/
Author: Потто В.А.
Tags: исторія исторія руси военная исторія исторія казачества
ISBN: 5-88530-065-8
Year: 1991
Text
В. А. ПОТТО ДВА ВЕКА терского казачества (1577-1801) к-І АКРОПОЛЬ «ьказская библиг 199*
В. А. ПОТТО. ДВА ВѢКА Терснаго Казачества (1577—1801). Гомъ 1-й. ВЛАДИКАВКАЗЪ. Электропечатня Типографіи Терскаго Областного Правленія. 10112.
ББК 63.3(2Р37) П64 0503020200 [----------- 88530-91 Без объявл. І81Ж 5-88530-065-8
—5— Въ 1902 году бывшій Роенный Министръ Генералъ Алексѣй Николаевичъ Куропаткинъ на одномъ изъ докладовъ положилъ резолюцію: „Надо поспѣшить составленіемъ подробныхъ историческихъ трудовъ по каждому изъ казачьихъ войскъ"... Ръ силу этого распоряженія Терское войсковое начальство должно было призадуматься надъ вопросомъ, кому поручить со- ставленіе своей исторіи. Наказный Атаманъ, Генералъ-Лейтенантъ Толстовъ и Начальникъ Ройскового Штаба, Генералъ-Маіоръ Мит- кевичъ-Желтокъ одинаково были согласны въ необходимости жи- вого изложенія славнаго прошлаго Терцевъ. Но кого же тогда, какъ не Генералъ-Маіора Потто, слѣдовало просить создать про- изведеніе интересное и полезное? „Къ Вамъ, Расилій Александровичъ, къ Нестору Кавказской Исторіи", писалъ Генералъ Толстовъ, „обращаемся мы съ-прось- бою взять на себя трудъ по составленію исторіи доблестныхъ нашихъ предковъ". Въ 1903 году Василій Александровичъ Потто приступилъ къ работѣ. Но на первыхъ же порахъ маститому писателю пришлось натолкнуться на трудноодолимыя препятствія. Главные предки Терцевъ, Гребенцевь, Аграханцевъ и Кизлярцевъ больше рубили, чѣмъ писали. А немногое, занесенное на бумагу, погибло въ пла- мени пожаровъ и войны. Приходилось собирать матеріалы поло- жительно по листочкамъ. Затѣмъ наступили тяжелыя испытанія земли Русской и лишь въ 1910 году, послѣ вступленія въ долж- ность Наказнаго Атамана Терскаго войска Генералъ-Лейтенанта III
—6- А. С. Михѣева, Генералъ Потто полумиль дьисівительную воз- можность начать работу. Къ осени 1911 года Василій Александровичъ Потто написалъ два тома и долженъ былъ закончить къ веснѣ 1912 года третій. Но 29 ноября 1911 года смерть похитила на семьдесятъ шестомъ году жизни еще совсѣмъ бодраго Кавказскаго историка. Какъ бы предчувствуя свою кончину, Генералъ-Лейтенантъ Потто писалъ мнѣ, между прочимъ, въ концѣ октября 1911 года: „Просилъ бы Насъ также взять на себя трудъ, просматри- вая корректуру, измѣнять въ самомъ текстѣ тѣ выраженія, ко- торыя почему-либо признаются Вами неудобными, по Вашему усмогрѣнію."... Такимъ образомъ, какъ бы по завѣщанію, на мою долю вы- падаетъ окончательная редакція начала славной исторіи Терскаго казачества. Нѣтъ никакого сомнѣнія, я приложу, всѣ старанія со- хранить въ полной неприкосновенности послѣднюю капитальную работу автора Исторіи Нижегородскаго полка. Да помянетъ же всякій въ своей молитвѣ, кто прочтетъ это посмертное изданіе, славнаго нашего историка, Василія Александровича Потто. Да будетъ ему „Вѣчная память"! Начальникъ Войскорого Штаба Терскаго казачьяго войска, Генералъ-Маіоръ ЧЕРНОЗУБОВЪ. іѵ
—1— Оглавленіе І-го тома. Первые русскіе князья -завоеватели. Дѣіні вія ихъ на Кавказѣ.—Удѣльная система н - какъ послѣдствіе ея— татарское иго. Возрожіеніе І'уеп Иванъ Грозный и покореніе имь Казани и Астрахани. Первыя сношенія сі> кавказскими народами.—Завоеваніе Тюмени. Женнгьоа 1 роди.но на кабардіпіе.кой княжнѣ Маріи Темрюковнѣ—3;і.ц»женіе городка у Га іаргупа и экспедиція князя Дашкова противъ непокорныхъ кабардинцевъ.— Первый рѵ<*< і ін городокъ на Терекѣ близъ устья (’ѵнжи. Появленіе воіыіыхъ казаковъ. Глава II. Какъ образовалось Гребенск<»е войско. При і.акнхі. об« іояге.іьствахъ оно водворилось на Гребняхъ и какъ начало первую службу « вою г«»« ѵ шр« тву. Гдѣ стояли первые Гребен- <кіо городки. Начало низоваго 'Герскаго казачьяго в<>п< і.а и его особенности. Глава III Осложненія, возникшія въ политикѣ по повода .лложенія городка па Терекѣ.—Вмѣша- тельство Крыма іі Турціи. Неудачный похода, прокъ іюді. А« грлхапь.— Набѣгъ Девлетъ-Ги- рея и сожженіе имъ Москвы. І яжс.юе положеніе І‘о«і іп Царскія войска покидаютъ Тер< кій гарнизонъ. Вторичное нашествіе. крымцевъ и « трапіный разгромъ ихъ княземъ Воротынскимъ. Новосильцевъ закладываетъ новый городокъ при у< гьі. Г ушки.— Первыя боевыя дѣйствія Гребніекихъ казаковъ. Пораженіе ими кры.м«каю царевича А.іды-Гирея и турецкаго паши Османа—УгрожаюіЕЦм* положеніе, занятое Гребепцами по оііпшіенію къ Крыму и Турціи — Какъ несли Гребенцы царскую службу и какъ ходи іи на вольные промыслы.—Появленіе Ермака на Волгѣ. Часть волжскихъ казаковъ перехотіггі» за Ггрекъ и основываетъ Андреев- і кій городокъ. Дальнѣйшая судьба его.— Глава IV, Кончина Ивана Грознаго. - Политика его преемниковъ. Грхзія принимаетъ русское под- ппіетво.—Заложеніе города Терки и учрежденіе особаго Терскаго воеводства.—Наружный ни И» новаго города п его населеніе.—Городовые казаки и инородцы.— Шихъ-Мурза ОкѵцкіЙ и его походы съ терскими вольными казаками.—Пригородныя слободки.—Вольное Терское казачье войско. Приготовленія къ походу въ ПІамхальство.- Посольство въ Грузію князя
—8— Звенигородскаго.— Торжественный пріемъ его въ Теркахъ.—Охранная < гража — (тычка у ( ушника городища Гребенскихъ казаковъ <ъ кабардинцами. Прибытіе посольства въ Гру- зію и присяга паря Александра. Любопытныя эпизодъ изъ жизни вольныхъ казаковъ въ Грузіи.—Размолвка Звенигородскаго съ царемъ. - Враждебныя дѣйствія Шамкала. Экспеди- ція противъ него боярина Засѣкпна. Глава I/. Первый терскій воевода князь Хворосіинпнъ. Походъ его на Шамхала.--Взятіе Тар- ковъ Способъ военныхъ дѣйствій. принятый Шамхаломъ.— Критическое положеніе руескихь въ Таркахъ.—Ок тупленіе отряда и пораженіе его на рѣчкѣ К.ойсу. Смерть царя Федора Ивановича п вступленіе на престолъ Бориса Годунова.-- Новые переговоры съ Грузіей: На- щокинъ, Леонтьевъ и Татищевъ. Въ какомъ положеніи находилас ь въ то время Грузія.— Убіеніе царя Александра и сына, его Юрія.—Грузинскій царь-- магометанинъ. Вторичный походъ въ ІІІамхцльство Бутурлина и Плещеева.— Удачное начало похода.— Новый ІПамхалъ Султанъ-Мутъ и его энергическія дѣйствія.—-Невозможность удержать за собою Чарки. От- ступленіе, Бутурлина.— Вѣроломное не і реб.іеніе русс каго войс ка. Послѣдс твія итого похода. Глава 1/1. Начало смутнаго времени.— Появленіе- перваго самозванца.—Внезапная кончина Годуно- ва—Самозванецъ на русскомъ престолѣ. Какъ отнеслись къ смутному времени Гребенцы.— Замыслы Терскаго войска, выдвинувшаго своего самозванца Плойку. Дѣйс твія его іі;і Волгѣ п затѣмъ присоединеніе- къ Болотникову. Смерть Лже- (имперія и возве де ніе- на престолъ Ва- силія Ивановича. Шуйскаго.—'Герскіе казаки въ бою подъ Каширой и при защитѣ 'Гулы. Взятіе Шуйскимъ Тулы и гибель Плойки.—Терцы переходятъ ко второму самозванцу. Низ- ложеніе Шуйскаго и избраніе па царство Михаила Ѳедоровича Романова.—Терцы отстаютъ отъ смуты.—Дѣйствія ихъ совмѣстно съ гребенс кнмп казаками при взятіи Ас трахани и окон- чательномъ подавленіи бунта. Милостивое слово паря Михаила Федоровпча ко вс ѣмъ ка- закамъ. , Глава VII. Царствованіе Михаила Ѳедоровича.—Посѣщеніе Гребней учеными минералогами,— Нѣ- которыя свѣдѣнія о 1 ’ребенс ких ь казакахъ, заимствованныя и и. ихъ донесеній Походъ Тер- скихъ и Гребенскихъ казаковъ противъ малыхъ ногаевъ.—Что такое- Казыевы улусы.—Ожида- ніе вторженія крымс каго хана и мѣры, принятыя въ Теркахъ.—Олеарій п его записки о жиз- ни на 'Терекѣ.— Безпримѣрное азовское сидѣніе- донскихъ казаковъ.—Ос ада крымцами Чер- каска.—Терскіе и Гребенскіе казаки являются на немощь.—Попытка казаковъ взять Азовъ и разгромъ ими ногайскихъ улусовъ.— Ввезашк « нападеніе на казаковъ крымс кихъ татаръ. Большія потери.—Пораженіе' казаками Цуралп-Гирея. Событія въ Терскомъ воеводствѣ.— Подчиненіе его Астрахани.—Заложеніе на Сушкѣ стоялаго острога. Глава VIII. Ос ада Суншинскаго острога Шамхаломъ Тарковскимъ.—Мужественная защи та его.— Разгроми Шамхаломъ гребенскихъ городковъ и брагуік кпхъ с еленій.—Первая нарекая грамо- VI
9 га Гребі нцамъ за ихъ « іужбу Усиленіе Терскаго гарнизона.—Гребенцы и Терцы въ швед- • кой войнѣ Подъ Дерптомъ и Ригой.— Новый походъ для содѣйствія донскимъ казакамъ «въ промыслахъ» на уъ Крымомъ. Кня ь Канбулатъ Муц.іловпчъ Появленіе Стеньки Разина.— Какъ отнеслись къ предпріятіямъ Разина 'Герскіе и Гребенскіе казаки. Участіе пхт. во взя- тіи Астрахани и захватѣ послѣ іліяго разпшкаго атамана Шелуіяка. Глава IX. Гибель Трехсмѣннаго городка огъ наводненія. Переселеніе Терскаго войска въ старый городъ на рѣчку І»’оііаіі и окончательное подчиненіе его терскимъ воевадаиъ.—Тревоги на Сунжѣ и Терекѣ,—Чигиринскій походъ.—Нашествіе на Чечню калмыковъ и начало вражды между чеченцами и I ребеін кими казаками. Переселеніе Гребгнцовъ на правый берегъ Тере- ка и уг тройство на новыхъ мѣстахъ ихъ Домашняго быта. Появленіе на Кумѣ бѣглыхъ ра- скольниковъ < і> Дона. Какъ отнеслись къ нимъ Гребецкіе казаки и чт» изъ этого вышло. Водвореніе раскольниковъ во владѣніяхъ Шамхала. Разбои ихъ и вражда къ нимъ Гребен- цовъ и Герцевъ. Уничтоженіе трехъ воровскихъ при топовъ на Іграханіі, Кумѣ и Кубани.— Дальнѣйшая у часы, раскольниковъ. Глава X. Состояніе Россіи въ концѣ XVII вѣка. Терскіе и Грі беш :»іо казаки въ Крымскихъ по- ходахъ князя Голицына. Участіе ихъ въ первомъ А >векомъ походѣ Петра.— Единодержавіе Петра и начало его реформъ. Іѣштіе Азова,- Впечатлѣніе, произведенное эіимь событіемъ на Терекѣ. (уді.ба аграхаш кихъ ра< колышковъ. Гревоіт въ Герскомъ воеводствѣ. Герой- ская іаіцита гребеш кахъ городковъ ІЦе ірпін ка и Чсрвлі нііаіч. Ч го дѣлалъ въ эго время Терскій воевода. Свадебный бупіъ въ Астрахани.- Какъ отнеслись къ нему терскіе и гре- бенскіе казаки.—Бу.іавпш кій булп. на Дону. Пана пчііе гагаръ на Торки и Копай въ 1707 году. --Переселеніе "Герскаго войска на новое мѣсто въ <Р< уутъ». -Гребенцы и Терцы въ Шведской войнѣ. 1 ероисі.ая защита ими Полтавы.— Новое раздѣленіе Россіи на губерніи.— Графъ Петръ Апраксинъ первый І7азан< кіи губернагорь.- Кіо походъ на Кубань.—Перо е- леніе на .іГ.вый берегъ Пірска и учрежденіе Гер< і;ой іа»рп!ііноіі линіи. «Новая >ра въ жиз- ни Кавка л-.каго казаче<-тва->.
—10— б 6 е д е н і е. Русская исторія есть исторія необычайнаго богатырскаго роста рус- скаго народа. Такова была сі о историческая судьба. Великому народу нуженъ бы гь великій просторъ. Ему нужны были моря и океаны, ина- че онъ такъ и остался бы навсегда въ тѣсныхъ предѣлахъ Кіевскаго кня- ксства и въ лучшемъ случаѣ Московскаго царства. Кіевскіе князья гго поняли и повели борьбу съ сосѣдними народами, разминая все дальше і: иѵіыие предѣлы своего государства. Эта борьба получила свои исто- рическій смыслъ еше съ той поры, когда въ волнахъ Днѣпра, подъ зву- ки молитвенныхъ гимновъ, зародилось самосознаніе русской національ- ности, освятившей въ сердцѣ Руси эту борьбу въ великій культурный иодвиг ь. На гу манномъ фонѣ нашей ранней исторіи уже рельефно обрисо- вываются титаническія фигуры нашихъ богатырей, передовыхъ русскихъ бойцовъ, стремившихся все дальше и дальше отъ Кіева въ ту манившую ихъ, безграничную какъ море, синюю, таинственную степь. Величаво-тро- гательными чертами характеризуетъ нашъ былинный эпосъ этихъ полу- исторических ь, полумиѳическихъ піонеровъ русскаго посту нательнаго движенія въ глубь степей, изъ нѣдръ которыхъ, подобно урагану, нале- тали на Русь дикія орды кочевниковъ. Онѣ мѣшали намъ жить; ихъ на- до было отодвинуть, покрайнеи мѣрѣ лишить возможности наносить намъ вредъ. Вь этомъ и лежала задача нашихъ богатырей. Но на ряду съ титаническою силой, сокрушавшей все, что ос.м вливалось псрсграждать имъ путь, богатыри эти отражали въ себѣ и всѣ исконные идеалы рус- скаго народа—великодушіе къ побѣжденнымъ врагамъ и сознаніе важ- ности и святости семьи, а слѣдовательно и г•осударственности. Какъ Добрыня Никитичъ, прежде чѣмъ отправиться въ путь, проситъ у родимой матушки «Благословеньица великаго ѣхать въ дальнія орды, во нпмирныя», такъ Илья Муромецъ—матерой казакъ-®ратоборецъ»—полу- чаетъ отъ родного батюшки священный наказъ: «Не помыслить зломъ на татарина, не убить въ полѣ христіанина». Сколько въ этихъ словахъ добродушія, присущаго русской натурѣ! Это не грозные завоеватели по- степенно расширявшихся нашихъ окраинъ. Они не восклицали, потрясая
—11 мечемъ: «горе. побѣж.геннымъ»; они. напротивъ. вво ими покоренные на- роды іи» свою метрополію и ні іи іа.іынс искать все новыхъ и новыхъ рубежей для русскаго народа. Вотъ почему наши окраины не колоніи— источникъ однихъ барышей, а га-же недклимая, великая, святая Русь, и возникавшіе тамъ пограничные юр.о щ о-рдша вк «.’> т Г» же сторожевы*' пункты, какими были въ старые і о гы исконные русскіе і оро іа Курскъ или Рязань съ ихь иорубежникаміі. Корни р\сск„іо іерега питали свои- ми соками не одинъ то іько сгво.іь, но и сі о разросгавшіяся вѣтви. Съ такими-то завѣтами рос іо и ширилось Кіевское княжество. ІІо солнце Кіевской Руси іакатилось вскорі но смериі ласкова! о князя В.іа- ди.міра, и княженіе Мудраго Ярос.іава было .ісбсіпною пѣснію столыіаіо города Кіева. І’.днная Русь становится Русью \ і.Г.явною. Богатырскій .люсъ ея, былины русской земли, отходятъ въ область преданіи, и ихь смѣняютъ вдумчивыя сказанія иноковъ, повѣстку юішіхъ о нестроеніи русской земли, о княжескихь усобицахъ и половецкихъ набіиахі». Кро.мк Владиміра Мономаха іа Алексаи іра Невскаго память не под- сказываетъ іругихі. .імень. на которых ь моі то бы сь любовью и б.іаіо- іа рн остью (>с ганові гі ься по гомство. Мрачна была эта нюха русской нсі«»рін. Сумрачныя лица. Темныя «казанья. Рѣдко і ѵі» страница Свѣтлаго преданья... Но Русь продолжала жить своею духовною жизнію. Іолько у ло- го живого, нолнаі о силъ оріаниз.ма не было сердца, не было сильнаго, стольнаго города, вокрѵі ъ когораіо моі.тп бы сі р\ пнпровагься русскія силы. Н вотъ, наконецъ, эю і і> стольный іородь я і.и лея: Москва соора- іа во-едино всю великую Русь, и іалеко отозвалось тоі іа біеніе встре- пенувшагося богатырскаго сср іца русскаю наро і.а Желѣзнымъ кольцомъ спаиваетъ Москва вокругъ себя удѣльныя княжесіва. і рогательною ме- то діею замираютъ послѣдніе звуки вѣчевого іювогородскаі о .колокола; колокольный звонъ, при чтеніи евангельскихъ словъ: Іа будетъ едино стадо и сдиігь пастырь, оглашаетъ взлетающія на воздухъ стѣны мусуль- манской Казани, надаетъ Аст рахань, а у ладой Ірмакь бьет ь челомъ Ца- рю Московскому іа.іеким ь царствомъ Сибирс’.им >. Вся зга степь, окружавшая Московское .царство,-степь, борьба съ которой составляла наслѣдіе, завѣщанное Московской Руси богатырями Руси Кіевской, издревле стремившимися «зачерпнуть ше.іомомь синяіо Іона»,—была замирена. Самый Донъ остался уже назади, и передовые русскіе форпосты стати на берегу сѣдаго 'Терека.
—12— Этими передовыми русскими форпостами, смѣнившими богатырей былиннаго и юса, было наше казачество,—явленіе безпримѣрное въ исто- ріи народовъ, свойственное только нашей Руси. Все, что было въ ней уда- лого, жившаго вольною волюшкой, все, на чемъ неизгладимою печатью легла широта ея необъятныхъ полей, все, что,, не посягая на прерогативы священной царской власти, не желало склонить голову передъ приказны- ми дьяками и лихими воеводами,—вся эта исконная безпокойная, бродячая Русь издревле стремилась на окраины г осу іарства, за черту осѣдлаго жилья, гдѣ общая опасность сплачивала ихъ въ особый рол ь военнаго братства. Такъ образовалось у насъ «казацкое іыцарство» за неимѣніемъ въ Руси элементовъ для образованія другого настоящаго средне-вѣковаго европейскаі о рыцарства. Па широкомъ просторѣ, южно-русскихъ степей разви іась и воспиталась эта мощная сила, которою справедливо гордит- ся русскій народъ, которая на протяженіи цѣлыхъ столѣтій дѣлала безъ шума, медленно, но непрестанно и честно великое государственное дѣло. Враі и государственнаго порядка внутри страны, казаки становились луч- шими, вѣрнѣйшими стражниками рубежей. Они были тѣмъ летучимъ авангардомъ, за которымъ сомкнутымъ строемъ медленно ползли верени- цы русскихъ пахарей. Русь бродячая прокладывала дорогу Руси осѣдлой. И вотъ, наконецъ, передовыя волны русскаго моря уже разбиваются о подножія недоступныхъ Кавказскихъ громадъ. По здѣсь, у этой ги- гантской стѣны, у вѣнчанной ледяною тіарой, казачеству пришлось надол- го развернуться въ оборонительную линію, въ живую колючую- ограду, заслонившую степь, уже ставшую достояніемъ земледѣльческаго плуга. Здѣсь мы остановимся. II прежде чѣмъ перейти къ исторіи казаче- ства, бросимъ взглядъ на наши первоначальныя сношенія съ Сѣвернымъ Кавказомъ и затѣмъ уже отмѣтимъ, какую важную ро и> сыграли въ ис- торіи покоренія его наши Терскіе казаки. XI
—13— Глава I. Знакомство Россіи съ Кавказскими народами начинается на самой за- рѣ ея государственной жизни, въ тѣ стародавнія времена, когда, по вы- раженію поэта, Мы Византію громили И съ косоговъ брали дань. Наши лѣтописи повѣствуютъ о томъ, какъ первый Кіевскій князь Олегъ проникъ съ своими войсками за Донъ и обложилъ данью сильное тогда Хазарское царство, какъ онъ громилъ Византійскую имперію, когда: Во славу Руси ратной. Строитиву греку въ стыдъ и страхъ. Онъ пригвоздилъ свой щитъ булатный На цареградскихъ воротахъ, какъ преемникъ его Игорь въ 913 году спустился на пятистахъ быстро- крылыхъ стругахъ по Волгѣ въ Каспійское море, ограбилъ всѣ города за- паднаго берега и съ богатой добычей возвратился назадъ. Черезъ трид- цать лѣтъ тѣ же дружины повторили тотъ же походъ, но на этотъ разъ проникли до самой Куры и, добравшись по ней до Ширвани, овладѣли Арранской землею и взяли столичный городъ ея Барду, близь нынѣшняго Елизаветполя. Далѣе лѣтописцы разсказываютъ намъ о владычествѣ русскихъ въ Тмутараканскомъ княжествѣ, о грозныхъ битвахъ Святослава на берегахъ Кубани и у подножія Кавказскихъ горъ, «гдѣ ясовъ побѣди и косоговъ и приведе ихъ къ Кіеву». Изъ другихъ источниковъ мы узнаемъ, что Свято- славъ доходилъ по Каспійскому морю до стѣнъ древняго Семендера (ны- нѣшній Петровскъ) и разорилъ Тарки. Это море уже съ X вѣка, какъ видно, знакомо было славянамъ, сообщившимъ даже свое имя одному изъ острововъ, извѣстному арабскимъ писателямъ подъ названіемъ «Джезиретъ- эль-Русси» (’). Позднѣе, въ княженіе Ярослава Мудраго, а можетъ быть и ранѣе, начались набѣги новогородской вольницы на богатые прикаспій- скіе города, и, по свидѣтельству Никоновской лѣтописи, нѣкто Улебъ въ 1032 году доходилъ до «Желѣзныхъ Вратъ» (Дербента), гдѣ погибло въ бою множество новогородцевъ. Далеки и многотрудны были эти походы, но прелесть добычи и славы, говоритъ Карамзинъ, давали нашимъ пред- камъ смѣлость и мужество, которыя, при самомъ началѣ государственна- го бытія Россіи, распространяли грозное имя славянъ въ Европѣ и Азіи. Особый интересъ представляетъ собою завоеваніе далекаго Тмутара- і
—14— канскаго княжества, нынѣшняго Таманскаго полуострова, куда уже со вре- менъ Святослава начинаетъ направляться русская колонизація, и первымъ удѣльнымъ княземъ ея является Мстиславъ, сынъ Владиміра святого. Его привлекали сюда не только степныя приволья, но еще болѣе сосѣдство другихъ воинственныхъ народовъ, изъ которыхъ постоянно можно было черпать контингентъ для наемнаго войска. Онъ началъ съ того, что окон- чательно изгналъ отсюда хазаръ, наложилъ дань на косоговъ и только тогда с. клался полнымъ властителемъ Тмутаракани. Соловьевъ въ своей исторіи говоритъ, что этотъ князь своимъ «богатырствомъ поражалъ во- ображеніе русскаго народа, долго жилъ въ его памяти, и ни объ одномъ изъ нашихъ князей въ дошедшихъ до насъ лѣтописныхъ спискахъ не встрѣчается такихъ подробностей даже въ описаніи наружности, какъ о Мстиславѣ. Изъ временъ нашей борьбы съ косогами выдающимся эпизодомъ слу- жить единоборство того же Мстислава съ косогскимъ витяземъ Редедею, отличавшимся необычайнымъ ростомъ и силою. Обь этомъ эпизодѣ упо- минаютъ наши лѣтописи, и съ нимъ же связаны многочисленныя преда- нія Черкесскаго народа. Когда Идаръ, внукъ славнаго Инала, княжившій въ Черкесіи, поше іъ войною на русскихъ, захватившихъ Тамгаракай (Тмутаракань), онъ, по обычаю тогдашнихъ временъ, предложилъ рѣшить участь войны едино- борствомъ. «Не будемъ», сказалъ онъ Мстиславу, «терять людей сі. обѣихъ сторонъ, не будемъ проливать крови и разрывать дружбы. Вышли ко мнѣ своего бойца, а я вышлю своего, и если твой одолѣетъ, тогда возьми все, что имѣемъ». Мстиславъ согласился, но не сталъ искать единоборца въ станѣ, а пошелъ на княжскій вызовъ самъ. Идаръ съ своей стороны вы- слалъ Редедю. Борьба длилась долго, и Мстиславъ сталт. изнемогать. Тог- да, по преданіямъ адыгскаго народа, согласнымъ и съ русскою лѣтописью, онъ воскликнулъ: «Пресвятая Богородица, помоги мнѣ’ Если я одолѣю, то построю церковь во имя Твое»! Редедя палъ, и Тмутаракань осталась за нами. Церковь во имя Богоматери была построена Мстиславомъ, какъ го- воритъ лѣтописецъ, въ 1023 году, и, насколько извѣстно, это была пер- вая церковь, воздвигнутая на Сѣверномъ Кавказѣ въ память историческа- го событія (2). Въ то время, какъ Мстиславъ былъ занятъ своимъ удѣломъ, старшій братъ его Ярославъ сдѣлался единодержавнымъ властителемъ Руси, и Мстиславъ потребовалъ отъ него законной части въ отцовскомъ наслѣдіи. Получивъ отказъ, онъ двинулся съ своими Кавказскими дружинами, съ косогами и хазарами, къ Кіеву, разбилъ Ярослава, но, не желая помимо старшаго брата добывать Кіевскій столъ, предложилъ ему раздѣлить меж- ду собою русскую землю поровну. Границею положенъ былъ Днѣпръ. Мстиславъ взялъ себѣ восточную сторону со стольнымъ городомъ Черни- говъ! мъ, а Ярославъ- западную съ Кіевомъ. «И начали жить , говоритъ лѣ- тописецъ, «мирно и въ братолюбіи, перестали усобицы и мятежи, и была тишина великая въ русской землѣ». Мстиславъ умеръ въ 1035 году, но потомки его долго еще владѣли Тмутараканью, и памятникомъ этого служитъ одинъ древній камень съ сохранившеюся на немъ славянскою надписью: «Въ лѣто 6576 (1058), ин- 2
—15— • дикта 6-го князь Глѣбъ мѣрилъ море по льд> отъ Тмутаракани до Къры- чсва (Керчи) 10(Ю и 4000». По мнѣнію Оленина, надпись эта означаетъ разстояніе отъ Тамани до Керчи въ 14 тысячъ сажень или въ 21 версту, считая сажени маховыми. Камень этотъ, представляющій собою памятникъ глубокой древности, найденъ былъ черноморскими казаками при заселеніи ими Тамани, и теперь хранится въ Петербургѣ, въ Мюнцъ-кабинетѣ Им- ператорскаго эрмитажа, въ Зимнемъ Дворцѣ Въ русской исторіи не сохранилось извѣстій о дальнѣйшей судьбѣ Тмутараканскаго княжества, но сказанія и пѣсни адыгскаго народа гово- рятъ, что спустя много лѣтъ послѣ смерти Мстислава, адыге собрали боль- шое войско и пошли на Тамтаракай. Завязалась упорная война, много бы- ло кровопролитныхъ сраженіи, гибли люди, жилища, имущества, и Там- таракай былъ опустошенъ вь корень. Съ того времени въ адыгскомъ на- родѣ осталась даже пословица. «Да постигнетъ тебя участь Тамтаракая» (’). Случилось это, какъ юворятъ черкесскія преданія, около 1094 года, въ то время, когда русская земля была раздираема княжескими усобица- ми, и ей было уже не до того, чтобы отстаивать свои далекія завоеванія. Такимъ образомъ, Тамтаракай быль для насъ потерянъ, а вслѣдъ затѣмъ въ первой половинѣ XIII вѣка, на пути роста Россіи къ югу, вдругъ появ- ляются монголы, наложившіе свою тяжелую руку на весь востокъ Евро- пы, и съ этихъ поръ, порабощенная Русь становится ихъ данницей. Сно- шенія ея съ Сѣвернымъ Кавказомъ прекращаются надолго, но дорожка, проторенная къ нему во дни величія и славы, не западала и въ это скорбное время. Новгородская вольница попрежнему пробиралась по Вол- гъ въ Каспійское море, грабила его берега, а потомъ распродавала свой яссыръ и добычу въ татарской (4) Астрахани. Не одинъ разъ и русскимъ князьямъ волей или неволей приходилось помогать татарамъ усмирять Кавказскіе народы, не желавшіе признавать ихъ владычества. Такъ мож- но указать на походъ 1277 года, во время княженія Димитрія (сына Александра Невскаго), когда князья Борисъ Ростовскій, Глѣбъ Бѣлозер- скій, Федоръ Ярославскій и Андрей Городецкій вызваны были въ орду съ своими дружинами и вмѣстѣ съ ханомъ Мангутимуромъ ходили на яссовъ и аланъ, взяли ихъ городъ Дедяковъ (въ Дагестанѣ) и пріобрѣли богатую добычу, которою татары охотно дѣлились съ русскими за ихь стойкость и мужество (5). Въ слѣдующемъ году предпринимали такой же походъ князья Ѳедоръ Ярославскій и Михаилъ, сынъ Глѣба Бѣлозерскаго, и оба возвратились домой съ большею честью и ханскими дарами. Сѣверному Кавказу суждено было стать и мѣстомъ кончины добле- стнаго князя Михаила Тверского, замученнаго въ 1318 году въ ордѣ, ко- чевавшей тогда за Желѣзными Врагами, около того же Дедякова, гдѣ за сорокъ лѣтъ передъ тѣмъ русское оружіе покрылось славой на глазахъ тѣхъ же ордынцевъ. Оклеветанный Московскимъ княземъ Юріемъ, Михаилъ былъ приве- зенъ къ хану и по его приказанію злодѣйски умерщвленъ подосланными убійцами. Тѣло замученнаго князя отправлено было въ Москву безъ вся- кихъ почестей, сухимъ путемъ черезъ Бурганъ-Маджары, большой торго- вый городъ, стоявшій на Кумѣ (6«. Долго, почти два съ половиною вѣка находился русскій народъ подъ
—16— тяжкимъ гнетомъ монгольскаго ига; но этотъ гнетъ не далъ однако за- глохнуть нашимъ жизненнымъ силамъ, и въ первой половинѣ XIV вѣка, задолго еще до появленія Тамерлана, Москва становится первопрестоль- нымъ городомъ, вокругъ котораго начинаетъ постепенно объединяться Мо- сковское государство. Одинъ за другимъ падаютъ и теряютъ свою само- стоятельность удѣлы, растетъ и крѣпнетъ власть московскихъ самодерж- цевъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ и русская земля, дотолѣ разрозненная, получаетъ прежнюю сплоченность и силу. Все, что сочувствовало тогда идеѣ госу- дарственнаго единства, что сознавало въ этомъ единеніи мощь и силу на- рода, тянуло къ центру, заложенному первыми собирателями русской зе- мли. Наоборотъ, все раздорное, не обузданное, вѣками привыкало къ свое- воліямъ удѣльно-вѣчевого строя, страшась окрѣпшей власти, уходило отъ нея на дальнія окраины: на Донъ, на Днѣпръ, на просторъ южно-русскихъ степей, гдѣ не могла достать ихъ карающая рука московскаго правитель- ства. Такъ образовалось наше русское вольное казачество, сдѣлавшееся силою самихъ обстоятельствъ крѣпкой передовою стражей русской земли, въ непрекращавшейся борьбѣ ея съ лихими сосѣдями. А между тѣмъ, какъ русское государство сплачивалось вокругъ свое- го центра, могущество монголовъ, распавшихся на три большія орды: Зо- лотую, Крымскую, Казанскую и множество мелкихъ, видимо стало кло- ниться къ упадку. Потрясенное еще на Куликовскомъ полѣ, владычество татаръ окончательно было свергнуто Иваномъ Третьимъ, а при внукѣ его Иванѣ Четвертомъ, названномъ Грознымъ, пали и послѣдніе оплоты по- работителей русскаго народа -Казань и Астрахань. Надо перенестись въ XVI вѣкъ, что бы понять всю силу впечатлѣнія, какое произвело на со- временниковъ паденіе Казани. Одолѣть татарскую силу, смести съ рус- ской земли всѣ ужасы татарскаго ига—было молитвеннымъ желаніемъ рус- скаго народа, но казалось, что о завоеваніи чужихъ земель еще рано бы- ло думать Московскимъ самодержцамъ. Понятно, почему имя Грознаго, воскресившаго въ народной памяти сѣдую старину, то давно минув- шее время первыхъ русскихъ князей, стремившихся къ расшире- нію предѣловъ маленькаго Кіевскаго княжества,—стало такъ высоко въ понятіи людей XVI вѣка. Слава покорителя Казани пронеслась далеко за предѣлы тогдашней Руси,—и пятигорскіе черкасы первые послали въ Москву свою депутацію, явившуюся къ царю въ томъ же 1552 году. Она просила отъ лица всей пятигорской земли принять ее въ подданство и дать ей защиту и помощь противъ крымскаго хана. Крымцы встревожи- лись. Они понимали, что царь не остановится въ своихъ завоеваніяхъ и, чтобы отвлечь его по крайней мѣрѣ отъ нижней Волги, гдѣ стояла Астра- хань, рѣшили сдѣлать сильное вторженіе въ его собственныя земли. Чер- касскіе послы находились еще въ Москвѣ, когда пришло извѣстіе, что крымскій ханъ съ значительными силами идетъ въ Московскую украйну. Царь выступилъ въ походъ въ августѣ 1553 года и взялъ съ собою чер- касскихъ князей, чтобы дать имъ случай выказать на дѣлѣ свое усер- діе и ревность. Тревога оказалась напрасною. Едва войска дошли до Ко- ломны, какъ получилось другое извѣстіе, что ханъ, свѣдавъ о приближе- ніи русскихъ войскъ, повернулъ назадъ и пошелъ на черкасовъ. Новая опасность заставила кабардинскихъ князей покинуть Московскій станъ и 4
—17— спѣшить домой на защиту родины, но царь вмѣстѣ съ ними отправилъ и своего посла Андрея Щепетова, который «долженъ былъ правду ихъ ви- дѣть > (7). Такимъ образомъ, попытка хана отвлечь русскія силы отъ низовій Волги не имѣла успѣха. Военныя дѣйствія тамъ продолжались, и 2-го ію- ля 1554 года Астрахань пала. Послѣдній астраханскій царь Емурчей, раз- битый московскими воеводами, бѣжалъ въ Тюмень, въ это полуторговое, полуразбойничье мѣстечко, пріютившееся въ низовьяхъ Терека, куда онъ явился въ сопровожденіи лишь немногихъ воиновъ. Его появленіе въ та- комъ уничиженномъ видѣ вызвало общее смущеніе въ сосѣднихъ наро- дахъ. Извѣстно, что до половины XVI вѣка Каспійское море и Волга свя- зывали еще въ одинъ политическій міръ всѣ мусульманскія земли, лежав- шія по этому бассейну отъ Персіи до устьевъ Оки. Когда русскій народъ, разорвавъ монгольскія цѣпи, сталъ на развалинахъ царствъ Казанскаго и Астраханскаго, онъ захватилъ въ свои руки всю многоводную Волгу, а Волга естественно должна была вывести его въ давно знакомое Каспій- ское море. Это море было тогда безъ хозяина. Въ сущности все запад- ное побережье его принадлежало Персіи, но владычество ея въ этихъ краяхъ оспаривалось могущественною Турціей, и двѣ сильнѣйшія въ то время магометанскія державы вели между собою безконечныя войны за преобладаніе какъ въ Грузіи, такъ и въ Дагестанѣ. Многолюдные, богатые и промышленные города, лежавшіе по западному берегу, нерѣдко пере- ходили изъ рукъ въ руки и занимались то персидскими, то турецкими гарнизонами. Теперь, когда границы Московскаго царства сразу раздвинулись до Каспійскаго моря, и мы пришли въ соприкосновеніе съ цѣлымъ міромъ Кавказскихъ народовъ, появленіе новой мощной силы въ предверіяхъ Сѣ- вернаго Кавказа не могло не произвести на нихъ сильнаго впечатлѣнія. Восточные историки говорятъ о паническомъ страхѣ, обуявшемъ нетоль- ко мусульманъ Каспійскаго побережья, но и самую Персію. Связанные близкими сношеніями съ Казанью и Астраханью, они съ минуты на ми- нуту ожидали собственной гибели и были правы. Если уже казацкіе ата- маны, предводительствовавшіе одной только вольницей, распоряжались, какъ хотѣли, по всему Каспійскому побережью, то для московскаго царя не было бы слишкомъ мудренымъ дѣломъ наложить свою властную руку и на эти страны.* Къ сожалѣнію, скоро наступили мрачные дни царство- ванія Ивана Грознаго, и русскіе интересы на Кавказѣ отошли на нѣкото- рое время въ сторону. Правда, мы все таки вышли къ Каспійскому морю, но ограничились уже только тѣмъ, что заняли устье Терека и приняли подъ свое покровительство ближайшіе Кавказскіе народы. Между тѣмъ Щепетовъ, ѣздившій, какъ мы сказали, къ Пятигорскимъ черкасамъ, вернулся назадъ, и вмѣстѣ съ нимъ прибыли князь Сибокъ съ сыномъ Кудадекомъ, братъ его Ацымгукъ и князь Тутарыкъ Езбузлуевъ, въ сопровожденіи свиты изъ 150 человѣкъ. Они били челомъ, чтобы го- сударь далъ имъ помощь на турецкаго султана и крымскаго хана,—«а они холопы царя и великаго князя съ женами и дѣтьми вовѣки». Щепе- товъ подтвердилъ, что пятигорскіе черкасы «дали правду всею землею». Государь пожаловалъ ихъ, но на счетъ турецкаго султана велѣлъ отвѣ-
— 18— тить, что «султанъ находится теперь съ царемъ въ миру, а отъ крымска го хана готовъ беречь ихъ, какъ только можно». Вмѣстѣ съ тѣмъ, же- лая еще тѣснѣе сблизиться съ Москвою, князь Сибокъ просилъ окре- стить его сына Кудадека, а Тутарыкъ и самъ принялъ святое крещеніе Отпуская пословъ, царь положилъ на пятигорскую землю дань, обязавт доставлять въ Москву ежегодно по тысячѣ аргамаковъ, «и ходить черкас- скимъ князьямъ на всякія государевы службы, и на войну, вмѣстѣ со своими людьми, въ числѣ до 20 тысячъ» (*). Вслѣдъ за этимъ посольствомъ въ 1557 году прибыло другое отъ жи- телей Малой Кабарды, разселившихся по Тереку и извѣстныхъ у нихъ подъ именемъ «Черкасъ кабардинскихъ». Среди нихъ въ то время жилъ знаменитый князь Темрюкъ, потомокъ славнаго Идара. Воинственный и предпріимчивый, онъ являлся истиннымъ представителемъ рыцарскаго на- рода и во многомъ напоминалъ собою русскаго князя Святослава. Въ по- ходахъ онъ никогда не имѣлъ палатки, спалъ подъ открытымъ небомъ на войлокѣ, подъ изголовье клалъ сѣдло и питался конскимъ мясомъ, самъ жаря его на угольяхъ. Народные барды сохранили для потомства и нѣко- торыя благородныя черты его характера. «Князь Темрюкъ Идаровъ», гово- рятъ они, «никогда не пользовался выгодами нечаяннаго нападенія, а все- гда заранѣе объявлялъ войну, посылая предупредить о томъ непріятелей. Еще при жизни старшаго брата князя Кемиргоко, управлявшаго кабар- динскими черкасами, Темрюкъ задумалъ возстановить древнюю славу адыгскаго народа и прославить себя боевыми подвигами. Онъ воевалъ на берегахъ Волги и Дона, громилъ старинныхъ враговъ Кабарды—калмы- ковъ и татаръ и. наконецъ, смѣло поднялъ оружіе противъ сильнаго Крымскаго хана(’7). Въ это-то время онъ и вошелъ въ сношеніе съ Москов- скимъ царемъ. Посольство, присланное въ Москву, било челомъ, «чтобы государь велѣлъ имъ служить себѣ, а астраханскимъ воеводамъ прика- залъ бы дать имъ помощь на Крымскаго хана и на Шавкала-Тарковскаго, и что если царь пожалуетъ ихъ, какъ пожаловалъ Пятигорскихъ черкасъ, то и вся земля Грузинская будетъ также бить челомъ государю въ служ- бу, потому что Грузинскій князь въ союзѣ съ кабардинскими князьями». Лѣтопись, по словамъ Бѣлокурова, не говоритъ намъ прямо о результа- тахъ этого посольства, но тѣмъ не менѣе изъ нея же видно, что и Ка- бардинскіе черкасы были приняты въ подданство. Вскорѣ послѣ этого князь Кемиргоко умеръ и, какъ одинъ изъ представителей доблестнѣй- шихъ кабардинскихъ вождей, былъ зарытъ въ землю на конѣ и въ пол- номъ вооруженіи. Высокій курганъ между рѣками Чегемомъ и Баксаномъ, въ нынѣшней Терской области, и по нынѣ указываетъ мѣсто его моги- лы (9). Темрюкъ остался одинъ, и съ тѣхъ поръ дружба Россіи съ Кабар- дою стала еще тѣснѣе. Темрюкъ даже своихъ дѣтей отправилъ на воспи- таніе въ Москву, и сыновья его, вмѣстѣ съ сыномъ князя Сибока, учи- лись въ Кремлевскомъ дворцѣ. Другимъ связующимъ звеномъ между ними служило общее желаніе кабардинцевъ креститься, или, точнѣе сказать, возстановить упавшее у нихъ христіанство. Въ этомъ желаніи не было ничего удивительнаго или страннаго. Черкесы съ давнихъ временъ исповѣдывали православную вѣру, заимствуя ее изъ Грузіи или Византіи, и въ ихъ горахъ до нынѣ сохра- 6
—19— нилось много развалинъ каменныхъ церквей, крестообразная форма кото- рыхъ говоритъ о греческомъ происхожденіи. Уединенно стоятъ нѣкото- рыя изъ нихъ на вершинахъ угрюмыхъ скалъ, среди лѣсныхъ недоступ- ныхъ дебрей, вдали отъ всякаго жилья человѣческаго. Трудно разгадать, что влекло благочестивыхъ строителей въ эти пу- стынныя и дикія мѣста: искали ли они тамъ безопасности отъ ежечасно грозящихъ нападеній, были ли то чуждые прелестей человѣческаго міра смиренные поборники креста, искавшіе среди невозмутимаго уединенія и подвижнической жизни созерцанія великихъ дѣлъ Творца въ величавой природѣ, открывавшейся въ далекихъ горныхъ перспективахъ. Иные храмы, напротивъ, тѣснятся къ люднымъ торговымъ путямъ, съ глубокой древности прорѣзывавшимъ черкесскую землю отъ Чернаго мо- ря, черезъ ущелія Кавказскихъ горъ, къ верховьямъ Кумы и Кубани. При этихъ храмахъ обыкновенно встрѣчаются и развалины каменныхъ зданій, называемыхъ черкесами вообще «домами эллиновъ». Быть можетъ, то бы- ли греческія монастырскія подворья, съ устроенными при нихъ караван- сараями, такъ какъ въ тѣ стародавнія времена распространеніе христіан- ства обыкновенно шло объ руку съ развитіемъ торговли, —и купецъ и священникъ, каждый посвоему, служили общему дѣлу истинной вѣры и цивилизаціи. Однимъ изъ примѣчательнѣйшихъ памятниковъ христіанской древности въ этомъ краю служатъ между прочимъ живописныя развали- ны въ Терской области, на правомъ берегу Подкумка, гдѣ еще недавно находили въ землѣ церковную утварь, выкованную изъ серебра, а также большіе желѣзные кресты, какими обыкновенно украшаютъ главы русскихъ церквей. Преданіе помѣщаетъ здѣсь древній городъ черкесской земли «Бергусантъ», что значитъ собраніе многихъ антовъ, быть можетъ «со- браніе вѣрующихъ», т. е. церковь антовъ. Русскіе передѣлали это назва- ніе въ Бургустанъ,—и носителемъ имени этого древняго города является нынѣ скромная казацкая станица Терскаго войска. Съ принятіемъ черкесами христіанства, разсадникомъ и проводникомъ его естественно является греческое духовенство, и преданіе, облекшееся въ форму пѣсни, сохранило даже названіе мѣста, гдѣ жилъ ихъ первый «техникъ»—епископъ. Это лѣсистый курганъ, лежащій въ Терской об- ласти, верстахъ въ четырехъ за Нальчикомъ. «Шехникъ нашъ защитникъ и воспитатель,—поется въ этой пѣснѣ.—• Шехникъ нашъ свѣтъ. Учитель училъ насъ закону Божьему съ вершины лѣсистаго кургана». «И на лѣсистомъ курганѣ сковалъ ему домъ, съ дверями изъ литого серебра, и тамъ то обиталъ свѣтлый Божій Духъ». «И ангелы бесѣдовали съ мудрымъ старцемъ. Свѣтъ отъ бороды его уподоблялся свѣту факела, и благородный золотой крестъ сіялъ на его груди». «Онъ парилъ въ воздухѣ, какъ земная птица, подымался подъ обла- ка и съ высоты видѣлъ всѣхъ творящихъ беззаконіе». Таково было представленіе черкесовъ о своемъ высшемъ духовномъ лицѣ—епископѣ (,0). Христіанская религія стала у нихъ ослабѣвать только по взятіи Кон- стантинополя султаномъ Магометомъ, а позднѣе Крымскіе ханы, распро- 7
—20— огранявшіе новое ученье огнемъ и мечемъ, старательно истребляли всѣ византійскіе памятники, и въ описываемую нами эпоху черкесы сохрани- ли отъ вѣры своихъ предковъ лишь нѣсколько внѣшнихъ обрядовъ, не сдѣлавшись, впрочемъ и настоящими магометанами. Возстановленію среди нихъ христіанства Московскій царь придавалъ большое значеніе и по просьбѣ самихъ же кабардинцевъ отправилъ къ нимъ своего воеводу и поповъ, чтобы крестить народъ «по его обѣщанью и челобитью». Насколько успѣшно шла ихъ миссіонерская дѣятельность, трудно сказать по отсутствію Документовъ, но никакихъ христіанскихъ памятниковъ, относящихся къ этой эпохѣ, до насъ не дошло, быть мо- жетъ, потому, какъ справедливо замѣчаетъ Дюбоа въ своемъ путешествіи по Кавказу, что русскіе строили деревянныя церкви, которыя не могли сопротивляться долго ни времени, ни усиліямъ людей злонамѣренныхъ. Зато въ политическомъ отношеніи мы выигрывали очень многое, пріоб- рѣтая въ лицѣ Кабардинскихъ и Пятигорскихъ черкесъ новыхъ усерд- ныхъ и вѣрныхъ подданныхъ. И черкасы дѣйствительно служили Москов- скому царю вѣрой и правдой. Такъ, когда Вишневецкій ходилъ съ рус- скими войсками на Исламъ-Карменъ, черкаскіе князья напали на Крымъ съ другой стороны и завоевали два города Темрюкъ и Тамань, которыми и били челомъ государю (22). Затѣмъ они ходили вмѣстѣ съ Московскими войсками въ далекую Ливонію, гдѣ въ 1558 году особенно отличились при взятіи города Мильтена и при осадѣ Дерпта, гдѣ наголову разбили нѣ- мецкую конницу, пытавшуюся сдѣлати вылазку изъ города (”). Нельзя обойти молчаніемъ, что Грозный, отправляя своего посла къ королю Сигизмунду-Августу, далъ ему такой наказъ. «Если спросятъ, сколько у царя и великаго князя Пятигорскихъ черкасъ - говорить: «У государя нашего на Москвѣ живутъ князи Амашикъ съ братіею, да князь Сибокъ съ братіею-жъ, а съ ними людей ихъ тысячъ съ пять. Кабардин- скіе же князи живутъ на своихъ улусахъ, а большого князя Темрюка сы- новья Булгайрукъ и Салтанукъ-Мирза живутъ у государя нашего» (,2). Кромѣ черкасъ приходили въ то время въ Москву и другія депутаціи. Черкасы, какъ мы говорили, просили помощи на Крымскаго хана и Шам- хала Тарковскаго; Шамхалъ просилъ помощи на Кабардинскихъ черкасъ; подданные Шамхала жаловались на него самаго и просили царя о перемѣ- нѣ правителя, Тюменскій князь билъ челомъ, чтобы царь приказалъ ас- траханскимъ воеводамъ «беречь его со всѣхъ сторонъ», а племянникъ его самъ домогался при посредст вѣ царя сѣсть на Тюменскомъ владѣніи. «По- садилъ бы его государь на Тюмени,—а онъ холопъ государевъ» (2>). Царь принималъ всѣ депутаціи, выслушивалъ ихъ просьбы, обѣщалъ свое по- кровительство, но такъ какъ вѣрная служба черкасскихъ князей не разъ уже была засвидѣтельствована Московскими воеводами, ходившими съ ними въ походы, то въ выборѣ союзниковъ ему колебаться не приходилось (13). Тѣмъ не менѣе посламъ велѣно было говорить, что Шевкальскій царь и Тюменскій князь дань на себя сами кладутъ и на государевы службы хо- дить хотятъ съ государевыми воеводы вмѣстѣ».—А если спросятъ: сколь далече тѣ земли отъ государя вашего украйны сказать: отъ Рязани до Черкасъ 15 денъ ходу, а Шавкальская земля и Теменская земля поряду съ 8
—21 — Черкасскою землею и съ Астраханскою. А Астрахань, какъ вамъ вѣдомо, тожъ Государева» (,4). Но ни дани, ни подданства мы ни отъ кого не добились. Царь не хо- тѣлъ вмѣшиваться во внутреннія дѣла своихъ сосѣдей, но жалобы кабар- динскихъ князей на безпрерывные разбои и грабежи кумыковъ вынудили его наконецъ въ началѣ 1560 года послать воеводу Черемисинова съ вой- сками и съ кабардинцами «воевать Тюмень и Шавкала». Походъ былъ удач- ный. Городъ Тюмень, лежавшій въ низовьяхъ Терека, въ 180 верстахъ отъ Дербента, былъ занятъ русскимъ гарнизономъ, и Тюменскія владѣнія съ тѣхъ поръ навсегда остались за Московскимъ государствомъ. Это бы- ло первое новое завоеваніе на Сѣверномъ Кавказѣ (’5). Къ этому же времени относятся и наши первыя сношенія съ Иверійской землею. И Русь, и Грузія подружились еще во дни общей скорби, когда съ поникшимъ челомъ носили ясакъ въ Золотую орду и тамъ встрѣча- лись. Ихъ соединяло единство православной религіи. Но дальнѣйшія судь- бы обоихъ царствъ были различныя Окрѣпшая Русь свергла монгольское иго, Иверія подпала подъ еще большій гнетъ двухъ магометанскихъ дер- жавъ— Персіи и Турціи. Съ тѣхъ поръ, какъ кабардинцы, вѣрные союз- ники I рузіи, вступили въ русское подданство, та же мысль не покидала и Кахетинскаго царя Левана 11-го, который, воспользовавшись пребываніемъ русскаго войска въ Тюмени, прислалъ просить Московскаго царя, чтобы онъ присоединилъ къ своей обширной монархіи и единовѣрную ей Кахе- тію. Царь послалъ изъ Тюмени свои войска «съ цѣлью пограничнаго на- блюденія »; но потребованію шаха, считавшаго Кахетію своею вассальною областью, Леванъ вынужденъ былъ отправить ихъ назадъ, опасаясь, какъ пишетъ грузинскій историкъ Вахтангъ, чтобы оно не было истреблено персіянами (п:). Такъ неудачно окончились наши первыя сношенія съ Грузіей. Но за- то въ слѣдующемъ 1561 году совершилось крупное событіе въ самой Ка- бардѣ, еще тѣснѣе связавшее ее съ Московскимъ государствомъ. Въ этомъ году царь Иванъ Васильевичъ вступилъ во второй бракъ съ дочерью князя Темрюка, извѣстною красавицей Маріанъ или Гуаше. Документовъ, касаю- щихся этого царскаго бракосочетанія, сохранилось такъ мало, что мы да- же не знаемъ, когда и какъ прибыла будущая царица въ Москву. По сло- вамъ однихъ, она была прислана на воспитаніе вмѣстѣ со своими братья- ми; другіе утверждаютъ, что о ней извѣстили царя его воеводы, находив- шіеся въ Кабардѣ. Послѣднее вѣроятнѣе потому, что царь, отправляя пос- ловъ въ чужія земли, велѣлъ имъ говорить такъ: «А если вопросятъ о государевой радости,—отвѣчать: Божья воля сталася... Государь нашъ по многимъ землямъ посылалъ, и сказали ему—у большого князя Черкасска- го, у Темрюка, дочерь, что ему государскому обычаю пригожа. И царь и великій князь посылалъ по ней и смотрѣлъ ее. И она его государ- скому обычаю пригодилась, и государь взялъ ее за себя, -а Темрюка кня- зя и землю Черкасскую пожаловалъ-велѣлъ имъ служить'себѣ» (”)• Бракъ состоялся въ августѣ 1561 года, когда Маріанъ приняла право- славную вѣру, и митрополитъ всея Руси Макарій, бывшій воспріемникомъ ея отъ купели, нарекъ ей имя Марія Темрюковна. Значеніе подобнаго бра- ка для тѣснаго сближенія Москвы съ кабардинсками Черкассами понятно. 9
—22— Но понятно также и то, что крымскіе ханы, видя возрастающее вліяніе русскихъ на Сѣверномъ Кавказѣ, не могли оставаться спокойными и, не имѣя предлога, а можетъ быть и силъ, вмѣшаться въ дѣло открыто, возбудили рознь и вражду среди самихъ кабардинцевъ. Въ землѣ ихъ вспыхнули междоусобицы. Что было начальною причиной этой вражды, документы не объясняютъ, но, судя потому, что царскій воевода князь Вишневецкій, находившійся тогда въ Кабардѣ, былъ немедленно отозванъ въ Москву «того для, что учалъ жити въ Черкасахъ не по государеву наказу». Что именно дѣлалъ Вышневецкій не по государеву наказу, неиз- вѣстно, но судя по спѣшному его отозванію, можно предположить, что онъ не былъ безъ вины въ этихъ начавшихся безпорядкахъ (18). Царь не далъ однако своего тестя въ обиду и весной 1563 года выслалъ къ нему изъ Астрахани пятьсотъ стрѣльцовъ и пятьсотъ городовыхъ астраханскимъ казаковъ съ воеводой Плещеевымъ. «И воевода, пришедъ, Темрюку князю городъ поставилъ, и Темрюкъ въ городѣ сѣлъ, а хочетъ-де онъ съ Мос- ковскими людьми идти на Сибока и Канука князи». Такъ сообщилъ Крым- скому хану Девлетъ-Гирею Кулчукъ-Мирза, находившійся тогда въ Черка- сахъ. Походъ на этотъ разъ для Московскихъ людей былъ непродолжи- теленъ, и Плещеевъ, вернувшійся съ отрядомъ въ октябрѣ того же года, доложилъ царю, что Темрюкъ одержалъ побѣду надъ своими врагами, вое- валъ Шепшуковы улусы, да тагціе земли, и ушелъ изъ земли, наложивъ на нихъ дань» (,9). Но кромѣ этихъ двухъ извѣстій объ этомъ городкѣ мы не имѣемъ больше никакихъ свѣдѣній. Мы не знаемъ ни его мѣстоположенія, ни его дальнѣйшую судьбу, и только народныя преданія указываютъ мѣсто его около развалинъ Татартуба (напротивъ нынѣшняго аула Эльхотова), гдѣ уединенно стоитъ высокій минаретъ—нѣмой свидѣтель когда-то ки- пѣвшей здѣсь жизни. Взаимныя несогласія черкасъ однако продолжались и послѣ построе- нія городка. Кабардинцы попрежнему не были послушны Темрюку, а Пя- тигорскіе князья совсѣмъ отложились отъ Московскаго государства, вое- вали съ царскими войсками и, наоборотъ, дружили съ Крымомъ и не- пріязненными намъ ногайцами. Сибокъ и Канукъ обращались за помощью даже къ крымскому хану и просили его отпустить царевича на черкас- ское государство; сыновья Сибока, Алесѣй и Гавріилъ бѣжали въ Литву (:и). Въ свою очередь Темрюкъ, не расчитывая на собственныя силы, просилъ зашиты у тестя. «Пришла-де ему большая тѣснота отъ непослушныхъ ему черкасъ». Царь, видя нестроеніе черкасской земли, отправилъ позд- ней осенью 1565 года на помощь къ своему тестю князя Ивана Дашкова съ большимъ войскомъ и со всѣми казаками Рязанской украйны. Зима за- стала нашихъ казаковъ, двигавшихся сухимъ путемъ, на Кумѣ,, гдѣ они вынуждены были зимовать, но тѣмъ не менѣе поспѣли своевременно. Осенью 1566 года князь Дашковъ возвратился назадъ и донесъ государю объ удачномъ результатѣ похода: «Черкасскія мѣста, Шепшуковы улусы воевали и полонъ и животовъ имали много и черкасскихъ князей по- били» (20). Поѣздки въ Москву съ просьбою о помощи имѣли для Темрюка свою неудобную сторону, такъ какъ они требовали значительнаго времени, въ ю
—23— которое могли случиться событія, для него вовсе нежелательныя. Поэто- му, вслѣдъ за возвращеніемъ Дашкова, въ томъ же году въ Москву при- былъ шуринъ царя, князь Мамстрюкъ, сынъ Темрюка, и билъ челомъ, что- бы государь повелѣлъ «для береженія ихъ поставить на Терекѣ усть Сюн- чи рѣки крѣпкій городъ», въ которомъ находилось бы постоянное рус- ское войско, могшее оказать имъ помощь и защиту въ нужное время (зв). Царь согласился и отправилъ 2 февраля 1567 года «для городового дѣла князя Андрея Бабичева и Петра Протасьева со многими людьми, да и пуш- ки и пищали» (2І). Это была первая попытка Московскаго государства стать твердою ногою у далекихъ предгорій Кавказскаго хребта, на томъ историческомъ пути, который, три вѣка спустя, привелъ Россію къ не- раздѣльному господству на всемъ пространствѣ Кавказскаго перешейка. Такъ возникла первая русская крѣпость на лѣвомъ берегу Терека, противъ устья Сунжи, близъ нынѣшней Щедринской станицы (Старый Щедринъ), гдѣ и понынѣ видны еще остатки земляныхъ окоповъ, зарос- шіе густыми порослями лѣса. Крѣпость эта названа была Терки и снаб- жена «вогненнымъ боемъ». Гарнизонъ въ ней держали царскіе ратные лю- ди, но тутъ же упоминаются впервые и вольные казаки, помогавшіе намъ въ охранной и развѣдовательной службѣ. Что это были за казаки, отку- да они появились,—скажемъ въ слѣдующей главѣ. н
—24— Глава II. Вопросъ, кто были первые казаки на Сѣверномъ Кавказѣ, откуда и когда они появились, гдѣ жили до окончательнаго водворенія своего въ низовьяхъ Терека и на Гребняхъ горъ,—не можетъ считаться и понынѣ еще окончательно рѣшенымъ. На это не имѣется никакихъ историче- скихъ документовъ. Ихъ даже напрасно было бы разыскивать, потому что никакихъ письменныхъ сношеній Московскаго правительства съ вольнымъ казачествомъ быть не могло, а преданія самихъ казаковъ темны и сбив- чивы. Вопросъ собственно о Терскомъ войскЬ, сидѣвшемъ въ низовьяхъ Терека никѣмъ изъ историковъ до сего времени даже не подымался; но относительно Гребенского войска существуетъ цѣлая литература надъ ко- торой трудились многія лица, начиная съ современниковъ Петра Великаго Татищева и Ригельмана и кончая позднѣйшими изслѣдователями казац- кой старины. Одни изъ этихъ изслѣдователей утверждаютъ, что Гребенскіе каза- ки вышли съ Дона, т. е. выдѣлились изъ контингента Донского войска, служившаго, будто бы, метрополіей, изъ которой казачьи колоніи распро- странились по другимъ рѣкамъ: Волгѣ, Яику, Кубани и Тереку, но ранѣе конца ХѴІ столѣтія. Другіе называютъ ихъ выходцами изъ Рязанской земли и первоначальное переселеніе ихъ относятъ къ гораздо болѣе ран- нему времени. И тѣмъ и другимъ, по невозможности обосновать свои за- ключенія на строгихъ оффиціальныхъ данныхъ, предоставляется широкій просторъ дѣлать выводы по личнымъ своимъ соображеніямъ, которыя ві одинаковой степени могутъ быть правильны или ошибочны. Такимъ обра зомъ по этому вопросу явились цѣлыя монографіи, къ сожалѣнію, прйни мавшія чисто полемическій характеръ, только затемнявшій истину. Чтс же касается до самихъ Гребенцовъ, то они въ наказѣ, данномъ своимі депутатамъ въ 1767 году, при отправленіи ихъ въ Москву, въ коммисік «для сочиненія проекта новаго Уложенія», говорятъ о себѣ слѣдующее «О службѣ дѣдовъ и отцовъ нашихъ и о началѣ заведенія нашего вой ска въ давнихъ годахъ, еще по ту сторону Терека, на рѣкѣ Сунжѣ, не горахъ по гребнямъ, отъ чего мы и названіе свое получили, за неимѣні емъ тогда у насъ письмоводства и послучившимся пожарамъ, за погорѣ ніемъ письменныхъ дѣлъ, подробно справиться намъ не по чему, а мо жетъ быть то извѣстно при государственномъ архивѣ» (’). Но и въ госу дарственномъ архивѣ никакихъ свѣдѣній по этому вопросу не оказыва ется. Частные же путешественники тогда еще не заглядывали въ эті глухія, полудикія страны и не оставили намъ никакихъ мемуаровъ. Не входя въ полемику съ представителями той или другой теоріи, гю Г2
—25 — пробуемъ прослѣдить историческій ходъ самыхъ событій и на немъ ос- новать свои личные выводы. Начнемъ съ Гребенскаго войска. Иванъ Грозный въ своемъ наказѣ посламъ говоритъ между прочимъ: «А если спросятъ, почему Пятигорскіе черкасы (кабардинцы) холопы ва- шего государя, то отвѣчать, что пятигорскіе черкасы съ давнихъ поръ холопы нашихъ государей и бѣжали изъ Рязани, а теперь били челомъ, и государь ихъ пожаловалъ —принялъ въ свою службу > (2). Тоже самое говорили впослѣдствіи Борисъ Годуновъ и царь Михаилъ Федоровичъ. По- чему же они не указывали на Курскъ, Черниговъ или другіе порубежные города, а именно на Рязань? На это можно представить слѣдующее сооб- раженіе. По преданіямъ черкесовъ, не имѣющихъ у себя письменныхъ па- мятниковъ, но сохранившихъ немало изустныхъ преданій и народныхъ пѣсенъ, кабардинцы въ 6 или въ 7 вѣкѣ Гиджры, что приблизительно со- отвѣтствуетъ 13-му столѣтію нашего лѣтоисчисленія, кочевавшіе дотолѣ въ Крыму, перешли въ южно-русскія степи, именно къ Рязанскимъ пре- дѣламъ. Долго-ли они кочевали здѣсь— неизвѣстно, но въ концѣ концовъ ушли отсюда на Куму и тамъ осѣли въ Пятигорскомъ урочищѣ. Съ этихъ поръ они и стали извѣстны у насъ подъ именемъ Пятигорскихъ черкасъ (:$). Если нельзя вполнѣ довѣрять Московскимъ отпискамъ того времени, заключавшимъ всегда значительную долю преувеличеній только ради под- держанія престижа царскаго имени въ глазахъ сосѣднихъ державъ, то въ основаніи ихъ все таки лежала какая-нибудь истина. И Грозный, зная о пребываніи когда-то кабардинцевъ на русской землѣ, могъ съ своей точ- ки зрѣнія смотрѣть на нихъ, какъ на бывшихъ подданныхъ, сбѣжавшихъ въ Пятигорье отъ рязанскихъ предѣловъ. Но дѣло даже не въ этомъ, а въ томъ, что кабардинцы, живя въ сосѣдствѣ съ Рязанскимъ княжествомъ, могли побрататься съ русскими людьми, изъ которыхъ многіе и послѣдо- вали за ними въ Пятигорье, представлявшееся имъ обѣтованною землею, гдѣ не было ни воеводъ, ни приказныхъ дьяковъ, ни губныхъ или иныхъ старостъ, не было никакихъ податей и повинностей. Подобныя переселе- нія были въ то время не рѣдкостью. Что это была не та голытьба, кото- рая шла въ воровскія шайки, ради только добычи да вольнаго разбойна- го промысла, а люди семейные и домовитые,—можно заключить потому, что они уходили на новыя мѣста не временно, какъ обыкновенно хажи- вали въ молодечество, а водворялись уже прочнымъ образомъ, чаще все- го между самими кабардинцами, въ пустынныхъ степяхъ тогдашняго Пред- кавказья. Здѣсь, перероднившись съ своими затеречными сосѣдями, они приняли ихъ одежду, образъ жизни и даже нѣкоторые обычаи, что яви- лось у нихъ простымъ результатомъ общаго закона примѣненія къ тѣмъ или другимъ условіямъ жизни. Но, измѣняя внѣшность, они сохранили во всей чистотѣ и русскій языкъ, и русскую вѣру, что указываетъ прямо на присутствіе среди нихъ крѣпкаго семейнаго элемента. Нѣкоторое под- твержденіе этому мы находимъ и у Герберштейна (4). Онъ два раза посѣ- тилъ Россію, и, прекрасно владѣя славянскимъ языкомъ, изученнымъ имъ съ дѣтства, введенъ въ заблужденіе подобно тѣмъ, которые плохо справляются съ мѣстными нарѣч'ями. По его словамъ, по рѣкѣ Кубани, вплоть до рѣки Меркулы, вливающейся вь Понтъ, живутъ черкасы, кото- 13
—26— рые, въ надеждѣ на неприступность своихъ горъ, не повинуются ни тур- камъ, ни татарамъ. Русскіе свидѣтельствуютъ, что они христіане, согла- суются въ вѣрѣ съ греческой, но богослуженіе совершаютъ на славян- скомъ языкѣ, который у нихъ въ большомъ употребленіи. Что природные черкасы не говорили, а тѣмъ болѣе не молились на славянскомъ языкѣ—это не подлежитъ сомнѣнію, а потому остается пред- положить только, что Герберштейнъ говоритъ о русскихъ бѣглецахъ, ко- торые вмѣстѣ съ кабардинцами ушли изъ южно-русскихъ степей къ Пя- тигорью. Но почему же Герберштейнъ указываетъ ихъ на Кубани? На это мы находимъ объясненія въ любопытныхъ свѣдѣніяхъ, которыя сооб- щаетъ о своемъ народѣ нѣкто Магометъ-бекъ Атажукинъ, одинъ изъ влі- ятельныхъ кабардинскихъ владѣльцевъ, пріѣзжавшій въ Петербургъ въ 1732 году въ качествѣ депутата (5). «Предки наши», говоритъ онъ, «роди- лись въ Малой Россіи, откуда перешли на Куму-рѣку и тамъ, въ разстоя- ніи двухъ дней ѣзды отъ Терека, поселились въ урочищѣ Пятигорскомъ, гдѣ пять горъ великихъ, и стали называться Пятигорскими черкасами. И іа земля была тогда россійская, и были они всѣ христіанскаго греческа- го закона. И при державѣ царя Ивана Васильевича пришли они въ вѣч- ное подданство Россіи, и нѣсколько лѣтъ у оныхъ пяти горъ жили, а по- томъ учинилъ на нихъ сильное нападеніе крымскій ханъ и всѣхъ ихъ перевелъ на Кубань, и тамъ насильно стали обращать въ магометанскій законъ. Когда же началась у Россіи война съ Турціей и съ Крымомъ, черкасы при помощи калмыковъ опять ушли съ Кубани въ Россійскую сторону, въ прежнее свое жилище къ пяти горамъ».... Нѣтъ ничего невѣроятнаго, если предположить, что часть переселен- цевъ, заботясь о расширеніи своихъ хуторскихъ угодій, перебралась изъ Кабарды за Сунжу, на Чеченскую плоскость, тогда еще никѣмъ не заня- тую и покрытую дѣвственными, трудно проходимыми лѣсами. Тамъ ихъ поселки и хутора встрѣчались у У русъ-Мартана, у Гойтенъ-Корта, по Ар- гуну и по другимъ болѣе или менѣе отдаленнымъ мѣстамъ. «И теперь еще свѣжи чеченскія преданія, говоритъ Лаудаевъ въ своемъ описаніи «Чечен- ское племя» (*’•), «что въ то время, когда чеченцы жили еще въ глубинѣ Ичкеріи и Черныхъ горъ, русскій сдѣлался отцомъ страны, что русская телѣга взошла на горы и что русская матушка (женщина) ходила одна по Лысымъ и Чернымъ горамъ». Тоже говорятъ и другіе изслѣдователи. Изъ этого уже видно, что русскіе были здѣсь не налетомъ, не времен- ными посѣтителями, а жили осѣдло, такъ какъ телѣга и женщина въ го- рахъ есть несомнѣнный признакъ осѣдлости. Съ теченіемъ времени число подобныхъ выходцевъ увеличивалось, и, какъ мы полагаемъ, главный контингентъ продолжало доставлять попреж- нему Рязанское княжество. Оно находилось на юго-восточной окраинѣ русскаго царства, первое принимало на свою грудь удары степныхъ ор- дынцевъ, но зато и не хотѣло мириться съ возрастающимъ самовласть- емъ московскаго режима. Опасенія за дальнѣйшую вольную жизнь неиз- бѣжно ее волновали. Примѣръ Новгорода, Пскова и Твери былъ у нихъ передъ глазами. Такая же участь, очевидно, грозила и Рязани. Что тыся- чи рязанскихъ жителей бѣжали тогда отсюда на Донъ «въ молодечество», -на это есть прямое свидѣтельство великаго князя Московскаго Ивана 14
-27- третьяго, который, гнѣваясь на самовольство рязанцевъ, доставлявшихъ ему немало досадъ, послалъ сказать княгинѣ Аграфенѣ, правившей кня- жествомъ за малолѣтствомъ своего внука: «Твоимъ людямъ служилымъ быти всѣмъ на моей службѣ, а ослушается кто и пойдетъ самодурью на Донъ въ молодечество, ихъ бы ты, Аграфена, велѣла казнити, вдовьимъ да женскимъ дѣломъ не отпираясь; а по уму бабью не умнешь казнити, ино ихъ мнѣ велѣти казнити» (7). Изъ этого наказа, да и изъ другихъ доку- ментовъ видно, что рязанцы бѣжали на Донъ; но массовыхъ передвиже- ній съ Дона, насколько извѣстно, не было вплоть до Ермака; а когда Ер- макъ появился на Волгѣ, то Гребенское войско уже существовало и, какъ увидимъ, заявило о себѣ блистательнымъ пораженіемъ крымскихъ татаръ въ 1577 году. Такимъ образомъ считать Гребенское войско за кон- тингентъ, выдѣлившійся изъ войска Донского, какъ полагаютъ нѣкоторые, было бы крайне ошибочно. Мы не отрицаемъ возможности единичныхъ случаевъ, но они не могли оказать серьезнаго вліянія на составъ и ха- рактеръ цѣлаго войска. Что касается до Рязанскаго княжества, то послѣднее массовое высе- леніе оттуда произошло, какъ говоритъ И. Д. Попко, въ первой четвер- ти XVI столѣтія, когда рязанскій удѣлъ окончательно утратилъ свою са- мостоятельность и былъ поглощенъ Москвою. Тогда, не имѣя силъ откры- то противиться Московскому великому князю, рязанская вольница подня- лась съ своихъ насиженныхъ мѣстъ по роднымъ рубежамъ и двинулась на далекій Терекъ, къ подножію Кавказскаго хребта, гдѣ и осѣла на зем- лѣ Пятигорскихъ Черкасовъ. Все это совершенно естественно. Но оши- бочно было бы, какъ дѣлаютъ нѣкоторые, представлять себѣ старое Ря- занское княжество въ предѣлахъ нынѣшней Рязанской губерніи. То была обширная область, занимавшая весь востокъ тогдашней Россіи, вплоть до центральнаго Поволжья. И населеніе южной части ея рѣзко отличалось и типомъ лица, и нравами, и нарѣчіемъ отъ населенія восточной половины той же Муромско-Рязанской земли. Отсюда и возникаетъ вопросъ, изъ какой же именно части вышелъ корень Гребенского войска? Попко ука- зываетъ на южную часть области, гдѣ находился Червленный яръ, осно- вываясь какъ на народномъ преданіи, такъ и на сближеніи словъ Чер- вленный яръ и Червленная станица. Нельзя не замѣтить однако, что по- добное сопоставленіе словъ нерѣдко вводило и вводитъ историковъ въ заблужденіе. Есть другіе, болѣе вѣрные способы для опредѣленія народ- ности. «Когда молчатъ документы, говоритъ М. А. Карауловъ, въ своей статьѣ: <Можно-ли считать рѣшенымъ вопросъ о началѣ Терскаго казаче- ства»,—тогда на помощь исторіи являются діалектологія (изученіе народ- наго говора) и археологія. Археологическія изысканія должны показать, гдѣ впервые поселились Гребенцы и какъ они жили, а при помощи діалекто- логіи можно съ достовѣрностью рѣшить, кто и откуда они были. Языкъ одинъ изъ самыхъ богатыхъ памятниковъ прошлаго». Все это особенно вѣрно по отношенію къ нашимъ Гребенцамъ, которые въ продолженіи трехъ столѣтій жили уединенной, замкнутой жизнію и, можетъ быть, благодаря этой-то изолированности, сохранили языкъ свой во всей его первоначальной чистотѣ. Основываясь на изученіи этого говора, Карау- ловъ и приходитъ къ убѣжденію, что казаки вышли не изъ южной, а изъ 15
