
использования сер-, показывающего движение сверху вниз при
наблюдателе, находящемся внизу. Таким образом, серба
обозначает для наблюдателя, что движение происходит
в направлении к нему.
При обозначении движения снизу вверх преверб, с-,
tic- ясно показывает, что точка наблюдения находится
внизу, у начала движения. Нам думается, что
дополнительной границей движения является рое-: движение сни*-
зу вверх в направлении наблюдателя, находящегося
наверху. Хотя употребление рое- не всегда позволяет
установить эту связь, она заметна при противопоставлении
с-хойын 'постучать наверх': рсехойьш 'пронзать',
'протыкать', с-тигъын 'ободрать (шкуру)', 'сдирать', рсе-тигъ-
ын 'толкать', 'замахиваться', с-хоессын 'понести наверх',
'подносить ко рту (пищу)', рсе-хсессьш {роехсын) 'стегать'.
Помимо значения «через» преверб рое- возможно
показывает, что движение снизу вверх приведет к наблюдателю:
Много форм с превербами и с префиксами лексикали-
зовалось, и вследствие этого возникла база для нового
функционирования превербов. Так получилось с такими
двойными превербами, как с-рое-ба-ны и т. д.
Кроме того, в языке имеются превербы более
ограниченного круга употребления, например сем-, некоторые
же представляют собой как бы пережиточные формы
превербов; ср. сев-, ив-, у-, фоел-. Преверб и
употребляется только в дигорском диалекте.
104

Историческое тождества большинство превербов
известно. Достаточно напомнить древние формы
осетинских: а- (др.-иран. а-), сем-, сен- (др.-иран. ham-, han-)y
сев-, сеф- (др.-иран. ара-, не abi-, как у В. Ф. Миллера %
диг. и- (др.-иран. т~), ив-, иф- (др.-иран. abi-), у- (др.-
иран. ava-), ни- (др.-иран. ni-), фоел- (др.-иран. pari-),
pa- (др.-иран. /га-), рее- (др.-иран..fra-), ас-, с- (др.-
иран. US-, UZ-).
Ранее мы уже касались превербов, рассматривая их
самостоятельно или в связи с глагольными формами,,
подвергающимися изменениям под их влиянием. Таковы
осетинские превербы: и- < vl-, или ив-(иф-), диг. йев-
(йеф-)<^аЫ-. Впрочем, осетинские превербы в своем
большинстве имеют довольно ясные формы. В
отношении некоторых следует сделать замечания
лексикологического характера. ' ;
Преверб у-, малопродуктивный и очень ограниченный
в употреблении, определенно происходит от ava-; ср.
особенно у-лоефын, диг. уолсефун 'отдыхать', от *ava-
lap-, санскр. lap-; кроме того: у-ромын, диг. уо-рамун
'успокаивать', 'сдерживать' (уиромсен, уорамсен 'место
стоянки') дает яркое сопоставление с согд. 'wr'm-
'успокоить', 'усмирить', 'wrms- 'успокоиться' от *ava-ram-.
Для преверба сем- укажем на древний ham-, который
употребляется в сендседзын 'свертываться', 'сцепляться';
переходный глагол огндадзын 'свертывать', 'клепать'
предполагает *ham-tac-, согд. 'пГс 'куча', 'масса' от
*ham-taca-.
Преверб U приводится здесь для того, чтобы
проанализировать два новых примера дополнительно к тем,
которые даны выше. Первый из них — прилагательное, оно
же наречие дард, диг. идард 'далекий', 'далеко'. В
осетинском это — замена старого *dura-, следы
которого оно не сохранило. Оно входит в состав глагольного
выражения идард коенун 'удалять', а также в состав
сложных слов; в многочисленных композитах дард {дсерд)
играет роль греч. х^Хе-.
Происхождение (и)дард не всегда разъясняется. Гюб-
шман считал возможным сравнивать его с русским «даль»,
1 Миллер, Язык, стр. 82.
10 >

впрочем, на этом он не настаивал. В. Ф. Миллер был
прав, не остановившись на этом сравнении. Со своей
стороны он пытался связать осет. идард с др.-Иран.
dar- 'рассказывать', авест. dar-, перс, darrldan2. Это
невероятное предположение: *df- 'рассекать (сильным
ударом)' отнюдь не дает понятия «удаления», а тем
более vi-dr-, которое, судя по материалам санскрита,
обозначал «разрывать», «рвать». Невероятное становится
невозможным, если принять во внимание (чего до сих
лор не замечали), что *df- 'рассекать' уже представлен
в осетинском языке в своем собственном значении в
(именном) производном слове дсерсен 'скошенная трава',
'разбросанные снопы', догрогн-богттогн 'работа по
связыванию снопов'; :ср. авест. ddrdtiam... addr'dtanam
yavanam.
Объяснение осет. идард 'далеко', 'удаленный' дает
нам старое прилагательное vitrta-, образованное из ш-
tar 'устранить', 'удалить'. Это прилагательное
существует: оно подтверждается авест. vi-tdrdtd.tanu, 'тело
лежит в стороне' (удалено, в карантине); оно
засвидетельствовано переводом пехл. yut kart 'отдельный'.
Производство новых слов на основе tar- с ш- дало
большое количество языковых форм, помимо осетинского:
парф. wydrd-, пашто lar- из *vi-tarta-y представляющее
собой супплетивную форму аориста от Ш1 'идти', и
т. д. Эта форма зарегистрирована в осетинском языке в
роли прилагательного и наречия дард, идард.
Особенностью другого примера является то, что в
нем начальный звук -и- подвергается двоякой
интерпретации. Осет. ирд 'ясное', 'чистое (небо)' образовано на
основе старого *idra или '*vidra; в обоих случаях в
осетинском наблюдается параллель с индо-иранскими.
Если осет. ирд включает старый начальный *v-, то оно
сравнивается с санскр. vidhre 'ясное время'; если оно
восходит к *idra-, то оно связывается с санскр. tdhri-
уа. По правде говоря, следует принять санскр. idhriya
как простой вариант или чередование hidhre; но это
суждение должно быть пересмотрено. Поскольку vidhre
соответствует *vi-idhra, постольку тогда *idhra
отвечало бы греч. t6apo<; 'чистый'. Именная основа *idhra-
имела " бы также опору в материалах индоарийских
2 Там же, стр. 30, 35.
106

языков: внутри группы языков кафир, а именно — в па-
шаи Гг, кати lr, вайгалй ьгэ, которые, по Г. Моргенсть-
ерне, продолжают старый *idhira :j, являющийся
ближайшей формой осетинского ирд. В осетинском языке и в
данном случае нам представляется интересный факт.
# * #
Рассмотрим образование трех превербов, которые не
имеют достоверных соответствий в остальных иранских
языках или объясняются недостаточно, это: сер-, ба-у
фое-.
Неясным остается происхождение преверба сер-,
функции которого были рассмотрены выше. В. Ф. Миллер
справедливо отверг предположение Потта, который
сравнивал осет. сер- с лат. аг-, являющимся в
действительности вариантом ad; сер- сближался и с авест. abra
'здесь'4, но наречие места не может стать префиксом,
и, кроме того, форма aQra дала бы в осет. *ceprii или *сер-
тсе\ ср. ортсе, уовртсе 'вот' из avaQra, Мы же
допускаем, что осет. сер- представляет только *аг(а)-, даже
если ни один преверб этой формы не
засвидетельствован в древнеиранском. Следует обратить внимание на
локальный предлог аг в шугнанском, который имеет
значения V, 'в', 'на': xusar ar yost bezod 'она повела
своего осла в стойло'5. Ничто не противоречит сближению
этих двух форм. Может быть, в таком случае предлог
или преверб *аг(а)— не что иное, как индоиранское
наречие: вед. агат, авест. агэт 'приспособленное каким-
то образом', 'подготовившись к', употребляемые в
составных образованиях: агэт.рьЪчюа (ra-pi$wa), arcem.
matt. Это, конечно, не более чем догадка.
Преверб ба- еще В. Ф. Миллером сравнивался с др.-
иран. ара-. Возможно ли это фонетически?
Соответствие осет. б = др.-Иран, р по звучанию, откуда и
происходит этршология ба- в книге В. Ф. Миллера «Язык
осетин», находится рядом с соответствием осет. w =
др.-иран. /?б. Второй тезис В. Ф. Миллера противоречит
3 Morgenstierne, IIFL, III, 3A956), p. lob.
4 В. И. Абаев, ОЯФу I, стр. 27.
5 G. Morgenstierne,— NTS, I, 1928, p. 46; W. Lenz, Pamir-
Dialekte, I, Gottingen, 1933, p. 155.
6 Миллер, Язык, § 36, 2; § 39, 1.
107

первому. В действительности нет ни одного примера,,
показывающего переход осет. б из старого */? после
гласного. Не следует ссылаться на осет. оембийын, диг.
огмбуйун 'гнить' из *ham-pnya, ни на осет. огмбис
'половина' из *ham-paisa-, где б возник под влиянием
предшествующего носового. Везде старый *р между
гласными дает в осет. в; поэтому осет. тавын 'греть*
происходит из tapa-, осет. рувын 'полоть' происходит из
гаира- и т. д. Последний пример позволяет
предусмотреть то, что дало бы ара в осетинском: или ира
смешивалось бы с ара, как в среднеперсидском, привело бы
к cev-, или же сохранилось и привело бы к *uv- или *гк
Ни в одном случае результатом такого перехода не был
Ьа-. Наоборот, если мы пытаемся найти возможное
начало осетинского б-, то обнаружим его в старом *?-. Нель^
зя сомневаться в соответствиях осет. бирсе, диг. берсе
'много' и авест. baevara; осет. бык, диг. буч 'дно' и
и авест. buna; осет. буд 'ладан' и авест. baoibi. Вывод
напрашивается сам собой: преверб ба- опирается на
древнюю форму начального *?-, и сближение его с др.-
иран. ира- следует отвергнуть.
По-видимому, не было обращено внимания на то, что
в осетинском языке имелась другая форма ба: мог богх
ба коем гг.'где же моя лошадь?'7.
Этот ба, кажется, сравнивается с авестийской
утвердительной частицей Ьа, которая находит свое
соответствие в литов. Ьа 'конечно', а также в целой серии частиц,
таких, как гот. Ьа, польск. Ьа, чередующаяся со ст.-ел.
bo. Это еще один дополнительный аргумент для
предположения, что осетинский преверб ба-, формально
совпадающий с частицей ба, должен быть возведен к *Ьа- и
ни к че ду другому. Для реконструкции осетинского пре-
верба на материале иранских языков не было другой
опоры, чем та, которая давала сходство преверба ба- и
частицы ба. В литовском языке наряду с приведенной
частицей Ьа встречается глагольный префикс be,
придающий глагольной форме значение продолжительности
действия. По крайней мере, это является показателем
параллельного формирования этих языковых категорий в
балтийских и иранских языках, что отразилось и в
осетинском языке.
7 Там же, § 92, 3.
108

В связи с превербом фх- в осетинском языке
возникает проблема его происхождения и его употребления.
Преверб фх- может в принципе соединяться с любым
глаголом и даже с другими превербами фое- + ни-). Он
придает глаголам прошедшего времени значение
совершенного вида. В. Ф. Миллер производит фое- из
старого *pati-, полностью признавая, что *pati- не
передает значения совершенности. Вопрос об этом
этимологическом отношении, кроме В. Ф. Миллера, не поднимался
никем. Однако на пути его решения возникает трудность
фонетического порядка, невозможно, чтобы *pati
привело в осетинском к фх-, если нельзя объяснить
сокращение слога -//-.
Вот почему, принимая во внимание прежде всего
одни только фонетические условия, мы полагаем, что фх-
продолжает в осетинском не */?а^-, а древнеиранский
преверб /7а-. То, что этот преверб непризнан, или еще
ле приз-нан в иранских языках, не меняет фактически
ничего, поскольку ра- остается единственным возможным
прототипом фее-. Нужно допустить существование
некоего преверба ра-\ не подтверждая это существование.
Другая причина предположения о том, что фх- не
включал в древности конечный согласный звук, связана с
изменением гласного х преверба перед некоторыми
начальными звуками, в результате чего появляется форма
фе- в таких ныне употребительных глаголах, как,
например, февдисын 'показывать'. Осетинский е является не
фонемой, а пограничным гласным. Звук е
появляется исключительно как знак морфологической связи.
Звук е есть продукт х + ов {февдисын из фх-хвдисын)
или х + и (фервхзын из фх-ирвхзын). Речь идет
только о превербе фх-, не имеющем следов конечного
согласного, который может представлять только древний
ра-. Такова должна быть исходная точка всякой
исторической реконструкции.
Если уж вопрос ставится таким образом, то преверб
ра- подтверждается целой серией соответствий,
подлежащих согласованию с формами других языков, где ра-
должен быть тоже выявлен.
Осет. фхлидзын, диг. фхлледзун 'покинуть (место)',
'переселиться' предполагает *pa-laica (др.-иран. *parai-
са-), соответствующий согд. рг'ус- 'покинуть', 'оставить',
преверб которого всегда /?-, а не '/?-.
109

Осет. фогдарын 'содержать', 'кормить', 'поддержать*
происходит из *pa-dara- и обнаруживается в идентичном
согд. ро'г- 'кормить', 'содержать', po'rty 'пища',
'поддержка'8. К этим двум формам прибавляется с тем же
превербом хот. padar- (причастие padada-)
'поддерживать'. Наконец, говоря о значении «кормить», благодаря
старому *pa-dara- достигается удовлетворительное
объяснение армянскому заимствованию рагаг 'корм', para-
гет 'питать', 'кормить', parart 'хорошо откормленный',
pararak '(вода) питьевая'. Во всех этих примерах
превербом выступает ра-.
Осет. фогсысьСн 'осушаться' объясняется через *ра-
sus, встречаемый в согд. psws — глаголе малоизвестном:
^sy^ly pswsty k'm 'молоко высохло', 'pp'sws 'вода
высыхает'9. Глагольная основа в обоих языках
обозначается через форму *susy фонетически обобщающую осет.
сыс-ын, диг. и-сус-ун 'осушиться', из старого *vi-sus,
авест. haos 10.
Этих трех примеров достаточно, чтобы установить
реальность древнего преверба ра-, сохранившегося в
осетинском языке и широко используемого в глагольном
и именном словопроизводстве. Оставляя в стороне
другие примеры, в которых использование преверба фсе-
особенно ясно, мы проанализируем только глагол фогра-
зын 'мочь', интересный в лексическом отношении. Этот
глагол не был еще объяснен. Хотя основа -раз-
появляется с другими превербами, смысловая связь ее
кажется неясной. Не случайно формальный параллелизм был;
бы определенным между фограз- и, например, араз-
'устраивать', 'улаживать', прошедшим временем фсе-рсез-
тон и а-рогзтон, именным производным фоероез, диг.
фозроезног 'средство', 'возможность' и диг. аразног
'руль'. Из этого можно заключить, что вокализм глагола
фогразын тот же, что и вокализм каузативной формы
глагола настоящего времени, и что этим удается
реконструировать форму непереходного глагола фог-разын и
соответственно форму непереходного глагола а-рсезын.
Получив а-рсезын 'быть совершенным, устроенным,
удачно выполненным' (непереходн.) и ар-разын 'устраи-
8 JA, 1955, р. 331.
9 Ibid., p. 329.
[10 Morgenstierne, — NTS, XII, p. 268.
ПО

вать', 'улаживать', мы устанавливаем фог-рогзын 'быть-
направленным', 'соглашаться' > 'стать возможным' и
фог-разын 'приобретать право', 'управлять' > 'иметь
власть', 'способность' (ср. лат. regere). Новым является
употребление фоеразын, букв, 'управлять', 'иметь власть'.
Уточнение *pa-raza- для передачи значения «власть»
было еще в ранней стадии языка.
Среди имен, имеющих приставку фее-, нам известно-
только фсесон 'верх спины', 'лопатка', ср. фсесон-серхсег
'полость между лопатками'; фсе-сон возводится к *ра-
sana, таким образом, получаем соответствие
персидскому suae 'плечо', 'лопатка'.
Вне осетинского восстановление преверба ра-
обосновывается большим количеством армянских форм, взятых
из древнеиранского языка. Эти заимствования
признаются только наполовину: во всяком случае они никогда не
рассматривались как формы преверба. В армянском же
начальный слог ра- не смешивается ни с ара-, ни с pati.
Вот наиболее убедительные примеры из армянского:
pakas 'уменьшение'^ 'ущерб', 'вред' (поставленные-
ошибочно под сомнение Гюбшманом);
pastar 'покрывало', 'ковер' из *pa-starna, а не из:
pat- (как предполагал Гюбшман);
pahang 'подпорная арка', 'панель';
pahanjem 'требовать', 'просить настойчиво';
расаг 'скот';
pacark 'средство', 'способ', расагет 'помогать (от
чего-либо)';
patan 'повязка', 'бандаж', по-видимому, из раШпа иг
т. д.
Трудно составить представление о широте развития
ра- в древнеиранском, опираясь лишь на свидетельства
авестийского языка: pa-xrasta- 'опозоренный', pa-yaoza-
'(тот) кто взбалтывает (воду)'. Данные осетинского,
заимствования из армянского и примеры согдийского
представляют основу для реконструкции преверба ра- в
древнеиранском.
Этот древнеиранский преверб может быть только
развитием индоевропейского *ро-, известного через ст.-слав.
ро-, ра-, литов. ро- и латыш, ро- (в po-sino, po-situs).
Поскольку осет. фее- придает часто форме прошедшего
времени значение совершенного вида, постольку он
представляет аналогию ст.-ел. ро-. Дело не только в этимо-
Ш

