И ПОВОДУ

ОТЛУЧЕНІЯ ОТЪ

ЦЕРКВИ

Л. Ы. ТОЛСТОГО

САВ0Н6Е — (СКХЁѴК)

М. ЕЬРШШЕ, ЫВВАІНЕ-ЙШТЕТІВ

1900
ПО ПОВОДУ ОТЛУЧЕНІЯ ОТЪ ЦЕРКВИ
Л. Н. ТОЛСТОГО.
 I

Столбъ влобн богопротивный
Совѣтуетъ тщетная проплати поучающе.

Ко всѣмъ прелестямъ пашей жизни прибавляется
мШ’ПОтіад новая — фанатизмъ и клерикальная
нетерпимость. Преслѣдованіе за вѣру у насъ, ко-
нечно, не новость. Никто изъ иностранцевъ не усо-
мнится въ. томъ, что писали Толстой, его послѣдо-
ватели и друзья о страданіяхъ духоборовъ. Понятно
поэтому, что Толстой долженъ быть предметомъ не-
нависти святѣйшаго Сѵнода. Благодаря стараніямъ
его и его друзей часть духоборовъ ускользнула отъ
лютыхъ мукъ, нашла себѣ тихое пристанище, г#дѣ
она приложитъ къ землѣ свои руки на пользу лю-
дей вопреки стремленіямъ поповъ и правительства.
Старый коршунъ, святѣйшій Сѵнодъ, давно уже не-
навидящій Толстого за его искреннюю и глубокую
вѣру въ Бога, не могъ простить ему отнятыхъ
жертвъ. Все-таки часть духоборовъ спаслась отъ
прикладовъ казармъ и отъ мученій ссылки. Не рѣ-
шаясь тронуть живого Льва, святѣйшій Сѵнодъ,
, конечно, съ согласія царя, обезпечилъ себѣ удоволь-
ствіе въ будущемъ, добившись права надругаться по
своему надъ ого трупомъ, и запретилъ даже молитвы
о немъ. Однимъ изъ послѣднихъ поводовъ къ отлу-
ченію отъ церкви выставлены нѣкоторыя главы „Вос-
кресенія" и взгляды Толстого на Троицу. Толстой
излагалъ свои взгляды уже не разъ; почему вспом-
нили о нихъ теперь? Несомнѣнно, онъ искалъ и
ищетъ только истины; вѣдь онъ не отбиваетъ хлѣба
у поповъ, не создаетъ сектъ, не устанавливаетъ ри-
туала. Почему, проклиная безкорыстнаго мыслителя,
свободнаго человѣка, тотъ щѳ Сѵнодъ не смѣетъ
прикоснуться къ разнымъ фацирамъ въ рясахъ, ко-
торые и литургію служатъ по своему и ту же самую
евхаристію обращаютъ въ средство для производства
чудесъ и фокусовъ, стряпаютъ молебны объ избавле-
ніи отъ кредиторовъ, исцѣленіи отъ бѣшеныхъ со-
бакъ, выигрышѣ въ сто тысячъ по билету? Конечно
потому, что это свой же братъ, хотя и конкурентъ,
такой же приверженецъ тьмы и фанатизма, какъ и
другіе. Вина Толстого не въ отрицаніи Троицы, а
въ томъ, что онъ, будучи человѣкомъ по своему ре-
лигіознымъ, не терпитъ предразсудковъ и главное —
не терпитъ никакого насилія не только физическаго,
по и нравственнаго. Проповѣдуя миръ и любовь,
Толстой никогда не позволялъ себѣ во имя этихъ
идей морочить людей комедіями въ родѣ гаагской
конференціи, гдѣ миротворецъ, держа въ одной рукѣ
вѣтвь оливы, не выпускаетъ -изъ другой розги и на-
гайки. Отлученіе Толстого, хотя и секретное, оче-
видно расчитапо па скандалъ. Не могъ же Сѵнодъ
не знать, что его школьническая выходка будетъ из-
вѣстна въ обоихъ полушаріяхъ. Но вопросъ въ томъ,
кого же она компрометируетъ? Не самого ли свя-
тѣйшаго Сѵнода? Не нарушилъ ли онъ этимъ своимъ
отлученіемъ свои собственные священные правила и
завѣты? Въ самомъ дѣлѣ, въ своей злобѣ Сѵнодъ
лишаетъ христіанскаго погребенія человѣка, который
еще пе умеръ. Почемъ же онъ знаетъ, однако, какъ
будетъ думать о Троицѣ Толстой подъ конецъ жизни.
Налагать посмертную кару можно только тогда, ко-
гда жизнь человѣка окончена. Погребеніе—обрядъ;
оно не имѣетъ такого значенія, какъ таинство, и
при смертномъ часѣ даже богоотступникамъ не от-
казываютъ въ причащеніи, а тутъ знатоки ученія
церкви лишаютъ живого человѣка погребенія по хри-
стіанскому обряду за то, что онъ слишкомъ много
думаетъ и говоритъ о Христѣ и Богѣ’ Темные люди
и черствыя души! что — ваша ли болтовня или ис-
креннія рѣчи Толстого заставили весь образованный
міръ думать и говорить объ-этомъ? Мы, какъ ра-
ціоналисты, для которыхъ Богъ — гипотеза, можемъ
> пті	” *і'