—28— восточной части Рязанскаго княжества. Но пока это только еще первые шаги въ области діалектологіи; надо подождать дальнѣйшихъ научныхъ изслѣдованій въ этой трудной и сложной работѣ, а до тѣхъ поръ во- просъ долженъ оставаться открытымъ. Съ другой стороны нельзя совершенно игнорировать и мнѣніе И. Д. Попко, какъ это дѣлаютъ его оппоненты. Говоря о Червленномъ ярѣ, Поп- ко говорить не отъ себя лично, какъ авторъ созданной имъ поэтической легенды, а передаетъ народное преданіе, записанное человѣкомъ весьма образованнымъ, бывшимъ професоромъ Виленскаго университета, котора- го судьба случайно забросила въ Червленную, гдѣ онъ писалъ со словъ такого знатока Гребенской старины, какимъ былъ покойный генералъ Фе- дюшкинъ. Къ сожалѣнію, подлинная рукопись эта нынѣ утеряна, но то, что она была, это засвидѣтельствовано многими лицами, и существованіе ея не подлежитъ сомнѣнію. Слѣдовательно—съ ней надо считаться. Извѣстный изслѣдователь русскихъ народныхъ миѳовъ Надеждинъ го- воритъ, что «въ басняхъ, сказкахъ и старинныхъ пѣсняхъ человѣкъ по- казываетъ себя во всей, такъ сказать, подлинности своей натуры, со всѣ- ми особенностями и оттѣнками своихъ качествъ. Изучить эту простую, искреннюю, задушевную исповѣдь человѣка о самомъ себѣ, значитъ изу- чить самаго человѣка по самымъ вѣрнымъ даннымъ, какія мы имѣемъ о его давно минувшей старинѣ». Смотря именно съ этой точки зрѣнія, на- до признать, что основой каждому преданію служитъ всегда дѣйствитель- ный историческій фактъ; но этотъ фактъ, живя въ устахъ народа и пе- реходя отъ поколѣнія къ поколѣнію, современемъ подвергается такому значительному искаженію, принимаетъ такой сказочный характеръ, что историку приходится уже разбираться, не трогая самой сущности факта, въ его безконечныхъ варіантахъ, въ тѣхъ наслоеніяхъ, которыя представ- ляютъ собою плодъ народной фантазіи и грѣшатъ болѣе всего въ собствен- ныхъ именахъ и хронологіи. Сущность преданія, передаваемаго Попко, и заключается именно въ массовомъ переселеніи рязанцевъ на территорію Сѣвернаго Кавказа послѣ того, когда Московскій намѣстникъ -это было именно въ первой четвер- ти XVI столѣтія— объявилъ рязанцамъ приказъ о выселеніи ихъ въ суз- дальскіе предѣлы. Тогда казаки Червленнаго яра замутились и состави- ли два круга: одни, не видя возможности сопротивляться, приговорили покориться новой властной силѣ и, подъ вѣдомствомъ Московскихъ при- казовъ, служить въ городовыхъ казакахъ по стрѣлецкому уряду, гдѣ до- ведется; другіе, быть можетъ, болѣе энергичные, рѣшили искать себѣ во- ли и счастія за рубежами отеческой земли, подальше отъ Московскаго правительства. Преданіе разсказываетъ, что рязанцы, собравшись большою станицей (отрядомъ), посадились на заготовленные ими струга съ семьями и со всѣми животами, выплыли весеннимъ половодьемъ на Донъ, откуда переволоклись Камышевкой на Волгу и по ней уже спустились къ ни- зовьямъ Терека. Здѣсь они однако не остались, а двинулись дальше къ Пятигорскимъ черкасамъ. Почему они бѣжали именно къ нимъ, а не въ какую-нибудь другую сторону, это совершенно понятно: тамъ, какъ мы видѣли, давно уже жили русскіе люди, тѣ же рязанскіе выходцы, при со- дѣйствіи которыхъ нетрудно было соблизиться съ окружавшими ихъ іб
-29- черкасами и найти себѣ мѣсто для поселенія. Все это, повторяемъ, понят- но, но непонятно, зачѣмъ имъ понадобился такой кружный и опасный путь, когда изъ Рязанской украйны существовали другія дороги, болѣе ко- роткія и безопасныя, притомъ хорошо знакомыя рязанцамъ. Вотъ поче- му все это путешествіе, со всѣми его аксессурами, съ развернутыми нов- городскими знаменами, съ ружейной пальбою и пѣснями, съ торжествен- ными проводами и встрѣчами составляетъ, по нашему мнѣнію, чистѣйшій плодъ народной фантазіи, именно то наслоеніе, о которомъ мы говорили. Гораздо вѣрнѣе предположить, что они, съ семействами и домашнимъ скарбомъ, спустившись къ низовьямъ Дона, двинулись вверхъ по Маны- чамъ, къ Кумѣ, на Маджары и пошли далѣе къ Тереку одною изъ тѣхъ дорогъ, по которымъ наши великіе князья ѣздили на поклоны къ Ханамъ Золотой орды, кочевавшей на Кавказѣ, гдѣ провозили тѣло замученнаго въ ордѣ князя Михаила Тверского и ходили нѣсколько позднѣе служи- лые рязанскіе казаки, когда посылались на помощь вѣрнымъ намъ Кабар- динцамъ. Направленіе это было нетолько однимъ изъ кратчайшихъ, но и наиболѣе безопаснымъ, такъ какъ, идя на Терекъ воднымъ путемъ по ниж- ней Волгѣ и Каспію къ устьямъ Терека, приходилось бы плыть мимо сто- лицы Астраханскаго царства, на что у казаковъ едва-ли было достаточно силъ, да и низовья Терека заняты были еще тогда враждебными народами, подчинявшимися той же Золотой ордѣ, которая владѣла и Шамхальствомъ. Указать начальное мѣсто расположенія послѣднихъ рязанскихъ вы- ходцевъ не представляется возможнымъ по неимѣнію вполнѣ достовѣр- ныхъ документальныхъ данныхъ. Очень можетъ быть, какъ говорятъ нѣ- которые, что они поселились даже на тѣхъ самыхъ гребняхъ между Те- рекомъ и Сунжей, гдѣ впослѣдствіи возникло славное Гребенское войско; но можно сказать утвердительно, что въ то время сами по себѣ они Гребен- ского войска, какъ организованной единицы, еще не составляли. Оно сложилось изъ нихъ же, но нѣсколько позднѣе, въ силу особыхъ обстоятел ьствъ, ко- гда, послѣ паденія Казани и Астрахани, пятигорскіе и кабардинскіе черкасы приняли русское подданство. Справедливо замѣчаетъ по этому поводу И. Д. Попко: куда бы ни бѣжали русскіе люди, даже самодурью, безъ види- мой государственной цѣли, за ними по пятамъ шло и русское царство. Казалось, что, укрывшись за Терекъ и даже за Сунжу, наши бѣглецы со- всѣмъ ушли отъ глазъ Московской Руси, а вышло такъ, что не смѣ- нилось у нихъ еще первое поколѣніе, какъ уже Терекъ и Сунжа вошли въ предѣлы русскаго царства, и наши переселенцы опять очутились на его рубежахъ. Первые піонеры русскаго дѣла, они до сихъ поръ явля- лись только колонизаторами этихъ невѣдомыхъ странъ, принимая все на себя, на свой личный рискъ и страхъ, безъ всякаго вмѣшательства пра- вительственной власти, а теперь, волею судебъ, въ тѣхъ же государствен- ныхъ цѣляхъ вдругъ превратились въ его передовые форпосты. Роль эта не являлась для нихъ чѣмъ-нибудь неожиданно новымъ. Многіе изъ нихъ несли уже порубежную службу на родинѣ, другіе понимали, что при той обстановкѣ, которая ихъ здѣсь окружила, никакой мирный трудъ не мо- жетъ существовать безъ охраны оружіемъ,-и невольно становились каза- ками. Отсюда былъ уже одинъ только шагъ до образованія вольнаго ка- зачьяго войска. Матеріалъ для него былъ готовъ; нуженъ былъ только 17
-30- толчокъ,—и случай представился вскорѣ послѣ принятія кабардинцамр русскаго подданства. Было бы ошибочно думать, что весь кабардинскій народъ единодушно призналъ надъ собою главенство Россіи; это была только часть его; другіе же владѣльцы, напротивъ, попрежнему тянулг въ сторону Турціи и Крыма. Отсюда и начинается нестроеніе земли, вза- имныя распри, вражда и междоусобицы, тяжело отзывавшіяся на нашихт поселенцахъ, которые волею неволею втягивались въ эту мѣстную вражду Къ этому прибавились еще набѣги чеченцевъ, подрывавшіе въ корень хуторское хозяйство. Долго сопротивлялись русскіе, но въ концѣ концовъ, какъ говоритъ Лаудаевъ (8), возраставшая опасность заставила ихъ посте- пенно покидать Чечню и перебираться за Сунжу къ своимъ соотечествен- никамъ. Они уходили изъ Чечни не разомъ, а по частямъ, разновремен- но, а на покинутыхъ ими мѣстахъ мало по малу водворялись чеченцы. Русскіе въ свою очередь стали дѣлать на нихъ набѣги, жгли ихъ хутора, отгоняли скотъ,—и борьба постепенно разгоралась. Насколько, однако, имя русскаго было еще страшно чеченцамъ, можно судить по тѣмъ разска- замъ стариковъ, которые записаны Лаудаевымъ. Однажды, говорить онъ, чеченцы поставили хуторъ и для безопасности поселились въ немъ въ числѣ 18 человѣкъ. Русскіе, собравшись небольшой партіей, вздумали сдѣ- лать нападеніе, но убѣдившись, что въ хуторѣ много народа, благоразум- но отложили свое намѣреніе до другого разгі и отошли назадъ. Тогда одинъ изъ чеченцевъ выстрѣлилъ имъ въ догонку и убилъ одного русска- го. Въ память такого событія самое мѣсто, гдѣ стоялъ хуторъ, назвали Маіортупъ, т. е. «становище храбрыхъ», а впослѣдствіи имя это перешло на знаменитый аулъ, возникшій на мѣстѣ хутора и столь извѣстный въ исторіи нашей Кавказской воины. Другое преданіе (’’) говоритъ, что когда всѣ русскіе ушли за Сунжу, въ Чечнѣ остался только одинъ изъ нихъ, по имени Тарасъ, который ни за что не хотѣлъ покинуть мѣсто прежняго своего жительства. Онъ былъ человѣкъ зажиточный и мужественный. Хата его стояла подъ развѣси- стымъ дубомъ, и тутъ же пасся его скотъ, и находились пасѣки. Слухъ о его богатствѣ распространился между чеченцами, но какой-то суевѣр- ный страхъ удерживалъ ихъ отъ нападеній. Самая храбрость его и рѣ- шимость оставаться одному посреди окружавшихъ его враговъ создали ему репутацію человѣка, обладающаго сверхъестественными чарами. Наконецъ нашлись два чеченца съ верхняго Аргуна, которые прибѣгли къ слѣдующему способу: они выбрали потаенное мѣсто, привязали фитиль- ное ружье кь дереву и навели его на дверь Тарасовой хаты. И вотъ, од- нажды, какъ только Тарасъ появился на порогѣ, грянулъ выстрѣлъ, и Та- расъ былъ убитъ наповалъ. Два дня, однако, никто не осмѣливался прибли- зиться къ хатѣ, и только на третій, когда удостовѣрились въ смерти Та- раса, пришли и разграбили его имущество. Существуетъ также разсказъ (’") о томъ, что однажды чеченцы нашли въ покинутомъ хуторѣ образъ, вѣроятно позабытый русскими. На- ходка эта показалась настолько важной, что народъ собрался на совѣ- щаніе и рѣшилъ, что если русскіе, переселяясь, второпяхъ позабыли своего Бога, то, вспомнивъ о немъ, пожалуй, вернутся назадъ и оста- нутся уже въ Чечнѣ навсегда. Поэтому старики нашли, что будетъ бла- 18
—31 — горазумнѣе снарядить депутацію и съ нею отправить къ русскимъ образъ. Такъ и сдѣлали. Чеченская пѣсня говоритъ объ этомъ: Пусть бы русскіе о своемъ Богѣ не вспомнили, А, вспомнивши, не пришли бы назадъ въ нашу землю... Таковы преданія самихъ чеченцевъ. Группируясь сначала въ небольшія общества, а затѣмъ и въ цѣлое войско, казаки избрали для своего поселенія гребни ближайшихъ горъ и назвали себя Гребенскими, т. е. горными, въ отличіе отъ тѣхъ казаковъ, которые жили въ степяхъ или на равнинахъ. Это и составляетъ одну изъ характернѣйшихъ сторонъ Гребенскаго казачества (,в). Но гдѣ же были тѣ гребни, на которыхъ они поселились? Почему они отступили отъ общаго казачьяго правила, избиравшаго базисомъ для своей дѣятельности большія судоходныя рѣки: Днѣпръ, Донъ, Волгу, Яикъ и даже Терекъ? Почему они не остановились на послѣднемъ, а пошли дальніе и предпочли ему Сунжу, сравнительно ничтожную горную рѣчку? На это можетъ дать отвѣтъ самая топографія мѣстности и условія жизни, встрѣтившія ихъ въ этомъ краѣ. Все пространство между Терекомъ и Сунжею заполняется двумя парал- лельными хребтами Сунженскимъ и Терскимъ. Первый изъ нихъ, составляю- щій продолженіе Кабардинскаго хребта, достигаетъ отдѣльными вершинами 3-хъ тысячъ слишкомъ футъ и, постепенно понижаясь къ востоку, раздѣляет- ся на два гребня, изъ которыхъ одинъ упирается въ Сунжу, гдѣ впослѣд- ствіи возникла крѣпость Грозная, а другой оканчивается у Алханъ-Юрта холмистыми возвышенностями. Сѣвернѣе его тянется Терскій хребетъ, высшія точки котораго не превышаютъ 2300 футовъ. Онъ оканчивается у Умаханъ-Юрта, образуя здѣсь съ противоположнымъ ему Качкалыков- скимъ хребтомъ ворота, черезъ которыя прорывается Сунжа. Вся эта мѣстность богата минеральными источниками, а между обоими хребтами пролегаетъ широкая долина Алханъ-Чуртъ,—долина безводная, но изоби- ловавшая превосходными пастбищами и пахотными землями, благодаря, какъ полагаютъ, подпочвенной водѣ. Здѣсь именно въ тѣ времена пролегалъ важнѣйшій караванный путь, по которому шла черезъ Дербентъ вся торговля прикаспійскихъ странъ, Средней Азіи, Персіи и Шемахи съ народами, обитавшими въ бассейнахъ Терека, Кубани и далѣе черезъ Керченскій проливъ съ Крымомъ. Здѣсь пролегала главная артерія Сѣвернаго Кавказа, по которой кипѣла жизнь народовъ отъ однаго моря до другого. Эту то артерію и переняли наши казаки. Занявъ на гребняхъ Сунженскаго хребта сильную позицію, при- крытую съ фронта рѣкою Сунжей, а съ правой стороны и съ тыла Те- рекомъ, они овладѣли торговымъ путемъ, проходившимъ черезъ этотъ обширный плацдармъ, и все, что шло сухимъ путемъ отъ Чернаго моря къ Каспію или обратно, не могло уже миновать казачьей заставы Въ какое именно время случилось это объединеніе войска, опредѣ- лить трудно, но во всякомъ случаѣ не ранѣе заложенія на Сунжѣ перва- го русскаго городка въ 1567 году. Мы основываемъ это на томъ, что когда царь Иванъ Васильевичъ за пять лѣтъ назадъ поставилъ у Татар- губа городокъ «для береженья» тестя своего Темрюка, а затѣмъ, спустя 19
—32— два года, приходилъ сюда воевода князь Иванъ Дашковъ съ царскою ратью и со всѣми служилыми рязанскими казаками, для наказанія кабар- динцевъ, непокорныхъ тому-же Темрюку, о Гребенцахъ, какь о войскѣ, никто изъ нихъ и нигдѣ не упоминаетъ. Странно было бы предположить, что воеводы, да и рязанскіе казаки не знали бы о его существованіи, если бы оно дѣйствительно было тогда организовано. Отдѣльныя поселе- нія бѣглыхъ русскихъ людей могли не обратить на себя ихъ вниманія,но упустить изъ виду цѣлое войско,, конечно, они не могли, да и само вой- ско, находясь столь близко къ этимъ мѣстамъ, дало бы знать о себѣ или противодѣйствуя нашимъ успѣхамъ, ради сохраненія собственной своей независимости, или же помогая Темрюку, какъ царскому присяжнику и тестю. По свѣдѣніямъ, помѣщеннымъ въ трудахъ Терскаго областнаго ста- чистическаго комитета (12), ранѣе другихъ образовались двѣ станицы: Червленная въ 1567 и Щедринская въ 1569 годахъ, что соотвѣтствуетъ времени именно заложенія на Терекѣ перваго русскаго городка воевода- ми Протасовымъ и Бабичевымъ. Изъ этого можно вывести заключеніе, что и на Гребняхъ Гребенское войско осѣло не сразу въ полномъ сво- емъ составѣ, а сначала поставило двѣ станицы, къ которымъ уже впо- слѣдствіи примкнули и три остальныя. По всей вѣроятности, это случи- лось между 1569 и 1577 годами, когда войско явилось настолько сор- ганизованнымъ и сильнымъ, что могло внушать страхъ даже 25-ты- сячной крымской арміи. Послѣдній годъ, какъ увидимъ дальше, и положенъ въ основу исто- рическаго существованія нынѣшняго Терскаго казачьяго войска. Гдѣ именно поставили на Гребняхъ свои городки первые Гребенскіе казаки, теперь опредѣлить трудно. Быть можетъ изслѣдованія образовав- шагося въ Терскомъ казачьемъ войскѣ симпатичнаго общества «Любите- лей Казачьей Старины» впослѣдствіи и освѣтятъ этотъ темный вопросъ, но пока мы должны довольствоваться только указаніями Ригельмана, ко- торый говоритъ, что городки стояли въ урочищахъ Голаго Гребня, при Пимоновѣ дубѣ и въ ущельяхъ Павловомъ и Кашлаковскомъ. «Ригель- манъ», справедливо замѣчаетъ Г. А. Ткачевъ, «опредѣляетъ эти мѣста, по- видимому, точно; но, къ сожалѣнію, его географія для насъ пустые звуки. Никто Голаго Гребня, Пимонова дуба, Павловой щели и Кашлаковскаго ущелья теперь не знаетъ, и эта терминологія совсѣмъ изгладилась изъ памяти народа». Г. Ткачевъ, однако, дѣлаетъ попытку разгадать эту нѣ- мую географію (1й). По его мнѣнію, Толый Гребень—это безлѣсный хре- бетъ противъ станицъ Калиновской и Николаевской, огромный особъ ко- тораго, круто подмытый Терекомъ, только недавно началъ обростать травою. Здѣсь находятся и Калиновыя .Луки, куда приходилъ Алешка Протокинъ сманивать Гребенцовъ къ участію въ разинскомь бунтѣ. По своему мѣстоположенію пунктъ этотъ чрезвычайно важенъ: отсюда вид- ны всѣ затеречныя степи и дороги, ведущія черезъ нихъ въ Кабарду и въ Крымъ, и тутъ же лучшая переправа у такъ называемаго Козьяго-Яра. Очевидно, что Гребенцы не могли оставить этого мѣста безъ наблюденія. Другія двѣ станицы могли помѣщаться: одна у Пимонова дуба—на крутизнахъ Надтеречнаго хребта противъ Щедринской станицы, гдѣ и те- перь еще виднѣются отдѣпьныя купы деревъ, а другая у Павловой щели, 20
—33— на лѣсистыхъ горахъ, противъ станицы Червленной. Здѣсь передъ орли- ными гнѣздами казаковъ лежали всѣ важнѣйшія переправы черезъ Те- рекъ и Сунжу и здѣсь же проходилъ большой караванный путь, пере- хваченный нашими казаками. Насколько эти мѣста представлялись важны- ми въ военномъ отношеніи, можно судить по тому, что позднѣе само рус- ское правительство стремилось захватить ихъ въ свои руки и поставило здѣсь укрѣпленный острогъ. Четвертая станица помѣщалась въ тѣснинахъ Нефтянки, недалеко отъ нынѣшнихъ нефтяныхъ промысловъ и горячаго источника св. Павла, гдѣ теперь стоятъ хутора Ермоловской станицы—Гунюшки. Тутъ настоя- щая волчья щель, по которой проходятъ кратчайшія дороги на перепра- ву у Казакъ-Кичу къ старымъ Куларамъ, къ Амиръ-хань-Кичу и далѣе въ глубь чеченской земли. О пятой станицѣ Ригельманъ не упоминаетъ совсѣмъ, но можно предполагать, что она находилась близь нынѣшняго Стараго-Юрта на Теплой рѣчкѣ, откуда въ 1614 году пріѣзжалъ въ Терки Гребенской ата- манъ Яковъ Ивановичъ Гусевской - фамилія, и понынѣ существующая въ Червленной станицѣ. Очевидно, что если на Теплой рѣчкѣ жилъ атаманъ, то тамъ уже находился и главный городокъ Гребенского войска. И если предположить, говоритъ Ткачевъ, что это была Червленная, то станетъ понятно, почему въ Червленной такъ замѣтны нерусскіе типы, какъ сре- ди мужчинъ, такъ и среди женщинъ. Могло быть, что сюда, какъ въ наи- болѣе укрытое и безопасное мѣсто, огражденное остальными городками, какъ крѣпкими форпостами, отсылались всѣ плѣнные, всѣ бѣглецы изъ горъ и даже новокрещены, такъ какъ присутствіе этого элемента въ другихъ ок- раинныхъ городкахъ, постоянно подвергавшихся опасности внѣшнихъ на- паденій, могло быть и нежелательно на случай обороны. Тамъ могли быть только самые вѣрные и надежные защитники, т. е. чисто русскіе люди(и). Совсѣмъ иначе сложилось Низовое Терское войско (’ ’). Основаніе ему положили не домовитые казаки-хуторяне, а та голытьба, тѣ бездомовные, гулячіе люди, которые, отправляясь въ варяжское молодечество на море, рано узнали дорогу къ устьямъ Терека и здѣсь находили для себя прево- сходныя зимнія стоянки, съ обильными угодьями для рыболовнаго и охот- ничьяго промысловъ. .А этими промыслами наше воровское казачество толь- ко и кормилось въ героическій періодъ своего существованія, когда добыча по тѣмъ или другимъ причинамъ переставала попадать къ нимъ въ руки. Въ разметахъ низоваго теченія Терека терялась черта, разграничи- вавшая шамхальскія и кабардинскія владѣнія, и сюда-то, въ непролазную глушь прирѣчныхъ камышей, недосягаемыхъ ни для какой Московской погони, стекались удальцы со всего Поволжья, когда царскія рати прини- мались очищать его отъ разбоевъ. Сюда же, въ глухое приволье Тюмен- скаго владѣнія, какъ въ безопасное убѣжище, бѣжали разные кабардин- цы, чеченцы, кумыки, большіе и малые ногаи, даже грузины, армяне и закубанскіе черкесы,—всѣ, кому тѣсно было жить на родинѣ, кого пре- слѣдовали сами общества, какъ нарушителей законовъ и обычаевъ стра- ны. Все это были люди того же пошиба, что и русскіе вольные казаки, а потому послѣдніе легко съ ними дружились и уживались. Такъ мало по малу собиралась эта разноплеменная и разноязычная 21
—34- община, не имѣвшая у себя даже той внутренней спайки, какою отлича- лось Гребенское войско, скрѣпленное, какъ несокрушимымъ цементомъ, единствомъ православной вѣры. Случалось, разсказываетъ И. Д. Попко, что какой-нибудь джигитъ Гассанъ похищалъ въ сосѣднемъ аулѣ краса- вицу Фатьму, и оба, на одномъ конѣ, спасаясь отъ погони, являлись ночью въ одинъ изъ Гребенскихъ городковъ, а на утро Гассанъ превра- щался уже въ казака Ивана, а Фатьма становилась Марьей, или по-гре- бенски— Машуткой. У Терцевъ было иначе: никто не спрашивалъ, какого онъ рода и племени, откуда появился, какую исповѣдуетъ вѣру, и право- славные христіане уживались рядомъ съ христіанами католиками, съ ма- гометанами и даже съ идолопоклонниками. Когда именно весь этотъ разнокалиберный сбродъ сложился, наконецъ, въ болѣе или менѣе правильное Терское казачье войско, указать трудно. Сами Терцы передаютъ объ этомъ слѣдующее: «Предки наши напередъ сего, въ давнихъ временахъ, были изъ разныхъ мЬстъ и народовъ, какъ то: Донскіе и Волжскіе казаки, поляки, грузины, черкесы и другіе, пришед- шіе по разнымъ обстоятельствамъ и случайностямъ къ Каспійскому морю, на устье рѣки Терека. По умножившемуся оныхъ количеству приняли они намѣреніе, учредя усадьбы и мѣсто поселенія, объявить Высочайше- му скипетру какъ о своемъ поселеніи, такъ и о ревностномъ желаніи со- держать стражу къ охраненію пограничныхъ мѣстъ и обезпеченію ихъ отъ набѣговъ горскихъ хищниковъ. Желаніе нашихъ предковъ принято было съ монаршимъ благоволеніемъ, и отъ царя Ивана Васильевича въ 1578 году пожалована была имъ первая по времени грамота» Около этого же времени казаки поставили при впаденіи одного изъ рукавовъ Терека въ море, на урочищѣ Баклаковѣ, крѣпкій городокъ съ пристанью и обширнымъ окопомъ въ видѣ треугольника, почему онъ и назывался Трехстѣннымъ. Но городокъ этотъ былъ только опорнымъ и сборнымъ пунктомъ Терскихъ казаковъ, а сами они жили попрежнему разбросан- ными юртами по разметамъ терскаго устья и держались ватагами по бли- жайшимъ островамъ для производства рыбнаго промысла. Никто и ни когда счета этому войску не велъ, и бездомовное, непосидячее казаче- ство свободно приливало въ терскіе юрты съ Волги и столь же часто отливало на Волгу, а къ этому надо добавить еще, что пиратство, или, говоря языкомъ вѣка, «молодечество», увлекавшее на Сине море казаковъ, губило множество отважныхъ плавателей въ утлыхъ досчаникахъ и стругахъ, и такимъ образомъ численная сила войска находилась въ по- стоянномъ и рѣзкомъ колебаніи. Когда Московскіе воеводы прибыли на рѣку Тюменку и поставили приморскій городъ Терки, обитатели Трехстѣннаго городка явились къ нимъ съ повинной головою за прежнія шалости и оказали добрыя услу- ги при построеніи царскаго города. Съ этого, съ 1586 года и считается начало существованія Терскаго казачьяго войска, какъ сословія служила- го, которое, подобно другимъ казачьимъ войскамъ, составило передовой форпостъ русскаго государства. О дальнѣйшей судьбѣ этихъ двухъ казачьихъ войскъ—Гребенскаго и Терскаго мы будемъ говорить по мѣрѣ развивавшихся вокругъ нихъ круп- ныхъ историческихъ событій. 22
—35— Глава III. Еще городокъ на Терекѣ не былъ поставленъ, а Пятигорскіе черка- сы уже извѣстили Крымскаго хана, что на Терекъ пришла русская рать и хочетъ ставить городъ. «А если Городъ поставятъ», добавляли они, «то не только намъ пропасть, но и Тюмень и Шевкалъ будутъ за Москвою». Ханъ потребовалъ объясненій отъ нашихъ пословъ, находившихся тогда въ Крыму; но послы, совсѣмъ неподготовленные къ такому вопросу, за- стигнуты были врасплохъ и могли отвѣтить только, что про городъ ничего не вѣдаютъ. «Царь вашъ», сказалъ имъ ханъ Девлетъ Гирей, «поймалъ юрты бусур- манскіе— Казань и Астрахань, а нынѣ уже на Терекѣ городъ ставитъ и несется къ намъ въ сусѣди. И буде государь вашъ хочетъ быть со мною въ дружбѣ и братствѣ, то онъ бы города на Терекѣ не ставилъ, и я съ нимъ помирюсь...». Послы тотчасъ же извѣстили царя о враждебномъ на- строеніи Крыма, да и самъ Девлетъ Гирей писалъ ему: «.Послышали есмя, что на шамхальской и черкасской сторонѣ городъ ставишь, чтобы шам- хальскую землю и черкасскую изневолить. И тебѣ бы туто города не і гавить, и предки твои чего не дѣлывали, и тебѣ бы того не дѣлати...». Царь приказалъ отвѣчать, «что городъ ставится не на крымской сторонѣ, а на землѣ Царскаго тестя, князя Темрюка, для береженія его отъ недру- іонъ, и буде тѣ черкасы съ Тюмрюкомъ княземъ помирятся, и отъ того юрода убытка имъ ни котораго не будетъ». Девлетъ-Гирей не удовольствовался, однако, этимъ отвѣтомъ и отпра- нилъ въ Черкасы сильное войско, подъ начальствомъ одного изъ своихъ царевичей. «Ты похотѣлъ», писалъ онъ впослѣдствіи Грозному, <тѣмъ го- родкомъ отлучить черкасъ отъ Хендекерова Величества и отъ насъ, а мы, милосерднаго Бога милостью, на ихъ землю рать послали и, отъ тебя черкасъ отлучая, всю землю черкасскую воевали и жгли, и жены и дѣги им.іли, и животинку и овцы пригнали. И что черкасамъ учинилося, то ты и »амъ оттолѣ увѣдаешь...». Изъ Кабарды писали дѣйствительно, что крымцы произвели страшный погромъ и увели съ собою одними плѣнны- ми болѣе 20 тысячъ человѣкъ (’). Разрывъ съ Крымомъ сдѣлался неизбѣжнымъ. Это обстоятельство не могло не озабочивать Грознаго, занятаго тогда войною съ Ливоніей, куда направлены были почти всѣ наши силы, и на восточной границѣ ихъ «и 'і.і на лось очень немного. Царь спѣшилъ разсѣять собиравшіяся тучи іиміыми переговорами съ Крымомъ, но тутъ обстоятельства обострились і Ьм ъ, что въ дѣло вмѣшался Турецкій султанъ, потребовавшій не только < несенія Терскаго городка, но возвращенія себѣ Казани и Астрахани. На- 23
-36- до сказать, что вопросъ объ этомъ поднимался еще въ 1563 году, когда мы ставили городокъ у Татартупа, но тогда богатые дары, посланные Грознымъ Крымскому хану, успѣли разстроить все предпріятіе, тѣмъ бо- лѣе, что помогать своему сюзерену вь пріобрѣтеніи областей, издавна со- ставлявшихъ достояніе Крыма, было вовсе не въ видахъ Девлста. Теперь дѣло было другое. Султанъ, верховный повелитель самаго Крымскаго ха- на, считавшій себя главой всего магометанскаго міра, не желалъ прими- риться съ тѣмъ, чтобы въ древнихъ мусульманскихъ убѣжищахъ, въ Ка- зани и Астрахани, стояли христіанскія церкви, и благовѣстъ колоколовъ разносился тамъ, гдѣ долженъ былъ слышаться только призывъ муедзи- новъ. Если заботы о внутреннихъ дѣлахъ государства помѣшали ему своевременно стать на защиту бывшихъ царей, то онъ не хотѣлъ упу- стить благопріятнаго случая теперь и приказалъ своимъ войскамъ, вмѣ- стѣ съ Крымскимъ ханомъ, идти подъ Астрахань, взять городъ, овладѣть всѣмъ нижнимъ теченіемъ Волги и, такимъ образомъ, разъединить опять Московское царство съ тѣми народами, которые обитали въ низовьяхъ Терека и вообще на Сѣверномъ Кавказѣ. Планъ задуманъ былъ грандіоз- ный. Войска должны были спуститься на судахъ отъ Азова по Дону до переволоки, затѣмъ соединить Донъ широкимъ каналомъ съ Волгой и разъ навсегда установить водное сообщеніе между Крымомъ и Астра- ханью. Предпріятіе это однако прежде всего испугало самого Крымскаго хана, который, дорожа своею относительною самостоятельностію, больше всѣхъ боялся усиленія могущества турокъ на сѣверномъ берегу Чернаго моря, на Дону и Волгѣ. Крымцы любили предпринимать опустошительные набѣги одни, ради вѣрной и легкой добычи, а тутъ имъ предстоялъ да- лекій и трудный походъ, успѣхъ котораго притомъ былъ весьма сомни- тельный, предстояла осада Астрахани, по слухамъ, сильно укрѣпленной, и жестокія битвы съ русскими войсками, быть можетъ и малочисленными, но стойкими въ бояхъ. Даже въ случаѣ успѣха расчеты ихъ на добычу были ничтожны; московскихъ плѣнниковъ турки имъ не дадутъ, а гра- бить астраханскихъ татаръ не позволятъ. Предвидя все это, ханъ употре- билъ всѣ средства, чтобы отклонить султана отъ его намѣренія; но при- казъ повторенъ былъ категорически,—и оставалось повиноваться. Турец- кія войска прибыли изъ Кафы, подъ начальствомъ Касимъ-паши, и Де- влетъ-Гирей выступилъ въ походъ въ августѣ 1569 года, когда приближа- лась осень. Съ самаго начала пошли несогласія и распри между турками и крым- скими татарами; предводители ихъ также не ладили между собой, и вооб- ще въ войскахъ не замѣчалось того одушевленія, того подъема духа, ко- торый только и служитъ залогомъ побѣды. Такъ дошли до Переволоки. Здѣсь оба предводителя окончательно убѣдились въ фантастичности воз- ложеннаго на нихъ порученія и, оставивъ всякую мысль о прорытіи ка- нала, на что потребовались бы цѣлые годы, отпустили тяжелую артил- лерію обратно въ Азовъ, а сами двинулись дальше только съ І2 легкими пушками. Но едва они подошли къ Астрахани и стали укрѣпляться, го- товясь начать осаду, какъ получилось извѣстіе о приближеніи сюда цар- скаго войска. Ни Касимъ-паша, ни Девлетъ-Гирей не имѣли желанія вступать въ открытый бой, а потому зажгли свои деревянныя укрѣпленія 24
—37— и отступили съ такою поспѣшностью, что царское войско настигнуть ихъ не могло (2). Но на пути ихъ ожидали уже кабардинцы, успѣвшіе пересѣчь имъ дорогу. По словамъ Шора-Ногмана, они напали на непріятеля около Бѣла- го Озера, въ верстахъ 60 отъ Астрахани, разбили его на голову, разгра- били обозы, взяли множество плѣнныхъ и возвратились домой съ боль- шою добычею Участвовали ли въ этомъ набѣгѣ Гребенскіе казаки,—• сказать утвердительно трудно. Шора-Ногманъ о нихъ не упоминаетъ, дру- гихъ документовъ нѣтъ, но гакъ какъ на Гребняхъ къ этому времени уже стояли два Гребенскіе городка, Червленный и Щедринскъ, то можно предполагать, что Гребснцы были. И если Шора-Ногманъ о нихъ не упо- минаетъ, то, можетъ быть, только потому, что ихъ, какъ увидимъ впо- слѣдствіи, часто смѣшивали съ кабардинцами. Извѣстіе о неудачномъ походѣ Крымскаго хана подъ Астрахань до- шло до Москвы въ дни народнаго траура, когда скончалась царица Марія Темркжовна, а вмѣстѣ съ нею порвалась до нѣкоторой степени и та жи- вая связь, которая соединяла насъ съ кабардинскими черкасами. Царь по- прежнему благоволилъ къ своему тестю, но многіе кабардинскіе князья отпали отъ Москвы, и при ихъ-то содѣйствіи крымцы въ слѣдующемъ же 1570 іоду нанесли жестокое пораженіе Темрюку. Эго была огместка за пораженіе ихъ на Бѣломъ Озерѣ. «И былъ Темрюку», какъ извѣщали царя, < съ царевичемъ Крымскимъ бой, и Темрюкъ съ боя съѣхалд» раненъ, а двухъ сыновъ Темрюковыхъ, Мамструка и Баберюка царевичъ Анди-Гирей на бою взялъ и привелъ съ собою въ Крымъ». Такъ извѣщали царя сами кабардицы Попытка Грознаго выкупить ихъ не имѣла успѣха, такъ какъ крымцы требовали за каждаго по шести тысячъ золотомъ, чего царская казна дать не могла (4). Но гроза собиралась уже надъ головою Россіи и захватила ее врасплохъ Весною 1571 года, пользуясь отсутствіемъ русскихъ войскъ въ Ливонію и Польшу, самъ Крымскій ханъ съ 120-тысячною конницей во- шелъ въ наши предѣлы, опустошилъ всѣ южно-русскія области, дошелъ до самой Москвы, сжегъ ее и увелъ съ собою болѣе ста тысячъ плѣн- ныхъ Такого погрома Россія не испытывала со времени татарскихъ на- шествій, и царь, подъ вліяніемъ народнаго бѣдствія, вынужденъ былъ пой- ти на уступки. Онъ писалъ Крымскому хану, что возвратитъ ему Астра- хань при окончательномъ заключеніи мира, а до тѣхъ цоръ просилъ пре- кратить набѣги, въ то же время, въ угоду султану, «чтобы показать ему братской любви знамя», онъ приказалъ снести Терскій городокъ и цар- скія войска вывести изъ него въ Астрахань. Казалось (•'*), что всѣ ре- зультаты нашей политики на Ближнемъ Востокѣ готовы были рушиться, но счастье еще не совсѣмъ покинуло Грознаго. Причиною этого была кичливая заносчивость и легкомысліе Крымска- ю хана, вообразившаго, что послѣ сожженія Москвы Россія будетъ слу- жи гь ему источникомъ вѣчныхъ доходовъ. Увѣренность эта была такъ велика, что лѣтомъ 1572 года онъ снова повторилъ набѣгъ, но на этотъ р.і и. счастье ему измѣнило. Въ пятидесяти верстахъ отъ Москвы онъ ікгрѣченъ былъ воеводой княземъ Воротынскимъ и потерпѣлъ такое не- < лыханное пораженіе, которое по истинѣ можно назвать баснословнымъ: 25
—38— изъ всей 120-тысячной конницы только жалкіе остатки съ самимъ ха- номъ успѣли бѣжать въ крымскія степи; лучшіе, храбрѣйшіе вожди ея, князья, мурзы и уздени были перебиты, другіе, обезумѣвшіе отъ страха, бросали оружіе и отдавались въ плѣнъ; но русскіе не щадили никого, и болѣе ста тысячъ татарскихъ тѣлъ усѣяли все пространство между Ло- пасней и Рожаемъ, гдѣ и понынѣ еще виднѣются высокіе насыпанные надъ ними могильные курганы. «Сей день>, говоритъ Карамзинъ, «принадлежитъ къ числу великихъ дней нашей воинской славы: Россіяне спасли Москву, отмстили за пе- пелъ столицы, возстановили честь русскаго оружія, окончательно утвер- дили за собою Казань и Астрахань и, если не навсегда, то надолго, уня- ли крымцевъ» (®). Теперь объ уступкѣ Астрахани не могло быть рѣчи, а вскорѣ во- зобновленъ былъ и Терскій городокъ, вслѣдствіе усиленныхъ просьбъ о томъ кабардинцевъ. Въ Москву пріѣзжалъ тогда князь Канбулатъ, родной братъ умершаго уже Темрюка, и просилъ царя поставить снова городокъ на Терекѣ «для береженія ихъ отъ крымцевъ и Шамхала Тарковскаго». Царь согласился и, не боясь теперь ни-Крымскаго хана, ни Турецкаго сул- тана, занятаго жестокою войною съ Персіей, отпустилъ съ Канбулатомъ въ 1577 году воеводу Лукьяна Новосильцева «для городового дѣла со мно- гими людьми и съ вогненнымъ боемъ».—«И язъ», говоритъ Новосильцевъ, «пришедъ въ черкасы Пятигорскіе, на рѣкѣ Терекѣ, на устьѣ Сунжи рѣ- ки городъ поставилъ». Такъ возникла во второй разъ русская крѣпость, названная также, какъ и первая, «Терки» (7). Мѣсто, гдѣ былъ поставленъ новый городокъ, указать съ точностью трудно; но, по всей вѣроятности, онъ находился или на томъ же мѣстѣ, гдѣ стоялъ старый и гдѣ сохранились еще остатки валовъ, заросшихъ густыми порослями лѣса, или же въ очень недальнемъ отъ него разстоя- ніи. По книгѣ «Большаго Чертежа» онъ значится на лѣвомъ берегу Те- река, какъ разъ противъ устья Сунжи. Выборъ такого мѣста могъ обу- словливаться тѣмъ, что нижнее теченіе Сунжи отдѣляло тогда кабардин- скія земли отъ кумыкскихъ и шамхальскихъ владѣній, и положеніе го- родка на этомъ рубежѣ подчиняло надзору его гарнизона всѣ пути, по которымъ совершались обычные набѣги на кабардинцевъ. Съ другой сто- роны Московское правительство могло имѣть въ виду и близость вольна- го казачьяго войска, осѣвшаго уже тогда на Гребняхъ, чтобы привлечь и его къ совмѣстной службѣ съ терскимъ гарнизономъ. Но Гребенскіе ка- заки, какъ чисто русскіе люди, сами пошли навстрѣчу правительства и выразили полную готовность служить интерасамъ Московскаго государ- ства. Вотъ что говоритъ о нихъ Новосильцевъ. <Въ тѣ поры (когда онъ только что шелъ еще ставить городъ) про- ходили многіе турскіе люди съ нарядомъ (т. е. съ артиллеріей) къ Ки- зильбашскимъ городамъ и города Шемаху и Желѣзныя Врата (Дербентъ) взяли и, оставивъ въ тѣхъ городахъ санчаковъ своихъ (воеводъ), турскіе люди опять въ море пошли. И Кизильбашскій шахъ, собрався, подъ свои города пришедъ, и тѣ свои города облекъ многою силою. И Турскій сул- танъ писалъ къ Крымскому Мегметъ-Гирею царю, чтобы Мегметъ-Гирей царь шелъ къ Кизильбашамъ, турскимъ людямъ на помощь, со всею 2»;
—39— Крымскою ордою. И Крымскій Мегметъ-Гирей царь въ Кизильбашъ не по- шелъ, а послалъ брата своего Калгу-Алды-Гирея царевича со многою ратью. И какъ Крымскій царевичъ шелъ мимо государя нашего города Терки, а съ нимъ было ратныхъ людей полтретьядцать (25) тысячъ, и лѣзъ Сунжу рѣку и Горячаго кладезя (около Брагуновъ), то прислалъ ко мнѣ, государеву воеводѣ, въ Терку прошати у меня дороги и казаковъ бы мнѣ государевыхъ уняти, чтобы Сунчу рѣку отъ Терскихъ казаковъ перелѣзти здорово. И какъ Крымскій Алды-Гирей царевичъ, перелѣзши Сунчу рѣку, сшелся съ кизильбашами, и кизильбашскіе люди его поби- ли, и Калгу Алды-Гирея царевича взяли жива, то тѣ люди Крымскаго ца- ревича, которые отъ того дѣла утекли, пошли назадъ и перелѣзли Сунчу рѣку далече отъ Терскаго городка (*). И намъ про нихъ случилась вѣсть, что они черезъ Терку перелѣзли безвѣстно, и что съ ними было людей ты- сячъ съ десять. И язъ ихъ дошедъ, и съ Божіею помощью и государе- вымъ счастіемъ тѣхъ людей побилъ на голову, и лошади ихъ отогналъ». Изъ другихъ источниковъ мы узнаемъ, что первую вѣсть о переправѣ крымцевъ принесли Гребенскіе казаки и они же главнымъ образомъ уча- ствовали въ истребленіи остатковъ крымскаго войска. (**) Приведенный выше разсказъ Новосильцева особенно важенъ для насъ потому, что въ немъ впервые упоминается о Терскихъ, или вѣрнѣе о Гребенскихъ казакахъ, какъ о силѣ уже организованной, способной вну- шить должный страхъ даже такому сильному войску, какое было у Алды- Гирея. Такъ началась первая боевая служба Гребенцовъ русскому государ- ству, и съ этихъ именно поръ, т. е. съ 1577 года ВЫСОЧАЙШЕ повелѣ- но считать старшинство нынѣшняго Терскаго казачьяго войска. Здѣсь мы должны отмѣтить, что Новосильцевъ, называя казаковъ Герскиліи, даетъ этимъ поводъ нѣкоторымъ историкамъ приписывать приведенное нами событіе собственно «Терскому казачьему войску» и совершенно отвергать существованіе въ то время Гребенскихъ казаковъ. Но Терское войско, какъ мы уже говорили, образовалось го- раздо позднѣе; жило оно въ низовьяхъ Терека, около моря, и на Греб- няхъ никогда не появлялось. Даже поверхностное знакомство съ государ- сі венными актами можетъ убѣдить каждаго, что въ XVI и даже въ на- чалѣ ХѴП вѣка царскіе воеводы постоянно смѣшивали эти два войска и, примѣняясь къ общей терминологіи другихъ казачьихъ войскъ, называли ихъ однимъ и тѣмъ же именемъ «Терскіе казаки». Вскорѣ Гребенцамъ представился и новый случай нанести сильное по- раженіе другому уже турецкому отряду, слѣдовавшему изъ Дербента въ Крымъ для низложенія мятежнаго хана Магомедъ-Гирея. Порученіе это ) Обратная переправа крымцевъ совершилась, какъ полагаютъ, около Умаханъ-Юрта. ) Добавимъ нѣсколыш словъ объ участи Алды-Гирея. Онъ взятъ былъ въ плѣнъ въ ерчіл'ніи подъ Шемахою и отправленъ къ шахскому двору въ Калвинъ, гдѣ жилъ скорѣе ніікі. гость, нежели какъ плѣнникъ. Храбрый, красивый и ловкій юноша, онъ съумѣль овла- ііп. сердцемъ сестры персидскаго шаха, но связь ихъ скоро была открыта. Дворцовая стра- ви вступилась іа неприкосновенность гарема и убила неосторожныхъ любовниковъ. Это слу- пмо< і. въ 1579 году (Изъ матеріаловъ Е. Г. Вейденбаума: Наготег, Ніьіоіге бе Г Етрігв «НІОІ1І1ІИ, Готе ѴП). 27
—40— возложено султаномъ на правителя Ширвани Османъ-пашу, который съ значительными силами двинулся осенью 1583 года черезъ шамхальство Тарковское и кумыкскія владѣнія на Сунжу, чтобы оттуда степями Сѣвер- наго Кавказа проникнуть въ Крымъ черезъ Темрюкъ и Тамань. Гребенцы, провѣдавшіе объ этомъ движеніи, устроили засаду въ густомъ лѣсу, по- крывавшемъ лѣвый берегъ Сунжи, и внезапно напали на турокъ во вре- мя самой переправы у Горячаго- колодца, между Брагунами и нынѣшней Кахановской станицей. Бой завязался жестокій. Османъ-паша ус- пѣлъ пробиться, но казаки неотступно преслѣдовали его три дня, отби- ли всѣ обозы и захватили множество плѣнныхъ. Подъ ихъ ударами Османъ съ трудомъ перебрался черезъ Терекъ и остановился лагеремъ у горы Бештау; но казаки зажгли степь, и турецкое войско, охваченное огненнымъ моремъ, лишенное подножнаго корма, бѣжало въ полномъ раз- стройствѣ. Замѣчательное событіе это оставило столь сильное впечатлѣ- ніе въ умахъ сосѣднихъ народовъ, что съ тѣхъ поръ путь, по которому шелъ Османъ, и мѣсто переправы его на Сунжѣ получили названія Осма- новскаго шляха и Османовскаго перевоза. Съ этими именами они вошли и въ наши посольскія донесенія ('). Турки долго не могли забыть своего пораженія, и даже черезъ два года вопросъ этотъ не потерялъ для нихъ своего остраго характера. Ко- гда Борисъ Благовъ въ 1585 году ѣздилъ посломъ въ Константинополь, Османъ-паша, тотъ самый, котораго погромили Гребенскіе казаки, гово- рилъ ему: «Когда я шелъ изъ Дербента, то на меня напало съ тысячу казаковъ, но я всѣхъ ихъ побилъ, утекло человѣкъ съ двѣсти. Я тогда же хотѣлъ сѣсть на суда и идти подъ Астрахань. И только бы я къ Астрахани пошелъ, я бы Астрахань тотчасъ взяль, но я не хотѣлъ межъ такихъ великихъ государей ссору учинить изъ-за такого малаго дѣла». Не смотря на такую хвастливую рѣчь, какъ онъ, такъ и Крымскій ханъ предъявили настоятельное требованіе, чтобы государь велѣлъ свести съ Терека всѣхъ казаковъ до единаго, «дабы турскимъ людямъ проходъ въ Кизильбаши былъ безстрашенъ». Очевидно, казаки, засѣвшіе на нере- путьи между Крымомъ и Дагестаномъ, сильно тревожили оттоманскія вла- сти, опасавшіяся потерять черезъ нихъ всѣ плоды своихъ завоеваній въ Персіи. Крымскій ханъ говорилъ Благово: «Султанъ жалуется, что казну де свою потратилъ, завоевалъ Дербентъ, а нынѣ изъ Азова къ нему тур- скимъ людямъ проходу нѣтъ. Казаки, которые живутъ на Терекѣ, на пе- ревозахъ и въ топкихъ мѣстахъ на нихь нападаютъ, а иныхъ въ полонъ емлютъ. Султанъ не можетъ этого терпѣть и будетъ воевать Москву». Благово отлично зналъ, что ни султанъ, ни Крымскій ханъ не приведутъ своихъ угрозъ въ исполненіе, такъ какъ на Окѣ въ постоянной боевой готовности стояло большое царское войско, а потому отвѣтилъ- только: «Чѣмъ тутъ похваляться? То дѣло въ руцѣ Божіей. Кому что Богъ дастъ, то и будетъ, а похваляться тутъ нечѣмъ»». Султану онъ заявилъ прямо, что на Терекѣ государевыхъ людей нѣтъ, а которые раньше на Терекѣ жили, и тѣхъ людей государь нашъ велѣлъ давно съ Терки свесть, а те- перь живутъ тамъ воры, бѣглые казаки разбойники безъ государева вѣ- дома, никого они де не слушаютъ, и хотя бы ихъ всѣхъ побили, намъ стоять за нихъ не за что» (1О). Такъ, соблюдая политику, вынужденъ былъ 24
—41 — говорить Московскій царь устами своего посланника, но это отреченіе было только фиктивное и вовсе для казаковъ не опасное. Не въ видахъ Россіи было уменьшать свою добровольную охранную стражу, и Москов- ское правительство, отрицаясь отъ казаковъ на словахъ, въ тоже время втихомолку поддерживало ихъ всѣмъ, чѣмъ было возможно. Когда именно и почему выведенъ былъ гарнизонъ изъ городка, по- ставленнаго Новосильцевымъ, точныхъ указаній нѣтъ, новъ 1583 году, во время пораженія Османа, тамъ его уже не было. По крайней мѣрѣ мы не имѣемъ за это время никакихъ извѣстій о царскихъ войскахъ, не встрѣча- емъ воеводъ и даже о пораженіи Османа узнаемъ только изъ перегово- ровъ Московскаго посла съ Крымскимъ ханомъ, да «съ турскими Салта- новыми ближними людьми». Любопытныя свѣдѣнія о немъ намъ сообща- етъ также турецкій историкъ Али, описавшій этотъ бѣдственный походъ со всѣми подробностями (**). Что же касается до нашихъ оффиціальныхъ документовъ, то Благово говоритъ опредѣленно, что царскихъ людей на Терекѣ нѣтъ, а живутъ тамъ воры—бѣглые казаки, да и самъ Османъ сви- дѣтельствуетъ, что на него нападали одни казаки, а Московскихъ войскъ съ ними не было. Очень можетъ быть, что по условіямъ того времени удержать за собой передовое укрѣпленіе въ столь значительномъ отдале- ніи отъ Астрахани, безъ связующаго промежуточнаго пункта между усть- ями Волги и Сунжи, оказалось невозможнымъ. Главное затрудненіе встрѣ- чалось въ снабженіи его съѣстными и боевыми припасами, особенно въ зимнее время, когда закрывался морской путь изъ Астрахани къ устью Терека. Такимъ образомъ городокъ былъ нами оставленъ, но его тотчасъ же заняли Гребенскіе казаки, тѣ самые, «за которыхъ стоять намъ было нечего Кромѣ двухъ описанныхъ случаевъ, о дѣятельности Гребенскихъ ка- заковъ за послѣдніе годы царствованія Ивана Грознаго имѣется мало свѣ- дѣній, да и тѣ большею частію заключаются въ жалобахъ персидскихъ, крымскихъ и турецкихъ купцовъ, попадавшихъ въ ихъ руки на боль- шомъ караванномъ пути. Нѣтъ сомнѣнія, что Гребенцы, какъ и все пору- бежное казачество, помимо царской службы, занималось еще и вольными промыслами, не входившими въ программы Московскихъ воеводъ, что, мо- жетъ быть, и ихъ лѣтописи,—если бы онѣ только были—пестрѣли такими кс подробностями, какія встрѣчаемъ въ родословной книгѣ кабардинскихъ князей: <утонулъ на Кубани рѣкѣ, какъ за добычею ѣздилъ подъ абазин- цевъ, убитъ въ Шалоховыхъ кабакахъ—ѣздилъ красть ночью; убитъ въ Козларскомъ кабакѣ Хотовыхъ кабаковъ узденями ночью жъ на кражѣ за- ііѣды» и проч. и проч. Такіе налеты, составлявшіе поэзію казачьей жизни, воспитывавшіе духъ ихъ, несомнѣнно были сродни и нашимъ Гребенцамъ, но предпринимались ими не для одной добычи, не по нуждѣ «добыть себѣ зи- пѵновъ», а просто изъ лихого молодечества, изъ желанія окурить порохомъ молодежь, незнакомую еще съ боевыми опасностями, не дать затупиться * ноей шашкі} или заржавѣть въ чехлѣ завѣтной стамбульской винтовкѣ. II ихъ нельзя было смѣшивать’или ставить въ параллель, какъ дѣлаютъ нѣкоторые, съ тѣми воровскими казаками, которые, шатаясь по проѣз- димъ дорогамъ, хватали все, что попадалось, не разбирая: были ли то караваны съ царской казною, русскіе или иноземные купцы съ товарами, 29
—42- про сто-ли богатые бояре или посадскіе люди. Про тѣхъ и пословица та- кая сложилась: «Наши ребята, что телята, на что взглянутъ, то и тя- нутъ». Гребснцы никогда не жили на счетъ мирныхъ обитателей русской земли, а только за счетъ враговъ своего народа, своего отечествгі (,2). Можетъ быть эта-то характерная черта, прошедшая черезъ всю исто- рію войска красною нитью, и удержала ихъ впослѣдствіи отъ вмѣшатель- ства въ дѣла самозванцевъ, Стеньки Разина и кумскихъ раскольниковъ. Что же касается до Государевой службы, то, опираясь на крѣпостцу, покинутую нами послѣ 1578 года, они держали заставы на перелазахъ черезъ Сунжу, караулили проѣзды черезъ горныя тѣснины и тонкія мѣ- ста, посылались въ различныя развѣдки, а также проводниками къ по- сламъ и даже охранною стражей при караванахъ, получавшихъ про- пускъ отъ Астраханскаго воеводы. Одинъ изъ документовъ передаетъ намъ, что Гребснцы однажды даже переусердствовали въ своемъ отправле- ніи службы и убили царскаго родственника князя Асланбека, роднаго внука Темрюка, Отъ сына его Доманука. Убили они его на перелазѣ черезъ Сун- жу «не ввѣды», т. е. неумышленно, по ошибкѣ, вѣроятно, принявъ въ темнотѣ свиту его за воровскую шайку. Такъ, по крайней мѣрѣ, оправ- дывались они передъ Московскими воеводами. Для насъ маловажный самъ по себѣ случай этотъ имѣетъ значеніе потому, что казаки здѣсь впер- вые названы своимъ настоящимъ именемъ—Гребенскими (,3). Къ послѣднимъ же годамъ царствованія Грознаго относится также появленіе за Терекомъ, въ Кумыкской землѣ, небольшой фракціи Дон- скихъ или Волжскихъ казаковъ, очутившихся здѣсь по слѣдующему по- воду. Въ 1577 году, когда Лукьянъ Новосильцевъ ставилъ при устьѣ Сунжи Терскій городокъ, другой царскій стольникъ Мурашкинъ привелъ Московскую рать на Донъ, навлекшій на себя гнѣвъ царя Ивана Васильевича за по- стоянное пристанодержательство различныхъ бѣглыхъ людей и разбойни- ковъ. Мурашкинъ разогналъ всѣ воровскія шайки, многихъ казнилъ, мно- гихъ, поймавъ, отправилъ въ ссылку, но еще большее число, спасая свои головы, бѣжало на Волгу, гдѣ образовали сильную разбойничью шайку, подъ предводительствомъ атамана Ермака Тимофеевича,—«родомъ неиз- вѣстнаго, душою знаменитаго», какъ сказано о немъ въ русскихъ лѣто- писяхъ (’4). Скоро отъ его разбоевъ, смѣлыхъ до дерзости, не стало про- ѣзда по всему Поволжью ни водою, ни сухопутьемъ. Молва о Ермакѣ, о его разумѣ, храбрости и подвигахъ дошла наконецъ до именитыхъ людей Строгановыхъ, владѣвшихъ тогда обширными землями по Камѣ отъ Перм- ской земли до верховій рѣчки Чусовой. Они поняли эту великую мощную си- лу, воплощавшую въ себѣ былинныхъ богатырей русскаго эпоса, и отправи- ли къ нему «ласковую» грамоту. «Брось свое ремесло, не достойное хри- стіанскаго витязя», писали они. «Ищи опасностей не безславныхъ. Прими- рись съ Богомъ и Россіею. Мы имѣемъ крѣпости и земли, но мало дру- жины. Иди къ намъ оборонять Великую Пермь и восточный край государ- ства». Ермакъ прослезился, читая эти строки, и тутъ же рѣшилъ заслу- жить вину свою передъ Богомъ и Великимъ государемъ. Вотъ какъ разсказываетъ объ этомъ одна старинная народная пѣсня: зо
-43- Какъ пониже было города Саратова, А повыше было города Камышина, Ссбиралися казаки, люди вольные. Собирались, братцы, они во единый кругъ, Донскіе, Гребенскіе и Яицкіе. Атаманомъ у нихъ былъ Ермакъ сынъ Тимофеевичъ. Стали думать они думушку единую Со крѣпка ума, съ полна разума. Какъ возговорилъ тутъ Ермакъ, сынъ Тимофеевичъ,— Да возговорилъ онъ, что въ трубу вострубилъ: Ужъ какъ лѣто то проходитъ, лѣто теплое, А зима наступаетъ холодная, Еще гдѣ-то намъ, казакамъ, зимовать будетъ? Намъ на Волгѣ жить—все ворами слыть; На Яикъ идти—переходъ великъ; Подъ Казань идти—Грозенъ царь стоитъ, Грозенъ царь Иванъ Васильевичъ. Мы уйдемъ-ко въ Усолье ко тѣмъ Строгановымъ, Ко тому-ли Григорію Григорьевичу, Возьмемъ мы свинцу-пороху, да запасу хлѣбнаго, А какъ вскроется весна красная, Мы тогда-то, братцы, во походъ пойдемъ Дгі вины свои заслужимъ передъ Грознымъ царемъ. Надо замѣтить, что пѣсня эта, говоря о сборѣ Донскихъ, Гребен- скихъ и Яицкихъ казаковъ, нѣсколько предупреждаетъ событія. Яицкаго войска тогда еще не было: оно сложилось именно изъ остатковъ ерма- ковскихъ шаекъ, а Гребенцы никогда не ходили на Волгу. Но не мимо идетъ эта народная пѣсня. Не всѣ казаки ушли съ Ермакомъ по призы- ву Строгановыхъ. Часть ихъ съ атаманомъ Нечаемъ спустилась къ Астрахани и оттуда степями перебралась къ устью Яика, гдѣ. образовала новое Яицкое войско. Другая часть съ атаманомъ Андреемъ (такъ гово- рятъ преданія) прошла за Терекъ и тамъ, въ Кумыкской землѣ, на бере- гу рѣки Акташа, заняла въ горномъ ущельѣ запустѣлый городокъ, обне- сенный каменной стѣною (,ь). Понятно, что казаки, пришедшіе сюда въ числѣ трехсотъ человѣкъ прямо съ разбойнаго дѣла на Волгѣ, не имѣли при себѣ ни женъ, ни имущества, пришли голытьбой и здѣсь, похищая женщинъ у сосѣднихъ народовъ, стали обзаводиться, по казачьему обычаю, мневѣнчальными женами», а вмѣстѣ съ ними, можетъ быть, и нѣкоторымъ хозяйствомъ; По мнѣнію многихъ, вотъ эта-то фракція, назвавшая свой городокъ по имени атамана Андрея Шадра—«Андреевскимъ», и положила, будто бы, начало Гребенскому войску. Такого мнѣнія держится большинство писа- іелей: Татищевъ, Болтинъ, Дебу, Броневскій и другіе; но всѣ они осно- вываютъ свое предположеніе только на созвучіи словъ Андрей и Эндери, ыі- ь называютъ это селеніе кумыки. Между тѣмъ, Берже говоритъ, что между Эндери, или Индили, какъ его называютъ наши государственные акіы XVI вѣка, и именемъ Андрея нѣтъ ничего общаго, что Эндери не 31
—44— искаженное, а чисто кумыкское слово, обозначающее въ русскомъ пере- водѣ гумно или токъ, на которомъ молотятъ хлѣбъ (’6). Да и Гребенское войско, какъ мы говорили, образовалось раньше, чѣмъ появились здѣсь остатки ермаковской шайки. Слѣдовательно пришельцы могли только усилить собой его боевой составъ, но никакъ не могли послужить для него основаніемъ. Что казаки когда-то занимали Эндери этого отрицать нельзя, такъ какъ и нынѣ, по прошествіи почти трехъ вѣковъ, деревня эта во всѣхъ нашихъ документахъ и актахъ продолжаетъ именоваться Андреевской де- ревней или Андреевскимъ ауломъ; да и Петръ Великій, когда шелъ въ Дербентъ въ 1722 году, на просьбу Шамхала-Тарковскаго Адиль-Гирея разрѣшить его брату Айдемиру поселиться въ Эндери, отвѣчалъ: «Въ Андреевской деревнѣ ему, Айдемиру, жить нельзя, понеже та земля из- стари Гребенскихъ казаковъ» (17). Другое дѣло вопросъ: долго-ли жили казаки въ Андреевской? На это можно отвѣтить только, что по всей вѣроятности очень недолго. По крайней мѣрѣ тѣ же народныя преданія говорятъ, что, тѣснимые со всѣхъ сторонъ кумыками, казаки вынуждены были покинуть свой горо- докъ и разошлись частью по низовьямъ Терека, а большею частью по гребенскимъ городкамъ, гдѣ и слились съ I ребенцами. Когда именно это случилось—никакихъ указаній нѣтъ, но въ 1589 году, значитъ черезъ 10—11 лЬтъ послѣ ихъ прихода, казаковъ въ городкѣ уже не было. Мы узнаемъ это изъ донесеній Терскаго воеводы князя Хворостинина, который писалъ, что царская рать, посланная противъ Шавкала, причинила ему великое утѣсненіе, отняла рѣку Койсу, взяла и сожгла Андреевскій го- родъ,—слѣдовательно въ немъ были тогда уже не казаки, а кумыки. Спу- стя десятъ лѣтъ, въ 1598 году другой воевода Лобановъ-Ростовскій доно- силъ еще опредѣленнѣе, что въ Андреевской живутъ дѣти Шамхала Сал- танъ-Магмутъ съ братьею, а у нихъ конныхъ 200 человѣкъ. Наконецъ, изъ третьяго донесенія воеводы Головина въ 1614 году видно, что для приведенія государева непослушника Султанъ-Магмута съ братьею подъ высокую царскую руку, онъ, воевода, посылалъ противъ нихъ ратныхъ людей, которые разорили Андрееву деревню и владѣльца ея изъ нея вы- гнали (’к). Съ этихъ поръ кумыки долго не домогались занимать Эндери, и селеніе оставалось покинутымъ. 32
—45— Глава IV. «Въ Кирилловъ день/18 марта 1584 года въ Александровской слободѣ, близъ Москвы, скончался царь Иванъ Васильевичъ Грозный. Пятидесяти двухлѣтнее царствованіе его оставило послѣ себя крупные слѣды въ русской исторіи. Много было совершено за это долгое время громкихъ и славныхъ дѣлъ, развернувшихъ предѣлы Московскаго царства, подняв- шихъ въ сосѣднихъ народахъ престижъ русскаго имени: пали Казань и Астрахань, послѣдніе оплоты нашихъ поработителей, Волга сдѣлалась ве- ликою русской рѣкою; далекая Сибирь, со всѣми ея природными богат- ствами, склонилась подъ скипетръ Московскаго самодержца, а на южной окраинѣ граница переносится на Терекъ и Сунжу. За Терекомъ живутъ уже дружественныя намъ племена кабардинцевъ, а за ними лежитъ пра- вославная, единовѣрная намъ Иверія. Много вопросовъ, уже намѣченныхъ, но еще не разрѣшенныхъ, оставилъ Грозный въ наслѣдіе своимъ преем- никамъ, и намъ предстоитъ теперь прослѣдить шагъ за шагомъ то, что ими было сдѣлано. Послѣ тяжелаго, но спасительнаго для Русской земли, режима Ивана Васильевича Грознаго, и доселѣ еще не оцѣненнаго, какъ должно, русскими историками, немало пришлось пережить ей народныхъ бѣдствій, смутъ и внутреннихъ потрясеній; но поступательное движеніе, данное ей Грознымъ, уже не могло остановиться. «Широкою, могучею полною, говоритъ М. А. Карауловъ, разливалась Русь, по безбрежному і іонному пространству. А впереди ея, какъ соколы, вырвавшіеся на волю, 'іетятъ ближайшіе наслѣдники, прямые потомки славныхъ когда-то вели- кихъ, могучихъ богатырей святорусскихъ казаки» (’). Царь Федоръ Ивановичъ, унаслѣдовавшій русскій престолъ послѣ Смерти Грознаго, продолжалъ по отношенію къ народамъ Сѣвернаго Кав- іаіа политику своего отца и даже включилъ въ царскій титулъ слова: Государь Кабардинской земли, черкасскихъ и горскихъ князей». А одно- пременно съ этимъ начинаются и болѣе близкія сношенія съ Грузіей, пе- рерванныя, какъ мы говорили, вмѣшательствомъ Персидскаго шаха. Те- перь политика Ирана приняла совершенно другое направленіе. Шахъ самъ Предлагалъ уступить намъ Кахетію, если мы завоюемъ шамхальство, іюп.мемъ города Дербентъ, Шемаху и Баку, занятые турецкими . гарнизо- нами, и, такимъ образомъ, избавимъ его отъ близкаго сосѣдства нена- нн( гныхъ ему турокъ. Въ то же время, въ 1586 году, въ Москву прибыло посольство Кахе- піН( юно царя Александра, который писалъ Федору: «Настали времена ужатыя для христіанства, предвидѣнныя многими боговдохновенными му- • пми Мы, единовѣрные братья россіянъ, стенаемъ отъ нечестивыхъ. 33
—46— Одинъ ты, вѣнценосецъ православія, можешь спасти нашу жизнь и душу. Бью тебѣ челомъ до лица земли со всѣмъ народомъ; да будемъ твои во вѣки вѣковъ». Онъ также просилъ послать войска на Шавкала, чтобы черезъ его владѣнія открыть кратчайшее сообщеніе съ I рузіей (2). Мысль эта давно уже занимала Московское правительство, но для выполненія ея требовалось время, средства и большія приготовленія. На- чались переговоры. Московскимъ посламъ Биркину и Пивову, отправлен- нымъ въ Грузію въ 1587 году, приказано было говорить, что царь поста- витъ сильную крѣпость при устьѣ Терека и пойдетъ войной на Шавкала, но чтобы и Кахетинскій царь выслалъ на помощь своихъ ратныхъ лю- дей, а главное, доставилъ бы въ Тюменскій острогъ (прежній городъ Тю- мень, непрерывно существовавшій съ 1560 года), провіанта на 2500 че- ловѣкъ царскаго войска. Послы отправились въ путь не черезъ шамхаль- скія земли, берегомъ Каспійскаго моря, а кругомъ, черезъ владѣнія Авар- скаго хана, гдѣ горный путь былъ опасенъ и требовалъ опытныхъ про- водниковъ. Поэтому Астраханскій воевода отписалъ вольнымъ казакамъ наіерку, что бы они проводили посланниковъ въ Грузію, до коихъ мѣстъ пригоже; а на обратномъ пути дожидали бы ихъ на Теркѣ и проводили въ Астрахань . Проводники явились, и съ помощію ихъ послы благопо- лучно достигли цѣли своего путешествія. Договоръ въ главныхъ чертахъ былъ заключенъ. Возвратившись назадъ въ 1588 году, послы заявили, что царь Александръ цѣловалъ крестъ и вмѣстѣ со всею землею клялся быть въ вѣчномъ, неизмѣнномъ подданствѣ Россійскимъ Государямъ и имѣть съ ними однихъ друзей и однихъ враговъ. Царь согласился даже уплачи- вать дань: 50 персидскихъ камчей, да десять узорчатыхъ ковровъ мѣстна- го производства, но относительно доставки провіанта отвѣчалъ, что та- кого количества хлѣба во всей землѣ его, разоренной нашествіями, со- брать нельзя, да и перевезти его <для дальнія дороги и высокихъ горъ неможно» (3). Такимъ образомъ намъ приходилось ограничиться только собственными средствами. Не смотря на шаткость такого договора, Московскіе цари начинаютъ съ этихъ поръ писаться въ титулѣ: «Государи Иверской земли и грузин- скихъ царей». Это былъ шагъ, говоритъ Карамзинъ, крайне опасный для Московскаго государства, ибо на берегахъ Куры мы ставили себя между двумя сильными воюющими державами; но правительство Федора Ивано- вича, повидимому, заботилось болѣе лишь о распространеніи по ту сто- рону Кавказскихъ горъ молвы о могуществѣ Россіи, нежели о фактиче- скомъ господствѣ надъ столь отдаленной и такъ мало доступной для Россіи страною. И тѣмъ не менѣе походъ на Шавкала былъ рѣшенъ окон- чательно. Намъ нужно было* торопиться съ этимъ дѣломъ уже потому, что еще въ концѣ 1586 года, какъ только начались наши сношенія съ Грузіей, князь Лобановъ-Ростовскій доносилъ изъ Астрахани, что турки съ своей стороны посылаютъ царевича Мурадъ-Гирея ставить на Терекѣ крѣ- пость, чтобы обезпечить себѣ проходъ къ Желѣзнымъ Вратамъ, и что у нихъ «для городового дѣла заготовлено уже одного желѣза болѣе, чѣмъ на тысячѣ телѣгахъ. Поэтому онъ совѣтовалъ предупредить ихъ скорѣе, такъ какъ водвореніе турецкой власти на берегахъ Каспія составило бы 34
—47— прямую угрозу нашему положенію на Нижней Волгѣ, а крымцамъ откры- ло бы удобный предлогъ для походовъ въ Прикаспійскій край на помощь турецкимъ войскамъ. Лобановъ придавалъ этимъ слухамъ столь важное значеніе, что, не ожидая отвѣта изъ Москвы, писалъ отъ себя <на Те- рекъ къ атаманамъ и вольнымъ казакамъ, чтобы они, до царскаго указа и до прихода Мурада-царевича, съ Терки никуда не ѣздили». Къ дон- цамъ съ такими же вѣстями отправленъ былъ казачій сотникь Созо- новъ (1). Не имѣя надобности оказывать излишнюю уступчивость Турціи, царь Федоръ Ивановичъ распорядился прежде всего образовать изъ Терской окраины особое самостоятельное воеводство, съ сильнымъ опорнымъ пунк- гомъ, и съ этою цѣлью, весной 1588 года, изъ Астрахани отправлены на I ерекъ ратные люди съ бояриномъ Бурцевымъ и келаремъ Протасьевымъ. Они выбрали удобное мѣсто въ Тюменскомъ владѣніи кабардинскаго кня- зя Данклиша, давняго присяжника Московскихъ государей, и тамъ, у са- маго устья Терека, вблизи протока Тюменки, поставили крѣпость и при ней воеводскій городъ, болѣе долговѣчный, чѣмъ прежніе городки, благо- даря тому, что Каспійское море и Астрахань служили ему надежною ба- и)й. Почти вслѣдъ за ними прибылъ и первый Терскій воевода князь Андрей Ивановичъ Хворостининъ съ значительнымъ отрядомъ Московскихъ < ірѣльцовъ и городовыхъ казаковъ. Но такъ какъ крѣпость не была еще достроена, то войска временно расположились въ Тюменскомъ острогѣ, и юлько 22 ноября Хворостининъ донесъ государю, что городъ поставленъ, и чю онъ «переселился въ него съ войсками и со многими жителями». Но- вый городъ названъ былъ также Терскимъ, а старыя Терки, находившіяся при устьѣ Сунжи, съ этихъ поръ стали именоваться Сунженскимъ горо- дищемъ; въ тоже время Тюменскій острогъ, какъ потерявшій свое значе- ніе, былъ совершенно упраздненъ (’). Такъ началась новая эра въ жизни Кавказской окраины. Но. прежде, чѣмъ говорить о дальнѣйшемъ развитіи историческихъ событій, сдѣлаемъ описаніе самаго города и укажемъ на его стратегическое значеніе въ । раѣ. По словамъ извѣстнаго путешественника Олеарія, оставившаго намъ ( ішн мемуары, и Котова, степеннаго Московскаго купца, посѣтившаго Тер- ки іи, первой четверти XVII столѣтія (6), новый воеводскій городъ былъ р.ь положенъ верстахъ въ четырехъ или пяти отъ берега моря, въ низ- менной равнинѣ, на лѣвой сторонѣ стараго Терека, который за его мел- і пнодье татары называли «Сухимъ». Климатическія условія поэтому бы- іи не совсѣмъ благопріятныя. Весною вся низменная мѣстность затопля- і в і. водою, оставлявшей послѣ себя долго не просыхавшія болота, а лѣ- н»мі. рѣка почти пересыхала, и застоявшаяся вода становилась солонце- нлгоіо и порождала болѣзни. Зато самый городъ, небольшой, но чи- ♦ к ні.кій, производилъ пріятное впечатлѣніе своими опрятными, красивыми ‘і.ціічми. Черезъ городскія ворота путешественникъ по главной улицѣ по- ішд.ілі. на площадь, гдѣ находились соборъ, воеводскій дворъ, присут- । іін-ппыя мѣста, торговые ряды и каравансараи. На одной изъ городскихъ г нік іп, были даже часы съ курантами,—чрезвычайная рѣдкость по тогда- шнему времени. Далѣе, по небольшому деревянному мосту, устроенному Зо