-логическом тождестве между др.-иран. ра- и балто-сла-
-вянск. ра-, а в соответствии их функций.
Можно отметить также словарное соответствие
между древнеиранским и балтийскими языками в одной из
глагольных форм, приведенных выше: согд. р-r'yc-
'покинуть', осет. фх-лидзын 'оставить', 'убежать', др.-иран.
pa-laik соответствует pa-likti 'оставить', лит. 'покинуть',
pa-laikas Остаток', др.-прусск. po-linka 'остается'.
Так как фее- возводится к старому префиксу ра-,
-возникает вопрос, что стало в осетинском с формой pati,
известной во всех иранских языках. Был ли вытеснен
столь важный преверб? В осетинском есть преверб фоец-,
который по ошибке был принят как вариант фее-.
Фонетически фоец- может соответствовать либо
непосредственно pati, либо через промежуточную форму рас-,
известную в согдийском языке. Еще В. Ф. Миллер
показывал соответствие path диг. фсец-и, фое-ц-оей, (прош.
вр. глагола-связкиI1. Можно также рассмотреть в фогц-
предшествующие в формах настоящего времени с
гласным началом фсец-ахуыр уын 'приучиться', фсец-айдагъ
уын 'повадиться', фоец-агайын 'пуститься вскачь', фсец-
архайын 'попытаться'. Можно в подобной позиции
встретить также и фее-: фсе-аууон коенын 'скрыть' и пр.
Примеры показывают, что фоец- является морфемой,
независимой от фов-, и остатком старого pati наряду с фое-,
вытеснившим в значительной степени фсец-.
Укажем на пережиток другого старого префикса, на
этот раз лексикализованного и сведенного к
самостоятельной форме. Он встречается в числительном «девять»:
осет. фараст, замена старого nava-, которое стало в
осет. ну-доес, диг. нсеу-дсес 'девятнадцать'. Каковы бы
ни были причины этой замены, видно, что фараст (из
*фарсест, образованного путем количественной
ассимиляции) обозначает «девять» (букв, 'сверх восьми'). Здесь
обнаруживается известное и в древнеиндийском языке
(начиная с ведийского) parah, ставшее префиксом
одного из числительных: paro-vimsd- 'свыше двадцати', ра-
rah-sahasrd 'свыше тысячи' и т. д. Унаследован только
способ образования: в применении этого способа имеется
то различие, что в древнеиндийском это образование не
обозначало определенного числа и, кроме того, исполь-
11 Миллер, Язык, § 28, 3.
112

зовалось только при образовании больших чисел.
Соответствие, однако, остается поразительным, и оно,
кажется, распространяется и на хорезмийский язык, в котором
«девять» обозначается: s'd (из *frad-l), находящемся в
контрасте с nw'bys «девятнадцать», nwyc 'девяносто'.
Известно, что осетинское счисление находит
соответствие в древнеиндийском; осетинское счисление является
единственным среди иранских, имеющих для обозначения
числа «двадцать» термин ссоедз, диг. инсай, ту же
форму с носовым, что и др.-инд. vlrnsati в
противоположность visati, общей для всех иранских языков.
Последнее замечание касается вопроса о способе
префиксации. В осетинском языке формы прилагательных,
указывающие на притяжательность, могут
образовываться путем префиксации существительных при помощи
морфемы сед- 'с', не являющейся самостоятельной
формой: сед-бсех 'с лошадью', *кто имеет лошадь', огд-зонд
fc сознанием' >'сознательный', огд-гогрзтог 'с
вооружением', 'вооруженный'.
В данном случае в осетинском мы имеем старое
наследие; ср. авест. haZa.-htinara- rc ловкостью', 'ловкий',
haba.-zaobra 'сопровождаемый выпивкой' и пр.
Существовал и общий индоиранский тип этого образования
(например, в ведийском). Интересно, что этот префикс
найден в хорезмийском под формой 6а- в многочисленных
прилагательных.
IL СУФФИКСЫ
После детальных исследований Г. Гюбшмана и
В. Ф. Миллера эта глава о суффиксах в целом имела
бы чисто поучительное значение: следовало бы только
повторить большую часть истин, что не входит отнюдь
в нашу задачу. Мы лишь пытаемся на примере
нескольких фактов осветить проблемы именной суффиксации в
осетинском и ее отношения к суффиксации в других
иранских языках.
Здесь, как и всюду в нашей работе, основная
задача состоит в том, чтобы выделить изучаемые единицы и
описать их. Решение этой задачи едва только начато.
Оно будет основой как для самого описания, так и для
исторического анализа. В большинстве случаев родство
•8 Э. Бенвенист
ИЗ

суффиксов не устанавливается из-за отсутствия точного
описания и изучения. В осетинском языке мы имеем
дело с суффиксами, сложными в своем большинстве,
функции которых четко установлены. Описание и анализ наши
тесно связаны.
Возможно, самой интересной особенностью
осетинского именного словообразования было исчезновение
суффикса -ant в причастии настоящего времени; он
существует только в редких прилагательных, в которых он
более не изолирован: богрзонд 'высокий', зогронд
'старый'. Результатом этого было появление нового
суффикса для образования причастия —огг (*-aka~), который
приобрел точное значение и продуктивность, причем ни
в одном из иранских языков старое *-aka- не имеет
такого распространения.
Равным образом значительным фактом явилось
употребление суффикса -ау с совершенно различными
формами. Речь идет об образовании, ставшем падежным
признаком флексии и характеризующим падеж, который
назван адвербиальным 12, но который мы назвали бы
уподобительным падежом : («le cas similatif»): калм-ау 'как
змея', ирон-ау 'по-осетински'. Этот суффикс
употребляется и для образования наречий: огрогджи-а у 'поздно',
'позднее' (от огрогджы 'поздно'), хорз-ау 'для своего-
удобства' (хорз 'хорошо'). Условием нового положения,
создаваемого суффиксом -ау, должны были послужить.
синтаксические обстоятельства, а именно:
предикативное употребление производной формы на -ау,
которое способствует вхождению этого образования в состав
именной флексии для принятия функции
«уподобительное™».
Наиболее четко охарактеризованным суффиксом по
выполняемой функции является суффикс инфинитива -ын,
диг. -ун, прибавляемый к основе настоящего времени:
цогр-ын 'жить', когн-ын 'делать' и т. д. Нет инфинитива,
который бы не имел окончания -ын, и нет глагольной
формы на ын-, которая не была инфинитивом. В. Ф.
Миллер предложил возвести -ын к -una-, но сомневался в
предложенной реконструкции. Суффикс -una- выявлен в
санскрите лишь в нескольких прилагательных: taruna
'молодой', 'дитя', dharuna- 'носильщик' и т. д.; суффикс
12 Ср. Vogt,-AL, IV, 1944, р. 20.
114

этот не имеет особых связей с осет. -ын. Тем не менее
суффикс инфинитива -ын приводит нас к *-ипа-.
Необходимо заметить, что индоиранский класс слов на *ипаг
не является единым. Он включает, с одной стороны, слова
на -па- с основой на -и-: санскр. taruna-, авест. taum-
па, осет. тогрын 'гнать', с другой стороны — формы на
-una-, которые образуются из суффикса смешанной
формы -var-, van-, например, санскр. mithuna
прилагательное/сдвоенный' и нейтральное слово 'сдвоедае', наряду
с авест. mithwara-, mtthwana- 'спаренный'. Мы уже
ранее указывали, что осетинский инфинитив на -ын.
должен быть связан с авестийским глагольным именем на
^van. Глагольное имя на *ипа находит более древнюю
параллель в индоевропейском языке Малой Азии.
Подобно образованию абстрактных глагольных имен на -wary
-anas в хеттском представлены слова с инфинитивом ;на
-ana в лувийском. Совершенно необходимо, однако,
допустить глагольное имя на *ипа- в ранней фазе формиг
рования осетинского инфинитива. Значит, цоерын
происходит из *сагипа-, кагрдын ¦— из *kartuna-, дарыя-^щ
*daruna—¦ и так в отношении всех глагольных корней
настоящего времени. Именно в предыстории индоиранг
ских и индоевропейских языков осетинское
формообразование находит свое подтверждение; :
г С точки зрения образования и функции.* вторичный
суффикс -аг показывает постоянство:некоторых значений.
Этот, суффикс образует эпонтезу из -I- в основах с
гипсовым и;плавным исходом. В. Ф; Миллер его возводил
к Haka. Даже в самом описании данные подлежат иной
подаче. Мы поставим на первый план точную ¦-, функцию
этого суффикса, формирующего прилагательные: на ¦ базе
существительных со значением «годности, к чему-либо»:
гал 'бык', гайлаг 'теленок (предназначенный для
выкормки в быки)', базар 'рынок', базайраг 'рыночный',
'продажный' и т. д. Суффикс участвует в формировании
прилагательных от инфинитива, указывающего на
способность, пригодность, обязанность: оглхогнинаг 'то, что
нужно купить', дасинаг 'кто должен быть побрит', да-
руйнаг '(одежда), подлежащая носке' (диг.), худанаг
'позорный', 'смешной' и т. д. Подобным же образом
формируются причастия будущего времени
действительного залога: фыссинаг 'то, что подлежит написанию'.
Этот суффикс восходит к *-(i)yaka- через -aka из
8*
;11;5

старого суффикса -(i)ya- и сохраняет в осетинском свою
основную функцию в виде двойного употребления. Во-
первых, в индоиранских языках, как и в других, он
формирует на глагольной основе деепричастие или
причастие будущего времени страдательного "залога: авест.
isya- 'желательный', valrya- 'желанный', aojya-
'достойный лести', вед. havya, drsya и пр.; в осетинском
инфинитив с суффиксом -ааг принял на себя эту роль. Во-
вторых, в ведийском суффикс -{ь)уа-, образующий
нарицательные слова, часто требует перевода «достойный...»:
yaj/liya- 'достойный жертвы', akthiya- 'достойный
похвалы'; это значение сохраняется до сих пор в
осетинском, ср. нывондаг 'достойный составить жертву' (ни-
вонд).
Обратим внимание на осетинский суффикс -гай,
оформляющий имена числительные распределительные: аугаа
'по два', дыгаа 'по одному', огртыгай 'по три'. И. Гер-
шевич справедливо сопоставил это образование с согд.
-ky, ягн. -kei, которые имеют такую же
распределительную функцию ,3. Во многих иранских языках
распределительное числительное имеет несколько видоизмененное
образование на -&-, перс, yagan, пехл. evkanak, вахи
igon и т. д. (из *-k-ana-). Можно считать, что др.-Иран.
*kaya-, откуда происходят осет. -гай, согд. -ky, имеет
характерным элементом -ауа-. В этом случае возможно
сближение с суффиксом -ауа-, -taya- (многочисленных
индийских языков), который показывает количество
частей: dvayd- 'двойной', гауа- 'тройной', dasdtaya-
*в десятую долю'. Кажется, что здесь мы имеем
параллельное развитие ауа- по суффиксу -t- в древнеиранском
языке, по суффиксу -k— в древнеиранском языке,
исходя из совпадения форм осетинского и согдийского
языков.
Суффикс -сен представляется наиболее ясным с
исторической точки зрения, он продолжает индо-иранский
суффикс -ana-; в функциональном плане, присоединенный
к основе любого глагола, он не дает отклонений. Он
используется для обозначения инструмента, средства,
места. Можно сказать, что в принципе каждый глагол
способен образовать имя на -сен, и, наоборот, всякое имя
с флексией на -сен априорно указывает на глагол. После
13 Gershevitch, — TPhS, 1948, pp. 63, 64.
116

того как мы констатировали эти известные формы,
рассмотрим два имени на -сен.
В осетинском языке, как и во всех иранских языках,,
имеется слово для обозначения «льда»: их, диг. йех^
предполагающее древнюю форму *aixa- (авест. аеха и
т. д.); ср. также их уарын 'град идет' (букв, 'льду
идти', в смысле — дождить). Но в осетинском существует
параллельная именная форма ихсен, диг. йехогн 'чувство
холода', майрсемы каркоен ихсен у 'божьей коровке
холодно'. Следует допустить существование имени *aixa-
па-, такой же структуры, как car ana-var tana, что
предполагает *aix в качестве глагольного корня. Эта
может показаться нереальным. Но предполагаемый
корень *aix-, если подумать, подтверждается именной
формой aixa-, которая включается в класс глагольных
имен с развитым вокализмом в основе типа авест. tae^u-y
ъаё^а- vaeda-, raesa-, urvaesa- и т. д. Корень *aix-
существовал параллельно — и это все, что можно
сказать о др.-иран. *ais-, известном нам через авест. isu-
'ледяной', пашто asai 'мерзлый', cap. is 'мороз' и в:
древнегерманском eis. Везде из именных форм остаются
только и.-е. *eis- и др.-иран. *aix-; осетинское же
производство ихсен свидетельствует о глагольном
корне.
Второе осетинское имя на -сен — это рсетоен,
определяемое в «Словаре» В. Ф. Миллера «как цепь из
скрученных березовых прутьев' (ссерзсен), 'веревка или ремень
(которым привязывают бычье ярмо к сохе, к плугу)'14.
От этого имени образуется производное рсетсейнаг
'годный для рсетсен' и композит рсетсен-агъд 'оглобля (что-
то вроде бедра, ляжки)' — агъд от рсетсен. Вероятно,
никто бы не обратил внимания на это слово, если бы
последовательные толкования, впрочем, совершенно различные, не
поставили это слово в центре интересной проблемы.
В. Ф. Миллер хотел найти в рсетсен старое
наименование повозки гаЫ-г\ в действительности он
рассматривал только составное образование рсетсенагъд, которое
он выводил по смыслу из Wagenschenkel. Но он мог
объяснить окончание -сен только как флексию дательного
падежа, которая невероятна в составном образовании;
14 Миллер, Сл., П, 1005.
15 IF, XXI, р. 330.
117

он не принимал в расчет собственного значения рогтогн,
которое существует вне словообразования.
По-иному анализирует В. И. Абаев 1б. Возводя рогтогн
к *гаЪапа-, он берет форму *rabana- как
происходящую в порядке заимствования из древнеперсидского,
где она фонетически соответствует санскр. rasana-
*узда\ ср.-перс, rasan. Это было бы вторичным
заимствованием в осетинский из древнеперсидского после фое-
рогт 'топор', объяснено Е. Лйденом как древнеперсид-
ское *para$u- в противоположность вед. -parasti-.
Сопоставление остроумное, но возникают другие возражения.
Слишком большая ответственность говорить о древне-
персидских заимствованиях в осетинском, даже имея в
виду осет. фхрогт.. Ничего определенного нельзя
сказать об осет. фоерсет, пока не прояснится вопрос о
распределении родственных форм в древнеиранском и в
соседних язьжах. Мы не имеем прямого доказательства
существования *рагаЫ- в древнеперсидском, так же
как некоей неперсидской формы *parasu~. Известно
только тох. aporat, куч. peret 'топор', переводящее
санскр. kuthari, поэтому было бы смелостью относить
к древнеиранскому, особенно древнеперсидскому, формы,
в которых нельзя подтвердить ни вокализм, ни переход
-t, ни внутренние связи. Трудно свести к одной общей
форме хот. pada- 'топор' (из *partat), хорезм. pdyk из
*p{a)rtn ар. paso, язг. partis и тем более уточнить
движение термина, который должен был перейти из одного
языка в другой 17. Нужно удовлетвориться возведением
осет. фхрогт к *рагаЪ, но не к рагаЫ, которое должно
было в осетинском привести к *фсерыт, *фсерут. Во
всяком случае наименование «оружия» заимствуется легко.
Не так обстоит дело с термином, обознчающим часть
плуга, например ос^т.роетогн. Здесь гипотеза о
заимствовании сама по себе менее вероятна.
16 Абаев, ОЯФ, I, стр. 138.
17 Ср. Bailey, — TPhS, 1945, p. 13. — Бейли оставляет вопрос
открытый. Полезно напомнить, что уже Г. Гюбшиан (Н. Hubsch-
mann, Etymologie und Laut-lehre der ossetischen Sprache, Stras-
sburg, 1887, S. 142) сближал осет. фсерсет с санскр. parasa-, но
фонетическая сторона вопроса заставляла его сомневаться. Кроме
того, осет. фее реет сравнивался в последнее время с
наименованиями «топора» в алтайских языках, с которыми осетинское слово
имеет достаточно близкое сходство по форме. Ср. К. Н. Menges,
Ural-altalsche Jahrbucher, XXV, 1953, S. 299.
118