совершенно компетентно судить о силѣ вліянія Тол-
! .стого, и мы, и люди одного съ нами образа мыслей
съ захватывающимъ интересомъ читаемъ эти искрен-
нія, захватывающія за душу страницы — резуль-
татъ глубокихъ думъ и страстныхъ душевныхъ вол-
неній въ поискахъ за истиной. Ваша зашита боже-
ственнаго происхожденія церкви кощунственна. И
всякій вѣрующій долженъ сказать, что если такая
церковь существуетъ, то уже никакъ не среди васъ,
покровителей епископовъ содомитовъ, ростовщиковъ
и доносчиковъ. Повѣривъ вамъ, придется признать
и полицію божественнымъ учрежденіемъ, такъ какъ
вы ше болѣе, какъ одно изъ ея отдѣленій,

Низкіе люди! Вѣдь вы знаете, что пикто такъ
жадно не ищетъ истины, какъ Левъ Толстой! Вѣдь
вы знаете, что онъ никогда не колебался, не стыдился
сознаться въ своихъ ошибкахъ! Никто такъ на ра-
довался новому свѣту мысли, какъ онъ. [Зачѣмъ же
вамъ прибѣгать къ этому пугалу отлученія? Почему
вы, если вы дѣйствительно убѣждены въ томъ, что
обладаете истиной, не пойдете къ нему и не попро-
буете переубѣдить его? Вѣдь вы считаете себя носи-
телями вселенской истины, вѣчной истины, вы му-
дрецы міра сего. Неужели Толстой такой упорный,
заскорузлый фанатикъ, на котораго никакіе доводы
не дѣйствуютъ; неужели вы полагаете, что самомнѣ-
ніе, ослѣпленіе, ложная гордость помѣшали бы ему
послушать васъ, ему, который учился не только изъ
книгъ, но и изъ простыхъ разговоровъ съ полуграмот-
ными и безграмотными крестьянами и не скрывалъ
этого. Или онъ зачерствѣлый, жестокій человѣкъ,
которому противно всякое слово любви и убѣжденія?
Или тщеславіе, ложный стыдъ, недомысліе и недоуміе
помѣшаютъ ому сознаться въ своихъ заблужденіяхъ?
Проклявъ Толстого, вы, можетъ быть, не постыди-
лись бы и оклеветать ого. вопреки голосу всего міра;
но какъ вы отвѣтите па второй вопросъ, тоже отъ
всего міра: почему вы, такъ охотно устраивающіе
собесѣдованія о религіозныхъ вопросахъ съ разными
сектантами, выписывающіе для этого всевозможныхъ
афонскихъ монаховъ, начетчиковъ и мастеровъ своего
дѣла, не вызвали на состязаніе Толстого? Что вамъ
какой-нибудь начетчикъ, вліяніе котораго не выхо-
дитъ за сферу его паствы по сравненію съ Толстымъ,
мысли котораго разносятся по всему свѣту. Спорьте
съ нимъ, переубѣдите его. Вѣдь одинъ Толстой сто-
итъ милліона уніатовъ, возсоединенныхъ мѣрами по-
лиціи. Соблазна боитесь? Но трусы не защитники
истины! Вѣра не труситъ. Кто вѣрилъ, тотъ высту-
палъ на вселенскихъ соборахъ защищать свою вѣру.
Не велика заслуга исновѣдывать господствующую
религію, гдѣ за это даютъ чины, ордена, епархію и
і посохъ, гдѣ противъ несогласнаго всегда услуги по-
| • лиціи. Доказали бы свою вѣру, свое религіозное
І  1 .  	 	.	. 	 .	.