—48— на случай наводненія на высокихъ козлахъ, можно было перейти на дру- гой берегъ Терека, гдѣ находились слободы различныхъ горскихъ выход- цевъ, и тамъ же, на правомъ берегу, стоялъ Благовѣщенскій монастырь, одинъ изъ тѣхъ разсадниковъ вѣры и просвѣщенія, которыми такъ силь- ны были русскія окраины, даже въ тяжелые для Россіи годы. Самый городъ обнесенъ былъ кругомъ высокими деревянными стѣна- ми съ бойницами и башнями, откуда грозно смотрѣли жерла чугунныхъ орудій. На башняхъ стояли часовые и зорко слѣдили, не появятся-ли гдѣ, нибудь воровскія шайки. Въ случаѣ тревоги ворота тотчасъ-же запира- лись, а стрѣльцы и пушкари по колокольному звону занимали свои мѣ- ста на городскихъ стѣнахъ. Впрочемъ, за весь до-ІІетровскои періодъ мы не имѣемъ ни одного извѣстія о серьезномъ покушеніи на Терскій го- родъ, считавшійся по тогдашнему времени сильно укрѣпленнымъ пунк- томъ. Молва преувеличивала силу его гарнизона до 60-ти тысячъ. Даже персидскій шахъ спрашавалъ нашего посла Васильчикова: правда-ли, что царское войско подошло къ Дербенту, тысячъ съ шестьдесятъ, и ставитъ вблизи отъ него городъ на Теркѣ? Васильчиковъ отвѣчалъ, что рать эта прислана по всей вѣроятности для того, чтобы не пропускать турскихъ людей черезъ Терекъ въ Кизильбашскую землю, или же просто турскіе люди задрали Гребенскихъ казаковъ, и казаки не утерпѣли и съ турски- ми людьми завоевались. Относительно же численности войскъ посолъ не счелъ за нужное разубѣждать шаха и отвѣчалъ уклончиво: «Въ та- комъ пограничномъ мѣстѣ городу съ малыми людьми быти нельзя» (7). Въ сущности же Терскій гарнизонъ состоялъ всего изъ двухъ ты- сячъ Московскихъ стрѣльцовъ и пятисотъ городовыхъ казаковъ, называе- мыхъ также жилецкими. Этихъ казаковъ ненадо смѣшивать съ казака- ми вольными, стоявшими отъ нихъ совершенно особо. Городскіе казаки были просто наемные люди, особый видъ легкаго войска, которыхъ держа- ли воеводы въ тѣхъ порубежныхъ городахъ, гдѣ малочисленность стрѣ- лецкихъ приказовъ не представляла собою надежной охраны; континген- томъ для нихъ служили преимущественно люди безродные, «голутвен- ные», которые нанимались на извѣстные сроки и, разумѣется, туда, гдѣ имъ было выгоднѣе. Самая боевая организація ихъ ничѣмъ не отличалась отъ стрѣлецкой: го же безусловное подчиненіе мѣстному воеводѣ, тѣ же «приказы»», тѣ же головы, сотники и пятидесятники. При совмѣстной служ- бѣ всякое различіе между ними и стрѣльцами утрачивалось, и воеводы часто называли ихъ однимъ общимъ именемъ: царскіе ратные люди. Что касается до Терскихъ городовыхъ казаковъ, то ихъ особенность передъ другими заключалась въ томъ, что вопреки установившихся обы- чаевъ, они въ большинствѣ были пѣшіе. По этому случаю посламъ, от- правленнымъ къ Кахетинскому царю, велѣно было говорить, что въ Тер- скомъ гарнизонѣ будетъ свыше двухъ тысячъ человѣкъ, «но что въ томъ государевомъ городкѣ на Теркѣ государевымъ людямъ коннымъ быть не- возможно, а будутъ все люди пѣшіе и стрѣльцы и казаки съ вогненнымъ боемъ». Почему это было такъ—мы сказать не умѣемъ, но недостатокъ конницы съ избыткомъ возмѣщался вольными казаками, отличавшимися своимъ наѣздничествомъ. Объ нихъ мы будемъ говорить впослѣдствіи. Кромѣ стрѣльцовъ и городовыхъ казаковъ, въ постоянный гарнизонъ зъ
—49— Терской крѣпости входили еще такъ называемые инородцы, т. е. раз- личные горскіе выходцы, селившіеся подъ городомъ особыми слободками. Первымъ явился сюда нѣкто Шихъ-Мурза, владѣлецъ Окуцкій, вмѣстѣ со своими подвластными. Гдѣ именно находились его владѣнія, теперь ука- зать трудно, но, судя по тому, что Биркинъ и Пивовъ, отправлявшіеся въ Кахетію, шли отъ Суншина Городища на Черкасскаго князя Алкаса, а по- томъ мимо горской землицы Ококи, на Индели (Андреевское), можно по- лагать, что оно было гдѣ-нибудь въ сосѣдствѣ съ Гребенскими городками. Посолъ отъ него прибылъ въ Москву въ октябрѣ 1588 года и заявилъ, что Шихъ желаетъ служить государю и хочетъ жить въ Терскомъ город- кѣ вмѣстѣ съ царскими воеводами. «Прежъ сего», писалъ Шихъ-Мурза царю Ѳедору Ивановичу, «когда на Терекѣ ваши государевы города были, и въ тѣ поры я съ отцомъ своимъ, съ Ушаромъ-Мурзою вѣрою и правдою служили, и послѣ того, какъ ве- лѣлъ тѣ города разорить, и мы тогда съ твоими государевыми Терскими атаманами и казаками служили, и твое государево имя выставляли, и къ Турскому и къ Крымскому не приставали, и тѣхъ, корорые имъ прямили, воевали вмѣстѣ съ казаками-жъ... Для тебя язъ въ Желѣзныхъ Воротѣхъ много нужи терпѣлъ есми, и саблею за тебя семи доводилъ. Толи наша вина: 500 человѣкъ было казаковъ, и я, Шихъ-Мирза, въ головахъ тебѣ служили, Индили городъ, и съ тѣмъ семь городовъ взяли есми... Отецъ мой приказывалъ слово твое въ головѣ держати, и тебѣ служить, сколь- ко бы твоей службы не будетъ. И коли отецъ мой былъ бы живъ, и отецъ мой вамъ бы служилъ, и мы станемъ тебѣ служить. А нынѣ у ме- ня слугъ моихъ 500 человѣкъ. А велишь гдѣ итти на свою службу,—и язъ съ тѣми своими слугами готовъ». Замѣчательно, что одновременно съ посломъ Ши ха, въ Москву при- слана была челобитная отъ Терскихъ вольныхъ атамановъ и казаковъ *), въ которой они заявляли, что «прежъ сего служили государю на Терекѣ и промышляли всякимъ государственнымъ дѣломъ за одно съ Шихъ-Мур- зою Окуцкимъ, что сему Шихъ-Мурзѣ отъ шавкальскихъ и горскихъ лю- дей тѣснота великая, что они пересѣдаютъ его по всѣмъ дорогамъ и хо- тятъ убить, такъ что ему прожить въ Окунахъ никакъ невозможно и приходится ѣхать въ Астрахань» (к). Такимъ образомъ Терскіе казаки сами выступаютъ въ качествѣ ходатаевъ за Шиха, который въ свою оче- редь свидѣтельствуетъ о вѣрной службѣ казаковъ, доходившихъ съ нимъ, въ числѣ 500 человѣкъ, до самаго Дербента. Московское правительство отвѣтило, что «прямая служба Шиха вѣдома». И Окуцкій Мурза поселил- ся въ одной изъ слободокъ Терскаго городка, получившей съ тѣхъ поръ названіе слободы Окоцкой. Вмѣстѣ съ посломъ Шиха пріѣзжалъ въ Москву посолъ и отъ кабар- динскаго князя Алкаса, того самаго, черезъ владѣнія котораго проѣзжали наши посланники Пивовъ и Биркинъ. Онъ говорилъ, что князь Алкасъ вмѣстѣ съ царскими воеводами собирается самъ идти на Шавкала, «а съ нимъ его ра ги будетъ тысячу человѣкъ, да Шихъ-Мурза пошлетъ съ нимъ же и своихъ людей сто человѣкъ коннымъ и сто пѣшихъ». Царь при- ) Судя по мѣстожительству Шиха, эго были не Терскіе, а Гребенскіе казаки. 37
—50— нялъ обоихъ пословъ, сидя въ золотой палатѣ въ царскомъ одѣяніи, ок- руженный боярами, а въ сѣняхъ стояли дворяне и приказные люди въ золотномъ платьѣ и въ парадномъ убранствѣ. Царь милостиво выслушалъ ихъ челобитье, пожаловалъ посламъ дорогія шубы, а на время пребыва- нія ихъ въ Москвѣ велѣлъ отпускать кормъ изъ дворца (!'). Вслѣдъ за Шихомъ стали появляться и другіе инородцы, населявшіе ма- ло-помалу наши слободки. Среди нихъ были кумыки, или татары зарѣ- ченскихъ юртовъ, какъ ихъ называли воеводы, были кабардинцы, черке- сы и даже чеченцы мичкизяне (мичиковцы) и шибутяне, нынѣшніе ша- тоевцы. Всѣ они дѣлились на новокрещенъ и магометанъ, среди которыхъ много было окочанъ, пришедшихъ съ Шихъ-Мурзой и не пожелавшихъ принять христіанство. Вѣротерпимость была полная. И тѣмъ не менѣе, принявшихъ святое крещеніе селили особой слободкой, не смѣшивая съ магометанами, чтобы какъ тѣ, такъ и другіе не мѣшали другъ другу въ отправленіи своихъ религіозныхъ обязанностей. Служба для всѣхъ была равная, но инородцы употреблялись преимущественно на разныя опасныя развѣдки въ сосѣднихъ земляхъ, откуда, благодаря знанію мѣстныхъ язы- ковъ и стариннымъ связямъ, доставляли нерѣдко цѣнныя свѣдѣнія. Бли- жайшая власть надъ всѣми инородцами принадлежала наслѣдственно кня- жескому роду Джанклиша, во владѣніи котораго были поставлены самыя Терки. Самъ Джанклишъ, сынъ его Санчулей, внукъ Муцалъ и правнукъ Каспулатъ послѣдовательно принимали бразды правленія надъ этой разно- племенной и разноязычной толпой, творили у нихъ судъ и расправу, а въ бояхъ предводительствовали и вольными Терскими и Гребенскими каза- ками. Рыцарски-храбрые, честные и благородные они пользовались боль- шимъ уваженіемъ въ народѣ, а въ дѣлахъ управленія служили лучшими совѣтниками и помощниками Терскимъ воеводамъ. Нельзя, однако, сказать, чтобы послѣдніе относились съ такимъ-же довѣріемъ и къ подвластнымъ имъ инородцамъ. Въ одной изъ воеводскихъ отписокъ по поводу Лучшаго укрѣпленія Терскихъ слободокъ мы читаемъ, что слободы эти были об- несены «въ острога мѣсто» только одной плетневой огорожей, за которой имъ, инородцамъ, въ случаѣ сильнаго нападенія, безъ служилыхъ русскихъ людей сидѣть будетъ нельзя; «а намъ послать къ нимъ въ осадъ служи- лыхъ людей будетъ некого. На городскую же сторону, въ острогъ, опричь мурзъ и лучшихъ узденей, пускать татаръ и черкасъ нельзя, потому что чаемъ отъ нихъ шатости и дурна большого» (10). Не вполнѣ, какъ видно, полагаясь на горцевъ, воеводы искали опоры въ нашихъ вольныхъ каза- кахъ, являвшихся бъ извѣстные моменты усердными и вѣрными слугами государства. Мы уже говорили, что съ заложеніемъ въ низовьяхъ Терека русской крѣпости, на историческую сцену выдвигается новая сила—вольное Тер- ское казачье войско, заявившее себя, впрочемъ, на первый разъ такими воровскими наклонностями, что Хворостининъ писалъ государю: «Здѣсь, го- сударь, какъ пріѣхали мы на Терекъ, въ твой государевъ Тюменскій ос- трогъ, Михайло Бурцовъ да келарь Протасьевъ дали намъ роспись, что погромили Терскіе атаманы и казаки на рѣкѣ Брянцѣ *) у людей калско- :) Рѣка или протока Брянца отдѣлялась отъ Терека съ лѣвой < -тороны его, нѣсколько Ниже протоки Быстрой, и впадала въ Каспійское море близь нынѣшней Брянской косы. 38
-51- го узденя Аллана Боранского, а на погромѣ взяли трехъ человѣкъ да съ ними 45 лошадей, да разныя веіци»... Жаловался на нихъ и Тюменскій князь Салтаней, у котораго казаки также «поймали на звѣриной ловлѣ трехъ человѣкъ и отвели ихъ въ плѣнъ и забрали у нихъ оружіе, 40 ли- сицъ и *иной всякой рухляди»... Воеводы четырехъ человѣкъ разыскали и возвратили Аллану и Салтанею, а про двухъ остальныхъ казаки сказали, что они отъ нихъ утекли; лошадей же и рухляди не отдали и сами къ воеводамъ не поѣхали. Очевидно, что Терскіе казаки въ ту пору во всѣхъ своихъ сношеніяхъ съ Московскимъ правительствомъ, въ лицѣ его мѣст- ныхъ органовъ, держали себя крайне независимо (”). Въ силу-ли такихъ обстоятельствъ или просто потому, что бухарскіе и персидскіе товары распродавались преимущественно оптомъ въ богатой Астрахани, торговля и промышленность новаго города, не смотря на вы- годное положеніе его на караванномъ пути, долгое время находилась въ ялстоѣ. Купцы съ большими караванами, проходившими черезъ Терки подъ охраной стрѣльцовъ, направлялись прямо въ Астрахань, а если часть юваровъ и застрявала какъ-нибудь въ здѣшнихъ караванахъ, то тезики (персидскіе купцы) ломили за нихъ баснословныя цѣны, а главное не при- нимали въ уплату мѣдной монеты, которую Москва старалась сбывать именно на свои окраины. Городскіе базары стояли пустыми, и воеводы Жаловались, «что ни кумыки, ни ногаи къ намъ въ Терки на торгъ не пріѣзжаютъ, а ѣздятъ торговати—кумыки въ ногаи, а ногаи въ кумыки, боясь, что ихъ погромятъ казаки» (’2). Но время брало свое. Съ появленіемъ царской рати въ низовьяхъ I грека чувствовалось уже, что вольная казацкая жи^внь должна прекра- іигься, что передъ казаками вставалъ роковой вопросъ: искать-ли но- выхъ мѣстъ, подальше отъ надвигавшейся грозы, или же войти въ согла- шеніе съ Московскимъ правительствомъ? Казаки выбрали послѣднее и, г.ікимъ образомъ, съумѣли еще надолго сохранить самостоятельность. Они исполняли различныя порученности нашихъ воеводъ: помогали стро- ніі. Терки, держали сторожевые посты, высылали разъѣзды, давали про- ппдниковъ и ходили въ походы вмѣстѣ съ нашими войсками. Въ послѣд- немъ случаѣ имъ отпускали даже царское жалованье. Но надо сказать, что не столько жалованье, сколько природная русская удаль, да еще, по- «к.ілуй, надежда на добычу, являлись могучими двигателями, приводивши- ми вольныхъ казаковъ къ воеводскому знамени. Въ свою очередь мѣст- ные воеводы охотно шли навстрѣчу такимъ компромисамъ, благоразумно іонольствовались тѣмъ, что давали сами казаки, и даже подчасъ смотрѣ- іи сквозь пальцы на ихъ старинное молодечество. Такимъ образомъ, Московское государство къ концу XVI вѣка имѣло и і < Ьвсрномъ Кавказѣ сильную крѣпость, занятую стрѣлецкими полка- ми и многочисленной артиллеріей, да въ роли передовыхъ форпостовъ, іп.і вольные казачьи войска—Терское и Гребенское. Крѣпость поддержи- и.і і.і казаковъ, а казаки въ свою очередь расширяли сферу ея вліянія и ныли настолько ей необходимы, что Терскіе воеводы категорически заяв- ям'іи, что «если казаковъ по Тереку и на Гребняхъ не будетъ, то Тер- । кому юроду будетъ большая тѣснота». Вотъ это-то взаимодѣйствіе и * іѵ .1 ило главнымъ образомъ оплотомъ русскаго могущества на Терекѣ и, 3’1
—52— можно сказать, окончательно закрѣпляло за нами эту далекую окраину. Послѣ цѣлаго ряда неудачныхъ попытокъ Московскому государству уда- лось, наконецъ, стать твердою ногою на Сѣверномъ Кавказѣ,—и теперь оставалось только покончить съ Шамхальствомъ. Походъ на Шавкала въ принципѣ давно уже былъ рѣшенъ, но князь Хворостининъ весьма дипломатично поддерживалъ съ нимъ мирныя сноше- нія, стараясь пока не давать повода къ явному разрыву. Ожидали изъ Москвы пословъ, которые должны были отправиться въ Грузію, чтобы окончательно условиться съ царемъ Александромъ относительно будущихъ военныхъ дѣйствій. На этотъ разъ въ посольство были назначены князь Семенъ Звенигородскій и дьякъ Торхъ Антоновъ, которымъ вручена была царская грамота за золотою печатью для передачи ея Кахетинскому ца- рю. «Твое челобитье», говорилось въ ней, «мы пріятно учинили, и тебя и всю твою землю Иверскую пожаловали подъ свою царскую руку приня- ли, и городъ на Теркѣ для тебя поставити велѣли, и людей въ немъ сво- ихъ учинили, и тебя, Александра царя, и твою землю ото всѣхъ твоихъ недруговъ своимъ Астраханскимъ и Терскимъ воеводамъ обороняти велѣ- ли... А на Шевкала князя велимъ послать съ Терки рать свою съ вогнен- нымъ боемъ, чтобъ Шевкала подъ свою царскую руку привести и къ твоей землѣ Иверской дорогу очистити.»... Съ послами отправлены были къ царю Александру богатые дары: 40 соболей, тысяча горностаевъ, 15 рыбьихъ зубовъ, вѣсомъ въ пять пудъ, драгоцѣнный панцырь съ шеломомъ, да три кречета. По пути послы долж- ны были передать царскіе подарки также Шихъ-Мурзѣ, кабардинскимъ князьямъ Алкасу и Солохи и Аварскому хану съ братомъ, черезъ земли которыхъ лежалъ ихъ путь. Шихъ-Мурзѣ и князю Солоху—два панцыря со всѣмъ уборомъ, бархатныя собольи шубы съ золотомъ, камчатные каф- таны также съ золотомъ да черныя шапки. Кромѣ того, Алкасу- бар- хатную кунью шубу съ золотомъ, а Кварскому хану и брату его Чорно- му князю—шубы собольи, панцыри и шапки изъ чернобурыхъ лисицъ. Всего на подарки издержено было 475 рублей (,;|). И невольно заду- маешься надъ вопросомъ: деньги-ли тогда такъ высоко цѣнились, или гор- ностаи и соболи стоили такъ дешево? Посольство прибыло въ Терки 6-го августа 1589 года и было приня- то со всѣми подобающими почестями. Конные инородцы и часть воль- ныхъ казаковъ встрѣтили его въ нѣсколькихъ верстахъ за городомъ, и отсюда сопровождали въ видѣ почетнаго эскорта; весь гарнизонъ стоялъ подъ ружьемъ, выстроенный шпалерами вдоль главной улицы отъ город- • скихъ воротъ до посольскаго дома, гдѣ ожидало грузинское посольство. Въ разговорѣ съ послѣднимъ о предстоящемъ походѣ князь Звенигород- скій сказалъ, между прочимъ, что государевой рати прибыло съ нимъ изъ Астрахани 1200 человѣкъ «съ вогненнымъ боемъ» въ прибавку къ той, ко- торая стоитъ уже въ Теркахъ; «иная же многая рать, конная и судовая, будетъ на Шевкала послѣ». Изъ Терки оба посольства отправились вмѣстѣ 23 августа на судахъ до Суншина городища, откуда должны были слѣдовать уже сухимъ пу- темъ, подъ прикрытіемъ конвоя изъ трехсотъ пѣшихъ стрѣльцовъ и 50 конныхъ Терскихъ казаковъ, такъ какъ, по словамъ Хворостинина, «ни въ 40
—53— I ѵркѣ, ни въ Астрахани въ конные стрѣльцы не прибралось ни одного человѣка». Кромѣ того ожидались еще уздени Шихъ-Мурзы,. Алкаса, Авар- скаго хана и другихъ кабардинскихъ князей, вызвавшихся служить по- і іамъ охраною и проводниками. Въ тоже время сотня вольныхъ Терскихъ казаковъ, отправленныхъ впередъ, заняла и укрѣпила всѣ перевозы съ гѣмъ, чтобы не пропускать чрезъ нихъ никого, пока послы не достигнутъ Кдхетіи. Согласно народнымъ обычаямъ, Хворостининъ потребовалъ отъ ін Ьхъ проводниковъ присяги и выдачи заложниковъ. Всѣ дали, за исклю- ченіемъ князя Алкаса, который отказался.—«Если вы не вѣрите мнѣ», ска- залъ онъ, «то какъ можете повѣрить моей присягѣ? Я буду съ вами, развѣ .і го го мало?» -«По отчего же ты не хочешь сдѣлать того, что сдѣлали всѣ пюи соотечественники?» спросилъ Звенигородскій.—«Я дожилъ до старыхъ ііль. и до сихъ поръ во всѣхъ дѣлахъ моему слову вѣрили, закладовъ никогда ни кому не давалъ». На повторенныя требованія, онъ отвѣчалъ: •Хорошо; я дамъ присягу, Но провожать васъ пошлю своихъ узденей, а іам ь не поѣду и заклада не дамъ. «Ты въ этомъ воленъ», сказали послы: • Хочешь ѣхать—поѣзжай, не хочешь—не ѣзди. Гы видишь самъ, что го- і ударевыхъ людей съ нами достаточно, да насъ же провожаютъ и всѣ кабардинскіе князья. Только помни, Алкасъ, что если будешь противить- < ч волѣ государя, то трудно тебѣ будетъ жить въ твоей землѣ не толь- н<» отъ Терскихъ воеводъ, но и отъ кабардинцевъ, которые служатъ го- * ударю». Этотъ доводъ подѣйствовалъ убѣдительнѣе другихъ, и Алкасъ, посо- піноіывшись съ своими узденями, далъ присягу и обѣщалъ встрѣтить по- ю іьство на Османовомъ шляху, у Горячаго колодца (“). Посольство при- бы іо гуда 14 сентября, а ночью поднялась тревога. Съ перевоза у Горя- 'і.ііо колодца прискакалъ Терскій казакъ Иванъ Гилянецъ и разсказалъ, чій ихъ стояло на посту человѣкъ 20 съ пятидесятникомъ Масломъ, какъ вдругъ передъ вечеромъ появилась передъ ними партія незнакомыхъ ка- бардинцевъ. Помня наказъ не пропускать никого, казаки, не долго думая, погромили кабардинцевъ, четырехъ захватили въ плѣнъ, а остальные уккли къ кумыкамъ. Встревоженный посолъ тотчасъ отправилъ Терска- іп 4 гарінину Онучина съ конвойными казаками узнать, въ чемъ дѣло и гі и о захватили въ плѣнъ. Къ общему удивленію, въ числѣ послѣднихъ іій.ізллся самъ Алкасъ съ его узденями. На упреки посла, онъ старался іЮі.мсніпъ свой поступокъ однимъ недоразумѣніемъ. Онъ былъ въ гостяхъ V ( плоха и долженъ былъ проводить кумыковъ, находившихся у него въ пн іяхь, до перевоза на Сунжѣ; но тутъ на нихъ напали казаки, и Ал- і <н і. і ь своими узденями очутился въ плѣну, —«Про этихъ гостей намъ ні'В'мо», отвѣтилъ Звенигородскій, «но мы приказали переправить ихъ за і Ѵн/ку около самаго острога,а не тамъ, гдѣ тебя захватили: тутъ дорога іи і і. намъ, а къ Шевкальскому». «Въ этомъ я виноватъ», отвѣчалъ Алкасъ; «.и н< зналъ о твоемъ распоряженіи, но ни я, ни уздени мои не переѣзжа- ін іа Сунжу; насъ взяли на этомъ берегу. Казаки подтвердили эти сло- на I Гмъ не менѣе Звенигородскій не принялъ его оправданій и, запо- інірііні» его въ сношеніяхъ съ Шамхаломъ, арестовалъ узденей, которые Пп-іучпли свободу только тогда, когда черезъ пять дней Алкасъ доставилъ •и піложники собственнаго своего сына (,5)- 41
—54— Дальнѣйшее путешествіе пословъ совершилось уже безъ всякихъ приключеній, и послѣ четырехнедѣльнаго труднаго пуги по ущельямъ и горамъ Кавказа, прибыли наконецъ къ Алавердынскому монастырю св . Георгія, находившемуся въ семи верстахъ отъ Телава. 16 октября проис- ходилъ торжественный пріемъ нашихъ пословъ. «И когда», говоритъ Зве- нигородскій, «учали читати государево титло, царь Александръ поднялся съ своего кресла и поклонился въ своей царской шапкѣ до земли, потомъ, принявъ грамоты, поцѣловалъ ихъ и положилъ возлѣ своего мѣста». На другой день былъ парадный обѣдъ, послѣ котораго царь велѣлъ своимъ священникамъ пѣть надъ чашею за здравіе государя. И священники пѣ- ли многолѣтіе, и первую чашу царь выпилъ самъ, а двѣ другіе подалъ на- шимъ посланникамъ Такъ совершился обрядъ принятія Кахетіи въ русское подданство. Но, къ сожалѣнію, мы не могли удержать ее за собой, и, какъ увидимъ, потребовалось еще слишкомъ двѣсти лѣтъ, чтобы фак- тически занять Иверію съ тѣмъ, чтобы ее болѣе уже не покидать. Во время пребыванія Звенигородскаго въ Кахетіи случился одинъ лю- бопытный эпизодъ изъ жизни нашего вольнаго казачества. Года за три до построенія послѣдней Терской крѣпости большая партія ГребенскихъІ казаковъ отправилась въ Дадіановскую землю «на добычъ», да тамъ и осталась, предложивъ свои услуги Карталинскому царю Семеону «на не- великое время». Царь, наслышавшись о храбрости Гребенцовъ, охотно принялъ ихъ въ свою службу и поручилъ защиту границы отъ турокъ. Но время шло, казаки встоскавались по Гребнямъ, а когда хотѣли возвра- титься домой, царь не пустилъ ихъ и силой продержалъ два съ полови- ной года, не давая жалованья. Въ это время прошла молва, что Кахетія поступаетъ въ русское подданство,— и казаки бѣжали къ царю Александ- ру. Случилось это весной 1589 года. Царь принялъ ихъ съ распростерты- ми объятіями и тотчасъ же разставилъ «по щелямъ горъ на стражу отъ Шавкала». Гребенцы исправно несли знакомую имъ службу; но когда на- ступила зима, когда горные проходы изъ Дагестана засыпало снѣговыми сугробами, и опасность съ той стороны миновала, царь прекратилъ имъ жалованье, или, какъ говорили казаки, «не почалъ имъ корму давати». Какъ разъ въ это время прибылъ Звенигородскій, и казаки, явившись къ нему, отдались въ его распоряженіе. Звенигородскій принялъ ихъ сторо- ну. Царь не хотѣлъ, однако, отпускать ихъ; по крайней мѣрѣ просилъ ос- тавить ихъ у него до тѣхъ поръ, пока на смѣну ихъ ни придутъ госуда- ревы люди, которыхъ онъ просилъ для своей обороны. «Мнѣ казаками не оборониться», говорилъ онъ: «ихъ всего человѣкъ съ двадцать, только бы слава была, что въ моей землѣ по заставамъ стоятъ русскіе люди». По- солъ сначала не соглашался: «Полоняника», сказалъ онъ, нигдѣ не дер- жатъ ни въ которыхъ государствахъ, а казаки Терскіе тѣ же полоняни- ки: пришли къ Семеону своею волей, а Семеонъ держалъ ихъ полчетвер- та года силой, и они бѣжали сюда, послышавъ о пріѣздѣ пословъ вели- каго государя». Неотступныя просьбы царя заставили Звенигородскаго на- конецъ уступить и оставить у него 25 терскихъ казаковъ изъ своего конвоя, съ пятидесятникомъ Еремкой, но съ тѣмъ, «чтобы царь тѣхъ ка- заковъ жаловалъ, давалъ имъ кормъ и не поморилъ бы съ голоду». Что- же касается до стрѣльцовъ, то Звенигородскій обѣщалъ по возвращеніи 42
—55— нь Терки переговорить съ тамошними воеводами и прислать сто чело- вѣкъ, «только бы государь вашъ», добавилъ онъ грузинскимъ вельможамъ, «прислалъ подъ нихъ лошадей, на чемъ имъ подняться, да телѣги, да сани, и кормъ бы для нихъ заготовилъ». Грузинамъ показались эти условія тя- желыми. «Къ намъ», возражали они, приходило прежде по пятисотъ каза- ковъ безъ лошадей, пѣшіе и отъ насъ ничего не требовали». «То казакъ польный, живетъ въ полѣ», отвѣчалъ Звенигородскій, «а государевы стрѣль- цы къ казакамъ не примѣнятся. Пошлемъ къ вамъ людей, а имъ, какъ безъ лошадей быти, на чемъ самимъ ѣхати и рухлядь свою везти?» Такъ Этотъ вопросъ и остался открытымъ. Царь Александръ видимо былъ не- доволенъ. Дошло до того, что вельможи по царскому приказу передали однажды нашимъ посламъ: «Государь нашъ велѣлъ вамъ сказати, что лю- битъ васъ, какъ свою душу, а вы только словомъ его тѣшите, а дѣло » ганетъ иначе, чѣмъ вы говорите—ино и государеву слову вѣрить нече- ю». Послы возмутились. «Государя нашего слово», отвѣчали они, «николи ложно не бываетъ и не въ такомъ дѣлѣ. А рѣчей такихъ не пригоже ва- шему государю Александру и говорити» (17 . Очевидно, что между нами и грузинами пробѣжала какая-то черная кошка. Между тѣмъ, какъ все это происходило въ Кахетіи, дѣла наши съ ІІІ.імхаломъ значительно обострились. По требованію Хворостинина онъ выдалъ аманатовъ, присылалъ къ намъ и пословъ и торговыхъ людей, но іп е это было только для виду, «одно маненіе», какъ выражается Хворо- і і ининъ. Аманаты его оказались дѣтьми наложницъ, не имѣющими въ краѣ никакого значенія; дядьки, приставленные къ нимъ,—не именитыми людьми, какъ бы должно было быть, а простыми холопами, отъ которыхъ ІІІ.імхалъ могъ отказаться съ спокойною совѣстью; пословъ своихъ онъ присылаетъ все толью съ бездѣльемъ - высматривать городъ, да провѣ- дывать о числѣ ратныхъ людей, а торгъ его-«только что орѣхи да ябло- нь-. Наконецъ, онъ вѣроломно захватилъ Кабардинскаго князя Мамстрю- н.і Тсмрюковича, царскаго родственника, *) и держалъ его въ большомъ у і Іи неніи, стараясь переманить отъ царскаго жалованья, но Мамстрюкъ, м, чести его, всякую нужу терпѣлъ, но отъ царскаго жалованья не от- I І.ІЛЪ (,8). Гакъ какъ на исправленіе Шамхала надежды не было, то Хворости- нинь, въ концѣ 1589 года, когда Звенигородскій находился еще въ Грузіи, приказалъ воеводѣ Засѣкину идти съ частью своей рати, съ Терскими и I рсГнчіскими казаками, «воевать Шавкала». Историческіе памятники не передаютъ никакихъ подробностей объ этой экспедиціи, но повидимому ип.і была удачна. Засѣкинъ отнялъ у Шамхала рѣку Койсу, сжегъ Андре- ♦ и деревню, много людей побилъ, а иныхъ поймалъ живыми, да и самъ ІІІ.імхалъ ушелъ съ боя раненымъ (,!’). Это было первое предостереженіе, і іпік»е Шамхалу. Хворостининъ писалъ къ нему: «Государь послалъ было ни іебя рать свою, да ему билъ челомъ Муратъ-Кирей царевичъ, зять іпой, чтобы на тебя рати своей еще не посылалъ, и государь пожало- іііі и., вернулъ свою рать, въ чаяніи, что ты исправится»... Но Шамхалъ ів исправлялся. Онъ даже сдѣлалъ набѣгъ на Грузію, и царь Александръ ) Онъ был ь родной братъ царицы Маріи Темрюковны. 43
—56— говорилъ нашимъ посламъ, что «хотя азнауры его побили шавкальскихт людей, и головы ихъ отправили къ нему-жъ, Шавкалу, но только всегс этого мало: Шавкальскій опять начнетъ приходить на мою украйну, села и деревни пожжетъ и людей побьетъ и поранитъ, и въ полонъ поемлетъ; а пуще всего коли возьмутъ христіанина жива, то поругаются ему, и при- ведутъ въ басурманскую вѣру»... «Шавкальскій», прибавлялъ онъ:—«уже пи- салъ къ Турскому царю, чтобы вступился за него для ихъ бусурманскія вѣры, и прислалъ бы на меня въ семъ же лѣтѣ большую рать, чтобы мое государство разорити и въ бусурманскую вѣру привести. А не при- шлетъ Турскій своей рати, то государева рать придетъ на него, Шавкала, и его землю разорятъ и въ христіанскую вѣру приведутъ, и за него, Шав- кала, и за его землю, и за всѣ тѣ души отвѣтъ Богу дастъ Турскій сул- танъ» (2О). Возможность турецкаго нашествія видимо смущала царя Александра, и онъ съ упрекомъ спрашивалъ нашихъ пословъ: почему царскія войска вернулись назадъ? Почему не взяли Парки, не воевали кумыковъ?—«Нашъ государь не хочетъ кровопролитія», отвѣчали послы, такъ какъ Шамхалъ намѣренъ покориться добровольно».—«А пока онъ покорится», возражалъ царь,—«придетъ турская рать, и если что учинитъ надо мною или надъ моимъ государствомъ, кому дать отвѣтъ передъ Богомъ? Да избавитъ Онъ, чтобы тому не быти, и чтобы обоимъ намъ передъ Нимъ въ своей прав- дѣ стати чистыми» (*’). Отпуская пословъ, царь Александръ еще разъ напомнилъ имъ свою просьбу послать на Шамхала большую рать, «такъ какъ прежняя съ За- сѣкинымъ была не великая», и что онъ вышлетъ навстрѣчу къ Памъ свои войска, съ сыномъ своимъ царевичемъ Юріемъ, и что съ нею будетъ сватъ его, Крымъ-Шамхалъ, котораго надо посадить на шамхальство. 44
—57— Глава V. По возвращеніи пословъ князя Звенигородскаго и дьяка Антоновгі на- ч.иись приготовленія къ большому шамхальскому походу. Сборнымъ пунк- п>мъ назначены были Терки. Сюда прибыла тысяча доброконныхъ Тер- пкихъ и Гребенскихъ казаковъ, а къ нимъ присоединились еще тысяча • а іаковъ съ Волги, да 500 Яицкихъ. Всѣмъ имъ велѣно было дать госу- дарево хлѣбное жалованье, (*) «а если будутъ приставать, то и по полти- иі на брата» (’). Начальникомъ экспедиціи назначенъ былъ князь Андрей Ивановичъ Хворостининъ и съ нимъ многіе воеводы. Общія силы отряда простира- лись свыше пяти тысячъ и въ томъ числѣ почти половина конныхъ. Въ походъ выступили весной 1594 года, и Хворостининъ, заложивъ на рѣкѣ Кпйсу сильное укрѣпленіе, оставилъ въ немъ князя Долгорукова съ рат-? ными людьми, а самъ двинулся дальше. Шамхалъ встрѣтилъ насъ на пе- реправѣ, но не могъ удержать ее и отступилъ къ Таркамъ. Городъ этотъ, раскинутый амфитеатромъ по склону скалистой горы, нер( гахъ въ трехъ-четырехъ отъ берега моря, не имѣлъ особенно сильныхъ укрішленій, и взять его русскимъ не стоило большого труда, но удер- жа и.ся въ немъ было трудно. Шамхалъ не входилъ ни въ какіе перегово- ры і і» нашими воеводами, а слѣдуя Дагестанскому правилу «ловить скор- іііоц.і за хвостъ», сдѣлалъ цѣлью своихъ дѣйствій наши тыловыя сообще- ны, -и ни одинъ транспортъ не доходилъ до насъ благополучно. Русскіе, »и І.ишіе въ Таркахъ, очутились въ блокадѣ, которая съ каждымъ днемъ ста- новилась все тѣснѣе и тѣснѣе. Между тѣмъ изъ Дагестана къ Шамхалу под- иоднли все новыя подкрѣпленія, и наибольшую поддержку оказывалъ ему Лп.ірскій ханъ, силы котораго, какъ и другихъ горскихъ владѣльцевъ, не м.і'іи приняты нами вь соображеніе. Видя приближающуюся грозу, воеводы иіімпнли укрѣплять Тарки и все ждали прибытія грузинской рати; но піы не приходила, а что еще важнѣе—не являлся сватъ Кахетинскаго ца- ря, котораго слѣдовало посадить на шамхальство. Такъ наступила осень. .•Пиля себя въ безнадежномъ и безцѣльномъ» положеніи, Хворостининъ ю'р.ііь военный совѣтъ, на которомъ рѣшили бросить свое завоеваніе и о।пІН и обратно на Терекъ. Дѣло это, въ виду большихъ непріятельскихъ »і‘нішщь съ одной стороны, а съ другой—значительнаго числа своихъ /мыі пыхъ и раненыхъ, которыхъ нельзя было бросить,—требовало еще Ліі.’іыпей рѣшимости, чѣмъ наступательное движеніе. И вотъ, выбравъ тем- ’) Муки по осминѣ на человѣка, крупъ и толокна по четверти на каждый десятокъ, а • < іпіымі. и овса по четверти. 45
—58- ную ночь, русскіе скрытно покинули Тарки и выступили изъ нихъ, бро- сивъ въ добычу лукавому Шамхалу всѣ лишнія тяжести. Благодаря азіат- ской сонливости, намъ удалось отойти не замѣченными на довольно боль- шое разстояніе. Но та же темнота осенней ночи, которая оказала покро- вительство началу похода, явилась и предательницей для его продолже- нія,—отрядъ сбился съ дороги и зашелъ къ болотистому низовью рѣчки Озени. Казаки, поздно замѣтившіе роковую ошибку, бросились разыски- вать путь, но пока съ ихъ помощью мы выбирались на настоящую доро- гу, наступилъ день, и насъ стали настигать толпы непріятельской конни- цы. Скоро завязался бой, а вдали, въ густыхъ облакахъ поднимавшейся пыли двигались главныя силы Шамхала. Отбиваясь на каждомъ шагу, рус- скіе ускоряли ходъ, бросали тяжелый нарядъ, повозки, бросали трудно больныхъ и раненыхъ. Шамхальцы накидывались на нихъ, какъ голодные волки, и ихъ отчаянные вопли производили замираніе въ сердцахъ Мо- сковскихъ ратниковъ. Въ полдень надвинулась вся сила басурманская. На- паденія вели муллы съ поднятыми надъ головами священными свитками и съ завываніемъ огненныхъ стиховъ корана. Русскіе продолжали упорно отбиваться, то останавливаясь и строясь «въ кольцо», то вновь двигаясь и устилая путь тѣлами убитыхъ. Только къ закату солнца имъ удалось, наконецъ, добраться до рѣчки Койсу, гдѣ Шамхалъ прекратилъ преслѣдо- ваніе въ виду близости русскаго гарнизона, сидѣвшаго въ острогѣ съ кня- земъ Долгорукимъ (2). Лѣтописецъ, описывая это событіе, выражается такъ: <Въ Таркахъ намъ поставити града не дали. Пришедъ многіе люди шавкальскіе, кумыкскіе и черкасы, и учиниша бой; и на томъ бою госу- даревыхъ людей побили, яко съ три тысячи. Сами же воеводы съ остав- шими людьми утекоша» (3). Хворостининъ пережилъ свое несчастіе и при- велъ обратно на Терекъ едва-ли четвертую часть отряда. Изъ Терскихъ и Гребенскихъ казаковъ, какъ говорятъ преданія, вернулось домой не бо- лѣе трехсотъ человѣкъ (4). Кровь Хворостининскаго пораженія падала всецѣло на царя Алек- сандра, не исполнившаго своихъ обѣщаній и не приславшаго къ намъ своей рати. Царь отговаривался непроходимостью горъ, но Ѳедоръ Ивановичъ вполнѣ основательно писалъ ему, «что если разбойникъ Шамхалъ нахо- дитъ дорогу въ Грузію, то и войско Иверійское могло бы найти путь къ Таркамъ». Вѣроятнѣе предположить, что Александръ просто побоялся бли- зости турокъ, которые во время его отсутствія могли разорить Кахетію. Дѣйствительно, положеніе его между молотомъ и наковальнею было тяж- кое, и царь не переставалъ жаловаться на горькую долю Иверіи. «Мы плакали», говорилъ онъ нашимъ посламъ, «отъ невѣрныхъ, и для того отдалися головами царю православному; но плачемъ и нынѣ: наши дома, церкви и монастыри въ развалинахъ, семейства въ плѣну, рамена подъ игомъ. То-ли вы намъ обѣщали?..» Онъ даже отказался внести дань, говоря: «Казна моя истощена обильными дарами двумъ сильнымъ царямъ магометанамъ» (5). И это была правда. Уплачивать одновременно дань Персіи, Турціи и Россіи было не подъ силу опустошенной Грузіи, а осво- бодить ее отъ ига магометанъ Россія въ то время еще не могла. Москов- ское правительство само сознавало это и потому старалось не переры- вать дружескихъ сношеній съ Кахетіей. 4(1
—59— Неудачный исходъ экспедиціи противъ Шамхала далъ поводъ туркамъ поднять старый вопросъ о снесеніи русскихъ городовъ на Украйнѣ. «За- чѣмъ государь вашъ ставитъ укрѣпленія: на Терекѣ, на Волгѣ, на Дону и около Крыма?» спрашивалъ нашего посла Крымскій ханъ.—«Въ землѣ го- сударевой», отвѣчалъ посолъ съ достоинствомъ, «людей умножилось, стала । Кснота. Государь нашъ сильный, а потому и города ставитъ». На требо- ваніе снести городъ на Терекѣ, чтобы не разрывать дружбы съ султа- номъ, послѣдовалъ отвѣтъ: «Терскаго города государю нашему не сноши- наіь. Городъ тотъ поставилъ государь въ своей отчинѣ въ Кабардинской н-млѣ, а теперь государю нашему отъ своей отчины какъ отступиться?» Гогда Крымскій ханъ просилъ, «чтобы царь только на бумагѣ отписалъ, •но Терки яко-бы снесены, а ханъ объ этомъ отписалъ-бы Тур- । кому;—и тѣмъ дѣло бы кончилось». Но и въ этомъ удовольствіи гму было отказано ((і). Городъ на Терекѣ и остроги на Койсу и на Сун- аѣ стояли попрежнему, и по прежнему недремлющей стражей раскиды- вались вокругъ нихъ передовые форпосты нашихъ казаковъ. Въ краѣ, по- і мѣ похода Хворостинина, царило, однако, полное спокойствіе: ни Шам- х.ілъ, ни мятежные Кабардинскіе князья, < прямившіе Крыму», ни самъ Крымскій ханъ не тревожили, и въ жизни порубежнаго казачества не произошло за это время ни одного выдающагося событія, которое могло- (і.і остановить на себѣ вниманіе историка. Такъ протекли послѣдніе четыре года царствованія Ѳедора Иванови- чъ Онъ скончался 7 января 1598 года бездѣтнымъ, и вмѣстѣ съ нимъ пресѣкся царскій родъ Рюрика. На царство сѣлъ Борисъ Годуновъ, избран- ный, однако, не волею народа, а партіею его приверженцевъ, и крамола, придушенная было мощною рукою Грознаго, опять подняла свою голову. ( і ранный слухъ прошелъ по Россіи: говорили, что царскій родъ вовсе не пресѣкся, что царевичъ Димитрій, сынъ Ивана Грознаго, будто-бы уби- іыЙ въ Угличѣ, живъ, что онъ находится въ Польшѣ и что, какъ насту- пи іі. время, придетъ требовать царство свое у Бориса. Въ этихъ народ- ныхъ толкахъ слышались уже глухія завыванія приближающейся бури, и а іонЬщія ноты ея стали доноситься до нашихъ окраинъ. Между тѣмъ п ірі. Александръ прислалъ своихъ пословъ поздравить Бориса съ восше- і і нісмъ на престолъ и просилъ держать его подъ царскою рукою, какъ ржалъ покойный царь Ѳедоръ Ивановичъ. Борисъ встрѣтилъ, однако, ка- м гипскихъ пословъ тяжкимъ упрекомъ за бѣдственный походъ князя Хпнростинина, винилъ во всемъ Александра и только по усиленнымъ просьбамъ согласился, наконецъ, отправить въ Грузію своихъ пословъ Иіміі.і Нащокина и Ивана Леонтьева, приказавъ имъ изъ Казани идти въ А» і рахань съ «великимъ береженьемъ, чтобы надъ ними на Волгѣ казаки- миры и запорожскіе черкасы и татарове какого дурна не учинили». По- 11 ни а і во пріѣхало, однако, благополучно и въ сопровожденіи стрѣльцовъ и Іірисихъ вольныхъ казаковъ прибыло въ Грузію весною 1602 года. Но 'іыаты его были крайне печальные. Неудача во всемъ преслѣдовала І.ирщ.і. Нащокинъ и Леонтьевъ оказались людьми корыстными, заботив- шимися о вымогательствѣ у царя и знатнѣйшихъ вельможъ дорогихъ по- і ірюшь болѣе, чѣмъ о государевомъ дѣлѣ, а глядя на нихъ, и конвойные * »рІ лі.цы и Терскіе казаки занялись исключительно грабежомъ и разбоя- 47
-60- ми. Опасаясь, однако, чтобы жалобы не дошли до Москвы, Нащокинъ и Леонтьевъ всячески старались предупреждать ихъ и писали, что царь принялъ посольство неласково, не давалъ ему корму и даже дерзнулъ укорять Бориса въ алчности его къ дарамъ и поминкамъ. Борисъ возму- тился. «Мнѣ-ли», сказалъ онъ съ негодованіемъ,—«мнѣ-ли прельщаться да- рами нищихъ, когда могу всю Иверію наполнить серебромъ и засыпать золотомъ . Во гнѣвѣ онъ не хотѣлъ даже видѣть новаго посла, прибыв- шаго изъ Кахетіи архимандрита Кирилла, и приказалъ отправить его на- задъ; но умный старецъ съумѣлъ добиться аудіенціи и довести до свѣдѣ- нія Бориса истину. Оказалось, «что стрѣльцы съ тѣми же воры Терски- ми казаками лаяли матерно грузинскаго царя» при всемъ народѣ, а когда Кириллъ сталъ ихъ унимать, они едва его не убили, такъ что старецъ спасся только тѣмъ, что успѣлъ ускакать отъ нихъ на лошади; много было и другихъ жалобъ на оскорбленіе женщинъ, на разграбленіе част- ныхъ имуществъ и даже на смертоубійства (7). Борисъ назначилъ судъ. Нащокина въ это время уже не было въ живыхъ, онъ умеръ на возврат- номъ пути изъ Грузіи, но Леонтьевъ приговоренъ былъ къ смертной каз- ни и только, благодаря заступничеству того же Кирилла, отдѣлался лишь тюремнымъ заключеніемъ, да крупнымъ денежнымъ штрафомъ въ пользу пострадавшихъ грузинъ. Возстановивъ такимъ образомъ дружественныя сношенія Россіи съ Кахетіей, Кириллъ успѣлъ убѣдить Бориса, что всѣ усилія несчастной Грузіи выбиться изъ подъ ига магометанъ будутъ напрасны, пока мы не покоримъ Шамхальства и не поставимъ въ немъ три сильныя крѣпости: одну въ самыхъ Таркахъ, другую у соленаго озера Тузлукъ и третью на рѣчкѣ Буйнаки, гдѣ сохранились, остатки каменныхъ башенъ, поставлен- ныхъ, какъ говорятъ преданія, еще Александромъ Македонскимъ. Борисъ и самъ понималъ необходимость похода, но ждалъ возвращенія своего по- сольства, отправленнаго въ Персію съ цѣлью добиться при посредствѣ шаха, чтобы Шамхалъ добровольно поступилъ подъ царскую руку и «прежнія неправды покрылъ бы правдою». Но посольство возвратилось, однако, ни съ чѣмъ. Обманутый въ своихъ надеждахъ на дѣятельную помощь Россіи въ борьбѣ его съ Турціей, шахъ круто измѣнилъ свою политику,—онъ не на- зывалъ уже Бориса сувереномъ Грузіи и не хотѣлъ терпѣть нашего, хо- тя бы даже номинальнаго, господства въ землѣ, составлявшей достояніе его предковъ. Онъ снова наложилъ на Кахетію свою единовластную, тя- желую руку, а при такихъ условіяхъ намъ нельзя было разсчитывать даже на слабое содѣйствіе Грузіи. Тѣмъ не менѣе Борисъ приказалъ войскамъ готовиться къ походу, а къ царю Александру отправлены были послами думный бояринъ Михайло Татищевъ, да дьякъ Андрей Ивановъ, чтобы ус- ловиться съ нимъ относительно военныхъ дѣйствій. Стараясь, однако, из- бѣжать какихъ-нибудь новыхъ недоразумѣній съ грузинами, Борисъ за- претилъ брать въ охранную стражу вольныхъ Терскихъ казаковъ, а ве- лѣлъ назначить двѣсти стрѣльцовъ, выбравъ такихъ, которые «прежъ того бывали въ Грузинской землѣ, и по турски и по иверски умѣли-бъ» (8). Посольство Татищева прибыло въ Грузію, въ м. Загемъ, въ августѣ 1594 года, но не застало уже Александра, вызваннаго шахомъ на его Ки- 48
—61— зилбашскую службу, очевидно съ тѣмъ намѣреніемъ, чтобы не дать ему возможности идти на соединеніе съ русскими. Въ Загемѣ Татищева при- нялъ старшій сынъ Александра, царевичъ Юрій, и съ первыхъ же словъ началъ горько жаловаться на судьбу своего отечества. «Шахъ», говорилъ онъ, «взялъ наши лучшія войска, а теперь на насъ идутъ новыя враже- скія силы: съ одной стороны кумыки, съ другой изъ Шемахи выступили гурки съ сыномъ Шамхала Султанъ-Мутомъ. Они хотятъ взять Загемъ — ого сердце Грузіи, и поставить здѣсь сильную крѣпость». Онъ умолялъ Гатищева дать ему въ помощь своихъ стрѣльцовъ для того, что «если ус- лышатъ турскіе и кумыкскіе люди, что со мною есть государевы люди,— они не пойдутъ; а если со мной государевыхъ людей не будетъ, то намъ отъ недруговъ своихъ конечно разориться». Посолъ, послѣ нѣкотораго ко- пебанія, рѣшился дать 40 стрѣлыювъ съ сотникомъ Михаиломъ Семовскимъ, и Юрій 7 октября встрѣтилъ турокъ въ одномъ переходѣ отъ За гема. Стрѣль- цы начали бой, открывъ огонь изъ своихъ пищалей, «и турскіе люди, уз- навъ русскихъ людей, побѣжали». Тогда грузинское ополченіе пустилось иь погоню, многихъ порубило, отбило весь полонъ и взяло четыре знаме- ни. Па слѣдующій день Юрій стоялъ уже противъ кумыковъ, но тѣ, уви- дѣвъ русскихъ людей, уклонились отъ боя и поспѣшно укрылись въ го- рахъ. «И стало то», доносилъ Гатищевъ, «въ Грузинской землѣ въ вели- кую славу и государеву имени въ честь*. О геройствѣ русскихъ загово- рила вся Грузія (9). Побѣды однако не радовали царевича Юрія. «Теперь ты самъ видишь», говорилъ онъ Татищеву, < наше положеніе,—стоимъ подъ ножами султана и шаха, оба хотятъ нашей крови и всего, что имѣемъ. Пусть Россія воз- мггъ насъ не словомъ, а дѣломъ. Нѣтъ времени медлить,- скоро не кому будетъ здѣсь цѣловать креста въ безполезной вѣрности ея самодержцу»... * Гы видишь», прибавилъ онъ, «нашу Иверію, ея скалы, ущелья и дебри, гели поставите здѣсь твердыни и введете въ нихъ свои войска, то бу- демъ истинно ваши и не убоимся ни шаха, ни султана». Что могъ отвѣ- чліь на это Гатищевъ, еще не знавшій истиннаго положенія дѣлъ ни въ I рузіи, ни въ Персіи? Все это выяснилось позднѣе, когда Александръ вер- нулся назадъ, но вернулся только для того, чтобы сложить свою голову Подъ ножами убійцъ, подосланныхъ шахомъ. Вотъ что случилось въ Гру- ни І2 марта 1605 года. Стремясь уничтожить и порвать живую связь, соединявшую грузинъ и русскихъ единствомъ православной вѣры, шахъ успѣлъ склонить вто- рою сына Александра, Константина, принять магометанство и обѣщалъ сдѣлать его царемъ Иверіи, если онъ отдѣлается отъ отца и брата. Гнус- ный вѣроотступникъ не затруднился измѣнить священнымъ узамъ род- । ін.і и стать цареубійцей. Переворотъ подготовлялся въ тайнѣ. Однажды, когда Татищевъ, ничего не подозрѣвавшій, собирался идти на обѣдъ къ іырю Александру, во дворцѣ послѣдняго вдругъ раздались выстрѣлы, кри- । н и шумъ битвы. Встревоженный Татищевъ послалъ своего толмача уз- и.і іь, что тамъ происходитъ, и толмачъ наткнулся на потрясающую кар- інпу. Посреди дворцовой залы стоялъ царевичъ Константину—теперь уже царь Иверіи,—окруженный толпой персіянъ съ обнаженными саблями; іы полу въ лужахъ крови валялись трупы, а двѣ отсѣченныя головы ле- 4'.'
—62— жали у ногъ Константина. Это были головы царя Александра и сына его Юрія. Константинъ послалъ сказать Татищеву, что Александръ убитъ нечаянно, сдѣлавшись жертвою междоусобія своихъ сыновей,--«несчастіе, какъ выразился онъ, «весьма обыкновенное въ нашей землѣ». «Что же ка- сается Юрія, то онъ, убитъ по повелѣнію великаго шаха, какъ другъ и слуга ненавистныхъ турокъ» ('“). Это была явная клевета, такъ какъ Юрій еще недавно одержалъ блестящую побѣду надъ турками и спасъ За гемъ отъ разгрома. Но Татищевъ уже зналъ истину и понималъ, что Александръ и Юрій погибли за приверженность свою къ православію. Та- кимъ образомъ Кахетія была для насъ потеряна, и Татищеву оставалось одно—возвратиться въ Россію. Но не добрыя вѣсти встрѣтили его въ Россіи. Мы говорили, что въ то время, когда посольство отправлялось въ Грузію, молва о появленіи царевича Димитрія уже ходила въ народѣ, вол- нуя темныя массы ожиданіемъ чего-то необычайнаго. Къ этому прибави- лось народное суевѣріе. Лѣтописцы разсказываютъ, что нерѣдко восходи- ли на небѣ двѣ или три луны, два или три солнца вмѣстѣ; огненные стол- бы, пылая ночью на небесной тверди, быстрымъ движеніемъ представля- ли собою битву и кровавымъ заревомъ освѣщали землю; отъ бурей и вихрей падали колокола и башни; появлялись невиданные до толѣ звѣри и птицы; волки бѣгали стадами, пожирая людей и другъ друга; голодъ былъ всеобщій, и въ одной Москвѣ за послѣдніе два года погребено было 127 тысячъ труповъ. Наконецъ, къ общему ужасу, въ ясный полдень на небѣ засіяла комета съ чудовищнымъ хвостомъ, захватившими полъ-не- босклона. «Помететъ она русскую землю», говорили старые люди, и про- роческія слова ихъ сбылись». Всѣ эти слухи и толки не могли не тревожить Бориса, но не от- влекли его мыслей отъ задуманнаго похода, и весной 1604 года изъ при- волжскихъ городовъ—Казани, Свіяжска и Астрахани двинуто было въ Терки нѣсколько стрѣлецкихъ полковъ, подъ командою воеводъ Бутурлина и Плещеева. Въ Терскомъ городкѣ къ нимъ примкнули еще гарнизонъ крѣ- пости, да вольные 'Герскіе и I рсбенскіе казаки, такъ что всего собралось тысячъ до десяти. На содержаніе войскъ отпущено было сто тысячъ руб- лей,—сумма по тому времани огромная, Бутурлинъ былъ старый, опытный въ бояхъ воевода, и дѣйствія его вообще отличались обдуманностію. Вы- ступивъ отъ устьевъ Терека и подвигаясь твердымъ шагомъ къ Таркамъ, Бутурлинъ широкою сѣтью разъѣздовъ захватилъ всю прибрежную мѣст- ность, а отдѣльные казачьи отряды, поддержанные стрѣльцами, сожгли Андрееву деревню, взяли Исти-су и заняли Качкалыковскій хребетъ. Такимъ образомъ вся Кумыкская плоскость перешла въ наши руки. Въ то же время, для сохраненія своихъ сообщеній съ Терскимъ городкомъ, Бу- турлинъ поставилъ на рѣкѣ Акташѣ новый острожецъ, занятый неболь- шимъ гарнизономъ, а старый острогъ на Койсу, гдѣ сидѣлъ князь Влади- міръ Долгоруковъ, остался промежуточной базой для сношеній съ Астра- ханью. Прождавъ напрасно нѣкоторое время прибытія кахетинской рати, во- еводы двинулись дальше и подступили къ Таркамъ, до которыхъ отъ Кой- синскаго острога считалось только 15 верстъ (,3). Городъ оказался силь- но
—63— но укрѣпленнымъ, но Бутурлинъ, не желая тратить время на осаду, рѣ- шилъ взять его штурмомъ. Передъ битвой служили молебенъ, и воеводы, обходя войска, говорили, что кровь, пролитая здѣсь русскими, и кости замученныхъ воиновъ вопіютъ объ отмщеніи. Всѣ цѣловали крестъ и го- товились къ бою съ полнымъ воодушевленіемъ. Приступъ поведенъ былъ съ двухъ сторонъ: съ одной - шелъ Бутурлинъ со стрѣлецкими полками, съ другой -Плещеевъ съ боярскими дѣтьми и съ Терскими и Гребенски- ми казаками. Обѣ колонны соперничали въ мужествѣ другъ передъ дру- юмь, и послѣ упорнаго боя русскіе овладѣли городомъ. Лучшаго мѣста для крѣпости найти было-бы нельзя. Съ трехъ сторонъ поднимались вы- сокія скалы, образуя собою какъ бы естественныя, несокрушимыя стѣны, и только отлогій скатъ къ морю, покрытый садами и нивами, доступенъ былъ для эскалады; въ горахъ были ключи, на которыхъ стояли мельни- цы, и черезъ множество подземныхъ трубъ вода доставлялась въ крѣ- пость, гдѣ на случай осады устроены были большіе каменные резервуары. На юрѣ, надъ самымъ городомъ, возвышался дворецъ Шамхала, окружен- ный избами и надворными строеніями, за ними лежало старое городище и стояли двѣ каменныя башни, съ которыхъ артиллерія могла очищать нсс пространство до самаго моря. Внизу, подъ городомъ, раскидывался не- большой поселокъ, гдѣ у Шамхала жили черные люди, занимавшіеся хлѣ- бопашествомъ. Овладѣвъ 1 арками, Бутурлинъ захватилъ лежавшее неподалеку озе- ро Гузлукъ, откуда туземцы добывали соль для продовольствія, селитру и . І.ру для выдѣлки пороха. Чтобы лишить ихъ этихъ предметовъ первой необходимости, воеводы поставили острогъ около озера и въ то же вре- мя значительно усилили оборону самихъ Тарковъ, соединивъ обѣ верхнія б.чшни возлѣ Шамхальскаго дворца каменною стѣнкой, прошедшей черезъ < іарое городище, а на спускѣ къ морю поставили новыя башни, окопан- ныя рвами. I ретью крѣпость на рѣкѣ Буйнаки, указанную Кирилломъ, поста- пи н. не успѣли, такъ какъ начавшіеся морозы вынудили прекратить ра- боіы. Рѣшили зимовать въ Таркахъ, чтобы продолжать военныя дѣйствія » г ранней весною, тѣмъ болѣе, что дорога въ Грузинскую землю находи- шь теперь уже въ нашихъ рукахъ. Архимандридъ Кириллъ такъ описы- и.ііі, ее царю Борису: *Отъ Койсинскаго острога до Тарковъ 15 верстъ. <>іъ Гарковъ дорога въ Грузинскую землю, въ Загсмъ, лежитъ прямо че- р, и. горы, а ходятъ на лошадяхъ со вьюками. Отъ Тарковъ до Таркаловъ полднища, отъ Таркаловъ до Кафыръ-Кумыковъ, Кази-Кумыковъ — днище, а отъ Кази-Кумыковъ до Грузинскія земли и до Загема—два дни- ща.». «Шамхалъ и дѣти его», прибавлялъ онъ, «живутъ больше въ Кази- Кумыкскихъ горахъ, подалѣ отъ русскихъ городовъ, и мѣста у нихъ крѣпкія, а только государевы люди его тамъ найдутъ, и ему только бѣ- і.ни, что въ Шемаху или въ Баку къ Турскому, а въ Дербентъ не пой- і ь, потому что тотъ городъ не крѣпокъ и безлюденъ». Къ несчастію, надежды Бутурлина на спокойную зимнюю стоянку не «Лидою». Скоро въ отрядѣ обнаружился страшный недостатокъ провіанта, ірп.іиншій всѣми ужасами голода, и вопросъ пришлось поставить ребромъ: нпкнну гь-ли свои завоеванія и отойти на Терекъ, или же отстаивать Тар- ы
—64— ки съ половиною войскъ, а другую половину отправить на зиму въ Астра- хань, съ тѣмъ, чтобы весною она возвратилась обратно. Почему случи- лась такая невзгода при тѣхъ значительныхъ средствахъ, которыя даны были отряду, документы не говорятъ. Было-ли тутъ какое-нибудь стихій- ное бѣдствіе, просто-ли недосмотръ воеводъ, распоряжавшихся походомъ, или же ошибочные расчеты ихъ на изобильное довольствіе мѣстными средствами,—сказать трудно; но только военный совѣтъ, собранный по это- му поводу, остановился на послѣдней мѣрѣ, и половина стрѣлецкихъ пол- ковъ отправлена была въ Астрахань. Часть Гребенскихъ и Терскихъ ка- заковъ также отпущена была на побывку въ свои городки съ обязатель- ствомъ явиться весною. Какъ разъ въ это время тогдашній Шамхалъ Анди- Ханъ, дряхлый старикъ, почти лишившійся зрѣнія, отказался отъ власти и передалъ ее сыну своему Султанъ-Муту, прославившемуся набѣгами на Гру- зію. Мутъ началъ съ того, что, узнавъ о выступленіи отряда на Терекъ, быстро собралъ значительныя силы и напалъ на него изъ засады. Какъ ни внезапно сдѣлано было нападеніе, но отрядъ слѣдовавшій въ строгомъ порядкѣ, не далъ захватить себя врасплохъ и отразилъ непріятеля. Бой длился, однако, цѣлый день, и только ночью шамхальцы, потерявшіе до трехъ тысячъ людей, отступили. Уменьшеніе войскъ, ослабивъ боевую силу, не спасло, однако, насъ отъ тяжкихъ лишеній, особенно зимой, когда приходилось довольство- ваться только остатками толокна, да вяленымъ мясомъ. Число больныхъ росло съ каждымъ днемъ, а Султанъ-Мутъ между тѣмъ поднялъ на ноги весь Дагестанъ; и съ огромнымъ скопищемъ двинулся прямо на Койсун- скій острогъ. Князь Долгорукій, занимавшій его съ небольшимъ гарнизо- номъ, не имѣлъ запасовъ, чтобы выдержать осаду, а потому зажегъ свое деревянное укрѣпленіе и, пробившись сквозь непріятеля къ морю, сѣлъ на суда и отплылъ въ Терки. Тому же примѣру послѣдовалъ и остро- жекъ на Акташѣ. Такимъ образомъ Бутурлинъ окончательно потерялъ свои сообщенія и очутился въ критическомъ положеніи. Напрасно у насъ ожидали подмоги изъ Иверіи и требовали войска изъ Астрахани. Воеводы еще не знали, что царя Александра уже нѣтъ въ живыхъ, что- Кахетія подпала подъ власть царя-магометанина, а Астрахани было не до нашей далекой окраины: она сама стояла въ огнѣ, охваченная мятежомъ и без- началіемъ. Тѣмъ временемъ Султанъ-Мутъ съ 20-тысячнымъ скопищемъ горцевъ подступилъ къ Таркамъ и, обложивъ ихъ со всѣхъ сторонъ, при- ступилъ къ осадѣ. Пронеслись даже слухи, что на помощь къ нему идетъ изъ Дербента турецкое войско. Воеводы хотя и тревожились возможными столкновеніемъ съ турками, не бывшими съ нами въ войнѣ, но продолжа- ли твердо отстаивать свои завоеванія. Главную оборону намъ доставлялг двѣ верхнія башни, откуда представлялся широкій обстрѣлъ; но скоре одна изъ нихъ, взорванная непріятельскимъ подкопомъ, взлетѣла на воз- духъ и погребла подъ своими развалинами нашихъ лучшихъ стрѣльцовъ Еще горное эхо вторило раскатамъ страшнаго взрыва, еще тучи дыма песку и пыли висѣли надъ городомъ, какъ Султанъ-Мутъ уже двинули свою пѣхоту на приступъ. Русскіе однако не дрогнули и отбили нападе ніе съ огромнымъ урономъ для непріятеля. Тогда обѣ стороны, обезсилен ныя потерями, рѣшились вступить въ переговоры. Русскіе требовали, что 52
—65— бы Шамхалъ отвелъ свою рать отъ Тарковъ и далъ бы намъ свободный путь за Судакъ, чтобы онъ принялъ на свое попеченіе нашихъ больныхъ и раненыхъ, которыхъ приходилось покинуть въ Таркахъ. а въ обезпе- ченіе такого договора прислалъ бы въ аманаты своего сына. Султанъ- Мутъ принялъ эти условія, но потребовалъ, чтобы Бутурлинъ оставилъ ему въ заложники сына, юношу, выдававшагося своимъ удальствомъ изъ всѣхъ боярскихъ дѣтей, и чтобы русскіе не ходили больше войной на Гарки. Послѣ рѣшительнаго отказа Бутурлина принять эти два условія Шамхалъ отъ нихъ отступился, а остальной договоръ утвердилъ присягой на коранѣ и сына въ аманаты выдалъ. Съ пѣснями и грохотомъ бубновъ русскіе выступили изъ Тарковъ и, перейдя рѣчку Озень, расположились на ночлегъ, какъ дома, не выста- вивъ даже обычныхъ карауловъ. Надо сказать, что у дагестанцевъ въ эіотъ день былъ также праздникъ Сайрамъ, а въ добавокъ къ нему Сул- іань-Мутъ праздновалъ свой бракъ съ дочерью ‘ Аварскаго хана. Сотни іулуковъ съ одуряющей кумыкской бузою розданы были въ войска, и подь ея вліяніемъ муллы и имамы сочли приличнымъ украсить праздникъ разрѣшеніемъ Шамхала отъ клятвы, данной невѣрнымъ. Съ объявленіемъ • гоіі дагестанской индульгенціи послѣдовалъ шамхальскій приказъ, чтобы взамѣнъ обычныхъ военныхъ игръ, сопровождавшихъ празднество, произ- нести внезапное нападеніе на русскихъ и вырѣзать ихъ до наступленія ночи. И вотъ, въ тотъ же день передъ вечеромъ вся бусурманская сила, подобно потоку сокрушительной лавы, обрушилась на нашъ бивуакъ, гдѣ шло пированье и по рукамъ, какъ говоритъ преданіе, ходила чара зелена вина. Захваченные врасплохъ русскіе не могли воспользоваться даже преимуществомъ своего <вогненнаго боя», рѣзались грудь на грудь, не хо- і І.ли сдаватьса и ложились сотнями. Воевода Бутурлинъ, сѣдобородый бо- га іырь, видя неминучую гибель войска, собственноручно изрубилъ шамха- лова аманата; но то былъ подставной аманатъ, вовсе не шамхаловъ сынъ, .і какой-то преступникъ, приговоренный къ смерти и только этимъ под- іогомъ купившій себѣ помилованіе. Здѣсь однимъ изъ первыхъ, на гла- захъ отца, былъ изрубленъ молодой Бутурлинъ даровитый и храбрый юноша. Затѣмъ были убиты два сына Плещеева, а послѣ нихъ пали и сами старые воеводы: Бутурлинъ, Плещеевъ, Голевъ и другіе. Князь Вла- диміръ Бахтѣяровъ, покрытый ранами, былъ взятъ въ плѣнъ и только черезъ нѣсколько лѣтъ отпущенъ былъ на свободу. Почти все Москов- ское войско полегло въ этой адской свалкѣ, продолжавшейся, благодаря русской стойкости, нѣсколько страшныхъ часовъ, и спаслись только не- многіе изъ конныхъ дѣтей боярскихъ, да Терскихъ и Гребенскихъ каза- ковъ, подъ которыми были добрыя лошади. Безполезно прибавлять, что покинутые въ шамхальской столицѣ наши больные и раненые были по- головно истреблены озвѣрѣвшей толпою. Вообще потеря русскихъ въ эі омъ походѣ простиралась до семи тысячъ, но не менѣе того пало и дагестанцевъ, а главное въ числѣ убитыхъ при послѣднемъ нападеніи на- ходился и самъ Султанъ-Мутъ, въ которомъ Дагестанъ потерялъ одного и іь своихъ выдающихся военоначальниковъ. Единственный, уцѣлѣвшій изъ всѣхъ воеводъ, князь Кольцовъ-Мас-
—66— сальскій, сосланный въ Терки вслѣдствіе царской опалы, съ трудомъ со- бралъ остатки разсѣянной рати и пробился на Терекъ. Вотъ какъ передаютъ объ этомъ событіи наши лѣтописцы. «Кумыц- кіе люди государевыхъ воеводъ и ратныхъ людей учали побивать и въ полонъ имать. Бывшу бою велику, яко имаясь за руки, сѣчахуся. Ратные люди на томъ сташа, что ни единому человѣку живу въ руки не датися и біяхуся съ ними, яко же всѣмъ поганымъ дивитися ихъ мужеству и хра- брости. Вси побіени быта отъ поганыхъ, малыхъ же взяша въ плѣнъ, которые отъ ранъ изнемогаша» (”) Такъ окончился этотъ бѣдственный походъ, на цѣлые 118 лѣтъ из- гладившій всѣ слѣды нашего пребыванія въ Дагестанѣ. Очевидно, говоритъ Соловьевъ, было еще рано и не посиламъ Московскому государству, мо- лодому и не окрѣпшему, бороться въ этихъ далекихъ краяхъ съ могуще- ственными магометанами. Но мы позволимъ себѣ сказать, что не слабость Московскаго государства была причиной неудачнаго исхода бутурлинской экспедиціи, а та народная смута, которая, ниспровергнувъ въ государствѣ всякій порядокъ, охватила всѣ слои русскаго общества и сдѣлала Москов- скій престолъ игралищемъ въ рукахъ различныхъ честолюбцевъ. Двукратныя пораженія, нанесенныя намъ Шамхаломъ, не могли не оказать вліянія на наши сношенія съ Кавказскими народами. Уже послѣ первой неудачи Хворостинина Терскіе воеводы писали Борису, что <мно- гіе черкасскіе князья тебѣ, государю, не служатъ и не прямятъ, что Мур- за Шепшуковъ, убивъ преданныхъ намъ Мамстрюка и Даманука и пой- мавъ ихъ кабаки, тебѣ, государь, челомъ не бьютъ», а князь Аптекъ не хотѣлъ даже пропускать черезъ свои владѣнія нашего посла Татищева, когда онъ возвращался изъ Кахетіи, «умысля отдать его турскимъ лю- дямъ». Теперь же, когда вернулись только остатки истребленнаго отряда, Терскіе воеводы «въ ужасѣ чаяли кабардинскихъ и кумыкскихъ людей подъ самые Терки и думали только о томъ, какъ бы оберечи государевъ городъ». Сами Терскіе воеводы не могли уже предпринимать ничего, такъ какъ Терскіе люди перестали ихъ слушать, а на требованіе помощи изъ Астрахани имъ отвѣчали, «что у нихъ въ Астрахани отъ воровъ отъ ка- заковъ стала смута великая, и для того имъ людей послать не мочно, по- камѣсть устроются съ казаки» (,2). Смута, начавшаяся въ 1604 году на юго-западѣ Россіи, быстро разли- лась по всему государству и, достигнувъ нашей окраины, захватила со- бой, какъ увидимъ, низовое Терское казачье войско. 54
—ы— Глава VI. Бѣдствія описаннаго нами Дагестанскаго похода Бутурлина являлись яр- кими отраженіемъ тѣхъ нес і роеніи государства, тѣхъ смутъ, которыя вне- сены въ исторію русскаго народа подъ именемъ «лихолѣтья». Царствованіе Бориса не было счастливымъ. Не смотря на его обширный умъ и стремле- ніе сдѣлать много хорошаго, родовитые бояре видѣли въ немъ простого \ іурнатора, который но своему рожденію не имѣлъ никакою права на престолъ; а между нимъ и народомъ вѣчно стоялъ призракъ убитаго ца- ревича-—послѣдняго прямого потомка царственнаго дома Рюриковичей. Бо- ярская крамола, не смѣвшая проявляться открыто при предмѣстникахъ Бо- риса, теперь подняла свою голову и стала исподволь подтачивать пре- і юль Годунова. Волновался и народъ, какъ бы подъ гнетомъ тяжкой мы- с ли, что за беззаконія царя небо будетъ карать сто царство Почва для возмущенія была подготовлена. Борисъ въ свою очередь сталь подозрите- ленъ, и царствованіе его, сначала спокойное, омрачилось подъ конецъ безчисленными ссылками и казнями. Прикрѣпленіе крестьянъ къ землѣ и Непонятное гоненіе, поднятое имъ на Донскихъ казаковъ, довершило •іалыюе. Крѣпкій наказъ далъ Годуновъ своимъ воеводамъ: «ни съ До- ну, ни на Донъ никого ни съ чѣмъ не пускати; а появятся казаки въ ка- і-омь-либо городѣ, ловить ихъ и сажать по тюрьмамъ». Насколько извѣ- сти, причиной царскаго гнѣва было то, что Донцы принимали въ свои юродки бѣглыхъ закрѣпощенныхъ крестьянъ и, по обычаю вольнаго ка- чества, не выдавали ихъ правительству (’). Крутыя мѣры Бориса вызы- вали ропотъ, и нуженъ былъ только случай, чтобы этотъ ропотъ пере- ніе ль въ открытое возмущеніе. Въ эту-то пору начинавшейся смуты и пронеслись первые слухи о самозванцѣ. Какъ-бы дѣйствіемъ сверхъесте- । іпенной силы встала тѣнь Димитрія изъ гроба, чтобы укорить неспокой- ную совѣсть Бориса и произвести смятеніе въ царствѣ. Это быль врагъ пн.п ш.ій, борьба съ которымъ требовала не одной матеріальной силы, но пі.нокаго подъема нравственнаго духа, а его въ критическія минуты у Бо- ріьа не оказалось. Кто быль этотъ самозванецъ, мы не будемъ углуб- ічіі.іЯ въ историческія изслѣдованія, не имѣющія прямого отношенія къ н шіей задачѣ. Довольно сказать, что онъ был ь признанъ истиннымъ ца- рі’пнчемь Димитріемъ Литвой и Польшей, преслѣдовавшими, впрочемъ, въ іюмь случаѣ только свои личные политическіе виды. Призывныя грамо- іі.і ра юсланы были ими во всѣ концы государства, ина первый разъ подъ щ імюі.і Димитрія собралось около 1600 человѣкъ разнаго сброда. Этого, .....но, было мало; но тутъ явились Донскіе атаманы и предложили ему