Отнюдь нельзя рассматривать осет. рогтогн как
заимствование для этого языка. Возможно другое объяснег
ние в осетинском же языке на базе внутренней
реконструкции: старое *raQatia- могло быть производным: -ana-
из иранского корня rati- 'быть связанным',
'связываться', известного через авест. габ-, irirab-. Из
приблизительного значения «привязывать» можно получить
термин для обозначения устройства, которое в самом
деле соединяет две части орудия. Таким образом, будет
понятно специфическое значение осетинского рогтогн,
которое обозначает не всякую веревку, а только ту,
которая соединяет ярмо с корпусом плуга. Это было бы
тогда специализацией обычного производного слова на -сен.
При полном описании осетинской суффиксации
необходимо принять в расчет расхождения между двумя
диалектами. Один из многих примеров покажет характер
проблемы, которую можно поставить и которая
затрагивает вопрос о распределении в словаре некоторых
суффиксов.
Наречие «в эту ночь» в иронском — дысон, а в дигор-
ском — огдосог. Расхождение касается одновременно
гласного состава корня и суффиксального образования.
Именно в дигорской форме можно найти гласные
элементы, отвечающие старому дифтонгу авестийского
daosa-y санскр. dosa- 'вечер', 'ночь', перс, dos-
'прошлая ночь'. Следовало бы в иронском ожидать *dus-, a
не дне-. В. Ф. Миллер сообщал об этой аномалии, не
будучи в состоянии ее объяснить 18. Она решается
процессом аналогии, который отклонил иронскую форму:
*duson 'в эту ночь' стала дысон в результате
притяжения, явления аттракции соседнего, близкого по смыслу
и образованию слова зынон 'вчера'. Звуковой состав в
зынон закономерен и регулирует связь с дигорской
основой огзиног 'вчера': осетинский корень восходит к *zln,
ср. авест. гуо, согд. zyy, перс, di-dine (riiz). В
иронском установилась пара: зынон 'вчера' — дысон 'в эту
ночь' с тождественным гласным составом, находящимся
в контрасте с диг. огзиног — огдосог. Отсюда и
расхождение между прилагательными, производными этих
наречий: ирон. зыноныгкон — дысоныгкон, диг. огзинигкон—
егдосигкон.
18 Миллер, Язык, § 7.
119

Что касается образования этих наречий в обоих
диалектах, то очевидно, что они не имеют ничего общего.
В дыс-он, зы-нон имеется суффикс, который
обнаруживается в персидских наречиях bahar-an 'весной', bam-
dad-an 'к утру'. Это является словопроизводством,
которое в иронском диалекте должно было возникнуть
вторичным порядком. Дигорское словообразование седоссе,
огзиног включает адвербиальные формы с префиксацией
ог-, которая, несомненно, является древнейшим явлением..
Интересную параллель, кажется, единственную, к
наречиям времени мы находим в авест. axsafni 'к вечеру',
a-sulri 'к утру', ср. санскр. a-dya 'сегодня'.
Другой пример различия между двумя диалектами в
области суффиксации мы находим в ирон. фарон и диг.
фарог 'прошлый год' (перс. par).
Очевидно, что при историческом анализе именного
словопроизводства осетинского языка основной
проблемой является не столько материальная реконструкция
суффиксальных форм, сколько их функциональное
отождествление.
Например, суффикс -иуогг, диг. еуогг, образующий
абстрактные слова из существительных и
прилагательных19: оглдар-иуогг 'господство', 'главенство', хогрзиу-
огг 'награда' (из хорз 'хороший'), когстограуогг 'то, что
подобает младшему = обслуживание старших' {когстогр
'младший') и т. д., позволяет реконструировать *aivaka-,
но эта форма, кажется, не засвидетельствована в
другом языке.
Обратимся к суффиксу -дзогг, в реальности которого
сомневался В. Ф. Миллер20. Он приводит два
малоубедительных примера: в уалдзогг 'весна' только
специалист по этимологии может выделить -дзогг, сравнивая
уал- с авест. vaeri 'весной*, и хъоглдзогг, диг. агъоглд-
зогг 'веселый', не находится в очевидной смысловой связи
с хъал, диг. игъал 'гордый'. Нам встретился лучший
пример: уогмдзогг 'рвота' (уогм-ын 'рвать'). Надо было
подобрать еще примеры и выделить функцию суффикса,,
прежде чем .интересоваться предысторией -дзогг
(который материально предполагает *caka).
Вопрос о формообразовании стоит на полпути между*
19 Там же, стр. 90, Ж 6.
20 Там же, стр. 91.
120

суффиксацией и образованием сложных слов.
Образование сложных слов можно показать на примере слова yam,
входящего со своим собственным значением в некоторое
количество композитов. Поскольку вопрос этот нигде не
рассматривался, мы здесь дадим все формы этого
слова, доступные нам.
Как слово yam переводится 'спальная комната',
'кровать'; ср. уатон 'тот, кто остается в кровати' (=
'больной'); yam бакогнын 'постелить', yam бафснайын 'убрать
постель'. Но собственное значение yam значительно
шире. Смысл слова связан с природой поселения.
Социальной единицей у осетин выступает хъогу,
переводимый примерно 'село', это фактически — большая семья21
патриархальной организации хъогу, соответствует авест.
gava- примерно «округ», «область» и, вероятно, гот.
gawi 'край'. В хъогу группируются под властью хщау
('хозяин', 'владелец') семьёй родственников, живущих в
окрестных домах. Помимо башни и гостиной имеется
хогдзар ('столовая', 'место пребывания') членов хъогу\
термин хогдзар обозначает 'кровля', 'крыша', 'потолок'
(цар <^дзар), 'собственный' (лее-), т. е. 'общий дом
семьи'. Имеются также yam — отдельные комнаты
различных семей; каждая семья уходит на ночь в свою
спальную комнату. Вот почему yam ограничен смыслом
'спальная комната' в противоположность хогдзар 'общий зал
(большого дома)'.
Происхождение yam подтверждает общее значение
«жилище». Слово yam восходит к *va$a из *vahaOa-,
происходящего в свою очередь из абстрактного слова
vah- 'пребывать', санскр. vas-. Через осетинский в
древнеиранском языке таким образом обнаружено
существительное *vahaba, соответствующее санскр. (а-ира-)
vasatha-. Итак, два производных слова, возникшие из
vah-, — это авест. vahhathra (наречие) 'в его жилище'
и др.-перс, dvahana- 'местность' (арм. аиап 'небольшое
местечко'), санскр. -vasana-. Помимо осетинского старое
производное слово обнаруживается в армянском
заимствовании van-k' 'корчма', в церковном словаре —
'монастырь', 'замок', в сложном слове vanatur 'кто дает
21 Автор пользуется устаревшей работой М, М. Ковалевского
«Современный обычай и древний закон. Обычное правэ осетин в ис-
торико-сравнителыюм освещении» (т. 1—2, М., 1886). — Прим,
переводчика.
121

жилье', 'приглашенный гость' и т. д. Арм. van-k\
подтверждает *vahana- без префикса как параллель
осетинскому yam из *vahatha и находится с последним в
такой же связи, как и санскритские производные слова
с префиксами vasana- и vasatha-. Ср. также хот. vana-
'храм'.
В составе сложных слов yam находит широкое
применение. Первую группу образуют те композиты, в
которых yam сохраняет свое значение 'пребывание', 'место
нахождения': oexcoeeti-уат 'ночлег', цсероен-уат 'место
жительства', уазсег-уат 'в гостях' и т. д.
В некоторых случаях состав композита нелегко
определить; например, бынат, диг. бунат, бунуат 'место',
'помещение', 'пребывание', отсюда также — бынат-он
'местный'; композит бын (бунУуат 'местопребывание'
раскрывает свой смысл в составе оборота бынаты ха-
цау 'хозяин места' (своего рода духовный защитник
дома, дух очага).
В более широком смысле yam обозначает место (где
находится предмет, или существо), где обычно
происходит какой-то процесс: дон-уат 'водоем', дугъ-уат 'поле
для устройства скачек', 'ипподром', муе-уат 'площадка
для гумна', 'ток', фхз-уат 'площадка', 'площадь', куырд-
уат 'просватанное состояние девушки в доме родителей',
зогй-уат 'обвал', 'место частых обвалов', фхстиат, диг.
фогста-уат 'задержка', 'опоздание', рох-уат 'забытье',
'забывчивость', (ср. рохуаты ныууадзын 'обрекать на
забытье'), зоггогл-уат 'место, откуда вытащили гвоздь'
(диг. сефцсег-уат 'воротник'), фадат, диг. фад-уат,
букв. 'место ноги', но переосмысляется как
«возможность», «условие», соер-уат (согрват) 'пастбище', 'выгон',
'местонахождение скота'. В современном словаре дзырд-
уат 'словарь', дамгъ-уат 'местопребывание букв
алфавита' (дамгъог < тюрк, tamha 'различительный знак'),
'букварь'.
Странное развитие получил -yam, обозначая место
предмета, которого уже не существует. Например, хъсен-
yam 'место удара', хъсен 'шрам'. Также понимается куы-
рой-yam, диг. курон-уат, букв, 'местонахождение
мельницы', куырой 'место, где была мельница', 'развалины'.
Таким же образом создана небольшая группа сложных
слов, где -yam становится носителем следа чего-то,
развалин чего-то: помимо куирой-уат встречаются сло-
122

:ва: хъсеу-уат 'развалины' (букв, 'развалина') села', хогд-
зар-уат 'развалины дома', а также логг-уат, букв,
'местопребывание человека' (отсюда логгогт 'пещера'), но
в значении «разорение»22.
Из примеров видно, как значение «место пребывания
(людей)» перешло в «местонахождение (вещей)», а потом
в обозначение «места строения, исчезнувшего или
разрушенного».
22 Примеры взяты из работ Абаева («ОЯФ, I»), Миллера («Язык»)
ш Мункачи («Bluten»). — Прим. переводчика.

ГЛАВА V
ЗАМЕТКИ ОБ ИСКОННОМ СЛОВАРЕ
Когда мы рассматриваем осетинский словарь в целом
и пытаемся выяснить общие особенности его лексической
структуры, то приходим к ряду выводов, одни из
которых связаны с внутренней организацией словаря,
другие — с положением осетинского языка среди иранских.
Первая особенность, которая бросается в глаза,—
это богатство форм словопроизводства и словоЬбразова-
ния, возникших на основе словосложения. Мы еще не
располагаем перечнем ни производных, ни сложных слов
осетинского языка. Нам нужны полные списки слов для
оценки продуктивности различных словообразовательных
элементов (-сег, -сен, -ад, -дзинад) и для классификации
разновидностей сложных слов.
Вторая особенность, связанная с первой, состоит
в четкости морфологических связей между основными
и производными словами. Формальные связи одних с
другими остаются вполне очевидными. От любого
первичного или вторичного прилагательного или существительного
можно образовать слово с негативным производным
значением, используя форманты ое-, (сен-) или сенсе (сенсе —
зонд 'глупый', сенсе-мселсет 'бессмертный', сенсехор 'без
хлеба'); эти отрицательные частицы используются в
языке для образования нескольких сот производных слов.
Именно сотнями следует также считать имена,
производные от гсенсег и -гсенсен и являющиеся
отглагольными именами. В языке возникло большое количество
глагольных перифраз с ксенын Сделать' типа сенцой кое-
нын 'отдыхать'; сотни других, слов образуются преверб-
ными формами, отождествляемыми с а-,ра-, фее- и т. д.,
которые своими сочетаниями увеличивают возможности
121

.-ловопроизводства. Свобода же словосложения обуслов-
ивает ясность составных элементов, ту ясность, кото-
ая содержит в себе, очевидно, естественную простоту:
хуртуан 'рассыпание на солнце', 'место, где
рассыпают зерно для просушки', нарт-хор -'пища (или зерно)
нартов', 'кукуруза', уырдыг-стогг 'тот, кто стоит':
слово используется, когда говорят о молодом человеке,
обслуживающем сидящих за столом старших, и т. д.
Словосложение расширяет словопроизводство. Многие
элементы сложных слов, рассматриваемые еще как
самостоятельные слова, находятся на пути превращения
в суффиксы. Это было видно на примере: -yam (см.
выше), а также -дзау 'кто идет' (тот, кто занимается
каким-либо мастерством), ср. куырой-дзау и пр. (см. выше).
Оставаясь родственными, эти морфемы способствуют
расширению состава производных слов.
Другим морфологическим средством словарного
обогащения является использование в некоторых случаях
именной флексии для словопроизводства, в частности
адвербиального. В языке имеется широкая возможность
образования новых слов при помощи окончаний
исходного падежа на -сей, направительного на -мог\ местного
на -ы, уподобительного на -ау, причем новые наречия,
например, в большом количестве образуются не только
от имен существительных, но и от самих наречий. Так,
афон 'время', 'момент' производит афонмог 'ко времени',
диг. айфэнги 'теперь', огроеджы¦¦— оероеджиау 'поздно',
уогд 'тогда', уседсей (с тех пор', уогдмог 'к тому
времени', уоедог 'тогда', уоедоггомау 'так себе', 'ни то, ни се',
уогды онг, диг. уогди уалсенгсе 'до тех пор', уседта
'тогда же', уседдсер 'и все же', уогдыгкон (прилагат.)
'тогдашний'.
От фарс 'сторона', 'бок', дающее фарсмог 'рядом',
фарсдар, фарсдар 'сторонник', фарсыл-хогцоег
'сторонник', 'помощник' (букв, 'кто держит за бок'), образуется
производное на фогрс- (ср. фсерск. 'ребро'), а также фоер-
соей 'с боку', фогрсога-фсврстогм 'бок о бок', фогрсмог
'в сторону', 'в бок', фхрсыл 'на сторону', фхрсылогй
'легко', 'без труда'. Примеры можно умножить.
Все это интересно потому, что осетинский язык вплоть
до конца прошлого века не имел письменной нормы. Фак-
1 У 9. Бенвениста — «adessif», — Прим. переводчика.
125

ты показывают, что спонтанное развитие
словопроизводства было вызвано потребностью четкого сохранения
формальных различий и морфологических связей. Когда
эти связи утрачивались, разрушалась сама база
словопроизводства. Прилагательное рсегъсед 'спелый'
предполагает старое *fra-gata- 'совершившийся', ср. авест.
fra-gam- 'совершиться'. Оно больше не имеет связи
с современным сегъгъсед, диг. огнгъогд 'достаточно' из
*han-gata, ср. согд. 'щ?к 'полный', а еще меньше
с огвгъогд 'заточение женщины на время родов', 'роды',,
'роженица' из *apa-gata- 'уйти в критический момент'.
В осетинском языке нет этимологической базы *4&d без
преверба, ни глагола, к которому могло подсоединиться
то или другое из производных слов. Нет более общего
понятия, откуда происходит лексическое дробление
старого этимологического гнезда слов; смысл каждого
термина определяется функцией его префикса. Наоборот,,
там, где существует база словопроизводства, связи
между производными словами проявляются четко. Если
расклассифицировать весь словарь осетинского языка на>
определенные этимологические гнезда, исходя из син-
кронных, а не исторических критериев, то можно
установить, что в нем имеется относительно немного
полностью изолированных слов, исключая, конечно,
заимствованные слова.
Обратимся к осетинскому словарю как разновидности
иранского словаря. Как определяется осетинский словарь
по отношению к другим языкам? В осетинском языке нет
характерных терминов общеиранского состояния, которые
бы могли служить для языковой классификации.
Кажется, что весь основной словарь обновлен.
В лексике наблюдается новое перераспределение
общих терминов и вытекающая из него новая
специализация значений слов. Например, хор собственно 'пища\
на самом же деле обозначает 'зерно', кусарт вместо
этимологического значения 'резание горла' приобретает
значение 'жертва (в честь гостя или торжественного
случая)', хизын 'карабкаться', но еще и 'пасти', фхрсып
'спрашивать', 'требовать' (ср. также согд. m'r'kfc prs'y
'спрашивать судьбу'), откуда догсны фогрсогг 'обращаю-
126