( .    


мужество на Толстомъ. Кажется для этого ничего не
нужно кромѣ вѣры да желанія защитить ее отъ ка-
надокъ. Къ тому же вы ничѣмъ и не рисковали бы при
этомъ; какой бы ни былъ исходъ спора, вы все равно
остались бы членами Сѵнода, архіереями, іереями,
іеромонахами и просто монахами, архимандритами и
просто мандантами. Все равно, за отступленія отъ
православія осталась бы по старому ссылка и ка-
торга. Царь, котораго вы называете и благочести-
вѣйшимъ и самодержавнѣйшимъ, рабское повиновеніе
которому вы проповѣдуете, не отступился бы отъ
васъ. Кромѣ того ваша недобросовѣстность въ спо-
рахъ, изворотливость, умѣнье искажать мысль про-
тивника всегда осталась бы при васъ; въ случаѣ,
еслибы пришлось плохо, вы все-таки сумѣли бы оду-
рачить многихъ ' свидѣтелей спора, соблюдая побѣ-
доносно-побѣдоносцевскій видъ, которому вы но из-
мѣняете, даже когда приходится вамъ защищать
такіе невозможные тезисы, какъ, напр., непорочность
аляскинскаго епископа Николая, и, глядя на ваши
длинныя бороды, щетинящіяся гривы, слыша ваши
зычные голоса, васъ многіе признали бы побѣдите-
лями. Перекричать старика вы всегда могли бы.
Вѣдь васъ мнотоі Въ крайнемъ случаѣ могли бы
взревѣть (на заднія скамейки можно бы посадить
цѣлый табунъ протодіаконовъ): „ богоотступникъ,
нечестивецъй или еще что-нибудь похуже изъ вашего
лексикона ругательныхъ словъ и тѣмъ сорвать сей-
микъ; могли бы, наконецъ, выпустить въ качествѣ,
застрѣзьщика кого-нибудь изъ юродствующихъ фи-
лософовъ (такого отыскать не трудно — у пасъ что
ни философъ, то юродствующій). Вѣдь вы въ ста-
рину частенько побѣждали своихъ противниковъ по-
добными средствами; почему же усомнились, пустить
ихъ въ ходъ теперь противъ Толстого? Не потому ли,
что тутъ уже этимъ но возьмешь и что всякое пре-
пирательство съ этимъ противникомъ неизбѣжно по-
кроетъ васъ позоромъ, который вы пріуготовили
себѣ, вашими жестокими преслѣдованіями свободы
совѣсти и постыднымъ идолопоклонствомъ передъ
властвующимъ тиранствомъ? Противъ васъ выступилъ
религіозный мыслитель, который вѣритъ въ истину
и въ распространеніе ея только убѣжденіемъ и при-
мѣромъ; онъ полагаетъ, что вся задача религіозной
жизни состоитъ въ уразумѣніи своихъ обязанностей
передъ людьми и высшей правдой, что просвирками
да молебнами зтихъ вопросовъ рѣшить нельзя, а
нужно думать и жить согласно тѣмъ заповѣдямъ
Христа, которыя каждый человѣкъ можетъ открыть
въ своей совѣсти, какъ аксіомы нравственнаго по-
рядка личной и общественной жизни; онъ говоритъ,,
какъ вынуждены и вы говорить, что Богъ есть лю-
бовь, что Вогъ благъ, но прибавляетъ къ этому,
чего вы не дѣлаете: коли любовь, такъ ужъ безъ
нагаекъ и солдатчины; коли благъ, такъ всякое на-
силіе противно ему; онъ царствіе небесное видитъ
въ отрадѣ души, переполненной любовью, а вѣру
называетъ любовью любви; для него любовь есть
свѣтъ и жизнь, а ненависть и насиліе — мракъ и