—68— свои услуги, обѣщая, что вслѣдъ за ними поднимется и все остальное вольное казачество (?)). И вотъ, осенью 1604 года, когда Терскіе воеводы сражались въ Да- гестанѣ, самозванецъ перешелъ русскую границу и засѣлъ въ Путивлѣ. Здѣсь присоединились къ нему четыре тысячи Донскихъ казаковъ; сюда- же подвигалось Запорожское войско, и шли казаки съ Волги и Яика. Греги», «іы и 'Герцы находились въ то время въ дальнемъ шевкальскомъ похсглѣ. и имъ, по крайнѣй мѣрѣ на первыхъ порахъ, было не до госу- дарственной смуты. Между тѣмъ, по мѣрѣ того, какъ средства самозванца усиливались, усиливалась и опасность, грозившая трону Бориса. Воеводы ему измѣня- ли и одинъ по одному переходили въ стань самозванца, увлекая за со- бою и царскіе полки. Въ такомъ положеніи находились дѣла, когда 13-го апрѣля 1605 года внезапно скончался Борисъ отъ какой-то скоротечной и загадочной болѣзни. Въ Москвѣ вспыхнулъ ужасный, безсмысленный бунтъ, жертвой котораго сдѣлалась вся семья Годунова, и самозванецъ, можно сказать, по ихъ трупамъ вступилъ въ Москву, привѣтствуемый во- сторженными криками черни. Но вслѣдъ за нимъ сюда же вступило поль- ское войско, сопровождавшее царскую невѣсту Марину Мнишекъ, и съ этой роковой минуты начинается господство поляковъ. Весь переворотъ совершился чрезвычайно быстро, и города одинъ за другимъ стали при- сягать на вѣрность Лжедимитрію. «И Астрахань и Терки», говоритъ лѣто- писецъ, «были въ воровствѣ жъ и крестъ цѣловали вору разстригѣ». Тер- скій воевода Петръ Головинъ послалъ даже въ Москву Мурзу Санчулея и Мурзу Батая, которые представлялись самозванцу и поздравляли его «на государствахъ». Государь, цесарь и великій князь Димитрій Ивано- вичъ принялъ ихъ милостиво, похвалялъ за прежнюю службу, когда Бо- рисъ посылалъ ихъ противъ Шамхала, и говорилъ: «Хотя де они ходили и по Борисову велѣнью, но только нашимъ же государствамъ прибавле- нія и расширенія искали». Онъ обѣщалъ держать ихъ въ своемъ цесар- скомъ приближеніи свыше прежняго, только бы они и впредь его цесар- скому величеству служили и прямили» (•'*). Гребенскіе и Герскіе казаки никакихъ депутацій отъ себя къ новому царю не посылали. Гребенцы, пользуясь своею отдаленностью отъ мятежнаго Терки, совсѣмъ уклони- лись отъ всякаго вмѣшательства во внутреннія дѣла государства, но Гер- цы, увлеченные примѣромъ своего воеводы, пошли въ воровство и попа- ли въ самый коловоротъ смутъ и междоусобицъ. Прельщенные примѣ- ромъ Донскихъ и Запорожскихъ казаковъ, успѣвшихъ уже обогатиться цѣлымъ рядомъ разбоевъ въ русской землѣ, они задумали сначала идти за Куру, опустошить турецкія области, а въ случаѣ неудачи отдаться подъ покровительство персидскаго шаха. Но планъ этотъ скоро былъ оставленъ. Кто-то надоумилъ ихъ, что гораздо выгоднѣе стать подъ зна- мена какого-нибудь новаго самозванца, погулять вволю по матушкѣ Вол- гѣ, пожить на счетъ Московскаго государства, а въ случаѣ успѣха, выр- вать у правительства тѣ же льготы, какія добыли себѣ Донцы и Запо- рожцы. Оставалось только сыскать самозванца. Триста человѣкъ Тер- скихъ казаковъ съ атаманомъ Ѳедоромъ Бодыринымъ собрались на совѣ- щаніе, и, условившись между собою, разгласили слухъ, что у покойнаго 315
—69— царя Ѳедора Ивановича еще въ 1592 году родился сынъ Петръ, котораго Годуновъ подмѣнилъ при самомъ рожденіи дѣвочкою, вскорѣ умершей. Между тѣмъ Пеірь, будто-бы, росъ въ частной семьѣ, гдѣ-то далеко отъ Москвы и, узнавъ, что творится въ русской землѣ, заявилъ свои права, какъ единственный законный наслѣдникъ Ѳедора. Слухъ этотъ, по всей и I.роя і пости, дошелъ сюда изъ Москвы, такъ какъ сами казаки едва-ли оы до него додумались. Но все равно, откуда бы онъ ни шелъ, за само- іпанцемъ дѣло не стало, и вскорѣ появился царевичъ Петръ Ѳедоровичъ, да не одинъ, а цѣлыхъ два. Это были Терскіе же казаки одинъ Илейко, родомъ изъ Мурома, другой Димитрій изъ Астрахани. Послѣдній въ рѣши- н іыіый моментъ, однако, отказался подъ предлогомъ, что въ Москвѣ не бывалъ и не знаетъ царскихъ обычаевъ. Тогда порѣшили быть цареви- чемъ Идейкѣ Коровину (*). Эго былъ человѣкъ, прошедшій, что называется, огонь и воду и мѣдныя грубы»; ему въ это время было уже за двадцать лѣтъ, тогда какъ мнимому царевичу не могло быть болѣе 14-ти. Но это никого не смуща- к», метрическихъ свидѣтельствъ никто не спрашивалъ, да и нуженъ онъ бы іъ Герскимъ казакам ъ не изъ династическихъ, а чисто изъ личныхъ м.іі тріальныхъ соображеній Такимъ образомъ царевичъ былъ найденъ, а тотъ же Бодыринъ оТ- ііі <ь его къ войсковому атаману Гаврилу Пану, который принялъ его съ подобающей почестью и выразилъ готовность войска поддержать его за- конныя права на престолъ. Начиналась новая повѣсть истинная, но не- имовѣрная. Воевода Головинъ, сидѣвшій въ Теркахъ, узнавъ о замыслахъ Герскаго войска, поі ребовалъ, чтобы казаки отстали отъ Лжепетра и нрш пали къ нему мнимаіо царевича, какъ явнаго смутьяна. Но казаки, накръ менѣе, чѣмъ когда либо признававшіе авторитетъ правительствен- ной власти, наотрѣзъ отказались и стали готовить струги для морского похода. Тщетно Головинъ упрашивалъ ихъ не покидать границы безза- щитной и оставить на Терекѣ хотя половину казаковъ. Мятежники ни- кю не хотѣли слушать и, собравшись въ числѣ 4 тысячъ на островъ Чечень, отплыли весною 1606 года въ Астрахань. Въ городъ ихъ однако іи впустили; тогда войско двинулось вверхъ по Волгѣ, разглашая, что ни*іь вмѣстѣ іь царемъ, и путь ихъ до самой Казани былъ опустошенъ ні іоіько, что добычу Герскихъ казаковъ исчисляли болѣе, чѣмъ въ три- » іа іысячъ (5). Гакъ дошли они до Свіяжска. Здѣсь ихъ настигъ гонецъ съ извѣсті- емъ, чі о въ Москвѣ бунтъ и что Лжедимитрій убитъ. Новая катастрофа разразилась тогда надъ Москвою. Самозванецъ, за- ч пившій престолъ, только въ первое время пользовался народною лю- ьі>пі іо, а затѣмъ женитьба его на некрещеной полькѣ, чему не было нрнмГра среди благовѣрныхъ русскихъ царей, пристрастіе его къ католи- ки іму въ ущербъ православія, явное пренебреженіе къ уставамъ, освя- іцічінымъ церковью, какъ напримѣръ бракъ его съ Мариной, совершен- іи ін 8 мая подъ пятницу, да еще подъ Николинъ день; музыка, пляски и Пиршества ео дворцѣ даже подъ большіе праздники, презрѣніе, съ ко- інрымі. онъ относился къ обычаямъ страны, гдѣ будто-бы царствовали іні благочестивые предки, и, наконецъ, высокомѣріе поляковъ, смотрѣв-
—То- щихъ на русскихъ, какъ на людей низшей расы,—все это возмущало на- родную совѣсть и вызывало ропотъ, таившій въ себѣ всѣ задатки надви- гавшейся бури. Пошли ходить зловѣщіе толки, что на престолъ водво- рился какой-то скоморохъ-самозванецъ, святотатственно надѣвшій вѣнецъ Мономаха, а вовсе не сѣмя отъ истиннаго царскаго корня. Тѣ же бояре, которые искали смерти Бориса, теперь искали смерти Димитрія и испод- воль подготовляли къ тому народъ. И вотъ, 17 мая 160о года, во всѣхъ кремлевскихъ церквахъ ударили въ набатъ; народъ хлынулъ ко дворцу и началась расправа. Польская стража, охранявшая царя, была изрублена, Димитрій убитъ, Марина схвачена и за- точена въ монастырь; поляки были истреблены или выгнаны изъ Москвы. Драма окончилась, но спокойствіе не возстановлялось. Престолъ опять стоялъ празднымъ, и ге было знамени, вокругъ котораю объединилась-бы русская сила. Шаталась русская земля отъ своего нестроенія. Была мину- та, когда бояре «тайкомъ отъ земли» посадили на царство Василія Ива- новича Шуйскаго, но тотчасъ же ограничили его самодержавную власть, «чего», какъ говоритъ лѣтописецъ, «искони вѣковъ вь Московскомъ госу- дарствѣ не важивалось». И народъ не захотѣлъ такого царя. Онъ на- звалъ его «по і\царемъ» и не хотѣлъ смотрѣть на него, какъ на преж- нихъ государей, сидѣвшихъ на царствѣ» .вь отца мѣсто». Іаковы были исконные устои нашего родового быта (г‘). ВсЬ эти подробности дошли до нашихъ Терскихъ казаковъ въ Свіяж- скѣ. Казалось, чю законному наслѣднику Россійскаго Престола Петру' Ѳедоровичу слѣдовало бы идти послѣ смерти дяди прямо на Москву и тамъ отнять тронъ у захватившаго его Шуйскаго. Но казаки разсудили иначе. Не особенно надѣясь на успѣхъ похода, они повернули назадъ и перебрались на Донъ, куда ихъ призывали Донскіе казаки. Здѣсь до нихъ дошелъ слухъ, что Димитрій будто-бы спасся во вре- мя московской катастрофы, что онъ скрывается въ Литвѣ и ждетъ толь- ко помощи русскаго народа, чтобы водвориться на царствѣ. Слуху повѣ- рили,—и бунтъ снова охватилъ всѣ города, ближайшіе къ Москвѣ. На- шелся и смѣлый отважный вождь, принявшій предводительство надъ всѣ- ми разрозненными шайками. Это былъ холопъ князя Теляковскаго, Иванъ Болотниковъ, послы котораго тотчасъ явились на Донъ и пригласили къ себѣ Терскихъ казаковъ вмѣстѣ съ царевичемъ Петромъ. Казаки охотно приняли предложеніе и, выступивъ въ походъ весною 1607 года соединились съ Болотниковымъ въ Тулѣ. Петръ къ этому времени окон- чательно вошелъ въ свою роль и даже отправилъ пословъ къ польскому королю Сигизмунду. Чѣмъ кончилось это посольство, неизвѣстно, но вель- можные паны не устыдились сказать послу царя Василія: «Ждемъ пословъ отъ Государя Сѣверскаго, сына Ѳедора Ивановича, Петра, который вмѣ- стѣ съ Димитріемъ, укрывающимся въ Польшѣ, намѣренъ свергнуть Ва- силія. Если царь возвратитъ свободу всѣмъ знатнымъ полякамъ, москов- скимъ плѣнникамъ, то не будетъ ни Лжедимитрія, ни Лжепетра, а ві противномъ случаѣ оба сдѣлаются истинными» (7). Болотниковъ между тѣмъ рѣшилъ уже идти на Москву, и передовой отрядъ его, въ составъ котораго вошла почти половина Терскихъ каза ковъ, выступилъ къ Каширѣ. Здѣсь, 5 іюня, мятежники сошлись съ вой
—71 — і нами Шуйскаго и разбиты на голову при рѣчкѣ Восмѣ, потеряли ксю спою артиллерію, знамена, набаты (литавры), обозы и пять тысячъ плѣн- ныхъ «вмѣстѣ съ ихъ воровскими воеводами». Одинъ изъ эпизодовъ этой битвы заслуживаетъ особаго вниманія, рисуя въ яркихъ краскахъ боевую < юіікость Терскихъ казаковъ, достойную лучшаго примѣненія и лучшей участи. Отрѣзанные отъ своихъ Терны, къ которымъ примкнули и каза- ки другихъ войскъ, всего 1700 человѣкъ, отказались сдаться и вступили въ бои съ цѣлою арміею Шуйскаго. «И тѣ воры-казаки», говоритъ лѣтоші- м ць, въ «буеракахъ сидѣли и бились два дня, положивъ между собою, чтобы имъ помереть, а не отдаться живыми». На третій день у казаковъ щ с гало зелья, и когда былъ выпущенъ послѣдній патронъ, Московское войско задавило ихъ массой. Много казаковъ было побито, а захваченные вь плѣнъ преданы казни (ч). Началась осада Гулы, гдѣ засѣлъ Болотниковъ вмѣстѣ съ Плойкою. <Нада длилась долго, но вь концѣ концовъ голодъ заставилъ мятежни- ковъ прекратить сопротивленіе, и 10-го октября 'Гула сдалась. Болотниковъ, какъ главный виновникъ возмущенія, былъ сосланъ вь Каргополь, гдѣ его утопили; Илейку заковали въ цѣпи и послѣ допроса ііові.спли подъ Москвой, на Серпуховской дорогѣ, близь Данилова мона- ііыря. Всѣ остальные бунтовщики, въ числѣ которыхъ было до двухъ іыіячъ Герскихъ казаковъ, были помилованы и отпущены на всѣ четыре । Гироны (•’). Но почти никто изъ казаковъ не вернулся на родину; всѣ они примкнули къ новому самозванцу, второму Лжедимитрію, вошедшему въ русскую исторію подъ именемъ «Тушинскаго вора», и прибыли къ нему, і лкъ сила уже организованная, боевая, на которую онъ могъ опереться. Ій» въ тоже время, насколько эта сила тяжела была для русскаго народа, і ни д 1.1 сльствуетъ одна дошедшая до насъ крестоцѣловальная запись, въ ко- іороГі говорится: «Цѣлую кресгъГосударю и Великому князю Димитрію Ива- новичу, чтобы намъ ему, Государю своему, во вѣки служити и прямити и юОр.і хот Ьти во всемъ. А казаковъ намъ Волжскихъ, и Донскихъ, и Тер- іінхі., и Яицкихъ и стрѣльцовъ Астраханскихъ въ города помногу не іціц.ни и ихъ указовъ не слушати, а пущать казаковъ въ города для іорювь понемногу, и долго имъ гамъ не жити (’“). Казакамъ, какъ видно, понравились самозванцы: въ одной Астрахани помни іось ихъ трое, а въ степныхъ юртахъ объявилось разомъ восемь ч< ішнЬкъ—все дѣти Ѳедора и внуки I рознаго. Но самое обиліе ихъ но- ін іо вь себѣ уже зачатки ихъ собственной гибели, и царь Василій вѣ- ря мь, что здравый смыслъ народа долженъ восторжествовать надъ этою п-’цміюй вакханаліей. Но онъ не зналъ, или не хотѣлъ понять, что зер- но <муіъ лежало не въ этихъ царевичахъ, а въ немъ самомъ, такъ ха- р.н іерію прозванномъ въ народѣ «полуцаремъ». Тушинскій воръ между іі.мь осадилъ Москву, а въ тоже время поляки, понимавшіе, какое значе- іііі іи. духовной жизни русскаго народа имѣла Троицко-Сергіевская лавра, іініііули къ ней 30-тысячное войско, подъ начальствомъ военоначалыіи- нопі. Лисовскаго и Сапѣги; съ ними отправилась и часть нашихъ воль- ны ч і. казаковъ. Геройская оборона Лавры не входитъ въ наше описаніе. |иііп іі.но сказать, что защитники ея —иноки, вмѣстѣ съ крестьянами, ук-
—72— рывшимися въ ея стѣнахъ, да нѣскозько десятковъ казаковъ, раскаяв- шихся въ своихъ преступленіяхъ*), выдержали 16-мѣсячную осаду, от- били нѣсколько приступовъ и были выручены, наконецъ, Михаиломъ Ско- пинымъ-Шуйскимъ. Освободивъ Лавру, онъ спасъ и Москву, разбивъ на голову польскія войска, поддерживавшія самозванца. Послѣдній бѣжалъ въ Калугу и тамъ былъ убитъ однимъ изъ своихъ соратниковъ. Казалось, побѣда готова была увѣнчать Московское царство, но не исполнилась еще мѣра Господняго гнѣва. Въ это самое время князь Ско- пинъ-Шуйскій, привѣтствуемый всюду, какъ спаситель отечества, чело- вѣкъ молодой, полный здоровья и силъ— ему было только 24 года вне- запно скончался, отравленный на обѣдѣ у одного Московскаго боярина. Народъ возмутился. Подозрѣвали братьевъ Шуйскаго, подозрѣвали самого царя, или по крайней мѣрѣ жестоко упрекали его въ томъ, что онъ «царь несчастливый», что земля раздѣлилась, потому что царь былъ из- бранъ не всею землею,—и 19 іюня 1610 года Василій низложенъ былъ съ престола и заключенъ въ монастырь. Но лихолѣтье—эта страдная пора Московскаго государства—съ низло- женіемъ Василія еще не окончилось. Престолъ опять стоялъ празднымъ, и наступили времена еще горшія прежнихъ —появилась боярская запись, приглашавшая на Московское царство польскаго королевича Владислава,— чю грозило окончательною гибелью самобытности русскаго народа. Но тутъ уже поднялось духовенство и стало во главѣ народа, опираясь на то, что православный крестъ искони вѣковъ являлся у насъ символомъ не только религіозной жизни, но и жизни государственной. Въ тяжелыя минуты, когда бывала смята военная сила, поднималась сила другая, не па- дающая подъ ударами оружія. Духовенство выходило изъ своихъ келій и брало въ свои руки спасеніе отечества. Такъ было въ скорбные дни та- тарскаго плѣненія, когда молитвенникъ русской земли, преподобный Сер- гій, благословилъ на брань Димитрія Донского, такъ было и въ лихолѣтье, когда исторія выдвигаетъ передъ нами величаво-суровый образъ патріарха Гермогена, отказавшагося подписать боярскій приговоръ о призывѣ на царство польскаго королевича. Какимъ громовымъ раскатомъ пронеслось по Руси властное слово Владыки: «Владиславу, не крещоно.му польскому королевичу, на Руси не царствовати’» —И онъ первый указалъ намъ на Михаила Ѳедоровича Романова. На всѣ угрозы поляковъ онъ отвѣчалъ одно: «Боюсь Единаго, тамъ живущаго», и онъ указалъ на небо. Поляки заточили его въ башню и тамъ замучили голодною смертію. Но едва умолкъ юлосъ доблестнаго старца въ Кремлѣ, какъ раздал- ся голосъ духовныхъ властей Троицко-Сергіевской Лавры. Обитель свята- го Сергія стала на стражѣ отечества. Какъ въ старой удѣльной Руси, такъ и въ лихолѣтье Московскаго царства, она мирила сильныхъ, соеди- няла слабыхъ, ободряла малодушную толпу и создавала силу тамъ, гдѣ ея уже не было. Подъ общею священною хоругвію утихала взаимная вражда, умѣрялись страсти, и люди, никогда не думавшіе сходиться, схо- ) Къ сожалѣнію, лѣтописцы не перечисляютъ казаковъ, а потому нельзя сказать опре- дѣлительно. участвовали ли въ защитѣ Лавры хоть часть Терскихъ казаковъ изъ числа гѣхъ, которымъ возвращена была свобода послѣ взятія Тулы. 60
дились, и надъ гробами Московскихъ святителей клялись стоять другъ за друга. Игуменъ Лавры Діонисій и келарь—смиренный инокъ Авраамъ Пали- цынъ разослали свои воззванія во всѣ концы Русской земли—и дрогнула земля отъ вѣщихъ словъ Нижегородскаго мѣщанина: «Продадимъ женъ, і.іложимъ дѣтей и выкупимъ отечество». Въ русской исторіи нечасто бывали моменты такого общаго подъема народнаго духа. Но когда они бывали, тогда вставала передъ врагомъ уже іи я грозная, спокойная, неодолимая русская сила. Такъ было и въ на- < іоящсмъ случаѣ. Окончилось наше лихолѣтье, и на русскій престолъ изошелъ Самодержцемъ, юный бояринъ Михаилъ Ѳедоровичъ Романовъ, иібрднный «въ отца мѣсто» уже всею Русскою землею. Но море, взволнованное бурей, утихаетъ несразу; несразу улеглись II казацкіе безпорядки. Оставался еще атаманъ Заруцкой, человѣкъ энер- иічный и тѣмъ болѣе опасный для государства, что въ рукахъ его нахо- ди іась Марина съ малолѣтнимъ сыномъ— это готовое знамя для новыхъ, іолі.ко что избытыхъ нами смутъ. И Заруцкой дѣйствительно не отказы- іі.і іея отъ мысли посадить на русскій престолъ вмѣсто юнаго Михаила Ѳедоровича малолѣтняго «Ивашку», какъ законнаго сына царя Димитрія Ивановича. У него оставалось еще до трехъ тысячъ разнаго сброда, и чтобы не дать ему усилиться новыми шайками или соединиться съ ли- іонскими людьми, изъ Москвы былъ высланъ воевода князь Одоевскій съ приказаніемъ «всячески промышлять надъ Заруцкимъ». Противники встрѣ- іплись лѣтомъ 1613 года подъ Воронежемъ, бились два дня безъ отдыху, и Заруцкой съ малымъ числомъ людей бѣжалъ въ Задонскія степи Такъ іоносилъ Одоевскій. Но лѣтописецъ говоритъ, что воеводы Заруцкому ничего не сдѣлали, что, напротивъ, онъ побилъ множество воронежцевъ и ушелъ на Волгу, а вовсе не за Донъ, гдѣ его напрасно искали царскіе ЦОС воды. Да на Дону въ то время его бы и не приняли. Раскаявшіеся въ «сво- і мъ окаянствѣ» раньше другихъ Донцы рѣшили положить конецъ смутѣ и < і. своей стороны обратились съ увѣщаніемъ къ другимъ казачьимъ поискамъ: «къ великому и славному рыцарскому Терскому, Волжскому и Мнцкому и всѣхъ рѣкъ пресловутыхъ господамъ атаманамъ и казакамъ». (Іни убѣждали всѣхъ стать за природнаго царя и самодержца Михаила «Ігдоровича, чтобы Господь Богъ гнѣвъ свой отвратилъ и на милосердіе ш рсложилъ, чтобы покой и тишину воспріяти и въ соединеніи быти ду- шами и сердцами другъ съ другомъ и ему, государю, прямити, а бездѣль- никамъ не потакати» (”). Замѣчательно, что во всѣхъ этихъ грамотахъ, также, какъ въ гра- мпіахъ царя, патріарха и земскаго собора, нигдѣ не упоминается Гре- бічн кое войско. Одни склонны думать, что его тогда еще не было и что ппо образовалось послѣ смутнаго времени; другіе—что оно также участво- вало во всѣхъ движеніяхъ самозванцевъ вмѣстѣ съ Терцами, подъ од- нимъ съ ними общимъ именемъ; но какъ тѣ, такъ и другіе свои предпо- іожтнія ничѣмъ не доказываютъ. Намъ кажется, напротивъ, что умалчи- м.шіе въ грамотахъ о Гребенскихъ казакахъ можно принять именно за доі-.і іагельство, что они—и только они одни-оставались въ сторонѣ отъ бурныхъ движеній того времени. Мы полагаемъ такъ потому, что, какъ бі
—74— увидимъ изъ дальнѣйшихъ разсказовъ, боевой составъ I ребенского войска къ окончанію смутъ не только не уменьшился, но еще усилился, тогда какъ составъ.Терцевъ, доходившій при царѣ Борисѣ до четырехъ тысячъ человѣкъ, благодаря участію ихъ въ смутахъ, уменьшился настолько, что въ смѣтномъ спискѣ Терскаго города сказано: «Да на Терекѣ же воль- ныхъ атамановъ и казаковъ живетъ 220 человѣкъ»,—и это все, что уцѣ- лѣло отъ сильнаго четырехтысячнаго войска (І2). Самую причину, удер- жавшую Гребенцовъ отъ вмѣшательства въ наши домашнія распри, легко объяснить изолированнымъ положеніемъ ихъ городковъ, требовавшихъ присутствія казаковъ для защиты семей, вѣчно окруженныхъ опасностя- ми,—и і ѣмъ бол ѣе въ такое время, когда расчитывать на помощь Гер- скихъ воеводъ имъ не приходилось. Геперь вернемся назадъ и посмотримъ, что въ эту пору происходи- ло въ Астрахани. Послѣ Московскаго бунта, закончившагося убіеніемъ перваго Лжеди- митрія, Астраханскій воевода князь Иванъ Хворостининъ отказался при- знать законнымъ царемъ Василія Ивановича Шуйскаго и объявилъ себя за второго самозванца. Посланный для усмиренія Астрахани бояринъ Шере- метевъ не могъ взя гь города приступомъ, но, несмотря на зимнюю стужу, приступилъ къ осадѣ. Тогда Хворостининъ въ свою очередь объявилъ из- мѣнникомъ самого Шереметева, грозилъ ему лютою казнью, а плѣнныхъ Московскихъ людей велѣлъ убивать. Осада длилась всю зиму и только въ маѣ 1607 года Астрахань, доведенная до крайности, сдалась подъ усло- віемъ полнаго помилованія. Они присягнули Шуйскому, и князь Хворости- нинъ попрежнему остался воеводою. Конечно, за одно съ Астраханью былъ бы и Терскій городокъ, но здѣсь воевода 1 оловинъ нашелъ поддержку въ лицѣ вліятельнаго черкас- скаго князя Санчулѣя, который, хотя по невѣдѣнію, и присягалъ первому самозванцу, но теперь являлся вѣрнымъ слугою Шуйскаго. Такимъ обра- зомъ Терская окраина временно отдѣлилась отъ Астрахани и стала жить самостоятельною политическою жизнію. При этомъ нельзя не отмѣтить, что здѣсь широко примѣнялся принципъ автономіи, и воевода принималъ го или другое рѣшеніе не иначе, какъ переговоря съ княземъ Санчу- лѣемъ, съ головою стрѣлецкимъ, съ дѣтьми боярскими, съ казаками, съ сотниками и пятидесятниками и со всѣмъ міромъ Терскаго города». Впо- слѣдствіи, перечисляя свои заслуги, Санчулѣй писалъ царю Михаилу Ѳе- доровичу, что когда Астрахань отложилась отъ царя Василія въ воров- ство, онъ въ то время Терскихъ людей «отъ такого воровства удержалъ и вору, котораго они называли царскимъ именемъ, креста цѣловать не велѣлъ». И никто этихъ заслугъ его не оспаривалъ (13). Такъ прошло нѣсколько лѣтъ среди невозмутимаго спокойствія, какъ вдругъ Заруцкой, спасаясь отъ князя Одоевскаго, кинулся на Волгу и захватилъ въ свои руки Астрахань. Здѣсь онъ прежде всего казнилъ воеводу князя Хворостинина со многими людьми, не хотѣвшими признать въ «Ивашкѣ, Маринкиномъ сынѣ», прямого наслѣдника русскихъ царей, а затѣмъ, злобясь на духовенство, увѣщавшаго всѣхъ «отстать отъ вора Заруцкаго, отъ лютерки ворухи Маринки и ея воренка», сталъ возмущать народную совѣсть своимъ святотатствомъ. Такъ онъ приказалъ снять се-
—75— ребрянос паникадило въ Троицкомъ монастырѣ и перелить его на стре- мена къ своему сѣдлу, а Марина, видя нерасположеніе гражданъ,—ей памятенъ былъ звонъ Московскихъ колики то въ 17 мая, запретила бла- іокѣсгь къ заутрени, подъ предлогомъ. что звонъ пугаетъ ея маленькаго сына Народъ ропталъ, и положеніе Заруцкаго день ото дня становилось опаснѣе. 'Герскій городокъ и Терскіе казаки отказались примкнуть къ нему. Они говорили: «Отъ нашего воровства уже и такъ много пролито христіанской крови, много святыхъ обителей и церквей Божьихъ разоре- но, такъ теперь намъ больше уже не воровать, а преклониться къ Госу- дарю царю Михаилу Ѳедоровичу и ко всей землѣ». Тогда Заруцкой но- (талъ въ Терскій городокъ схватить и доставить въ Астрахань Головина, какъ государственнаго измѣнника. Но казаки не выдали его. «Али вы и Готовина хотите погубить также, какъ погубили Хворостинина», сказали они посланнымъ и прибавили: «Намъ съ вами въ воровскомъ совѣтѣ не бы и. и отъ Московскихъ чудотворцевъ не отстат ь». Пославъ такой от- пѣіь, казаки рѣшили, однако, сорвать съ Ивашки Заруцкаго, что только возможно, а потому надумали поѣхать въ Астрахань, взять обманомъ у пора жалованье, да тамъ же и учинить надъ нимъ промыселъ. Планъ нотъ не состоялся, какъ кажется, потому, чю въ Астрахань прибыла ч.ц іь Волжскихъ казаковъ и составила охранную стражу Заруцкаго. Оказалось, что верхнія станицы, расположенныя но Волгѣ, получивъ гра- моту отъ Донского войска, не пошли на призывъ Заруцкаго, но нижнія, ближайшія къ Астрахани, потянули къ вору и явились въ числѣ пяти- сотъ шестидесяти человѣкъ съ атаманомъ Верзигою. Теперь Астрахань \ же сама просила помощи у 'Горки, и Головинъ отправилъ 700 человѣкъ с ірГ.льцовъ, Герскихъ и Гребенскихъ казаковъ, подъ начальствомъ стрѣ- іі-цкаго сотника Василія Хохлова ("). Отрядъ этотъ засталъ Астрахань \ же въ полномъ возмущеніи противъ Заруцкаго. Послѣдній заперся въ Кремлѣ, а жители собрались въ городскомъ посадѣ и вели съ нимъ пере- < ірѣлку. Хохловъ занялъ городъ, но Заруцкой не сталъ ожидать присту- па и 12 мая ночью бѣжалъ на судахъ вмѣст ѣ съ своими казаками. Ихъ было 1050 человѣкъ. Хохловъ, однако, настигъ ихъ на Волгѣ около Астра- хани «и учинилъ съ ними бой, и Милое і ію Божіею и Пречистыя Богоро- Іішы и государевымъ счастіемъ Ивашку и воровъ побили, и многихъ жи- выхъ поймали, а иныхъ въ водѣ потопили, и гоняли за ними отъ Астра- хани на море. А какъ стала ночь, они съ моря воротились назадъ. А было съ Ивашкой всѣхъ 93 струга, а послѣ побою осталось ихъ только іридцать три, а то всѣ струги выбили и потопили и живыхъ пойма- ти» С’). Въ числѣ плѣнныхъ оказались: какая-то панна Варвара Козонов- < і ая, приспѣшница Маринки, панъ Попруцкій, да волжскій атаманъ Афо- нъ ьенъ и съ нимъ 100 казаковъ; въ числѣ убитыхъ находился и латин- « кій попъ, также сопровождавшій Марину. Сама-же Марина, сынъ ея и Ііруцкой успѣли спастись, пустившись на легкихъ стругахъ, «съ немно- іими людьми», въ открытое море. Дальнѣйшее преслѣдованіе ихъ продол- ьное ь уже царскими войсками, подоспѣвшими къ Астрахани, и бѣглецы нюрично были настигнуты 25 іюня 1014 года на Медвѣжьемъ островѣ, 111 послѣ двухдневнаго боя казаки сдались, а Заруцкой съ Мариной взя- іы нъ плѣнъ и отвезены въ Москву. Тамъ Заруцкой и сынъ Марины бы- г.з
—76— ли казнены, а Марину заточили въ одну изъ Коломенскихъ башенъ, гдѣ, по польскимъ сказаніямъ, она была задушена или утоплена,, а по рус- скимъ - умерла съ тоски по волѣ Такъ закончилась тяжелая для Руси эпоха смутнаго времени. Со всѣхъ казаковъ сняла была такъ долго тяготѣвшая надъ ними опала, и царь Михаилъ Ѳедоровичъ повелѣлъ: «тѣхъ воровскихъ каза- ковъ, которые бродятъ шайками, отнюдь казаками не называть, дабы пря- мымъ атаманамъ и казакамъ, которые намъ служатъ, не было бы безче- стія» (,7)_ €4
—77— Глава VII. Съ воцареніемъ Михаила Ѳедоровича прекратилось смутное время на Руси. Общій голосъ русскаго народа призвалъ молодого царя на тронъ Рюриковичей» и никакіе самозванцы не могли уже поколебать теперь інио трона; не было мѣста также и притязаніямъ на него чужеземныхъ принцевъ и королевичей. Для всѣхъ было ясно, что благоденствіе русской к*мли всецѣло зависитъ отъ единенія народа съ своимъ православнымъ нн'ударемъ, и всѣ сословія прониклись одною и той же великою мыслію. И не смотря на то, положеніе молодого государя было крайне затрудни- іщіі.но: казна была пуста, войско малочисленно и неустроено; всѣ почти области государства разорены; на западѣ, истощенная смутами междуцар- іінія, Россія утратила часть своихъ владѣній, попавшихъ въ руки поля- і онъ и шведовъ; на югѣ мы были остановлены въ поступательномъ дни- кеніи въ глубь Дагестана, но все еще стояли твердою ногою на Терекѣ, ідЬ у насъ была крѣпость, гдѣ наша граница прикрывалась вольными I ерскими и Гребенскими казаками, наверстывавшими свою малочислен- но! гі. превосходными боевыми качествами. Ни Персія, ни Турція намъ въ это время не угрожали; но для прекра- щенія на территоріи, состоявшей подъ управленіемъ или подъ вліяніемъ |< |н каго воеводства, даже мелкихъ хищничествъ Головинъ распорядился, чтобы вольные казаки держали пикеты на всѣхъ перелазахъ на Сунжѣ и и,і Терекѣ, пропуская черезъ нихъ только людей подвластныхъ Москвѣ кабардинскихъ или кумыкскихъ владѣльцевъ. Эта рѣшительная мѣра за- । і.піила многихъ искать нашего покровительства, и даже сынъ Шамхала I нрсй-Мурза просилъ, «чтобы его пожаловати перевозомъ на Суншѣ, по- ниже Османовщины, для того, что которые—его, Гиреевы, уздени и черные іюди на тотъ перевозъ станутъ ѣздить изъ Кумыковъ въ Кабарду и изъ Клб.ірды въ Кумыки съ печатью, то государевымъ бы ратнымъ людямъ и ііщіі.нымъ казакамъ тѣхъ людей его не громити и не побивати, а кото- ны< кумыки на топъ перевозъ станутъ ѣздити и называться станутъ его, I щитными, людьми, а печати у нихъ не будетъ, и государевымъ людямъ и ію явнымъ казакамъ тѣхъ кумыцкихъ людей громити»... Ходатайство йіи было уважено, и Головинъ приказалъ сдѣлать серебряный перстень і і. изображеніемъ льва и послалъ его къ Гирею, какъ печать для про- иусконъ ('). Но ни въ одномъ содержаніи пикетовъ заключалась служба воль- ныхъ казаковъ; они исполняли различные наряды воеводъ и давали боль- шіе или меньшіе контингенты въ составъ экспедиціонныхъ отрядовъ, съ шиорыми время отъ времени у насъ производились движенія въ СОСѢД- 1,5
—78— нія общества то для поддержанія въ нихъ порядка, то для укрощенія ихъ противниковъ. Гакъ извѣстенъ походъ Вельяминова въ 1018 году, въ которомъ участвовали и Терскіе, и Гребенскіе казаки; но объ этомъ по- ходѣ мы знаемъ очень немногое, и сохранившіяся свѣдѣнія передаютъ только, чю погромлены были аулы князя Шалоха, и въ одной изъ сты- чекъ быль убитъ преданный намъ князь Алей-.Мурза, сынъ Мамстрюка Темркжовича (*’). Выдающимся эпизодомъ этого времени служитъ посѣщеніе Гребней двумя иностранцами, учеными минералогами Самуиломъ Фричъ и Іоганомъ Герольдъ (а). Оба они были присланы изъ Москвы для отысканія въ Кав- казскихъ горахъ серебряной и мѣдной руды, какъ новаго источника для поправленія разстроенныхъ финансовъ государства, и Герскій воевода князь Василій Щербатовъ поручилъ охрану ихъ Гребенскимъ казакамъ. Эти люди, знакомые съ мѣстностью, знавшіе туземные языки, умѣвшіе примѣниться къ чуждымъ обычаямъ и нравамъ, были очепъ полезны на- шимъ искателямъ и какъ проводники, и какъ переводчики, и какъ па- дежная охранная стража. Въ своихъ донесеніяхъ Московскому правитель- ству оба они и отзываются о Гребенскихъ казакахъ съ особой похвалой, какъ о людяхъ, «на вѣрность которыхъ можно положиться». Они были даже въ ихъ городкахъ, стоявшихъ, по ихь показаніямъ, въ горахъ, выше селеній Илдара и Келмамета, сыновей Ибака-Мирзы. владѣльца .Малокабар- динскаго. И отъ нихъ-то впервые мы узнали кое-что о домашней жизни Гребенскихъ казаковъ. Фричъ и Герольдъ были первыми европейцами по- сѣтившими Надтеречный хребетъ, гдѣ до нихъ никто изъ русскихъ ни- когда не бывалъ, и потому то показанія ихъ имѣютъ для насъ особую цѣнность. Но ихъ словамъ, Гребснцы отличались своею домовитостью и культурнымъ развитіемъ передъ другими казачьими войсками того време- ни. Это была въ строгомъ смыслѣ самая ранняя русская колонія на Кав- казѣ, умѣвшая находить средства для жизни и помимо стариннаго мо- лодечества въ собственномъ своемъ производительномъ трудѣ. Донцы и Терцы, напримѣръ, не хотѣли знать хлѣбопашества и даже побивали тѣхъ, кто имъ занимался, какъ ремесломъ, несроднымъ казачеству, а Гребснцы повсюду прилагали свой трудъ и этимъ достигали замѣтнаго благосостоя- нія въ своемъ хозяйствѣ. Ихъ жены ткали сукна и галуны для домашня- го обихода, а сами казаки сѣяли просо и кукурузу, занимались насажде- ніемъ тутовыхъ деревъ и разведеніемъ виноградной лозы, которой, по свидѣтельству Фрича и Герольда, много было въ лѣсахъ по берегамъ Сун- жи и Терека въ дикорастущемъ видѣ. По этому поводу изъ Москвы по- слѣдовалъ даже запросъ Терскому воеводѣ, но воевода отвѣтилъ, <что близко къ Теркамъ, а тѣмъ болѣе въ самыхъ Теркахъ виноградное дѣло не за обычай, но въ полутораста верстахъ отъ воеводскаго города, въ казачьихъ Гребенскихъ городкахъ винограднаго кустья добрѣ много, и что, воздѣлывая это кустье, казаки приготовляютъ изъ его плодовъ вино- градные напитки, которые продаютъ въ Теркахъ и держатъ про себя». Все это указывало несомнѣнно на развивавшуюся здѣсь культуру, нисколь- ко не ослаблявшую, однако, боевыхъ достоинствъ войска. Гребснцы знали, что на той вулканической почвѣ, на которой они родились, храбрость,
—79— есть первая добродѣтель, и они старались развивать эти качества въ сво- ихъ дѣтяхъ сь самаго ранняго возраста. По на ряду съ этимъ казаки ревниво охраняли свои интересы, свои права и привнллегіи отъ вмѣшательства въ нихъ Герскихъ воеводъ, влія- ніе которыхъ въ подобныхъ случаяхъ оказывалось ничтожнымъ. Такъ въ І(Н| году, когда пришелъ воеводскій приказъ, чтобы казаки готовились I ь походу на Казыевы улусы,—казаки наотрѣзъ отказались идти, пока не получатъ обѣщаннаго имъ царскаго жалованья. Сколько ни уговаривали ихъ воеводы, казаки упорно стояли на своемъ,—и походъ не состоялся. Воеводы донесли объ этомъ въ Москву, но Московское правительство приняло сторону казаковъ и приказало немедленно выдать имъ жалованье, і ікъ какъ претензію нашло справедливой. Походъ тѣмъ не менѣе приш- лось отложить на цѣлые два года. Но прежде, чѣмъ говорить о немъ, с кажемъ нѣсколько словъ о томъ, что такое были эти Казыевы улусы. Еще при Иванѣ Грозномъ, въ половинѣ XVI вѣка, вь Ногайской ор- іЬ, занимавшей нижнее Поволжье, произошла междоусобная война между шумя владѣльцами Юсуфомъ и Измаиломъ. Рѣзня была такъ кровопро- ін і на, убитыхъ съ обѣихъ сторонъ было такъ много, «что съ той поры, какъ стала орда, такого падежа надъ нею не было», говоритъ лѣтопи- сецъ. Сильные кочевники, державшіе нѣкогда въ цѣпяхъ Московское го- сударство, сами дорѣзывали другъ друга и подготовляли тѣмъ паденіе А< і раханскаго царства. Во время этой усобицы Юсуфъ былъ убитъ, и ч.иіь его орды, подъ предводительствомъ Мурзы Казыя, бѣжала къ Азов- скому морю, подъ власть Крымскаго хана. Вотъ эта-то отдѣлившаяся Фракція и стала называться у насъ Малыми Ногаями или Казыевыми улу- сами, обнаруживая непримиримую ненависть и къ намъ, и къ своей ме- ірополіи. Измаилъ, оставшись побѣдителемъ, соединилъ между гѣ.эдъ подъ сіюсіо властью всю оставшуюся часть Большой орды и остался вѣрнымъ і іуюю Грознаго. «Я твой казакъ и твоего двора человѣкъ», писалъ онъ къ нему—и добрыя отношенія приволжскихъ ордынцевъ продолжались и при его преемникахъ (1). Въ свою очередь Малые IІогаи, постепенно усиливаясь новыми выход- цами съ Волги, распространились до самой Кумы и первые внесли разла- і.ноіцій элементъ въ среду преданныхъ намъ Пятигорскихъ Черкасъ. На- чались безконечныя распри и междоусобицы, а Казыевцы между і ѣмъ < і.іпіі подъ рукой возмущать и Большую Орду, стараясь переманить ее » і. Приволжья на просторъ Прикубанскихъ степей, подъ власть Крым- скихъ хановъ. У насъ увидѣли опасность; но экспедиція, задуманная про- швъ нихъ въ 1631 году, какъ мы видѣли, не состоялась, и только черезъ дна юда царь Михаилъ Ѳедоровичъ приказалъ идти на Казыевь князю ( гмену Волконскому съ частію Терскихъ стрѣльцовъ (200 человѣкъ), съ боярскими дѣтьми, съ кабардинцами и другими служилыми инородцами, «п тѣми безъ выбору, сколько ихъ есть, да съ вольными атаманами и і і і.іками Терскими и Гребенскими, «у которыхъ лошади есть и которые йохотятъ». Сколько выступило вольныхъ казаковъ, неизвѣстно, но во «нчкомь случаѣ участіе ихъ въ этомъ походѣ несомнѣнно. Съ своей стороны Казый, владѣтель Большой ногайской орды, выставилъ 20 тысячъ н» .і тиковъ; а на соединеніе съ Волконскимъ шли еще казаки съ Дона, да 67
—80— царскія рати изъ Астрахани, Казани и другихъ приволжскихъ городовъ со всѣми иноземцами, «которые живутъ на корму». Сборный пунктъ на- значенъ былъ у развалинъ древнихъ Мажаръ на Кумѣ. Донцы, однако, за- поздали, но князь Волконскій не сталъ ожидать ихъ и, двинувшись одинъ, «повоевалъ и разорилъ Казыевы улусы, полонъ многій поймалъ» и пошелъ обратно къ Астрахани разными дорогами. Но тутъ случилось одно не со- всѣмъ обыкновенное обстоятельство: Донцы, опоздавшіе къ походу, встрѣ- тили ногайцевъ, возвращавшихся съ большою добычей, и, не желая прид- ти на Донъ съ пустыми руками, напали на нихъ и отняли у нихъ мно- жество лошадей, «да татарскаго ясырю съ тысячу пятьсотъ человѣкъ». Замѣчательно, что этотъ случаи, характерный даже для тогдашняго вре- мени, прошелъ безслѣдно, и дальнѣйшихъ свѣдѣній о немъ не имѣется (’). По возвращеніи изъ похода надо было ждать, что разгромъ Казыев- скихъ улусовъ, служившихъ для Крыма какъ бы передовыми форпостами, понудить Крымскаго хана выйдти изъ своего пассивнаго положенія; и дѣйствительно, Терскій воевода князь Ромодановскій доносилъ въ Москву, что но свѣдѣніямъ, доставленнымъ кабардинцами, ханъ намѣревается ид- ти на Терки и затѣмъ на Астрахань. Онъ сообщалъ о трудности своего положенія, указывалъ на плохое состояніе городскихъ верковъ, особенно на ветхость плетня, замѣнявшаго крѣпостную ограду въ черкасскихъ сло- бодкахъ за рѣкой Тюменкой и просилъ подкрѣпленій. «Вмѣсто положен- ныхъ по штату двухъ тысячъ людей стрѣлецкаго приказа»—писалъ онъ, «въ Теркахъ находится едва половина, около 1150 человѣкъ, а новыхъ стрѣльцовъ на Терекѣ мнѣ прибрати не откуда; есть у меня еще до пя- тисотъ татаръ и черкесъ новокрещеныхъ, охочинцевъ и другихъ, живу- щихъ по слободкамъ, но они не надежны» (’). Былъ-ли усиленъ гарнизонъ, мы сказать не можемъ, но для исправленія верковъ былъ присланъ инже- неръ Корнелій Клаузенъ, который, пословамъ Олеарія, укрѣпилъ городъ насыпными валами и болверками «по теперешнему способу»; но зато и работы, начатыя имъ, тянулись нѣсколько лѣтъ и были закончены только въ 1646 году (7). Тотъ же Олеарій, посѣтившій Терки около этого времени, приводитъ въ своихъ запискахъ нѣсколько интересныхъ фактовъ, характеризующихъ бытъ и нравы этой отдаленной окраины. Изъ его описаній мы узнаемъ, что на Каспійскомъ морѣ въ то время необычайно размножились шайки воровскихъ казаковъ, приходившихъ съ Волги, которые разбивали и гра- били торговыя суда и сухопутные караваны. Если, какъ говоритъ посло- вица, изъ пѣсни слова не выкинешь, то нельзя умолчать, что злу содѣй- ствовали главнымъ образомъ сами воеводы, забывавшіе о великомъ госу- даревомъ дѣлѣ ради своихъ корыстныхъ цѣлей, и сами натравливали не только воровскихъ, но и вольныхъ казаковъ даже на царскихъ подруч- никовъ, въ надеждѣ получить отъ нихъ извѣстную, можетъ быть даже львиную, долю добычи. Такъ разграбленъ былъ Терскими казаками мир- ной ногайскій аулъ Мирзы Иштерека, кочевавшій на рѣкѣ Койсу, причемъ казаки «взяли у него полонъ человѣкъ съ сорокъ, а животины и лоша- дей взяли многіе». Иштерекъ, знавшій повадки Терскихъ воеводъ, даже не жаловался, а сообщилъ въ Астрахань только для свѣдѣнія. Нападеніе сдѣлано было и на самого Олеарія. <;ч
—81 — «Рано утромъ 1-го ноября», говоритъ, онъ, «прибыли мы въ городъ Тер- і и и за мелководьемъ стали на якорь въ разстояніи двухъ ружейныхъ грѣловъ отъ берега. Въ ту же ночь передъ нами явилось нѣсколько сотенъ казаковъ на судахъ съ явною цѣлью сдѣлать нападеніе; но они наткнулись на стрѣльцовъ, бывшихъ съ княземъ Му наломъ и, убѣдив- шись, что найдутъ достаточное сопротивленіе, тотчасъ отплыли назадъ, и шиняясь, что искали нѣмцевъ». Нѣтъ сомнѣнія, что это были Терскіе по іыіые казаки, жившіе въ го время въ Трехстѣнномъ городкѣ. Воров- скіс казаки никогда не осмѣлились бы подойти такъ близко къ восвод- ікому городу и не стали бы извиняться передъ княземъ Муцаломъ, бывшимъ іоі іа войсковымъ атаманомъ Терскаго войска. Другой, еще болѣе характерный, случай мы узнаемъ изъ дошедшей до насъ челобитной жалобы того же князя Муцала на воеводу князя Хил- іо»на и дьяка Григорія Углева. Изъ дѣла видно, что Хилковъ далъ Тер- < і имъ казакамъ приказъ: «застать кумыкскую и кабардинскую дороги и но гѣмъ дорогамъ всякимъ проѣзжимъ людямъ, кто тѣми дорогами поѣ- Мегь, большую тѣсноту чинить и грабить». Случилось, что въ 1640 году ію одной изъ этихъ дорогъ возвращались изъ Дербента торговые люди са- мого Муцала въ сопровожденіи нѣсколькихъ его узденей Знали или не зна- ііі казаки, кому принадлежатъ эти люди, но только, усердствуя въ исполне- ніи воеводскаго приказа, они ихъ погромили и отняли «разной рухляди» » юпмостыо на 500 рублей. По жалобѣ Муцала, князь Хилковъ потребовалъ пі ь него еще 300 рублей, «яко бы на разысканіе тѣхъ воровъ». Тогда Муцалъ пригрозилъ жаловаться самому государю, «а воевода, разсердив- шись на него, подѣлился тѣми погромленными животы съ дьякомъ, съ Григоріемъ Углевымъ». Дѣло дошло до царя, и о результатѣ его намъ го- воритъ слѣдующая отписка самаго Муцала: «Ты, Гусударь, пожаловалъ ме- ня, холопа твоего, велЬлъ на него, князь Ивана Хилкова, дать свой госу- даревъ судъ, но князь Хилковъ, не /одя со мною въ судъ, помирился въ ію іовинѣ иску моего въ двухъ сотъ въ пятидесяти рубляхъ»; остальные •і е 250 рублей Муцалу предоставлено было искать съ дьяка Григорія Уг- •іен.і «въ томъ городѣ, гдѣ онъ, Муцалъ, его встрѣтитъ». Замѣчательно, •но признанная виновность князя Хилкова осталась безнаказанной, и онъ еще долго продолжалъ воеводствовать въ Теркахъ (н). Дурные примѣры прививаются быстро, и Гребенцы, увлеченные об- щими потокомъ, не отстали отъ Терцевъ. Но такъ какъ до Каспійскаго моря имъ было далеко, да и морское дѣло было у нихъ не въ обычаѣ, то ц|. іыо своихъ набѣговъ они сдѣлали преимущественно «Дадіановскую зе- млю» (Мингрелію), до которой было два-три дня ѣзды отъ ихъ городковъ, конечно, при такихъ условіяхъ, при общемъ попустительствѣ Терскихъ іюенодъ взаимныя отношенія между сосѣдями обострились до послѣдней ііенсни и стали принимать уже черезчуръ кровавый характеръ. Каж- ц.ія встрѣча влекла за собою новыя жертвы, каждая жертва вызывала і.ропомщенье, и за одного убитаго платились жизнію десятки другихъ лю- Л»*й, быть можетъ и неповинныхъ въ пролитой крови. Дошло до того, •но царскій посолъ Федотъ Елчинъ, посланный въ 1640 году къ Дадіану, вынужденъ былъ оставаться въ Теркахъ три съ половиной недѣли, такъ і.ікі. по дорогамъ буквально не было проѣзда. Всѣмъ памятенъ былъ слу- га
чай, когда партія Терскихъ казаковъ, въ числѣ 40 человѣкъ, отправив- шаяся по своимъ дѣламъ въ Червленный городокъ Гребенскаго войска, встрѣчена была на пути кумыками и изрублена поголовно, но, къ сожа- лѣнію, объ этомъ происшествіи у насъ не сохрани іось никакихъ подроб- ностей ('•’). Пока вся эта безурядица происходи іа на Терекѣ, на Дону соверши- лось событіе чрезвычайной исторической важности, не имѣющее себѣ рав- ной въ лѣтописяхъ военныхъ подвиговъ: горсть Донскихъ казаковъ затѣ- яла немало-немного, какъ взять у турокъ Азовъ, сторожившій Крымъ и берега Азовскаго и Чернаго морей. Азовъ былъ первоклассною крѣпостью, имѣлъ грозныя верки, множество орудій, искусныхъ инженеровъ и силь- ный гарнизонъ; казаки не имѣли ничего ни инженеровъ, ни артиллеріи, не могли расчитывать даже на помощь Московскаго государства,—и все таки отважились на баснословный подвигъ. Случилось эго очень просто. Войсковой атаманъ Осипъ Петровъ собралъ войсковой кругъ и поставилъ вопросъ: «Любо-ли казакамъ промыслить надъ Азовомъ»? Казаки отвѣти- ли: «любо»,-и на второй недѣлѣ послѣ Свѣтлаго Воскресенья, 21 апрѣля І(Н7 года, выступили вь походъ съ наказнымъ атаманомъ Татариновымъ. Ихъ было 3560 человѣкъ, да къ нимъ присоединилось еще тысяча запо- рожцевъ. Вотъ эта-то орсть обложила Азовъ и повела подкопы. Скоро одна изъ главныхъ башенъ взлетѣла на воздухъ, и въ ту же минуту Іа- гариновъ съ своими казаками ворвался въ проломъ, и началась отчаянная рѣзня въ домахъ и на улицахъ. Казаки никому не давали пощады. По- слѣдняя часть турокъ, запершаяся въ замкѣ, была перерѣзана; бѣжав- шихъ изъ города также догнали и перебили. «Ни одного Азовскаго чело- вѣка не упустили ни въ степь, ни на море, всѣхъ до остатка порубили», писали казаки государю и просили его принять отъ нихъ басурманскій городъ Азовъ. И царь, и султанъ одинаково были изумлены дерзостью ка- заковъ. Но Москва, къ сожалѣнію, находилась въ то время не въ такомъ положеніи, чтобы заі Ввать новую войну съ Турціей, которая требовала не- медленно возвратить ей Азовъ и свести всѣхъ казаковъ съ Дона. На э го царь Михаилъ Ѳедоровичъ отвѣтилъ, что въ Азовѣ царскихъ войскъ нѣть, и чтобы султанъ не досадовалъ на него изъ-за воровства казаковъ, государевыхъ ослушниковъ, султанъ невозбранно можетъ истребить ихъ всѣхъ до послѣдняго человѣка, по послать противъ нихъ Московскую рать ему, государю, нельзя за отдаленностью ихъ мѣстъ». Казаки между і ѣмъ укрѣпили Азовъ «посвоему». обратили мечети въ православные храмы, вызвали сюда свои семьи и зажили, какъ дома, наименовавъ Азовъ «Вольнымъ казачьимъ городомъ . Съ этихъ пора, казаки свободно плава- ли по Черному морю, захватывали турецкіе корабли, нападали на такіе города, какъ Сипопь и Грапезонгь жгли прибрежныя села, и зарево по- жарищъ было видно въ самомъ Константинополѣ. Гакъ прошли цѣлые три года. Порта, занятая въ то время внѣшними войнами, не имѣла подъ рукой достаточныхъ силъ, чтобы прибѣгнуть кд> оружію, и только въ 1641 году султанъ двинулъ къ Азову громадныя полчища. Двѣсти сорокъ тысячъ турокъ, при ста орудіяхъ, обложили Азовъ и принялись его бом- бардировать. Началась борьба, не бывалая въ исторіи народовъ Шесть тысячъ казаковъ, въ числѣ которыхъ было до 800 женщинъ, обрекшихся
—83— н.і смерть, отбивались оть двухсотсорока-тысячной арміи. Четыре мѣсяца імнѵлась осада; 24 приступа были отбиты; число казаковъ быстро умень- ши іось, но и турки понесли такія огромныя потери, что въ концѣ кон- цовъ вынуждены были снять осаду и отступить. Это было 1-го октября 1Ы1 года. Громкая вѣсть объ исходѣ осады разнеслась далеко, но ни въ Москвѣ, ни въ Варшавѣ, ни въ Константинополѣ долго не хотѣли вѣрить і.ікому неслыханому чуду А зовъ остался за казаками; но пять лѣтъ безпрерывной войны на- . юлько ослабили ихъ силы, что Донцы послали къ царю новую станицу, прося его принять оть нихъ городъ. Царь приказалъ созвать Земскій со- боръ, но голоса на немъ раздѣлились, многіе стояли за то, что Азовъ на- до удержать за собой уже потому, что съ тѣхъ поръ, какъ онъ попалъ іо. руки казаковъ, татарской войны не было; другіе говорили, что Россія послѣ пережитаго сю лихолѣтья не въ состояніи вести новую войну съ і урками, которая являлась неизбѣжной въ случаѣ занятія Азова царски- ми войсками. Послѣ долгихъ преній, царь склонился на послѣднее рѣшеніе. Онъ оі правилъ казакамъ пять тысячъ рублей и милостивую грамоту, въ кото- рой писалъ, что онъ ихъ «за такую службу, радѣніе, промыселъ и крѣп- костоятельство весьма нохваляетъ»; но въ то же время онъ убѣждалъ ихъ ш гавить городъ и возвратиться на Донъ. Казаки послушались, но на про- щанье съ Азовомъ не оставили въ немъ камня на камнѣ и вывезли съ іобою 80 турецкихъ пушекъ, все имущество и даже кости своихъ това- рищей: «да не оставитъ ихъ братство», какъ сказалъ атаманъ, «на басур- манской землѣ». Огромное турецкое войско, явившееся для новой осады, нашло только груды развалинъ (”). Добровольное оставленіе казаками Азова не только не примирило съ нами Турецкаго султана, но повело за собою рядъ новыхъ столкновеній, ярко обрисовывающихъ передъ нами мощь казацкаго духа. Видя, что Московское правительство не желаетъ измѣнить своей по- ни ики по оі ношенію къ вольнымъ казакамъ, султанъ приказалъ Крым- і ному хану съ огромною ратью идти на Донъ о согнать съ него всѣхъ і-.ілаковъ до единаго. И вотъ, осенью 1645 года, спустя три мѣсяца послѣ кончины царя Михаила Ѳедоровича, когда на русскій престолъ вошелъ юный 16-лѣтній сынъ его Алексѣй Михайловичъ, крымцы осадили Чер- і.икъ, главный вбйсковой городъ Донскихъ казаковъ. Осада длилась цѣ- лую зиму и «приступы подъ Черкасскій городокъ дѣлались частые, боль- шими собраніями и бой, и кровопролитіе были великіе». Такъ говоритъ 'іI.іописецъ. Казаки держались, но ихъ оставалось мало. Московское пра- пн гельство встревожилось, понимая, что казаки по своей малочисленно- (іи могутъ быть уничтожены, и царь Алексѣй Михайловичъ приказалъ дворянину Кондыреву спѣшно собрать три тысячи охочихъ людей и идти н.і помощь къ Донцамъ. Въ то же время выступилъ изъ Астрахани воево- ы князь Семенъ Пожарскій съ ратными людьми, а къ нему присоедини- ли . еще 1200 Терскихъ и Гребенскихъ казаковъ, кабардинцы и другіе инородцы, жившіе около 1 ерки. Начальство надъ этимъ коннымъ отря- іомь принялъ князь Муцалъ Сунчалѣевичъ. Какъ только Крымскій ханъ свѣдалъ о приближеніи царскаго войска, 71
—84— онъ тотчасъ снялъ осаду и отступилъ. Князь Пожарскій двинулся по его слѣдамъ. Онъ имѣлъ повелѣніе въ случаѣ успѣха идти на Перекопъ, но отнюдь не трогать Азова, принадлежавшаго туркамъ. Донцы, однако, зна- ли, что въ этомъ Гурецкомъ городѣ томятся четыре тысячи русскихъ плѣнниковъ, а потому, не слушая воеводъ, «зашумѣли всѣмъ войскомъ и рѣшили напасть на него» показацки, «изгономъ». Къ нимъ тотчасъ при- стали Терскіе и Гребенскіе казаки съ охочими людьми князя Муцала. Воеводы не имѣли возможности удержать казаковъ, но не смѣли въ то же время и поддерживать ихъ, чтобы не вызвать осложненій съ Турціей, —и штурмъ, предпринятый съ голыми руками, не удался. Казаки, тѣмъ не ме- нѣе, порубили множество татаръ, сидѣвшихъ въ передовыхъ окопахъ, и, бросивъ Азовъ, двинулись отсюда на рѣчку Ею, гдѣ кочевали Казыевы ногайцы. «Какое имъ дѣло», замѣчаетъ Попка, «что въ тылу у нихъ остава- лась крѣпость съ сильнымъ гарнизономъ». Воеводамъ оставалось только стоять подъ Черкаскомъ, да терпѣливо ждать, когда наконецъ возвратят- ся ихъ расходившіеся казаки А казаки тѣмъ временемъ нагрянули на Ею, разбили большой татарскій улусъ Мурзы Шатемира, взяли семь ты- сячъ ясыру (плѣнныхъ), да восемь тысячъ различнаго скота и съ этими трофеями вернулись въ Черкаскъ. Торжествуя побѣду, Донцы разъѣха- лись по своимъ городкамъ, а русскія войска расположились бивуакомъ по обѣ стороны Дона. Впереди всѣхъ стоялъ князь Му налъ съ своими око- ченцами, да съ Терскими и Гребенскими казаками. Никакихъ мѣрь пре- досторожности принято не было: слишкомъ самонадѣянно настроены бы- ли, чтобы думать о возможности какой-либо грозы, а гроза висѣла уже надъ ихъ головами. Разгромъ цѣлаго улуса естественно вызвалъ тревогу по всей окрест- ности, и Крымскій Калга Нурадинъ-Гирей, сидѣвшій на Кубани въ городѣ Копылѣ, тотчасъ форсированнымъ маршемъ прибылъ къ Азову. Здѣсь онъ соединился съ турецкимъ пашею и, двинувшись дальше, скрытно подо- шелъ къ Черкаску. Въ глухую полночь, когда передовой отрядъ нашъ безпечно покоился сномъ, восемь тысячъ всадниковъ съ гикомъ и ружей- ной пальбою вдругъ налетѣли на стань князя Муцала. Въ первыя минуты произошло необычайное смятеніе. Одинъ изъ тюменскихъ князей Бей- Мурза потерялъ байракъ (знамя) и такъ стремительно бѣжалъ съ поля битвы, что остановился только на Терекѣ. Много побито было здѣсь и Терскихъ и Гребенскихъ казаковъ, но остальные скоро оправились и, сбившись въ общую кучу, вступили въ такой упорный бой, что втянули въ него все царское войско. Подоспѣли и Донцы изъ Черкаска. Бой длился цѣлый день; самъ князь Пожарскій, предводительствовавшій войсками, былъ раненъ, а ночью непріятель поспѣшно отступилъ; турки отошли къ Азову, а Нурадинъ-Гирей на рѣчку' Кагальникъ Казалось бы, что послѣ большихъ потерь, понесенныхъ обѣими сто- ронами, военныя дѣйствія должны бы были пріостановиться. Задача наша была исполнена. Черкаскъ освобожденъ, и если мы не пошли на Пере- копъ, какъ желалъ царь Алексѣй Михайловичъ, зато разбили враждеб- ные намъ татарскіе улусы, да и самимъ крымцамъ нанесли большія поте- ри. Но казаки не хотѣли возвращаться домой; имъ не давала покою мысль, что татары, заставшіе ихъ врасплохъ, будутъ похваляться своимъ
—85— успѣхомъ, а это было бы порухой ихъ лы царской чести. Поговорили ме- жду собой атаманы, собрали кругъ и рѣшили идти на Кагальникъ разы- скивать Нурадинъ-І ирея Собралось къ походу людей тысячъ шесть, съ самимъ княземъ Пожарскимъ Тутъ были стрѣльцы, казаки Донскіе, Тер- с кіе и Гребенскіе, охотники Кондырева и люди князя Муцала. Азовъ обо- шли стороною, а далѣе двигались только по ночамъ, скрываясь днемъ въ глубокихъ оврагахъ,—и на зарѣ 7-го августа 1646 года внезапно, какъ снѣгъ на голову, ударили на станъ Ну ради на. Татары разсѣялись въ раз- ныя стороны. Самъ Нурадинъ едва успѣлъ ускакать, но его шатеръ съ неубранною постелью и цѣннымъ имуществомъ, шатры многихъ мурзъ и иссь татарскій станъ со всѣми запасами достались побѣдителямъ. Много глт.тръ было побито, но еще болѣе захвачено въ плѣнъ. Предавъ затѣмъ опію повозки, копіи и все, чего не могли взять съ собою, русскіе пошли обратно къ Черкаску. Поднявшіеся на тревогу окрестные ногаи и Азовскій п ни.і пустились было преслѣдовать, но особаго вреда не нанесли, а толь- ко принудили казаковъ перерѣзать 200 усталыхъ татарскихъ плѣнниковъ, і.і ір\ інявшихъ отступленіе. Экспедиція окончилась. Изъ Черкаска Гре- ги ш кіе и Терскіе казаки разошлись по своимъ роднымъ городкамъ, «гдѣ», какъ говоритъ Попко, «были и слезы по кормильцамъ, сложившимъ свои пніовы въ Донской землѣ, и радостныя угощенія чапуркоіі вернувшихся і і. полными добычей сумами любезныхъ станичниковъ» (’-). А дома ихъ встрѣтила опять та же обстановка, тѣ же опасности, тѣ •і.е тревоги; но главнымъ нарушителемъ спокойствія на этотъ разъ яв- іч'іея Шамхалъ, который принялъ подъ свою защиту и покровительство бѣжавшій съ Волги большой ногайскій улусъ Мурзы 1 Іобана. Въ этомъ усиленіи Шамхала кумыки и кабардинцы увидѣли нарушеніе, такъ ска- • ііь, политическаго равновѣсія въ притеречномъ краѣ и не хотѣли съ Нимъ примириться. Видя, что волненія усиливаются съ каждымъ днемъ, Герскій воевода отправилъ своего посла, въ сопровожденіи Гребенскихъ і .і ілковъ и кабардинцевъ, вывести этотъ улусъ обратно, но Шамхалъ его ін да гь. Тогда казаки вмѣстѣ съ кабардинцами заняли въ городѣ нѣ- »і о и.ко домовъ и въ снѣжную морозную погоду разогнали изъ нихъ дѣ- іцй и женщинъ, «которыя», какъ писалъ Шамхалъ, «поморозились». Въ жа- іибѣ своей онъ говоритъ, что такое самовольство казаковъ вынуждаетъ іи» на враждебныя дѣйствія въ смыслѣ самозащиты. Казаки объясняли ііію нѣсколько иначе и говорили, что видя грозившую ихъ жизни опа- іноі’Гь въ городѣ, наполненномъ магометанами, они должны были въ ви- ду юіі же самозащиты укрѣпиться въ домахъ и, разумѣется, очистить іні отъ жителей. Іеперь вражда разгоралась уже не между мелкими владѣльцами, а м> і дѵ 'Герскими воеводами, Шамхаломъ и Шемахинскимъ ханомъ, торго- ініг караваны котораго то и дѣло перехватывались казаками. Ханъ жа- нні.іцм, воеводы запрашивали казаковъ, а тѣ отвѣчали, что караваны Н/ір.іюгся проходить украдкой, безъ обсылки съ воеводами и, слѣдова- г іыю, въ прямой ущербъ таможенныхъ доходовъ. Это была правда, но Н' і омн Гино и то, что большая часть добычи не попадала въ казну, а рас- • нпгі.ці, по городкамъ казачьимъ. А такъ какъ дуванъ дуванили они мі । і\ собою по совѣсти, сора изъ избы не выносили, то никогда ничего 73
—86— наружу не выходило. Правда, купцы писали въ своихъ жалобахъ, что на Сѵнжѣ и Терекѣ собираютъ не потливы, а попросту грабятъ на боль- шихъ дорогахъ; но мало-ли чего могли написать купцы, и воеводы не давали имъ вѣры. Жалобы дошли, однако, до царя Алексѣя Михайловича, но Терскіе воеводы отписали, что главные грабежи происходятъ на морѣ, а на море ни Терскіе, ни Гребенскіе казаки не ходятъ, а ходятъ воров- скіе казаки съ Дона и Яика, которыми они не вѣдаютъ. И, какъ бы въ подтвержденіе сказаннаго, какъ разъ въ это время случилось, что дѣй- ствительно воровскіе казаки разбили на Каспійскомъ морѣ персидскіе бу- сы, но поднявшаяся буря прибила самихъ разбойниковъ къ берегу, гдѣ отъ нихъ отобрали все награбленное. а самихъ арестовали. Часть ихъ была отправлена въ Москву для допроса, другіе же казнены на мѣстѣ, въ присутствіи персидскаго посланника Посолъ однако этимъ не удовле- творился. «Въ грамотѣ персидскому шаху», нас гаи валъ онъ, «написано, что впредь воровъ на Каспійскомъ морѣ не будетъ . «Въ грамотѣ этого нѣтъ», возражали бояре, «государство великое не безъ вора, а гдѣ воры объявят- ся, то ихъ пригоже сыскивать сообща. Мы-де воровъ поймали, а для че- го же не ловятъ ихъ люди вашего іосударя»... Въ Москвѣ однако видѣли, чю въ Герскомъ воеводствѣ настоящаго порядка нѣтъ, а потому въ іюлѣ 1650 года послѣдовалъ указъ, коимъ по- велѣло: «Терскій городъ и Герскихъ воеводъ, п служилыхъ людей и ка- заковъ вѣдати въ Астрахани боярину князю Михаилу Пронскому. сидѣв- шему/ тамъ въ воеводахъ*. Гакимъ образомъ Терки утратили свою само- стоятельность, а офиціальнымъ мотивомъ къ такому распоряженію послу- жило то, «что Терскій городъ оть Москвы удаленъ, станицы бываютъ въ Москвѣ не частыя, а въ томъ государеву дѣлу чинится іютчаніе и пору- ха большая» (,3). Сознавая однако, что однихъ Гребенскихъ городковъ, удаленныхъ почти на полутораста верстъ отъ воеводскаго города, далеко не достаточ- но для защиты передовой границы, въ Москвѣ вспомнили, наконецъ, что еще ученые естествоиспытатели Фричъ и Герольдъ совѣтовали думнымъ боярамъ поставить на Сунжѣ стоялый острогъ (по іевое укрѣпленіе), и теперь рѣшили привести эту мысль вь исполненіе. Острогъ дѣйствитель- но поставили въ 1651 году, по указаніямъ самихъ Гребенцовъ, въ проме- жуткѣ между ихъ городками и селеніями Брагунцевъ. Онъ былъ неболь- шой, но окопанъ рвомъ и обнесенъ стѣной съ бойницами и сторожевыми башнями, а возлѣ него тотчасъ образовалось предмѣстье или слободка, населившаяся различными выходцами изъ Кабарды, Чечни и съ Кумык- ской плоскости Постоянный гарнизонъ его составляли Терскіе стрѣльцы, инородцы, жившіе въ слободкѣ, и часть Гребенскихъ казаковъ, высылае- мыхъ сюда изъ городковъ посмѣнно, «по скольку человѣкъ пригоже и смотря по вѣстямъ» (”). Съ возведеніемъ на Сунжѣ острога, Гребенскіе казаки, при совмѣст- ной службѣ въ гарнизонѣ съ царскими войсками, впервые попадаютъ въ Сферу вліянія Московскихъ воеводъ, и съ этихъ поръ мало-помалу начи- наютъ утрачивать свою самостоятельность 71
—87— Глава VIII. Сооруженіе на Сунжѣ стоялаго острога послужило яблокомъ раздора между двумя государствами—Россіей и Персіей. Послѣдняя увидѣла въ эгомь лишь первый шагъ къ прочному утвержденію нашего владычества на Сѣверномъ Кавказѣ, гдѣ у нея было много вассальныхъ владѣній, и не могла не встревожиться. Опасенія ея, разумѣется, были напрасны, такъ какъ молодая Россія еще не въ силахъ была предпринимать въ то время с юль сложныхъ завоеваній, но стратегическое значеніе Сунжи угадано бы- ю ею вѣрно. Спустя 160 лѣтъ, именно съ заложенія Сунженской линіи и началось завоеваніе Кавказа. Сначала неудовольствіе шаха вырази іось тѣмъ, что намѣстникъ его, нѣкто Хосревъ-ханъ, сидѣвшій въ Шемахѣ, извѣстилъ астрахан- скихъ воеводъ, чю «Гребенскіе казаки поставили городокъ безъ указавъ шаховомъ владѣніи па Сунжѣ рѣкѣ, служилыхъ людей въ городкѣ устро- п іи и черкасскую дорогу закрѣпили». Искренно или ложно, но построеніе Сунженскаго острога считалось ими, какъ видно, своевольнымъ дѣломъ Гребенскихъ казаковъ. Астраханскіе воеводы отписали, «что Гребенскіе казаки здѣсь ни при чемъ, что это дѣло государево, что нетолько та .ісм ія, гдѣ Терекъ и Сунженскій городъ, но и та земля, гдѣ Тарки, из- давна принадлежитъ царямъ Россійскимъ, и города имъ здѣсь всегда ста- ціи ь было вольно . Что же касается до закрѣпленія дороги и грабежа і орговыхъ людей, то воеводы находили, что виноваты были сами купцы: «чѣмъ ходятъ не обославшись предварительно съ Терскими воеводами, іа еще въ караванахъ вмѣстѣ съ Тарковскими кумыками и другими во- ровскими людьми. Прежде купцы»,—добавляли они, — «такъ не хаживали въ юры и никто ихъ не грабилъ». На замѣчаніе Шемахинскаго хана, что пошлины очень высоки, нослѣ- іоваль отвѣтъ: «пошлины для купцовъ ничего не значатъ, такъ какъ за- іо они товаръ продаютъ дороже и, слѣдовательно, отъ пошлинъ страда- ютъ не купцы, а государевы же люди, покупающіе товары» (’). Отвѣты ни не удовлетворили ни шаха, ни его подручныхъ вассаловъ, а тутъ < іучилось, что Гребенскіе казаки побили на Черкасской дорогѣ какихъ- ю важныхъ персидскихъ купцовъ, не запасшихся охранною грамотою, и но обстоятельство послужило сигналомъ къ открытію военныхъ дѣй- іі вій со стороны нашихъ противниковъ. Шамхалъ Тарковскій, Эндерій- < кій владѣлецъ Казаналиповъ и особый отрядъ изъ 800 человѣкъ съ дву- мя по іевыми орудіями, высланными изъ Дербента, двинулись къ Сунжен- і кому острогу, угрожая взять его и истребить самые Терки, а потомъ, ндіи и подъ Астрахань.
—88— Такъ далеко, конечно, они не пошли, но Сунженскій острогъ, одино- кій, затерянный въ горахъ, осадили. Гарнизонъ его, усиленный изъ Зор- ки узденями, мурзами и брагунскими кумыками, прибывшими съ княземъ Мупаломъ, встрѣтилъ непріятеля сильнымъ огнемъ изъ своего наряда и пищалей, отбилъ нѣсколько приступовъ, но не могъ отстоять предмѣстья, которое было взято, оазграблено и выжжено дотла. Нѣсколько присту- повъ было отбито Тогда Шамхалъ запрудилъ канаву, которою крѣпость, стоявшая въ нѣкоторомъ отдаленіи отъ Терека, снабжалась водою изъ рѣки, и осажденные остались безъ воды. Напрасно, томимые жаждою, они рыли колодцы въ самой крѣпости, ея не было; стояла страшная за- суха; казаки изнемогали, но все таки продолжали упорно отбиваться. Осада продолжалась уже 20 дней, и съ каждымъ днемъ угасала надежда осажденныхъ на свое избавленіе. Казаки пѣли молебны и просили ѵ Бога дождя. И вотъ, въ самый Троицынъ день, подъ вечеръ, небо покрылось тучами, хлынулъ ливень, и къ утру крѣпостной ровъ наполнился водою. Это ободрило осажденныхъ, а Шамхала, испытавшаго уже большія поте- ри на приступахъ, заставило отказаться отъ взятія крѣпости. Онъ снялъ осаду, но вдругъ кинулся на Гребенскіе городки и Брагунскія селенія. Здѣсь онъ произвелъ полный разгромъ. Сколько при этомъ было побито людей, сколько уведено въ плѣнъ свѣдѣній не имѣется, но по офиціаль- нымъ свѣдѣніямъ извѣстно, что непріятель отогналъ до тридцати тысячъ головъ рогатаго скота и лошадей (-). Видя такую бѣду, сидѣвшіе въ острогѣ инородцы и Гребенскіе каза- ки вынуждены были спѣшить на защиту собственныхъ семей; а такъ какъ въ случаѣ новаго нападенія однимъ стрѣльцачъ отстаивать деревян- ный редутъ, уже значительно поврежденный дербентскими пушками, было не подъ силу, то на воеводскомъ совѣтѣ рѣшили «нарядъ іпушки) съ ва- ловъ снять, зелье, свинецъ и Другіе запасы забрать и вмѣстѣ со стрѣль- цами отправить въ Терки, а острогъ сжечь». Такое, повидимому, самовольное рѣшеніе совпало, однако, вполнѣ съ общимъ напра- вленіемъ московской политики относительно Персіи. Россія въ то время вела жестокую войну за Малороссію съ Польшею, Крымомъ и Турціей, и увеличивать число своихъ противниковъ было бы неблагора- зумно. Основываясь на этомъ, боярская дума одобрилгі всѣ дѣйствія Сун- женскаго гарнизона, и 28 іюля 1053 іода послѣдовала царская грамота на имя Астраханскаго воеводы князя Пронскаго, чтобы «тѣмъ Гребенскимъ казакамъ и инородцамъ, которые въ Сунженскомъ острогѣ въ приходъ кумыцкихъ и кизилбашскихъ людей сидѣли-жъ, сказати, что Великій Государь за ту ихъ службу и промыселъ милостиво похваляетъ... А Сун- женскаго острога до государева указа впредь строить не велѣти» (!). Это была по времени первая царская грамота, полученная Гребенпами за ихъ боевую службу. Сунженскій острогъ съ тѣхъ поръ не возобновлялся, но тѣмъ не ме- нѣе, опасаясь враждебныхъ дѣйствій со стороны персіянъ, Московское правительство усилило гарнизонъ Терскаго города, пославъ туда «на спѣхъ воеводъ Плещеева и Лазарева, солдатскаго строю полковниковъ и урядниковъ и съ ними русскихъ солдатъ, многихъ людей, съ огненнымъ боемъ».