щийся к знахарю', хъогдуртогй фогрсын 'спрашивать',,
'гадать на зернах фасоли', ср. диг. гец-фогр-согн
'гадание на зернах гороха' (букв, 'спрашивание
удивительного'), хос 'трава'стало медицинским термином «средство»,
«лекарство» и произвело еще хос-гогногн 'лекарственное'.
В большинстве случаев восприятие обшего смысла дает
возможность понять и частное значение.
Но в языке произошли глубочайшие изменения, с
которыми надо считаться, чтобы найти их причины. С
одной стороны, словарные изменения являются
результатом социально-экономических условий, вследствие чего
в языке появились заимствованные слова, например, боех
'лошадь' (из инг. bagh 'жеребенок'), логг 'человек'
(восточно-кавказское слово, например, лак. *lag 'человек'J;
с другой стороны, словарные изменения объясняются:
внутренними отношениями между элементами словаря.
Ниже мы рассмотрим внутренние факторы лексических
изменений.
В отличие от древнеиранского, а также от
современного персидского в осетинском языке помимо хсерын,
диг. хусерун 'есть' — общеиранского глагола, есть
глагол нуазын, диг. ниуазун 'пить', который является
новым для языка осетин. Нетрудно объясняется
происхождение этого глагола: он возник из *ni-vaza- 'свести
вниз', перс, furil bordan 'глотать', франц. avaler
'спустить'. Интересно отметить, что это слово начало свой
путь уточнения еще в древнюю эпоху, когда ni-vaz-
(для которого осетинский ниуаз- является каузативной
формой наст, вр.) употреблялось для обозначения
переливания жидкости, например, авест. afs-nivazaiti 'вода
течет вниз', хот. nuvaysta (из *ni-vaz-) 'вытекает
(жидкость)'. Образование переходной формы настоящего
времени могло предопределить новое значение.
Другой пример из аналогичной серии — осетинский
глагол ныгогнын 'хоронить', причастие ныгогд, из *ni-kan-
с, причастием *nikata- (ср. авест. kata- 'комната').
Начальный корень *kan- не существует в осетинском, по-
видимому, он вытеснен когн- 'делать'. Ни один другой
преверб, кроме ni-, не употребляется с *kan- (но
некоторые превербы могут прибавляться к /гг).Тем не менее
осет. ныгогнын 'хоронить' сравнивается именно с авест.
2 Trubetzkoy, Melanges, I. van Ginneke, Paris, 1937, p. 172.
127

ni-kan-, который также значит 'хоронить покойника',
но это же авестийское слово отличается от др.-перс.
ni-kan- со значением 'разрушать', 'уничтожать'. Кроме
того, в осетинскОхМ существует связь между ны-гогнин
"'хоронить*, и ингогн 'могила', последнее соответствует
авест. hankana- 'яма', 'яма с нишей'3.
Имея эти факты, мы произведем простое
сопоставление, где данные известны и не вызывают сомнений:
для термина «вода» в осетинском используется не
форма ар-, а дон, имеющее также значение 'река', однако
осет. дон отвечает авест. danu 'река'. Все просто и
ясно. Исследователи никогда не выходили за пределы
этого вполне удовлетворительного соответствия.
Важность слов danu, дон в гидронимике бывших
скифских областей ясно вытекает из наименований рек,
таких, как русск. Дон, и лат. Danuvius; этот термин был
применен еще для наименования нескольких рек. В
настоящее время дон в осетинском обозначает
одновременно 'вода', 'река', 'речка'; ср. литов. ире и и.-и. ар-,
или гот. ahva и лат. aqua. Однако ар-, имеющее два
значения, должно было существовать и в областях, где
только dam-, кажется, было необходимо: к западу от
*г. Курска4 встречается наименование реки, впадающей
в р. Семья, — Апака, тогда как это древнее слово
существует только в осетинском в лице авг 'стекло', ав-
джын, авгин 'стеклянный' (ср. согд. "pkyrik 'кристалл',
''хрусталь', перс, abgin). Оба обозначения, ар- и danu,
нетождественны, что подтверждают авестийские
примеры Хр. Бартоломе 5. В отличие от ар-, часто встречаемого
при обозначении конкретного вещества или же
мифологического существа, danu- употреблено только в одном
случае, в одной из авестийских цитат «Aog9madaeca».
Чтобы проиллюстрировать свою мысль, выраженную в
предложении «Мы избежали самую большую опасность пути,
но не избежали смерти», автор этого текста перечисляет
смертельные опасности на пути: первое препятствие da-
nus... fra bur at tacintis 'река бьет ключом из глубин',
затем говорится о чудовище с туловищем быка, затем—
о медведе с темной шерстью, страшном разбойнике, вра-
3 Bailey, —BSOAS, XII, р. 331.
4 М. Vasmer, Die I ranter in Siidrussland, Leipzig, 1923,
p. 75.
5 Bartholomae, AiW, S. 1691.
128

жеских войсках и пр. Кажется, что термин danu-,
отобранный рассказчиком в порядке предпочтения перед ар-,
обладает качеством могучей, опасной реки. Это
характеристика уточняется затем словосложением datm-dra-
Jah- 'длиной в одну реку', 'такая же длинная, как
река'. В контексте странность этого перевода бросается в
глаза. Является ли длина реки таким же атрибутом всех
рек, каким является ширина земли или высота солнца.
Можно ли, действительно, сказать: «длинна, как река»?
Смысл этого сложного слова dana- drdjah должен
соответствовать смыслу двух других; гэт frathah 'шириной
с землю', hroardbardzah 'в высоту (в расстояние) до
солнца'. Земля и солнце — единичные объекты мира.
Таким же единичным должно быть dana- в выражении
dana- drajah, которое подлежит переводу 'длиной в
(такую-то)', dam 'длинная, как (эта) dana-'; именно danu-
ro преимуществу должен был служить термином сравнения,
противополагаемым землей солнцу. Речь идет о реке
сказочной длины, о реке, называемой «этой рекой». Можно
полагать, что «этой рекой — dana-», своего рода
космической эмблемой, была Оксус или Яксарт. Если это
положение верно, то dana- должен был существовать в
скифском языке с древнейших времен как наименование
большой реки. После переселения на запад это
наименование было перенесено на могущественные реки южной
России и соседних областей, до того как это слово
приняло еще более широкие масштабы использования.
В других условиях предыстории осетинские слова
разъясняются путем сравнительного изучения, данные
которого еще нужно обнаружить. Несколько
лексикологических этюдов этого характера были даны в
предыдущих главах. Здесь мы добавим еще несколько примеров,
которые включают осетинские термины, относящиеся
к области социальной и материальной культуры. Только
благодаря широкому и по возможности точному анализу
всех связей между осетинским и родственными языками
удается выявить нововведения и преобразования
осетинского словаря.
Осет. оггъногг 'застежка', 'пуговица' (ср. оггънсег
агмсе соехтогг 'пуговица и петля' в смысле — тесное
единство) представляет нам внутренюю группу -Л/г-,
которая указывает или на *gn-, или на *-хп. т. е. старая
группа *хп должна перейти в осет. -ha-, фактически
9 Э. Венвенист
129

группа *-хл- не встречается, по-видимому, в осетинском.
Благодаря *-хп- удается восстановить старое *ахпа-г
соответствующее санскр. akna-, отглагольному
прилагательному апсай 'гнуть', 'застегивать'. От этого же
корня ank- производятся в авестийские именные формы
с носовыми и без носовых: aka- 'крючок', 'шпилька'
(ср. санскр. anka-, ankusd- 'крючок'), anku- 'застежка',.
акта- 'застежка', ахта- 'изгиб', axnah 'длинный,
узкий ремень'. Это последнее слово, в частности,
особенно близко к осет. оггънсгг. Значение корня пригодно для
специализации большого количества технических
терминов.
Большой интерес представляет слово социальной и
материальной культуры — цар 'крыша', 'потолок'. Это
слово еще раз связывает осетинский словарь с древне-
иранским лексическим фондом. Осет. цар не имеет
ничего общего с древнеиранским корнем *саг- 'двигаться';
последний дал в осетинском цогрын 'жить', ср. цогрогн
'место, где живут, жилой {хогдзар)\ цард 'жизнь' и
менее родственные (близкие) производные, как цогл
'угощение', фогдзогл 'нитка'. Во всех именных и глагольных
формах, которые связываются с *саг- осетинским
словопроизводством, понятием выступает значение глагола
«жить». В частности, следует отметить составное слово
сидзогр 'сирота' (диг. седзогр) из *sai-cara 'кто живет
сиротой' (авест. sae-, ср. перс. syyg). Но Цар имеет
значение 'крыша' как часть материальной постройки,
относящейся непосредственно к дому; это слово встречается
в прилагательном огдзар 'бездомный' (букв, 'без крыши'),
ср. *ог-цар), в сложном слове цар-огфтыд 'несчастный',
'погибший', 'без дома' употребляется как
восклицательный оборот, букв, 'у которого крыша вынута'. К этой же
серии относится слово хогдзар, которое мы разобрали
выше.
Мы ставим осет. цар 'крыша' в связь с авест. сав-
га-, которое засвидетельствовано в canra-hak
'(животное) домашнее', противопоставляемое ravas-carat
'свободное', 'дикое'. Мы не можем следовать за Хр. Барто-
ломе в отношении его перевода cawrа- и его попыток
сблизить авест. сапга- со ср.-перс, carak 'выгон'.
Чтобы извлечь понятие «(животное) домашнее» из понятия
«выгон», «пастбище», Хр. Бартоломе искусственно
вводит понятие «домашний выгон». Более того, форма cah-
130

ra(==cahra-) не возводится к форме сага/г. В
противоположность ravas-carat 'кто движется на просторе'
следует ожидать для canra-hak значение 'пребывающий
в жилище', ср. gairi-sak 'кто пребывает в горах'.
Впрочем, в самом осетинском языке для понятия «приручить»
существует оборот хогдзарон скогнын (хогдзарон
'домашний'). Следовательно, можно для авест. ссиэга
предполагать значение 'крыша', 'жилище' и этим установить
формальную связь между авест. ссиэга- и осет. цар.
Фонетическая формула была бы: авест. сагэга- ]> осет.
цар (*саг). Эта формула имеет параллель в авест. vah-
ri 'весной': осет. уал-(дзсег) 'весна'. И общеиранское
значение было бы «крыша», «жилище», откуда осет. цар
'крыша'.
В социальном словаре мы прежде всего отмечаем
осет. сон 'враг', которое встречается также в согд.
s'n, хот. sana- 'враг'6. Это слово восходит, по-видимому,
к древнеиранскому словарю. Совпадение осетинского
слова с согдийским и хотанским говорит о том, что
данное слово, восходящее к древнему *sana~, не
ограничивается рамками этих трех языков. Мы можем его
объяснить именно благодаря материалу авестийского языка.
Мы сравниваем *sana- 'враг' с авест. sana- frasana
'опустошение', 'разрушение' в составе сложного слова
frakdrdsto, frasana- 'кем совершается разрушение';
это — эпитет от gaba- 'разбойник': gabahe...frakdrdSto
fsasanahe 'от разбойника, который чинит разрушения'.
В начале или в основном *sana- 'враг', может быть,
находится абстрактное слово sana-, ставшее именем
деятеля таким же образом, как это произошло с франц..
garde; или, может быть, существовало параллельно
другое *sana- 'разрушитель', ср. вед. та- 'дом' и та-
'должник'. Слово во всяком случае принадлежит древне-
иранскому лексическому фонду.
К этому же ряду относится юридическое хъаст
'жалоба (в суд)' (диг. гъаст). Может быть, не следовало
бы обращать на него внимания. Г. Гюбщман и особенно
В. Ф. Миллер7 связывали хъаст с другим осетинским
словом хъоерзын 'стонать' (авест. gardz-, санскр. grh-).
Это один из примеров, а В. Ф. Миллер их приводит три,
6 Ср. Bailey, — TPhS, 1945, p. 24.
7 Миллер, Язык, § 38.
9*
131

где -г- исчезает перед -st и -zd-. Но ни один из
примеров не верен: хуиздогр 'лучший' — сравнительная степень
от хорз 'хороший' — показывает простую диссимиляцию
-г- в последующих слогах; могкъуыстогг 'предплечье' (?)
не'указывается больше как сложное слово могкъуыр-стогг.
Третий пример, где хъаст связывается с хъогрзын, не
более удачен.
Существует несколько причин, согласно которым хъаст
не может быть глагольным именем от хъогрзын.
Во-первых, группа -rst- допускается и держится только при
образовании -большого числа причастий: огвзогрст из
&взар-, уогрст из yap-, yapcm из уарз-\ иппогрст из
ыппогр-, карст из когрд- и т. д. Таким образом,
причастие или глагольное имя от гъогрзын могло войти в
гхорошо снабженную парадигму спряжения. Во-вторых,
имеется веское основание, что хъаст не только
происходит из хъогрзын, но оно вообще не может от него
образоваться, хъогрзын уже имеет свое глагольное имя
или именную форму в виде хъогрзт, диг. гъсерзт. Было
ли это причиной, нам неизвестно, но В. Ф. Миллер б
«Словаре»8 под словом хъаст не делает ссылку на хъогрзын-.
В-третьих, значение одного слова решительно не
подходит к значению другого слова. В то время как хъогрзын
имеет в качестве производных хъогрзогн, хъогрзт, мы
должны рассматривать хъаст как имя, не связывая его
в осетинском ни с одним глаголом. Кроме того, хъаст
служит базой для образования нескольких- производных
слов, принадлежащих к той же юридической сфере
«жалоба в суд». Примеры подтверждают это специфическое
употребление: моггуыр йог хъаст хогссын ног фхразы
"бедняк не может подать жалобу' и пр. От хъаст
образуются (путем чередования звуков) хъаст-гогногг
'жалобщик', хъаст-гсенаг 'любитель жаловаться',
'сутяжнический', хъогстаг 'тот, на кого жалуются', хъогст-
вогндаг 'путь (порядок) жалобы', хъогстджын 'с
жалобой', 'противник на суде'.
Осет. хъаст бесспорно возводится к *gasta~. Можно
полагать, что ^gasta- могло соответствовать др.-перс.
gasta-, засвидетельствованному как имя существительное
и как имя прилагательное: 'немилость', 'отвращение' или
"'отвратительный', 'враждебный'; ср. ср.-перс, gast 'отвра-
Миллер, Сл., I, 430.
m

щение', gastgar 'отвратительный'. То, что до сих пор-
gasta- не имеет соответствия вне персидского
и.парфянского, ничего не значит. Нужны особые
обстоятельства, чтобы термины такого характера могли сохраниться.
Употребление др.-перс, gasta- в официальном словаре
в значении 'немилость (со стороны властей)', 'порицание'
было подтверждено ахеменидским* документом на
арамейском языке в Египте. Можно, следовательно,
понимать, что в осетинском языке сохранился хъаст,
специализируясь как «жалоба», термин, обозначающий при-
мерно «немилость», «недовольство».
Нужно будет, очевидно, отделить хъаст от
совершенно другой группы слов, оформленных в дигорском
в виде игъозндун, игъогнст 'пачкать', 'марать', хъогстог
'проба'—от старого *vi-gatid-, вероятно, близкое к перс.
ganda 'вонючий'; ср. пашто handal 'быть пресыщенным'.
Имеются все основания оставить др.-перс, gasta- вне
терминов, обозначающих «(дурной) запах», авест. gaititi-,.
перс, gand, санскр. gandhd- и пр.
Важным термином является хицау, диг. хецау
'хозяин' (являющийся главой семьи, владельцем, — огфсик
'хозяйка'). Чтобы проанализировать это слово, сравним
с ним осетинские прилагательные хицсвн, диг. хецогн
'отдельный', 'самостоятельный' (хицоеногй 'отдельно') и
хицон, диг. хецон 'свой собственный', 'близкий
родственник'. Общей для всех трех слов является основа
хиц-, диг. хец-, которую мы возводим к *xvaibya-y
производное на -tya на базе наречия xvai-. Тот же
элемент xval- встречается в авест. xvaepalbe, в древне-
персидском орудийном падеже (ед. ч.) hwai-nasiya-, cp.-
перс. xve$a§ и т. д. От *xvai-$ya-, которое
закономерно дает хиц- и хец-, в осетинском языке образовано
хицсвн 'особый' (противоположное иумсейаг
'общественный', 'общий') и хицон 'близкий родственник',
принадлежащий к классу бинон-, хседзарон и др. Производное
на -ау (из *ava-) в хицау должно обозначать 'хозяин*'
(в смысле «владелец») — то, что оно в действительности
обозначает. Следует отметить, что форма xva{i)-pati-
для выражения понятия «сам» или «свой» известна во
всех иранских языках (ср. согд. т«г8-, пашто хрэ1-
и т. д.), кроме осетинского: в осетинском нет никаких
следов составного элемента *pati. Это отрицательная;
черта, имеющая свои последствия.
133

На первый взгляд невозможно определить иранское
происхождение хуын, диг. хуног 'подарок'. Это еще один
пример того, как осетинский язык использовал общие
термины для обозначения понятий частных обычаев.
Необходимо исходить из хонын гзвать\ 'называть', как
др.-иран. xvan-, но которое имеет также значение
«приглашать», откуда и возникает бытовое понятие: ус хонын
'приглашать женщину', т. е. 'жениться'. От причастия
хуынд 'приглашенный', 'приглашение', 'оказание
гостеприимства' образуется хуындогг 'приглашенный',
'приглашенная' (т. е. жена, допущенная в дом родителей); хун-
догги бадун 'расположиться как приглашенный' (точнее—
'жить у родителей') — говорится о женщине, которая
приходит в дом своих родителей. Именная форма хуын
(из *xvana-) обозначает, таким образом, «знак
гостеприимства», «присутствие гостя»; и тот, кто приносит
хуын по назначению, называется хуын-дзау.
Следующий разбираемый пример — совершенно
другого характера. Когда в тохарском обнаружили слово laks
со значением 'рыба', была немедленно подчеркнута
важность этого соответствия с наименованием
«лосось»,.термином, распространенным только в пределах северной и
центральной Европы и засвидетельствованном s
германских (lahs, lax), в балтийских (др.-прусск. lasasso, ли-
тов. lasisa), в славянских языках (русск. лосось). И вот
теперь это слово появляется в осет. логсогг 'лосось'9,
форма которого точно продолжает старую *lasa-, и.-е.
*lakso-. Нет никаких оснований полагать, что осет.
логсогг происходит из другого языка или оно заимствовано.
В последнем случае это заимствование, очевидно,
произошло в ту отдаленную эпоху, когда логсогг должно
было перенять непосредственно свою индоевропейскую
форму. Это в скифском мире имело хождение
наименование глубокой древности, сохранившееся с */- в
осетинском языке и расширившее сферу употребления и.-е.
*lakso- за счет части иранских языков Irt.
Несколько терминов обновили в осетинском языке свое
значение. Некоторые из этих изменений произошли
относительно давно.
9 Впервые сближение это было сделано Г. Моргенстьерне (см.
NTS, VII, 1934, р. 120).
10 Осетинское слово не привлечено ни у М. Васмера, (Vasmer,
REW, II, р. 61), ни у Покорного (Pokorny* Indg. etym., p. 653).
134