смерть» А вѣдь вы только и живете, что насиліемъ,
и въ этой мрачной и презрѣнной жизни погрязли
далеко глубже даже вашихъ предшественниковъ, мо-
сковскаго духовенства прошлыхъ вѣковъ. Изъ ря-
довъ тѣхъ все .же порою выступали личности, печа-
ловавпгіеся предъ царями о гонимыхъ и опальныхъ,
между тѣмъ какъ вы только тѣмъ развѣ и опеча-
лены, что не можете разомъ разсѣять вашихъ про-
тивниковъ по тюрьмамъ и ссылкамъ; вы не только
что не пытаетесь смягчить жестокій произволъ свѣт-
ской власти, но еще раздуваете его, пользуясь имъ
для цѣлей своего властолюбія и своей поистинѣ ока-
янной нетерпимости. Къ чему же могъ бы повести
свободный обмѣнъ мыслей между вами, насильниками,
и такимъ врагомъ всякаго насилія, какъ Толстой?
Къ одному лишь торжественному оглашенію вашего
позора передъ всѣмъ міромъ. Бы поняли это и до
того оробѣли, что даже побоялись послать Толстому
— какъ это слѣдовало бы сдѣлать по вашимъ же
правиламъ — увѣщанія, потому что онъ его опу-
бликовалъ бы и этимъ однимъ убилъ бы васъ. Бы
приняли иное рѣшеніе. Помолчимъ, сказали вы себѣ,
пока Толстой, живъ, но лить только смерть запеча-
тлѣетъ ему уста, предадимъ позору его память ли-
шеніемъ его христіанскаго погребенія, торжественной
и молчаливой демонстраціей отсутствія православнаго
духовенства па ого похоронахъ; такъ будетъ лучше,
Такъ будетъ дѣйствительно лучше, но только не для
васъ. Развѣ вы не знаете, что если васъ и не будетъ
на могилѣ Толстого —> многочисленная толпа съ
выраженіемъ искренней и глубокой почали опуститъ
въ землю одного изъ лучшихъ сыновъ своей родины
и это горе ея раздѣлитъ съ нею весь міръ. Не вы
создали міровую славу Толстого, не вамъ затаить ее.
Но много потеряетъ память Толстого, если на его
похоронахъ по будетъ представителей лицемѣрія,
если но будутъ со скрежетомъ ненависти пѣть на
могилѣ ого пѣсенъ о вѣчномъ упокоеніи: Толстой не
интендантскій генералъ, не краснорядецъ изъ за Мо-
скворѣчья, не Тортій Филиповъ, не членъ царской
фамиліи, на похоронахъ которыхъ нужны и-кадила,
и золотыя ризы, и звѣриный ревъ о вѣчной памяти,
чтобы хоть на сутки оставить въ памяти людей слѣдъ
вошедшаго въ могилу ничтожества, Много ли выи-
грали отъ вашнхъ панихидъ и рѣчей поминки Пуш-
кина? Или, лучше, что проиграла память Пушкина
отъ вашихъ рѣчей, полныхъ сквозившей чрезъ ли-
цемѣрное смиреніе ненависти1? Пушкинъ остался та-
кимъ же великимъ, какимъ былъ.
1

Мы никогда нѳ были безусловными послѣдовате-
лями всѣхъ идей Толстого и нѳ принадлежимъ къ
циклу вѣрующихъ. Мы только немногіе изъ без-
численнаго множества лицъ, удивляющихся уму, та-
ланту и чистотѣ характера этого необыкновеннаго
человѣка; но если бы мы были вѣрующими, мы бы
на школьническую затѣю Сѵнода отвѣтили бы такъ:
попы, проклинайте насъ вмѣстѣ съ Толстымъ, про-
симъ васъ объ этомъ именемъ Бога, котораго вы за-
были, такъ какъ ваше проклятіе скорѣе отворитъ
намъ двери въ царство небесное, нежели ваши мо-
литвы.

I