89 Къ сожалѣнію, эти первые русскіе солдаты, какъ видно, недалеко Ѵін ні отъ стрѣльцовъ и также быстро превращались ьъ вольныхъ каза- і.овь, вслѣдствіе чего солдатскіе ряды въ Теркахъ рѣдѣли, а число во- ровскихъ шаекъ на Каспійскомъ морѣ умножалось. Если прибавить къ лому климатическія условія, вызывавшія въ гарнизонѣ большую смерт- ное іь, то будетъ понятно, почему Терки въ короткое время «обез- 'іюдГ, іи», и правительству пришлось набрать въ украинныхъ городахъ еще I 100 человѣкъ съ тѣмъ, чтобы ихъ отправить въ Т ерки уже не на служ- бу юлько. какъ бывало прежде, а на вѣчное жительство, съ женами, дЬіьми и имуществомъ. Здѣсь изъ этихъ семейныхъ людей составили і рпказы или полки конныхъ и пѣшихъ стрѣльцовъ - и поселили ихъ осо- і нми слободками съ такими льготами, какими пользовались только Мо- і конскіе стрѣльны, но зато и съ вѣчнымъ прикрѣпленіемъ ихъ потом- іі па къ стрѣлецкому званію. Такими мѣрами думали приковать этихъ первыхъ представителей правительственной, иначе — принудительной коло- ни іаціи на Кавказѣ къ ихъ новому суровому посту, чтобы удержать ихъ ніь побѣговъ. И мѣра эта до извѣстной степени оказалась благотворной, ыкь какъ не всякій рѣшался теперь бросить семью, къ которой уже не оы іо бы возврата, а вмѣстѣ съ семьею лишиться и всѣхъ своихъпривилле- нй Одновременно съ этимъ, для большаго населенія края, въ Горки ста- ли ссылать плѣнныхъ литовцевъ, нѣмцевъ, поляковъ, впослѣдствіи шве- дпііь, а также людей опальныхъ и преступниковъ, употреблявшихся здѣсь преимущественно на «городовое дѣло», нонынѣпінему - въ крѣпостныя ра- і'иіы ( ). Московское правительство очевидно готовилось къ серьезному отпору на случай нападенія персовъ или дагес ганцевъ; но опасенія эти были напра- і ііі.і: Шамхалъ, убѣдившись, что осада даже такого незначительнаго ук- рінлѵнія, какъ Сунженскій острогъ, сопряжена съ большими потерями, шіи Г.мъ отказался отъ дальнѣйшихъ попытокъ въ этомъ направленіи, а •іи» касается Персидскаго шаха, то у него не было никакихъ серьезныхъ іи «подовъ начинать войну съ Россіею. Такъ прошло два слишкомъ года, і.<>і ѵі началась новая война съ Швеціей, оффиціальнымъ поводомъ къ ко- іпрой послужило вмѣшательство Шведскаго короля въ польскія дѣла, а ніюффиціалыіымъ- стремленіе царя Алексѣя Михайловича отторгнуть отъ ІІІік-ціи Ливонію и Ингерманландію, чтобы доставить Россіи свободный вы- мці. въ Балтійское море. Это было мечтой еще Ивана Грознаго; но ни I ризному, ни Алексѣю Михайловичу не суждено было осуществить ту ве- іикую идею, которая, только спустя полъ-вѣка, разрѣшена была могучимъ іуніемъ Петра Великаго. Но такъ какъ война со Швеціей потребовала ін.ічіі гсльнаго напряженія нашихъ силъ, то пришлось мобилизовать боль- шую часть русскихъ полковъ, а въ помощь къ нимъ вызвать еще воль- ныхъ казаковъ съ Дона, съ Терека и съ Гребней. Первые, какъ опытные іи. морскихъ набѣгахъ, были направлены въ отдѣльный отрядъ Петра По- нмкіііі.і, захватившаго Ингерманландію, съ тѣмъ, чтобы громить при- і ргзо.я‘Пинскаго залива и Балтійскаго моря, а остальные казаки поступи- іи пь составъ главной арміи, собиравшейся въ Полоцкѣ. 5-го поля 1656 іо і.і сюда же прибылъ царь Алексѣй Михайловичъ, и войска вступили іи Іпнонію. По пути взяты были Динабургъ и Кокенгаузснъ, штурмъ ко- 77
—90— тораго стоилъ намъ болѣе 500 человѣкъ. «Городъ крѣпкій безмѣрно», пи- салъ про него царь въ Москву къ своимъ сестрамъ, «ровъ глубокій, мень- шой братъ нашему Кремлевскому рву, а крѣпостью сынъ Смоленску граду>. Отсюда часть Гребенскихъ и Терскихъ казаковъ отдѣлена была въ особый отрядъ князя Долгорукова, посланный для взятія Дерпта, а остальные въ составѣ главной арміи двинулись къ Ригѣ. Дерптъ послѣ непродолжительной обороны сдался, но подъ Ригою началась упорная борьба, и городъ пришлось брать уже правильною осадой. О дѣятельности казаковъ въ этомъ походѣ мы имѣемъ весьма скуд- ныя свѣдѣнія, да по всей вѣроятности роль ихъ, какъ конницы, и не могла быть значительной. Правильная систематическая осада крѣпости рѣдко отличается выдающимися эпизодами. Большею частію дни череду- ются однообразно, отли іаясь одинъ отъ другого только большимъ или меньшимъ числамъ убитыхъ и раненыхъ. Но Рига защищалась отчаянно, и 2-го октября гарнизонъ ея, сдѣлавшій сильную вылазку, самъ атако- валъ русскіе окопы, причемъ царское войско понесло огромныя потери и потеряло 17 знаменъ. Это обстоятельство, въ связи съ партизанскою вой- ною, охватившей Ливонію, заставило насъ снять осаду Риги, бросить Дерптъ и отступить къ Полоцку. Война послѣ этого продолжалась -около двухъ лѣтъ и кончилась тѣмъ, что мы принуждены были возвратить Швеціи всѣ завоеванные у нея города ("’). Еще русскія войска не возвратились изъ этого похода, какъ нача- лась уже другая война съ Полыней, опять за обладаніе все тою же Ма- лороссіей). Надо припомнить, что въ 1657 году, послѣ смерти Богдана Хмѣльницкаго, нѣкто Выговскій, бывшій генеральнымъ писаремъ, захва- тилъ въ свои руки гетманскій бунчукъ и, какъ прирожденный шляхтичъ, измѣнилъ Москвѣ и передался полякамъ. Не всѣ казаки потянулись од- нако за нимъ; многіе остались вѣрными Москвѣ, и началась междоусоби- ца, въ которую тотчасъ вмѣшались Крымскіе татары, державшіе сторону Польши. У насъ хороню понимали, что сила Выговскаго заключается со- все не въ его казакахъ, ни въ поддержкѣ изъ Польши, а именно въ этихъ татарскихъ ордахъ, превращавшихъ цвѣтущія степи Украйны въ обезлюдѣвшія пустыни, и чтобы заставить ихъ вернуться назадъ, пору- чили Донскимъ казакамъ усилить морскіе набѣги. Казаки откликнулись на этотъ призывъ почти поголовно и въ короткое время опустошили не- только берега Крыма и Анатоліи, но дошли на своихъ стругахъ почти до самаго Царь-града. Крымскій ханъ дѣйствительно возвратился назадъ; но чтобы переградить на будущее время выходъ Донцамъ въ Азовское море, поставилъ по обѣ стороны рѣчки Каланчи, составлявшей главный рукавъ Дона, двѣ каменныя башни, вооруженныя сильной артиллеріей. Пройти между ними подъ перекрестнымъ огнемъ орудій, которыя могли превра- тить въ щепы утлую казачью флотилію, было невозможно. Но Донцы не задумывались надъ этимъ долго: они прокопали другой рукавъ и, выйдя по немъ въ открытое море, опять принялись громить берега Крыма и Анатоліи. Вотъ на помощь къ этимъ-то Донскимъ казакамъ, на случай сухо- путныхъ дѣйствій, изъ Астрахани былъ посланъ бояринъ Хитрово съ цар- скою ратью, а къ ней присоединились еще инородцы, да Терскіе и Гре- 78
—91 — Гн нскіе казаки, только что вернувшіеся съ далекихъ береговъ Балтійска- го моря. Стараго присяжника и вѣрнаго Московскаго слуги князя Муцала уже не было въ живыхъ; и теперь сынъ его Каспулатъ наслѣдовалъ отъ опіа власть надъ терскими инородцами и казаками, также, какъ самъ Му- іі.і'іі. принялъ ес отъ своего отца Санчулѣя. Въ длинномъ ряду дальнѣй- шихъ подвиговъ это была еще первая боевая служба Каспулата во ма- нѣ Герскихъ и Гребенскихъ казаковъ, съ исторіею которыхъ имя его свя- і.і іось впослѣдствіи тѣсными, неразрывными узами. По описанію одного современника, это былъ еще молодой красивый человѣкъ, съ кавказскимъ і иномъ лица, съ умными сверкающими глазами, съ усами и бородой, нод- ♦ іриженными на татарскій манеръ. Онъ былъ богать, имѣлъ большіе улу- кы и пользовался значительнымъ вѣсомъ въ Астрахани. Отрядъ Хитрово нілсіупилъ съ Терека въ 16о2 году, но замѣчательно, что о дальнѣйшихъ ІІ.йствіяхъ его не имѣется никакихъ свѣдѣній. Остается предположить, чю Хитрово прибылъ поздно, когда Донцы одни съумѣли удержать Крым- скаго хана отъ новыхъ походовъ въ Малороссію, что военныхъ дѣйствій на сухомъ пути не происходило, а потому отрядъ, простоявъ нѣкоторое время въ Донскихъ городкахъ, такъ сказать, въ видѣ подвижного резер- ва, отпущенъ быль обратно (,;). Прошло послѣ того пять лѣтъ, какъ вдругъ весною 1607 года стала ходить глухая молва, скоро дошедшая до Гребенскихъ городковъ, что на Дону неспокойно и что разбои на Волгѣ значительно усилились. Въ Гер- махъ насторожились, еще не зная въ чемъ дѣло. Но разъясненія не заста- вили себя ожидать. Былъ на Дону казакъ по имени Степанъ Тимофеевичъ Газинъ, одна изъ тѣхъ богато одаренныхъ, но безпокойныхъ натуръ, ко- іорымъ суждено играть въ жизни народовъ крупную роль, въ какую бы ♦ і крону ни направлялась ихъ дѣятельность—въ дурную или въ хорошую. Газинъ является злымъ геніемъ, обагрившимъ Россію потоками крови и іі.мь не менѣе оставившимъ свое имя исторіи. Это быль тотъ богатырь іревнихъ былинъ, которому никогда не сидѣлось дома. Избытокъ силъ тя- н\ іъ его въ широкія степи, на просторъ синяго моря, на сказочные под- виги Сначала онъ исходилъ русскую землю въ видѣ паломника, посѣ- щалъ разные монастыри, была, въ далекихъ Соловкахъ, потомъ попалъ въ плѣнъ къ татарамъ, сидѣлъ въ азовскихъ подземельяхъ и, наконецъ, вырвавшись на волю, сдѣлался Донскимъ казакомъ. На Дону въ то время ♦ лучилось затишье. Погулялъ бы онъ по Черному морю, да выходъ къ нему былъ загороженъ турками; къ Азову не пустили его сами Донцы, икіому что въ ту пору были съ азовцами въ мирѣ. Тогда Разинъ заму- інль тихій Донъ, и когда Донцы раздѣлились на двѣ стороны, сказалъ прямому войсковому атаману Корнилу Яковлеву: «ты владѣй своимъ вой- »і.ом ь, а я буду владѣть своимъ!»—сѣлъ на струга и перебрался на ма- тику Волгу. Долго гуляла здѣсь вольница, не встрѣчая нигдѣ сопротнв- ц нія, такъ какъ стрѣльцы не смѣли или не хотѣли вступать съ ней въ іюй, а царскихъ войскъ подъ рукой не было. Въ Царицынѣ воевода при- казалъ было стрѣлять изъ пушекъ, но ни одна пушка не выстрѣлила: по- рохъ какимъ-то чудомъ выходилъ изъ запаловъ. Воевода обомлѣлъ отъ Ѵ«.иа и, когда явился къ нему есаулъ отъ Разина, онъ выполнилъ всѣ ♦ю іребованія. Отсюда казацкая флотилія прошла мимо самой Астрахани
—92— въ Каспійское море и, захвативъ устье Яика. подняла все Яицкое войско. Здѣсь Разинъ остался на зимовку. Въ Москвѣ забили тревогу. Астрахан- скій воевода князь Хилковъ, не съумѣвшій справиться съ Стенькой, былъ смѣненъ, и на его мѣсто явился князь Иванъ Семеновичъ Прозоровскій, но и его дѣйствія были неудачны. Ни въ Теркахъ, ни въ Астрахани никто не зналъ, что Стенька пред- приметъ далѣе. Только весною 1668 года онъ выступилъ съ Яика въ мор- ской походъ и сталъ близь устья Терека, 5 острова Чечень, занимаемаго обыкновенно нашими рыбопромышленниками; здѣсь онъ захватилъ нѣ- сколько стрѣльцовъ, которые тотчасъ перешли на сто сторону, и потре- бовалъ, чтобы князь Каспулатъ Муцаловичъ отправилъ къ нему зелье, свинецъ и вино. Послалъ-ли Каспулатъ эти запасы, неизвѣстно; а тѣмъ временемъ на Кумѣ появились новыя шайки, числомъ до двухъ тысячъ конныхъ и пѣшихъ людей, съ Донскими есаулами Алешкой ІІротокинымъ и Алешкой Каторжнымъ; они подошли къ Гребенскимъ городкамъ и оста- новились въ Калиновыхъ лукавъ. Терскіе воеводы всполошились. Присо- единеніе Грсбенского войска къ воровскимъ казаками грозило неисчисли- мыми бѣдеі віями. А потому Прозоровскій приказалъ князю Каспулату со- брать свою конницу и идти на воровскія шайки; но Каспулатъ уклонил- ся, отговорившись малолюдствомъ. Какъ искусный политикъ, онъ не хо- тѣлъ обостривалъ дѣло и силой одного убѣжденія склонили Гребенцовъ держаться въ сторонѣ отъ разинскихъ замысловъ. Разницы побывали въ I ребенскихъ городкахъ, какъ земляки-гости; Гребенцы приняли ихъ съ хлѣбомъ и солью, угостили паславу, продали нѣсколько десятковъ лоша- дей, сѣделъ и другихъ предметовъ своей щегольской сбруи, да съ тѣмъ и отпустили. Одинъ теречанинъ, нѣкто Парамонъ Быковъ, посланный воево- дою разузнал и объ истинномъ положеніи дѣлъ въ Гребенскихъ городкахъ, донес и, что на I ребняхъ спокойно и никакого волненія среди казаковъ незамѣтно; къ нимъ дѣйствительно пріѣзжала депутація отл» воровскихъ казаковъ, но возвратилась назадл», и шайки ушли на соединеніе съ Рази- ными» Каспулатъ вл> свою очередь сообщили, что сила воровскихъ каза- ковъ значительно преувеличена и чго на Кумѣ стоить не больше чело- вѣкъ двухсотъ. да еще человѣкъ съ пятьсотъ конныхъ и пѣшихъ идутъ къ нимъ съ Дона. Гроза на этотъ разъ прошла стороною. Разинъ оставили въ покоѣ Герское воеводство и, взявъ сл>. собою только нѣсколькихъ Терскихъ ка- заковъ, искусныхъ мореходовъ, ушелъ въ открытое .море. Онъ не хотѣлъ довольствоваться теперь славою морского корсара, да заниматься ночною ловлею бусъ и даже каравановъ; онъ шелъ громить богатые персидскіе города и шелл» сл» рыцарскою миссіею освободить христіанскихл» плѣнни- ковъ, томившихся ьл» жестокой неволѣ. Но, къ сожалѣнію, не эти благо- родныя чувства увлекали его на этотъ полный опасности пуль; онъ спра- ведливо разсчитывалъ, чго освобожденные плѣнники пополнятъ его ряды, а по мѣрѣ того, какъ станутъ рости его силы, попутно будутъ развивать- ся и планы. А въ элихл> планахъ много было нехорошаго: онл. думалъ овладѣлъ Астраханью, поломъ идти вверхъ по Волгѣ подъ царскіе города, взять Москву и, ниспровергнувл» правительство, обратить русскую землю въ одну обширную казачью общину, не знающую преградл» своему своево-
—93— лііо. Все это выяснилось впослѣдствіи, а тогда имя Стеньки Разина, или «б пюпіки Степана Гпмофеевича», производило еще на народъ обаятель- ное дѣйствіе. Отъ него ожидали многаго. И Терское, и I ребенское войско, одерживаемыя умной политикой князя Каспулата, по наружности были о покойны, но тлѣлись и въ нихъ горючіе матеріалы, готовые при первой искрѣ вспыхнуть пожаромъ. Гакъ какъ христіанскаго ясыра особенно было много въ приморскихъ юродахъ Дагестана, то съ нихъ Степанъ Тимофеевичъ и началъ свои за- воеванія, являясь въ то же время какъ бы мстителемъ за русскую кровь, Пролитую здѣсь Хвороетининымь, Бутурлинымъ и Плещеевымъ. Предполо- живъ прежде всего напасть на Іарки и Дербентъ, Разинь пошелъ туда і ь флотиліей, а съ сухого пути послалъ Донскихъ есауловъ Алешку Про- шкина и Алешку Каторжнаго, вмѣстѣ съ которыми произвелъ гакой по- іромь въ шамхальскихъ владѣніяхъ, что онъ живетъ и понынѣ въ па- мяти прибрежныхъ жителей. Пытался Степанъ Тимофеевичъ добраться и V» самаго Шамхала, засѣвшаго въ крѣпкихъ Таркахъ, и пробовалъ даже брліь его приступомъ, но неудачно. Парки отбились. Три дня грабили к,і і.ічыі атаманы окрестности города и освободили множество плѣнныхъ. Іи. числѣ которыхъ было немало и Гребенскихъ казаковъ, захваченныхъ ІПлмхаломъ во время осады Сунженскаго острога. Усилившись освобож- денными полонянниками, все разинское войско сѣло въ струга и иоплы- бо къ Персидскому царству. По пути Разинъ разграбилъ Дербентъ, Баку и все побережье до самаго Ренпа; но подъ Решто.мъ его постигла круп- ная неудача: персидскія войска врасплохъ напали на казачій стань и пе- ребили до 400 человѣкъ. Разинъ отказался отъ взятія города, по бросил- ся на сосѣдній Фарабатъ, гдѣ вырѣзалъ большую часть жителей, а ос- та п.нЫхъ забралъ въ плѣнъ, вмѣстѣ съ купцами, торговавшими здѣсь Нранщѣнными камнями и тканями. Богатства пріобрѣтены были громадныя. Нагулявшись вволю по синему морю, разницы расположились зимовать на одномъ изъ острововъ Каспійскаго моря, гдѣ завели сь персіянами мі новую торговлю людьми: послѣдніе свозили сюда плѣнныхъ христіанъ и ы каждыхъ трехъ или четырехъ человѣкъ получали одного персіянина. Ни пустынные острова и глухія рѣчныя устья служили отличными опор- ными пунктами и дали возможность казакамъ продержаться въ морѣ ііочііі два съ половиною года. Выслали было персіяне противъ нихъ фло- ін ню съ четырехтысячнымъ войскомъ, но она потерпѣла такое пораже- ніе, чіо изъ всего флота спаслось только три судна съ самимъ военона- ЧіІ II.НИКОМЪ. Но вѣчно странствовать по Каспійскому морю было нельзя. Надо бы- ли подумать о возвращеніи на Донъ. Но тутъ являлся вопросъ: какъ прой- ііі мимо Астрахани, гдѣ сторожила ихъ царская рать? Оставалось одно — примириться съ государствомъ и принести повинную. Разинъ не задумал- і ♦ продѣлать и эту комедію. Въ августѣ 1669 года флотилія его подошла і і юму мѣсту, гдѣ многоводная Волга, пройдя три тысячи верстъ по рус- - і иІІ землѣ, изливается множествомъ рукавовъ и протоковъ въ Каспій- । ••«»< море, и стала у острова Четырехъ-Бутровъ. Дики и неприступны бе- ри.і лого острова; кругомъ непролазный камышъ, и только по узкой проі.і 'НІИ І> одно судно за другимъ могло приблизиться къ этому острову. XI
—94— Разинъ укрѣпилъ его еще больше и отсюда повелъ переговоры. «Все войско», писалъ онъ Астраханскому воеводѣ, «бьетъ челомъ, чтобы великій государь пожаловалъ, велѣлъ вины его отдать и отпустить па Донъ съ пожитками, а мы за свои вины рады великому государю служить и голо- вами своими платить, гдѣ великій государь укажетъ; пушки, которыя мы взяли на Волг!\, въ Яицкомъ городкѣ и въ шаховой области, отдадимъ, служилыхъ людей отпустимъ, а струга и струговыя снасти отладили» въ Царицынѣ». Воеводы собрали совѣтъ, на которомъ князь Каспулатъ, случившійся о ту пору въ Астрахани, первый заявилъ, чго не слѣдуетъ входить ни въ какіе пер< -опоры, а надо идти и истребить мятежниковъ. Но боль- шинство было иною мнѣнія. «Стрѣльцы не надежны», говорили они, «какъ бы не не ' дались на ихъ сторону, а тогда и мы пропадемъ, и городъ бу- детъ разграбленъ». Долго думали-рядили и въ концѣ концовъ все гаки остановились на томъ, что послали Стенькѣ царскую грамоту, рѣшивъ, если онъ покорится, принять его въ городѣ» съ честью, какъ раскаяв- шагося грѣшника. Разинь грамоту принялъ, и въ Астрахани праздновали эго событіе, какъ побѣду надъ воровскою шайкой, пушечною пальбою съ флотиліи. Но какъ дорого обошлась потомъ эта мнимая побѣда Россіи, а особенно самимъ же астраханцамъ, выпустившимъ изъ рукъ злѣйшаго врага государства. На слѣдующій день жители Астрахани были свидѣте- лями почти тріумфальнаго въѣзда въ городъ Разина. Впереди ѣхали три воеводскіе пристава и очищали дорогу; за ними конный отрядъ стрѣль- цовъ, подъ командою стрѣлецкаго сотника. За этимъ отрядомъ ѣхалъ самъ Разинъ на великолѣпномъ персидскомъ аргамакѣ, покрытомъ сверхъ сѣдла парчевою попоной, сбруя сверкала серебромъ и золотомъ, -ѣхалъ не съ поникшей головою, какъ преступникъ, приносившій раскаяніе, а какъ побѣдитель, съ гордо поднятымъ челомъ, принимая, какъ должную дань, поклоны и привѣтствія народа, стоявшаго на улицахъ шпалерами. За нимъ ѣхали его старшины и есаулы, потомъ отрядъ конныхъ каза- ковъ, сопровождавшій своего атамана, далѣе колы мы га съ поминками (предназначенными для раздачи воеводамъ и приказнымъ людямъ . и, на- конецъ, отрядъ конныхъ стрѣльцовъ замыкалъ шествіе. Процессія остановилась у воеводскаго дома. Разинъ сошелъ съ коня и въ сопровожденіи своихъ старшинъ и есауловъ вошелъ въ приказную избу; онъ окинулъ всѣхъ быстрымъ взглядомъ и, поклонившись воеводѣ, положилъ передъ нимъ свой атаманскій бунчукъ. «Бьемъ челомъ великому государю», сказалъ онъ, «благодаримъ его за милости, и вамъ бьемъ челомъ, бояре-воеводы, и просимъ, чтобы вы по государевой грамотѣ отпустили насъ на Донъ. По древнему же обычаю подносимъ вамъ «поминки» (подарки) и просимъ на нихъ не погнѣваться». Воеводы приняли поминки, но потребовали, чтобы Разинъ, по усло- вію, возвратилъ тѣ шаховы подарки, которые везлись государю и были имъ захвачены, а также пушки, струги и плѣнныхъ персіянъ. Ничего это- го Разинъ, конечно, не исполнилъ. «Царскіе дары, какъ и всѣ товары», сказалъ онъ, глядя прямо въ глаза воеводамъ, «давно подуванены: въ вой- сковомъ скарбѣ ихъ нѣтъ, а на нѣтъ и суда нѣтъ; струги намъ нужны, чтобы плыть до Царицына,—тамъ ихъ сдадимъ; а что касается до пушекъ,
—95— ГС» половину мы уже возвратили, остальныя же будутъ намъ необходимы, Когда пойдемъ оть Царицына глухими степями, чтобы было чѣмъ оборо- тныя отъ лихихъ людей,— отдадимъ ихъ въ Черкаскѣ. Полонянниковъ, наятыхъ въ шахской области, возвращать безъ окупу, по нашимъ ка- і.ічі.имъ нравамъ, не повелось: они взяты саблей; много нашихъ изъ-за іфго полона въ бояхъ полегло и въ плѣнъ взято; они пойдутъ на выкупъ нашихъ плѣнныхъ, что остались въ персидской землѣ; таковъ, бояринъ, обычай войны». Посовѣтовались воеводы между собою и рѣшили уступить Стенькѣ. ІІ.'інрасно персидскій посолъ домогался возвращенія плѣнныхъ. «Нашъ го «•ударь», говорилъ онъ, «съ вашимъ государемъ въ дружбѣ, а воровскіе ка- н и не хотятъ отдавать намъ плѣнныхъ; на что эго похоже?»—«Казац- кій атаманъ не соглашается*, отвѣтилъ Прозоровскій. Посолъ выразилъ крайнее недоумѣніе: «Развѣ съ ворами толкуютъ»? сказать онъ ,«воровъ нЬніаютъ, а вы нетолько повѣсть, но и плѣнныхъ отнять у нихъ не «мЬеге «Это не воры, возражалъ Прозоровскій: вины ихъ отпущены го- сударемъ; теперь они государевы служилые люди, и насиловать ихъ я не м«и\ выкупайте пли вымѣнивайте вашихъ плѣнныхъ, какъ знаете—это іі /ю ваше». Государю князь Прозоровскій донесъ: «Взять у казаковъ полонъ безъ окупу, отнять силой дары, которые везъ шаховъ купчина, и другіе това- ры мы не посмѣли боялись, ч гобъ казаки не учинили шатост и къ во- ровству, а къ ихъ воровству не пристали бы иные многіе люди, и тогда учини юсь бы въ самомъ городѣ кровопролитіе». Въ Москвѣ такое распо- рМ’Ксіііс одобрили Такимъ образомъ малодушіе астраханскихъ воеводъ находитъ себѣ нѣкоторое оправданіе въ самой слабости Московскаго пра- ніи сльства, дозволившаго имъ входить въ компромисы съ разбойниками. По и было главной причиной гою, что воеводы старались како можно «корѣе сбыть Разина съ рук ъ, чтобы удалит ь соблазнъ отъ своихъ подчи- ненныхъ. А соблазнъ былъ дѣйствительно большой Народъ, особенно « грѣльцы, съ завис тью смотрѣли на воровскихъ казаковъ, безнаказанно р і и уливавшихъ по городу въ богатѣйшихъ нарядахъ, гдѣ. преобладали пнлк ь, бархатъ, тончайшія персидскія ткани, серебро, золото и драгоцѣн- ные камни; деньги были ни почемъ, и они сорили ими направо и налѣво. К.і 1.1 юсь, что богатство само плыло въ ихъ руки,—умѣй то іько поіьзо- ічііі.ся; а надоѣла такая жизнь, принеси повинную и владѣй нажитымъ іичр<імъ до скончанія вѣка. Въ рядахъ разинскихъ шаекъ много было Терскихъ, особенно Гре- "іінкііхъ казаковъ, освобожденныхъ изъ плѣна, и ихъ вліяніе не м«»і ю не отражаться на тѣхъ, кто оставался дома, удержавшись въ свое время отъ присоединенія къ счастливому волжскому атаману. Очевидно, чіо присутствіе такихъ людей въ краѣ было чрезвычайно вредно, по.мо- иі р.і іыгрываться народному воображенію, волнуя умы, разжигая страсти, П подготовляя, быть можетъ, въ будущемъ еще большія кровавыя смуты. 4-го сентября Разинъ покинулъ наконецъ Астрахань Но онъ не по- піі /гь на Донъ, а, разгромивъ все, что лежало по пути до самаго Царицы- нъ попа вилъ отдѣльный городокъ на одномъ изъ острововъ рѣчки Ка- іллі.ніікъ, куда и стали стекаться къ нему удальцы со всѣхь сторонъ и кз
-96- окраинъ. Вся зима прошла въ приготовленіяхъ къ новымъ походамъ. Всѣ знали о сборахъ Разина, но никто не препятствовалъ его намѣреніямъ, и весной 1670 года онъ снова появился на Волгѣ уже съ семитысячнымъ войскомъ и съ 20-ю орудіями Здѣсь присоединились къ нему новыя тол- пы крестьянъ, и пожаръ широко разлился по всему приволжскому краю. Первый значительный городъ Царицынъ сдался безъ бою; воевода Турге- невъ заперся было въ башнѣ, но башня была взята, и Тургеневъ вмѣстѣ» съ другими дворянами казненъ на глазахъ народа. Отсюда Разинъ дви- нулся къ Астрахани. Тамъ давно ожидали чего-то недобраго. Пародъ сму- щенъ былъ видѣніями, совершавшимися на глазахъ у всѣхъ: то вдруі ь зазвонятъ церковные колокока, когда на колокольняхъ не было никого, то разверзнется ночное небо, и сыпятся на городъ милліоны огненныхъ искръ, гаснущихъ въ воздухѣ, точно падучія звѣзды, то раннимъ утромъ вставали отъ земли три разноцвѣтныхъ, какъ радуга, столба, и надъ ними горѣли вѣнцы, какіе обыкновенно изображаются на иконахъ мучениковъ Послѣднее видѣніе видѣлъ и самъ митрополитъ Іосифъ, маститый старецъ, помнившій еще, какъ во время его дѣтства неистовствовали казаки За- руцкаго. «Не къ добру, не къ добру», повторял ъ святитель, «изольется на городъ (ріалъ Господняго гнѣва». Какъ разъ въ это время получено было извѣстіе о паденіи Царицына. Но другая вѣсть была еще горше первой отрядъ стрѣльцовъ, высланный изъ Астрахани противъ Разина, передался на его сторону. Тѣмъ не менѣе князь Прозоровскій готовился къ обора нѣ. Но всѣ усилія его были напрасны: при приближеніи разинскихъ по і чищъ жители сами отворили ворота и впустили мятежниковъ; стрѣльцы измѣнили; и только въ одномъ уголку юрода, у Вознесенскихъ воротъ, кипѣла отчаянная битва. Тамъ находился самъ Прозоровскій съ немного- численной дружиной, оставшейся вѣрной своему долгу. Но сила ломи іа гсе. Князь Прозоровскій, израненный, былъ взятъ живым ъ и сброшенъ съ раската на потѣху толпы, опьяненной кровью и злобой. Астрахань бы да взята, но еще оборонялась одна изъ Кремлевскихъ башенъ, гдѣ за сѣлъ Казанъ-бекъ съ 12 черкесами изъ числа подвластныхъ князя Кл спулата. Они отказались сдаться, отбивали приступъ за приступомъ и, когда не стало свинцу, заряжали ружья серебряными деньгами, но нако- нецъ вышли и деньги, и порохъ Тогда Казанъ бекъ приказалъ раствори и. ворота, и черкесы съ кинжалами въ рукахъ ворвались въ толпы непріяте- ля. Восемь человѣкъ изъ нихъ были изрублены, четверо съ самимъ I- занъ-бекомь пробились; но выходы изъ города были заняты, и всѣ пяіѵ ро пали героями, не помышляя о сдачѣ. Это было послѣднее сопротивленіе Астрахани. Затѣмъ начался гр.і бежъ богатыхъ караванъ-сараевъ, расправа надъ тѣми, кого подозрѣвали і/ь измѣнѣ или недоброжелательствѣ. Болѣе четырехсотъ человѣкъ были казнены въ одинъ день, и тѣла ихъ сброшены въ общую могилу на Тро инкомъ подворьѣ. Начальныхъ Московскихъ людей болѣе не было, и І‘л зинъ одинъ владѣлъ и распоряжался въ Астрахани. Онъ ввелъ казацкой управленіе и раздѣлилъ жителей на тысячи, согни и десятки, съ выбор ными атаманами, есаулами и сотниками. Прогулявъ цѣлый мѣсяцъ, Разіин, оставилъ въ Астрахани свой гарнизонъ, а самъ двинулся вверхъ по Во і гѣ—на Царицынъ, Саратовъ, Самару и Симбирскъ, похваляясь зимонан.
—97— іи» Нижне.мъ-Новгородѣ, и оттуда идти на Москву. За нимъ поднималась чернь, и берега великой русской рѣки вновь огласились излюбленной раз- бойничьей пѣсней: Мы не воры, не разбойнички, Стеньки Разина мы работнички... Самара и Саратовъ были взяты, но на этомъ окончились успѣхи Ра- ин іа. Какъ только народное движеніе выродилось въ обыкновенный рус- < кій бунтъ, полный дикаго разгула, крови и грабежей всѣ, не потеряв- шіе еще нравственнаго чутья, всѣ здоровые элементы отшатнулись отъ Ра ипіа. Симбирскъ, гдѣ на воеводствѣ сидѣлъ бояринъ Милославскій, пер- ныіі подалъ примѣръ къ упорной оборонѣ, отбилъ нѣсколько приступовъ, ны (« ржалъ мѣсячную осаду и тѣмъ далъ время подоспѣть сюда царскимъ цоНсклмъ съ княземъ Юріемъ Барятинскимъ. Разинъ рѣшился поставить н.і карту все, какъ говорится, ва банкъ, принялъ битву и проигралъ став- ку. Разбитыя на голову скопища его разсѣялись въ разныя стороны, самъ пііі., раненый, бѣжалъ на Донъ, гдѣ схваченъ былъ Донскими казаками и пщі, сильнымъ конвоемъ отвезенъ въ Москву. Эпопея Разина окончилась. Но бунтъ держался еще въ Астрахани, і (I. Разинъ оставилъ вмѣсто себя атаманомъ Федьку Шелудяка. Вѣсть о поимкѣ Разина вызвала въ городѣ общее смятеніе; всѣ бро- і нлнеь искать измѣнниковъ, хватали всѣхъ, кто попадалъ подъ руку, и <ноііл полились потоки крови. Добрались, наконецъ, до самаго преосвящен- іі.и о митрополита Іосифа, обвиненнаго въ томъ, что его «.увѣщательныя ірдмоіы» отклонили отъ союза съ разницами Донскихъ, Терскихъ и I рсбснскихъ казаковъ. Это была правда, и мужественный старецъ, не пе- р<ч ізнавшій убѣждать всѣхъ отстать отъ воровского дѣла, былъ сбро- іпснъ съ раскату. Такъ наступилъ августъ мѣсяцъ, когда бояринъ Мило- < панскій пришелъ подъ Астрахань и сталъ передъ нею на крѣпкой пози- ціи. Въ городѣ все переполошилось, видя, что пришелъ конецъ казачьему разгулу; но Шелудякъ, Алешка Каторжный и Красулинъ, начальникъ из- мѣнившихъ стрѣльцовъ, крѣпкими руками держали бразды правленія, и жрожане волею-неволею должны были съ нами драться. Но Милослав- і кій стоялъ неподвижно; онъ отражалъ вылазки, но самъ не предприни- м.і іі. ничего противъ города, полагая, что онъ скоро сдастся безъ боя. Такъ прошло три мѣсяца. Что же въ это время дѣлали наши Терскіе и Гребенскіе казаки? Вь дѣлѣ объ измѣнѣ Астрахани говорится объ этомъ такъ: «Атама- ны и всѣ казаки—Донскіе, Волжскіе, Терскіе и Гребенскіе, находившіеся іи. Астрахани, и пушкари, и затинщики, и посадскіе люди, и съ гостина- іп шора торговые люди написали между собою запись, чтобы жить имъ іи. любви и совѣтѣ, стоять другъ за друга единодушно и выводить бояръ и измѣнниковъ». Подъ этимъ приговоромъ имѣется подпись всѣхъ каза- ковъ, выдающихся гражданъ и приходскихъ священниковъ. Такимъ обра- німъ, среди бунтовщиковъ упоминаются какъ Терскіе, такъ и Гребенскіе кизяки; но несомнѣнно, что это были только тѣ, которые пристали къ м'ронскимъ шайкамъ послѣ освобожденія изъ плѣна. Остальные, повиди- мому, не принимали непосредственнаго участія въ бунтѣ. Правда, когда 85
—98— Терскій городокъ, увлекшійся примѣромъ Астрахани, ввелъ у себя казац- кое управленіе, Терскіе и Гребенскіе казаки опять упоминаются, какъ участники въ распоряженіяхъ Шелудяка. Но если это было и такъ, то на- до думать, чго они скоро образумились и отстали отъ воровства. Объ этомъ свидѣтельствуетъ и самъ Шелудякъ въ приведенномъ нами приго- ворѣ надъ святителемъ Іосифомъ, и то обстоятельство, что, когда потре- бовалось вырвать обагренную кровью Астрахань изъ рукъ мятежниковъ, Каспулатъ съ своими узденями, съ Терскими и Гребенскими казаками не- медленно явился на помощь къ Милославскому. Онъ сталъ отъ него, од- нако, отдѣльнымъ станомъ, недоумѣвая, отчего не берутъ городъ присту- помъ. « Что же это, бояринъ-то вашъ, зимовать что ли собрался подъ Астраханью?» спрашивалъ онъ у его приближенныхъ. —«Бояринъ», отвѣча- ли ему, «не хочетъ кровопролитія; Астрахань сдастся сама, лишь бы уда- лось намъ схватить Шелудяка». — «Зачѣмъ же дѣло стало?» спросилъ Ка- спулатъ.—«Думаютъ, какъ это устроить». Каспулатъ промолчалъ, а на другой день Шелудякъ, закованный въ желѣза, находился уже въ станѣ Милославскаго. «Какъ же ты это сдѣлалъ»? спросилъ у него воевода. «Очень просто», отвѣчалъ Каспулатъ: «я вызвалъ Шелудяка будто бы для переговоровъ съ Терскими и Гребенскими казаками, якобы желавшими принять его сторону, а когда жъ вышелъ, казаки схватили его и приве- ли ко мнѣ».—«Что, попался, голубчикъ?» обратился къ нему Милославскій. —«Не бѣда, что я попалса, а бѣда, что наше дѣло казацкое погибло», отвѣчалъ Шелудякъ. Па другой день, 27 ноября 1671 года, Астрахань отворила ворота, и народъ просилъ помилованія. Милославскій торжественно вступилъ въ го- родъ, прошелъ прямо въ соборъ и поставилъ въ немъ «на память буду- щимъ родамъ» икону Богоматери «Живоносный источникъ въ чудесѣхъ», данную ему царемъ Алексѣемъ Михайловичемъ. Затѣмъ началось обыч- ное подношеніе воеводѣ «поминокъ», а по принятіи ихъ Милославскій объявилъ всѣмъ прощеніе, и не только атаманы, заводчики бунта, убійцы митрополита, но и самъ Шелудякъ получили свободу. Каспулатъ негодо- валъ открыто «Тамъ, гдѣ берутъ поминки и взятки», сказалъ онъ,—«намъ дѣлать нечего. Пусть тѣнь укора не ляжетъ на меня, какъ на ихъ со- общника». И Каспулатъ, собравъ своихъ казаковъ, ушелъ съ ними домой. Въ Москвѣ также остались недовольны распоряженіями Милославскаго, и на мѣсто его прибылъ новый воевода князь Одоевскій (7). . . . И надъ Волгой рѣкой, Какъ затравленный звѣрь, Смолкъ и замеръ разбой. По рѣкѣ и лѣсамъ Цѣпь, петля и топоръ Сь буйной волюшкой тамъ Свой покончили споръ... Волга затихла на цѣлое столѣтіе.
—99— Глава IX. Бунтъ Стеньки Разина, всколыхнувшій весь юго-востокъ Московскаго царства, совпалъ какъ разъ съ крутымъ переломомъ въ жизни Терскихъ казаковъ, утратившихъ свое политическое самостоятельное существова- ніе. Случилось это слѣдующимъ образомъ. Въ августѣ 1608 года, когда Стенька только еще отправился громить прибрежные персидскіе города, на Каспійскомъ морѣ произошелъ такой страшный штормъ, какого не помнили самые старые-люди. Цѣлое столѣтіе стоялъ Трехсмѣнный каза чій городокъ, стоялъ благополучно, и вдругъ въ одну злополучную ночь онъ былъ затопленъ и поглощенъ нахлынувшимъ моремъ. Люди успѣли спастись, но городокъ уничтоженъ былъ до основанія, и казакамъ при- шлось переселиться на рѣчку Копай въ Старый городъ (1 юмень). нахо- дившійся въ ближайшемъ сосѣдствѣ съ Терскою крѣпостью. Здѣсь тѣсная зависимость ихъ отъ царскихъ воеводъ установилась уже сама собою, и казаки 27 августа Ю68 года были включены въ общій составъ гарнизона, подъ именемъ Терскаго казачьяго войска. Между тѣмъ опустошительные набѣги Разина не прошли безслѣдно и для Терской окраины, нарушивъ добрыя отношенія наши съ Персіей. Уже і ь начала 1669 года стали доходить тревожные слухи, что Кизилбашскій шахъ собираетъ ратныхъ людей и съ наступленіемъ будущей весны пой- детъ войною на Терки. Слухи не замедлили подтвердиться: персидская рать стояла уже въ Ширвани, въ трехъ дняхъ пути отъ Дербента. Тер- < кій воевода князь Петръ Прозоровскій тотчасъ донесъ объ этомъ въ Москву, откуда послали на Терекъ шотландскаго инженера, находившаго- ся въ нашей службѣ, Томаса Бехлія, который наново укрѣпилъ Терки, іібьѣхалъ Гребенскіе городки и указалъ мѣста для двухъ новыхъ поле- выхъ укрѣпленій близъ минеральныхъ теплицъ, какъ полагаютъ, у Ста- раго Юрта и нынѣшней станицы Михайловской (*) Поднятая тревога однако скоро улеглась, гакъ какъ Московское пра- ги іельство нашло возможнымъ примириться съ шахомъ. Но едва при- іракъ надвигавшейся опасности съ этой стороны разсѣялся, какъ ослож- нились отношенія съ Крымомъ. Надо сказать, что во время разинскаго бунта до 15 тысячъ кибитокъ бѣжало изъ Калмыцкихъ улусовъ къ Астра- хани, гдѣ сидѣлъ тогда Шелудякъ; но не прошло и нѣсколькихъ мѣся- ца и ь, какъ на нихъ напали Казыевы ногайцы и увели съ собой на Ку- бань въ подданство Крымскому хану. Тогда Калмыцкій ханъ Аюка самъ двинулся черезъ Большую Кабарду къ верховьямъ Кубани, разгромилъ Ка- наевы улусы, собралъ съ нихъ дань, а бѣжавшихъ калмыковъ увелъ об- р.и но на Волгу. Нѣтъ никакихъ данныхъ, которыя свидѣтельствовали бы
—100— объ участіи въ этомъ походѣ Гребенскихъ казаковъ; но что Каспулатъ со своими подвластными узденями и уорками помогалъ Калмыцкому хану прямо или косвенно- это несомнѣнно. И гроза именно разразилась надъ его головою. Въ 1672 году Крымскій ханъ нагрянулъ на Кабарду съ боль- шою ратью, «а ратные люди его подбѣгали подъ Горки и Терскимъ жите- лямъ и кочевымъ людямъ чинили шкоды >. Повидимому ханъ намѣренъ былъ возвратить на Кубань калмыковъ, но такъ какъ калмыки были уже на Волгѣ, то весь походъ окончился нѣсколькими ничтожными стычками. Зато на Каспулата обрушились всѣ сторонники Крыма, но не имѣя воз- можности захватить его самого, подстерегли на дорогѣ и убили родного брата его Адиль-Гирея. Тогда Каспулатъ призвалъ къ себѣ калмыковъ хана Аюки и вмѣстѣ съ 'Герскими казаками опустошилъ владѣнія своихъ противниковъ. Послѣ этого ему оставаться въ горахъ уже было нельзя, и Каспулатъ въ концѣ 1674 года переселился на правый берегъ Терека, въ сосѣдство съ воеводскимъ городомъ. Царь Акексѣй Михайловичъ, вы- соко цѣнившій многолѣтнюю преданность рода Каспулата, приказалъ от- нестись къ нему «ласково», и утвердилъ за нимъ запятыя имъ земли (?). Это было уже въ послѣдніе годы жизни царя Алексѣя Михайловича. Вскорѣ государь скончался, и на престолъ вступилъ четырнадцати-лѣтній сынъ его Ѳедоръ Алексѣевичъ При немъ возгорѣлась новая война за Ма- лороссію, и въ 1677 году Крымскій ханъ, вмѣстѣ съ турецкимъ визиремъ, въ качествѣ союзниковъ Польши, осадили Чигиринъ, занятый небольшимъ русскимъ гарнизономъ. На выручку къ нему направлены были Московскіе полки съ княземъ Ромодановскимъ, а съ Терека вызванъ князь Каспу- латъ съ его черкесами, съ 'Герскими и Гребенскими казаками. Походъ былъ удачный. Русскія лѣтописи говорятъ, что «казаки и прочіе царскіе ратные люди у Чигиринскихъ горъ людей турскихъ и крымскихъ и иныхъ земель войска нобили, и съ Чигиринскихъ горъ сбили, и окопы ихъ, и городки, и обозы, и наметы, и пушки, и знамена, и языки многіе пойма- ли. И турскаго салтана визирь, и Крымскій ханъ, видя надъ собою такіе промыслы, отъ обозовъ отступили и пошли въ свои земли» (•’). Никакихъ подробностей о подвигахъ нашихъ казаковъ реляція не. передаетъ, но что они были -объ этомъ свидѣтельствуетъ царская грамо- та, данная Каспулату, въ которой, перечисляя прежнія его заслуги и упо- миная Чигиринскій походъ, царь Ѳедоръ Алексѣевичъ пожаловалъ ему въ пожизненный доходъ весь пошлинный сборъ Терской таможни съ тѣмъ, «чтобы воеводамъ въ тотъ сборъ не вступаться» (‘). Здѣсь мы должны сдѣлать небольшое отступленіе, чтобы выяснить вопросъ: были или не были въ этомъ походѣ Гребенскіе казаки, такъ какъ Бентковскій и другіе изслѣдователи казачьей старины отрицаютъ эіо участіе. 1) «Гребенцы», говорятъ они, «.въ наказѣ, данномъ своимъ депутатамъ въ 1767 году, упоминаютъ о походѣ подъ Ригу, но умалчиваютъ о болѣе позднемъ походѣ подъ Чигиринъ,—значитъ они тамъ не были*. Откуда выводится такое заключеніе, трудно сказать, такъ какъ тѣ же Гребенцы, умалчивая о Чигиринѣ, умалчиваютъ о еще болѣе позднѣйшемъ походѣ,- о Полтавской битвѣ, гдѣ ихъ участіе несомнѣнно. Очевидно, что они пе- реименовали не всѣ мѣста, гдѣ были, ограничившись только нѣкоторыми, м
—101 — а потому принимать за доказательство отсутствіе въ наказѣ Чигирина нѣтъ основанія. 2) Ссылка на указъ, въ которомъ сказано, чтобы Каспулатъ шелъ съ Терскилш казаками и не упомянуты Гребенцы, также не есть доказа- тельство, такъ какъ извѣстно, что Московское правительство въ своихъ оффиціальныхъ бумагахъ часто объединяло оба войска однимъ общимъ именемъ «Терскаю». Наконецъ, «уклоненіе» Гребенскихъ казаковъ отъ "участія въ Чиги- ринскомъ походѣ они объясняютъ спѣшностью выступленія главныхъ силъ изъ Терки и тяжелымъ положеніемъ самихъ Гребенцовъ. Но и эти дово- ды несущественны; во первыхъ, самое слово «уклоненіе» показываетъ, что Гребенцы были вызваны, но отказались отъ похода, что, однако, ни- чѣмъ не подтверждается; во вторыхъ, стоверстное пространство, отдѣ- лявшее Гребенскихъ казаковъ отъ Терки, вовсе не такое большое раз- стояніе, чтобы Гребенцы не могли поспѣть къ общему сбору или догнать отрядъ на первомъ переходѣ, а въ настоящемъ случаѣ даже самый путь отряда, вверхъ по Тереку, пролегалъ невдалекѣ отъ Гребенскихъ город- ковъ. Что же касается до окружавшей ихъ опасности, то опасность эта ірозила имъ постоянно, но не мѣшала предпринимать даже такіе далекіе походы, какъ, напримѣръ, подъ Ригу и Полтаву. Мы остановились на этомъ эпизодѣ такъ долго для того, чтобы, опираясь на авторитетное свидѣтельство такого писателя, какъ Бутковь, удержать въ исторіи Гребенского войска славный Чигиринскій походъ и не лишить его одной изъ блестящихъ страницъ историческаго прошлаго. Собственно говоря, на Гребняхъ давно уже не было спокойствія, и причиной этого являлись два главные фактора: выселеніе чеченцевъ на плоскость изъ глубины Ичкеринскихъ горъ и распространеніе въ краѣ исламизма, шедшаго съ двухъ сторонъ: въ Чечню изъ Аваріи, въ Кабар- ду изъ Крыма. Подъ вліяніемъ ислама, этой религіи желѣза и крови чеченцы стали смотрѣть на казаковъ-христіанъ, какъ на прирожденныхъ враговъ, противъ которыхъ позволительны всѣ средства, а между тѣмъ и природныя качества народа жестокость нравовъ, жажда крови и нена- сытная алчность укрѣплялись въ нихъ все болѣе и болѣе. Въ одной изъ • гаринныхъ пѣсенъ прекрасно рисуются именно эти черты народнаго ха- рактера. «Неохотно приближаемся къ старости, неохотно отдаляемся отъ молодости». «Не хотите ли, добрые молодцы, храбрые потомки Турпала Нахчхуо, і спою вамъ народную пѣсню. «Какъ отъ удара шашки о кремень сыплются искры, такъ и мы явн- іись отъ Турпала Нахчхуо. «Родились мы въ ту ночь, когда щенилась волчица, и жены даны намъ въ то утро, когда голодный барсъ ревомъ своимъ будилъ уснувшія окрестности. «Вотъ мы кто—потомки Турпала Нахчхуо». Эта пѣсня даже въ переводѣ не утрачиваетъ своей оригинальной и безыскуственной простоты, отличающей всѣ подобные народные памят- ники. Яркими красками рисуетъ она передъ нами тотъ дикій характеръ 89
—102— чеченцевъ, который какъ бы отмѣченъ самою природой,- типъ, въ ко- торомъ дѣйствительно соединены характерныя черты барса и волка (’). Окончательный разрывъ между чеченцами и казаками произошелъ по слѣдующему поводу. Въ половинѣ XVII вѣка, когда въ Приволжскихъ сте- пяхъ появились калмыки, эти представители сильной когда-то монголь- ской расы, и начали тѣснить потомковъ золотой орды— ногаевъ, послѣд- ніе, подаваясь на Куму и на Малку, тянули за собою новыхъ страшныхъ пришельцевъ и довели ихъ до Кабарды. Кабардинскіе князья, всегда ис- кавшіе взять власть надъ чеченцами, съумѣли сойтись съ простоватыми калмыками, а князь Каспулатъ свелъ дружбу съ самимъ Аюкъ-ханомъ. Общими усиліями имъ удалось направить монгольское нашествіе на безу- рядную, не имѣвшую у себя ни князей, ни мурзъ демократическую Чеч- ню. Гребенскіе казаки, занимавшіе большую Черкасскую дорогу, очути- лись на пути ихъ нашествія, и имъ пришлось выбирать, на чью сторону стать въ предстоящей борьбѣ? Здравый смыслъ Гребенцовъ не позво- лилъ имъ рисковать своимъ благосостояніемъ, и они благоразумно рѣши- ли держаться въ сторонѣ какъ отъ калмыковъ, такъ и отъ чеченцевъ. Калмыки между тѣмъ разорили Чечню и утвердились на Чанты-Аргунѣ и на среднемъ теченіи Сунжи. Въ послѣднемъ мѣстѣ, на лѣвомъ берегу Ге- хи, при самомъ впаденіи ея въ Сунжу существуютъ понынѣ остатки ка- кихъ-то окоповъ, на которые указываютъ, какъ на мѣстопребываніе одно- го изъ названныхъ хановъ; сюда кумыки и крымскіе промышленники прі- ѣзжали скупать невольниковъ, а потому и самый укрѣпленный станъ про- звали Куларомъ, т. е. рынкомъ рабовъ. Другой такой же калмыцкій станъ находился на правомъ берегу Чанты-Аргуна, и это мѣсто зовется и по- нынѣ Улусъ-Кертъ, т. е. Калмыцкая крѣпость (с). Удалось ли въ концѣ концовъ чеченцамъ оттѣснить калмыковъ об- ратно за Терекъ, какъ говорятъ чеченскія преданія, угождая быть можетъ народному самолюбію, или же калмыки, неспособные къ осѣдлой жизни, просто встосковались по широкому раздолью степей и сами оставили за- воеванную землю,—дѣло не въ этомъ, а въ томъ, что опустошенія, произ- веденныя калмыками, возродили въ чеченцахъ окончательную вражду къ Гребенскимъ казакамъ, отказавшимъ имъ въ помощи. Къ чеченцамъ при- стали и Эндерійскіе кумыки, недовольные тѣмъ, что Гребенцы считали ихъ земли своею собственностью. Теперь чеченцы не стали уже доволь- ствоваться барантой, отгономъ скота и лошадей, а нападали на казачьи городки и уводили вь плѣнъ дѣтей и женщинъ. Послѣ долгихъ попытокъ удержаться на Гребняхъ, казаки убѣдились, что если прежде, при иныхъ отношеніяхъ къ сосѣдямъ, возможно было жить растянутою линіею почти на цѣлую сотню верстъ, то теперь это являлось уже немыслимымъ, и рѣшили перенести свои городки съ Гребней на правый берегъ Терека, по- выше того мѣста, гдѣ ихъ отцы съ такимъ геройствомъ отстаивали цар- скій острогъ, въ ту пору заросшій уже бурьяномъ. Событіе это случилось въ началѣ восьмидесятыхъ годовъ XVII вѣка. При вліятельномъ участіи князя Каспулата и при содѣйствіи брагунскаго владѣльца, они заняли мысъ, образуемый сліяніемъ Терека съ Сунжей, и основались здѣсь на мѣстности, достаточно огражденной отъ нечаянныхъ нападеній (7). Въ то же время, стремясь заручиться сильною поддержкой Московскаго пра-
— 103— вительства, которое одно могло оказать имъ серьезную помощь, они на- чинаютъ входить въ болѣе тѣсныя сношенія съ Терскими воеводами и, іакимъ образомъ, подобно Герцамъ, постепенно утрачиваютъ свою само- стоятельность. Существуетъ мнѣніе, что не всѣ Гребснцы переселились на Терекъ и что нѣкоторые городки остались на Гребняхъ, такъ какъ пространство, занятое ими между Сунжей и Терекомъ, было слишкомъ і ѣсно для размѣщенія цѣлаго войска (н). Весьма вѣроятно, что это было и гакъ, по краней мѣрѣ Ригельманъ утверждаетъ, что при новомъ пере- селеніи Гребенцовъ на лѣвый берегъ Терека, въ 1711 году, они постави- ли сначала только три городка, а два другіе присоединились къ нимъ нѣсколько позднѣе. Добившись сравнительной безопасности Гребснцы должны были поду- мать и объ устройствѣ домашняго хозяйства, отъ котораго зависѣло ихъ благосостояніе. Много потерь и убытковъ понесли домовитые казаки при ломъ переселеніи, но почва на избранной мѣстности оказалась плодо- родною, простору для скоговодствгі много, да и самый Терекъ способство- валъ сбыту ихъ произведеній, служа кратчайшимъ и удобнѣйшимъ пу- темъ для сообщеній съ Терками и Астраханью. Поэтому и самая куль- тура здѣсь не заглохла, а получила еще большее развитіе, нежели на I ребняхъ: появились обширные виноградники, тутовыя плантаціи и поля для сѣянія травы марены, охотно покупаемой за высокую цѣну Кизилбаш- (кими купцами. Казалось бы, что при такихъ условіяхъ жизнь Гребенцовъ должна бы войти въ болѣе спокойное русло, но тутъ поднялись невѣдомые до то- лі. религіозные вопросы, едва не втянувшіе ихъ въ новый политическій водоворотъ. До сихъ поръ религіозная буря, пронесшаяся въ серединѣ XVII вѣка по всей Руси и сломившая даже такія сильныя натуры, какъ патріархъ Никонъ, протопопъ Аввакумъ и другіе, ничѣмъ не коснулась I рсбенскихъ казаковъ; они едва ли даже слышали, что гдѣ-то тамъ, на Руси, происходятъ какія-то церковныя реформы. Они продолжали жить і Ьмъ, что принесли съ собою изъ старой Руси, молились по старымъ книгамъ, исполняли старые обряды, и никто не приходилъ къ нимъ ука- пывать новые порядки, никто не тѣснилъ и не гналъ ихъ за исполненіе с гарыхъ. Молодые священники и церковники, заступившіе мѣсто стари- ковъ, продолжали читать и пѣть тѣмъ самымъ уставомъ, какъ ихъ научи- ли отцы, но вмѣстѣ съ тѣмъ они продолжали покорствовать церковной власти, какъ это дѣлали тѣ же отцы, и также, какъ они, потомки ихъ •пили духовную іерархію. Никакого раскола здѣсь не было, ни о какомъ противленіи церкви не могло быть рѣчи, и они по своимъ старо-печат- нымъ книгамъ продолжали молиться и за царя, и за патріарха, и за іи Г.хъ, «еже во власти суть». Астраханскіе митрополиты, пользовавшіеся по отношенію къ своей гперхіи извѣстной автономіею, не считали нужнымъ входить въ тонкости нѣроисповѣдныхъ формальностей и продолжали ставить имъ пастырей изъ ихъ же воинственной среды, довольствуясь тѣмъ, что далеко въ го- рахъ горѣлъ неугасимо свѣточъ православія, что слабая русская община, Отрѣзанная отъ родины и объятая кругомъ чуждой тьмой мусульманства, і рі.пко держала вѣру отцовъ, пои простотѣ пастырей, какъ справедливо 91
—104— замѣчаетъ Попко, равнявшейся въ своемъ мѣстѣ величію. Мудрые прави- тели церкви относились къ своей окраинной паствѣ съ такою же умѣ- ренностію, какъ и дальновидные Московскіе вѣнценосны къ вольному ка- зачеству. Такъ шло до восьмидесятыхъ годовъ XVII столѣтія, когда расколъ, разгорѣвшійся на Дону въ громадный костеръ, съ тысячами человѣче- скихъ жертвъ, отразился наконецъ и на Терекѣ. Вотъ что произошло на Дону. Тамъ, еще въ Ю76 году, слѣдовательно во время Чигиринскихъ по- ходовъ, бѣжавшіе со всѣхъ сторонъ раскольники образовали въ лѣсу, по- выше впаденія въ Донъ Хопра, монастырь или пустынь, гдѣ попъ Саве- лій впервые провозгласилъ отлученіе отъ церкви царя и патріарха и за- претилъ за нихъ молиться. Попа схватили сами же казаки и сожгли въ Черкаскѣ всенародно Въ Москвѣ узнали объ этомъ только черезъ годъ и велѣли разорить пустынь, какъ основанную безъ царскаго указа и грамоты патріарха. Къ сожалѣнію, повелѣніе это во время не было испол- нено, и бунтъ сталъ разгораться Схватились только тогда, когда онъ вспыхнулъ страшнымъ пожаромъ, который тушить было поздно. Донское войско въ полномъ составѣ, съ своимъ атаманомъ Фроломъ Минаевымъ, находилось тогда въ походѣ, и сѣятели смутъ, не встрѣчая препятствій, повсюду разносили всевозможные нелѣпые толки то о ка- кой-то ереси, поглотившей будто бы русскую землю, то о пришествіи на землю антихриста, то о необходимости утвердить на Дону «древлее пра- вославіе». Ко всѣмъ казачьимъ войскамъ на Терекъ, на Гребни и на Яикъ разосланы были грамоты, приглашавшія всѣхъ стоять за старую вѣру (’). Вся эта вакханалія продолжалась до возвращенія на Донъ атамана Фрола Минаева, который тотчасъ собралъ войсковой кругъ, —и первый, дерзнувшій на немъ произнести хулу на царское имя, тутъ же былъ убитъ по приговору самаго круга. Мятежъ на Дону присмирѣлъ. Тогда ка- заки-раскольники, избравъ себѣ атаманомъ бѣглаго попа Левку Маныцка- го, двинулись на рѣку Медвѣдицу и засѣли въ верховьяхъ ея на Запо- лянскомъ островѣ. Здѣсь ихъ собралось до 1700 чечовѣкъ съ женами и и дѣтьми; они устроили себѣ шалаши, срубили часовню и укрѣпили свой городокъ рвомъ и полисадами. Между тѣмъ въ апрѣлѣ 1688 года изъ Черкаска выступилъ отрядъ изъ тысячи Донскихъ казаковъ, съ атама- номъ Осипомъ Михайловымъ и двинулся къ Чирской обители; но такъ какъ тамошніе старпы, предвидя бѣду, разбѣжались, то отрядъ разорилъ пустынь и повернулъ къ Заполянскому острову. Вѣсть о его приближеніи сильно смутила обитателей городка, не оказавшихъ въ этомъ случаѣ еди- нодушія: одни рѣшили защищаться и остались на мѣстѣ, другіе, считая свое убѣжище недостаточно безопаснымъ, наскоро собрались въ путь, и Левка Маныцкій повелъ* ихъ знакомою дорогой на Куму. Заполянскій городокъ былъ обложенъ. Но вмѣсто того, чтобы, поль- зуясь раздѣленіемъ противниковъ, однимъ ударомъ покончить съ мяте- жемъ, казачій атаманъ завелъ переговоры, стараясь склонить ихъ къ по- корности одними убѣжденіями, которыя еще никогда никого не убѣждали. Мятежники искусно воспользовались этимъ, усилили свои ряды новыми ‘»3
—105— толпами, и въ концѣ концовъ Донцы вынуждены были отступить. Тогда раскольники сами перешли въ наступленіе, сожгли нѣсколько казачьихъ городковъ и возвратились на свой Заполянскій островъ. Но здѣсь ихъ встрѣтили царскія войска и вмѣстѣ съ Донскими казаками взяли ихъ воровской городокъ приступомъ, причемъ всѣ обитатели его бы- ли перебиты поголовно, и немало погибло при томъ и дѣтей, и жен- щинъ. На Кумѣ обстояло дѣло иначе. Здѣсь также поставленъ былъ городокъ на крѣпкой лѣсистой мѣст- ности, при впаденіи въ Куму рѣчки Томузловъ, близь развалинъ старыхъ Маджаръ; его укрѣпили и вооружили деревянными пушками съ желѣзны- ми обручами Послѣдняя затѣя не такъ смѣшна и ничтожна, какъ мо- жетъ показаться съ перваго раза. Подобныя пушки, представляющія со- бой простой выдолбленный обрубокъ, могутъ легко переноситься однимъ человѣкомъ, выдерживаютъ три-четыре выстрѣла картечью и, когда про- тивникъ идетъ грудь на грудь, способны причинить ему большія потери. Л разорвется такая пушка, такъ ее не жаль и бросить, потому что пер- вая попавшаяся кузница изготовитъ новую артиллерію. Народа у Маныц- каго набралось около двухъ тысячъ, но тутъ были уже не одни расколь- ники—ревнители старой вѣры,—люди все таки извѣстныхъ религіозныхъ убѣжденій, а въ большинствѣ бѣжавшіе крестьяне, холопы, воры и раз- бойники, которымъ все равно угрожала каторга. Слить во едино всю эту разнохарактерную массу, въ которой гнѣздилось такъ много непохваль- ныхъ инстинктовъ, было нелегко тѣмъ болѣе, что сами атаманы Левка Маныцкій, Костька Ивановъ, Сенька Провоторовъ и другіе тянули въ раз- ныя стороны, а духовные руководители, старцы Ѳеодосій и Пафнутій, изъ которыхъ послѣдній, когда было нужно, ратовалъ въ кабардинскомъ платьѣ верхомъ на конѣ, не имѣли нравственнаго вліянія. Вотъ съ этимъ то сбродомъ, принесшимъ съ собою всю страстность и нетерпимость политическихъ взглядовъ, и пришлось столкнуться на- шимъ Гребенскимъ казакамъ. Сначала Гребенцы, обманутые ихъ льсти- выми рѣчами, отнеслись къ нимъ до того сочувственно, что войсковой аіаманъ Иванъ Кукля предложилъ имъ поселиться въ Гребенскихъ город- кахъ, гдѣ они нашли бы полную безопасность, а другой атаманъ одного иль городковъ, Якушка Емельяновъ, прислалъ имъ даже пушку на случай обороны отъ лихихъ людей. Но Кумскіе раскольники не спѣшили однако воспользоваться такимъ любезнымъ приглашеніемъ. Не тихая пристань прельщала ихъ, а напротивъ, открытое море, полное бурь, дикій разгулъ н буйная воля,—вотъ что манило къ себѣ кумскихъ раскольниковъ, и очень можетъ быть, что въ ихъ воспаленныхъ мозгахъ уже рисовалась возможность воскресить былыя, позабытыя народомъ времена Стеньки Разина. Между тѣмъ Московское правительство, встревоженное готов- ностью Гребенцовъ принять у себя раскольниковъ, спѣшило разъяснить имъ то, что произошло на Дону и какого именно сорта люди пожалова- ли къ нимъ на Куму. Возможно, что одни эти разъясненія, быть можетъ, убѣдили бы Гребенцовъ. но Кумскіе раскольники сами поторопились рас- крыть свои карты, и ихъ стремленіе къ измѣнѣ отечеству сразу застави- ло отшатнуться отъ нихъ и Гребенцовъ. и Терцевъ. 93
—106— Зато ближайшую и сильную поддержку нашли они въ лицѣ Кабар- динскаго князя Муртазали Мисостова, который не только позволилъ имъ поселиться на своей землѣ, но доставилъ еще безплатно тысячу возовъ хлѣба съ тѣмъ, чтобы они, пользуясь его покровительствомъ, дѣлились съ нимъ своею добычею. Но того же самаго сталъ добиваться и Тарков- скій шамхалъ Будай-ханъ, предлагавшій имъ безопасное убѣжище на са- момъ берегу Каспійскаго моря, откуда еще легче было производить мор- скіе разбои. Предложеніе было заманчиво, да и самые планы шамхала бы- ли гораздо обширнѣе. Онъ захотѣлъ завести у себя русское вольное ка- зачье войско въ противовѣсъ Гребенцамъ и Л ерцамъ, и затѣмъ, при его содѣйствіи, отнять у насъ низовья Терека и Волги, чтобы открыть себѣ свободный путь къ астраханскимъ юртамъ. Планъ былъ грандіозенъ, хотя не соотвѣтствовалъ ни матеріальнымъ, ни духовнымъ средствамъ шам- хальства, но объ этомъ мало кто думалъ. Между тѣмъ, пока шли эти пе- роговоры, Мисостовъ, чтобы не терять напрасно времени, предложилъ рас- кольникамъ сдѣлать нападеніе на Терскій городъ, который въ то время на половину былъ истребленъ страшнымъ пожаромъ и не успѣлъ еще оправиться. И вотъ, весною 1689 года, Маныцкій съ своими шайками, двѣ тысячи кабардинцевъ, да двѣ тысячи Азовскихъ татаръ, двинулись къ Тер- камъ. Къ счастію, Гребенскіе казаки, слѣдившіе за новыми пришельцами, успѣли предупредить воеводу, и стольникъ Тимофей Опухтинъ самъ вы- ступилъ къ нимъ навстрѣчу. Къ нему присоединились и Терскіе, и Гре- бенскіе казаки. Видя, что открытый бой будетъ не подъ силу, Мисостовъ быстро измѣнилъ направленіе и бросился на опустѣвшіе Гребенскіе го- родки, чтобы захватить ихъ врасплохъ; но воевода и здѣсь успѣлъ пере- градить ему путь,—и предпріятіе рушилось. Разгорѣвшіяся страсти требовали однако выхода, и раскольники, вмѣстѣ съ азовскими татарами, въ то же лѣто нагрянули на Донъ, когда войско находилось опять въ Крымскомъ походѣ. Пользуясь этимъ, они намѣревались вытѣснить съ Дона остальныхъ казаковъ и, водворившись въ ихъ городкахъ, отдаться въ подданство Турецкому султану. По дерзкій замыселъ этотъ имъ не удался; геройская оборона Кагальницкаго городка задержала ихъ движеніе и дала возможность стянуть достаточныя силы для защиты Черкаска, а тамъ подоспѣло войско, вернувшееся изъ похо- да, и мятежники Цымлянской станицы понесли сильное пораженіе. Съ этого момента разрывъ послѣднихъ съ родиной сталъ очевиденъ (,0). Опа- саясь теперь нашествія на. Куму съ одной стороны Донскихъ казаковъ, съ другой Терскихъ воеводъ, Левка Маныцкій собралъ возлѣ себя^ около 150 человѣкъ и ушелъ съ ними въ Шамхальскія владѣнія. За нимъ по- слѣдовалъ и Костька Ивановъ съ своими приверженцами; остальные оста- лись еще на Кумѣ, выжидая, что будетъ. Султанъ Будай-ханъ принялъ своихъ гостей радушно, помогъ имъ об- завестись лошадьми и морскими стругами, а для поселенія указалъ мѣсто, чрезвычайно удобное для морскихъ набѣговъ. Это былъ треугольникъ, об- разуемый впаденіемъ въ море рѣки Судака и притока его Аграхани, гдѣ, спустя 33 года, возникла русская крѣпость Св. Креста, заложенная Петромъ Великимъ во время похода его въ Персію. Весь 1690 годъ раскольники провели въ безпрерывныхъ наѣздахъ: 91
— 107— іо пускались въ море и грабили караваны и персидскія бусы, то появля- лись на Дону или на Волгѣ, то тревожили Гребенскіе городки и даже подбѣгали подъ самые Терки. Терскій воевода Языковъ, сильно обезпо- коенный такимъ близкимъ сосѣдствомъ воровского притона, писалъ объ этомъ въ Москву, но въ Москвѣ не хотѣли явнаго разрыва съ Шамха- ломъ и прибѣгли къ старому способу уговоровъ и убѣжденій. Составле- ны были царскія грамоты, въ которыхъ именемъ государя обѣщали пол- ную амнистію тѣмъ, кто возвратится на Донъ. Два раза съ такими пред- ложеніями ѣздилъ къ Шамхалу дворянинъ Левъ Щукинъ, но обѣ поѣздки его, какъ и надо было ожидать, не привели ни къ какимъ результатамъ. Шамхалъ отвѣчалъ, что онъ своихъ казаковъ не удерживаетъ, такъ какъ они ему вовсе не надобны, но вопреки обычаямъ страны не можетъ на- рушить законовъ гостепріимства и выгнать ихъ изъ своей земли; а вмѣстѣ съ тѣмъ, не желая терять вѣрный источникъ своихъ доходовъ, онъ въ зихомолку уговаривалъ ихъ оставаться у него и не слушать царскихъ призывовъ. Изъ послѣдней поѣздки Щукинъ уже не возвратился: онъ былъ убитъ изувѣрами вмѣстѣ съ двумя сопровождавшими его Терскими казаками,—случай, вызвавшій сильнѣйшее раздраженіе между нашими ка- заками (’). Несмотря на двѣ неудачи, въ Москвѣ упорно продолжали отстаивать квою миролюбивую политику и рѣшили отправить третье посольство, но уже при посредствѣ одной умной и вліятельной женщины, княгини Таук- салъ Тальбековны, пользовавшейся большимъ уваженіемъ Шамхала и нсѣхъ сосѣднихъ владѣтелей. Это была вдова двоюроднаго дѣда знамени- то Каспулата, князя Алегука Сунчалѣевича, скончавшагося бездѣтнымъ, и подъ ея-то покровительство поступилъ третій посолъ, думный дворя- рянинъ Басовъ ('-). Онъ прибылъ къ Шамхалу въ началѣ 1691 года и, благодаря участію княгини, добился свиданія съ раскольниками, которое произошло, однако, для безопасности посла въ самой ставкѣ Шамхала. Гаскольники наотрѣзъ отказались принять царскую грамоту и грубо от- ні.чали Басову: «Намъ жить здѣсь не тѣсно. Шамхалъ не отнимаетъ у насъ вѣры; живемъ и вѣру держимъ, какъ хотимъ, а идти намъ на Донъ ►за какимъ добромъ?» Такъ ни съ чѣмъ возвратился и Басовъ (* ’). Но недолго послѣ того гуляла и воровская вольница. Въ слѣдую- щемъ же году казаки перессорились съ кумыками на дѣлежѣ какой-то до- бычи, причемъ общитали и своего благодѣтеля, Тарковскаго Шамхала. (кора дошла до рѣзни, и такъ какъ шамхалъ и кумыки оказались силь- нѣе, то казакамъ-раскольникамъ пришлось чрезвычайно жутко. Какъ разъ въ это же время, осенью 1692 года, пришло извѣстіе, что стрѣлец- кіп Голова Волковъ выступилъ изъ Терской крѣпости съ сильнымъ отря- домъ и идетъ на Аграхань, чтобы окончательно покончить съ разбойни- чьимъ гнѣздомъ и разорить городокъ. Времени терять было нельзя, и Невка Маныцкій, спѣшно собравшись въ походъ, двинулся на Кубань, гдѣ расчитывалъ отдаться въ подданство другому благодѣтелю, триста лѣтъ «ерзавшему русскія окраины,—Крымскому хану. Не всѣ раскольники по- шли однако за Маныцкимъ; 150 человѣкъ, отдѣлившись отъ него, пере- шли на Терекъ и, принеся повинную, поселились въ казачьихъ городкахъ; другіе же съ Костькой Ивановымъ перебрались къ горцамъ и вмѣстѣ съ 95
—108— ними стали промышлять мелкими разбоями. При Левкѣ Маныцкомъ оста- талось не болѣе 500 человѣкъ. Между тѣмъ, чтобы не пропустить бѣглецовъ на Кубань, Волковъ двинулъ на перерѣзъ имъ къ Сунженской переправѣ стрѣлецкаго голову Сербина. Но такъ какъ пѣшіе стрѣльцы никогда не поспѣли бы во вре- мя, то княгиня Тауксалъ Тальбековна выслала на помощь всѣхъ своихъ узденей, а къ нимъ по пути присоединились еще Гребенскіе и Терскіе казаки. Весь этотъ отрядъ, пустившійся къ Сунжѣ, настигъ раскольни- ковъ на самой переправѣ и разбилъ ихъ на голову; погромъ былъ такъ великъ, что едва ли 200 человѣкъ увидѣли берега Кубани; взяты были знамена, плѣнные, множество вьюковъ съ дорогими товарами, и наши казаки вернулись домой съ большою добычей (14). Возвращена была назадъ и та пушка, которую когда то Гребенцы дали Маныцкому (,г‘). Нельзя не отмѣтить, что историческіе акты, упоминая объ узденяхъ княгини Тауксалъ Тольбековны, ничего не говорятъ о Терскихъ и Гре- бенскихъ казакахъ, но отсюда отнюдь нельзя заключать, какъ это дѣла- ютъ Бентковскій и другіе, будто бы въ то время Гребенцы не толь- ко не служили Россіи, но были ей враждебны. Неопровержимымъ доказательствомъ противнаго служитъ то, что Московское правитальство само признало ихъ заслуги и отпустило 7239 р.—сумма огромная по тог- дашнему времени,—«для раздачи узденямъ, мурзамъ, Терскимь иГрсбен- скимъ казакамъ за пораженіе аграханскихъ раскольниковъ» (,6). Въ заключеніе нужно сказать, что Левка Маныцкій, добравшись до Кубани, поселился у Черной Протоки, откуда продолжалъ еще нѣкоторое время дѣлать набѣги на южно-русскіе окраины, но въ 1695 году онъ схваченъ былъ Донскими казаками, привезенъ въ Черкаскъ и тамъ, по приговору войска, разстрѣлянъ. Послѣ него не нашлось достойнаго преем- ника, и ряды раскольниковъ стали быстро рѣдѣть; большинство, восполь- зовавшись амнистіей, вернулось на Донъ, а другіе, отбившіеся совершен- но отъ честной жизни, обратились въ простыхъ разбойниковъ, продол- жавшихъ, въ виду своей малочисленности, дѣйствовать уже украдкой. Около того же времени опустѣлъ и городокъ на Кумѣ, гдѣ начались нелады между самими обитателями. Наиболѣе энергичный элементъ съ Савкой Пахомовымъ ушелъ на Кубань, а остальные частью возврати- лись на родину, частью разбрелись въ разныя стороны, а не малое число ихъ сѣло и въ Гребенскихъ городкахъ (17). Такъ уничтожились всѣ три гнѣзда раскола—на Аграхани, Кумѣ и Ку- бани; и казаки въ своихъ отпискахъ болѣе о нихъ уже не упоминаютъ. 96
—109 Глава X. Въ 1682 году, почти одновременно съ переселеніемъ Гребенскихъ ка- заковъ на Терекъ, скончался царь Ѳедоръ Алексѣевичъ, и въ Москвѣ на- чалась опять, если не та, полная самозванцами, смутная пора, которая сопровождала кончину Ѳедора Ивановича, то не менѣе опасная для го- сударства страшными бунтами московскихъ стрѣльцовъ. Престолъ не былъ празднымъ, но явилось событіе, никогда еще не бывавшее въ рус- ской исторіи— на немъ сидѣли два малолѣтніе царя Иванъ и Петръ Алек- сѣевичи, а державная власть фактически находилась въ рукахъ прави- тельницы, старшей сестры ихъ, честолюбивой царевны Софіи Алексѣевны. Достиженіемъ власти она была обязана исключительно бунту стрѣльцовъ, вручившихъ ей кормило правленія. Но своеволіе послѣднихъ, принявшихъ угрожающее положеніе даже противъ самой правительницы, вынудило ее наконецъ принять рѣшительныя мѣры, чтобы избавить себя отъ непро- шенной опеки.—И стрѣльцы были разгромлены: начальники ихъ схваче- ны и казнены, бунтъ усмиренъ, и началось жестокое преслѣдованіе рас- кольниковъ, которые толпами бѣжали на Донъ, на Куму, за шведскія и польскія границы. Внутреннія смуты не отвлекали, однако, правительницу отъ политиче- скихъ задачъ, преслѣдуемыхъ Россіею, и на первый планъ былъ выдви- нутъ вопросъ о покореніи Крыма. Изъ всѣхъ татарскихъ владѣній, обра- зовавшихся на развалинахъ Золотой Орды, долѣе всѣхъ просуществовало Крымское ханство. Въ описываемую эпоху оно не могло уже угрожать политической самостоятельности русскаго государства, но представляло собою все еще опаснаго сосѣда. Въ теченіе нѣсколькихъ столѣтій Россія подвергалась набѣгамъ крымскихъ татаръ, оставлявшихъ послѣ себя слѣ- ды страшныхъ опустошеній; горѣли деревни и села, обращались въ раз- валины богатые города, исчезали стада, уводились жители десятками ты- сячъ въ плѣнъ и поіибали въ тяжелой неволѣ. Въ царской грамотѣ по поводу новаго Крымскаго похода говорилось между прочимъ, что онъ предпринимается для избавленія русской земли отъ нестерпимаго униже- нія. Русское царство платитъ татарамъ ежегодную дань и терпитъ за то справедливыя укоризны отъ сосѣднихъ государей, а границъ своихъ этою данью все же не охраняетъ; ханъ беретъ деньги и разоряетъ русскіе го- рода. Чтобы положить конецъ этимъ бѣдствіямъ, правительница Софья Алексѣевна рѣшила сдѣлать первую попытку перейти изъ оборонитель- наго положенія въ наступательное, и весною 1687 года двинула къ пре- дѣламъ Крыма стотысячную армію, подъ начальствомъ князя Василія Го- 97
—110— лицына. Въ составь этой арміи призваны были и Терскіе и Гребенскіе казаки. Походъ этотъ совпалъ какъ разъ съ первыми годами переселенія Гре- бенцовъ на Терекъ, когда домашнее хозяйство ихъ не было еще устрое- но, а слухъ о появленіи на Дону какихъ-то раскольниковъ тревожилъ и волновалъ городки, не успѣвшіе еще разобраться порядкомъ, въ чемъ за- ключается дѣло. Трудно было Гребенцамъ послѣдовать въ это время при- зыву правительства, но самая цѣль похода, заставлявшая отрѣшиться отъ всего, кромѣ чувства долга по отношенію къ русской землѣ, заставила и Гребенцовъ забыть всѣ неблагопріятныя условія ихъ жизни и отдѣлить значительную часть своихъ силъ въ армію Голицына, вмѣстѣ съ своими сосѣдями Т ерцами. Изъ оффиціальнаго перечисленія войскъ, участвовав- шихъ въ этомъ походѣ, видно, что всѣхъ казаковъ - Донскихъ, Яицкихъ, Терскихъ, Гребенскихъ, ногайскихъ мурзъ и калмыковъ было 16 тысячъ, но сколько въ этомъ числѣ заключалось людей, прибывшихъ именно съ береговъ Терека и Сунжи, нигдѣ не обозначено. Нельзя не пожалѣть, что наши старые документы, относящіеся къ военному дѣлу, страдаютъ из- лишнею краткостью и сухостью, и мы не находимъ въ нихъ никакихъ подробностей о дѣйствіяхъ нашихъ казаковъ. Укажемъ же по крайней мѣрѣ, въ чемъ заключалась самая сущность похода, что видѣли и что пе- ренесли они наравнѣ съ другими войсками. Въ маѣ 1 о87 года весь отрядъ собрался на рѣчкѣ Мерло, лѣвый при- токъ Ворсклы, и отсюда двинулся къ югу, по направленію къ Конскимъ Водамъ составлявшимъ нашу границу съ Крымомъ. Отъ сборнаго пункта до Конскихъ Водъ (лѣвый притокъ Днѣпра) считалось 300 верстъ, но, что- бы пройти сравнительно небольшое пространство, потребовался цѣлый мѣ- сяцъ, благодаря тяжелымъ обозамъ, двигавшимся за полками. Только 13 іюня переправились наконецъ черезъ Конскія Воды и вступили въ обшир- ныя, безводныя крымскія степи. О непріятелѣ не было даже слуховъ, но насъ поджидалъ другой, еще болѣе опасный врагъ это степной пожаръ, уничтожившій повсюду подножный кормъ для скота. Вся степь покрыта была сплошнымъ огнемъ на необозримомъ пространствѣ; воздухъ напол- ненъ былъ тяжелымъ запахомъ гари, отъ которой трудно было дышать, а дымъ и копоть мѣшали видѣть предметы даже на близкомъ разстояніи; воды не было, лошадей и воловъ кормить было нечѣмъ, и конница на своихъ измученныхъ и обезсилѣнныхъ коняхъ становилась безполезною. Тогда собранъ былъ военный совѣтъ для рѣшенія вопроса, какъ поступить при такихъ затруднительныхъ обстоятельствахъ? Большинствомъ голо- совъ рѣшено было продолжать наступленіе. Однако выполнить это рѣше- ніе было нелегко. Отъ сильнаго зноя и жажды люди болѣли, лошади па- дали; въ два дня едва-едва прошли 12 верстъ, а до Перекопа, сильной крѣпости, переграждавшей доступъ на Крымскій полуостровъ по узкому перешейку между Чернымъ и Азовскимъ морямщ оставалось еще около ста сорока верстъ. Голицынъ собралъ военный совѣтъ, но на этотъ разъ никто уже не спорилъ, и войска отведены были назадъ, на Конскія Воды, не видѣвъ даже непріятеля (’)• Еще неудачнѣе окончился второй походъ, предпринятый тѣмъ же Го- лицынымъ въ 1689 году. Съ Терека опять выступили Терскіе и Гребен-
скіе казаки, хотя появленіе на Аграхани Донскихъ и Кумскихъ расколь- никовъ держало въ тревогѣ всю Герскую окраину. Войска выступили изъ своихъ мѣстъ въ морозную зиму, среди глубокихъ снѣговъ, но зато при- были въ Крымъ раннею весной, когда молодая трава покрывала степи красивымъ зеленымъ ковромъ, еще не выгорѣвшимъ отъ солнца. Здѣсь начались встрѣчи съ непріятелемъ. Верстахъ въ 70 отъ Перекопа, 16 мая, авангардъ нашъ былъ сильно атакованъ массою татарской конницы; каза- ки были смяты, 20 орудій потеряны, и авангарду грозило серьезное пора- женіе, если бы на помощь не подоспѣли главныя силы. Татары были от- биты, но на краю горизонта повсюду виднѣлись конныя толпы ихъ, кру- жившіяся вокругъ оі ряда, какъ коршуны, ожидавшіе добычу. 20 мая вой- ска достигли наконецъ Перекопа—цѣли нашихъ походовъ; за нимъ начи- нался уже Крымъ. Войска увидѣли передъ собою высокій, хорошо укрѣ- пленный замокъ, опоясанный широкимъ рвомъ, прорѣзывавшимъ весь пе- решеекъ; съ одной стороны виднѣлось Черное море, съ другой Гнилое озеро; вода вездѣ соленая, колодцевъ нѣтъ, а люди уже два дня не полу- чали воды, лошади опять начали падать; еще нѣсколько дней, и не на чѣмъ будетъ везти тяжелый нарядъ (артиллерію). Оставалось одно—или немедленно брать крѣпость штурмомъ на глазахъ всей Крымской арміи, стоявшей неподалеку, или отступить, такъ какъ всякое промедленіе мо- гло стать гибельнымъ. Па военномъ совѣтѣ единогласно принято было по- слѣднее рѣшеніе, и русскія войска, слабо преслѣдуемыя ханомъ, 29 мая вступили уже обратно въ предѣлы своего отечества (-). Такъ неудачно окончились послѣднія военныя предпріятія до-Петровской эпохи, начатыя съ столь значительными силами и средствами. Походъ Голицына доказалъ окончательно всю несостоятельность устройства вооруженныхъ силъ Рос- сіи, требовавшихъ безотлагательно коренныхъ преобразованій, и эта за- дача попала въ мощныя руки Великаго Петра. Во время второго Крымскаго похода въ 1689 году Петру исполнилось уже 17 лѣтъ. Двоевластіе окончилось. Царь Иванъ Алексѣевичъ, болѣз- ненный и полуслѣпой, самъ отказался отъ участія въ дѣлахъ и показы- вался передъ народомъ рѣдко, только при торжественныхъ случаяхъ, до вольствуясь носимымъ имъ титуломъ и саномъ царя. Напротивъ, сильный духомъ, полный энергіи, развитый физически и умственно не по своимъ годамъ, юный Петръ твердо взялъ въ свои руки бразды правленія и съ этой минуты становится единовластнымъ. Крамола и интриги правитель- ницы Софьи Алексѣевны были имъ сломлены, стрѣльцы, эта надворная пѣхота, поддерживавшая своими мятежами ея честолюбивые замыслы, смирились и, казалось, окончательно покорились желѣзной волѣ Петра. А молодой царь неустанно работалъ между тѣмъ надъ грандіознымъ пла- номъ преобразованія Россіи, особенно вооруженныхъ силъ, по образцу со- <ѣднихъ западныхъ государствъ. Ему необходима была стойкая, дисципли- нированная, хорошо обученная армія; стрѣльцы и древне-русская конница, набираемая изъ боярскихъ дѣтей и дворянъ съ ихъ слугами, ему не годи- лись. Изъ стараго быта, доставшагося ему въ наслѣдство, Петръ доро- жилъ только одними казаками; онъ видѣлъ въ нихъ мощную русскую си- лу; но только силу еще безпорядочную, которую надо было подчинить се- бЬ и направить въ надлежащее русло. Все это, какъ увидимъ, и было до- 9')