«Лошадь» по-осетински — бсех (словно кавказское, мы
уже говорили о нем выше), но иранский термин
сохранился в йоефс, диг. огфсог 'кобыла' и в хогргогфс 'мул'
{осел -г лошадь).
Старое наименование «руки» исчезло из числа
названий частей тела, но оно обнаруживается в осетинском
догстогг 'пучок колосьев (который жнец берет в горсть)'.
Для «руки» в осетинском есть арм; значение «рука»,
однако, узнается в догларм 'подмышка' (букв, 'под
рукой'), которое вытеснило старое название авест. kasa-,
согд. *p-ksy- из *api-kasa-, вед. api-kaksa- 'область
.подмышки' с производным api-kak-sya-.
Можно удивляться, что осет. соерд., диг. согрдог
означает 'лето' (противоположи, зымсег)—наименование
года, а тогда как последний по-осетински звучит а(н)з,
или афогдл\ но необходимо указать на наречие асогр'ды,
которое значит «этот год» и этим продолжает старое
*sard 'год' п.
Среди названий родства встречается много новых
терминов и слов неизвестного происхождения. Отметим
здесь каис, диг. каййес 'тесть', 'зять'; «брат»
по-осетински огфсымогр и оервад, первое из них мы разобрали
¦выше, а второе слово восходит к старому *brata~.
Слово оервад в общеосетинском обозначает «родственник»,
«однофамилец», оно сохраняется в мады-огрвад 'брат
матери'.
На первый взгляд трудно узнать в зайин 'расти',
зад 'родившийся', хор-зад 'урожай', др.-Иран, zaya-
'родится', примененное к росту растительности, ср. зайаг
'плодоносный', зайаг хал 'трава, которая произрастает'.
Тем не менее первоначальный смысл слова сохраняется
(ср. гаис, огрдзоги).
Для слова «хороший» в осетинском есть хорз, диг.
хуарз. Во всех работах считается очевидным сближение
хорз с авест. hvardz hu-varaz- 'действующий хорошо',
хотя в осетинском нет этого корня. Более
предпочтительным было бы сравнить его с авест. xvarz- 'вкусный',
засвидетельствованным в форме превосходной степени
xvardzista 'лучший', 'самый вкусный' (при определении
качества пищи). Значение хорз соотносительно с проти-
11 Ассеоды — скорее всего «этим летом». — Прим. перевод-
ч ика.
135

воположным понятием фыд, диг. фуд fплохой',
соответственно — 'гнилой' (авест. puiti 'гниль'). В хорезмийском
также есть х?ч xzk 'хороший', которое представляет
xvarz-, как "ndz 'связь' представляет авест. handardza-.
Мы уже выяснили, что несколько слов, специфичных
для осетинского языка, принадлежат лексике восточно-
иранских языков, где они постепенно появляются,
например, осет. фат 'стрела' и согд. /?'§о; осет. хъогздыг
'богатый' и хор. izdk, осет. оглхуй 'веретено' и хор.
Чх и т. д.
* * *
Сохранились ли древние связи осетинского словаря со
словарями других иранских языков? Мы видим только
два слова, пригодных для заимствования. Одно из них—
фарн, сложное понятие, включающее «мир», «счастье» и
«богатство». Производные от фарн, в большинстве
случаев от основы фогрн (с гласным чередованием,
свойственным унаследованным основам), различаются немного
по значениям: фоерн-джын, диг. фсерн(ае)гун, фарнгун
'счастливый', 'мирный'; фогрныг, диг. фсернуг
'счастливый', 'богатый', противоположный мсегуыр 'бедный'.
Можно спросить, не является ли здесь старое farnah ]2
заимствованием, как это установлено в других языках.
По правде говоря, с начала появления этого слова, т. е.
со времени основания Ахеменидской империи,
распространение farnah-, место возникновения которого еще не
известно, ставит проблему, охватывающую весь
Западный Иран. Если, однако, фарн в осетинском появилось
из другого иранского языка, что очень возможно, то оно
включается в основной словарный фонд и датируется,,
может быть, со времен «скифского единства». Это же,
собственно, вопрос не только осетинского языка:
существование Farnakas, Farnaxsartos в греческой
ономастике Черного моря 13 только показывает, что эти имена
были там широко распространены, как и в Иране.
Отметим, кроме того, что форма на xv- в начале слова, пред-
12 См. Н. W. Bailey, Zoroastrian problems in the ninth
century bocks, Oxford, 1943.
13 Эпиграфические свидетельства собраны А. Згуста (Zguita,
Personennamen).
I.W

ставленная авест. xvardnah, отсутствует в осетинском
языке.
Второй термин, который мог появиться в осетинском;
языке в порядке заимствования, — это ныстуан, диг.
настауоен 'завещание*. Обе формы находятся в связи
с ну ар, диг. наусер 'вена', 'нерв', с б yap, диг. бауогр
'тело', с иуан, диг. цауогн fохота' и т. д. —они с
уверенностью позволяют восстановить nistavan-. Однако мы
здесь точно имеем древнеперсидское слово,
засвидетельствованное в арамейском библейском языке и в
арамейском документе «Elepha,ntin» в виде nstwn-nistavan
'послание', 'предписание', производное на -van- от др.-
перс, ni-sta- 'предписывать'. Можно сомневаться в
существовании подобного термина в лексической основе
осетинского языка, где глагол ni-sta не существует.
Это и от ахеменидской администрации в последнюю
очередь должен происходить nistavan-, В провинциальных
канцеляриях расширилось его употребление: слово
встречается в арамейской версии одного указа царя Ашока.
Будучи в настоящее время эпиграфическим
свидетельством среднеперсидского языка (с очень широким
использованием арамейского языка) в кавказских провинциях,
мы можем предполагать с известной долей вероятности,
что именно таким путем официальный термин nistavan
мог проникнуть в осетинский язык, где за ним
сохранилось значение «завещание».
Этим ограничиваются вероятные заимствования, если
отстранить довольно сомнительное предположение о
происхождении фогрогт 'топор' и рогтогнагъд 'оглобля
повозки', рассмотренные выше, и если исключить из
наименований металлов серзсет — название какого-то металла,
огвзаст 'серебро', происхождение которого невозможно
установить.
Наблюдения убеждают нас в том, что влияние других
языков, обнаруженное в осетинском словаре, относится
к недавнему времени. Оставляя в стороне русское
влияние, в осетинском мы находим заимствования, проникшие
из кавказского окружения, т. е. заимствования, которые
датируются последней фазой истории осетинского
народа; слова тюркского происхождения, слова персидские и
арабские, проникшие в осетинский через тюркские языки,
в силу длительного соседства тюрков и под влиянием:
Ислама. Встречается многочисленные грузинские заимст-
137

вования, усвоенные вместе с христианизацией, а также
-слова, поступившие из различных кавказских языков.
•Однако в современной осетинской топонимике мы не
находим никаких указаний о пребывании здесь ранее
других народов. Язык не сохранил также следов
соприкосновения с другими народами, обитавшими в Центральной
и Юго-Восточной Европе. Мы знаем список осетинских
слов, сохранившихся в венгерском языке14, но ни одно,
венгерское слово не обнаружено в осетинском языке.
Таким образом, лексика осетинского языка не
испытала влияния никакой другой цивилизации, ни иранской
и ни неиранской, до поселения в нынешние места
предков осетин. Есть все основания полагать, что
исторические условия были благоприятны для сохранения
оригинальной культуры. Какова культура осетинского народа,
отражаемая словарем его языка, и чему учат, в
частности, легендарлые предания, сохранившиеся в эпических
сказаниях нартов? Ниже мы затронем наиболее сложные
вопросы этой проблемы.
Естественно, что иранисты искали в преданиях осетин
то, что им у других народов было знакомо — прошлое
маздеизма. В результате изучения данных истории мы
пришли к противоположному убеждению: ничто не дает
права думать, что осетины следовали когда-нибудь
религии маздеизма. Во всяком случае нет оснований
доказывать это.
Даже если не сохранились персидские письменные
памятники и исчезли исторические предания, мы смогли
бы на основании трех персидских слов izad 'ангел',
behest 'рай', dozax 'ад' и даже на основании одного из
трех слов засвидетельствовать наследие маздеизма, не
понадобились бы дополнительные аргументы в виде
наименований месяцев и т. д. Для хотанского языка, вся
известная литература которого основана на буддийской
религии, только одного словарного факта — armaysde
'солнце'—было бы достаточно, чтобы установить связи
с маздеизмом. Можно без труда найти влияние
маздеизма ив согдийском языке, привлекая для этого слово
r^wsn^ro/nn 'рай' (гат. ^raoxsna-garo.ddmand), хотя
ни один согдийский текст не является, конечно, маз-
деистским.
14 Н. Skold, Die ossetischen Lehnworter im Ungarlschen,
Lund, 1925; G. Schmidt, Finnisch-U grische Anzeiger, XVIII, S. 84.
138

Однако в осетинском языке нет следов маздеистско-
то влияния. Можно перечислить все имена славных
героев нартских сказаний, все имена их помощников, но
мы не найдем ни одного имени, которое имело бы
отношение к истории Ирана. Почти нет имен, имеющих
иранскую форму. Что сказать об именах Созырыхъо, Хоемыц,
Сослан, Батраз, Барастыр, Шатана, если не то, что
они говорят о своем иноязычном (не иранском)
происхождении? Для имени Уыиызмогг, диг. Уорсезмсег, Орсез-
могг можно постулировать форму *(a)varazmaka-, но это
только формальное предположение, лишенное всякого
основания, даже если пытаться найти какие-то связи
с собственными именами Omrasmakos, Danarasmakos.
Даже Аминон, Сирдон, кажущиеся по форме иранскими,
не встречаются в других языках. Возможно, что Куыр-
далоггон является стяжением из Куырд Ала Усергон
«кузнец Ала Усергон', но объяснять это как «кузнец
Аланский Вулкан» нельзя15.
Аргумент, как будто бы верный на первый взгляд,
был выдвинут в пользу пережитка мездеизма у осетин:
это остроумное предположение Дюмезилем16 касается
Елтагъан, имени одного легендарного героя нартского
эпоса, побежденного Сэжоыхъо и богом Vrbragna.
Сходство имен, конечно, любопытно. Однако трудно
понять не только то, что Vrbragna сохранилось, но и то,
почему оно удержалось одно, совершив подвиг,
совершенно неизвестный Ахурамазде, или Митре, или
какому-нибудь другому божеству древнего пантеона; впрочем,
Елтаган, глупый великан, похожий на других
тупоумных великанов, над которыми одерживают верх нарты,
упоминаемый только в одном из иронских вариантов,
похож скорее на Пэлифша, чем Геракла, и совершенно
не похож на могущественного иранского бога победы.
Чтобы понять его имя, необходимо преодолеть серьезные
трудности при сравнении имен Елтагъан-Vrbragna.
Начальный е- для осетинского языка представляет
абсолютную аномалию. Ззук е появляется только как
результат -се + се или -ce+i- на стыках: различных морфем,
но никогда в начале слова, и действительно в
осетинском языке нет слова или имени с начальным (ней-
15 Абаев, ОЯФ, I, стр. 599.
16 «Amuaire de L'Institut de Philologie et d'Histoire Orientales
••de Bruxelles», IX, 1949, p. 223.
139

отированным) е-. Это чередование и следующий звук -/-
неоправданы, тогда как соответствие авест. vdrd^ra
существует именно в фонетической форме uart- 'щит'.
Два последующих звука а равным образом представлены
незакономерно. А что касается перехода конечного -^па
в осетинском, то мы его представляем согласно боггъ-
ногг 'голый' (согд. З^/г'А, ср. авест. mahna). Короче
говоря, мы ожидали бы *UаНщпог (g) или Ucert-, от
которого отличается Елтагъан: для сближения этих
имен необходимы другие основания. Имя Елтагъан
имеет алтайский консонантизм.
Аналогичный вопрос возникает по поводу авестийской
этимологии имени огвдиу. Так называется некое
мифическое существо, о котором точно неизвестно ничего и
даже то, является ли это существо добрым или злым.
Оно, кажется, тождественно Авдауаг — имени духовного
существа и доброго гения в иартском эпосе. В. Ф.
Миллер увидел в этом имени авест. ар- + daiva- и перевел
его 'водяной дух'. Впоследствии он должен был
отказаться от этой этимологии: в «Словаре» его указывается
только, что огвдиу 'злой дух', и это тоже неточно17,
Необходимо, однако, отказаться от этимологии на *ар-
daiva-, и не только по той причине, что огвдиу не
является определенно злым духом и что оно не связано
с водой, но уже потому, что композит *ap-daiva- 'злой
дух воды' был бы невозможен. Только современный
человек может рассуждать о «небесном боге», о «водяном
духе, о «нимфах гор»; такая характеристика некоего
божественного существа с помощью его наименования
была невозможна в древнем языке. Композиты, такие, как
санскр. *vata-deva~, греч. *oopav6-0eo<; и другие были бы
непонятны. Невозможно ничего заключить поэтому о
неясном осетинском слове огвдиу как возможном
пережитке древнего daiva- в осетинском; даже возводя
механически осет. огвдиу к *apadaiva, мы ничего не
достигаем. Этой неуверенностью измеряется различие между
осетинскими формами и маздеистскими.
Проблема исключительно большого значения
возникает в связи с осетинским термином уогйыг, диг. уогйуг
'великан' — в нартских сказаниях. Иранист не может не
вспомнить бога Vayu — персонажа Авесты; совсем не~
17 См. В. И. Аблев, «Труды ИЯЗ», VI, 1956, стр. 455.
;40

давно была сделана попытка сближения, но безуспешно 18.
Существует слишком большое различие между
сравниваемыми понятиями. С одной стороны, индоиранское
божество ветра, «доброе Vayu» и «злое Vayu», с другой
стороны, целый класс «великанов» и разрушителей. Связи
.здесь неясны. Предполагалось также сравнить осет.
уогйыг со ср.-перс, vayng, согд. w'ywq 'охотник'. Связи
были бы более удовлетворительные, поскольку
сравниваемые термины по крайней мере принадлежат к одному
морфологическому классу. Однако трудность состоит
в установлении связи между значением «охотник» и
природой «великанов» осетинских басен, никогда не
увлекающихся охотой. Во всяком случае нам недостает
промежуточных форм легенды.
;В народных верованиях, так же как в эпических
сказаниях, встречается несколько групп сверхъестественных
существ, называемых зоед, даусег, уа^илла, уастырд-
жа, которые представляют (вместе с нартами) наиболее
характерные образы осетинского фольклора. Существует
•столько же проблем, сколько терминов. Эги имена имеют
неодинаковый возраст, хотя обозначают группы существ,
достаточно близких по своей роли.
Как указывал Г. Гюбшман 19, зогд, диг. изсед
'небесное существо' взято у персов (ср. izad). Термин этот
не укоренился в осетинском словаре и тем более не име-
<ет производных20. Начальное диг. /-, др.-иран. о-
показывает, что и^огд был обращен как слова на *ш-. В
действительности, корень *уаг- не существует в осетинском.
О термине дауогг, диг. идауогг: он не имеет
соответствия в других языках и должен относиться к
древнему фонду словаря. Обозначает он прежде всего класс
духов-покровителей, которых призывают для избавления
от болезни и несчастья людей и животных. Идауогг и
зогО называются часто вместе в молитвах. Термин
идауогг встречается как имя двух духов. Прежде всего,
существует дух РыпыБар Дуаг — владыка болезней. Фор-
18 Там же, стр. 455.
19 J. Gershevitch, A grammar of Manichsan Sogdian, Oxford,
1954, § 978.
¦° ?сли собственные имена из Ольвии Jezdagos, Jezdrados
отражают форму праосетинского диалекта, то iezd- показывает эво-
цию в сторону перс, yazddn и отнюдь не в сторону изсед; это
-позволяет утверждать, что изсед не является начальной формой.
141