—На- стигнуто имъ постепенно. Сознавая въ тоже время широкія міровыя за- дачи, предлежащія Россіи, Петръ видѣлъ ясно, что для выполненія ихъ ей не доставало моря, и первыя усилія его обращаются кь Азову, лежав- шему въ низовьяхъ Дона и переграждавшему намъ путь къ Азовскому и Черному морямъ. Походъ назначенъ былъ весною 1695 года, и отрядъ Тер- скихъ и Гребенскихъ казаковъ снова былъ вызванъ на Царицынскую пе- револоку, гдѣ долженъ былъ присоединиться къ передовой дивизіи Гордо- на, плывшей на судахъ по Дону. Вмѣстѣ съ нею наши казаки и подошли къ Азову 26 іюня, а черезъ два дня прибылъ и Петръ съ остальными войсками. Началась осада. Азовъ представлялъ собою сильную крѣпость, обнесенную каменными стѣнами съ бастіонами и внутреннимъ замкомъ, а вокругъ стѣнъ насыпанъ былъ еще высокій земляной валъ съ глубокимъ и широкимъ рвомъ. Гарнизонъ защищался упорно, а между тѣмъ у насъ скоро обнаружился недостатокъ продовольствія. Многочисленная татар- ская конница, господствовавшая надъ окрестною степью, не пропускала обозовъ, а доставка водою была заграждена двумя каменными башнями, поставленными по обѣ с гороны Дона. Чтобы открыть сообщеніе, вызваны были 200 человѣкъ охотниковъ изъ числа казаковъ, находившихся въ отрядѣ, и одна изъ эгихъ башенъ взята была штурмомь, а другую, спу- стя два дня, турки покинули сами. Были ли въ числѣ охотниковъ Гребен- скіе и Терскіе казаки, а равно что дѣлали они при осадѣ крѣпости, свѣ- дѣній не сохранилось. Нельзя не отмѣтить однако одинъ кровавый эпи- зодъ, сопровождавшій тогдашнюю кампанію. Это былъ жестокій бой 15 іюля, когда турки въ полдень сдѣлали вылазку и, заставъ врасплохъ ди- визію Гордона, нанесли ей большое ^пораженіе. Пока подоспѣла выручка, турки вывели у насъ изъ строя болѣе тысячи человѣкъ и увезли съ со- бою семь пушекъ, а остальныя заклепали. Эта неудача вмѣстѣ съ двумя отбитыми штурмами заставила Петра, послѣ долгаго колебанія, снять оса- ду, и войска были распущены (’). Такъ наступилъ 1696 годъ съ его великимъ значеніемъ въ русской и даже во всемірной исторіи: въ январѣ мѣсяцѣ скончался царь Иванъ Алексѣевичъ, и Петръ сталъ единственнымъ властелиномъ и самодерж- цемъ Русской земли. Среди борьбы и съ внѣшними, и съ внутренними врагами—поборниками старой Московской Руси—Петра не покидала мысль объ Азовѣ, и приготовленія къ новому походу шли такъ дѣятельно, что въ іюнъ того же 1696 года русскія войска опять стояли уже передъ крѣ- постью. Ни Терцы, ни Гребенцы на этотъ разъ не были вызваны и оста- вались въ своихъ домахъ. Но участь Азова, съ которымъ связывалось у нихъ такъ много воспоминаній, не могла не интересовать казаковъ, и они жадно ловили тѣ слухи, которые доносились до нихъ съ театра во- енныхъ дѣйствій. Скоро прискакали въ ихъ городки гонцы отъ Терскаго воеводы съ извѣстіемъ, что крѣпость взята и что главными виновниками успѣха были Донскіе и Запорожскіе казаки: имъ надоѣли тяжелыя осад- ныя работы, и они въ одинъ прекрасный день- это случилось 17 іюля,— бросились на приступъ одни и ворвались въ городъ, но отраженные отъ замка, залегли на валахъ, откуда никакія турецкія силы не могли ихъ вы- бить. Петръ тотчасъ двинулъ остальныя войска, и 18 іюля крѣпость бы- ла занята русскими войсками. к-о
И въ Теркахъ, и въ Гребенскихъ городкахъ праздновали побѣду надъ Азовомъ также, какъ въ Москвѣ и по всей Россіи. Сидя у своихъ оча- говъ за праздничной «чапурой», старые Гребенцы вспоминали, какъ лѣтъ за сорокъ передъ этимъ, когда они были молоды, когда въ бородахъ ихъ не появлялось еіце предательской сѣдины, сами они ходили подъ тотъ-же Азовъ и съ тѣми-же Донцами и Запорожцами штурмовали его безъ пу- шекъ, съ одними голыми руками; вспоминали они и страшную ночь подъ Черкаскомъ, когда внезапно налетѣла на нихъ орда и порубила сонныхъ. Много Гребенцовъ сложило тогда свои головы на чужой землѣ, и теперь уцѣлѣвшіе отъ того погрома утѣшались тѣмъ, что казаки черезъ нѣ- сколько дней расчитались за свою неудачу, и за каждую казачью голову татары заплатили имъ сотнями труповъ. Обидно было Гребенскимъ и Терскимъ казакамъ не участвовать въ послѣднемъ походѣ, гдѣ они, ко- нечно, раздѣлили бы съ Донцами и Запорожцами славу казацкаго при- ступа. Интересовало ихъ взятіе Азовгі еіце и потому, что съ судьбою его связывалась су іьбгі нашихъ бѣглецовъ съ Аграхани Когда казаки ходили въ первый походъ въ 1695 году. Крымскій ханъ собралъ въ Азовъ всѣхъ Аграханскихъ раскольниковъ, которые, пользуясь знаніемъ языка и на- шихъ обычаевъ, усердно служили ему въ качествѣ лазутчиковъ. Многіе изъ нихъ, отказавшись отъ родины, отказались вмѣстѣ съ тѣмъ отъ вѣ- ры своихъ отцовъ, приняли магометанство и стали самыми злѣйшими врагами христіанъ. Ту же предательскую роль играли они и во ' второмъ походѣ. Но тутъ имъ не посчастливилось: Азовъ былъ взятъ и вмѣстѣ съ нимъ были взяты и наши измѣнники. Условія капитуляціи, по которой турецкія войска отпущены были домой, ихъ не коснулись, они, подъ силь- нымъ конвоемъ, отправлены были въ Черкаскій городокъ и тамъ всена- родно повѣшены (4). Тотъ низкій нравственный уровень, до котораго дошли кубанскіе ра- скольники, еіце въ большей степени сказался на тѣхъ казакахъ, которые съ Костькой Ивановымъ поселились среди кумыковъ и чеченцевъ. От- вергнутые родиной, живя годами среди чужого племени, безъ священни- ковъ и церковной службы, они скоро забывали вѣру отцовъ, за которую когда-то такъ страстно ратовали, и, опускаясь нравственно все ниже и ниже, стали враждебны всему, что имъ напоминало родийу; вмѣстѣ съ кумыками и чеченцами нападали они на казачьи городки, грабили и опу- стошали ихъ. Начиналась малая война, державшая на конѣ все населеніе. Терцы, подъ охраною крѣпости, жили еще въ болѣе благопріятныхъ усло- віяхъ, но Гребенское хозяйство подрывалось въ корень. Петръ, вникавшій во все, видѣлъ тревожную жизнь на Терекѣ, и очень можетъ быть это- то и было причиной, почему ни Терцы, ни Гребенцы не были взяты во второй Азовскій походъ. Изъ этихъ набѣговъ особенно замѣчателенъ былъ одинъ, въ 1701 го- ду, когда кумыцкій князь Муртазали, вмѣстѣ съ Костькой Ивановымъ, под- ступилъ къ Щедринскому городку Гребенского войска съ трехтысячною партіею. Казаки отбивались геройски; имъ помогали женщины, и непрія- тель, неся большія потери, не могъ ворваться въ городокъ,—а между тѣмъ подоспѣла и помощь. 101
—114— Въ Щедринскѣ находился въ то время князь Адиль-Гирей Каспула- товичъ, который послѣ смерти своего отца Каспулата наслѣдовалъ власть его надъ инородцами и Герскими казаками. Онъ еще раньше, какъ толь- ко получились извѣстія о сборахъ непріятеля, послалъ просить помощи у Донского войска. Донцы тотчасъ собрали и двинули на Терекъ легкій ше- стисотенный конный полкъ, который, идя форсированнымъ маршемъ, и поспѣлъ во время. Завидѣвъ двигавшійся лѣсъ пикъ, Муртазали поспѣшно отступилъ отъ Щедринска и ушелъ въ свои улусы (ь). Нельзя не обратить вниманія на то, что Адиль-Гирей въ критическую минуту обращается за помощью уже не въ Терки, куда, казалось, было бы и ближе, и удобнѣе, а къ отдаленнымъ Донцамъ, чего никогда не бы- вало прежде. Но Адиль-Гирею и нельзя было поступить иначе. Въ Тер- кахъ сидѣлъ воеводою стольникъ Димитрій Ивановичъ Молостовъ, одинъ изъ тѣхъ поборниковъ стараго быта Московской Руси, которые не толь- ко не помогали Петру, но втихомолку на каждомъ шагу ставили препят- ствія его реформаторской дѣятельности. Казаки Гребенскіе и Терскіе, без- ропотно повиновавшіеся велѣніямъ молодого царя, стояли у него попе- рекъ дороги, и онъ, повидимому, всячески старался отдѣлаться отъ этихь неугодныхъ ему войскъ, прибѣгъ даже къ такимъ недостойнымъ сред- ствамъ, какъ натравливаніе на нихъ сосѣднихъ горскихъ народовъ. Когда Адиль-Гирей обратился къ нему за помощью, онъ сухо отказалъ, приба- вивъ, что пусть Гребенцы раздѣлываются сами, какъ знаютъ. Онъ даже не дозволилъ идти на помощь къ нимъ Терскимъ казакамъ. Все это мы узнаемъ изъ отписки самаго Адиль-Гирея, которую приводимъ ниже, а те- перь замѣтимъ, что подобный же позорный фактъ повторился и еще разъ, спустя нѣсколько лѣтъ, когда горцы внезапно осадили Гребенскую Червленную станицу. Казаки опять не получили помощи, но бились съ отчаянною храбростію и три дня одни отстаивали свой городокъ. Нема- ло пришлось поработать здѣсь во время приступовъ и Гребенскимъ ка- зачкамъ, которыя за свою порубежную жизнь научились уже смѣло смо- трѣть въ глаза опасности. Червленная отбилась. Но сколько сѣдоборо- дыхъ казаковъ и совсѣмъ еще юныхъ жизней погибло тогда въ этихъ трехдневныхъ кровавыхъ схваткахъ съ ордой на валахъ станицы, гдѣ рѣ- зались кинжалами грудь на грудь, гдѣ никто не просилъ и никто не да- валъ пощады! Сохранилось одно письмо князя Адиль-Гирея Каспулатовича, писан- ное имъ въ 1706 году къ атаману и казакамъ великаго Донскаго войска по поводу послѣднихъ событій.—«Тѣ войска» (Гребенское и 'Герское), пи- шетъ онъ, «служатъ государю вѣрно, какъ дѣды ихъ и отцы, а нынѣ вое- вода Терскаго города Димитрій Ивановичъ Молоствовъ безъ государеву указу велитъ ихъ невѣрной ордѣ—чеченцамъ и мечкизамъ (мичиковцамъ), кумыкамъ, аксаевцамь и инымъ ордамъ разорять и всѣхъ искоренять; и горцы, подступая къ Тереку, бьютъ казаковъ боемъ». . Грамота оканчи- вается поразительной по скромности и лаконизму, но полной высокаго драматизма фразой: «А въ осадѣ (Червленцы) сидѣли три дня, и былъ бой, и въ осадѣ отсидѣлись» (с). Не радостныя вѣсти доходили до нихъ и изъ Москвы, гдѣ за нѣсколь- ко лѣтъ передъ тѣмъ Петръ, послѣ новаго страшнаго бунта Московскихъ 102
—115— стрѣльцовъ, едва не уничтожившаго всѣ начатыя имъ преобразованія, сразу покончилъ съ этой, ненавистной ему съ дѣтства, Московскою си- лой, слабой на полѣ брани, но сильной и дерзкой во внутренней жизни и въ дѣлахъ государства. Тысячи стрѣльцовъ были тогда казнены, другіе отдѣлались вѣчною ссылкой, третьи разбѣжались, разнося съ собою слухъ о пришествіи царя антихриста. Народъ вѣрилъ всему и въ суевѣрномъ ужасѣ ждалъ свѣтопреставленія, предсказаннаго нгі 1702 годъ. Его конеч- но не случилось, а между тѣмъ куреніе табака, бритье бородъ и нѣмец- кое платье у бояръ и приказныхъ людей оставались попрежнему. На- родъ увидѣлъ, что никому никакого вреда отъ этого не было, и сталъ успокаиваться. Раскольники однако не унывали, но у нихъ не было мѣ- ста, гдѣ бы могли безопасно собираться и крѣпнуть ихъ темныя силы. Съ тѣхъ поръ, какъ послѣдніе поборники стародавняго быта, Московскіе стрѣльцы, сложили на плахѣ свои буйныя головы, затѣвать новыя смуты въ Москвѣ было уже нельзя,—и вотъ, все недовольное петровскими нов- шествами, захватывавшими быстро всѣ стороны русской жизни, устре- милось въ далекую Астрахань, гдѣ близость кочующихъ ордъ и казачь- ихъ поселеній давали имъ слабую надежду найти въ нихъ для себя опо- ру. Такимъ образомъ Астрахань и стала главнымъ очагомъ и разсадни- комъ революціи. Въ началѣ 1705 года, какіе-то пришлые люди распустили въ Астра- хани слухъ, что нгі дняхъ послѣдуетъ указъ, воспрещающій священни- камъ совершать браки, такъ какъ всѣхъ русскихъ дѣвицъ приказано, будто бы, выдать згі нѣмцевъ, которыхъ везутъ изъ Казани. Астраханцы повѣрили этому слуху и съ перепуга сыграли въ одинъ день сто свадебъ, чтобы ни однгі невѣста не досталась нѣмцамъ. Вечеромъ, когда во всѣхъ концахъ города начались свадебныя пиршества, вдругъ кто-го ударилъ въ набатъ. Всполошившіеся жители выскочили на улицу, гдѣ ихъ ожида- ли стрѣльцы, и по ихъ указанію, «по пьяному случаю», не отдавая себѣ отчета, что дѣлаютъ, устремились къ Кремлю. Здѣсь, у кремлевскихъ во- ротъ, стоялъ небольшой караулъ, который тотчасъ же былъ поднятъ на копья. Пьяная толпа вломилась въ Кремль, разыскивая нѣмцевъ, убила воеводу, перебила всѣхъ начальныхъ лицъ—и начался безсмысленный бунтъ, извѣстный въ исторіи подъ именемъ «свадебнаго бунта». Затѣмъ народъ разбилъ кабаки, и въ городѣ водворилась полнѣйшая анархія. На- творивъ такихъ дѣлъ, астраханцы на слѣдующій день опомнились и сооб- разили, что имъ однимъ не устоять, а надо бы раньше заручиться посто- ронними сообщниками. Отступать однако было поздно, и они немедленно отправили возмутительныя грамоты на Донъ, въ Терки и къ Гребенскимъ казакамъ. Донъ наотрѣзъ отказалъ имъ въ помощи, въ Теркахъ часть стрѣльцовъ возмутилась и убила своего полковника Илью Некрасова, но большинство, вмѣстѣ съ инородцами князя Адиль-Гирея Каспулатовича, стали нгі сторону воеводы іТ помогли ему водворить порядокъ. Гребенскіе казаки также уклонились отъ вмѣшательства въ безрасудное дѣло астра- ханскихъ мятежниковъ, и вмѣстѣ съ Терскими атаманами и казаками сдѣлали имъ такую двухсмысленную отписку: «Мы рады за вѣру Христо- ву, згі брадобритіе, и за табакъ, и за нѣмецкое платье мужеское и жен- ское. и згі отлученіе церкви Божіей стоять и умирать; но вы3 все вели- !03
—116— кое Астраханское войско, и все православное христіанство не прогнѣ- вайтесь на насъ за то, что войска къ вамъ на помощь не послали, по- тому что невозможно намъ войска къ вамъ послать: сами вы знаете, что насъ малое число и сь ордою со в^сю не въ миру, чтобы намъ попреж- нему отъ орды женъ и дѣтей не потерять». Выраженіе безплоднаго сочув- ствія и отказъ въ активной помощи съ Терека и съ Гребней отрезвило астраханцевъ и имѣло большое вліяніе на скорое подавленіе мятежа (7). Не поддержали Гребенскіе и Терскіе казаки и Кондратія Булавина, поднявшаго мятежъ на Дону въ 1707 году, когда все Донское войско вы- ступило въ походъ противъ шведовъ, и въ домахъ осталась только одна пришлая голытьба, выдачи которой настоятельно требовало Московское правительство. Голытьба и пристала къ Булавину прямо изъ чувства са- мосохраненія, но когда немногіе степенные люди, остававшіеся на Дону, стали уговаривать ее отстать отъ этого дѣла, не обѣщавшаго ничего, кромѣ бѣдствіи для края. Булавинъ сказалъ всенародно: «Не бойтесь! Я началъ дѣло не просто. Я былъ въ Астрахани и на Теркахъ, и Астра- ханцы и Ісречане дали мнѣ присягу, чтобы имъ на вспоможеніе и въ то- варищи быть и стоять съ нами за казація вольности». Всѣ знали, что Булавинъ никуда не ѣздилъ, и тѣмъ не менѣе и степенные люди по- тянулись вслѣдъ за голытьбой, опасаясь съ ея стороны смертнаго боя и разоренія. Бунтъ этотъ, такъ и вошедшій въ исторію подъ именемъ «Бу- лавинскаго бунта», скоро принялъ угрожающіе размѣры, и если не слу- чилось того, что было при Стенькѣ Разинѣ, то только потому, что самъ Булавинъ не имѣлъ ни желѣзной воли, ни энергіи, ни умственныхъ спо- собностей послѣдняго. Да и время было уже другое: Петръ двинулъ свои регулярные полки и быстро потушилъ разгоравшійся очагъ новой рево- люціи. Черкаскъ былъ взятъ, Бу'іавинъ застрѣлился, но около двухсотъ казаковъ съ атаманомъ Игнашкой Некрасовымъ бѣжало на Кубань и тамъ, подъ покровительствомъ Крымскаго хана, образовало особую общи- ну бѣглыхъ раскольниковъ, извѣстныхъ подъ именемъ Некрасовцевъ. Съ ними, какъ увидимъ дальше, не одинъ разъ приходилось встрѣчаться на- шимъ Гребенскими казакамъ. Булавинскій бунтъ ничѣмъ не отразилсл на Терекѣ; да тамъ и не- когда было вникать въ чужія дѣла, потому что въ томъ же 1707 году на самые Терки сдѣлалъ большой набѣгъ нѣкто Эштекъ-Султанъ, Кубанскій наибъ, съ многочисленнымъ войскомъ. Неизвѣстно, какъ прошелъ этотъ набѣгъ для Гребенского войска, но Терское, расположенное тогда в ъ Ста- ромъ городѣ на рѣкѣ Копаѣ, подверглось жестокому разоренію. Казаки захвачены врасплохъ. Какимъ образомъ такая значительная партія могла пройти никѣмъ не замѣченной, —трудно сказать, но татары вошли въ предмѣстье, когда вье покоилось тамъ глубокимъ и для многихъ уже по- слѣднимъ сномъ. Форштадтъ былъ зажженъ. Огонь, раздуваемый вѣтромъ, быстро охватилъ камышевыя крыши домовъ, и казачья слободка просну- лась подъ страшные крики: «пожаръ»! Татары, между тѣмъ, разсыпав- шись по улицамъ, вломились въ дома и принялись за грабежъ. Многіе казаки, прямо отъ временнаго сна переходили въ вѣчный, не успѣвъ да- же схватиться за оружіе; другіе, выскакивая изъ домовъ, попадали пря- мо въ руки непріятеля. Тѣ же, кто уцѣлѣлъ отъ этой рѣзни, бѣжали въ 104
-117- Кремль и тамъ заперлись въ старомъ полуразрушенномъ замкѣ. Въ это самое время пушечные выстрѣлы, доносившіеся со стороны Терки, дали знать, что и воеводскій городъ подвергся нападенію. Къ счастію, казаки не поддались паникѣ; они отразили приступъ и затѣмъ сами сдѣлали от- чаянную вылазку. Растерявшіеся татары были разбиты на голову, и самъ Эштекъ-Султанъ, пытавшійся возстановить порядокъ, былъ схваченъ ка- заками и увезенъ въ Копай. Потеря начальника, неудача приступа, слухъ о приближеніи калмыковъ Аюкъ-хана, спѣшившихъ на выручку (слухъ, впослѣдствіи оказавшійся ложнымъ), заставили обѣ толпы поспѣшно от- ступить на Кубань. Эштекъ-Султанъ остался въ нашихъ рукахъ и вы- сланъ былъ на жительство въ Россію. Но этотъ трофей достался намъ дорого; много Терскихъ казаковъ было побито, много семей уведено въ плѣнъ и имущество разграблено, скотъ отогнанъ, казачьи поля истреблены, сѣно разметано и сожжено, луга вытоптаны; наконецъ пожаръ уничтожилъ весь 'Герскій архивъ, при чемъ сгорѣли всѣ документы и въ томъ числѣ 13 грамотъ, жалованныхъ Терскому войску русскими царями, начиная съ Ивана Грознаго (1578 г.) и кончая Ѳедоромъ Алексѣевичемъ (1677 г.). Старый городь, оказавшійся весьма неудобнымъ для обороны, былъ брошенъ, и казаки опять пересе- лились ближе къ морю, въ новый іородокъ «Редутъ»», гдѣ оставались уже 15 лѣтъ, до окончательнаго переселенія ихь Петромъ Великимъ на р. Су- лакъ, въ крѣпость Св. Креста (ч). Происшествія въ пограничныхъ областяхъ, безпорядки во внутрен- немъ управленіи, подкупноеіь и взяточничество воеводъ, позволявшихъ се- бѣ большія злоупотребленія,—все это было явленіемъ далеко не новымъ, но даже Петру не сразу удалось переломить закоренѣлые старые поряд- ки, и только въ исходѣ 1708 года послѣдовало наконецъ новое админи- стративное дѣленіе Россіи. Вмѣсто прежнихъ воеводствъ учреждены были восемь губерній, въ числѣ которыхъ находилась и Казанская. Съ этихъ поръ Астрахань, съ ея передовымъ форпостомъ Терки и казачьими посе- леніями, теряетъ свою самостоятельность и входитъ въ составъ Казан- ской губерніи, ввѣренной управленію Казанскаго и Астраханскаго губер- натора, боярина Петра Матвѣевича Апраксина (9). Нападеніе на Терки государь сначала не хотѣлъ оставить безъ нака- занія, но воспользовавшись тѣмъ, что калмыцкій ханъ просилъ въ это время о принятіи его со всѣмъ народомъ въ вѣчное подданство, прика- залъ Казанскому губернатору Петру Мотвѣевичу Апраксину включить въ договорные пункты слѣдующія строки. «Въ прошломъ (1707) годѣ, какое было городу Терку отъ вора и самозванца Салтана, и отъ чеченцевъ, и отъ кумыкъ, и отъ ногайцевъ разореніе, о томъ ему, хану, отъ меня че- резъ письма и прежнія присылки вѣдомо, и какъ Терки были въ осадѣ, обѣщалъ онъ, ханъ, три тысячи калмыковъ со внукомъ своимъ, и то не исполнено» (,0). Это былъ далеко не двусмысленный намекъ на прежнія, не выполненныя имъ обѣщанія, и Апраксинъ потребовалъ теперь, чтобы Аюка-ханъ послалъ на чеченцевъ и на терскихъ ногайцевъ своихъ лю- дей тысячи четыре или пять и велѣлъ разорить ихъ за то, что они «учи- нили Терку многое разореніе, и тѣмъ разореніемъ хвалились»... «А съ Тер- 1П5
— Ив- ки», добавлялъ Апраксинъ, «ратные люди великаго государя и съ Гребней казаки вмѣстѣ съ людьми его посланы будутъ заодно». Походъ этотъ однако не состоялся, такъ какъ тогда пришлось бы на- рушить заключенное съ Турецкимъ сулгЗнбмъ перемиріе, а рѣшиться на это въ самый разгаръ военныхъ дѣйствій противъ Карла XII, когда шведы двигались уже къ Полтавѣ, Петръ не хотѣлъ. Но, отмѣнивъ походъ на чеченцевъ, онъ вызвалъ отрядъ Терскихъ и Гребенскихъ казаковъ на сѣверъ для участія въ военныхъ дѣйствіяхъ противъ шведовъ (”). Когда выступилъ съ Терека казачій отрядъ, въ какомъ числѣ и подъ чьимъ предводительствомъ, - никакихъ свѣдѣній въ нашемъ распоряженіи не имѣется. Не знаемъ также, гдѣ и въ какихъ дѣлахъ онъ участвовалъ въ кампанію 1708 года, но когда Карлъ выступилъ въ Малороссію, мы за- стаемъ нашихъ казаковъ уже въ составѣ Полтавскаго гарнизона. Какъ извѣстно, шведы не нашли въ Малороссіи того, что ожидали: ни теплыхъ квартиръ, ни хлѣба, ни боевыхъ запасовъ, а главное не нашли обѣщан- ной помощи. Мазепа и съ нимъ двѣ-три тысячи измѣнившихъ казаковъ— вотъ все, что получилъ король въ Малороссіи. Зима между тѣмъ стояла суровая, шведская армія таяла, но все же къ началу похода 1709 года имѣла подъ ружьемъ свыше 30 тысячъ превосходной пѣхоты и конницы. Съ наступленіемъ весны она сосредоточилась въ Будищѣ, между рѣками Ворсклой и Посломъ, и отсюда намѣревалась идти на Москву. Но на пути ея лежала Полтава, важный стратегическій пунктъ, покореніе котораго могло доставить безспорное обладаніе всею Украйной, и Карлъ рѣшается прежде всего овладѣть имъ. Съ тѣмъ вмѣстѣ наступаетъ рѣшительный моментъ въ исторіи великой Сѣверной войны. Полтава, небольшая крѣпость, построенная на южной окраинѣ Мо- сковскаго царства для прикрытія страны отъ набѣговъ Крымскихъ татаръ и степныхъ хищниковъ, стоитъ на правомъ берегу рѣки Ворсклы, на воз- вышенности, окруженной болотистою равниной. Не сильны были ея ук- рѣпленія, состоявшія только изъ земляныхъ валовъ съ деревянными по- лисадами; но силенъ былъ духъ ея четырехтысячнаго гарнизона, во главѣ котораго стоялъ доблестный полковникъ Келинъ. Въ составъ этого-то гар- низона и входили наши Черскіе и Гребенскіе казаки. 30 апрѣля шведская армія обложила Полтаву и повела осаду. Гарнизонъ дѣлалъ безпрерывныя вылазки и противодѣйствовалъ работамъ, но тѣмъ не менѣе къ исходу мая мѣсяца подступы подведены были уже къ самому валу. На спасеніе города мало оставалось надежды, такь какъ и съѣстные и боевые припа- сы приходили кт> концу. Между тѣмъ русская армія уже приближалась и стала не вдалекѣ отъ шведовъ на лѣвомъ берегу Ворсклы. Карлу необхо- димо было покончить съ Полтавой прежде, чѣмъ дать Петру генеральное сраженіе,—и король три раза водилъ свои войска на приступъ. Во время одного изъ нихъ шведскія знамена уже развѣвались на валахъ Полтавы, уже близко было паденіе крѣпости, когда старый комендантъ, одушевивъ свои малочисленныя дружины, бросился въ рукопашный бой, - и нападе- ніе было отбито. Городъ устоялъ, а гарнизонъ въ ту же ночь отплатилъ непріятелю жестокою вылазкой. Какое участіе принимали во всѣхъ этихъ акціяхъ Гребенскіе и Терскіе казаки, историческихъ свидѣтельствъ не со- хранилось; несомнѣнно однако, что эти воспитанники суровой Кавказ- іо>
—119— ской школы, геройски защищавшіе у себя и Сунженскій острожецъ, и Щедринскую и Червленную станицы и Копайскій замокъ, знакомы были съ осаднымъ сидѣніемъ не по одной наслышкѣ, а потому и въ общей цѣ- пи тогдашнихъ событій конечно не могли не играть выдающейся роли. Но время шло, и день за днемъ вносилъ съ собою перемѣны въ по- ложеніе воюющихъ сторонъ. Уже два мѣсяца продолжалась осада, и не- пріятельскія апроши все ближе и ближе подвигались къ Полтавѣ Петръ, понимавшій, что съ паденіемъ города возстаніе можетъ разлиться по всей Малороссіи, собралъ военный совѣтъ и поставилъ вопросъ, какъ выру- чить крѣпость безъ генеральнаго сраженія, «яко зѣло опаснаго дѣла». Но другого средства не отыскивалось,—нужно было дать генеральный бой. 19 іюня русская армія перешла черезъ Ворсклу и стала на высотахъ у деревни Семеновки. Здѣсь она начала готовиться къ битвѣ, а между тѣмъ Карлъ, получивъ объ этомъ извѣстіе, рѣшилъ предупредить рус- скихъ своимъ нападеніемъ и, оставивъ въ траншеяхъ передъ Полтавой только два батальона и Запорожскихъ казаковъ, со всѣми силами дви- нулся навстрѣчу Петру. Противники сошлись 27 іюня. И грянулъ бой,—Полтавскій бой. Мы не будемъ описывать его подробностей. Довольно сказать, что не побѣдимая дотолѣ шведская армія была буквально уничтожена, и самъ ко- роль вмѣстѣ съ Мазепой, сопровождаемый лишь горстью казаковъ и шве- довъ, бѣжалъ за Днѣпръ, гдѣ отдался подъ покровительство Турецкаго султана. Чужая земля пріютила его, а на Руси возникла и осталась съ тѣхъ поръ пословица: «Пропалъ, какъ шведъ подъ Полтарой». На другой день, 28 іюня Петръ посѣтилъ освобожденный отъ осады городъ. 1 рудно описать восторгъ жителей и гарнизона при видѣ въѣзжа- ющаго побѣдителя. Торжественный звонъ колоколовъ сливался съ пушеч- ною пальбою и привѣтственными кликами ликующаго войска. Царь об- нялъ доблестнаго коменданта Келина, благодарилъ всѣхъ за совершенный подвигъ и мужественную стойкость, посѣтилъ всѣхъ раненыхъ, помолил- ся на могилѣ убитыхъ и, наконецъ объѣхалъ крѣпостные валы, столь обильно политые кровью въ теченіи двухмѣсячной осады. Здѣсь Терцы и Гребенцы впервые увидѣли Петра, и величавый образъ его на вѣки за- печатлѣлся въ ихъ памяти Среди побѣдныхъ тріумфовъ, когда всѣ помыслы Петра стремились къ тему, чтобы, пользуясь «Полтавскою викторіей», какъ можно скорѣе покончить тяжелую войну выгоднымъ миромъ со Швеціей, случилось одно обстоятельство, едва не опрокинувшее всѣ его расчеты и предположенія. Это была новая война съ Оттоманскою Портою, вызванная интригами Карла XII, нашедшаго себѣ покровителя въ лицѣ Турецкаго султана. Вой- на была объявлена 20 ноября 1710 года,—и Петру пришлось на время по- кинуть Сѣверъ, чтобы вести борьбу съ могущественной Турціей. Въ на- чалѣ 1711 года, когда главная армія, предводимая царемъ, двигалась къ границамъ Молдавіи, Казанскому губернатору Петру Матвѣевичу Апракси- ну повелѣно было со всѣми регурярными и нерегулярными войсками, на- ходившимися въ его губерніи, «идти на Кубань, на магометанскія татар- скія жилища для воинскаго промысла, и съ Божіею помощью Кубань его царскому величеству покорить и разорить» (**). Апраксинъ выступилъ Г7
—120— изъ Казани весною 1711 года и 30 мая прибылъ въ Царицынъ. Здѣсь онъ простоялъ болѣе мѣсяца, поджидая сосредоточенія войска, а между тѣмъ 14 іюня ѣздилъ на рѣчку Ахтубу для свиданія съ калмыцкимъ ханомъ и, по всей вѣроятности, тогда’ же посѣтилъ Астрахань и Терки, которыхъ до тѣхъ поръ не видѣлъ. Его не могла не интересовать южная окраина его губерніи,—окраина безпокойная, вѣчно волнуемая тревогами и предо- ставленная теперь на время похода только своимъ собственнымъ сла- бымъ силамъ. Тамъ у насъ имѣлся одинъ опорный пунктъ—это крѣпость Терки, занятая стрѣлецкимъ гарнизономъ и окруженная поселеніями Тер- скихъ казаковъ. Крѣпость эта имѣла важное значеніе, какъ база при на- шихъ наступательныхъ дѣйствіяхъ къ сторонѣ Кабарды, кумыкскихъ и шамхальскихъ владѣній, и какъ пограничный пунктъ, лежавшій на вели- комъ торговомъ пути съ Персіей, Хивой, Бухарой и Индіей. Онъ могъ убѣдиться, что самая крѣпость, по низовьямъ Терека вплоть до Каспій- скаго моря, была достаточно прикрыта Терскими казаками, но такового же прикрытія въ противоположную сторону, по направленію къ Кабардѣ, не было. А между тѣмъ прикрытіе это легко могло бы образоваться изъ Гребенскихъ казаковъ, если бы это храброе войско, наверстывавшее свою немноголюдность превосходными боевыми качествами, не сидѣло особня- комъ въ уединенномъ мысу между Терекомъ и нижнею Сунжею. Отсюда и могла явиться у Апраксина мысль пересилить казаковъ на лѣвый бе- регъ Терека и такимъ способомъ образовать уже правильную кардонную линію. Какіе переговоры велись между нимъ и Гребенцами—неизвѣстно, но въ концѣ концовъ послѣдніе изъявили свое согласіе, и дѣло переселе- нія было улажено. Съ большою вѣроятностью можно предположить, что именно это и было причиной, почему Апраксинъ не взялъ съ собою ни Терскихъ, ни Гребенскихъ казаковъ, а поручивъ имъ охрану нашихъ гра- ницъ со стороны Дагестана, вызвалъ взамѣнъ ихъ тысячу казаковъ съ Яика. Такимъ образомъ ни Терское, ни Гребенское войско не участвова- ли въ знаменитомъ Кубанскомъ походѣ, о чемъ можно только пожалѣть, такъ какъ историческая хроника ихъ украсилась бы многими, славными подвигами. Среди бѣдствій, постигшихъ русское оружіе въ эту несчастную кам- панію, блестящій походъ Апраксина является единственнымъ отраднымъ и свѣтлымъ эпизодомъ. Онъ засвидѣтельствованъ и слѣдующею царскою грамотой, полученной Апраксинымъ по возвращеніи съ Кубани. «Отъ Ве- ликаго государя, царя и великаго княз? Петра Алексѣевича, всея Великія, и Малыя, и Бѣлыя Россіи Самодержца, въ нашу отчину, въ Казань, ближ-* нему боярину нашему и губернатору Петру Матвѣевичу Апраксину»: «Въ нынѣшнемъ 1711 году по Нашему Великаго Государя указу, съ войсками нашими регулярными и нерегулярными, русскими и калмыками, ходилъ ты на Кубань и съ помощію Божіею столичный ихъ Кубанскій го- родъ Копылъ разорилъ, и войска ихъ Кубанскія многія побилъ, также и Кубанскихъ мурзъ и татаръ, которые приходили войною въ Саратовскій и Пензенскій уѣзды, по возвращеніи ихъ, встрѣтивъ на дорогѣ, разбилъ, изъ которыхъ многихъ побилъ, а на рѣчкѣ Чалѣ Нурадина-Салтана съ черкесы и воровскими казаками-некрасовцами побилъ же, и на тѣхъ бо- яхъ отъ нихъ, басурманъ, въ полонъ побралъ мужеска и женска полу 108
—121 — бальше 20 тысячъ человѣкъ и множество всякой добычи. И мы, Великій Государь, наше царское величество, тебя, ближняго нашего боярина и гу- бернатора Петра Матвѣевича, за ту къ намъ. Великому Государю, многую службу жалуемъ, милостиво похваляемъ. Писанъ въ нашемъ походѣ въ Ригѣ лѣта 1711 ноября 29». Такъ наступилъ 1712 годъ, когда Гребенцы вольною волей или нево- лей,—объ этомъ историческія преданія говорятъ различно,—начинаютъ третье переселеніе на лѣвый берегъ Терека и ставятъ въ линію, на про- тяженіи 80 верстъ, пять своихъ городковъ въ томъ самомъ порядкѣ, какъ они существуютъ донынѣ. Это станицы: Червленная, Щедринская, Ново- гладковская (нынѣ Грсбенская), Старо гладко вс кая и Курдюковская. Отъ послѣдней до крѣпости Терки считалось 80 верстъ пустого, никѣмъ не занятаго пространства. Такъ образовалась первая Терская кардонная ли- нія, развернувшаяся впослѣдствіи отъ моря до моря въ ту грандіозную, прославленную своими подвигами, Кавказскую линію, которая, какъ млеч- ный путь, проходитъ сіяющею полосою черезъ всю двухвѣковую Кавказ- скую войну. И первымъ основателемъ Кавказской лиши является бояринъ Петръ Матвѣевичъ Апраксинъ. Считаемъ нужнымъ оговорить, что никакихъ историческихъ актовъ относительно переселенія Гребенскихъ казаковъ не имѣется, такъ какъ, повидимому, все дѣло велось на словахъ, а между тѣмъ многія лица склон- ны приписывать это переселеніе не Петру Матвѣевичу, а брату его Ѳедо- ру Апраксину, бывшему въ то время морскимъ министромъ и вмѣстѣ съ тѣмъ Азовскимъ губернаторомъ. Съ этимъ согласиться, однако, нельзя Ѳедору Матвѣевичу подчинялось лишь то, что находилось въ предѣлахъ его губерніи, и между прочимъ Донское казачье войско, Терцы же и Гре- бенцы входили въ составъ Казанской губерніи, которою управлялъ братъ его Петръ. Даже въ кампанію 1711 года на Ѳедора Матвѣевича возложе- на была обязанность защищать берега Азовскаго моря и самый Азовъ, а Петру именнымъ царскимъ указомъ, о которомъ сказано выше, поручено было, со всѣми войсками его корпуса, съ регулярными и нерегулярными и съ калмыками, самостоя тельныя дѣйствія на Кубани, т. о. въ предѣлахъ Турецкой имперіи. Наконецъ, предположенія историковъ, что Ѳедоръ Апраксинъ въ іюнѣ или въ іюлѣ 1711 года, будто бы, посѣтилъ Астрахань и Терки, гдѣ дѣ- лалъ распоряженія о лучшей охранѣ границы, не имѣетъ достовѣрности, такъ какъ, казалось бы, Азовскому губернатору не для чего было ѣздить въ чужую губернію, да еще въ іюнѣ или іюлѣ мѣсяцахъ, когда настоящій хозяинъ края самъ находился въ то время въ Царицынѣ, слѣдовательно поблизости отъ Астрахани и Терки. Такимъ образомъ вопросъ, кто былъ основателемъ Кавказской линіи, по нашему убѣжденію, долженъ быть рѣ- шенъ окончательно въ пользу не Ѳедора, а Петра Матвѣевича Апраксина. Теперь возвратимся къ Гребенцамъ. Не успѣли они еще окончить своего переселенія и оглядѣться на но- выхъ мѣстахъ, какъ уже пришелъ приказъ готовиться къ походу. Не до- вольствуясь результатомъ Прутскаго мира, и Турція, и Крымъ въ началѣ 1712 года рѣшили возобновить военныя дѣйствія, но Петръ на этотъ разъ* рѣшилъ держаться строго оборонительнаго положенія. Онъ предписалъ 109
— 122— Казанскому губернатору Апраксину со всѣми войсками его корпуса дви- нуться къ Полтавѣ и тамъ на крѣпкой позиціи ожидать появленія Крым- скаго хана. Но прежде чѣмъ стать на Днѣпровской Украйнѣ, Апраксину пришлось позаботиться о безопасности своей Кавказской окраины. Поэто- му и Терскіе, и Гребенскіе казаки опять оставлены были имъ въ своихъ городкахъ на случай, если бы татары двинулись къ Теркамъ съ цѣлью уничтожить и здѣсь всѣ казачьи поселенія, какъ требовалъ того султанъ относительно Дона (,4). Вскорѣ миръ положилъ однако же конецъ этому тревожному положенію, и Гребенцы въ теченіе нѣсколькихъ послѣдую- щихъ лѣтъ могли исключительно заняться устройствомъ новыхъ своихъ поселеній. Съ этихъ поръ начинается новая эра въ жизни и въ исторіи наше- го Кавказскаго казачества. (Конецъ І-го топа). но
—123— ТТрилѵЬчанія къ перволѵу тол\у. Глава I. ’) Карамзинъ. Исторія Государства Россійскаго. Т. II. Записки Императорскаго русскаго ге- ографическаго общества 1852 года кн. VI. а) Памятники утвержденія русскаго владычества на Кавказѣ. Часть 1-я. Изд. Воен.-И<тор. О гд. при IIIт. Кавк. воен. Округа. “) Тамъ же. *) Зап Импер. русск. геогр. обш. 1852 г. кн. VI Карамзинъ т. V гл. 1-я. Матеріалы Г. Т. Синюхасва: Никоновская лѣтоінк ь. :‘) Карамзинъ, т IV гл. 5-я. Изъ матеріаловъ Г. Т. Синюхасва: выписки изъ Никоновской и Воскресенской лѣтописей. Записки И. Р. Г. общ. 1852 г. кн. VI. 7) Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи <ъ Кавказомъ. *) Тамъ же. г) Памятники Утнержд. русск. влад. на Кавказѣ. Изданіе Воен.-Пстор. Отдѣла. ,0) Кавказская война въ очеркахъ, легендахъ, разсказахъ и біографіяхъ. 4І) Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи съ Кавказомъ и Карамзинъ, Пстор. Госуд. Рос. Матеріалы Синюхасва: выписки изъ Никоновской лѣтописи. 1-) Бѣлокуровъ. ( ношенія Россіи съ Кавказомъ. ”) Карамзинъ, т. XIII. Чтенія общ люб. ис-тор. и древностей Россіи 1850 г. и матеріалы Синюхасва: степенная книга ст. 17 и Никоновская лѣтопись. '*) Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи съ Кавказомъ *5) Книга Большого Чертежа и матеріалы Синюхасва: выписка изъ Архив. лѣтопис и. Степен- ная книга т. II. Соловьевъ т. VI гл. 3-я. ,г) Кавказскій календарь 1865 г. Головинъ. Историческое обозрѣніе* Грузіи. ”) Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи съ Кавказомъ. ’*) Тамъ же. ,э) Тамъ же. 20) Тамъ же. Карамзинъ т. IX. Матеріалы Синюхасва: выписки изъ разныхъ лѣтописей. Бѣ- локуровъ. Сношенія съ Кавказомъ. 3|) Рукопись академика Буткова «М 5. Матеріалы Синюхасва: выписки изъ Александро-Нев- ской лѣтописи и Крымскихъ дѣдъ 1568 года. Бѣлокуровъ. Сношенія съ Кавказомъ. Со- ловьевѣ т. 6 гл. 5 и т. 7 гл. 3. Карамзинъ т. IX гл. 2. Глава II. ') Сборникъ Импер. рус скаго истор. общес тва т. 115: наказы Гребенскому казачьему войску. 3) Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи съ Кавказомъ. Наказъ послу Вакшерину. ’) Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи съ Кавказомъ и Шора-Ногманъ: исторія Адыхейскаго наро- да. Кавказскій Календарь 1862 года. 111
—124— 4) ГербершгеЙнъ. Записки о Мо<-конски хь дѣлахъ. Переводъ Малеина, пзд. Суворина 1908 г. й) Бѣлокуровъ. ('ношенія Россіи съ Кавказомъ. Кабардинскія дѣла Лі I. ') Сборникъ ( вѣдѣній о Кавказскихъ горца хь г. VI 1872 г Самъ Лаудаевъ. чеченецъ по происхожденію. воспитывался въ кадетскомъ корпусѣ и затѣмъ служилъ офицеромъ въ Кавказскихъ войскахъ. Въ предисловіи къ статьѣ «Чеченское племя» онъ говорить: <ЛІ первый пишу на русскомъ языкѣ о моей родинѣ, еще гакъ мало у насъ извѣстной»... 7) Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи еъ Кавказомъ. *') Сборникъ свѣдѣніи о Кавказскихъ горцахъ г. VI -«Чеченское племя». '•*) Тамъ же. ’Р) Тамъ же. ”) Сборникъ Пмпер. русскаго ис.тор. общества п. 11Наказъ Гребеш кому войску. ’2) Ткачевъ Изъ нашей родной старины. Искаженная исторія. (По поводу ст Гассіева). Спи- сокъ станицъ Терскаго казачьяго войска съ показаніемъ времени основанія, положенія и народонаселенія каждой станицы. Сборникъ свѣдѣній о Терской области в. I. изданіе Тер-* скаго областного статистическаго комитета. 13) Ткаченъ Откуда вышло Гребеш кое войско и гдѣ было первоначальное мѣсто его поселе- нія. Ча< ть I (рукопись). и) Тамъ же. *• ) Трехсолѣтіе 'Герскаго казачьяго войска С. II Писарева. 'Герскіе казаки съ стародавнихъ временъ И. Д. Поико. "1) О началѣ Терскаго войска. Сбор Пмпер. русскаго ис гор. обіц. т. 115. Наі.а л. Кавказскимъ казакамъ. Донесеніе о томъ же Т(ф( ко-Кизлярскаго войска генералу Кноррингу 13 мая 1799 г. .V (і.ч. Глава III. ') Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи съ Кавказомъ. 2) Тамъ же. Соловыми. і VI. гл. 5. Карамзинъ г. IX гл. 2. ’) Шора-Ногманъ. Исторія Адыхейскаго народа. Кавказскій календарь. Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи съ Кавказомъ. Матеріалы (’пиюхасва: выписки изъ Крым- скихъ дѣлъ № 1.3. ь) Соловьевъ т VI гл. 5. Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи съ Кавказомъ. 6) Карамзинъ. Исторія Государства Россійскаго. ’) Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи съ Кавказомъ. я) Изъ матеріаловъ Е. Г. Вейденбаума: Памятники дипломатическихъ сношеніи древней Руси съ державами иностранными. Часть I. Ве.йденбаѵмъ. Матеріалы дли историко-географическаго словаря Кавказа. Выпускъ 1. *°) Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи гъ Кавказомъ “) Изъ матеріаловъ Вейденбаума: Турецкій историки Али, описавшій войны гурокъ съ пер- сіянами въ Закавказьѣ. Натніег. Нівіоіге де ГЕтрігѳ (Ніотап. \ 11. 13) Очерки казачьей старины. М. А. Карауловъ: Казаки восточные—городовые и вольные. *’) Изъ матеріаловъ Синюхаева Бѣлокуровъ. Родословныя книги кабардинскихъ князей и мурзъ. *4) Карамзинъ. Исторія государства Россійскаго. ' ) Энциклопедистъ Толь относитъ это событіе къ болѣе раннему времени, именно ко взятію Астрахани, но источника, откуда взято по свѣдѣніе, не указываетъ: напротивъ, всѣ другіе, занимавшіеся изслѣдованіемъ казачьей старины, а равно и народныя преданія относятъ его ко времени Ермака. ,0) Берже. Чечня и чеченцы. ”) Изъ матеріаловъ Синюхаева. 16) Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи съ Кавказомъ. 112
—125— Глава IV. ') Очерки казачьей старины М. А. Карауловъ. Выпуски* I. -) Очеркі. Кавказских'ь войнъ отъ начала ихъ до прік оеднненія Грузіи. Изданіе Воен.-Ист. Отдѣла ІПі Іѵавк Воен. Округа. ‘) Бѣлокуровъ. ('ношенія іи съ Кавказомъ. Піио.и»< гво въ Грузіи» Родіона Биркина, Петра Йіівовй и подьячаго Степана, Полуханова.. Матеріалы Синюхаева: выписки изъ іі,лъ Гру <іін< кихъ .V I. * ) Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи сі. Кавказомъ и матеріалы Синюхаева дѣла Потай» кія .V 13. ) Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи съ Кавказомъ. ') О.іеарш: Путешествіе вь Московію. Временникъ IIмпера горскаго Мпіковскаго Общества т еоріи и древности Россіи 1Я52 г. кн. 15. Ч Бѣлокуровъ. ( ношенія Россіи съ Кавказомъ. Тамъ же. Рукописный сборникъ матеріаловъ академика Бескова № 12. Матеріалы Синю- хаева: Крымскій статейный списокъ 1 ."эк(і года. ') Пѣлокуровъ. Сношенія Россіи съ Кавказомъ Посолю гво ось Шиха князя Окуцкаго и отъ князя Алкаса. 10) Изъ матеріаловъ. собранныхъ Г. Т. Сйнюхаевымъ и Бѣлокуровъ.— Сношенія Россіи съ Кавказомъ. “) Бѣлокуровь. Отписки изъ Терка воеводы князя Андрея Хворости пн на. Тамъ же. 13) Бѣлокуровь Пос.олытво въ Грузію ‘івенп городска го и дьяка Торха Антонова. 14) Тамъ же. к) Гамъ же и Вейдецбаумь: Матеріалы для историко-географич. словаря Кавказа. Вып. I. ’“) Бѣлокуровъ, тамъ же. 1 ) Т імь же. **) Бѣлоі.уровь. ( ношенія Россіи съ Кавказомъ Соловьевъ г. 12 гл. .3. 18) Бѣлокуровъ, (ношенія Россіи <і> Кавказомъ. Посольство и и» Грузіи князя Арама и архи- мандрита Кирилла. - ) Бѣлокуровъ. Посольство Звенигородскаго. 91) Тамъ же. Г л а р а У. ') Соловьевъ. Т. VII гл. 1. 9) Тамъ же т. VII гл. И. И. ІІоііко: Терскіе казаки съ стародавнихъ временъ—рукописный сборникъ преданій генерала О. Ф. Федюшкина и преданія, сохранившіяся въ семействахъ Джембойлуковскаго муллы Куръ-Магома, а также Костоковскаго владѣльца Будай-хаиа Гам- щіна и Аксаевскаго князя генерал і.-маіора Мус.ы-Хасая Уцміева Матеріалы Синюхаева— Дѣла Грузинскія № I. 3) Бѣлокуровь. Сношенія Россіи съ Кавказомъ. 4) Попко. Терскіе казаки съ дародавнихъ временъ. Ч Бѣлокуровъ. Сношенія съ Кавказомъ. в) Тамъ же. 7) Ііѣлокуровь. Посольство въ Грузію Пв. Аф. Нащокина и Пв. Леонтьева. Посольство изъ Грузіи старца Кириллы и подъячаго (аввы. 8) Бѣлокуровь. Посольство въ Грузію Михаила Татищева и дьяка Андрея Иванова. 9) Тамъ же. 10) Тамъ же. ”) Матеріалами для описанія похода Бутурлина служили: Бѣлокуровъ—посольство въ Грузію 113
—126— Татищева. Исторія государства Россійскаго Карамзина т. X гл. 1. Попко: рукопис ный сборникъ преданій генерала Федюшкина; преданія, сохранившіяся въ родѣ Тарковскаго муллы Гассана, и рукописный сборникъ матеріаловъ академика Буткова. ,3) Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи съ Кавказомъ и матеріалы Синюхаева..—«Памятники» Весе- ловскаго. Глава VI. *) Соловьевъ т. VIII г.і. 2. 2) Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи съ Кавказомъ. 3) Тамъ же*. 4| Тамъ же и матеріалы Синюхаева: выписки изъ польскихъ дѣлъ № 26 и 27. Соловьевъ г VIII гл. 3. Карамзинъ т. XI гл. 4. Матеріалы Синюхаева: Акты археогра- фической комиссіи т. XI. •) В. А. Абаза. Исторія русскаго народа. ’) Карамзинъ т. XI гл. 2—4 Бѣлокуровъ. ('ноіпенія Россіи съ Кавказомъ. *) Бѣлокуровъ тамъ же. Карамзинъ т. XII. Изъ матеріаловъ Синюхаева: выпис ки изъ Нико- новской лѣтописи, Степенная книга .Іатух. и тру г. э) Никановская лѣтопис ь 65— 86. *°) Тамъ же. **) Бѣлокуровъ Сношенія Россіи съ Кавказомъ. ,а) И:гь матеріаловъ Г. Т. Синюхаева. ”) Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи съ Кавказомъ. ’•) (Источникъ авторомъ не указанъ). ,ь) Бѣлокуровъ Сношенія Рос сіи съ Кавказом ъ -о дѣйствіяхъ Терс каго войска противъ За- руцкаго. Кабардинскія дѣла 1611 г. .V 1 и 2. ,,і) Изъ матеріаловъ Синюхаева. ”) Соловьевъ т. XI гл. 2 и Акты археографической комиссіи г. НІ. Глава 1/11. 9 Е. Г. Вейденбаумъ. Матеріалы для петорпко-географнччечкаго словаря Кавказа. Вып. I. 2) Изъ матеріаловъ Г. Т. Синюхаева. ’) Рукописный сборникъ историческихъ матеріаловъ академика Буткова.—Попко: Гребенскіе: казаки. Матеріалы Синюхаева: выписка изъ ногайскихъ дѣлъ № I и статья академика Гамбы. «С.-Петербургскія вѣдомомоенті» 1829 г. -М 80. *) Карамзинъ т. Ѵ’ІП и матеріалы Синюхаева: выписки изъ Никоновской лѣтописи и ногай- скихъ дѣлъ. ь) Рукопись академика Буткова .V 12. Историческое описаніе земли войска Дошкаго. «) Историчес кіе акты г IV. ’) Кавказскій календарь 1858 года. Записки о Московіи О.іеарія. и) Бѣлокуровъ Сношенія с ъ Кавказомъ. Записки о Московіи О.іеарія. Жалоба Му нала помѣ- щена полностью въ чтеніяхъ въ Императорскомъ Московскомъ обществѣ исторіи и древ- ности Россіи 1894 г. кн. III. *) Чтеніе въ обществѣ любителей исторіи и древностей Россіи 1887 г кн. II. ,0) Соловьевъ т. VI г.і. 5 и т. 9 гл. 4. Карамзинъ т. 9 гл. 3. М. А. Карауловъ—Очерки ка- зачьей старины вып. 1. Академикъ Бутковъ—рукописный сборникъ матеріаловъ и мат Си- нюхаева—выписки изъ Крымскихъ дѣлъ X 14. Христоматія Буслаева—Исторія объ А’зов- сііомъ осадномъ сидѣніи. 114
— 127— п) Тамъ же. 12) Историческіе акты г. IV. Попко Гребенскіе казаки. Наказы изъ посольскаго приказа астра ханскимъ воеводамъ князю Голицыну и Семену Пожарскому. Воеводскія донесенія. І1< торичес.кіе акты г. IV*. ’4) Тамъ же. Глава VIII. ’) Соловьевъ т XII гл. 5. 2) Соловьевъ, тамъ же. Историческіе акты т. IV*. Попко—Гребенскіе казаки. 3) Акты исторической археографической Комиссіи т. IV. 4) Тамъ же. ) Сборникъ историческаго общества т. 115. Наказы Кавказскнмь казакамъ. г) Рукописный сборникъ историческихъ матеріаловъ Вуткова № 15. 7) Матеріалами для исторіи бунта Стеньки Разина служили: Соловьевъ т. XI гл. 5. Акты Ис- торическіе, т. IV. Историческое описаніе земли войска Донскаго, изданіе статистическаго комитета, Костомарова—Вунгъ ( гонькп Разина, Л- Попова матеріалы для исторіи возму- щенія Стеньки Разина. Глава IX. ) Дсбу. О Кавказс кой линіи п присоединенномъ къ ней Черноморскомі вой<кѣ. Издай 1*29 г и Кавказскій календарь 1858 года: Подробности заселенія Кавказской линіи. 2) Сборникъ рукописныхъ матеріаловъ Вуткова Лі 12. 3) Тамъ же. 4) Полное Собраніе Законовъ т. I ст. 71’». ') Кавказская война въ очеркахъ, ра шкалахъ, легендахъ и біографіяхъ. <:) Попко— Гребенскіе казаки: рукописный сборник ъ историческихъ матеріаловъ Вуткова. 7) Рукописный сборникъ историческихъ матеріаловъ Вуткова Лі 12. •) Итого мнѣнія держится изслѣдователь казачьей старины Г. А. Ткачевъ. •') Дополненіе къ историческимъ актамъ г. XII. 10) Матеріалы Синюхаева. Попко—Гребенскіе казаки. Дружинина -Расколъ на Дону. Дополне- ніе къ историческимъ актамъ т. 12. п) рукописный сборникъ матеріаловъ Вуткова Л5 12. Матеріалы Синюхаева—выписки изъ Донскихъ дѣлъ 1690 года Лй 13. п) Бѣлокуровъ. Сношенія Россіи « ь Кавказомъ. Попко. Гребенскіе казаки. ,3) Соловьевъ т. XI А*. 14) Историческіе акты т. X Отписки Астраханскому воеводѣ стрѣзецкихъ головъ Волкова и Сербина о пораженіи а г ра ханскихъ ра< кольниковъ на Сунжѣ. Выписки изъ дѣлъ Дон- скихъ ст. 19 Лі 3 1698 г. 15у Пушка, присланная атаманомъ Емельяновымъ, какъ кажется, была задержана у себя кня- зей і» Муртазали Мясо» говымъ, на землѣ котораго жили раскольники, и возвращена была имъ по требованію Терскаго воеводы послѣ пораженія Маныцкаго на Сушкѣ. 1С) Милюковъ. Госудлріівенное хозяйство въ Россіи и реформы Петра Великаго. Государ- ственная роспись доходовъ и расходовъ въ началѣ ХѴІН вѣка. 17) Выписка изъ дѣлъ Донскихъ 1691 г. ст. 19 Лі 7. Глава X. ’) Соловьевъ. Исторія Россіи. Устряловъ. Исторія Петра Великаго. *) Там ъ же,.
—128— ’) Соловьевъ. Исторія Россіи. Усірядовъ. Исторія Петра Великаго. *) Попко. Гребенское войско. Бутко въ. Историческіе матеріалы, рукопись ЛИ2. ’) Тамъ же. г) Тамъ же. Выписки изъ дѣлъ Донскихъ. 7) Соловьевъ. Исторія Россіи г. XV гл. 2. й) Бутковъ. Рукопись. Сборникъ историческихъ матеріаловъ. Наказы Кавказскимъ казакамъ. Сборникъ Императорс каго русскаго историческаго общества т. 115- наказъ Терско-Кизляр- скому войску и рапортъ того же войска генералу Кноррингу 13 мая 1799 года Лі 6?<. •') Соловьевъ. Исторія Россіи. Полное Собраніе Законовъ 30 сентября 170^ года < г. 2207. 11) (Источникъ авторомъ не указанъ). ,г) (Источникъ авторомъ не указанъ). ”) Рукопиі ь Императ. пуб библіотеки. Прс.іужноіі списокъ Кубанскаго похода 1711 года, изъ коего видно чго ни Гребенцы. ни Терцы въ походѣ не участвовали. **) Соловьевъ. ІІ< ГорІЯ РОССІИ. Замѣченныя въ I томѣ существенныя опечатки: Страница. Строка. Напечатано. Слѣдуетъ. 15 11 снизу рѣшенымъ рѣшеннымъ 19 21 которыя которые 35 15 сверху Данк.іиша Джанклиша 37 17 » корорые которые 40 24 снизу Солохи Солоху 40 20 Кипрскому Аварс кому 47 15 сверху по прежнему попрсжнсму 52 24 » Дагестанъ; Дагестанъ . 53 26 » воспользоваться воспользоваться 71 17 снизу о согнать и согнать 81 27 » поплыбо поплыло 89 13 отдаляемся отдаляемся 91 24 > до толѣ дотолѣ 96 2 сверху остаталось осталось 96 14 снизу южно-русскіе южно-русскія 105 11 » Мотвѣевичу Матвѣевичу 109 13 сверху кардонная кордонная
— 129— Стремясь пролить возможно болѣе свѣта па прошлое Терскаго казачества и относясь съ большимъ уваженіемъ къ каждой исторической работѣ, помѣщаемъ въ видѣ приложенія слѣдующія замѣчанія нашего историка Г. А. Ткачева на пер- вый томъ сочиненія А. Потто: ,,Два Вѣка Терскаго Казачества". Генералъ- Маіоръ Чернозубовъ Замѣчанія на книгу ,.Два Вѣка Терскаго Казачества'4 В. А. ПОТТО. Про» моірѣвь выше цнііі I томъ киши «Два вѣка Тер« каго Ка ла чее гва.» 15. \. Потю. я наіііслъ въ ней слѣіѵюіиія мГ.і і;і. іающія» я въ ш правленіи Сіра ницы. Напечатано. Слѣдуетъ исправить. й «Царь вмѣстѣ съ ними отправилъ и своего посла Андрея Щепетова (< сыл- к<і 8 на Бѣлокурова). .5 На іоіі ;ке ( границѣ ю же имя встрѣчается еіпе 2 раза. 5 «Послѣдній Астраханскій царі-Емур- чей». 5 «Кмѵрчеіі бѣжалъ въ Тюмень. і;ъ а го полуторовос.полуразбойнпчье мѣс гечко». 5 «Князь Гутарыкъ Езбузлуевъ». (> «Отпуская пословъ, царь положилъ на Пятигорскую землю дань, обязавъ доставлять въ Москву ежегодно но 1000 аргамаковъ, «и ходить черкасскимъ князьям ъ на всякія государевы службы, и на войну вмѣстѣ со сьопмп людьми, йъ числѣ 20 г.». Ссылка (ч> на Бѣло- курова. Щепотева. Бѣлокуровъ стр. XI.III. Ямгурчей. Бѣлок.. сгр. ХБ. Го же Пгрепя гковпчъ. Поволжье въ XV и XVI ст. Стр. 213, 214 н г. д. до 219. \ Бѣлокурова « казано, что бѣжалъ «въ родственные ему Черкасы, гдѣ оігь имѣлъ прибѣжище». Сгр ХБ. Черкасы не были Тю- менью. БГ.л. па ( гр. XI IV. На сгр. же I Ель- бузлувъ. что правильнѣе. У Бѣлок. же на сір. ХЫѴ: «Гибокъ князь отъ в< еіі земли Черкасской» би іъ че- ломъ о царской помощи «на Турскаго юро- ды. на Азовъ и на Крымскою», а онн хо- лопн царскіе съ женами и дѣтьми во вѣки, чтобы царь, говоритъ другой іи сочникъ, взялъ и.\ъ со всею землею за себя, поло- жилъ на них ъ дань іо» гавлять ежегодно по 1006 аргамаковъ и ходить Черкасскимъ князьямъ на всякія государевы службы и на войну вмѣстѣ съ своими людьми въ количе- ствѣ 2<>ооо». 237
—130— 6 Онъ (Темрюкъ) воевалъ на берегахъ Волги и Дона, громилъ стари иныхъ враговъ Кабарды—Калмыковъ и татаръ и, наконецъ, смѣло поднялъ оружіе про- тивъ сильнаго Крымскаго хана. Ссыл- ка (І7) на Бѣлокурова. > Бѣлокурова о калмыкахъ нигдѣ не говорится. Вогі. войны Темрюкіівы: і.п»3 г. Гемрюкь, взявъ въ Астрахани •Зцп стрѣльцовъ и Зію казаковъ, -воевалъ Піедініуковы улусы да Тацкіе земли. взялъ 3 княжьихъ Піеиніу новыхъ города Мохань Ен- гирь ( Ѵіагирь?) и Кованъ (Кобан ь?), завое- валъ 1 <> I кабакъ Мшанскихъ и Сонскихъ. захватилъ І-хъ му рзъ: Бурнаша. Ездноура (Аз- наура?). Бурнака. Дудыля, а мурзу Томишку убилъ, и ушелъ. положивъ па ниѵь іань». Бѣлок. БХІ. I »і»7 г. Въ грамотѣ, которую Дев- летъ-Гиреіі прислалъ < і. А.іичаушем ь. писалъ: «и милосердаго Бога милостію на ихъ зе- млю рать посла.гі. <•< ми; и оть тебя Черкасъ отлучая, всю землю ’Іеркаскую воевали и жгли и жены и дѣти има.іи и животинѵ и овны пригнали» Бѣлок. ІАѴІІ1. Съ тѣмъ же Али князь Сулешъ пи- салъ: екалг.т Магметъ-Гирей паревичь въ головахъ да А іыл Гирей царевичь (а А.пгь- Кирѣй царевичь и уланы ’) и князи со мно- гою всею ратью ходили на Черкасъ и вое- вали и пришли». Бѣлок. БХІХ. Съ тѣмъ же Дли Мегметъ-Гирей пи- салъ. что «ходили топ» мѣста смотрѣти, гдѣ на Теркѣ городъ поставили («ажно правда, что гы города, поставилъ»). воевали Кабар- динскихъ Черка< ь. взяли у ннхь въ плѣнъ больше 20000 и забрали всю животину, ко- рану нихъ была». Бѣлок стр. БХѴІ—БХІѴ’ІІ. 1370 г. Извѣщали паря, что нчть его князь Темрюкъ ходилъ помогать «Баязыт- цкимъ Черкасомъ». «И былъ Темрюку съ царевичемъ бой, и Темрюкъ съ бою съѣхалъ раненъ; а дву сыновъ Темрюковыхь Мам- стрюка да Беберюка царевичъ Анди-Гирей (Адиль-Гирей) на бою взялъ и привелъ съ собою въ Крымъ». Бѣ іок БХХѴЧІ. 1372 г. «ІПора-Ногмовь сообщаетъ также, что Крымскій ханъ Девлетъ-Гирей, въ отмщеніе, около 1372 г. напалъ на Ка- барду и послѣ жеі гокаго «раженія удалился ’) Что по-русски: «дЬти боярскіе . 238
— 131 — 8 Ссы.іки .\і 22 и 22 не имѣютъ ука- танія. Ю «Что бы.іо начальной» причиной этоіі вражды. іоку менты не объні-ия ютъ, но, судя по тому. что царскій воевода князь Вишневецкій находившійся тогда въ Кабардѣ, былъ немедленно отозванъ въ М огиву «того для. что учаль жити въ Черкасахъ не но государеву наказу». ІО Ссылка .V 33. Источникъ не указанъ. II Ссылка Л» 36. Источникъ не указанъ. 15 «Опь (Герберштейн ь) два раза по- сѣтилъ Россію и, прекрасно владѣя е.іавянскіі.м і. языкомъ, изученнымъ имъ сь дѣтства, введенъ въ заблужденіе по- добно тѣмъ, которые плохо справляют- ся съ мѣстными нарѣчіями». 16 «Переволоклись Камышевкой на Вол- гу». 18 «Къ атому прибавились еще набѣги Чеченцевъ, подрывавшіе въ корень ху- торскій* хозяйство» (Гребенцовъ за Сун- жей). 18 Маюртупъ—«Становище храбрыхъ» (убійство одного русскаго). изъ нея. плѣнивъ двухъ князей Шнхъ-Уур- зу и Камбога изъ поколѣнія Идарова. Бѣ- лок. 1 XXIX. О КАЛМЫКАХЪ. «Калмыцкая орда, въ составъ которой входило то 50О00 кибитокъ, оставила Чжунгарію, подъ предводи гель- ствомъ Хо-Урлока. въ И» 18 году. Дойдя къ сѣверу до Тобола, она въ 1630 г. достигла береговъ Волги... Занятіе береговъ Волги въ періодъ 1630—1632 г. было только времен- нымъ. Главный юртъ нхь въ эту пору по- стоянно находился за Ураломъ»... Знц. Сл. т. XIV стр. 57. Обѣ изъ Бѣлокурова: первая стр. ХЬХ’І, вторая ІЛІ1. Указанія на жалобы поддан- ныхъ на Шевкала и о перемѣнѣ ІПевкала: БХІ1І. Въ этомъ предложеніи пѣгъ окончанія. Бѣлокуровъ. Стр. ІЛХ У Бѣлокурова въ относящемся сюда мѣстѣ ('ЪХІІ и ЬХІП) князь названъ Мат- ловъ; Мамстрюкъ же былъ 17 іюня 1565 го- да и ходилъ ст. Дашковымъ. Что-то въ этомъ предложеніи не при- лажено. Камышенкой До 2-й половины ХѴ’П столѣтія о че- ченцахъ не было слышно. Нападали Энде- рійцы и Кумыки. О Чеченцахъ русскіе ак- ты впервые узнали въ 1708 году. Верже, Чечня и Чеченцы, стр. 140. Знц. С.юв. Томъ ХХХѴНІ, стр. 786. Берже объясняетъ это иначе. «Неподалеку отъ Маіортупа было ук- рѣпленіе Алм-Султанъ-Кала. откуда чеченцы 239
—132— «Донскіе и Волжскіе казаки, поляки. грузины, черкесы н другіе, пришедшіе но разнымъ обстоятелю-г намъ». 25 «По словамъ Шора-Ногманъ». 25 «По такъ какъ на Гребняхъ въ ото время (1569) стоя.іи уже два Гребенскіе, городка Червленный и ІЦедриш къ». 23 «Мамстрюка и Баберюка>. Ссылка. (1) на Бѣлокурова. 25 «Попытка Грознаго выкупить ихъ (Мамстрюка и Бсберюка) не имѣла успѣха». Ссылка Ля 1 на Бѣлокурова. 26 Царь отпустилъ съ Канбул атомъ въ 1577 г. воеводу Лукьяна Новосильцева «для городового дѣла»... и съ этихъ именно поръ, т. е. съ 1577 года Вы- сочайше повелѣно с читать старшинство нынѣшняго Терскаго войска. Ссылка въ первой части (4) на Бѣлокурова. 29 «Шалоховыхъ кабакахъ». вытѣснили калмыковъ и кнія.ім около ук- рѣпленія мѣсто. которое нынѣ называете я Маіоръ-тупъ. г. е. «Станъ Храбрыхъ >. Берке. Чечня и Чеченцы 131. Волжскихъ казаковъ нѣіъ въ н< ториче- екиуъ свѣдѣніяхъ, которыя у насъ имѣются (см. рапортъ 26 октября 182* года № 27ч командовавшаго Кизлярскимъ Терскимъ вой- < комъ штабсъ-капитана Мещерякова и ра- порі і. командовавшаго Кизлярскимъ полкомъ водноіковннка Алпатова 21 іюля 1*51 года Л5 1330). Повидимому. < ІОВО Волжскихъ здѣсь составителемъ прибавлено. Имя и<юрика Лды\егі< каго народа: Шора-Бекмурзмнъ-Ногмовъ. Па Гребняхъ никакихъ городковъ въ ;»ю врдмя не « гояю \вторъ неправильно ссылается на меня. такъ какъ я приводилъ оффиціальныя даты объ основаніи этихъ го- родковъ—1567 и 1569 г.г. ради курьеза, а не серьезно. У Бѣлокурова на стр. ѢХХѴ1І Бебе- рюнъ. Да 11 Крымскій царевичъ быль не Анди-Гирей. а Алды-Гирей (Лди.іь-Гнрей) (Бѣ.юк. БХХХѴП), впослѣдствіи проходив- шій мимо Герскаго городка при Новосиль- цевѣ. Въ исторіи, назначаемой для широка- го пользованія, нужно выправлять имена, а не ставить исковерканными. Ссылка неправильна: у Бѣлокурова нѣть данныхъ, чго князья остались не вы- куплены ихъ выкупили. Бѣлок. ІЛХѴІ1. Ссылка неправильна.. У Бѣлокурова па < і р. I XXIX говорится, что Канбѵлать князь пріЬзжалъ въ Москву «изъ Пятигор- скихъ Черкасъ» въ 157* г. С.іѣд., не рань- ше гого < ь нимъ могъ быть отпущенъ Но- восильцевъ. О построеніи города именно въ 1578 году сказано еще на стр. ЪХХХѴП. Сь другой стороны видно, чго и Крымскій царевичъ ию.іъ въ Дербентъ мимо Терки въ томъ же 157* г., такъ что разбить ос татки его войска въ 1577 г., какъ говоритъ ав- торъ, было невозможно. (См. «Исторія горо- да Дербента». Козубскаго. Стр. 51. Бѣл. 5). Шолоховыхъ. НІолохъ Таусултановъ считается основателемъ н родоначальникомъ 240
— 133— 29 «На кражѣ за вѣды». 30 «Мурашкинъ привелъ рать на Донъ». 33 Въ началѣ главы поставлены не нужныя ковычкн. 31 (Московскіе) «Послы отправились въ путь не черезъ Шамха.іыъія земли, берегомъ Каспійскаго моря, а кругомъ, черезъ владѣнія Аварскаго хана». князей Малой Кабарды. (См. мою <-Родослов- цу ю». Также ІІІора-Бе.кмурзннъ-ІІогмовъ, < тр. 93). «На краже не за вѣды», Бѣлок. ". Мурашкинъ шелъ Волгою. 35 «Городъ (Терки) былъ расположенъ верстахъ въ четырехъ или пяти отъ бе- рега моря, на лѣвой сторонѣ Терека, (’сылка на Олеарія и Котова. 35 «Весною вся низменная мѣстность затоплялась водою, оставлявшею послѣ себя долго не просыхавшія болота». 37 Индели. 37 «Биркпвъ и Пивовъ шли отъ Сун- піііііа Городища на Черкаскаго князя Алкаса, а йогомъ мимо горской земли- цы Ококи, на И н доли (Андреевское). См. раньше, къ стр. 34. Путь черезъ А каре каю хана былъ именно прямой, по « равненію съ путемъ по берегу Каспійскаго моря Слѣдов.. здѣсь пу- таница. Кромѣ того, послы вовсе не тѣмъ путемъ ходили. ( м. Бѣлокуровъ 33 н М. Подробно объ ломъ позже. См. къ стр. 37 (’сылка невѣрна, такъ какъ у Олеарія юродъ Терки поставленъ на правомъ, а не тіа лѣвомъ берегу Терека. (См. «Пугеиіег.і віе Адама Олеарія». со< і имъ карту, нри.і. на стр. 512. Въ текстѣ онъ также говорить (стр 123) «Черкасскіе, гагары живу'ГЫіо іто сторону рѣки, въ особомъ городѣ». Гоже по- казываетъ на сгр 121 картинка). У Бѣлокурова тоже* ••казано: «городъ Терка стоить у моря промежъ водь» (стр. 5И»). «Воды» тогда были: рѣка Быстрая, текшая отъ Терки въ 20 верстахъ, и Го- рекъ. Бѣлок. 515. Олеарій 'ѣхалъ изъ Тарковъ въ Терку 19—20 мая. Изъ Терки сухопутно же вы- ѣхалъ 2 ІЮНЯ. Ни о чемъ подобномъ ОНЪ ІІі пишетъ. Наоборотъ, удивляется большому і.о- личеетву тушканчиковъ (стр. 514). Дальни* онъ же пишетъ: «Мы видѣли лить одну ров- ную пустынную, сухую. п<‘< чанную, рѣдкою травой» покрытую почву» (520). Камышами Терка была прикрыта толь- ко іо стороны моря. Ясно, что въ ту эпоху русла рѣкъ, текшихъ внизу, были глубже и берега выше (см. также картинку, гдѣ на- рисована Терка, на стр. 121). Индили. Бѣлокур. сгр. 33. Въ корнѣ неправильно. Вотъ собствен- ная отписка пословъ Бирки на и Пивова, ко- торую авторъ упустилъ изъ виду, ограни- чившись упоминавшимися раньше 129 стра- ницами предварительнаго текста: «Лѣта 7095 мюля въ 2») ден по государеву и великого 211
—134— 37 «Отцу приказы валъ слово твое въ головѣ держать». 37 «Прожить въ Окунах никакъ невоз- можно». 38, 56, 62, 79. Санчулей. 40 «Адкаеу и Солоху и Аварскому хану съ братомъ, черезъ земли которыхъ ле- жалъ ихъ путь». 50 Ссылка № 13. У автора нѣтъ. 53 «Въ числѣ убитыхъ находился и самъ Салтанъ-Мутъ въ которомъ Даге- князя ()< іпра Ивановичи іч га І'усіи наказу Родивон Бпркин іа Петр'і. Пивов пошли с Суншина городища въ Грузинскую землю на Черкасы на Алкаса князя мимо Горскіе землицы—Ококи, Кумуки, Минкизы, Индили, ШибутыЪ: а пришли потъ Алкаеов кашк икия въ 27 -кіі. И ш (оходя д<> .\ ікас.ова кабака м пят верст. Родіііюп іа Петръ стали. да послали от себя к'Длк.ісу князю толмача іа Черкашенина Хурніпга (Бѣлой. 33)... И Алкяг княз Родивону да Петру го- вори.! иі.ін<* ди у меня с Кабардинскими князи война. \ проводигн ва< до I рузишкіе земли посла і и ползя, пошлю дн вас прово- пи п до Сонскіе земли* ): а щ.іе Сонскіе земли проводигн нельзя, потому что нынѣ Ирштов"* КІІЯ-І ('опекой со мною іи* в ми- ру». (Бѣ.юк. 4 4).— «11 пошли оі Алкаса князя августа ві. 1 іен. И шли до Сонскіе земли горами пяг іен: и пришли въ (ом- скую землю і. Крін тону князю августа в 6 іен». (Бѣл. 34). «И въ Сонской землѣ стояли недѣлю, покупали лошади, ѣхати было не на чем. 11 не Сонскіе зем.іл пошли от Ари- стова князя августа въ 13 Деи. И августа въ 16 дгн пришли Родивон да Петръ на ру- беж на Грузинской» ( Бѣл. 35). Статейный < ни- токъ посольства. Бѣлой, стр. БХХХІІ, также 6 4. На го- лрвѣ. Въ Онукахъ. Окукп или Ококи-Аухъ. Бѣлой. во в ой книгѣ: >53, 554, 555. 356, 558, 760. 561, 530 и і д. Сунчалей. Бѣ.юк. на любой етран.. 553, 585. 558, 560, 5?і1, 530 и ПОД. Неправильно. ( м. къ < тр. 37. 11 я указать не могу. Салтанъ-Мутъ не былъ убить и былъ долго врагомъ русскихъ. > него въ 1610 го- *) Духъ. Кумыки, Качкалыкъ (Мичиковцы), Анд реева Шатой, нѣсколько нарушенъ порядокъ слѣдовало Кумыки, Индили Окухи, Миіік<і::ы, ИІнбуты *’) Подъ пынѣпія стаиц. Кѵби. *’*) Эрнстовъ. I румынскихъ царей намѣстникъ. 242
—135— < танъ потерялъ одною изъ своихъ вы- дающихся военачальниковъ». 5< «Царевичъ Негръ Ѳедоровичъ и не одинъ, а дна» 5н Теляковскаго. 5* «Соединился съ Болотниковымъ въ Тулѣ» (Терскій < амозванецъ Петръ;. 59 «При рѣчкѣ Восмѣ». Ы «Намъ кажется, что умалчиваніе въ грамотахъ о 1 ребеік ки\і> казакахъ можно принять именно за доказатель- ство. ЧТО ОНИ — и только они одни- - оставались въ сторонѣ отъ бурныхъ движеній тою времени». д\ русскіе оіня.іп Андреевскую деревню, вы- нудивъ сю <ь Натаемъ 61 жать ьъ «Окот цкіе кабаки» въ юры. Въ 16 12 году на не- го опять с іѣлаіѵі. походъ. «Окоці.іе кабаки пожгли» и изъ «кабаковъ его выгнали», і Бѣл. 536). Въ 1611 году «Салтан-Магму і мурза з братьею безюртвые .поди кабаковъ у нихъ нетѵ». (Бѣл. Г 12). Упоминается также мно- гое число разъ на разныхъ страницахъ. Въ 1637 году О.іеарИі. называя его архи-разбойникомъ, говорит ь, что его уже въ Андреевской деревнѣ не было и что он і. по- шелъ къ гробу Мухаммеда. «Вѣроятно зама- нитъ грѣхи <вои», иронизируетъ \ іамі» ОлсаріІН < Путсшест віевт. Московію» (гр. 5<»7). Невѣрно. Былъ объявленъ только одинъ, Илейко. царемъ, а другой, (имитрій, «Мить- ка», орать на < ебя самозванство отказа» я. Костомаровъ. («Историческія моногра- фіи» кн. 2-я. с гр. 28^ (( мутн. вр. т. 2). Телягевс каю. Коет. «Псіор. мон.» Кн. 2, стр. 271. Пѣтъ. Онъ пошелъ сначала въ Пу- тивль, .і уже потомъ подошелъ къ 1'улѣ. Возьмѣ Кост. «Иггор. мон.» кн. 2, 295. Напрас но кажется Впервые названіе' Гребенскіе казаки встрѣчаетс я гъ именемъ убитаго ими на перевозѣ на Сунжѣ Доману- ііина сына Ас ланбека: а когда это было, не- извѣстно. До 1610- 11 г.г., словом ъ, Гребен- скихъ отъ Терскихъ казаковъ не отличали и они пни подъ однимъ именемъ Терскихъ Въ смутахъ участвовали даже кабар- динцы. что видно изъ слѣдующей росписи войс къ, бывшихъ еъ Санѣгою йодъ Троицей, если подъ Пятигорцами разумѣть кабардин- цевъ*). *) Что кабардинцы были съ самозванцами, видно изъ слѣдующей челобитной посла Шолохова Кардана Индоро нова ІЯ сент. 1615 гола: «Тому 7-ой год, ирислан я из гор отъ князя Шолоха и т. д. И как «»н шол къ Москве. и под Тулою <*ію переняли казаки и ограбили н грамоты, ко- торые г сеймъ были, сстняли я пренели ево к нору в Ту- шино и он бы.і у вора а Іушиие. А как нор от Москвы побѣжал в Калугу, и он с порой же был и Калуто. А как в Калуге нора убили н он не Калуги прибѣжалъ к ііро- коиьиі Ляпунову: и Прокоаеіі сослал ено въ Казань, и былъ онъ по сн мѣсты въ Казани. А как на Московской госу- дарти* учинился великій г. и в. к. ц. М. Н в. р. и про то ему подлинно вѣдомо» и. т и. Челобитная оканчиваете*' • Покажи ин.юсті., пожалуй меня холопа Своего, вели отпу стить в свою Черкасскую землю. Государь смилуйся, пожа- луй». Бѣл. ;»‘28—529* 213
—136— 62 «Мы полагаемъ такь потому, что какъ увидимъ изъ дальнѣйшій ь разсказовъ-, боевой с.ос -а въ I ребенского войска къ окончанію смугь не только не умень- шился. но еще уси.іі я, тогда какъ составъ Терцевъ уме .шился .. сі. 4 т. дошелъ до 220 ч.» 63 «Стрѣлецкаго сотника Василія Хох- лова». Ссылка 1 1 «истопникъ авто- ромъ не указанъ». 63 «Хохловъ занялъ городъ, но Заруц- кой не сталъ ожидать приступа и 12 мая ночью бѣжалъ на судахъ вмѣстѣ съ своими казаками Ихъ было 1050 человѣкъ». Хохловъ, однако, настигъ ихъ на Волгѣ около Астрахани «и учинилъ съ ними бой, и милостію Божіею» и т. д. (Ссылка иа Бѣлокурова, о дѣйстві- яхъ Терскаго войска противъ Заруцка- го. Кабард. дѣла 1614 г. д. Л» 1 и 2) «Два корпега. к;із;ікоі;т, по < »у іп. каж- домъ. «Хоругвь казацкая, полкъ Буіавскаго іоо конныхъ. «Сотня пѣхоты голубой. 120 конныхъ Пятигорскихъ Дзѣвалков- скаго. «Нана Мир<;ъ;іго ІДЮ конныхъ «Пана Колецкаго І50 конныхт «Двѣ хоругви пѣхоты по 250(красной). «Полкъ гусаровъ подъ двумя хоругвя- ми 250 конныхъ. «Пятигорцевъ 200 юнныхъ. И т. и Костомаровъ «Н<тор Мчи » Кн. 2. стр 32’.» Почему было нг быіь Гробенпам ь? Что составъ Гребенцовъ увеличился вс.іѣді гвіе смутъ, ;>то было извѣстно давно. Смуты ЯВИЛИСЬ ОДНИМЪ ИЗЪ ИСТОЧНИКОВЪ по полнившихъ Гребеш кое войско. Еще І’и- ге.іьманъ говоритъ: «Умноженіе же ихъ.т г. Гребенцовъ.—стало огь временъ новаго бун- товства въ Астрахани, когда Донской ка іакъ Ивашко іаруцкой» и г. и Но какое же здѣсь доказательство неучастія 1 ребенцовъ въ смутахъ? Наоборотъ. Этотъ источникъ Бѣлокуровъ 517. Но Хохловъ был ь не сотникъ, а голова. Въ этихъ самыхъ дѣлахъ Ді I и 2 Хохловъ о дѣлѣ разсказываетъ совсѣмъ другое: «а подъ Астрахань,— говоритъ онъ,— пришли на страстной недѣлѣ въ среду и подъ Астраханью стояли недѣли съ 3 и те- сноту всякую Астрахани чинили. А пос іс ве- лика дни на третье неделе < четверга па пятницу въ ночи Ивашка Заруцкой изъ Астараханп побежалъ. а для береженья Ивашко поставилъ острогъ оть города да оть ворогъ и до рекп Волги с обо стопо- ны; а, выбежав из Астрахани, стоял на Бол- дѣ выше Астрахани версты с 3 день да ночь А онъ Василей съ ратными людьми вшел въ город ц всяких людей прпвел х крестно- му цѣлованью и постами і караулы, чтоб они ночью гарахани протокою на низъ не 244
—137 63 «Какая-то панна Варвара Козанов- ская. ьб «Лулы князя Шалоха 67 «Добрыя отношенія приволжскихъ ордынцевъ». 67 «Нападеніе (вольныхъ Терскихъ ка- заковъ) сдѣлано было и на самого О.іеарія». 69 «Муца.юмь. бывшимъ тогда войско- вымъ атаманомъ Терскаго войска». 72 «Разбили большой татарскій улусъ мурзы Шатемира». 73 «'Когда казаки вмѣстѣ сь кабардин- цами заняли въ городѣ нѣсколько до- мовъ». 75 Эн и*рій< кій владѣлецъ Казаналиповъ. 76 «Но Сунженскій острогъ. одинокій, затерянный въ горахъ». 76 «Прибывшими съ княземъ Муцаломъ». 77 «Обострмвать дѣло». 80 Ссылка 9. Источникъ не указанъ. 87 «Какъ полагаютъ, у Стараго Юрта и нынѣшней ст. Михай.і >в<кой>. 89 Турпала Нахчхуо. прошли. II на утренней зорѣ •Ивашко го всѣми людьми, которые < ним вышли, по- шел мимо Астарахани в судѣх. а людей с ним всяких было 11)50 человѣк; «и они с ним учинили бой. И милостію Божіею», и т. д. Бѣлокуровъ, гтр. 547. Ссылка неправильна. Подруга Марины Мнишекъ. іин томаровъ. «Истор. Мои.*, кн. 2. стр 1x9. Шолоха. Бѣл. 3, 5 и под. ('голица ногаевъ, Сарайчикъ, была на Уралѣ; тамъ же и кочевали они. Па Волгѣ же было царство Астраханское Перет. «По- вожье» Па О.іеарія нападенія но было, оно только замышлялось. Муцалъ, какъ и отецъ его. былъ кня- іемъ «над (Кочаны надо всѣми и над Чер- касы. которые государю на Терке <лужат», но не атаманомъ казачьимъ (Бѣл. 558), Послѣднее видно и изъ того, что ка- заки. юоравшіеія на О.іеарія. напали было на Муца.іа и только войска его ш пугались Шантемира. См. «Гребенскіе. Терски* и Кизлярскіе казаки». Стр. 33. Въ какомъ городѣ? (Таркахъ). Изъ текста не видно. Казаналп, т. е.. Назаналипъ, но не Каза- налиповъ. «Греб.. Терск и Кнзл. казаки», с.гр. 31. См. также Попко 67.68. Къ Сунженскому осірогѵ была прове- дена. вода изъ Терека, о чемъ говорить самъ авторъ. (лѣд.. ві. какихъ же. горахъ онъ былъ заброшенъ? Въ Сунженскомъ острогѣ отсиживались: Урусканъ Янсоховъ и Шанги рей Урускановъ. но самого Муцала съ ними не было. Вѣроятно, обострять. Почему не у Барагу нъ? Берже пишетъ: «Нахчууо» Головинскій: «Нохчоо». Самъ Потто раньше писалъ: 245
—138— >‘І <11 жены даны намъ въ к» утро». 9<) «Па лѣвомъ берегу Гехи при самомъ впаденіи ея въ (’унжу < у щеетву ють по- нынѣ остатки какихъ-то’ окоповъ, на которые указываютъ. какъ на мѣсто- пребываніе одного изъ названныхъ ха- новъ (калмыцкихъ). 92 Схватились только тогда». 93 «Возможно. что одни лтн разъяі ненія, быть можетъ убѣдили бы Гребенцовъ, но Кумскіе раскольники» и т. п. 91 «За то ближайшую и сильную под- держку нашли они въ лицѣ кабардин- скаго князя Муртазали-Мисостова. 94 «Двѣ тысячи кабардинцевъ и 2000 азовскихъ татаръ». 91 «Двинулись къ Теркамъ». 9 4 «Сулака и притока ого Аграхань». 94 «Мятежники Цимлянской станицы». я"» «Тауксалъ Тальбековна». 95 «Вдова двоюроднаго дѣда знамени- таго Каспулата, князя Алогука Сунча- лѣевичі, (кончавшагося бездѣтнымъ» 95 Ссылка подъ вышеприведеннымъ со- общеніемъ № 12 па Бѣлокурова. 104 «Знггекъ-Султань. Кубанскій Наибъ». «Ііачхоо». Почему теперь: «Нахчхуо». (Вер- же. «Чечня и чеч.» 129; Головинскій. «Сборн. свѣд. о Тер< к. оба.» вып. 1, стр. 25н: Потто «Кавказск. война», і. 2. стр. 65). «II имена ламъ даны». Верже 129. Го- винсі.ій 25Ь. Самъ Пито «Кавк. в.» г. 2, < ір. 65. Тамъ, гдѣ указываетъ авторъ, лежитъ нынѣшній аулъ Кулары. Развалины же древ- ни.\і> Иуларовъ находятся на лѣвомъ берегу Сушки. (Смотри Головинскій. «Чеченцы». «Сборн ( вѣд. о Герск. обл.» стр. 246). Вѣроятно, спохватились. Но смыслу слѣдовало бы: «быть, мо- жетъ. не убѣдили бы» Печальное’ нсдоразумѣніе. Муртаза ли быль кумыкъ, Аксаійъій владѣлецъ, мтть кня- гини Тауки Салтанбековны (гм. у то же Потто стр. 3,01). Мисостъ—кабардинскій князь. У і&нткош каго 1000 панцырниковъ и 2000 азовскихъ казаковъ. Источники тѣ же Полагаю, чго, ввиду неоднократныхъ непра- вильностей передачи Потто, у Г>еніков< каго вѣрнѣе. У Беш конскаго - на Донъ. Аграхань рукавъ, а не притокъ ( у- лака Что за мятежники? О нихъ раньше въ текстѣ ничего не было. Вѣрнѣе: Тауна Солтанбековна. Бентков- скіЙ, стр. 31. Олегука быль родной дядя, а не двою- родный дѣдч, Каспулала (см. составленную мною «Родословную» князей кабардинскихъ). Бѣлокуровъ помѣтилъ документы по 1614 г. Ссылка относится къ событіямъ 1690 г.: слѣд.. опа неправильна. Вь рапортахъ Мещерякова и Алпато- ва (см. замѣч. къ сгр. 22) Каибъ-Султанъ. Гдѣ-нибудь ошибка 246
—139— 105 «Иѵрі < слили» і> ближе къ м«>рн> въ новый городокъ «Редутъ», гдѣ <м іа ва- лись уже 15 лѣтъ до окончательнаго переселенія ихъ Погромъ Великимъ на р Су лакъ въ крѣпость ( и. Креста. |(і‘і Въ 1712 году Гребенцы пінелгны въ Чю га кое редутъ, выдаваемый за ка_ зачійгородъ? «Тогда (по упраздненіи Терокъ*), говорить Бутковъ, между рукавами Терека, вмѣсто упраздненной крѣпости, сдѣланъ ре- дутъ на высокомъ мѣстѣ, человѣкъ на НТО или 200. въ которомъ было 1725 года 12 пушекъ и одна мортира: а въ гарнизонъ присылаема была изъ крѣпости Св. Креста рота регулярной шЬхоты По мѣсто сею ре- дута и бывшей крѣпост и 'Горки скоро по- топлено водою*. Бутковъ. Матеріалы, і. 1. ст. 77. Невѣрно, городковъ было только четыре. пяти городкахъ. Примѣчанія. Глава 111 3 «Шора-Ногманъ.» 17 ^ Изъ матеріаловъ Синюхасва. Шора Бекмурзинъ Нгмовъ Чго >то за матеріалы'1) Глава VI. 12 «Изъ матеріаловъ Г. Т. Смнюхаева». 14 «Источннкі. авторомъ не указанъ». И т. п. Гоже < амое. Этотъ источникъ: Бѣлой., стр. 547 и ір. Библіотекарь О-ва Любителей Казачьей Старины Георгій Ткачевъ *) Матеріалы, собранные г. 1. Т ('ннюхаепымь, находятся въ Войсковомъ Штабѣ и предназначены кь напечатанію. Рсд. 247
В. А. ПОТТО. ДВА ВЪКА Терснаго Назачества (1577—1801). I О М " ІІ-Й. ВЛАДИКАВКАЗЪ. Электропечатня Типографіи Терскаго Областного Правленія. 1912.
-143- Оглавленіе ІІ-го тома. Глава I. Самодержавіе Петра Великаго и новая эра въ исторіи казачества.—Внутреннія смун къ Россіи и отношенія къ нимъ Терскихъ и Гребенскихъ казаковъ.—Слабая охрана Терское окраины.—Проектъ князя Бековина о привлеченіи кумыковъ и кабардинцевъ къ защитѣ на шихъ границъ— Виды Петра на Хиву Приготовленіе, къ походу.—Назначеніе въ отрядъ Гребенского полка въ полномъ составѣ.—Участвовали ли въ этомъ походѣ Терскіе казаки?- Сборъ отряда въ Гуры вѣ. Зловѣщіе предвѣстники неудачи.—Разсказы Яицкихъ казаковъ о Хивѣ.- Трудногти степного похода.— Встрѣчи съ хивинцами.—Вступленіе въ Хиву.—Вѣрь земство- хивинцевъ и гибель отряда.—Разсказъ Гребешкаго казака Демушкина объ этомі похо, іѣ. Глава II. Заботы Петра о .Терѣахъ.—Распоряженіе объ отводѣ въ казацкихъ городкахъ удобной земли для выдѣлки шелка.—Торговый договоръ съ Персіей,—Нападеніе на русскихъ купцовъ въ Шемахѣ въ 1712 году.—Приготовленія къ войнѣ съ Персіей.—Подчиненіе Гребенского войска Военной Коллегіи.—Волынскій, назначенный Астраханскимъ губернаторомъ, посѣщаетъ Гребенскіе городки и ведетъ переговоры съ кабардинцами.—Извѣстіе о новомъ разгромѣ рус- скихъ купцовъ въ Шемахѣ.—Походъ Петра въ Дагестанъ.—Петръ въ Теркахъ,— Обязанно- сти, возложенныя имъ на Терскихъ и Гребенскихъ казаковъ на время похода.—Движеніе Петра въ Дагестанъ и взятіе Дербента.—Народные толки объ этомъ походѣ.—Возвращеніе Петра изъ Дагестана.—Упраздненіе Терки и заложеніе взамѣнъ ея крѣпости Святаго Креста на Сулакѣ.— Петръ посѣщаемъ Брагунскія горячія воды.—Народное преданіе о томъ, что царь жаловалъ Гребснское войско крестомъ и бородою. Глава III. Крѣпость Святаго Креста и первое его населеніе.—Распоряженіе Негра о переселеніи на Сулакъ Терскихъ и Гребенскихъ казаковъ.—Вызовъ съ Дона тысячи казачьихъ семей.—Сму- та въ Гребенскихъ городкахъ.-- Петръ оставляетъ Гребенцовъ на Терекѣ, но возлагаетъ на нихъ обязанность однимъ защищать всю Терскую линію.—Прибытіе на Сулакъ Терскаго вой- ска и Донскихъ казаковъ.—Образованіе изъ послѣднихъ новаго Аграханскаго войска.—Что нашли Терцы и Аграханцы на Сулакѣ и какъ они устроились.—Кончина Петра Великаго.— Бунтъ Шамхала Тарковскаго. Геройская защита сотни Терскихъ казаковъ въ Аграханскомъ редутѣ.—Дѣйствія казаковъ противъ Шамхала въ отрядахъ Крошился и Еропкина.—Бѣд ш
— 144— < гвеннля зима 1725 года.—Страшная смертность вь казачьихъ городкахъ.—Милости Екате- рины I Аграханскимь казакамъ.—Пожалованіе казачьимъ войскамъ первыхъ знаменъ.—Какія изъ этихъ знаменъ дошли до нашего времени. Глава II/. Князь Василій Долгоруковъ въ роли командира Низоваго корпуса.—Посѣщеніе имъ крѣ- пости Святаго Крепа и казачьихъ городковъ. —Объѣздъ края. Мнѣніе его о казакахъ.—При- бавка содержанія.- Воцареніе Петра II и отозваніе князя Долгорукова ко двору. Войска въ Дагестанѣ подчиняются генералу Румянцеву.—Продолженіе военныхъ дѣйствій.—Заботы пра- вительства объ усиленіи казачьихъ войскъ на Сулакѣ и Аграхани,-Переговоры съ Персіей. Императрица Анна Ивановна уступаетъ шаху всѣ завоеванныя персидскія провинціи. Принцъ Людшігь Гее<-енъ-Гомбургскій. Нашествіе Крымцевь и бои II іюля.-Блистательная побѣда принца и необъяснимое отступленіе его въ крѣпость Святаго Креста.- Отозваніе прин- ца и назначеніе на мѣсто его Левашова. Прибытіе его въ Дагестанъ и инструкція, данная имъ казакамъ,—Миръ съ Версіею.— Русская граница переносигся опять на Терекъ. Глава I/. Основаніе Кизляра взамѣнъ крѣпости Святаго Креста.—Легенда о происхожденіи еіо име- ни. Новые обитатели Кизляра.—Переселеніе съ Сулака обратно на Терекъ Терскаго и Лгра- ханскаго казачьихъ войскъ. Переименованіе послѣдняго въ Терско-Семейное войско.—Чи- сленность этих’ь войскъ и мѣста, занятыя подъ ихъ посоленія.—Что встрѣтили казаки при переселеніи ихъ къ Кизляру.— Бѣдственное положеніе, ихъ семей и первая помощь, оказан- ная Правительствомъ Терско-Семейному войску.—Новая война съ Турціей 1736 года.— Уча- стіе въ ней Гребенскихъ и Терскихъ казаковъ.—Гребенской атамань Данило Дука. Осада Азова.—Дѣйствія на Кубани Калмыцкаго хана вмѣстѣ съ Гребенскими и Терскими казака ми.—Перерывъ военныхъ дѣйствій.--Зимняя экспедиція и страшный разгромъ Закубанцевъ калмыками и казаками. Глава 1/1. Зима на 1737 годъ.—Тревоги на Терекѣ.—Гребенскіе и Терскіе казаки въ летучемъ отрядѣ капитана Лопухина.—Взятіе ими города Темрюка и дѣйствія противъ Пекраеов- цевъ.— Возвращеніе на линію. Бѣлградскій миръ 1739 года, по которому Кабарда признана независимой оп» Россіи.— Что происходило въ то время на іинін.— Калмыцкія неурядицы. Посольство Надиръ-Шаха въ Россію. Походъ его въ Дагестанъ, и слухи о готовящемся па- паденіи на Кизляръ.—Мѣры, принятыя для обороны границы.—-Ожиданіе нашествія персид- скаго шаха.—Соединеніе Терскихъ и Гребенскихъ казаковъ въ одно войско.—Неурядица сре- ди казаковъ и обратное раздѣленіе войскъ—Обычная возня съ Чечнею.—Не. состоявшійся походъ Терско-Кизлярскаго войска въ Пруссію въ 1760 году.—Кончина Императрицы Ели- заветы.—Кратковременное царствованіе Петра III.—Участіе, принятое Гребенскими и Тер- скими Семейными казаками въ возведеніи на престолъ Императрицы Екатерины П. IV.
—145— Глава VII. Какъ шло казачье хозяйство на Гребняхъ и на Терекѣ.—Главныя отрасли его: хлѣбо- пашество, винодѣліе и рыболовство.— Своеобразный кодексъ морского права, выработанный Терскими казаками.- Кизляръ и его климатическія условія по свидѣтельству доктора Дови- та,—-Введеніе откупной системы и вліяніе ея на казачье хозяйство.—Прекращеніе свободной продажи вина Стѣсненія рыболовства.—Вмѣшательство въ это дѣло военной коллегіи,— Воз- становленіе Сенатомъ казачьихъ привиллегій.—Шелководство и добываніе марены. -Охота, какъ особая повинность Гребенскихт. казаковъ.—Обложеніе казаковъ земскими повинно, гями. Учрежденіе таможенъ и етѣг.нсніе вь мѣновой торговлѣ съ затеречнымп жителями. -Контра- банда, какъ слѣдствіе этихъ стѣснительныхъ мѣрь. Глава VIII. Старообрядство въ Гребеііс.комъ войскѣ.—Гребенцы передъ судомъ Негра Великаго.— Взглядъ Петра на старообрядство и высокое покровительство, оказанное имъ Г ребонскимъ казакамъ.—Учрежденіе Кизляра и особаго въ немъ духовнаго правленія.—Отношеніе его къ Гребенскому казачеству.—Борьба за религіозныя обрядноеги.—Епи, копъ Илларіонъ и его ра- споряженія.—Отпаденіе Гребенцовъ отъ православной церкви.—Особый характеръ Гребенско- го раскола. Глава IX. Отношенія Екатерины Великой къ Кавказу.— Заложеніе Моздока.—Претензіи кабардин- цевъ на Моздокъ и отклоненіе домогательствъ.— Набѣгъ на Кизляръ въ 1765 году.—Начало Турецкой войны — Генералъ Мсдемч,.— Мѣры, принятыя для охраны края.—Прибытіе на Кав- казъ части Волжскихъ казаковъ съ походнымъ атаманомъ Савельевымъ. Пораженіе Калмыц- кимъ ханомъ Кабардинцевъ и Закубанскихъ черкесъ.—Движеніе Модема на соединеніе съ Калмыцкимъ ханомъ. —Первая боевая служба Волжскихъ казаковъ на Кавказѣ.—Бой 6 іюня 1769 года въ ущельяхъ Подкумка,— Покореніе Кабарды и учрежденіе Кабардинскаго пристав- ства.—Походъ на Кубань. Подвиги Гребенскихъ и Волжскихъ казаковъ.— Второй набѣгъ на Кизляръ въ отсутствіе Модема.—Возвращеніе Модема и его репре,с.;иіи.—Третій набѣгъ на Кизляръ въ 1770 году. Учрежденіе Моздокскаго полка изъ Волжскихъ казаковъ.—Прошлое Волжскаго войска.— Какъ оно учредилось и какую весло службу.—Поселеніе Моздокскаго пол- ка и первый командиръ его полковникъ Савельевъ. Глава X. Турецкая кампанія 17 71 года. Своевольный набѣгъ на Кубань калмыковъ.—Неудо- вольствіе между Модемомъ и Калмыцкимъ ханомъ.—Измѣна калмыковъ.—Какимъ образомъ отразилась эта измѣна іга нашихъ военныхъ дѣйствіяхъ.—Домашняя смута въ казачьихъ го- родкахъ,— Казакъ Терско-Семейнаго войска Емельянъ Пугачевъ.—Попытка его сдѣлаться войсковымъ атаманомъ, арестъ его и бѣптво на Никъ.—Новые споры еь Кабардин- цами изъ-за Моздока и ингушей, желавшихъ принять русское подданство.—Вредная уступ-
— 146- ЧИВОСТЬ нашей политики.—Турція поднимаетъ противъ нагъ Кабарду, Чечню и Камиковъ.— Двукратное нападеніе на Калиновскую станицу.—Тяжелое положеніе Моздокскаго полка. Глава XI. Начало 1774 года — Пугачевъ провозглашаетъ себя Императоромъ Петромъ III.—Слухи о его дѣйствіяхъ въ Оренбургскомъ краѣ.—Появленіе его на Волгѣ.—Волжское войско пере- ходитъ на сторону самозванца.— Мѣры охраны, принятыя на Терекѣ.— Прокламація Астра- ханскаго губернатора Кречетннкова, обнародованная въ казачьихъ городкахъ.—Успѣхи са- мозванца.—Пораженіе и гибель его.—Дѣйствія Крымскихъ татаръ до появленія ихъ вь Ка- бардѣ.—Сборъ русскаго отряда у Пятигорья.—Прискорбный эпизодъ съ ложнымъ извѣтомъ на Гребежкое войско.—Движеніе непріятеля къ Моздоку.— Истребленіе казачьихъ городковъ.— Геройская защита Наурской станицы.—Наурская казачка.— Пораженіе Чеченцевъ полковни- комъ Савельевымъ.—Окончаніе Турецкой войны. Глава XII. Участіе Моздокскаго полка въ покореніи Дербента въ 1775 году.—Отозваніе генерала Модема.—Подчиненіе всѣхъ казачьихъ войскъ свѣтлѣйшему князю Потемкину.—Характерныя свѣдѣнія, доставленныя ему о состояніи казачьихъ войскъ на Волгѣ и Терекѣ.— Назначеніе Якоби Астраханскимъ военнымъ губернаторомъ и соединеніе вь рукахъ его военнаго и граж- данскаго управленія Кавказскимъ краемъ. Проектъ князя Потемкина о заселеніи Сѣвернаго Кавказа крестьянами.—Необходимость прикрыть оть нападенія горцевъ пустынныя Ставро- польскія степи.— Новая Азовско-Моздокская линія и сформированіе двухъ новыхъ казачьихъ полковъ Хоперскаго и Волжс каго.—Тяжелый походъ этихъ полковъ лѣтомъ 1777 года на Кавказскую линію. Глава XIII. Поселеніе Волжскихъ и Хоперскихъ казаковъ на новой линіи.—Регаліи, принесенныя съ собою Волжскимъ полкомъ.—Невыясненная исторія съ ихъ знаменами.—Тяжелыя условія пограничной службы.—Военныя дѣйствія съ начала 1799 года.—Бой, возгорѣвшійся разомъ по всему протяженію Моздокской линіи.—Двукратное нападеніе кабардинцевъ на лагерь Яко- би и на Терскихъ и Гребенскихъ казаковъ, слѣдовавшихъ съ Кавказской линіи. Геройская оборона Волжскихъ казаковъ въ Марковской крѣпости.—Пораженіе кабардинцевъ и участіе въ этомъ Терскихъ и Гребенскихъ казаковъ.—Временное затишье на линіи.—Возобновленіе военныхъ дѣйствій въ августѣ и серьезное положеніе дѣлъ въ окрестностяхъ Георгіевска.— Вызовъ Моздокскаго полка.—Прибытіе изъ Россіи новыхъ войскъ съ генераломъ Фабриціа- номъ.—Полный разгромъ кабардинцевъ 29 сентября на Малкѣ.—Тяжелыя условія, предписан- ныя имъ генераломъ Якоби—Начало колонизаціи края русскимъ населеніемъ.—Назначеніе на мѣсто Якоби генералъ-поручика Павла Сергѣевича Потемкина. Глава XII/. Новыя задачи Россіи на Кавказѣ.—Положеніе, въ которомъ Потемкинъ нашелъ Кав- казскую линію.—Экспедиція въ Чечню полковника Кека и участіе въ ней линейныхъ каза- VI
— 147— ковъ.— Принятіе Грузіи подъ покровительство Россіи.—Разработка дороги черезъ главный Кавказскій хребетъ,—Вступленіе русскихъ войскъ въ Тифлисъ. - Впечатлѣніе, произведенное этимъ событіемъ въ Персіи, въ Турціи и среди Кавказскихъ горцевъ.—Вторичная экспедиція въ Чечню Потемкина.—Устройство новой линіи отъ Моздока до подножія Кавказскаго хреб- та. Заложеніе Владикавказа:—Линейные казаки въ Грузіи.—Дѣятельность Потемкина, какъ колонизатора, края и учрежденіе Кавказскаго намѣстничества.— Причины, замедлившія откры- тіе его.—Появленіе въ Чечнѣ Шихь-Марсура и ученіе его о газаватѣ.—Истребленіе Мансу- ромъ отряда полковника Пьери.—Нападеніе чеченцевъ на Кизляръ и взрыва. Карги яснаго ре- дута.—Неудача Мансура и его отступленіе.—Осада имъ Григоріополиса.—Вторичный набѣгь на Кизляръ.—Геройская защита Гребенскихъ казаковъ съ войсковымъ атаманомъ Сехинымъ и Терскихъ съ княземъ Бековичемъ-Черкасскимъ.—Дѣйствія полковника Савельева.—Послѣд- ній бой съ Мансуромъ у Татартуба и бѣгство его за Кубань. Глава XI/. Открытіе Кавказскаго намѣстничества.—Екатерининская станица Волжскаго войска на- именовывается областнымъ городомъ Екатернноградомъ.—Подданство Шамхала Тарковскаго.— Преддверіе Турецкой войны.— Шихь-Мансуръ поднимаетъ противъ насъ все Закубанье.—Ги- бель трехъ Донскихъ казачьихъ полковъ.- Старинная пѣсня.—Попытка обратить кабардин- цевъ въ поселенное войско.—Кабардинская милиція.— Вторая Турецкая война и экспедиція Потемкина за Кубань.- Отозваніе Потемкина въ главную дѣйствующую армію.—Заботы По- темкина о колонизаціи края.— Какъ отразилось учрежденіе намѣстничества на благосостояніи казачьихъ войскъ.—Нарушеніе старинныхъ казачьихъ привиллегій.—Захватъ кабардинцами русскихъ земель. Гребенцы теряютъ право на владѣніе правымъ берегомъ Терека, который • заселяется чеченцами.— Новыя земскія повинности и налоги.—Откупная система и стѣсненіе всѣхъ отраслей казачьяго хозяйства. Глава XVI. Назначеніе на мѣсто Потемкина генерала Текелли.—Донесеніе его о состояніи, въ ко- торомъ онъ нашелъ войска послѣ Потемкина.—Мѣры къ приведенію ихъ въ порядокъ.— Экспедиція за Кубань осенью 1787 года. —Рескриптъ Императрицы.-Набѣгъ Кабардинской милиціи и мнѣніе о номъ самаго Текелли.—Чеченскіе набѣги.—Подвигъ Гребенцовъ близь Щедринской станицы.- Перенесеніе областного города изъ Екатеринограда въ Георгіевскъ.— Приготовленіе, къ дальнѣйшимъ дѣйствіямъ.—Экспедиція 1788 года.—Гребенскіе и Терскіе казаки въ бою на Урухѣ.—Текелли подъ стѣнами Анапы.—Бой на р. Абинѣ.—Послѣднія распоряженія Текелли. Глава ХУІІ. Назначеніе па мѣсто Текелли графа Салтыкова.—Кратковременное его управленіе.— Отозваніе графа Салтыкова для командованія войсками въ Финляндіи.—Бѣдственный походъ Бибикова подъ Анапу.—Полное разстройство Кавказскаго корпуса.—Назначеніе на мѣсто Би- бикова графа Де-Ба-лі.мена.—Переходъ турокъ въ наступленіе.—Блистательная побѣда гене- рала Германа надъ сераскиромъ Батал ь-машею.—Участіе въ этомъ дѣлѣ Волжскихъ и Хо- перскихъ казаковъ. ѵп
—148— Глава XVIII. Гудовичъ въ роли главнокомандующаго Походъ его къ Анапѣ.— Учаспелинейныхъ ка- заковъ въ дѣлахъ 11 и 13 іюня.—Гребенцы, Семейные казаки, Волжцы и Хоперцы на ні ур- мѣ Анапы.—Окончаніе 2-Й Гурецкой войны —Новое, устройство Кавказской линіи.—Лестный отзывъ Гудовича о Гребенскихъ казакахъ.— Проектъ его о поселеніи на Кубани новыхъ ка- зачьихъ станицъ.—Мятежъ среди Донскихъ казаковъ.—Усмиреніе бунта и образованіе иль Донцовъ новаго Кубанскаго Линейнаго казачьяго полка.— Савельевъ въ роли его устроителя.— Переселеніе на Кавказъ Черноморскаго казачьяго войска, сі, подчиненіемъ его Херсонскому гснералт»-губернатору.—Извѣстіе о разгромѣ Тифлиса персіянами — Приготовленія къ войнѣ съ Персіей. Глава XIX. Начало Персидской войны. I лавнокомандующій графі Валеріанъ Александровичъ Зу- бовъ.-—Блокада Дербента ( іве.іьевымь. Прибытіе къ Дорси нту главнаго корпуса.—Линейные казаки въ составѣ дѣйствующей арміи.— Взятіе Дербента.—Побѣдоносное наступленіе рус- скими войскъ.— Переправа черезъ (амуръ. Покореніе, Кубы и Каку.—Бѣгство изъ отряда Шихъ-Али хана Дербентскаго. Возмущс ніе въ Кубинскомъ ханствѣ Набѣгъ на селеніе Че- реке.—Кровавый бой подъ Алпанами. Занятіе русскими войсками Казикумыкскаго ханства, Шемахи и Ганжи.—Дальнѣйшія предположенія графа Зубова.— Внезапная вѣсть о кончинѣ Императрицы Екатерины. Конецъ Персидской войны Глава XX. Бѣдственное возвращеніе русскихъ войскъ изъ Персіи. Тяжелыя потери ихь.—Какъ объяснили это внезапное отступленіе персидскіе историки.—Императоръ Павелъ и его ре- формы.—Милости Императора Донскому войску и ходатайства о томъ же Волжскихъ и Моз- докскихъ казаковъ.— Частая смѣна начальниковъ линіи.— Кратковременная дѣятельнос ть гра- фа Моркова и его опала.—Генералъ Кноррингъ.—Его распоряженія о защитѣ границъ.— Безпрерывныя тревоги на линіи.—Вступленіе въ Тифлисъ 17 Егерскаго полка генерала Лаза- рева.— Команда Гребенскихъ казаковъ, составляющая личный конвои генерала. Кончина Грузин- скаго царя Георгія и упраздненіе Грузинскаго престола Присоединеніе къ Россіи Грузіи — Необходимость усиленія русскихъ войскъ. Кноррингъ предназначаетъ въ Грузію пятисотенный Линейный казачій полкъ.—Внезапная кончина Императора Павла I.—Новая эра въ жизни Кавказа. ѵш
—149— Глава I. Съ единодержавіемъ Петра Великаго, на самой зарѣ XVIII вѣка, на- чинается новая исторія Россіи и новая эра въ исторіи нашего казачества, которое отнынѣ должно было войти въ общій составъ вооруженныхъ силъ Россіи. До Петра Великаго служба правительству, совмѣстно съ его войска- ми, входила въ расчетъ вольнаго казачества въ общемъ и главномъ—по свойству его русской природы, иснрвѣданію православной вѣры и тяготѣ- нію къ своему царю и отечеству, а въ частности—по столько; по сколь- ко интересовало его царское жалованье или возможность поживиться въ походѣ добычей. Но съ воцареніемъ Петра, при быстромъ ходѣ и внѣш- нихъ войнъ, и внутреннихъ реформъ, одни за другими безслѣдно стали исчезать старинные порядки, а вмѣстѣ съ ними безповоротно уходило въ область преданій и время вольнаго казачества. Наступалъ періодъ безу- словнаго повиновенія царю. Изрѣдка вспыхивали еще то здѣсь, то тамъ казацкія волненія, поднимались Донцы, бунтовала Астрахань, стрѣльцы и раскольники вели отчаянную борьбу за свое существованіе, но подъ же- лѣзною рукою Петра всѣ эти мятежи, козни и внутреннія безурядицы угасали также быстро, какъ и возникали. Терцы и Гребенцы, повидимо- му, поняли это раньше другихъ и воздержались отъ прямого участія въ извѣстномъ Астраханскомъ бунтѣ 1705 года. Угадывая съ удивительною проницательностью всѣ тѣ задачи, кото- рыя предстояли Россіи по ея географическому положенію и по историче- скому прошлому, Петръ поручилъ особому вниманію новаго Казанскаго губернатора Петра Матвѣевича Апраксина далекую Кавказскую окраину, раскидывавшую передъ нимъ, пока еще въ туманной дали, широкія пер- спективы не только военнаго, но и торговаго могущества Россіи на ближ- немъ Востокѣ. И вотъ, еще начиная великую Сѣверную войну съ тѣмъ, чтобы прорубить окно въ Европу, Петръ не упускалъ изъ виду и сосѣд- няго намъ Кавказа, какъ преддверія Азіи, предвидя ту громадную роль, ко- торую придется играть здѣсь въ будущемъ Россійской Имперіи. Тамъ, на Кавказскомъ перешейкѣ, протянувшемся между морями Каспійскимъ и Чернымъ, сталкивались интересы трехъ большихъ государствъ—Россіи, Турціи и Персіи,—и не въ видахъ Петра было дозволить утвердиться і
— Но- тамъ мусульманскому вліянію, въ ущербъ христіанскимъ народамъ, съ ко- торыми Россія поддерживала сношенія чуть ни со временъ татарскаго ига. Когда, по заключеніи Прутскаго мира съ Оттоманскою Портой въ 1711 году, Россія вынуждена была уступить обратно туркамъ Азовъ,—этотъ ключъ къ Черному морю, завѣтные помыслы Петра переносятся къ Ка- спійскому побережью, гдѣ шла мелкая, но безконечная, не перерывавшая- ся война. Правда, тамъ не было разгрома и увода въ плѣнъ цѣлыхъ селеній, какъ въ южной украйнѣ, но одиночныя убійства, разбои, воровскіе набѣ- ги, дерзкіе грабежи и кражи шли непрерывною цѣпью, заставляя казака день и ночь не выпускать изъ рукъ оружія. Ему приходилось смотрѣть на двѣ стороны, чтобы охранить себя, свою семью и свои табуны, поля, сады и виноградники. Малѣйшая оплошность влекла за собою чью-ни- будь смерть или плѣнъ, или разореніе хозяйства. Спереди были чеченцы и шамКальскіе кумыки, сзади—не менѣе хищные, но еще болѣе дерзкіе, ногаи и калмыки. При такихъ условіяхъ никакая культура не могла раз- виваться въ краѣ, и Петръ рѣшилъ привлечь къ охранѣ нашихъ гра- ницъ Большую Кабарду съ тѣмъ, чтобы противопоставить этотъ воин- ственный народъ хищнымъ сосѣдямъ и въ особенности закубанскимъ гор- цамъ. Мысль эта принадлежала князю Александру Бековичу-Черкасскому, и на него же Петръ возложилъ исполненіе этой важной миссіи. Бековичъ былъ самъ кабардинецъ, Хасбулатова рода, изъ фамиліи князей Бекъ-Мурзиныхъ. Настоящее имя его было Девлегъ-Гирей. Пото- мокъ знаменитаго Каспулата, о которомъ уже было сказано, онъ въ дѣт- ствѣ принялъ св. крещеніе съ именемъ Александра. Названіе Черкасскаго осталось за нимъ, вѣроятно, потому, что Кабарда въ то время извѣстна была у насъ подъ именемъ «Черкасской земли»; фамилія же Бековичъ показывала высокое происхожденіе его отъ древнихъ бековъ. Петръ об- ратилъ вниманіе на способности молодого человѣка и отправилъ его за границу для изученія наукъ и въ особенности мореплаванія. Оставшись доволенъ пріобрѣтенными имъ успѣхами, онъ приблизилъ его къ себѣ, спо- собствовалъ женитьбѣ его на княжнѣ Маріи Борисовнѣ Голициной, дочери своего воспитателя, и затѣмъ, съ чиномъ капитана гвардіи, сталъ употреб- лять его для сношеній съ азіатскими народами (’). Князь Бековичъ при- былъ въ Кабарду въ 1714 году, собралъ кабардинскихъ князей и, про- чтя передъ ними царскую грамоту, началъ склонять ихъ на службу Ве- ликому Государю; нѣкоторые согласились и дали присягу «по ихъ вѣрѣ», но большинство колебалось, такъ какъ въ то же время турецкіе эмиссары наводнили страну, стремясь подвести «подъ руку султана всѣ кавказскіе народы вплоть до персидской границы». И если это намѣреніе осуще- ствится, доносилъ Черкасскій Петру, то, въ случаѣ новой войны, мы бу- 2
—151 — демъ имѣть противъ себя лучшіе воинственные народы, достоинства ко- торыхъ въ бою могутъ превысить развѣ только регулярныя войска. Чер- касскій прибавлялъ при этомъ, что кабардинскіе и кумыкскіе князья издревле, еще со временъ Ивана Грознаго, были подвластны Россіи и да- вали въ Терки своихъ аманатовъ. Обычай этотъ, преслѣдовавшій важные государственные интересы, вывелся впослѣдствіи, только благодаря неис- кусству или незнанію нашихъ воеводъ; аманаты были ими распущены, а кабардинскіе и кумыкскіе князья, воспользовавшись этимъ, стали счи- тать ссбя независимыми и вольными. Дѣйствовать на кабардинцевъ и ку- мыковъ, писалъ Черкасскій, надо теперь же, и какъ можно скорѣй и рѣ- шительнѣе; иначе, когда турки здѣсь утвердятся, будетъ уже поздно (2). Миссія Черкасскаго на этотъ разъ не имѣла успѣха. Правда, Большая Кабарда, желая сохранить свою независимость, отвергла всѣ предложенія турецкихъ эмиссаровъ; но большинство кумыкскихъ князей и часть ка- бардинцевъ, прельстившихся обѣщаннымъ жалованьемъ, приняли ихъ сто- рону. Разномысліе на этой почвѣ заставило обѣ стороны взяться за ору- жіе, и въ странѣ началась междоусобица, вмѣшиваться въ которую намъ было неудобно. Черкасскій отозванъ была» въ Петербургъ, гдѣ Петръ воз- ложилъ на него еще болѣе важное порученіе—изслѣдовать восточный бе- регъ Каспійскаго моря, а для сношенія съ народами Кавказскаго перешей- ка назначенъ былъ другой, болѣе искуссный и счастливый дѣятель—Арте- мій Волынскій. Обзоръ прибрежныхъ пунктовъ Каспійскаго моря, порученный князю Черкасскому, быль лишь первымъ шагомъ къ тому, чтобы осуществить завѣтныя желанія Петра—сдѣлать Россію торговымъ рынкомъ европей- скихъ товаровъ для Азіи и азіатскихъ для Европы. Поводомъ къ этому послужило слѣдующее обстоятельство: въ сѣверо-восточной части Ка- спійскаго моря, на Мангишлакскомъ полуостровѣ, есть мысъ Тюпъ-Кара- ганъ, издавна посѣщаемый .астраханскими жителями для торговли съ туркменами. И русскіе, и татары ѣздили туда на малыхъ судахъ цѣлыми компаніями. Однажды, въ 1714 году, съ одною изъ такихъ компаній при- былъ въ Астрахань знатный туркменъ Хаджи-Нефесъ и объявилъ, что имѣ- етъ открыть Русскому Государю дѣло великой государственной важности. Его отправили въ Петербургъ, и онъ сообщилъ Петру, что въ странѣ, ле- жащей при Аму-Дарьѣ, добывается песочное золото и что рѣка эта впадала прежде въ Каспійское море, но, ради безопасности отъ рус- скихъ, отведена хивинцами въ Аральское. Если же перекопать плотину, то можно эту величайшую»въ средней Азіи рѣку обратить въ прежнее русло и, такимъ образомъ, черезъ Каспійское море установить по ней удобный торговый путь до самыхъ отдаленныхъ предѣловъ Индіи. з
— 152— Предварительная рекогносцировка Черкасскаго, произведенная въ 1715 году, убѣдила всѣхъ, что проектъ Нсфеса заслуживаетъ серьезнаго вни- манія, и Петръ, не любившій откладывать дѣло въ долгій ящикъ, рѣшилъ тотчасъ снарядить экспедицію въ Хиву, начальникомъ которой и назна- чилъ князя Бековича-Черкасскаго. Осенью 1716 года въ Астрахани собраны были три пѣхотныхъ полка при 22 орудіяхъ и два полка драгунъ маіора Фонъ-Фалленберга и свод- ный, въ которомъ одинъ эскадронъ весь составленъ былъ изъ плѣнныхъ шведовъ, добровольно изъявившихъ желаніе участвовать въ экспе- диціи. Къ нимъ должны были присоединиться еще 15 сотенъ Яицкихъ ка- заковъ, а съ Кавказа указомъ Правительствующаго Сената 14 марта 1716 года назначенъ былъ конный пятисотенный полкъ Гребенскихъ каза- ковъ (3). Во главѣ его сталъ самъ войсковой атамань Баскаковъ, а за нимъ слѣдовали войсковой писарь, два есаула, пять хорунжихъ (знамен- щиковъ) и 490 отборныхъ казаковъ со своими старшинами (’). Приготовле- нія къ походу начались тотчасъ послѣ святой недѣли. Казаки брали съ собою лучшую одежду, заготовляли провіанта на три мѣсяца и закупали для перевозки его лошадей Обозъ, такимъ образомъ, сформировался вьючный. Тогда же объявлено было казакамъ и царское жалованье: ата- ману 40 руб. въ годъ; войсковому писарю, есауламъ и знаменщикамъ по 15 руб., а казакамъ, не исключая старшинъ, по 10 руб. каждому (5). Гакъ наступилъ августъ мѣсяцъ, когда Гребенцы, простившись со своими родными городками, выступили въ походъ и черезъ пустынныя заволжскія степи двинулись къ Астрахани. Тамъ имъ пришлось простоять довольно долго. Пока сплавляли провіантъ, заготовляемый въ Казани для экспеди- ціоннаго отряда, пока покупали верблюдовъ, собирали арбы и формирова- ли колесный и вьючный обозы,- князь Бековичъ съ тремя пѣхотными полками (за исключеніемъ двухъ ротъ), съ однимъ спѣшеннымъ драгун- скимъ полкомъ и большею частью артиллеріи сѣлъ на суда и отправился выбирать опорные пункты на восточномъ берегу моря. Такъ были зало- жены и снабжены имъ достаточными гарнизонами три укрѣпленія въ мѣстахъ, наиболѣе удобныхъ для сообщенія съ Астраханью: первое—Св. Петра у Тюпъ-Караганскаго мыса, второе—Александровское (Александръ- Бай) при заливѣ Бахтиръ-Лиманъ и третье—Красноводское у Балахан- скаго залива, куда, по мнѣнію Бековича, впадала прежде Аму-Дарья. Толь- ко утвердившись такимъ образомъ на берегу Каспія, Бековичъ возвратил- ся назадъ и одинъ безъ войскъ прибылъ въ Астрахань въ февралѣ 1717 года. Въ это время всѣ приготовленія къ походу были уже окончены; ожидали только появленія въ степи подножнаго корма, чтобы двинуться въ далекій невѣдомый путь. Въ Астрахани встрѣтили Пасху, и въ концѣ» апрѣля 1717 года весь отрядъ передвинулся изъ Астрахани къ Гурьеву 4
— 153— городку, лежавшему въ землѣ Яицкихъ казаковъ, ври самомъ устьѣ Яика. Отсюда и долженъ былъ начаться трудный степной походъ. Въ ожиданіи, пока подойдутъ послѣднія запоздавшія части и сфор- мируется особый транспортъ, предназначенный играть роль купеческаго каравана, войска расположились лагеремъ и простояли у Гурьева городка около мѣсяца. Здѣсь стали приходить недобрыя вѣсти. Калмыцкій ханъ писалъ между прочимъ Черкасскому: Знаемъ мы, что царскіе служилые люди идутъ въ Хиву, и слышно намъ, что тамошніе народы —хивинцы, киргизы и каракалпаки собираются вмѣстѣ и хотятъ на тѣхъ царскихъ людей идти боемъ; слышно также, что въ тѣхъ краяхъ и воды нѣтъ, и травы нѣтъ, а только пески сыпучіе,—такъ чтобы худа какого не было государевымъ людямъ». Предупрежденіе это сдѣлано было во время. Прошло лишь нѣсколько дней, какъ въ отрядѣ ночью поднялась тревога. Конная шайка какихъ то кочевниковъ внезапно бросилась на казачій та- бунъ, пасшійся въ степи, отогнала часть его, захватила 60 оплошныхъ казаковъ и, подобно налетѣвшему вихрю, скрылась съ своею добычей. Гребенцы и Яицкіе казаки, однако же, быстро вскочили на коней и, пу- стившись въ погоню, настигли партію; табунъ былъ отбитъ, плѣнные воз- вращены, и казаки привели съ собою еще шесть захваченныхъ каракал- паковъ. Отъ нихъ узнали, что хивинцы, озлобленные постройкой нашихъ береговыхъ укрѣпленій, рѣшили не впускать Бековича въ свои предѣлы, такъ какъ, очевидно, онъ шелъ не съ тѣмъ, чтобы установить торговлю со среднею Азіей, какъ писалъ въ своихъ прокламаціяхъ, а съ цѣлью просто на просто захватить Хиву и овладѣть ея богатствами. Съ этихъ* поръ предосторожности въ отрядѣ были усилены и бекеты, разставлен- ные кругомъ, зорко стали всматриваться въ эту безграничную, какъ море, степь, не имѣвшую, казалось, ни конца, ни предѣловъ. Никто изъ отря- да, кромѣ Хаджи Н ефеса, никогда не бывалъ въ этихъ степяхъ, и толь- ко Яицкіе казаки знали объ нихъ кое-что изъ разсказовъ своихъ отцовъ и дѣдовъ. Но эти разсказы, переходившіе изъ рода въ родъ, были не та- ковы, чтобы поддерживать увѣренность въ успѣхѣ экспедиціи. Хива, го- ворили старики, страна подъ заклятіемъ, и взять ее никакъ невозмож- но. Предки наши, т. е. Яицкіе казаки, въ старые годы пытались подби- раться къ ней, да ни одинъ изъ нихъ назадъ не возвращался; тамъ и до- селѣ, чай, еще бѣлѣютъ разбросанныя кругомъ казацкія косточки. Тако- во было народное повѣрье, распространенное тогда по всему Я ику, и на- до сказать, что повѣрье это покоилось нгі строгихъ историческихъ фак- тахъ. Давнымъ давно, лѣтъ двѣсти тому назадъ, когда на Я икѣ появились первые казаки,— разсказывали старые люди,—любили они погулять по Каспійскому морю, гдѣ разбивали купеческіе караваны, да грабили при- брежные. персидскіе города. Во время одного изъ такихъ набѣговъ случи-
-154- лось имъ захватить какихъ то купцовъ, отъ которыхъ впсрвые узнали о существованіи богатой Хивинской земли. Казаки были тогда люди воль- ные, царскихъ указовъ не получали, а потому, собравъ казачій кругъ, вызвали охотниковъ и отправили ихъ по невѣдомымъ степямъ воевать Хиву. Дошли-то туда они дошли, разбили даже главный хивинскій городъ Ургенчъ, взяли тысячу женщинъ, нагрузили болѣе тысячи телѣгъ бога- тою добычею, но на обратномъ пути были настигнуты хивинцами. Отрѣ- занные отъ воды, казаки бились нѣсколько дней, утоляя жажду свѣжею кровью убитыхъ, но наконецъ почти всѣ были перебиты, только сто че- ловѣкъ, пробившись къ Аму-Дарьѣ, укрылись въ ея камышахъ, но убѣ- жище ихъ скоро было открыто, и ни одному изъ нихъ не- удалось всту- пить на родную землю. Нескоро оправились казаки послѣ такой катастрофы, но когда опра- вились, то снова пошли на Хиву къ числѣ 500 человѣкъ, съ атаманомъ Нечаемъ. Набѣгъ былъ удаченъ, но, отступая съ тяжелымъ обозомъ, ка- заки были опять настигнуты хивинцами при переправѣ черезъ Сыръ- Дарью и истреблены всѣ поголовно, такъ что вѣсть о ихъ гибели доста- влена была войску уже сосѣдними киргизами. Третій походъ, предпринятый атаманомъ Шемаемъ, окончился еще неудачнѣе. Казаки сбились съ дороги и вмѣсто Хивы попали на берегъ Аральскаго моря, а тутъ подоспѣла зима, начались морозы, зашумѣли бу- раны, и казакамъ нечѣмъ было питаться. Сперва они убивали другъ дру- га, чтобы есть мертвечину, но подъ конецъ, обезсилѣвъ совершенно, при- звали къ себѣ хивинцевъ и добровольно отдались имъ въ рабство. «Теперь пойдемъ въ четвертый разъ», говорили казаки, «да вернется ли кто-нибудь, Господь вѣдаетъ»,—Да вѣдь вы ходили то горсточками, воз- ражали имъ скептики,—да еще самодурью, а теперь пойдете по указу са- мого Петра Перваго, пойдете съ царскою ратью, да съ пушками и вся- кимъ воинскимъ снарядомъ. «Такъ-то оно такъ», отвѣчали казаки, пока- чивая головами, «а все-жъ опасаемся не было бы какого худа». Къ этой народной молвѣ прибавилось событіе, вызвавшее новые зага- дочные толки въ отрядѣ и отразившееся сильнымъ душевнымъ разстрой- ствомъ на самомъ Бековичѣ. Это была потрясающая вѣсть, полученная имъ въ Гурьевѣ-городкѣ о гибели всего его семейства въ самый день от- плытія его изъ Астрахани. Онъ выѣхалъ оттуда, спустя нѣсколько дней послѣ выступленія отряда, и отправился моремъ; жена его (урожденная княжна Голицина) съ двумя дѣтьми проводила его на самый корабль и отправилась назадъ на той же лодкѣ, которая доставила ее сюда. Ночь была тихая, лунная, но вдругъ поднялся вѣтеръ, налетѣлъ шквалъ, и лодка опрокинулась. Гребцы, жена Бековича, дѣти его -всѣ пошли ко 6
-155- дну и потонули въ Волгѣ. Печальный случай этотъ заставилъ призаду- маться даже скептиковъ. Въ недобрый часъ, видно, выѣхалъ князь, толко- вали они между собою, предвидя въ будущемъ еще большія бѣдствія. Случилось и другое зловѣщее явленіе. Однажды среди яснаго солнечнаго дня, въ самый полдень, когда на небѣ не было ни единаго облачка, солнце, дотолѣ лучезарное, вдругъ стало меркнуть, закрываясь какою-то густою черною тѣнью, и скоро отъ его диска виднѣлся только одинъ край, напо- добіе народившагося мѣсяца. Солнечное затмѣніе, въ такомъ лунообраз- номъ видѣ, было истолковано, какъ явное знаменіе торжества луны надъ христіанствомъ, и навело уныніе на русскихъ людей, и безъ того склон- ныхъ къ различнымъ суевѣрнымъ примѣтамъ. При такихъ то условіяхъ наступило время Хивинской экспедиціи, напоминавшей по своимъ смѣ- лымъ замысламъ извѣстный походъ Аргонавтовъ въ невѣдомую имъ Кол- хиду за золотымъ руномъ. Окончательный составъ экспедиціоннаго отряда былъ слѣдующій: Двѣ роты пѣхоты, посаженныя на лошадей, всего . 300 чсл. Драгунскій полкъ Фонъ-Фалленберга............... 600 » Три полка Яицкихъ казаковъ..................... 1400 » Гребенской казачій полкъ...................... 500 » Конныхъ ногайскихъ татаръ....................... 500 » Калмыковъ, присланныхъ Аюкъ-Ханомъ, вмѣсто ожи- даемаго вспомогательнаго войска............... 32 > Черкасскихъ узденей, прибывшихъ съ братьями Бековича Сіюнчъ и Акъ-Мурзою..................... 22 » Всего 3454 человѣка, при шести полевыхъ орудіяхъ, съ соотвѣтству- ющимъ числомъ артиллерійской прислуги. Кромѣ того при войскахъ со- стоялъ еще купеческій караванъ и провіантскій транспортъ, всего 200 верблюдовъ и 300 аробъ, при которыхъ находилось 35 русскихъ, армян- скихъ и бухарскихъ купцовъ и 190 человѣкъ прислуги, погонщиковъ и прочихъ вольныхъ людей. Продовольствія взято было на весь отрядъ на три мѣсяца Такимъ образомъ, въ вѣдомости, составленной Бековичемъ, со- всѣмъ не упоминается о Терскихъ казакахъ, а между тѣмъ есть одинъ документъ, правда, относящійся къ позднѣйшему времени, но основанный на показаніяхъ стариковъ, помнившихъ еще Петровское время, который свидѣтельствуетъ, что если не всѣ, то по крайней мѣрѣ часть Терскихъ казаковъ также приняла участіе въ Хивинскомъ походѣ. Излагая въ ко- роткихъ чертахъ историческое прошлое Терцевъ, войсковой атаманъ это- го войска въ рапортѣ своемъ къ инспектору Кавказской линіи писалъ между прочимъ слѣдующее: «Въ 1707 году, когда Кубанскій Каибъ-Сол- танъ, пришедшій съ величайшимъ войскомъ, собраннымъ изъ зарѣчныхъ 7
-156- народовъ, напалъ нечаяннымъ образомъ въ ночное время на нашъ Копай- скій городокъ, то предковъ нашего войска многихъ побилъ и, пожегши форштадтъ, немалое число отвелъ въ плѣнъ; оставшееся же количество оружейныхъ казаковъ, ушедши въ крѣпость, хотя сдѣлали знатную вы- лазку и того Каибъ-Солтана, поймавши, отправили къ начальству, но при всемъ томъ учиненное разореніе и пожегъ домовъ сдѣлало столь вели- кое опустошеніе, что предки наши переселились къ морю въ городъ, на- зывавшійся Редутъ, откуда съ княземъ Бековичемъ ходили подъ Хиву, гдѣ всѣ лишились жизни» (7). Остается предположить, не подразумѣвали ли они тѣхъ черкесскихъ узденей, которые съ братьями Бековича слу- жили при Терскомъ войскѣ охоченцами и дѣйствительно вошли въ со- ставъ Хивинскаго отряда, или это было какое дополненіе на пути отряда, не вошедшее въ составленную въ началѣ похода вѣдомость. Наконецъ, всѣ сборы были окончены, и отрядъ въ началѣ іюня мѣ- сяца, слѣдовательно, въ самое знойное время выступилъ изъ Гурьева въ этотъ исторически баснословный походъ. Оставивъ въ сторонѣ большую караванную дорогу, по которой ходили караваны въ Хиву, Бековичъ на- правился, «для ради конскихъ кормовъ и воды», малою новою дорогою, которая шла но близости морскаго берега. Труденъ былъ этотъ походъ. Повсюду встрѣчались песчанныя пространства, лишенныя всякой расти- тельности, обширные солончаки и озера съ водой, негодною для употреб- ленія. Лѣтнія жары достигали въ раскаленныхъ пескахъ до 50° по Р. и производили солнечные удары. Но было бы еще хуже, если бы походъ состоялся зимою, когда стоятъ сорокаградусные морозы, и снѣжные бура- ны бываютъ такъ сильны, что заносятъ сугробами жилища кочевниковъ и истребляютъ цѣлые стада и табуны, ходящіе на тебеневкахъ.*) Опа- саясь, чтобы не выгорѣли послѣдніе остатки подножнаго корма, Бековичъ шелъ безъ дневокъ, усиленными переходами и на десятый день дошелъ до степной рѣчки Эмбы, отличающейся горько-соленою водою. Переправа черезъ нее заняла два дня, а затѣмъ поднялись на Усть-Уртъ—плоскую возвышенность между Каспійскимъ и Аральскимъ морями. Лѣтомъ еще здѣсь кочуютъ киргизы, но зимою, вслѣдствіе полной безкормицы и страш- ныхъ бурановъ, Усть-Уртъ не обитаемъ. Отсюда двинулись дальше и че- резъ шесть недѣль похода, сдѣлавъ 1460 верстъ, достигли, наконецъ, озеръ, образуемыхъ плотинами Аму-Дарьи. Здѣсь остановились и по пла- ну, предначертанному Петромъ Великимъ, должны были построить крѣ- пость. Исполнить это, однако же, не удалось. Надо сказать, что еще съ *) Зимній походъ въ Хиву былъ предпринятъ генералъ-адъютантомъ Перовскимъ зимою 1839 года. Но этотъ отрядъ не дошелъ даже до Хивы и вернулся назадъ, потерявъ безъ боя, одними замерзшими и умершими отъ болѣзней болѣе ООО человѣкъ. 8
-157- дороги Бековичъ послалъ увѣдомить хана, что идетъ на Хиву не войною, а царскимъ посломъ, и о цѣли своего посольства объявитъ при личномъ свиданіи съ ханомъ. Повѣрилъ ли этому ханъ или нѣтъ—неизвѣстно; но вслѣдъ затѣмъ изъ отряда бѣжалъ караванъ-баши, вмѣстѣ со всѣми кал- мыками, присланными Аюкъ-Ханомъ, и, пробравшись въ Хиву, сообщилъ объ истинномъ намѣреніи русскихъ. Бѣжалъ затѣмъ и Хаджи-Нефесъ, настоящій виновникъ Хивинской экспедиціи. Ханъ поспѣшилъ собрать войска, и едва нашъ отрядъ подошелъ къ плотинамъ Аму-Дарьи, какъ пе- редъ нимъ появилась уже хивинская конница. Гребенскіе и Яицкіе каза- ки управились съ нею быстро, но вслѣдъ за этими толпами подошелъ самъ Ширгази-ханъ съ многочисленной «конною и пѣшею ратью и началъ биться пищальнымъ и лучнымъ боемъ». Бой продолжался три дня, а по словамъ другихъ, цѣлыхъ пять дней. Казаковъ за окопами побито было не болѣе десяти человѣкъ, а нападавшихъ хивинцевъ, вмѣстѣ съ кирги- зами и туркменами, полегло болѣе тысячи, благодаря удачному дѣйствію нашей артиллеріи, которой у хивинцевъ не было. На пятыя или шестыя сутки ханъ вступилъ въ переговоры, стараясь оправдаться тѣмъ, что бой произошелъ въ его отсутствіи и безъ его вѣдома. Обѣ стороны, какъ во- дится, обмѣнялись подарками и заключили миръ, причемъ ханъ клялся на коранѣ, что Черкасскому, какъ царскому послу, нечего опасаться вра- ждебныхъ дѣйствій со стороны хивинцевъ. На слѣдующій день, по при- глашенію хана, Бековичъ, въ сопровожденіи семисотъ человѣкъ конницы, въ томъ числѣ было триста Гребенскихъ казаковъ, отправился въ хивинскій станъ, гдѣ принятъ былъ съ подобающими почестями. При приближеніи посла ханское войско, сидѣвшее на коняхъ, раздвинулось и пропустило его конвой черезъ свою середину. Въ лагерѣ для Бековича былъ приго- товленъ особый шатеръ, возлѣ котораго расположился и русскій отрядъ. Послѣ торжественной аудіенціи, послѣдовавшей на другой же день, ханъ со всѣмъ своимъ войскомъ двинулся обратно въ Хиву, пригласивъ слѣдовать за собою и князя Бековича вмѣстѣ съ его конвоемъ. За ними двинулся и весь отрядъ, оставшійся подъ командою драгунскаго майора Фонъ-Фалленберга. На пути ханъ говорилъ, что Хива—городъ небольшой, что расквартировать и довольствовать въ немъ такое значительное чи- сло войскъ невозможно, а потому просилъ раздѣлить отрядъ на нѣсколь- ко небольшихъ колоннъ и направить ихъ въ ближайшія селенія. Въ этомъ то и заключался вѣроломный планъ хана, расчитывавшаго уничтожить русскій отрядъ по частямъ. Трудно объяснить, какимъ образомъ Черкас- скій, офицеръ достаточно опытный, поддался на такую простую ловушку и, не предвидя злыхъ умысловъ хана, согласился на его предложеніе. Со- временники полагаютъ, что разгадку этого надо искать въ душевныхъ потрясеніяхъ, испытанныхъ самимъ Бековичемъ. Семейное горе, труды 9
— 158— степного похода и вѣчное опасеніе за судьбу отряда настолько разбили нервную систему его, что по временамъ онъ впадалъ въ состояніе, близ- кое къ психическому разстройству. Можно предположить, что въ одну изъ такихъ то несчастныхъ минутъ онъ и сдѣлалъ свое распоряженіе, погу- бившее цѣлый отрядъ Майоръ Фалленбергъ, которому приказаніе объ этомъ доставлено было ханскимъ узбекомъ, отвѣтилъ съ достоинствомъ, что онъ никогда его не исполнитъ, такъ какъ русскимъ отрядомъ командуетъ не ханъ, а князь Бековичъ-Черкасскій. Три раза самъ Бековичъ повторялъ ему свои приказанія, и три раза упрямый Фалленбергъ отказывался ихъ испол- нить, требуя предварительно личнаго свиданія съ княземъ, наконецъ, уже четвертый приказъ, заключающій въ себѣ угрозу военнымъ судомъ, за- ставилъ его подчиниться и предать судьбу отряда на волю Божію. Войска раздѣлены были на части, и ханскіе уздени развели ихъ по разнымъ се- леніямъ. Только этой минуты и ожидали хивинцы Они вѣроломно набро- сились на русскихъ въ подавляющемъ числѣ и истребили всѣхъ до по- слѣдняго человѣка. Самъ Бековичъ-Черкасскій былъ схваченъ въ то вре- мя, когда слѣзалъ съ коня возлѣ ханскаго дома, и искупилъ свой грѣхъ мучительною смертью: съ него живого сняли кожу и, сдѣлавъ изъ нея чучело, какъ трофей побѣды, выставили надъ городскими воротами. Гарнизоны, оставленные по крѣпостямъ, узнавъ о бѣдственной уча- сти отряда, покинули свои посты и моремъ отступили въ Астрахань. Но и здѣсь не обошлось безъ тяжкой потери: флотилія, .вышедшая изъ Красноводскаго залива, была застигнута бурей, причемъ 400 человѣкъ утонуло, а остальные занесены были къ устью Куры, гдѣ провели бѣд- ственную зиму и только весною 1718 года возвратились въ Астрахань. Такъ закончилась эта злополучная Хивинская экспедиція, оставившая послѣ себя въ народѣ пословицу: «Пропалъ какъ Бековичъ» (и). Пятьсотъ отборныхъ Гребенскихъ бойцовъ, участвовавшихъ въ походѣ, погибли то- гда въ рукахъ дикихъ варваровъ или подъ ударомъ предательскаго ножа, или въ цѣпяхъ тяжелаго рабства. Сотни семей осиротѣли на Терекѣ, и памятникомъ этого остаются въ гребенскихъ городкахъ донынѣ своеоб- разныя фамиліи, данныя тогда оставшимся при вдовахъ мальчикамъ по именамъ ихъ отцовъ: Семенкины, Федюшкины и т. п. (9). Прошло послѣ того много лѣтъ; повысохли вдовьи и сиротскія слезы, поперемерли ста- рики; дѣти, бѣгавшія тогда въ рубашонкахъ, стали взрослыми мужами, и даже молодое, вновь народившееся поколѣніе сидѣло уже на коняхъ и несло царскую службу, когда на Терекѣ вдругъ появились два Гребенца, пришедшіе сюда словно изъ царства тѣней, такъ какъ родные давно уже служили по нимъ панихиды. Это были участники Хивинскаго похода Чер- вленнаго городка казакъ Иванъ Демушкинъ и Щедринскаго Петръ Стрѣл- 10
-159- ковъ. Послѣдняго до самой его смерти казаки звали «хивинцемъ», и это прозвище унаслѣдовали даже его дѣти. Оба они выступили съ Бекови- чемъ молодыми, крѣпкими парнями и вернулись согбенными, сѣдыми ста- риками. Много-много пережито было ими въ Хивинской землѣ. Они за- хвачены были въ плѣнъ изъ конвоя Бековина и если избѣгли смерти, то благодаря заступничеству згі нихъ хивинскаго ахунда (главное духовное лицо). Когда плѣнныхъ до сорока человѣкъ вывели на площадь для по- зорной казни, онъ съ мужествомъ объявилъ хану, что русскій отрядъ уничтоженъ и взятъ въ плѣнъ клятвопреступленіемъ и что не слѣдуетъ увеличивать тяжкаго грѣха новыми безполезными казнями, противными даже корану. Смущенный ханъ отмѣнилъ приговоръ, и плѣнные розданы были въ рабство. Долго переходили они путемъ продажи отъ одного хо- зяина къ другому, потомъ попали въ Персію и оттуда выбѣжали уже на I ерекъ. Вотъ какъ разсказывалъ объ этомъ несчастномъ походѣ Де- мушкинъ (І0). Какъ только подошли къ Аму-Дарьѣ, говорилъ онъ, хивинцы, кирги- зы и трухмены сдѣлали на насъ два большихъ нападенія, да мы ихъ оба раза, какъ мякину, по степи разсѣяли. Яицкіе казаки даже дивились, какъ мы супротивъ ихъ длинныхъ киргизскихъ пикъ въ шашки ходили. А мы какъ понажмемъ поганыхъ халатниковъ да погонимъ ихъ пока- бардинско.му, такъ они и пики свои по полю разбросаютъ; подберемъ мы эти шесты оберемками да послѣ на дрова ихъ рубимъ, да кашу на нихъ варимъ. За одинъ переходъ до Хивы ханъ, наконецъ, замирился и просилъ остановить наши войска, а самого князя звалъ въ гости въ свой ханскій дворецъ. Собравшись ѣхать къ хану, Бековичъ взялъ съ собою нашихъ гребенскихъ казаковъ триста человѣкъ, у коихъ кони были получше, и мы отправились, прибравшись въ новые чекмени и бешметы съ галунами, а коней посѣдлали съ наборною сбруею. Хива городъ большой, обнесен- ный стѣной и каланчами, да только улицы въ ней очень уже тѣсныя. У воротъ насъ встрѣтили знатнѣйшіе хивинскіе вельможи; они низко кла- нялись князю, а намъ говорили: «Черкесъ-казакъ якши, рака*) будешь кушай» и, справивъ почетную встрѣчу, повели въ городъ, а тамъ у нихъ положены были двѣ засады за высокими глиняными заборами. Уличка, гдѣ эта ловушка была устроена и по которой мы шли, была узенькая и извивалась, какъ змѣя, такъ что мы проѣзжали по два, да по три коня, и заднимъ совсѣмъ не было видно переднихъ за этими кривулями. Какъ только миновали первую засаду, обѣ они поднялись и, запрудивъ дорогу, начали палить изъ пищалей. Наши остановились и не знаютъ, впередъ ли, *) Родъ особенной водки. и
—160— одинъ человѣкъ назадъ ли имъ дѣйствовать, а въ это время показались новыя орды съ боковъ и давай въ насъ жарить съ заборовъ, съ крышъ, съ деревьевъ и изъ домовъ. Вотъ въ какую западню мы втюрились. И не приведи Господи, какое тутъ началось побоище! Пули, стрѣлы и камни сыпались на насъ со всѣхъ сторонъ, и даже пиками трехсаженными донимали насъ, вотъ какъ рыбу, что багрятъ зимой на Яикѣ Старшины и пятидесятни- ки съ самаго начала крикнули: «Съ коней долой, ружья въ руки», а по- томъ всѣ подаютъ уже голосъ: «Въ кучу, молодцы, въ кучу». А куда въ кучу, коли двумъ-тремъ человѣкамъ съ лошадьми и обернуться негдѣ. Би- лись въ растяжку, да и бились же не на животъ, а на смерть, поколь ни одного человѣка не осталось на ногахъ. Раненые, и тѣ отбивались ле- жачіе, не желая отдаваться въ полонъ хивинцамъ. Ни не вышелъ изъ проклятой трущобы: всѣ тамъ полегли, и хивинцы издѣ- вались даже надъ казацкими тѣлами, отрѣзывали головы и, вздѣвши на длинныя пики, носили по базарамъ. Самого Бековича схватили раненаго и поволокли во дворецъ, гдѣ, надо думать, вымучили у него приказъ остальному отряду, чтобы расходились малыми частями по разнымъ ауламъ. А когда войска разошлись такимъ глупымъ порядкомъ, то въ тѣ поры хивинцы однихъ побили, другихъ разобрали по рукамъ и поверну- ли въ ясыри. Съ самого Бековича, послѣ лютыхъ мукъ, сняли съ живого кожу, приговаривая: «Не ходи, Девлетъ, въ нашу землю, не отнимай у насъ Аму-Дарьи, не ищи золотыхъ песковъ». Такъ разсказывалъ о зло- получномъ, но безпримѣрно смѣломъ походѣ одинъ изъ его участниковъ и очевидцевъ. Народная легенда прибавляетъ, что Тсрекъ-Горыновичъ, слушая простодушный разсказъ вернувшагося изъ плѣна Гребенца, вдал- ся въ порывъ отчаянной горести По комъ плачетъ Тсрекъ-Горыновичъ? «По гребенскимъ моимъ по казаченькамъ. Какъ-то буду я за нихъ отвѣтъ держать передъ грознымъ царемъ Иваномъ Васильевичемъ» А между тѣмъ, пока Гребенцы ходили въ Хиву, кумыки и чеченцы, подстрекаемые турецко-крымскими эмиссарами, воспользовались отсут- ствіемъ казаковъ и производили въ ихъ городкахъ по Тереку страшныя опустошенія. Для усмиренія ихъ были присланы Донцы и калмыки, кото- рые многихъ чеченцевъ, жившихъ по Аргуну, побили, разорили ихъ глав- ныя селенія Гюли и Чеченъ, но и сами понесли немалую потерю, осо- бенно въ Атагинскомъ ущельи. Послѣ того Гребенцы долго не могли поправиться въ численномъ от- ношеніи, и служилый составъ ихъ въ теченіи всего ХѴІП и даже XIX вѣ- ка никогда не выходилъ изъ нормы 500 человѣкъ. 12
—161— Глава II. Неудача Хивинской экспедиціи не отвратила однако видовъ Царя отъ Каспійскаго бассейна. Правда, война со Швеціей, поглощавшая всѣ силы государства, отвлекла его на нѣкоторое время отъ отдаленной Кавказ- ской окраины, но едва заключенъ былъ миръ, и спорное Балтійское море осталось за нами, какъ Петръ началъ уже готовиться къ новому походу въ Персію. Поводовъ къ разрыву съ нею накопилось достаточно. Еще въ 1710 году, съ цѣлью поднять и развести культуру въ окре- стностяхъ Терки, Петръ вызвалъ изъ Карабага армянина Сафара Василье- ва и далъ ому разрѣшеніе устроить на Терекѣ вблизи казацкихъ город- ковъ заводъ для выдѣлки шелка-сыровца, а равно отвесть ему удобныя земли для сѣянія сарачинскаго пшена и хлопчатой бумаги. Сафаръ из- бралъ себѣ мѣсто на Терекѣ, въ двухъ дняхъ пути отъ Терской крѣпо- сти, гдѣ находилось урочище Кизляръ, издавна посѣщаемое его однозем- цами, персидскими армянами, дгія мѣновой торговли съ ногайцами (’). Та- кимъ образомъ, Сафаръ Васильевъ является первымъ колонистомъ въ этой глухой, заброшенной мѣстности и въ качествѣ плантатора-шелкозавод- чика привлекаетъ сюда массу рабочихъ рукъ изъ армянъ, тезиковъ и да- же черкесъ. Но заводъ еще не былъ поставленъ, мастера и рабочіе еще только что набирались, когда событія въ самой Персіи заставили Сафара пріостановить на нѣкоторое время свою колонизаторскую дѣятельность. Надо сказать, что послѣ великаго Шахъ-Аббаса, Персія, видимо, стала клониться къ упадку, и современникъ Петра, Шахъ-Гуссейнъ, сдавшій все управленіе страною на руки алчныхъ министровъ, вызвалъ тѣмъ цѣлый рядъ возстаній въ Хороссанѣ, Гератѣ и Кандагарѣ, объявившихъ себя не- зависимыми. Даже Дагестанъ не остался спокойнымъ. Простой татаринъ Дербентскаго улуса, по имени Даутъ, побывавшій въ Меккѣ и потому но- сившій титулъ хаджи, принялъ на себя званіе бека (князя), собралъ раз- бойничью партію въ тысячу человѣкъ и, соединившись съ извѣстнымъ дагестанскимъ владѣльцемъ Сурхай-ханомъ, двинулся въ 1712 году опу- стошать сѣверныя провинціи Персіи. Особенно пострадала тогда Шемаха, взятая Даутомъ приступомъ. Всѣ русскіе купцы, издавна торговавшіе въ этомъ городѣ, были перебиты, а имущество ихъ, какъ доносилъ Астра- 13
—162— ханскій губернаторъ, разграблено на сотни тысячъ рублей Петру, за- нятому войною со Швеціей и Турціей, пришлось ограничиться одними ди- пломатическими нотами, но шахъ, опасаясь справедливаго мщенія рус- скихъ за шемахинскій грабежъ, самъ поспѣшилъ выслать посольство съ порученіемъ заключить въ Петербургѣ дружественный и торговый дого- воръ между двумя государствами. Тогда Петръ въ свою очередь отпра- вилъ въ Персію Волынскаго, и въ 1715 году е.м\ удалось составить трак- тата,, клонившійся къ обоюдной выгодѣ обѣихъ сторонъ. Персія обязалась предоставить русскимъ купцамъ свободную торговлю во всей странѣ и приняла на себя охрану имущества ихъ отъ грабежей и разбоевъ. Петръ даровалъ широкія привиллегіи персидскимъ и джульфскимъ армянамъ, но сь тѣмъ, чтобы весь безъ изъятія персидскій шелкъ направлялся ими въ одну Россію, пользуясь для этого воднымъ путемъ ю самаго Петербурга, что было, конечно, выгоднѣе, чѣмъ отправлять караваны на верблюдахъ черезъ гурецкія области Трактатъ этогъ былъ ратификованъ обоими мо- нархами, но провести его въ жизнь было труднѣе, чѣмъ подписать кон- венцію. Началось сь того, что жадные къ наживѣ армяне на первыхъ же норахъ обманули всѣ расчеты Петра. Они широко воспользовались свои- ми привиллегіями, но шелкъ доставляли не въ одну Россію, а въ Турцію и другія страны; кромѣ того, вмѣсто оптовой торговли, они разсыпались но городамъ, гдѣ завели свои лавочки и занялись розничною продажею: Съ другой стороны Персія находилась въ такомъ расшатанномъ по- ложеніи, что не имѣла никакихъ средствъ выполнить свои обязательства. Власть шаха была до того ничтожна, что, по выраженію Волынскаго, онъ былъ скорѣе подданнымъ своихъ подданныхъ, нежели шахомъ. Мало бы- ло мѣстъ въ Персіи, гдѣ не происходило бы волненіи и бунтовъ; всѢ тор- говые пути были заняты разбойничьими шайками, и о движеніи карава- новъ нечего было думать. Снова появился Даутъ-Бегъ вмѣстѣ сь Сурха- емъ Казикумыкскимъ и, вновь опустошивъ Ширванское ханство, 7 авгу- ста 1720 года подошелъ къ Шемахѣ Іородъ бы іь взятъ и вторично сож- женъ и разграбленъ. Сначала русскіе купцы оставались спокойными, об- надеженные самимъ Даутъ-Бегомъ, что ихъ не будутъ грабить, но въ тотъ же день вечеромъ кумыки и лезгины, въ числѣ семисотъ человѣкъ, напали на русскій гостиный дворъ, купцовъ перебили, а товаръ ихъ раз- грабили болѣе чѣмъ на полъ милліона рублей (3). Волынскій въ это время уже вернулся изъ Персіи и былъ губернаторомъ въ Астрахани. Онъ пи- салъ Петру, что лучшаго предлога къ войнѣ и болѣе благопріятнаго вре- мени для нашихъ успѣховъ сыскать нельзя. Теперь нужно оставить по- литику и дѣйствовать оружіемъ. Персія ослаблена, Кандагаръ объявилъ себя независимымъ, авганцы заняли уже Испагань. турки угрожаютъ за- хватить Дербентъ... И если бы послѣднее совершилось, то Каспійское мо- 14
-163- ре надолго останется для насъ закрытымъ, ибо кю владѣетъ Дербен- томъ, тогъ будетъ владѣть и всѣмъ побережьемъ (4) Война со Швеціей къ этому времени уже окончилась; войска были свободны, и Петру ни- что не мѣшало обратить свое вооруженіе на берега Каспія Онъ созна- валъ необходимость предупредить намѣреніе турокъ и приказалъ Волын- скому торопиться съ приготовленіями къ походу. Портѣ сообщено было между тѣмъ, что войска идутъ въ Персію не для завоеваній, а для усми- ренія бунтовщиковъ, грозившихъ цѣлости Персидскаго государства. Въ Астрахани закипѣла работа: строились суда, заготовлялся прові- антъ, формировались различные транспорты и мало-помалу подходили войска. Терскимъ и Гребснскимъ казакамъ приказано было на время похода оставаться въ своихъ домахъ, чтобы охранять кордонную линію въ слу- чаѣ нападенія на нее дагестанскихъ народовъ. На ближайшихъ сосѣдей также положиться было нельзя. Вопросъ о Кабардѣ стоялъ открытымъ еще со времени послѣдняго пріѣзда сюда князя Черкасскаго, а андреев- скіе и другіе кумыки участвовали во всѣхъ похожденіяхъ Даута и Сур- хая. Чтобы положить конецъ такому неопредѣленному положенію вещей, Волынскій самъ прибылъ въ верхніе гребенскіе городки и вызвалъ для свиданія сь собою кабардинскихъ князей изъ лучшихъ почетнѣйшихъ фамилій. Они съѣхались. Но сколько было князей, говоритъ Волынскій (•’), столько же было и партій, постоянно враждовавшихъ между собою. Ему удалось, однако же, склонить ихь на подданство русскому государю и въ знакъ покорности взять аманатовъ. Любопытна характеристика, сдѣлан- ная имъ при этомъ кабардинскому народу въ донесеніи его Петру Вели- кому. «Вся Кабарда», писалъ онъ, «находится теперь подъ рукою Вашею Величества, только не знаю, будетъ ли отъ того какая-нибудь польза, ибо между ними и во вѣки миру не бывать. Житье у нихъ самое звѣрское, и не только посторонніе, но и родные другъ дружку за бездѣлицу рѣ- жутъ, и, чаю, такого удивительнаго дѣла, чтобы сыскался виновный, ни- когда не бывало, да и праваго нѣтъ никого; а за что первая началась ссора, то уже изъ памяти у всѣхъ вышло. И такъ, за что дерутся и рѣ- жутся, того истинно сами не знаютъ, а только вошло у нихъ это въ обычай, что и перемѣнить невозможно. Приводитъ ихъ къ этому еще та- кая нищета, что нѣкоторые князья для того ко мнѣ не ѣдутъ, что не имѣютъ платья, а въ овчинной шубѣ ѣхать стыдятся; купить же негдѣ и не на что, понеже у нихъ монеты нѣтъ никакой,.а лучшія богатства ихъ стада и табуны разобраны крымцами, такъ что кормятъ ихъ даже ихъ же уздени, но всего мерзкаго житья ихъ и описать невозможно. Одно только можно похвалить, что всѣ такіе воины, какихъ въ здѣшнихъ странахъ не обрѣтается, и гдѣ татаръ и кумыковъ нужна тысяча, тамъ 15
-164- черкесовъ довольно двухсотъ». Такимъ образомъ, линія съ этой стороны хотя до нѣкоторой степени была обезпечена. Но что касается до кумы- ковъ, доносилъ Волынскій, то они попрежнему держатъ руку Крымскаго хана, и надо сказать, что андреевскихъ и аксаевскихъ владѣльцевъ*всего семь человѣкъ, но всѣ они отличаются чисто звѣрскимъ разбойничьимъ характеромъ, и жестокое наказаніе ихъ было бы полезно для внушенія страха какъ имъ, такъ и сосѣднимъ народамъ. Петръ разрѣшилъ сдѣлать экспедицію. Но такъ какъ Гребенскихъ и 1 ерскихъ казаковъ для этого было слишкомъ недостаточно, то Волын- скій потребовалъ еіце казаковъ съ Дона и Яика. Но изъ этого требова- нія да изь самой экспедиціи ничего не вышло. «Писалъ я многократно», доносилъ онъ Петру, «въ Яицкое и Донское войско, чтобы выслали каза- ковъ, но Яицкіе совсѣмъ не пошли, а Донскіе хотя и были, токмо иного ничего не сдѣлали, кромѣ пакости. Оставя прямыхъ непріятелей—андреев- скихъ владѣльцевъ, они разбили ногайскій аулъ Султана Ма.хмута, зѣло ВАШЕМУ ВЕЛИЧЕС1ВУ потребнаго, и тѣмъ весьма его озлобили, а по- томъ по призыву братьевъ покойнаго Бековича-Черкасскаго пошли въ Кабарду, понеже у нихъ существуютъ двѣ враждебныя партіи, и тамо у стороны, противной Вековичамъ, разбили нѣсколько деревень, а также скотъ отогнали, чѣмъ привели ихъ только въ большую ссору между со- бой, и въ томъ ихъ оставя, и себя не обогативъ, ушли самовольно на Донъ» (6). Одни Гребенцы, не оправившіеся еще послѣ Хивинскаго погро- ма, и Терскіе казаки сдѣлать ничего не могли и такимъ образомъ экспе- диція принесла болѣе вреда, нежели пользы. Есть свѣдѣнія, что 4 февраля 1721 года Черскіе казаки имѣли-довольно жаркое дѣло на старомъ Тере- кѣ, при урочищѣ Вербники, причемъ одинъ мурза Черкасскій и Шамурза Шейдяковъ съ 9 казаками были убиты, а сотникъ Усикъ и 21 казакъ бы- ли ранены (7). Дерзость андреевцевъ дошла до того, что въ слѣдующемъ 1722 году, во время похода Петра въ Дагестанъ, они напали на его кон- ницу, бывшую подъ начальствомъ Ветерани, и нанесли ей чувствительное пораженіе. Къ числу другихъ подготовительныхъ мѣръ къ походу надо отнести также распоряженіе, коснувшееся непосредственно Гребенского войска, которое указомъ Правительствующаго Сената 3 марта 1721 года было изъято изъ вѣдѣнія Московскаго посольскаго приказа и для лучша- го устройства подчинено военной коллегіи, подъ ближайшимъ наблюдені- емъ Астраханскаго губернатора (8). Въ то же время опредѣлено было впервые Гребенскимъ казакамъ по- стоянное денежное и хлѣбное жалованье по строевому составу въ 500 человѣкъ. Денежнаго жалованья полагалось въ годъ: войсковому атаману 30 руб., войсковому есаулу 20, войсковому дьяку (бывшему писарю) 19 и хорунжему (знаменщику) 18 руб. Станичнымъ: атаманамъ по 17, есауламъ ів
—165— по 16, сотникамъ по 15, писарямъ по 14, хорунжимъ по 13 и казакамъ по 12 рублей каждому. Хлѣбное жалованье отпускалось въ слѣдующемъ размѣрѣ: войсковому атаману муки въ годъ 21 четверть; есаулу и дьяку по 12-ти, а хорунжему 11 четвертей. Затѣмъ станичнымъ атаманамъ и сот- никамъ по 10, есауламъ по 9, писарямъ по 8, хорунжимъ по 7 и каза- камъ по 6 четвертей каждому. Кромѣ того, всѣмъ чинамъ отъ войсково- го атамана до рядового казака полагалось по 3 четверика крупъ, по ше- сти четвериковъ овса и по 48 фунтовъ соли. Съ этихъ поръ Гребенскіе казаки начинаютъ жить общею жизнію съ государствомъ, принимающимъ на себя заботы объ ихъ матеріальныхъ и нравственныхъ нуждахъ. А приготовленія къ походу, между тѣмъ, шли своимъ чередомъ, и съ открытіемъ навигаціи весною 1722 года пѣхота, артиллерія и транспорты, собранные въ Астрахани, отправлены были моремъ, а конница пошла су- химъ путемъ черезъ Заволжскія степи прямо къ Теркамъ. 18 іюля самъ Петръ сѣлъ на корабль вмѣстѣ съ Императрицей и отплылъ вслѣдъ за своей эскадрой. И вотъ, но горамъ Кавказа пронеслась молва, что Рус- скій Царь идетъ въ Дагестанъ съ войсками, что имя тому царю «Петръ Грозныя очи», и рати его нѣтъ числа, что она тянется на коняхъ степью, а пѣшіе люди плывутъ моремъ на корабляхъ, что бѣлый царь хочетъ на- казать дагестанцевъ за ихъ разбои и добраться до самаго Персидскаго шаха. Весь Дагестанъ замеръ въ ожиданіи-что будетъ. Петръ между тѣмъ прибылъ къ устьямъ Терека и, высадившись на берегъ, прежде все- го отправился въ Терки. Крѣпость онъ нашелъ въ исправности, а горо- домъ остался недоволенъ. Терки уже пережили свое счастливое время, когда въ XVII вѣкѣ здѣсь были обширные караванъ-сараи, торговые*ряды, базары, таможенный и мѣновой дворы, соборный храмъ, церкви и даже монастырь, въ которомъ крестили иновѣрцевъ. Самый городъ былъ тогда деревянный, небольшой, но застроенный хорошими зданіями. За рѣчкой были расположены три большихъ слободы, сообщавшихся съ городомъ де- ревяннымъ мостомъ, построеннымъ на козлахъ и поднятымъ надъ водою такъ высоко, что подъ нимъ свободно проходили большія парусныя лод- ки. Такое описаніе Терки оставилъ намъ Московскій купецъ Федоръ Афо- насьевичъ Котовъ, ѣздившій въ Персію въ 1623 году, за сто лѣтъ до Петра Великаго. Тогда и Терское войско, обитавшее вокругъ него, и сло- боды Черкасская, Окуцкая и новокрещенныхъ черкесъ были многолюдны и жили привольно. Но скоро для воеводскаго города настали тяжелые дни: пожары, наводненія и другія стихійныя бѣдствія заставили перенесть его на новое мѣсто, болѣе глухое и отдаленное. Съ тѣхъ поръ Терки уже не поднимались, и изъ бывшаго величія Петръ нашелъ въ нихъ толь- ко башенные часы съ колоколами считавшіеся по тогдашнему времени чрезвычайною рѣдкостью. Новый городъ стоялъ на небольшомъ островѣ 17