ма дуаг обозначает здесь имя, соответствующее ирон.
дауогг, диг. идауогг, согласно типу чередования цуан:
цауоен. Рыны Бар Дуаг 'Дуаг владыка болезни'
переводится так по основной функции этого духа. К нему
обращаются с молитвой: Рыны Бар Дуаг, дог рынога ног
бахиз Финн Бар Дуаг, спаси нас от болезни'.
Существует в Дигории (около с. Стур-Дигора) святилище,
названное по имени Идаусега, который якобы спасал
население от эпидемии21. Форму адауогг следует
непосредственно возвести к *vi-davaka~, которая истолковывается
при помощи авестийского dav- 'удаляться'. Мы имеем
от этого глагола авест. avi-fraoav- 'увлечь (своим
течением)'. Производное слово *vi-davaka- обозначает 'кто
отклоняет', 'кто отводит' и было бы понятно само по
себе, передав значение, пригодное для выражения
функции этих существ.
Сложную проблему представляет истолкование
термина уац в имени Уацилла 'святой Илья' и Уастырджи
(диг. Уаскерги, Уасгерга) 'святой Георгий'. Сведения
о них собраны В. И. Абаевым, возводящим уац к др,-
иран. vak- 'слово', 'logos'22, затем И. Гершевичем,
уточняющим это сближение при помощи ср.-перс, vaxs 'дух'.
'сверхъестественное существо' и связывающим осет..
уац с формой именительного падежа vaxs23.
Еще несколько замечаний.
Самое любопытное в Уацилла и Уасгерга заключается
в том, что они выступают одновременно именами святого
Ильи и святого Георгая и родовыми именами духовных
категорий. От этих имен форма множественного числа —
уацаллатог, уастырджитсг — это духи вроде джиннов,
которыми заполнен воздух (и которых нарты убивают в
большом количестве, как они убивают зедов и дауегов);
они не имеют видимых связей с высокочтимыми святыми,
они имеют лишь похожие имена. С одной стороны,
встречается имя святого Ильи в формуле: уацилла усе хор-
зад фогкогногд 'пусть уацилла вам дает хороший урожай',
и с другой стороны, мы находим родовое имя в
эпических сказаниях: авд авды уациллатог амардта 'он убил
семь раз семь уацилла', диг. Насирани огфсади адтогй
21 Dumezil.— JA, 1956, р. 360, § 65.
22 Абаев, ОЯФ, I, стр. 185, 206.
23 J. Gershevitch, Word and Spirit in Ossetic, — BSOAS,
XVII, 1955, pp. 478—488.
142

сседссерон уоейгутог, согумон уацеллатог, изайрон ида-
угутог 'в армии Насиран были великаны со ста
головами, утренние уацилла и вечерние идауаги'. Использование
русских христианских имен в осетинском фольклоре
производит странное впечатление, будто духи, побеждаемые
героями, называются -«святые Ильи» и «святые Георгии».
Этот факт остается необъясненным.
Остается выяснить значение слова уац. Это слово
попало в разряд устаревших, редко употребляемых и
даже неустойчивых форм: оно имеет одновременно
формы уац, уадз, уаз и значение его в зависимости от
формы колеблется между 'словом' и 'духом'24.
Необходимо кратко проанализировать данные, которые мы могли
собрать, чтобы разграничить вероятное и сомнительное.
Мы полагаем, прежде всего, что уац и уадз являются
двумя самостоятельными словами. Соответствующее
изучение их возможно только отдельно, независимо друг от
Друга.
Уадз появляется в некотором количестве выражений
и в старых композитах: уадзогн баззайын 'войти в
поговорку' (букв, 'остаться для поговорки'), уадзогн афтог
аксенынц 'как говорит поговорка' (букв, 'делают так для
поговорки'), из чего выводится значение «изречение»,
«традиционное слово». Уадз встречается в диг. уадз-
имис 'поэтическое произведение' (ср. диг. уадзевзсе
'стихотворение'), где имис 'изобретение', 'выдумка' имеет
определением уадз, что значит 'поэтическое',
'ритмическое'. Мы прибавим к нему композит (диг.) уадз-сефтаусе
'колдовство', 'проклятие', 'формула заговора' (букв,
'наложение уадз'а'), принимая уадз как «магическое слово».
Для всего выражения существует параллель дзуар-сеф-
тауын^ букв, 'наложение (священного) креста'. В
эпических сказаниях осетин Уадзогфтауог выступает также
как имя женщины23, кроме того, дочь Уырызмогга и
Шатана зовется Могсты /Елгъыст 'глевное проклятие'26..
Из всего этого можно заключить, что уадз, вышедшее
из употребления, обозначало 'священное слово',
'ритмическое изречение', 'формула' и имело некоторое
религиозное значение. Легко узнать в уадз древнее *шс-, где
общее значение — «слово» ограничилось в формах, нося-
24 Ibid., pp. 487—488.
25 Миллер, Сл., III, стр. 1251.
26 Миллер, Сл.у II, стр. 810.
143л

щих его в зародыше. Менее ясным представляется
производное уадзыг, диг. огуадзуг 'обморок', 'слабеющий',
уадзыг-гонд 'тупоумный', 'сумасшедший', а также
уадз-севсерд (-авард) 'пораженный', 'растерявшийся'. Если дигор-
ская форма огуадзуг тождественна иронской, то она
представляет собой отрицательную форму
прилагательного, аналогичную огдонуг 'безводный' (се-дон-уг 'лишенный
воды'); но выпадение гласного се- в других формах
остается отклонением от нормы, и перевод в виде
«лишенный слова» недостаточно объяснил бы значение «обморок»,
«впасть в изумление». Если, наоборот, се—результат
вторичной этимологии, исходящей из формы уадзыг, нужно
принять во внимание, что это слово является
существительным, а не прилагательным (ср. уадзыг коенын 'падать
в обморок', откуда уадзыг-гонд 'подтверждающий это
предположение', ср. джлх-гонд 'пораженный обмороком'
от джих, диг. къех 'столбняк'), и вследствие этого
уадзыг — слово, отличное от уадз. Имеется также уадз-аваод,
уадз-севсерд 'изумленный', 'растерявшийся', формы
которого даются в «Словаре» Миллера под вопросом27. У нас
нет достаточно форм на севсерд, чтобы объяснить дзуар-
¦севсерд (диг. дзиуарое-гонд), наречие (и прилагательное)
'крест-на-крест', къах-севсерд 'алюр' (букв, 'положение
ноги') зсердсе-севсерд 'доверие', 'заверение' (букв,
'положение сердца'), ныфс-сезсерд 'заверение', 'обещание'(букв,
'состояние уверенности'). Все это — имена
существительные, тогда как уадз-севсерд дается как прилагательное.
Во всяком случае уадз никак не может иметь, тем более
здесь, значение «слово». Необходимо произвести
пересмотр этих производных слов и композитов: желательно
иметь более удовлетворительные переводы, а главное,
обеспечить их фразеологией. Вот почему не будем
комментировать загадочный артикль уад сен28, который,
кажется, является формулой клятвы. Однако в уадз
частично подтверждается значение поэтического или
религиозного «слова».
Переходя к рассмотрению слова уац, необходимо
заметить, что мы напрасно пытались бы сб 1изить его с
уадз. Более того, ущ имеет два значения:
1. Прежде всего, 'новость', 'информация', в этом
значении слово является живым и способным к образо-
~7 Миллер, Сл., III, стр. 1250.
28 Там же.
144

ванию неологизмов. Обычным термином для обозначения
-«новость» является, кроме уац, уац-хъуыд, букв, 'новая
мысль', от него — уац хогссогг 'носитель новостей',
'вестник', а также 'репортер', уац-оервыст 'информация',
'посылка новостей'29; современным выражением является:
фыссынц уацхогсджытог уацтог 'корреспонденты пишут
{сообщают) новости'.
2. Кроме того, уац имеет религиозный смысл в
словах: Уац-илла, Уас-тырджи (-керги), Уас-тутр™
'святой Федор', где уац соответствует русскому «святой».
Здесь все очень сложно. Уац не существует
самостоятельно, но выступает как своего рода префикс, который
образует единство с именами высокочтимых святых,
перешедших из русского языка, по-видимому, через
посредство грузинского. Оно не имеет ни окончания, ни
показателя множественного - числа. Осетинская эпическая
традиция знает персонаж с именем на уац, но не
пользующийся особой известностью: Уаци фурт Ацсемсез
Гори федарсей Нарта салфходог рахаста 'Ацамаз, сын
Уаца, унес из крепости Гори нартовскую
шапку-невидимку' *\ В «Словаре» В. Ф. Миллера даны два примера на
уац не в составе сложного слова, но они ничего не
доказывают; один из них мы приводили выше, слово уац
обозначает в этом случае всего лишь 'новость'. Другой
пример — сог уацсе рэхсоги цогстог тар когнуй 'в глазах
потемнело от света их уаца' — встречается в тексте, где
описываются два святык: хуарз Никкэла ма рогсти
Уасгерги 'добрый Николай и справедливый Георгий';
кажется даже, что уацсе рохс является тождественным
диг. Уащрохс, ирон. Уацрухс, Ацырухс — имя
женщины в эпосе. Существует, наконец, уац-амонгог (диг. уаци-)
^магический бокал нартов' (названный также нарт-амонгог
'кто обнаруживает нарта'); это чаша сама подносится к
губам наиболее храброго нарта, когда он сообщает о
своем поступке32. нарт-амонгог то же, что <и Уац-амонгсе,
букв", 'кто обнаруживает уац' (иначе —кто обнаруживает
29 В «Словаре» Миллера дается еще 'извещение' (см.).
30 Перед т и к уац- принимает форму уас-. Неопределенна
связь с уасхсе 'клятва', напоминающая черкес, уасхо 'жестокое
божество'.
31 Диг. салфхо^се, ирон. гамхуд обозначает fшапка (далаю-
щая человека невидимым)'.
32 См. Dumezil, Legendes sur les Nartes, pp. 59, 135.
10 Э. Бенвгнист
145

свойство или добродетель героев). Если нарт хочет
сказать «мужество», «героизм»33,«героический человек»,
собственное значение ущ, примерно, — «чудесный», «быть
чудесным, сверхъестественным». Если именно таково было
значение уац, то становится понятным, что уац
обозначало сверхъестественные существа, духов, которые при
перевоплощении получали «сверхъестественную власть»..
В таком случае вполне возможно, что ущ 'новость' —
единственное доступное значение в настоящее время,,
явилось как бы ослаблением прежнего значения — «чудо».
Таким образом, употребление ущ устанавливает
единство на основе множества в прошлом несовместимых
понятий. С известной оговоркой, вытекающей из
отсутствия достаточной документации, можно сказать, что в
древнем словаре слово уац имело, значение 'чудо',
'чудесный'. Если так, то невозможна никакая связь его со
словом уадз, для которого мы подобрали значения
'действенное изречение', 'поэтическое слово'. Ни
фонетический состав, ни значения не позволяют их сближать. Оли
должны оставаться самостоятельными словами. Для уадз
восстанавливается *vac 'слово'. Но восстановить
прежнюю форму для уац. пока затруднительно34: теоретически.
*vacya, vabya-35 были возможны, но они не приводят к
достоверным свидетельствам в других языках.
Сомнительно, чтобы при современном уровне наших знаний
следовало бы привлекать vaxs 'дух', которое само по
себе ставит трудную проблему и в отношении которого
предполагается, что оно происходит из какой-то кальки
греческого или сирийского языка33. Впрочем, ср.-перс.
vaxs раскрывается своей формой как результат
теологического мышления; в осет. уац мы находим только
фольклорные формы. Таким образом, в конечном счете
33 См. выше, § 14.
34 Мы не можем здесь следовать за Гершевичем («Word and'
Spirit in Ossetic»), когда он в осет. ц пытается найти результаты
спорадического развития xs или х$. Мы показали выше, что xs,
так же как xs привели в осет. к xs. В словах с этимологически
объясняемым внутренним ц предполагается -thy- (ср. осет. сецсе г)
или -су- в начале слова (ср. цсеуын 'идти'); таким же образом мы
могли бы объяснить фицын 'варить5 (*расуа-, санскр. расу ate) и
дуцын fдоить' (*daucya-).
35 Невозможно ничего получить [от авест. vaitya — имени
божества.
36 Schaeder, Irantca, p. 77; Bailev, Zoroastriai Problems,
p. 118.
146

:мы находимся перед альтернативой: либо уац 'новость'
сближается с др.-иран. vak- через посредство
производного *vacya-, и тогда уац 'святой' должно быть
самостоятельным словом, или же уац 'святой' является
древним термином, получившим значение «новый», и он не имеет
ничего общего с уадз. Это второе решение кажется нам
единственно приемлемым. Но последнее исследование по
вопросу уац и близких ему форм произвести необходимо
в самой Осетии 37.
* * *
Итак, мы попытались уточнить значение всех
осетинских терминов (они немногочисленны), пригодных для
освещения характера древних верований. Выяснилось,
что нет ни малейшего признака, указывающего на
пережиток маздеизма даже в тех терминах, которые
допускают иранское их происхождение. Но это заключение
укрепляет нашу уверенность в том, что у осетин когда-
то возможно существовал тип верований ираноязычного
скифского народа, не воспринявшего влияния
зороастризма. Когда знаешь историю Древнего Ирана, всегда
хочется отождествить иранскую культуру и маздеистскую
религию. Но осетинская культура находится в контрасте-
с традициями маздеизма.
Некоторые термины, обозначающие образы
сверхъестественных существ, перешли из византийской и
славянской лексики. Пути этих заимствований необходимо
выяснить, чтобы понять изменения, которым они
подверглись. Речь идет, не только об именах Уацилла и Уас-
тырджи, о которых мы говорили, но также об имени
Тутыр, диг. Тотур ('владыка волков'), которое
связывается с именем святого Федора; или имя Фоглвсвра
('владыка мелкого скота'), образующее, подобно Уацилла
и Уастырджи, целый класс имен духов, включающий
имена святых Флоры и Лавры38, или имя Донбеттыр,
диг. Донбеттогр ('водяной дух'). Трудно угадать в Уой-
37 В осетинском языке существует слово басыл 'новогодний
крендель', который осетинские информаторы Кристенсена (Christen-
sen, Textes, pp. 55, 135b) выдают за форму имени Уацилла. Но
в «Словаре» Миллера не указывается этой связи. Возможна ли эта
связь?
38 Ср. Munkacsi, Blllten, p. 212, § 13.
10*
147

ноны цалх [существо, имеющее вид колеса (цалх),
бросаемое на врага, чтобы раздавить его] имя святого Жана
Баптиста и что, наконец, Атыногг (обрядовый
праздник сбора урожая) образуется на основе имени святого
Афинэгена. Вполне вероятно, что список этих
заимствований можно увеличить.
Другая группа включает описательные имена
(существа фольклора): хъогд ох 'дух лесов', 'леший' доны чыз-
джытсе 'русалки', водяные девушки'. Дух, покровитель
местности, — бсестсе бараджджын. Имя это объясняется
при помощи диг. бараггин '(тот) кто держит власть', ср.
бардарогг. Бсестсе Сараджджын 'господин местности'.
Дух очага (русск. домовой) называется бынаты хщау
'хозяин жилья', диг. бундор, букв, 'камень основания'.
Используются также термины: хан 'хитрость',
'колдовство', коелоен 'колдовство' и кселсен-гсенсег 'колдун',
фсендаг-судзсег 'колдун' (букв, 'сжигающий дороги'K9,
къулы-Садсег-ус 'колдунья', диг. кгсеси-Садсег-уоссе, букв,
'женщина-сидящая-в-закоулке'.
Встречаются и термины «шаманской» практики: куырис-
дзау, куырасмсе-дзог 'кто отправляется в Куырис'
(царство мерГвых, где раз в год собираются колдуны и
колдуньиL0, диг. бурку-дзау (?). Вера в дурной глаз
объясняется: цсесты ксенын или фае^оесты ксенын 'сглазить'
(букв, 'сделать глаз'), цсесты арфсе 'заклинание судьбы'
(букв, 'благословение глаза')
Для обозначения «чёрта» используются только
заимствованные слова — иблис, хсейрсег, шайтан или
описательные термины — сайоггой 'обманщик', сенсе-зсегъинаг
'неназываемый', дселимон 'подземный дух'
(противоположное ему существо — уселимон 'надземный дух').
Кроме того, «ад» имеет название — зындон (перс.
zindan 'тюрьма'), «рай» — дзсенсет (тюрк, jennet < арабск.
jannat), занесено с религией ислама. Роль грузинского
в введении христианства иллюстрируется осет. дзуар
(груз, dzaari), что значит 'крест', 'святилище' и 'святой':
лсегты дзуар 'святой мужчина' —так называется
женщинами Уастсерджи: они не должны произносить
его имя.
39 Смысл этого выражения разъясняется рассказом о-
путешествии души после смерти (Hubschmann, — ZDMG, № 41, р. 573, § 3).
40 Ср. Gershevitch, — BSOAS, XVII, р. 485.
148

«Праздник» («заметный день») по-осетински бсерсег-бон^
диг. стур-бон 'большой день'. Большинство праздников
имеет свои наименования; ср., например, къус бар
'добровольное пожертвование (бар) одной чаши (къусУ: во
время этого праздника с каждого двора берется па
полной чаше хлеба (зерна).
Наибольшее количество терминов относится к
церемонии поминок. Хает 'поминки' — редкое слово, которое
не имеет лексикальных связей; но хоерноег, диг. хусерногг
'тризна' (*xvarnaka-), имеет самое простое образование;
ср. авест. ai9iihardna-axvarna- 'кто служит приему
пищи'. Посвящение коня и все обряды, связанные с ним„
передаются глаголом фоелдисын, диг. фселдесун
'посвящать' (*paridaisa-) и его производными: боех-фоелдисын
'посвящать коня покойнику' (сопровождается надгробным
словом). Большой праздник в честь покойников (ксенд)
называется хъоеугоенд 'кенд села', афогдзы ксенд 'кенд.
года' (отмечается через год после смерти) — должно это
значить «похороны» (*kanta- 'яма' ср. авест. ava-kanta-
'яма' и осет. ны-гоенын 'хоронить'). Похороны проходят
торжественно; боязнь околдования вызывает фыд коенд
'дурной когнд\ как фыд рай с ом 'дурное утро', фыд изогр
'дурной вечер', фыд огхсоев 'дурная ночь'. Все они (утро,
вечер, ночь) следуют после погребения. В качестве
весеннего праздника, когда могилы покрываются травой,
отмечается у дигорцев зоелдое-вое роен, зогрдоееоероен,
зеелдгеердагн 'посвящение или возложение травы' (зоел-
дое); у иронцёв вместо зоелдое употребляется ногу (*па-
<va-), а самый праздник ногуоевоероен. Для праздника,
посвященного побелке памятников, используется термин
цырт-цоегъдоен 'крашение надгробных памятников'.
«Кладбище» называется уогл моерд 'над-покойником' (то, что
покрывает мертвых); этот термин образуется, как и
другой, — усел-хседзар 'над-домом' (для крыши) или уоел-дзарм
'на-коже' (для шерсти).
Легко объяснимы также наименования различных
обрядов принятия пищи: фыд хоероен 'потребление мяса\
урс-хоероен 'потребление белого (т. е. молочного)'; эти
наименования указывают на праздники, после которых
семья усопшего начинает принимать мясную и молочную-
пищу. Перед постом, когда еще можно принимать
мясную пищу, отмечается праздник ком-ныббоедтын
'связывание рта', ком-ахесен 'схватывание рта' и, наоборот*
149

ком-уадзоен 'отпущение рта' — первый день употребления
мяса в день пасхи.
Для «крещения» употребляется дон-скъогфогн
'похищение воды', это связано с обычаями, по-видимому,
имеющими славянское происхождение41.
Надочажная цепь является символом домашнего
культа: ее берут в руку при клятве. Охраняет ее божество
Сафа. Тот, кто трогает цепь, пользуется
неприкосновенностью (защитой).
Все эти обряды (и термины) соответствуют иранским.
Скорее всего в соседнем кавказском окружении можно
найти аналогии. Может быть, осетинское общество
изменилось в кавказском окружении: не зная почти ничего
об организации аланских племен, мы не можем судить о
степени приспособления осетин к окружающей среде.
Желательно, чтобы исследователи, знающие
непосредственно осетинский язык и традиции, приступили к
изучению словарного наследия, чтобы разграничить исконный
фонд лексики и вклад культур и языков соседних
народов. В этой области открывается широкое поле
деятельности.
41 Ср. Munkacsi, ВШеп, р. 214, § 6.

ДОБАВЛЕНИЯ И ИСПРАВЛЕНИЯ
Стр. 33—34. Вопрос об осетинском могших уточняется
сравнением с хорезм. тОх 'саранча'. Хорезмийский язык
характеризуется оглушением 8^>8 \ тогда как
осетинский язык никогда не знал звонких зубных спирантов,
и можно предполагать, что осет. могших 'саранча'
с внутренним *0 было заимствовано у одного из
диалектов хорезмийского языка, где произошел этот
переход.
Стр. 34—35. Различие, которое мы устанавливаем
между огфсаня оехсин, подтверждается несколькими
способами. В одном из осетинских эпических сказаний мы
находим выражение огхсаног-огфсиног 'госпожа-хозяйка'2,
которое доказывает, что обе формы независимы. Кроме
того, существует выражение фоес-огфсин
'заместительница хозяйки'3, но отнюдь не фсес-сехсин. Наконец, если
в осетинских цитатах Цеца вместо хоша читается х?№5
«appvuoaa», и если [xsa^iXa значит осет. ме'фсин4что
оефсин и оехсин засвидетельствованы как
самостоятельные слова с их современными формами, начиная с XII в.
Стр. 62—63. Согдийские формы не единичны.
Согдийская форма буддийского текста ^fw допускает сближения
сосет, оггъдау. Но. образование абстрактного слова мани-
хейского и христианского текстов {y)xty'q согдийского
языка предполагает именную основу *{ti)axt- (агъд-) :без
-ay. Связи здесь менее тесные.
1 Ср. Henning, Melanges Z. V. Togan, p. 435.
2 Миллер, Сл., Ill, стр. 1381 (под словом фсенд&гкаг).
3 Там же, стр. 1398.
4 Абаев, ОЯФ> I, стр. 257.
151

Стр. 69. Согдийское выражение csmy wyny
точно переведено у И. Гершевича \
Стр. 139. Собственные имена основных персонажей
легенды о нартах были изучены В. И. Абаевым6.
Стр. 140. В сказаниях о нартах Елтагъан является
сыном Куышг (тюрк, kllciik?) и живет на другом
берегу Черного моря. Ю. Маркварт соотносит: Елтагъан—
Atty-n-char?7, предполагая также, что Елтагъан
должно быть тюркским именем. Осет. Елтагъан во многом
напоминает старое тюркское имя Елтагъан,
встречающееся в одной из тюркских надписей из Енисей.
* * т
В то время, когда эта книга находилась в печати, я
познакомился с двумя значительными публикациями.
Одна из них—работа Ю. Немета «Список слов на
языке яссов, венгерских алан» («Abh. der deutschen Ak. der
Wiss». 1958, 4, Berlin, 1959). Архивный документ,
датируемый первой половиной XV в., содержит краткий
список слов яссов — языка алан, обосновавшихся в Венгрии;
слова даны в переводе на латинский или на венгерский
язык. Сведения очень интересные, хотя и содержат
неясности. Примечательно, что здесь встречается такой
определенно кавказский термин, как богх {bah) 'лошадь'.
Фонетика слов согласуется с фонетикой дигорского
диалекта. Но записи сделаны небрежно и не
устанавливается различие между а я се; так, casa, диг. kasce 'каша',
dan 'вода', ban 'день' имеют еще старое звучание, но
huvaz 'сено' не показывает дигорского конечного ху-
асое. Несколько фонетических и диалектологических
частностей потребуют глубокого изучения.
Вторая работа — первый том В. И. Абаева «Историко-
этимологическнй словарь осетинского языка». Я только
сообщаю об этом издании, которое будет
основополагающим при изучении осетинского языка.
5 TPhS. 1945, п. 139.
6 Cvf. «Язык и мышление» V, стр. 63 и ел.
7 См. «Caucasica», VI, 1930, р. 57.

СОКРАЩЕНИЯ
Абаев, ИЭС — В. И. Абаев, Историко-этимологический словарь
осетинского языка, I, M.—Л., 1958.
Абаев, ОЯФ, I — В. И. Абаев, Осетинский язык и фольклор,
т. I, M.—Л., 1949.
Абаев, РОСл. — В. И. Абаев, Русско-осетинский словарь, М.,
1950.
ИЯЗ — Институт языкознания АН СССР.
Миллер, ОЭ — В. Ф. Миллер, Осетинские этюды, М.,ч. I—1881,
ч. II—1882, ч. III—1887.
Миллер, Сл. — В. Ф. Миллер, Осетинско-русско-немецкий
словарь. Под редакцией и с дополнениями А. А. Фреймана, М.—Л.,
т. 1—1927, т. II—1929, т. III—1934.
Миллер, Язык — В. Ф. Миллер, Язык осетин, М.—Л., 1962.
СОНИИ — Северо-Осетинский научно-исследовательский институт.
AL — «Acta linguistica».
АО — «Acta orientalia», Leiden.
АО Hung. — «Acta orientalia», Budapest.
ArO — «Archiv Orientalni», Praga.
Bartholomae, Grdr. — Chr. Bartholomae, Vorgeschichte der irani-
schen Sprachen,—GtPh, Bd I, Abt. 1, Strassburg, 1895—1901,
Ss. 1—151.
Bartholomae, AiW — Chr. Bartholomae, Altlranisches Worterbuch,
Strassburg, 1901
BSL — «Bulletin de la Societe de Hnguistique de Paris».
BSOAS — «Bulletin of the School of Oriental and African Studies
(university of London)».
Christensen, Textes — A. Christensen, Textes ossetes... ,l<0benhavn,
1921.
GIPli — «Grundriss der Jranischen Philologie»
Horn, Gr. — P. Horn, Grundriss der neuperslschen Etymologle,
Strassburg, 1893.
Hubschmann, Oss. — H. Hubschmann, Etymologic, und Laatlehre der
osselischen Sprache, Strassburg, 1887.
J A — «Journal Asiatique», Paris.
JRAS — «Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and
Irland».
IF — «Indogermanische Forschungen. Herausgegeben von K. Brugmann
und W. Streitberg», Strassburg, Berlin, Leipzig.
153

Morgenstierne, EVP — G. Morgenstierne, An Etymological
Vocabulary of Pashto, Oslo, 1927.
Morgenstierne, IIFL — G. Morgenstierne, Indo-Iranian Frontier
languages, Oslo, Vol. 1,1929; Vol. II, 1938.
MSL — «Memoires de la Societe de Linguistique de Paris».
Munkacsi, Bliiten — B. Munkacsi, Bliiten der ossetischen Volksdi-
chtung. Gesammelt.., Budapest, 1932.
Nyberg, Ehrengabe W. Geiger. — H. S. Nyberg, Einige Bemer-
kungen zur iranischen Lautlehre — «Studia Indo-Iranica
Ehrengabe fur W. Geiger», Leipzig, 1931.
Nyberg, Hilfsbuch — H. S. Nyberg, Hilfsbuch des Pehlevi,
Uppsala, Bd 1—1928, Bd II—1931.
NTS — «Norsk Tidsskrift for Sprgvidenskap», Utgift av C. Marttran-
der, Oslo.
Pokorny Indg. etym., — J. Pokorny, Indogermani'sches etymologi-
sches Worterbuch, Bern, 1949.
TPhS — «Transactions of the Philological Society», Hertford.
Vasmer, REW — M. Vasmer, Russisches etymologisches Wor-
terbuch, Heidelberg, Bd 1—1950; Bd 11—1957.
Wackernagel, Altind. Gramm. —J. Wackernagei, Altindische Gram-
matik, Gottingen, 1896.
ZDMG — «Zeitschrift der Deutschen Morgenlandischen Geselschaft»,.
Leipzig.
Zgusta, Personennamen — L. Zgusta, Die Personennamen grie-
chischer Stadte der nordlichen Schwarzmeerkiiste, Praha, 1955..
ZII — «Zeitschrift fur Indologie und Iranistik», Leipzig.
* * *
авест.
англ.
араб.
арам.
арийск.
арм.
бел.
будд.
вах.
вед.
гат.
ГИЛЯН.
герм.
гот.
греч.
груз.
гуд ж.
диг.
— авестийский
— английский
— арабский
— арамейский
— арийские
(языки)
— армянский
— белуджский
— буддийские
(тексты)
•— ваханский
— ведийский
— гатский
(диалект Гат)
—гилянский
— германские
(языки)
— готский
— греческий
— грузинский
— гуджарати
— дигорский
(диалект
осетинского
языка)
др.-в.-нем.
др.-инд.
др.-ир.
др.-ирл.
др.-прусск.
евр.
ид.
ИНГ.
и.-е.
и.-и.
иран.
ирон.
итал.
ишк.
кум.
курд.
—
древневерхненемецкий
(диалект)
—
древнеиндийский
— древнеиранский
— древнеирланд-
ский
— древнепрусский
— еврейский
— идга
— ингушский
—
индоевропейский (праязык)
— индоиранские
(языки)
— иранские
(языки)
— иронский
(диалект
осетинского языка)
— итальянский
— ишкашимский
— кумзари
— курдский
154

куч.
лак.
лат.
латыш.
литов.
маних.
мар.
мундж.
орм.
орош.
осет.
пар.
парф.
перс.
пехл.
польск»
русск.
сангл.
— кучанский
— лакский
— латинский
— латышский
— литовский
— манихейскийг
(текст)
— маратхский
— мунджанский
— ормури
— орошорский-
— осетинский
— парачи
— парфянский
— персидский
— пехлеви
— польский
— русский
— сангличге
санскр.
одр.
согд.
ср.-перс.
ст.-ел.
тох.
тюрк.
франц.
хазар.
хорезм.
хот.
цыг.
черкес.
шугн.
ягн.
язг.
— санскрит
— сарыкольский
— согдийский
— среднеперсид-
ский
—
старославянский
— тохарский
— тюркские (язьз-
ки)
— французский
— хазарийский
— хорезмийский
— хотанский
— цыганский
— черкесский
— шугнанский
— ягнобский
— язгулямский

ИНДЕКС
ОСЕТИНСКИЙ
&-103, 104
азг 118
сед 27,63]
Авдиуаг 140
аг 104
агъд 63
агъуд 94
агъунд 94
агъуыст 94
ад 84
аз, анз 55
азмсентын 70
айдозн 26
айк 26
ал, алы 45
амоентсен 98
Аминон 64, 139
амон 92
аразын 110
арогзнсг 48, ПО
арвагъуыст 94
аргъоевноз 48, 101
ардауын 70
сардузын 70
аринаг 96
<арм 135
црфсе 53
арын 96
асоерды 135
Атынсег 148
ау 114
ауогдз 31
афогй (-огдз) 86, 149
афон 86, 125
афсогрын 70
ацогусен 38
се 120
сев (сеф) 105
севгъсед 31, 126
севдиу 140
севджид 60
севзаг 27
севзсер 27
севзист 137
сев 114
сегъгъоед 126
сегъдау 62
сегънсег 129
сед ИЗ
седсеуагсе 30
седзар 130
седзонд 113
огдонуг 144
седосог 119
¦огзиног 119
сезмсентун 97
¦сей 84, 86
сеййевун 101
селвасын 49
сглвоесын 49
селвынын 91
селхознын 90
селхуи 136
сем (сен) 105
сембсерзын 28
сембийын 108
сембис 108
семдзу 38
сен 116
156

сеное 124
огноезоегъинаг 148
сенгулдзое 46
оендадзын 105
огндогдзын 105
огнседун 69
оенсувогр 55
огнцайын 37, 41, 42
ознцой 124
огр 101,107
огрба 104
огрвад 27, 47
огргъоевогг 48, 101
огргъогвдын 50
огргъогвын 101
огрдонг 48
огрдын 47
огрзогт 137
огрзогй 135
огрмогрин 34
огртайун 57
огртог 47
огртогвазыг 75
огруогд 49
огруогз 49
огрцыд 38
огскъогрногг 48
огссон 92
огуадзуг 144
ог у у огрдын 58'
огфсог 135
огфсогр 64
огфсин 34, 151
огфсымогр 55
огфцогкъуат 122
эгхсогвиуат 122
огхсогрт 50
огхсин 34, 151
огхсынын 91
огхсырф 53
огцогг 146
ба- 104, 107
базайрогг 115
базуг 74
Бараджджын 148
Барастыр 139
басыл 147
батайын 57
Батрадз 139
баууогрдын 58
боггъдуан 58
боггъногг 140
богзджын 36
богззын 36
богзн 36
богл 45
богроггбон 49
богрзонд 114
богх 127, 152
богхфоглдисын 149
бирог 108
бодогн 31
бонцау 38
буар 137
буд 107
бундор 148
бунуат 122
Буркудзау 148
бууат 122
быгъдогг 59
бын (бун) 108, 122
бырынкъ 65
вагон 27
вазыг 75
вазыгджын 27
вогзын 27
вогййын 27
верст 27
винт 27
гай 116
гайлаг 115
гал 115
гамхуд 145
гогеххоет 32
гецфогрсогн 127
гуырын 99
гъаст 132
гъирнун 91
гъуд 102
гъудгогногг 102
дав 27
дамгъуат 122
дард 105
day 30
дауогг 142
дауогн, дауын 99
догларм 135
доглог 45
дог лимон 148
доен 84
догрогн 106
догсныфогрсын 126
догстогг 135
дом 92, 100

Дон 128
Донбеттыр 139
дощат 122
доныскъоефоен 150
доцун 146
дувознд 29
дугъуат 122
дывазыг 75
дзагър1р 93
дзау, 38, 125
дзогг 120
дзоггъоглдзу 38
дзогн, дзин 88
дзинад 88
дзу 38, 129
дзуар 148
дзуарогвогрд 144
дзырдуат 122
Елтагъан 140, 144
зад 135
зайогг 135
зайын 135
зозгоглуат 122
зоед 141
зогйуат 122
зогйц 135
зов лд се вое рог н 149
зогрдоевоерд 144
зогронд 144
зилгоз 44
зиллон 44
зилын 43
знон 119
зон 92
зымогг 135
зындон 148
и 29, 105
иаг 116
иблис 148
ив 105
ивогз 75
ивогзын 75
ивын 101
игу рун 99
игъал 120
агъогндун 133
игъосун 62
идадз 29
идард 105
идауогг \142
идогдз 46
идогуагог 30
идогун 30
идон 29
.идзозхсын 48
изаз 30
изогд 141
.ингозн 128
ансогй 85, 113
ирогд 49
ирд 106
ирхогвсын, цевхозрсун
ис 26, 103
асу су н ПО
иу 26
иуазозг 29
иуарун 29
иуозг 120
иударон 61
иумогйаг 133
ауонг 30
иф 105
их 26, 117
ихогн 117
йау, йауог 161
йогфс 135
йе 84
йевун 101
йерун 96
йес 26
йеу 61
йонг 30
каис 135
касог 152
коелогн 43, 148
кознд 149
когндыс 70
когнын 90
когрд 90
когрсын 100
когфдаусен 101
киндзог 35
ком 92
комахсозн 149
комныббоедтын 149
комуадзогн 150
кувын 28
куй, куыдз 85
кусарт 126
кусозрттаг 50
куывд 28
158

куынозг 36
куырдалоегон 139
куырдуат 122
куырис-дзау 148
луыройуат 122
Куыцыг 152
къабиц 32
лъахозвогрд 144
къозсибадогг 148
къулыбадогг 148
къусбар 149 •
къуырф 52
лозг 127
логгуат 123
логсогг 134
лисдзозстоз 70
лыг, лух 44
мадырвад 135
мсекъуыстоег 132
мозлдзыг 46
моглын 43
мсентын 87
мозрдозгъдау 63
мозрддзыгой 37
могрт 50
могтых 33, 151
ми 99
минозвар 64
миниуозг 64
миуог 99
мусуат 122
мыд 25, 93
лайын 57
нарт 50
нартамонгоз 145
нартхор 125
ногл 43
нидозн 69
яистауозн 59, 137
нордын, ниуоердун 97
нуазын 127
нуар 35, 59
нудогс 112
ны- 105
нывоерзозн 29
ныгогнын 127
ныййарын 97
нымогр 100
ныфсозвозрд 144
ныхъхъусын 62
¦ныстуан 59, 137
он 119
онд 114
онх, ох 25, 148
паддзах 32
пахуымпар 32
ра- 53, 103, 105
равг 28
ран, рауогн 45
рафистозг 24
рсегъозд 53, 126
рогдесун 53
рогдийын 97
роздувын 27, 53
рогдзогхсын 47
рогмудзын 53
роетогн 117
рогтогнагъд 117
рогтигъын 104
роеусег, рог 54
розусед 54
розхозссын 104
розхойын 104
ризын 43
рохуат 122
рув 27
рувын 108
рын, рынчын 36
Рыныбардуаг 142
с 104
сазан 32
сайоггой 148
сайтан 148
сайын 99
салд 81
салфходоз 145
Сатана 139
саигуырм 70
Сафа 150
созлын 84
созрд 135
созруат 122
сиахс 135
сидын 69
сидзсер 130
сийын, суйун 97
скъозрын 39
Созырыхъо 139
сон 131
Сослан 139
ссоздз 85, 113

стигъын 104
сувсер 57
сус 54
схсессын 104
схойын 104
сывсер 57
сырд 55
Сырдон 139
сысын 110
сыффытт 32
тавын 104
тагъд 29
тайын 57
тар 35
тогдзын 29
тоерын 39, 115
тогхсын 101
тон 92
тутт 33
Тутыр 148
тын 35, 81
тыффытт. 32
У 86, 105
уадогхсин 33
уадз 143
уадзоефтауог 143
уадзимис 143
уадзыг 144
уадзын 31, 96
уазоггуат 122
иайын 83
уалдзсег 46, 120, 131
уарт 50
уас 145
уастырджы 142
уасхог 145
уат 121
уатон 121
уацамонгог 145
Уацилла 142
уацхъуыд 102, 145
цогвын 84
уогд 86, 125
уогдогртт 50
уоездан 151
уоглое 45
уоглдзарм 149
уоглимон 148
уозлмогрд 149
уозлхоздзар 149
усемдзоег 120
уогнг 30
мозг
уогнт 86
уогрдын 6
уоесс 54
уд 83
удайын 57
уевхозрсун 58
уигъын 43
уидон 29
уинун 91
цлагфын 105
ун 114
уодзогногн 83
Уойнон 148
уологфун 105
уом 92
урсхогрогн 149
ут 86
уын, уун 83
уынд, уиндоз 91
уынын 91
уырг 91
уырдыгыстогг 125
уырнын 91
уыромын, уорамун 92
Уырызмозг, Уороезмоз,
фадат 122
фал(оз) 45
фараст 112
фарн 136
фарон 120
фарс 125
фат 59, 136
фог —107, 109
фоздарын 110
фоздзогл 28, 130
фоедзсехсын 46
фогзуат 122
фогл 43, 105 ¦
Фселвсера 147
фоглдисын 149
фоглидзын 109, 112
фсендагсудзсег 148
фсенык 35
фогразын ПО
фогрогнк 32
<роз роет 118
фогрв 29
фогрныг 136
фогрс 125
фогрсын 126
фогртт 32
фозсозфсин 151
фсесм 24
160

фоесмсерын 100
фсесон 111
фоестиат (-уат) 122
фсетк 62
фоеуын 84
фогсысын ПО
фсехъусын 62
фсец- 113
февдисын 109
фергъувун 101
фехъусын 62
фиййау 98
фист 24
фистсег 24
фиу 28
фыд 25, 149
Фын 36
фыр 93
фырт 50
фыс 93
фысым 25
фыцын 146
халагъуыст 94
хатт 32, 69
хатын 32, 67
хогдсегъдау 62
хогддзу 38
хседзар 121, 130
хоздзарон 121
хседзаруат 123
хоейрогг 149
Хсемыц 139
хсергоефс 135
хсернсег 149
хсерсын 58
хогрын 127
хогтын 67
хизын 65, 126
хин 148
хист 149
хицау 133
хицсгн 133
хицон 133
хой 56
хойын 56
хон 92
хонын 134
хор 126
хорз 25, 135
хос 127
хосгсвнсен 127
хуайун 56
хуарз 135
хуарун 127
хуасоз 152
хуаст 56
хуртуан 125
хуыздогр 132
хуын 134
хуындсег 134
хыгъд 95
хынст 95
хынцын 95
хъал 43
хъаст 132
хъогдох 148
хъседуртсей 127
хъоздындз 31
хъогздыг 136
хъселдзсзг 120
хъсен 122
хъсенуат 122
хъсерзын 132
хъозу 102
хъозугсенд 149
хъсеууат 123
хъуаз 55
хъусын 62
хъуыд 102
хъуыртт 32
хъырнын 91
цар 130
царсефтыд 130
цард 130
цасм 24
цау 38
цсел 43
цсгнгсеринсе 34
цозрын 130
цозрогнуат 122
цозст 24
цсестуынгог 69
цсестысыг, цоессыг 25
цоеуоен 37
цсеуогт 39
цогуын 37
цетун 60
цид 61
цу, цо 38
цуан 38
цыд 37
цым 70
цырд 25
цырт 50
цыт 60
1 Заказ 161

ын 114
с it- 62
читт 6G
чындз 35
АВЕСТИЙСКИЙ
¦а- 120
аЫ- 60
ahairi 45
щгпа- 130
адга 107
aes-, aes a- 26
аёха- 117
ahqxsta- 95
aibi-saetan- 35
aibi-soibni- 35
aipi.drdto.gdta- 97
aiwi-gama- 31
aiwiddna- 29
aiw 1-х soigne 35
anahaxta- 63
anku- 130
atihu- 25
aiduhardna- 145
ardtn 107
avakanta- 149
avamlva- 99
uvara-aora 46
avlfradav- 142
qxnah- 130
qxma- 130
azan-asn- 55
ap- 128
aroi 97
ayu 61
ba 108
baevard 108
baog- 59
baoibl- 108
bardzis- 28
baza- 72
bazas-aodjah- 74
bva- 84
canah- 88
canra-hak- 130
cardta- 25
<eaxra- 47
cicita- 60
c70a- 60
ciftra- 50
162
dab- 27 • - -
daosa- 119
dar- 106
ldav- 30
2dav- 142
4av- 99
dana- 129
dana-drajah- 129
ddbqz- 36
drang- 48
dasmainya 25
dazatdha- 25
dazyairya- 25
fragam- 53, 126
frabav- 30
frakaos- 51
frakdrdsto. frasdna- 131
frasdna- 131
frav- 54
fravaltl 54
fsamant- 25
gairisak- 131
gar это. skarana- 48
garo-ddmana- 37
gaus- 62
gav- 121
gavasna- 55
grab- 101
gufra- 52
ganaolti 103
haba- 113
hankana- 128
haos- 110
haxa- 63
haxta- 63, 151
haxti- 63
haz- 30
hizva 27
hvard. bardzah- 129
hvardz- 135
-iya- 116
isu- 117
jaiaura- 93
kaet- 60
kaeti- 61
kaos- 51
karat- 90

kars- 100
kasa- 135
kata- 60
kdrona- 90
malaxa- 33
ma^na- 140
mainya- 64
mant- 98
maoiri- 46
mi ft war a- 115
ni- 105
ni-kan- 128
ni-vaz- 127
pqsnu- 35
paxrusta- 111
payaoza- 111
payu- 87
puttra- 50
puiti- 25
rafta- 117
ravan-, raon- 45
ravsgarat- 131
rath- iriraQ- 119
sae- 130
sardla- 82
sardta- 81
sana- 131
sarasti- 82
say- 99
sizdra- 55
spareha- 64
staoro. pay a- 99
syava- 41
su- 55
syav- 37
sya- 37, 40
sus- 54
tacar- 29
tak- 29
taos- 33
taaruna- 115
taxs- 101
tacaya- 29
tat a- 57
щгаЬаги- 74
и pa- 107
и pair I- 45
arvata- 49
vah- 121
vaahaQra 121
vatari 46
vardlu- 58
varaftra- 50
Vaya 141
vac- 143
vaitya- 146
vak- 142
vzraOra- 140
УэгэЬга^па- 139
vibav- 30
vibazu- 80
vimanat 98
vitaxti 58
vitdrdta- 106
xsa- 47, 95
xsoiOni- 34
xsviwra- 53
xvaepaiOe 133
xvan- 133
xvatdhaya~ 56
xvardtiah- 137
xvardz (ista)- 25, 135
xvasta- 56
yav- 30
yavae- 6
zay- 135
zaz- 30
Zdm. fraOah- 129
zbar- 27
zyo 119
АРМЯНСКИЙ
auan 121
bahuand 76
cartar 25
с s mar it 69
dzoxk* 69
kapic 32
nuartan 91
pacar 111
рас ark* HI
pahandjem 111
pahang 111
pakas 111
parar-{ak) 110
11*

pastar 111
patan 111
i(snamank* 25
vanatur 121
vank* 121
БАЛТИЙСКИЕ
ba-(be-) 108
keras 43
lasts a 134
pa- 111
palaikas 112
palikti 112
dlauciai 54
plauti 54
salti, s alias 82
ape 128
БЕЛУДЖСКИЙ
adenk 26
bazk 74
gwaz 74
madag 33
satag 40
ВАХАНСКИЙ
mand- 98
waser- 82
xas- 58
ГЕРМАНСКИЙ
ahva 128
ba 108
gawl 121
lahs 134
mimz 71
ГРЕЧЕСКИЙ
Tjo-j; 79
Юаобс 106
irifcue 79
TTQ'X.Ca 57
164
ДРЕВНЕПЕРСИДСКИЙ
abijav- 102
avahana- 121
dasiyara- 25
farnah- 136
gasta- 132
*kapici- 32
kunau- 90
nikan- 128
ni-sta- 137
pasti- 24
siyati- 40
siyav- 41
vaf- 31
Vfnaa- 91
ЙИДГА
awldn 29
Idvzin 36
xaim xast- 57
xon- 91
xos- 58
КАВКАЗСКИЕ
груз, dzvari 148
k'abic'l 32
черк. wasxo 145
инг. baqh 127
лак. lag 127
КУРДСКИЙ
bazk 74
caw in 40
ОРМУРИ
caw- 41
тех 33
ПАРФЯНСКИЙ
'bgwnd- 94
bz- 36
dr'w- 70
ngwnd- 94

wydr- 106
kustan 51
kustar 51
ПАШТО (АФГАНСКИЙ)
asai 117
a-\und 94
cam 41
dai, da 85
-\andde 133
konkai 36
kiitdi 52
lawddl 30
lar 106
malax 34
sor 81
swdl 40
thl 106
wazd 76
xpdl 133
ПЕРСИДСКИЙ
afsarde 82
andadan 99
abglne 128
-an 120
aylne 26
baha 76
baz, baza 76
baza 76
behest 138
bin- 91
bam dan
cum 70
darrridan 106
davastan 30
dine(ruz) 120
dos 120
dozax 138
ganda 133
gandana 31
har 45
izad 138
kandds 70
kavlz 32
kanad 90
maig 33
pat xvasta 56
pasm 26
par 120
rasan 118
sard 81
sazan 32
sane 111
sus 54
xarrad 90
пехлевийский
badak 76
bazuk 76
dasnam 25
hamev 61
kapic 32
sas 54
skar- 39
tahv{ 33
САНГЛИЧИ
хэт- 91
xdy 57
САНСКРИТСКИЙ
abhldha- 29
adya 120
akna- 130
an gall- 46
anka- 130
api-kaksa- 135
aram 107
asamkhyeya- 95
baha- 73
baha- 72
barhls- 28
bhras- 50
bhrina- 91

cit- 60
cyav- 37
cyavana- 38
danta- 100
dhav- 99
dhanoti 28
dl'yate 97
dosa- 119
ghos- 62
gpia- 91
gadh- 94
gudhera- 94
gand- 94
gunth- 94
held- 44
fill- 44
idhriya- 106
-iya- 116
jagariika- 93
jdgfvat- 93
jagfvi- 93
khyd- 95
koraka- 99
krlna- 90
kft'ya 43
ksd- 95
ksipra- 52
kabhanya- 28
lap- 105
lav- 44
manth- 98
mams 71
mithuna- 115
miva- 99
paks- 24
par as a- 118
pasumat 25
path-panth- 59
patti- 24
pamsu- 35
pdrsni- 72
pay a- 99
pivas- 28
plav- 54
porovimsa- 112
rabhas- 28
rapas- 36
rasana- 118
sayate 99
si у ate 97
su- 55
syaya- 97
taruna- 114
tucchya- 33
и grab aha- 76
-ana- 114
apabarhana- 28
valmi- 46
vafik- 31
vart- 58
vas- 121
vasatha- 121
vimsati 113
vidhre 107
vraja- 48
vrata- 49
vfkka- 91
СЕМИТСКИЕ
арам, nstwn 59', 137
евр. kOser 51
kados 51
СКИФСКИЕ
AavGcpaafxaxoc 139
Ie?5afoc 141
Is^opaSog 141
Ojxpaoiuiaxos 139
Ouiuvfxafoc 74
Oopfpafrx; 74
Фар\ау.о<; 135
<&apvo?ap6oc 135
СЛАВЯНСКИЕ
сага 43
с it о, cist I 95
Don 128
lasos 134
me so 71
166

mravijt 46 mynirpr 64
pluti,*• plueta 54 'туп- 64
po- HI
sazan 32 nyl- 69
supu 53 'nc'y- 40, 42
tajetu 57 'nyt'k 126
'ns'yb- 70
"nVc 105
согдийский
p'oo 59
$w- 83 pVr- 110
M 85 pVrty' 110
№ 84 plkh62
¦?yr- 96 pbw$- 53
P' 84 pV 45
Pt 84 pr'yc- 109
rfz\kh) 74 pr'ynk 65
^n'k 140 psws- 110
pV'n 29 pti'wS- 61
pr'V?- 53 ptS'by 42
$r"mc- 53 'pksyl35
'№yys 53 'prs'y 126
'$y*rt 96
r'p 36
~tcy, -\nt 66 riwsn^romn- 138
tr'yn- 90
ТГ5- 58 s'n 131
Чуро 133 s-\r'yn 91
4W- 102 sq'r 48
-iw'y-, 'iwst 56 srt 81
'frbn 48 syb- 69
'isу 91 yskwty 84
'yt'w 63
4w 85 §4 40
"twb 94 sHwx 42
"¦\wnt- 94 s'w 41
"twst- 94 s'w kwr'k 70
sw- 41
Vtkr'k 64
Щ'пг 36 w'c- 31
Щп 29 w'ywq 141
Ir'w 70 w$- 84
"Vyn'k 26 wk'wr 99
"top 53 'wr'm{sy 105
csmy wyny 69, 152 xs- 58
cswq, cskw- 25 xtw 63
Щп- 36 yw'nk 30
knVws 70 yw'r 29
krsni'w) 63 z'y- 70
-ky 116 г'учуг- 67
"zVk27
mm- 98 >zyy 129