-166- между двумя рукавами Терека, а вокругъ него тянулись сплошныя боло- та и, на сколько могъ видѣть глазъ, все былъ камышъ и камышъ. Непри- вѣтливо смотрѣла эта приморская глушь, и не весело жилось здѣсь казакамъ среди болотъ и камышей, наполненныхъ комарами и лихорадоч- ными міазмами. Упадокъ города естественно вызвалъ упадокъ и Терскаго войска, числигсльность котораго настолько порѣдѣла, что ко времени прибытія Петра въ войскѣ было не болѣе двухсотъ человѣкъ, изъ кото- рыхъ цѣлая треть инородцевъ. Въ многолюдной нѣкогда слободѣ Окуцкой осталось только 16 человѣкъ охоченцевъ или черкесъ магометанскаго ис- повѣданія; остальные или перемерли, или, покинувъ свои дома, разбре- лись по разнымъ мѣстамъ. Послѣднему обстоятельству Петръ не придалъ особаго значенія, расчитывая на новый приливъ охотниковъ изъ Кабарды, а пока приказалъ перевести сюда изъ города всѣхъ служилыхъ людей изъ числа новокрещенцевъ. Въ то же время казацкія головы, какъ въ Терскомъ войскѣ издавна назывались старшины въ подражаніе стрѣлец- кимъ полкамъ,—получили повелѣніе называться впредь ротмистрами. Дѣ- ти же этихъ старшинъ стали съ тѣхъ порь именоваться дѣтьми бояр- скими, или дворянами, съ положеннымъ для нихъ особеннымъ шта- томъ (**) Чѣмъ болѣе взгляды вался Петръ въ расположеніе города, тѣмъ болѣе убѣждался въ сто непригодности во всѣхъ отношеніяхъ. Правда, мѣст- ность была труднодоступная для непріятеля, но зато не менѣе труд- ная и для развитія въ ней какой бы то ни было культурной жизни. Да- же предпріимчивый армянинъ Сафаръ, поставившій наконецъ свой заводъ въ 1718 году, поселился не здѣсь, а на Кизлярскомъ урочищѣ, гдѣ за- нялся выдѣлкою шелка и разведеніемъ рисовыхъ и бумажно-хлопчатыхъ плантацій. Какъ ни интересовала Петра столь важная отрасль хозяйства, но онъ не имѣлъ времени посѣтить заводъ и выѣхалъ изъ Терки, чтобы выбрать другое, болѣе удобное мѣсто для высадки дессанта. Съ собой онъ взялъ только нѣсколько Гребенскихъ и Терскихъ казаковъ, оставшихся при немъ во все время похода, а остальнымъ приказалъ оставаться въ своихъ домахъ и сторожить линію. Мѣсто, выбранное Петромъ, находи- лось у Аграханскаго залива, въ песчаныхъ буграхъ, ближе къ устьямъ Койсу. и сюда же онъ приказалъ направить дессантную флотилію. Много- численная эскадра подошла 27 іюля и стала на якорь. Это былъ день Гангудской побѣды, день, чествуемый всегда Императоромъ, а потому на флотѣ вездѣ служились молебствія. Едва провозгласилось многолѣтіе, какъ вся эскадра мгновенно окуталась бѣлыми облаками пороховаго дыма, и пустынная окрестность дрогнула отъ грохота русскихъ пушекъ, разнес- шихъ вѣсть о вступленіи Русскаго Императора въ Дагестанскую землю. И вотъ пошли опять новые слухи, смѣнявшіеся съ неимовѣрной быстро- 18
— 167— той одни другими. Разсказывали, что кумыки, осмѣлившіеся сопротив- ляться Царю, были жестоко наказаны; главный ихъ аулъ Эндери (Андре- ева деревня), заключавшій въ себѣ болѣе тысячи домовъ, обращенъ былъ въ пепелъ и не менѣе того пострадали аксаевскіе владѣльцы. Самъ Шам- халъ, трепетавшій при имени Петра, не только пропустилъ русскихъ чрезъ свои владѣнія, но встрѣтилъ Царя колѣнопреклоненный и, поцѣ- ловавъ край его одежды, предложилъ къ услугамъ его все свое войско, которое Царь, однако, не принялъ. «Своего довольно», отвѣтилъ онъ ко- ротко Шамхалу. Лихіе наѣздники Сурхая и Даутъ-Бега, вмѣстѣ съ Уте- мишскимь султаномъ, были разбиты на голову и укрылись въ горахъ, какъ шакалы, изъ страха быть выданными Русскому Царю. Самъ Петръ въ шутливомъ письмѣ своемъ къ Сенату такъ описываетъ это обстоя- тельство: «.Когда мы вошли во владѣніе Султана Махмуда Утемишскаго, то оный къ налъ ничѣмъ не отозвался, и того ради мы августа 19-го по утру отправили къ нему съ письмомъ трехъ Донскихъ казаковъ, а въ три часа пополудни того же дня сей господинъ изволилъ самъ внезапно атаковать насъ, чая застать неготовыми. Гостю сему мы зѣло были рады, особливо ребята, которые свиста пуль еще не слыхали, и, принявъ его какъ должно, проводили до самаго его жилища, отдавая ему контръ-ви- зитъ; побывъ же тамъ нѣкоторое время, для увеселенія ихъ сдѣлали изъ владѣнія его фейерверкъ, а именно сожжено въ одномъ мѣстечкѣ, гдѣ онъ жилъ, до 500 дворовъ, кромѣ другихъ деревень, которыхъ сожгли по сторонамъ. Сказываютъ, что ихъ было десять тысячъ, но такое число не его одного, а многихъ владѣльцевъ подъ его именемъ, и чуть не половина пѣхоты, изъ которой около 600 человѣкъ отъ нашихъ побиты, да взято въ плѣнъ 30 человѣкъ; съ нашей стороны убито 5 драгунъ и 7 казаковъ, а пѣхотѣ ничего не досталось—ни урону, ни находки, понеже конница ее не дожидалась». Затѣмъ прошла молва, что неприступный Дербентъ палъ передъ Ца- ремъ безъ боя, и что народъ, вынося священное знамя Алія, повергъ его къ стопамъ Императора. Вѣстовщики прибавляли, что когда Государь подъѣхалъ къ воротамъ, случилось сильное землятресеніе, и Петръ, обра- щаясь къ встрѣчавшимъ его старшинамъ, сказалъ: «Сама природа дѣла- етъ мнѣ торжественный пріемъ и колеблетъ стѣны города передъ моимъ могуществомъ». Надо знать страсть Кавказскихъ горцевъ ко всякаго ро- да новостямъ, надо знать ихъ суевѣріе, чтобы понять, съ какою жад- ностью эти извѣстія выслушивались и съ какою быстротою они переда- вались. Съ тѣхъ поръ, какъ желѣзныя ворота Дербента, запиравшія путь въ Персію, растворились настежъ передъ Царемъ какъ бы сами собою, фигура Петра выросла въ воображеніи горцевъ до размѣровъ мифическа- го титана, сокрушающаго всѣ препоны и преграды. «Самъ шахъ», говори- 19
-168— ли они, «дрожалъ на-своемь оо.імюмъ престолѣ». Страхъ сковалъ даже обычныя разбойничьи шайки, изъ которыхъ ни одна не осмѣливалась за все это время приближаться къ русской границѣ. На Терекѣ было тихо, и спокойствіе казацкихъ городковъ не нарушалось ни единымъ выстрѣ- ломъ. Много содѣйствовалъ этому и калмыцкій ханъ Аюкъ, вторгнувшій- ся по приказанію Петра за Терекъ съ своими ордами. Рядъ кургановъ по- нынѣ обозначаетъ путь, по которому слѣдовали его полчища, а въ двухъ верстахъ отъ крѣпости Внезапной показываютъ большой насыпанный холмъ, гдѣ стояла ставка Аюкъ-хана. Внутри одной изъ котловинъ Боль- шой Чечни на Мичикѣ есть также остатки укрѣпленій калмыцкаго пове- лителя. И Терцы, и Гребенцы радостно внимали всѣмъ этимъ извѣстіямъ, и печалились только о томъ, что не могли раздѣлить славу Петровскаго похода вмѣстѣ съ Донскими и Яицки ми казаками. Покореніемъ Дербента закончилось, впрочемъ, побѣдоносное шествіе русскаго войска. Страшная буря, разбившая на морѣ русскую флотилію съ провіантомъ, разстроила всѣ предположенія Петра и положила въ этомъ году конецъ нашимъ успѣхамъ. Страна не могла продовольство- вать своими средствами такого огромнаго количества войскъ, и Петръ, приказавъ оставить въ Дербентѣ сильный гарнизонъ, самъ съ остальны- ми войсками двинулся въ обратный путь и на Койсу (нынѣшній Сулакъ) приказалъ заложить новую сильную крѣпость. Это была крѣпость Свя- таго Креста, сыгравшая впослѣдствіи, какъ мы увидимъ, такую крупную роль въ исторической жизни Терскаго войска. Отсюда Петръ ѣздила, въ Брагуны, урочище, лежавшее на правомъ берегу Терека, немного выше Щедринскаго городка, и лично изслѣдовалъ цѣлебное свойство тамош- нихъ горячихъ минеральныхъ источниковъ. Тута, же въ Брагунахъ, какъ говорятъ народныя преданія, къ Петру являлись Гребенскіе старики, и Царь жаловалъ ихъ «за многія службы двупсрстныма, крестома, и старою вѣрою». Преданіе это передается теперь въ различныхъ варіантахъ, но въ основѣ его лежитъ достовѣрный фактъ, о которомъ мы скажемъ впо- слѣдствіи. Изъ Брагуновъ Петръ возвратился на Койсу и, осмотрѣвъ еще разъ строившуюся крѣпость, отплылъ обратно ва, Астрахань, поручивъ дальнѣйшія военныя дѣйствія въ краѣ генералу Матюшкину. 20
—169— Глава III. Съ возведеніемъ новой крѣпости, заложенной Петромъ Великимъ на Судакѣ, Терки и терскую кордонную линію предположено было упразд- нить. а для лучшаго закрѣпленія вновь завоеванныхъ мЬсгъ границу пе- редвинуть на Сулакъ и здѣсь же образовать новыя казачьи поселенія. Такимъ образомъ, старая терская черта, намѣченная еще Иваномъ Гроз- нымъ, передвигалась впередъ на Судакъ, и дряхлѣвшія среди болотъ Тер- ки замѣнялись новою крѣпостью, предназначавшеюся служить болѣе на- дежной охраной для нашихъ сообщеній между Дербентомъ и Астраханью. Стратегическое положеніе этого пункта дѣйствительно было очень важно, ибо давало возможность наблюдать одновременно и за безпокойными ку- мыками, и за шамхальствомъ, а въ то же время прикрывало нашъ тылъ и служило базой для будущихъ наступательныхъ дѣйствій. Съ упраздне- ніемъ Терки все вооруженіе ея перевезено было частію въ Дербентъ; а частію въ новую крѣпость. Но чтобы не оставить и устье Терека безъ должной обороны, заложенъ былъ верстахъ въ шести отъ старой крѣпо- сти новый Терскій редутъ на 200 человѣкъ пѣхоты и вооруженъ 12 пуш- ками и одной мортирой; въ гарнизонъ его высылалась изъ крѣпости Свя- таго Креста рота регулярной пѣхоты и часть-Гребенскихъ казаковъ, ко- торые перемѣнялись черезъ каждые три мѣсяца. Какъ ни торопились съ крѣпостными работами, они подвигались, од- нако же, медленно, потому что весь строительный матеріалъ заготовлялся въ приволжскихъ городахъ и оттуда сплавлялся уже моремъ, а казармы строились въ Теркахъ и потомъ въ разобранномъ видѣ доставлялись на мѣсто. Хотя берега Сулака и Аграхани были покрыты сплошными лѣсами, но лѣсъ этотъ по своей кривизнѣ не годился для построекъ, а Петръ между тѣмъ приказалъ беречь его, какъ зеницу ока, понимая, что съ истребленіемъ лѣсовъ могутъ обмелѣть и самыя рѣки. Осенью 1724 года крѣпость Святаго Креста была окончена. Это бы- ла солидная крѣпость о шести бастіонахъ, обращенная фронтомъ на югъ, гдѣ горизонтъ замыкался скалистыми горами Дагестана. На сѣверъ и во- стокъ вдали то тихо плескалось, то грозно ревѣло древнее Хвалынское море, а за нимъ тянулись безбрежныя степи. Самое мѣсто крѣпости бы- 21
—170— ло возвышенное и, по заключенію врачей, если не совсѣмъ здоровое, какъ на всемъ Каспійскомъ побережьи, то во всякомъ случаѣ гораздо здоровѣе, чѣмъ въ Теркахъ, въ Дербентѣ или Баку. Сь окончательнымъ упраздненіемъ Терки, всѣ жители ея были пере- ведены въ крѣпость Святаго Креста. Туда же перевезены были, какъ рѣд- кость, знаменитые часы съ башеннымъ боемъ; ихъ помѣстили на собор- ной церкви, а впослѣдствіи, когда крѣпость Святаго Креста была упразд- нена, отправили въ Астрахань къ епископу Илларіону (’). Пронырливые армяне, грузины и персидскіе тезики тотчасъ занялись постройкой домовъ на новыхъ мѣстахъ, завели лавки и даже открыли караванъ-сараи За- водъ Сафарова былъ также упраздненъ, и рабочіе переведены въ новую крѣпость. Но продолжали ли они свою плантаторскую дѣятельность на беретахъ Су лака, а если продолжали, то на какихъ мѣстахъ поставленъ быль заводъ и гдѣ разводились плантаціи.—свѣдѣній не имѣется. Первымъ комендантомъ кр. Святаго Креста назначенъ былъ подполков- никъ Леонтіи Соймоновъ, а первый гарнизонъ составленъ былъ изъ регу- лярной пѣхоты, изъ тысячи Донскихъ и пятисотъ Яинкихъ казаковъ, смѣ- нявшихся здѣсь ежегодно На вооруженіе крѣпости, на ея шести бастіо- нахъ, стояло 35 мѣдныхъ и чугунныхъ орудій, грозно смотрѣвшихъ изъ своихъ амбразуръ на дороги, по которымъ промышляли дагестанскіе раз- бойники. Въ полуверстѣ отъ крѣпости расположилась слободка, населен- ная черкесами, пожелавшими остаться въ магометане і вѣ. Въ Геркахъ, при посѣщеніи Петра, ихь было только 16 человѣкъ, но теперь насчи- тывалось уже до трехсотъ фамилій. Передъ самымъ походомъ, когда Царь не переходилъ еще Сулака, къ нему явились два кабардинскихъ владѣльца изъ Большой Кабарды князь Эльмурза, младшій братъ Александра Бско- вича, погибшаго въ Хивѣ, а изъ Малой —князь Асламбекъ Келсметовъ, изъ рода 1 ау султанова. Оба они явились съ своими уорками и узденями, уча- ствовали съ Петромъ при взятіи Дербента, а по возвращеніи его въ Россію осѣли около крѣпости Святаго Креста и назвали новое свое поселеніе Окоц- кои слободою, также, какъ она называлась въ Геркахъ. Всѣ они подчинены были Эль-Мурзѣ, который изъявилъ желаніе навсегда остаться въ русской службѣ и былъ пожалованъ за то чиномъ подполковника. Никакого денеж- наго и хлѣбнаго жалованья отъ казны черкесы не получали, но за каждый «нарочитый поискъ надъ непріятелемъ» Петръ опредѣлилъ выдавать имъ небольшое денежное вознагражденіе, съ предоставленіемъ въ ихъ пользу и всей добычи, «какую возьмутъ» (-'). Самое населеніе кр Святаго Креста быстро росло, благодаря все прибывавшимъ и прибывавшимъ сюда армя- намъ, принятымъ Петромъ подъ особое покровительство. «Понеже»,—пи- салъ онъ генералъ-маіору Кропотову, «народъ армянскій проситъ, дабы мы оный въ протекцію приняли и для поселенія удобныя мѣста въ нашихъ
—171 — персидскихъ провинціяхъ отвести повелѣли, того ради, когда изъ того армянскаго народа какіе въ крѣпость Креста пребудутъ, то селить ихъ по рѣкамъ Судаку, Аграхани и Тереку и содержать тебѣ оныхъ въ крѣп- комъ охраненіи, понеже мы оный армянскій народъ въ особливую нашу императорскую милость и протекцію приняли» (:) Такъ началось заселе- ніе армянами крѣпости Святаго Креста, а потомъ Кизляра. Сюда же къ крѣпости прикочевали татарскіе аулы, сидѣвшіе съ давнихъ поръ около Терки, и малые ногаи, кочевавшіе въ степяхъ между Аксаемъ и Суда- комъ. Всѣ они, въ числѣ около 20 тысячъ кибитокъ, силою уведены были калмыками, возвращавшимися изъ дербентскаго похода, въ свои улусы, и тамъ разобраны по рукамъ разными владѣльцами, отъ которыхъ долгое время испытывали «скорбь и утѣсненія». Вызволенные русскимъ прави- тельствомъ изъ этой неволи, они возвратились на Судакъ, гдѣ къ нимъ присоединились и другіе ногайцы, подвластные Шамхалу Тарковскому. Ихъ всѣхъ подчинили также Эль-Мурзѣ Черкасскому, но пользы отъ нихъ, въ смыслѣ обороны края, было не много. Впрочемъ, за ними за самими на- до было смотрѣть въ оба, такъ какъ помимо природной склонности это- го народа къ хищничеству, они укрывали въ своихъ кочевкахъ дагестан- скихъ наѣздниковъ и, вообще въ политическомъ отношеніи, какъ пока- зало ближайшее будущее, бы іи не надежны. Такова была обстановка, въ которой находилась новая крѣпость. Теперь возвратимся къ нашему казачеству. Вслѣдъ за переселеніемъ жителей, тронулось въ походъ и Терское войско, обитавшее въ предмѣстьяхъ стараго города. Терекъ потерялъ уже значеніе государственной границы, и Петръ приказалъ перевесть на но- вую линію какъ Терскихъ, такъ и Гребенскихъ казаковъ, съ тѣмъ, что- бы заполнить ихъ поселеніями пустое, тридцативерстное пространство, отдѣлявшее крѣпость отъ берега моря, тамъ воздвигался портъ, тамъ строились пристани для разгрузки приходившихъ судовъ, и кордонная ли- нія была намѣчена именно для прикрытія этихъ сооруженій. Въ то же вре- мя съ Дона вызвана была тысяча семей изъ числа «сказочныхъ (т. е. внесенныхъ въ списки), .а не набродныхъ казаковъ*, изъ которыхд, поло- вина предназначалась для водворенія на Судакѣ и Аграхани отдѣльными станицами, а другая цѣликомъ поступала въ Гребенское войско, сильно порѣдѣвшее послѣ того, какъ лучшіе представители его погибли въ Хи- винскомъ походѣ (’). Терцы безпрекословно исполнили повелѣніе Государя, но среди Гре- бенцовъ произошла смута, принявшая видъ такого единодушнаго отпора, что правительство сочло за лучшее отказаться отъ своего намѣренія. Дѣло вь томъ, что Гребенцы въ короткое время переселялись съ мѣста 23
—172— на мѣсто уже въ четвертый разъ, что, конечно, не могло не отзываться на благосостояніи ихъ хозяйства, находившагося всецѣло, по старымъ, еще кабардинскимъ обычаямъ, на рукахъ женщинъ. Женщины и запроте- стовали первыми. Слухъ о волненіи въ гребенскихъ городкахъ быстро до- шелъ до Нижней Кубани, гдѣ сидѣли наши раскольники-Некрасовцы, дав- но отдавшіеся въ подданство 'Гурецкаго султана. Имъ это было на руку. Смутьяны ихъ тотчасъ явились къ Гребенцамъ и принялись раздувать только что начинавшійся еще пожаръ. Онъ вспыхнулъ бы съ новою си- лой. Надо сказать, что Гребенцы до сихъ поръ никогда не якшались съ Игнашкой Некрасовымъ и даже бились съ нимъ, когда онъ ходилъ вой- ной на кабардинцевъ. Но разъ, когда, израненный, онъ былъ захваченъ въ плѣнъ кабардинцами, Гребснцы, почитая въ немъ храбраго казака, тай- но .вызволили его изъ неволи и дали возможность бѣжать па Кубань. Те- перь, подъ видомъ благодарности, онъ и предлагалъ имъ гостепріимство въ своей обѣтованной землѣ-Палестинѣ. Правда, въ этой Палестинѣ не- ладно жилось и самимъ Пекрасовцамъ, изнемогавшимъ’отъ болотныхъ ли- хорадокъ, но тѣмъ не менѣе, уставщики и начетчики ихъ. твердили съ рѣдкимъ упорствомъ: «Добро намъ здѣсь быти». Гребенцамъ они сулили золотыя горы. Передъ вопросомъ, затронувшимъ самые близкіе жизнен- ные интересы, да еще подъ вліяніемъ женъ м матерей, поколебалась стой- кость Гребенцовъ, и они едва-едва не поддались на льстивыя рѣчи Иг- нашки. Къ счастію, Петръ самъ разобралъ претензію Гребенцовъ и, от- мѣнивъ свое рѣшеніе, приказалъ имъ попрежнему оставаться на Терекѣ въ своихъ городкахъ. Переселилось одно только Терское войско Гребен- камъ же приказано было беречь Терскую линію отъ Червленнаго городка вплоть до самаго моря, гдѣ былъ поставленъ редутъ, и даже наряжать отъ себя команды въ самый редутъ для его защиты. Въ наказаніе же за ихъ упорство Петръ лишилъ ихъ обѣщанной помощи, и тѣ 500 донскихъ семействъ, которыя предназначались для ихъ усиленія, прошли стороной мимо ихъ городковъ прямо на Аграхань (’). При малочисленности Гребен- ского войска, задача, возложенная на него Петромъ, потребовала напря- женія всѣхъ наличныхъ силъ, и въ очередь включены были даже стари- ки и малолѣтки. И тѣмъ не менѣе Гребенцы охотно несли эту тяжелую службу, довольные тѣмъ, что остались на Терекѣ и избѣжали печальной участи, постигшей Терцевъ и Донцовъ на непривѣтливыхъ берегахъ Су- лака. Терцы подошли къ крѣпости Святаго Кресла въ октябрѣ 1724 года, въ числѣ пятисотъ конныхъ и пятисотъ пѣшихъ казаковъ, и тотчасъ поставили свои городки по рѣкѣ Аграхани. Слѣдомъ за ними сюда же стала подходить и та тысяча семей, которая назначена была съ Дона. Оживленную картину представляли собою весной придонскія и моздокскія 24
—173— степи, когда по нимъ изо дня въ день двигались огромные обозы пересе- ленцевъ, направлявшіеся изъ Донецкихъ, Бузулукскихъ, Хоперскихъ, Мед- вѣдинскихъ и Донскихъ городковъ за Терекъ, чтобы стать лицомъ къ ли- цу съ непріятелемъ, образовавъ новое порубежное казачество. Каждая семья обязана была выставить по одному исправному конно-вооруженно- му всаднику. Были здѣсь старые, закаленные въ бояхъ казаки, были мо- лодые безусые парни, были домовитые хозяева, были и такіе, которые не имѣли никакихъ обезпеченныхъ средствъ къ существованію. Можно было встрѣтить здѣсь и такихъ, которые шли подъ видомъ охотниковъ, а на самомъ дѣлѣ выселялись по тайнымъ приговорамъ обществъ, какъ люди порочные или безпокойные, отъ которыхъ кромѣ конокрадства и другихъ вольныхъ промысловъ ничего ожидать было нельзя. По сторонамъ обоза толпами шли бабы и дѣвки, а на возахъ, запря- женныхъ волами крупной черкасской породы и до верху нагруженныхъ различнымъ скарбомъ, сидѣли дѣти, или болтались клѣтки съ домашнею птицей; за нѣкоторыми возами шли привязанныя дойныя коровы, а въ сторонѣ, поднимая пыль, тянулись стада рогатаго скота, овецъ и свиней. Переселенцы двинулись изъ своихъ городковъ 14 мая, когда степи покры- ты были еще густою травой, доставлявшей обильный подножный кормъ, а потому каждый старался забрать съ собою какъ можно болѣе скота, да и всякой утвари, зная, что на новыхъ мѣстахъ ничего не достанешь. Правительство отпустило на подъемъ по 4 руб. на каждую семью, а за- тѣмъ путевое довольствіе, устройство жилищъ и домашняго хозяйства отнесено было уже на средства самихъ казаковъ. Труденъ былъ этотъ дальній пятимѣсячный путь по мѣстамъ, далеко не безопаснымъ отъ на- паденія непріятеля. Думалось, что вотъ-вотъ нагрянутъ татары, и тогда все добро, съ которымъ переселенцы тащились сотни верстъ, пойдетъ прахомъ и дымомъ. Конечно, тысяча казаковъ служилаго состава пред- ставляла собою надежную охрану, но и горцевъ могло собраться въ этихъ мѣстахъ до 10 тысячъ и болѣе. Примѣръ Ветерани, понесшаго здѣсь по- раженіе, былъ еще въ свѣжей памяти, а казаки шли по маршруту имен- но шляхомъ Ветерани. Ничего подобнаго, однако, не случилось, и пересе- ленческіе обозы благополучно достигли крѣпости Святаго Креста. Мѣста для ихъ водворенія уже были указаны, а потому казаки поставили свои пять городковъ по южной границѣ крѣпостного района, чтобы прикрыть его со стороны дагестанскихъ народовъ. А такъ какъ отъ крѣпости до моря въ этомъ направленіи было всего 20 верстъ, то одинъ городокъ пришлось поставить въ самомъ углу, гдѣ Аграхань отдѣлялась отъ Койсу, а остальные четыре расположить уже въ двѣ линіи: два по среднему Койсу и два по южному Сулаку, въ 10-верстномъ разстояніи одинъ отъ другого*). *) Г. А. Ткачевъ. «Гдѣ было древнее Аграханское войско». 25
— 174- Такъ образовалось на Кавказѣ новое казачье войско, названное Петромъ Аграханскимъ и подчиненное имъ во всѣхъ отношеніяхъ генера- лу Матюшкину, командовавшему тогда Персидскимъ корпусомъ (,;). Это былъ, можно сказать, первый опытъ принудительной колонизаціи Кавка- за русскимъ элементомъ,—опытъ, оказавшійся, однако, весьма печальнымъ по результатамъ. Мѣста для поселенія казачьихъ городковъ были выбра- ны крайне неудачно, отчасти на каменистой, отчасти на болотистой и притомъ совершенно безлѣсной мѣстное! и Какъ Терекъ, такъ и Судакъ и отдѣлившаяся отъ него Аграхань, подобно всѣмъ горнымъ рѣкамъ, по выходѣ на плоскость и приближеніи къ морю, сильно замедляетъ свое теченіе, и потому въ низовьяхъ, благодаря отлогимъ берегамъ и сильнымъ періодическимъ разливамъ, образуютъ обширныя болота, поросшія каты- шемъ,—картина, которая наблюдалась нами и въ покинутыхъ Теркахъ. На новыхъ мѣстахъ казаки, разумѣется, не нашли для себя ничего приготовленнаго. Прежде всего они для безопасности окопались земляны- ми валами и стали за ними гадать и думать, какъ имъ устроиться на зи- му. Самая крѣпосіь и войсковыя казармы возводились, какъ мы уже зна- емъ, изъ матеріаловъ, заготовляемыхъ въ приволжскихъ городахъ и от- туда сплавляемыхъ моремъ, о казакахъ тогда не подумали, и теперь подъ рукой у нихъ не было даже строительнаго матеріала. Пришлось копать землянки и въ нихъ проводить довольно суровую зиму. Вотъ эти-то под- земныя кротовины, сырыя и лишенныя солнечнаго свѣта, въ связи съ ли- шеніями всякаго рода и послужили причиной заразныхъ болѣзней, при- ведшихъ оба войска въ совершенное разстройство. Смертность въ пер- вую же зиму была такъ велика, что изъ каждыхъ трехъ человѣкъ выбы- валъ одинъ, а нѣкоторыя семьи вымирали поголовно (7). Къ этому бѣд- ствію прибавились начавшіяся военныя дѣйствія. Еще задолго до появле- нія нашихъ казаковъ на Сулакѣ, Матюшкинъ, оставшійся послѣ отъѣзда Петра главнымъ начальникомъ войскъ въ Дагестанѣ, началъ готовиться къ занятію Баку и къ покоренію прибрежныхъ персидскихъ владѣній. Самъ Петръ по возвращеніи въ Астрахань назначилъ для посМдней цѣ- ли особый отрядъ изъ двухъ баталіоновъ пѣхоты, подъ начальствомъ пол- ковника Шипова. Шиповъ, однако же, просилъ у Царя подкрѣпленія.-—«Не дамъ», лаконически отвѣчалъ Петръ, «Стенька Разинъ съ пятью стами казаковъ не боялся персіянъ, а я тебѣ даю два баталіона регулярныхъ». Въ ноябрь 1722 года Шиповъ съ небольшою флотиліей вышелъ въ Энзе- лійскій заливъ и занялъ Рештъ, главный городъ Гилянской провинціи. Въ то же время Матюшкинъ овладѣлъ Баку, а затѣмъ пали: Ширванское хан- ство и персидскія провинціи Мазандеранъ и Астрабадъ. Поздравляя Ма- тюшкина съ такими успѣхами, Петръ писалъ, что болѣе всего доволенъ пріобрѣтеніемъ Баку, «понеже оная составляетъ всему нашему дѣлу 26
-175- ключъ». Всѣ эти дѣла были дѣйствительно громкія въ военномъ отноше- ніи, но, къ сожалѣнію, не оставлявшія послѣ себя никакихъ прочныхъ слѣ- довъ въ завоеванномъ краѣ. Слишкомъ мало было войскъ, чтобы удержи- вать за собою пройденныя пространства, и персіяне, разбитые въ одномъ мѣстѣ, свободно собирались въ другомъ, заставляя насъ отбиваться иногда разомъ на нѣсколькихъ пунктахъ. Въ такомъ положеніи были дѣла, когда казаки пришли на Сулакъ и поставили свои городки. Но не прошла еще первая бѣдственная зима, какъ пришла роковая вѣсть, что Императоръ Петръ Первый «отъ сего свѣта отъиде». «Приумолкла, приуныла россейская армеюшка», какъ гово- рить одна изі» пѣсенъ о кончинѣ Петра, но возликовали враги ея и дерз- ко подняли головы, не сдерживаемые больше желѣзной волей того, кого называли «Петръ грозныя очи». Опасность угрожала намъ со всѣхъ сто- ронъ. Въ Гилякахъ русскіе по своей малочисленности не только не могли имѣть вліянія внутри страны, но съ трудомъ удерживались въ занятыхъ позиціяхъ: изъ Сальянской области и съ береговъ Куры, гдѣ при сліяніи ея съ Араксомъ предполагалось воздвигнуть крѣпость, русскіе войска отозваны были назадъ; персіяне въ огромныхъ силахъ шли на Баку, что- бы, засѣвъ у нефтяныхъ источниковъ, держать городъ въ постоянной блокадѣ. Горцы угрожали Дербенту, а самъ Шамхалъ, давно замышлявшій измѣну, вмѣстѣ съ Каракайтачскимъ уцміемъ, Казикумыкскимъ ханомъ и эндерійскими кумыками двинулся на Сулакъ, чтобы разорить ненавистную ему Сулакскую линію. «И не только казацкіе городки и другія укрѣпленія, но и самая крѣпость Святаго Креста», доносилъ Матюшкинъ, «находятся отъ него въ великомъ утѣсненіи» (я). Казалось, что обстоятельства создали для. русскихъ такое положеніе, изъ котораго не было выхода. Но никогда пословица: -'Грозенъ сонъ, да милостивъ Богъ»—не оправдывалась на дѣлѣ такъ, какъ въ настоящемъ случаѣ. Вся 25-тысячная армія Шамхала, столпившись на Судакѣ, не мог- ла одолѣть одного ничтожнаго Аграханскаго редута, защищаемаго 50-ю солдатами и сотней Терскихъ казаковъ, подъ командой подполковника Маслова. Отчаянная защита этого гарнизона, дѣлавшаго даже смѣлыя вы- лазки, и понынѣ живетъ въ памяти горцевъ (9). Еще большую неудачу Шамхалъ потерпѣлъ при попыткѣ овладѣть крѣпостью Святаго Креста, и отбитый штурмъ стоилъ горцамъ такъ дорого, что они, перессорив- шись между собою, разошлись по домамъ. Шамхалъ остался одинъ съ своимъ трехтысячнымъ войскомъ. Правда, къ нему присоединились еще измѣнившіе намъ ногайцы, но они приносили ему больше вреда, нежели пользы. Опасность, угрожавшая намъ съ той стороны, разсѣялась, но посту- 27
—176— покъ Шамхала, конечно, не могъ остаться безнаказаннымъ. Самъ Матюш- кинъ прибылъ въ крѣпость Святаго Креста и приказалъ генералъ-маіору Кропотову идти въ шамхальскія владѣнія, жечь и истреблять аулы, отго- нять скотъ и «всячески трудиться, что бы его, Шамхала, добыть въ свои руки». За голову его Матюшкинъ обѣщалъ отъ двухъ до пяти- тысячъ рублей серебромъ, смотря потому, живого ли его привезутъ къ нему или мертваго. Кропотовъ въ точности исполнилъ приказанія, разогналъ ногай- цевъ, жестоко наказалъ зксаевскихъ и эндерійскихъ кумыковъ и сжегъ всѣ аулы, которые помогали Шамхалу. Осенью экспедицію повторилъ пол- ковникъ Еропкинъ, который разгромилъ уже самые Тарки, вмѣстѣ съ шамхальскимъ дворцомъ, истребилъ болѣе шести тысячъ домовъ въ ок- рестностяхъ, а самого Шамхала загналъ въ суровыя, безплодныя Даге- станскія горы. Тогда князь Эль-Мурза Черкасскій и князь Асланбекъ Ке- леметовъ, проживавшіе въ Окуцкой слободкѣ, вызвались ѣхать къ Шам- халу, чтобы уговорить его явиться добровольно съ повинною головою. Шамхалу, лишенному всего состоянія, и не оставалось ничего болѣе дѣ- лать, какъ покориться. Онъ явился въ лагерь Еропкина, стоявшаго у Кумтеръ-кале, былъ арестованъ, судимъ, какъ государственный измѣн- никъ, и кончилъ свои дни въ заточеніи въ гор. Колѣ Архангельской гу- берніи. Самое званіе шамхала тогда же было уничтожено, и отправленіе его обязанностей возложено на генерала, командовавшаго войсками въ Ширвани, причемъ доходы, получаемые съ его владѣній, обращены были въ пользу его сыновей и нѣкоторыхъ старшинъ, оставшихся намъ вѣр- ными. Какое участіе во всѣхъ этихъ событіяхъ принимали Терскіе и Агра- ханскіе казаки, до насъ, къ сожалѣнію, не дошло ни оффиціальныхъ свѣ- дѣній, ни даже народныхъ преданій. Имена казацкихъ героевъ, честно сло- жившихъ свои кости на защитѣ новыхъ рубежей отечества, безслѣдно прошли для потомства; но что герои эти были, что они участвовали во всѣхъ походахъ Кропотова и Еррпкина и достойно украшали собою стра- ницы исторіи, можно судить по тѣмъ тяжкимъ потерямъ, которыя при- шлось пережить за это смутное время и Терцамъ, и Аграханцамъ (10). До- вольно сказать, что, когда крѣпость Святаго Креста находилась, по сло- вамъ Матюшкина, «въ величайшемъ утѣсненіи», Аграханскіе казаки отъ безпрерывныхъ и жестокихъ нападеній горцевъ три раза должны были переносить свои городки съ мѣста на мѣсто, и что отъ непривычки къ климату и частыхъ сраженій съ непріятелемъ число ихъ уменьшилось на столько, что изъ пяти городковъ Аграханскаго войска пришлось образо- вать только три, названныхъ Каменкой, Прорвой и Кузьминкой. Терскіе же городки и совсѣмъ опустѣли ("). Съ разсѣяніемъ скопищъ Шамхала волненія мало-помалу улеглись, и 28
-177- край успокоился. Но чтобы не дать возможности повторяться подобнымъ событіямъ, Аграханскій редутъ, важный по своему положенію на пути къ Астрахани, былъ занятъ батальономъ пѣхоты и четырмя стами Гребен- скихъ казаковъ, а къ крѣпости Святаго Креста придвинуты семь драгун- скихъ полковъ, расположившихся въ окрестностяхъ въ видѣ подвижного кавалерійскаго резерва. Серьезныхъ военныхъ дѣйствій въ шамхальствѣ болѣе не предвидѣлось; но казакамъ, державшимъ кордонныя линіи, отъ этого служба не уменьшилась, такъ какъ съ наступленіемъ темныхъ осен- нихъ ночей имъ приходилось вести борьбу уже съ одиночными хищника- ми, которыхъ было столько же, сколько считалось въ горахъ населенія Между тѣмъ наступила ненастная погода и приближалась зима. При та- кихъ условіяхъ, когда все мужское населеніе стояло подъ ружьемъ, и въ городкахъ оставались однѣ женщины, никакого правильнаго хозяйства, разумѣется, завести было нельзя; дома не были построены; поля лежали невспаханными; тѣ скудные достатки, съ которыми переселенцы прибыли съ Дона, были израсходованы, а новаго хлѣба не было, да и покупать его было негдѣ и не на что. Тяжелую зиму съ 1725 на 2б-й годъ пришлось проводить опять въ тѣхъ же сырыхъ зараженныхъ міазмами землянкахъ, и смертность съ каждымъ днемъ увеличивалась. Чтобы сколько нибудь облегчить бѣдственное положеніе переселенцевъ съ Дона, Императрица Екатерина Первая указомъ Правительствующему Сенату 5 ноября 1725 года повелѣла: 1) для новости мѣстъ и нынѣшнихъ неспокойствъ опредѣ- лить Аграханскому войску изъ доходовъ Астраханской губерніи денежное жалованье противъ Терскихъ и Гребенскихъ казаковъ, съ излишкомъ пя- ти рублей на каждаго человѣка. 2) Хлѣбнаго жалованья отпускать на семью по шести четвертей муки, по три четверика крупъ и овса, а соли по 48 фунтовъ въ мѣсяцъ. У кого же есть дѣти,- то прибавлять провіан- та по четверику и по два, смотря по семьѣ. Кромѣ того: для отпору отъ непріятельскихъ людей отпустить старыя сабли изъ имѣющихся въ ору- жейной палатѣ, а порохъ, свинецъ и пушки для вооруженія ихъ город- ковъ изъ средствъ Персидскаго корпуса,—и выдать изъ конторы военной коллегіи два большіе и десять малыхъ знаменъ, изъ числа старыхъ, быв- шихъ уже въ употребленіи въ нерегулярныхъ, т. е. въ стрѣлецкихъ пол- кахъ, какія обыкновенно жаловались въ то время казачьимъ войскамъ. Въ то же время указано было со всякими ходатайствами и просьбами, а также за полученіемъ войскового жалованья отправлять, по примѣру другихъ казачьихъ войскъ, въ Петербургъ по 10 человѣкъ войсковыхъ представителей, которымъ на проѣздъ отпускалось особое жалованье и прогоны. Такія поѣздки казаковъ назывались зимовыми станицами. Кромѣ того посылались еще легкія станицы, отличавшіяся отъ зимовыхъ мень- шимъ числомъ войсковыхъ представителей; въ нихъ по большей части 29
—178— назначалось по четыре человѣка. При поѣздкахъ зимовыхъ и легкихъ станицъ обыкновенно отправлялся самъ войсковой атаманъ и сь нимъ другія лица, занимавшія въ войскѣ почетныя должности. Всѣ эти привил- легіи, надо сказать, дарованы были Аграханскому войску еще Петромъ Великимъ, указомъ его 25 ноября 1724 года, но за послѣдовавшею вскорѣ его кончиною не были приведены въ исполненіе. Императрица Екатерина Первая только подтвердила и узаконила то, что было уже сдѣлано ея по- чившимъ супругомъ. Когда именно доставлены были въ войско пожало- ванныя ему знамена, свѣдѣній не имѣется, также какъ не имѣется на нихъ и никакихъ документовъ или ВЫСОЧАЙШИХЪ грамотъ. Кравцовъ въ своемъ очеркѣ о началѣ Герскаго казачьяго войска говорить, однако, что сохранилась копія съ грамоты Екатерины І-й, озаглавленной: «На Аграхань Войсковому Атаману Антону Андрееву и всему Аграханскому вой- ску». Въ этой грамотѣ, подтверждавшей всѣ привиллегіи, дарованныя вой- ску Петромъ Великимъ, сказано между прочимъ: «да вамъ же указано выдать въ Москвѣ изъ конторы военной коллегіи изъ старыхъ нерегуляр- ныхъ знаменъ, каковыя даны и Яицкимъ казаками, большихъ на войско 2 да малыхъ 10. а всего 12 знаменъ». Нельзя не пожалѣть, чго эти па- мятники глубокой старины, свидѣтели первыхъ лѣтъ существованія войска, не дошли до нашего времени, не сохранились въ числѣ почетныхъ вой- сковыхъ регалій. Даже въ оффиціальной вѣдомости знаменамъ, имѣвшим- ся въ Терско-Семейномъ (бывшемъ Аграханском ь) войскѣ въ 1801 году, показано ихъ уже не 12, а только пять, да двѣ хоругви, безъ оговорки, когда и откуда послѣднія появились Вотъ какъ въ означенной вѣдо- мости описаны эти знамена: Первое знамя коричневой цвѣтной комчи, обшитое кругомъ каймой изъ голубой цвѣтной же комчи; изображенія на нихъ слѣдующія: въ сре- динѣ двуглавый орелъ съ тремя коронами; внизу у орла мѣсяцъ, орелъ держитъ въ лапахъ въ правой скипетръ, а въ лѣвой державу, сверху ор- ла образъ св. Троицы и святаго благовѣрнаго великаго князя Всеволода, во святомъ крещеніи Гавріила, Псковскаго чудотворца. На поляхъ въ ше- сти мѣстахъ солнца, а вокругъ нихъ по двѣ звѣзды; около орла въ че- тырехъ мѣстахъ печати; съ правой стороны: «Божіею милостію царей и великихъ князей Іоанна Алексѣевича и Петра Алексѣевича всея Великія и Малыя и Бѣлыя Россіи Самодержцевъ». Съ лѣвой: 7201 года (1695) Марта 1-го. Построены сіи знамена при державѣ пресвѣтлѣйшихъ держав- нѣйшихъ великихъ государей. Внизу подъ ними надписи:- справа: «Стро- илъ сіи знамена стольникъ и полковникъ Иванъ Михайловичъ Кокош- кинъ, псковскихъ стрѣльцовъ 1-го полку». Слѣва: «При бытности въ Псковскомъ Государствѣ ближняго окольничьяго и воеводы и намѣстника Нижегородскаго Петра Матвѣевича Апраксина съ товарищами». Третью и зо
— 179- четвертую надписи за ветхостію описать не можно. Второе и третье зна- мя одинаковыя изъ красной цвѣтной комчи; по всѣмъ четыремъ угламъ змѣйки изъ желтой комчи; въ серединѣ на голубомъ полѣ изображенъ государственный гербъ, но за ветхостію вензелей описать не можно. Чет- вертое знамя изъ желтой цвѣтной комчи; по угламъ змѣйки изъ комчи красной; въ серединѣ онаго государственный гербъ, но за ветхостію опи- сать не можно. Пятое знамя изъ комчей цвѣтныхъ: черной, красной и голубой крестообразно; на черной каймѣ вверху изображенъ золотой крестъ со сплетенными внизу лаврами. Первая хоругвь одноконечная изъ желтой комчи, вокругъ кайма изъ голубой цвѣтной комчи; въ серединѣ съ обѣихъ сторонъ изображеніе св. Георгія. Вторая хоругвь такая же, коричневой комчи, въ срединѣ изображенъ въ кругу двухглавый орелъ, а вокругъ надписи, которыхъ разобрать не можно. Судя по нѣкоторому сходству въ описаніи этихъ знаменъ съ тѣми, которыя находятся нынѣ въ атаманскомъ домѣ, а прежде были въ церкви Дубовской станицы, поставленной Аграханскимъ войскомъ при самомъ пе- реселеніи его изъ крѣпости Святаго Креста на Терекъ, можно сказать утвердительно, что эти-то знамена и есть первыя войсковыя регаліи, по- жалованныя еще Императрицей Екатериной !-й (”). Въ томъ же 1726 году зимовыя станицы Терскихъ и Гребенскихъ казаковъ, отправленныя въ Петербургъ, ходатайствовали передъ военной коллегіей о дарованіи и имъ тѣхъ же милостей, которыя оказаны были Аграханцамъ. Ходатайство это было удовлетворено, и 20 марта 1727 года послѣдовалъ указъ Императрицы отпустить Терскимъ и Гребенскимъ ка- закамъ по числу наличныхъ людей тысячу сабель изъ старыхъ, имѣвших- ся въ оружейной палатѣ, и знаменъ изъ старыхъ же (стрѣлецкихъ)—од- но большое и 4 малыхъ на каждое войско. Тогда же по челобитью тѣхъ же зимовыхъ станицъ повелѣно жалованье Терскимъ и Гребенскимъ ка- закамъ «для излишнихъ ихъ противъ прежнихъ лѣтъ труда и службъ увеличить по одному рублю на человѣка въ годъ, пока въ Низовомъ кор- пусѣ будутъ продолжаться военныя дѣйствія». Но вмѣстѣ съ тѣмъ повс- лѣно было впредь о нуждахъ своихъ бить челомъ командующему Низо- вымъ корпусомъ, а для челобитья въ Петербургъ нарочныхъ не посылать. Послѣднее распоряженіе держалось однако недолго; и вскорѣ эта ста- рая казачья привиллегія была опять возстановлена Императрицею Ели- саветой. Такимъ образомъ, Терцы и Гребенцы получили первыя царскія знаме- на, положившія начало длинному ряду ихъ по слѣдующихъ войсковыхъ ре- 31
—180— галій. Два изъ нихъ, несомнѣнно, были стрѣлецкія. Оба они изъ толковой розовой матеріи, съ изображеніемъ въ срединѣ герба Новогородской гу- берніи, представляющаго золотое кресло въ серебряномъ полѣ съ подуш- кой, на ко горой поставлены крестообразно съ правой стороны скипетръ, а съ лѣвой крестъ; на верху кресла подсвѣчникъ съ тремя горящими свѣчами, а по сторонамъ два стоящіе медвѣдя. Надписей не сохранилось; но, судя по гербу, можно думать, что они принадлежали новогородскимъ стрѣльцамъ и были переданы Гребенскому войску, подобно тому, какъ знамя псковскихъ стрѣльцовъ, о которомъ мы уже говорили, пожаловано было Аграхйнцамъ. На третьемъ знамени посрединѣ изображенъ черный двуглавый орелъ, увѣнчанный тремя коронами; на груди его разбросанными литерами над- писи: «За вѣрность»; остальныхъ вензелей на груди орла по ветхости разобрать нельзя (и). Почти одновременно съ удовлетвореніемъ просьбъ Терскихъ и Гре- бенскихъ казаковъ послѣдовала грамота Императрицы Екатерины и на имя войскового атамана Аграханскаго казачьяго войска Аптона Андреева, въ которой говорилось, что, нисходя къ челобитью Аграханскихъ каза- ковъ, Императрица повелѣла построить въ одномъ изъ ихъ городковъ де- ревянную церковь и выслать въ нее изъ Москвы иконостасъ, церковную утварь отъ 100 до 156 рублей и четыре колокола, въ 15 пудовъ вѣса. При той же грамотѣ были присланы войску печать по образцу дон- ской, только меньшаго размѣра, *) а войсковому атаману, какъ знакъ его власти, деревянную, оправленную съ обоихъ концовъ въ серебро, насѣку(15). Это была послѣдняя милость, оказанная казакамъ Императрицей Ека- териной І-й. Грамота подписана была въ апрѣлѣ 1727 года, а 6-го мая го- сударыня скончалась. На престолъ вступилъ Императоръ Петръ 11-й. *) На печати была надпись «Аграханское казачье войско». Импоратрица Елисавета за- мѣнила эту надпись другою: «Терско-Семейное казачье войско». 32
—181 — Глава IV. Военныя дѣйствія между тѣмъ продолжались въ краѣ своимъ чере- домъ. Еще за годъ до кончины Императрицы Екатерины, вскорѣ по усми- реніи шамхальскаго бунта, доблестный вождь Низоваго корпуса, генералъ Матюшкинъ, долженъ былъ покинуть свой постъ вслѣдствіе тяжкой бо- лѣзни и съ разрѣшенія Императрицы отправился въ Москву. Долго иска- ли въ Петербургѣ достойнаго ему преемника,и только послѣ многихъ со- вѣщаній выборъ Екатерины остановился на одномъ опальномъ вельможѣ Петровскаго времени. Это быль генералъ аншефъ и кавалеръ Алексан- дровскаго ордена князь Василіи Владимировичъ Долгорукій, извѣстный вь русской исторіи усмиреніемъ на Дону булавинскаго бунта. По пріѣздѣ въ край, весною 1726 года, новый главнокомандующій остановился въ крѣпости Святаго Креста и прежде всего посѣтилъ ка- зачьи городки. Онъ нашелъ ихъ въ самомъ бѣдственномъ положеніи. Кь тяжелымъ экономическимъ и климатическимъ условіямъ прибавилась еще какая то эпидемическая болѣзнь, свирѣпствовавшая среди туземнаго на- селенія. Губительная зараза, шедшая полосою съ юга на сѣверъ, въ ко- нецъ опустошила казачьи городки, и едва ли оставалась здоровою деся- тая часть населенія. Кладбища сдѣлались до того обширными, что издали представлялись городками, а казачьи городки сліотрѣли кладбищами, до того они казались безлюдными. Причину страшной смертности князь Дол- горукій относилъ не къ однимъ климатическимъ условіямъ, на которыя привыкли ссылаться, но главнымъ образомъ къ отсутствію докторовъ, ле- карствъ и санитарнаго надзора. Это и былъ настоящій бичъ, преслѣдо- вавшій наши войска. «Къ Судаку, въ крѣпость Святаго Креста», писалъ онъ Императрицѣ, «присылаютъ больныхъ изъ Баку и Дербента, а тутъ всего одинъ лекарь. Какъ же можно ему одному вездѣ смотрѣть? Лучше людей жалѣть, нежели денегъ на лекарей и лекарства». Желая ближе ознакомиться съ своими войсками и дѣйствительнымъ по- ложеніемъ страны, князь Долгорукій изъ крѣпости Святаго Креста отправил- ся въ Дербентъ, а оттуда въ Баку и далѣе, въ Персидскія провинціи, не мо- ремъ, какъ дѣлывалось прежде, а сухимъ путемъ, чтобы показать пер- сіянамъ фактическое подчиненіе намъ и воды, и суши. Почти семидесяти- зз
— 182— лѣтній старецъ, онъ, не смотря ни на какую погоду, все время ъхалъ вер- хомъ, ночуя въ палаткахъ и имѣя при себѣ «покал.мыцки» только одни походные вьюки. «Отъ роду не видывалъ», писалъ онъ впослѣдствіи одно- му пріятелю, «чтобы кто въ мои лѢга началъ жить калмыцкимъ манеромъ». Поѣздка князя Долгорукаго принесла огромную пользу для края. Онъ видѣлъ войска и убѣдился въ полномъ матеріальномъ разстройствѣ Низо- ваго корпуса. Жалованье давно уже не выдавалось, и офицеры пришли въ такую бѣдность, что продавали свои серебрянные знаки и шарфы. Солдаты питались только хлѣбомъ и водою. «Товарищи ихъ на Украйнѣ», доносилъ онъ Императрицѣ, «служатъ спокойно, а содержаніе получаютъ равное. Но что на Украйнѣ купишь на рубль, здѣсь и за десять рублевъ того не сыщешь». Онъ настаивалъ на прибавкѣ войскамъ содержанія, осо- бенно казакамъ. «Въ здѣшнихъ мѣстахъ», писа іъ онъ въ другомъ донесе- ніи, «есть двѣ иностранныя роты- армянская и грузинская, изъ которыхъ каждая получаетъ казенное содержаніе; русскимъ же казакамъ не даютъ ничего, а между тѣмь они служатъ больше и непріятелю страшнѣе. Я опредѣлилъ имъ также денежную выдачу по 10 рублей, ибо, по моему мнѣнію, лучше платить своимъ, нежели чужимъ. Правда, армяне и грузи- ны служатъ изрядно, однако же казаки дѣйствуютъ гораздо отважнѣе». Улучшая насколько возможно экономическое положеніе войскъ, онъ въ то же время являлся строгимъ и требовательнымъ во всемъ, что ка- салось службы, особс нно въ военное время. Многіе начальники и офице- ры, не понимавшіе характера здѣшней войны и потому не соотвѣтство- вавшіе своему назначенію, по его настояніямъ вынуждены были удалить- ся съ Кавказа, но зато остальнымъ, не ожидая разрѣшенія изъ Петер- бурга, удвоилъ раціоны, приказалъ выдать жалованье изъ мѣстныхъ сбо- ровъ персидскою монетою, а по недостатку лекарствь велѣлъ покупать вино, уксусъ и другіе продукты на счетъ медицинской канцеляріи ('). Относительно казаковъ дѣло было нѣсколько сложнѣе Но Долгорукій и здѣсь добился, что Сенатъ указомъ 30 апрѣля 1730 года постановилъ Аграханскимъ казакамъ увеличить денежное жалованье, «ради ихъ нуждъ», до 12 рублей на годъ, а хлѣбное давать по прежнему указу (?). Войско- вой атаманъ Аграханскаго войска Зогъ Кипріяновъ воитель однако въ военную коллегію съ новою просьбою, «чтобы для непрестанныхъ коман- дированіи» прибавить имъ овса Военная коллегія согласилась прибавить по двѣ четверги, чтобы каждому казаку отпускалось уже не по три, а по пяти четвертей на годъ, «понеже прежней дачей овса лошадь содержать не можно, а у казаковъ обыкновенно бываетъ по двѣ и по три лошади, которыхъ и пятью четвертями содержать трудно. Такую прибавку Се- натъ самъ собою учинить не могъ, и дѣло разрѣшилось уже только въ царствованіе Анны Іоанновны, когда на докладѣ Сената, 2о февраля 1733
-183- года, послѣдовала Высочайшая резолюція: «Учинить по сему». Впо- слѣдствіи милость эта распространена и на Гребенскихъ и на Терскихъ казаковъ. По отношенію къ военнымъ операціямъ князь Долгорукій настаивалъ на необходимости наступательныхъ, а не оборонительныхъ дѣйствій, не только противъ персіянъ, но и противъ турокъ, «этихъ мнимыхъ пріяте- лей», которыхъ прежде всего надо было выжить изъ Персіи. Съ ничтож- ными средствами онъ съумѣлъ поддержать достоинство русскаго оружія и присоединилъ къ Россіи Ксргерудскую область, Астару, Ленкорань, Кизилъ- А’ачъ и другія земли, лежавшія по морскому берегу между Баку и Гиля- номъ. Во всѣхъ этихъ пунктахъ князь Долгорукій приказалъ поставить укрѣпленія «въ страхъ непріятелямъ, чтобы не д\ мали о нашей слабости». Къ сожалѣнію, онъ оставался на Кавказѣ недолко. Произведенный въ фельдмаршалы при самомъ вступленіи на престолъ Петра П-го, онъ былъ отозванъ ко двору, чо сохранилъ за собою званіе главнокомандующаго вь Персіи. Уѣзжая въ Петербургъ вь началѣ 1728 года, онъ раздѣлилъ вой- ска на двѣ самостоятельныя части: въ персидскихъ провинціяхъ остался командовать генералъ Левашовъ, выдающійся сподвижникъ Петровскихъ походовъ, а г.ъ Дагестанъ, въ составъ котораго входила и крѣпость Святаго Креста, назначенъ генералъ-лейтенантъ Румянцевъ, отецъ знаменитаго ге- роя Кагула и Ларги. Серьезныя военныя дѣйствія происходили тогда глав- нымъ образомъ въ Гилявской провинціи у Левашова. Отъ ѣздъ Долгорукаго и строгія приказанія изъ Петербурга воздерживаться отъ наступательныхъ дѣйствій настолько ободрили нашихъ враговъ, что они вь персидскихъ провинціяхъ сами перешли въ наступленіе. Тамъ начались жестокія битвы; но пока сотни русскихъ людей громили десятки тысячъ персіянъ и авган- певъ, турки воспользовались столь благопріятнымъ для нихъ оборотомъ дѣлъ, сами захватили часть Персіи съ тѣмъ, чтобы впослѣдствіи, вытѣс- нивъ русскихъ, завладѣть и берегомъ Каспійскаго моря. Передовыя вой- ска ихъ стояли уже въ 27 верстахъ отъ Астары. У насъ готовились къ новой войнѣ съ Турціей. Къ счастію, персіяне сами нанесли туркамъ же- стокое пораженіе и, такимъ образомъ, опасность войны съ двумя про- тивниками на этотъ разъ миновала. Въ Дагестанѣ у Румянцева было также не совсѣмъ спокойно. Горскіе набѣги не прекращались, и если суровыя репрессіи задерживали ихъ на нѣкоторое время, то совершенно искоренить не могли. Сами старшины, являясь къ Румянцеву, говорили ему наивно: «Ты требуешь невозможна- го Когда здѣсь не было васъ, мы ходили на вашу сторону или воевали между собою. Наѣздничество, которое вы называете грабежомъ и раз- боемъ,—наше занятіе, также какъ ваши—соха и торговля. Грабежомъ 35
—184— Креста по Су лаку и Аграхани. Краснощекову обѣщали жалованья по каза ка ми будетъ князь Эль-Мурза не и казачьи скончался і престолъ поспѣ- посланникъ при жили наши отцы и дѣды, и если мы оставимъ ихъ ремесло, то будемъ вынуждены погибнуть отъ голоду. Вотъ чѣмъ угрожаютъ намъ русскіе порядки». Реляціи того времени нигдѣ не упоминаютъ о походахъ Герцевъ и Аграханцевъ. Да врядъ-ли они по своей малочисленности и могли прини- мать тогда какое-либо участіе въ дальнихъ набѣгахъ; ихъ даже не до- ставало для охраны собственныхъ городковъ, хотя заботы объ усиленіи обоихъ войскъ не покидали правительства. Такъ князю Бековичу Черкас- скому повелѣно было употребить все свое вліяніе, чтобы усилить населе- ніе Скупкой слободы конными грузинами, армянами, черкесами и другими горскими народами, «которые къ войнѣ были бы обычны и во всемъ ис- правны», обѣщая каждому жалованья по 15 рублей въ года, и даже болѣе. Положено было также убѣдить Донскихъ атамановъ Ивана Матвѣевича Краснощекова и Данилу Ефремова, чтобы они подговорили двѣ или три тысячи Донскихъ казаковъ и съ ними поселились около крѣпости Свя- таго тысячѣ рублей и обнадеживали, что онъ нада, этими войсковымъ атаманомъ. Но ни Краснощековъ, ни имѣли успѣха въ своихъ предпріятіяхъ. Охотниковъ не было і городки попрежнему стояли запустѣлыми (3). Въ 1729 году Императоръ Петръ ІІ-й, не оставивъ послѣ себя наслѣдника, и нѣкоторое время оставался празднымъ. Этимъ обстоятельствомъ шила воспользоваться Швеція и, какъ доносилъ русскій Стокгольмскомъ дворѣ, вошла въ соглашеніе съ Портой, чтобы одновре- менно напасть на Россію съ юга и сѣвера. Король указывалъ турецкому послу, что наступившее междуцарствіе представляется лучшимъ момен- томъ для открытія военныхъ дѣйствій, что, при несогласіи партій, кому предоставить русскій престолъ, несомнѣнно произойдетъ народный бунтъ, и Порта, пользуясь этимъ, можетъ легко завладѣть всею Украйной, а Швеція возвратитъ назадъ всѣ завоеванныя у нея Петромъ Великимъ об- ласти. Въ Петербургѣ поняли серьезность положенія дѣлъ, и указомъ военной коллегіи въ томъ же году было предписано: «Всѣмъ служилымъ людямъ, Запорожскому войску, гетману обѣихъ сторонъ Днѣпра Скоро- падскому со всѣми маллороссійскими казаками и слободскими полками, а также всѣмъ Донскимъ, Яицкимъ, Гребенскимъ и Терскимъ казакамъ быть въ полной готовности къ походу, куда укажетъ надобность». Указъ этотъ привелъ нашихъ казаковъ, и безъ тою стоявшихъ ли- цомъ къ лицу съ непріятелемъ, въ-нѣкоторое смущеніе. Въ самомъ дѣлѣ, при своей малочисленности могли-ли они думать о дальнихъ загранич- ныхъ походахъ, когда не на кого было оставить защиту своихъ семей и своего хозяйства, покидаемаго на берегахъ Сулака, Аграхани и Терека, зс
—185— Чѣмъ выразился протестъ казаковъ да и былъ ли онъ,—неизвѣстно, но Румянцевъ писалъ къ князю Долгорукому, что оставить безъ обороны передовыя линіи невозможно, такъ какъ всѣ они неминуемо сдѣлаются добычею горцевъ. Долгорукій самъ понималъ отлично положеніе каза- ковъ и явился за нихъ усерднымъ ходатаемъ. А тутъ на престолъ всту- пила Императрица Анна Іоанновна; грозовыя тучи разсѣялись сами собою, и наши казаки остались на мѣстѣ. Но съ воцареніемъ новой Императрицы послѣдовали на* Кавказѣ тот- часъ-же и новыя перемѣны въ начальствующихъ лицахъ. «Фельдмаршалъ князь Василій Владимировичъ Долгорукій, одинъ изъ замѣчательнѣйшихъ сподвижниковъ и одинъ изъ рѣдкихъ супротивниковъ Петра Великаго, подвергся опалѣ и былъ заточенъ въ Шлиссельбургскую крѣпость. Не- причастный ни къ какимъ олигархическимъ замысламъ своихъ родныхъ, гордый и честный, онъ не пошелъ также на сдѣлку съ нѣмецкимъ пра- вительствомъ, окружившимъ тогда Императрицу, и поплатился за это сво- бодою. Съ паденіемъ Долгорукаго нашли неудобнымъ оставлять на Кав- казѣ двухъ начальниковъ, а потому Румянцева отозвали, а главное на- чальство поручили одному Левашову. Но Императрица видимо уже тяго- тилась персидскою войною, которая стоила дорого, а между тѣмъ, пови- димому, не приносила никакой пользы. Насколько поверхностно смотрѣ- ли тогда правительственныя сферы на эту войну, можно судить уже по- тому, что сначала больше всего опасались турецкихъ успѣховъ, а по- томъ стали бояться ихъ неудачъ, расчитывая, что Персія, управившись съ турками, обратитъ противъ Россіи всѣ свои силы. Результатомъ та- кихъ колебаній явился, наконецъ, трактатъ 21 января 1732 года, по кото- рому Императрица возвратила Персіи всѣ завоеванныя у нея города и об- ласти, за исключеніемъ лишь Дагестана, т. е. пространства, лежавшаго между Курою и Терекомъ. Левашевъ перенесъ главную квартиру въ Ба- ку и. отправивъ всѣхъ находившихся въ нашей службѣ армянъ и гру- зинъ въ крѣпость Святаго Креста, остальныя войска расположилъ такъ, «чтобы къ оборонѣ во всякой безопасности быть и Куру содержать въ своемъ владѣніи». Это были послѣднія распоряженія Левашова. Отличный боевой генералъ, дѣльный администраторъ, хорошо знакомый съ мѣстны- ми условіями края, онъ долженъ былъ уступить свой постъ генералъ-лей- тенанту принцу Людвигу Гессенъ-Гомбургскому, котораго выдвигала нѣ- мецкая партія, старавшаяся вездѣ, гдѣ было можно, оттѣснять русскихъ людей, особенно сподвижниковъ Петра. Вмѣстѣ съ принцемъ прибылъ ге- нералъ-маіоръ графъ Дугласъ и вступилъ въ командованіе войсками на Судакѣ и въ крѣпости Святаго Креста. Принцъ Гессенъ-Гомбургскій прі- ѣхалъ на Кавказъ весною 1732 года, въ самое тревожное время, когда оставленіе нами персидскихъ провинцій естественно возбудило и въ гор- 37
—186— цахъ желаніе отдѣлаться отъ русской опеки. Вь горахъ стали ходилъ ту- рецкія прокламаціи, приглашавшія весь Дагестанъ къ единодушному воз- станію противъ русскихъ; десять тысячъ чеченцевъ собирались въ ку- мыкскомъ аулѣ Эндери, угрожая вторженіемъ въ русскія границы. Коман- довавшій войсками на Сулакѣ графъ Дугласъ, не имѣя понятія о лѣсной войнѣ, отправилъ противъ нихъ небольшой отрядъ въ 500 человѣкъ подъ начальствомъ полковника Коха, тоже человѣка неопытнаго, привезеннаго сюда принцемъ. Кохъ вдался въ дремучіе лѣса и потерпѣлъ такое пора- женіе, что едва успѣлъ отступить, оставивъ на мѣстѣ болѣе двухсотъ че- ловѣкъ одними убитыми. Эта неудача отразилась на общемъ положеніи дѣлъ тѣмъ тяжелѣе, что въ это самое время Турція видимо искала разрыва съ Россіей и, не обращая никакого вниманія на наши протесты, отправила въ Персію 25- тысячный корпусъ кратчайшимъ путемъ черезъ Дагестанъ, гдѣ были на- ши владѣнія. Командовавшему эгимъ корпусомъ Фети-Гирей Султану бы- ло приказано, не смотря на мирный трактатъ, существовавшій между обѣ- ими державами, въ случаѣ встрѣчи съ русскими войсками, нападать на нихъ, какъ на непріятелей, и силою оружія открыть себѣ дорогу въ Пер- сію. Порта не признавала нашего владычества ни въ Кабардѣ. ни въ Да- гестанѣ. «Кабарда», писалъ верховный визирь, «всегда принадлежала Крым- скимъ ханамъ, а дагестанскіе народы были вольными». Обстоятельства осложнялись тѣмъ, что въ самой Кабардѣ шла оже- сточенная междоусобная война: князья Джембулагова рода, подъ предво- дительствомъ Росланбека Кайтукина составили партію, враждебную Рос- сіи, и передались Крымскому хану. Князья Мисостовы и Атажукины оста- лись намъ вѣрными и, укрѣпившись на Баксанѣ, избрали предводителемъ князя Бамата Кургокина. Долго и съ успѣхомъ отражали они нападенія и джембулатовцевъ, и крымскихъ татаръ; но когда въ Кабарду вступила ар- мія Фети-Гирей Султана, и Росланбекъ соединился съ турками, дѣло при- няло иной оборотъ: Баксанскія партіи были разбиты и жилища ихъ под- верглись грабежу и опустошенію. Небольшой русскій отрядъ полковника Еропкина, стоявшій въ то время у гребенскихъ городковъ, не могъ по- дать имъ помощи, такъ какъ самъ озабоченъ былъ нашествіемъ не- пріятеля. Фети-Гирей, однако, не пошелъ на гребенскіе городки, чтобы не встрѣтиться съ русскими войсками, а переправился черезъ Терекъ выше и двинулся правымъ берегомъ его къ Сунжѣ. Тамъ, за Сунжей, соединил- ся онъ съ чеченцами и расположился станомъ у аула Болыиой-Чеченъ. Тогда Еропкинъ, усиливъ свой отрядъ частью Гребенскихъ казаковъ, ото- шелъ отъ городковъ и также сталъ на Сунжѣ при впаденіи въ нее рѣч- ки Бѣлой. Сюда же прибылъ и принцъ Гессенъ-Гомбургскій въ іюнѣ 1733 года, съ частью пѣхоты, съ Терскими и Аграханскими казаками и кон- 38
— 187— ницей изъ крѣпости Святаго Креста (4). Теперь намъ оставалось одно за- щищать свои границы оружіемъ, и принцъ раздѣлилъ свои войска на три колоны, изъ которыхъ двѣ (Еропкина и князя Волконскаго) прикрывали дороги, ведущія оть Сунжи къ горячимъ источникамъ, а третья, подъ на- чальствомъ самого принца, оставалась въ резервѣ. Нѣкоторое время обѣ стороны стояли въ бездѣйствіи, какъ бы наблюдая другъ за другомъ. Но вотъ, 11-го іюля 1733 года вся турецкая армія двинулась отъ аула Боль- шой Чеченъ и всѣми силами ударила на отрядъ князя Волконскаго. Въ настоящее время трудно опредѣлить то мѣсто, гдѣ происходила битва, но полагаютъ, что это или Горячеводскъ близъ крѣпости Грозной, или Истису, бывшее укрѣпленіе на Кумыкской плоскости. Волконскій за- щищался упорно, но послѣ долгаго неравнаго боя уже былъ близокъ къ пораженію, когда къ нему подоспѣли на помощь Еропкинъ и принцъ съ своими отрядами. Замѣтивъ ихъ приближеніе и не давая времени пост- роиться, турки сдѣлали новый, отчаянный натискъ и опрокинули нашъ лѣвый флангъ. Въ пылу рукопашной свалки Еропкину разрубили лицо, а принцъ быль окруженъ и спасся отъ плѣна, только благодаря быстротѣ своей лошади. Казалось, побѣда окончательно склонилась на сторону ту- рокъ, но въ эту минуту выдвинули впередъ артиллерію, и картечный огонь смѣшалъ непріятеля. Войска оправились и послѣ отчаянныхъ уси- лій вырвали наконецъ побѣду изъ рукъ противника. Разбитыя скопища Фети-Гирея бѣжали, оставивъ въ нашихъ рукахъ 12 знаменъ, которыя принцъ поспѣшилъ отправить въ Петербургъ, и тамъ съ большою тор- жественностью они были повергнуты къ стопамъ Императрицы. И такъ 2500 человѣкъ русскихъ разбили 25-тысячный корпусъ. И тѣмъ не менѣе принцъ не сумѣлъ воспользоваться плодами блестящей побѣды. Дождав- шись ночи, онъ приказалъ войскамъ поспѣшно отступить за Сулакъ и, безъ всякой нужды запершись въ крѣпости Святаго Креста, пропустилъ непріятеля внутрь Дагестана. Конечно, ни одинъ изъ предшественниковъ нѣмецкаго принца—ни Матюшкинъ, ни Румянцевъ, ни Левашовъ не при- бѣгли бы къ подобной крайности, а напротивъ, не дали бы татарамъ опомниться и горячимъ преслѣдованіемъ разсѣяли бы ихъ совершенно. Но теперь вышло иное. Пока русскіе сидѣли въ крѣпости, разбитые на- ми крымскіе татары бросились на гребенскіе городки, разорили ихъ и плѣнили сотни русскихъ людей, а самъ Фети-Гирей взбунтовалъ весь южный Дагестанъ и даже пытался овладѣть Дербентомъ. Три дня глав- ныя силы его бились подъ стѣнами этого города съ небольшимъ отря- домъ полковника Ломана, но, будучи отражены, потянулись къ Шемахѣ, въ персидскія владѣнія. Что сталось съ гребенскими городками? Какія потери понесли каза- ки? Объ этомъ не дошло до насъ извѣстій, и единственнымъ документомъ 39
—188— служитъ письмо вице-канцлера графа Остермана къ верховному визирю 12 апрѣля 1736 года, въ которомъ говорится между прочимъ, «что Фети- Гирей, идя въ Дагестанъ, не только въ тамошнихъ новыхъ персидскихъ, но и въ древнихъ россійскихъ провинціяхъ и въ гребенскихъ городкахъ многія тысячи людей, подданныхъ россійскихъ, полонилъ и неисчислимые приключилъ убытки и разоренія» (5). Обремененные добычей татары отъ гребенскихъ городковъ не пошли вслѣдъ за Фети-Гиресмъ, а отправились обратно въ Крымъ и на пути у нынѣшнихъ Маджаръ, на берегу Кумы, столкнулись съ Краснощековымъ, который велъ на Сулакъ тысячу пятьсотъ Донскихъ казаковъ. На по- мощь къ крымцамъ подоспѣли 10 тысячъ калмыковъ, некрасовцевъ и за- кубанскихъ черкесъ. Окруженный со всѣхъ сторонъ Краснощековъ устро- илъ вагенбургъ и засѣлъ въ осаду. Бой длился двое сутокъ, а на третій на помощь къ намъ подошли двѣ тысячи кабардинцевъ съ Баматомъ Кур- гокинымъ. Не смотря на недавнее разореніе Фети Гиреемъ, кабардинцы Баксанской партіи остались вѣрными долгу, и ихъ появленіе открыло Краснощекову свободный путь на Сулакъ. Но едва кабардинцы вернулись домой, какъ пришло извѣстіе, что самъ Крымскій ханъ идетъ съ 80-ты- сячною арміею. О сопротивленіи нечего было думать, и Баматъ К^ргонинъ вмѣстѣ съ другими вынужденъ былъ выѣхать къ нему навстрѣчу съ изъ- явленіемъ покорности. Ханъ принялъ ихъ, какъ своихъ подвластныхъ, и приказалъ отправить кабардинскую конницу, подъ предводительствомъ од- ного изъ владѣтельныхъ князей, къ Дербенту, куда намѣревался пройти черезъ чеченскую землю. Чеченцы, одинаково ненавидѣвшіе какъ рус- скихъ, такъ и татаръ, встрѣтили его однако враждебно, и въ одномъ изъ лѣсистыхъ ущелій нанесли имъ такое пораженіе, что цѣлый отрядъ та- таръ былъ истребленъ совершенно. Въ память этой побѣды чеченцы по- ставили въ ущельѣ каменную башню, назвавъ ее Ханъ-Кале, т. е. Хан- ская крѣпость, отчего и самое ущелье получило названіе «Ханкальскаго». Послѣ этого кроваваго боя татары вынуждены были разбиться на части, но такъ какъ ворота въ Дагестанъ попрежнему были открыты, то по слѣдамъ первой пробившейся туда партіи продолжали двигаться все новыя и новыя толпы, направившіяся мимо Дербента въ Ширванское хан- ство. Со стороны принца не было даже попытки остановить эти вторже- нія, и весь Дагестанъ, такимъ образомъ, былъ занятъ татарами. Импе- ратрица, встревоженная этимъ и не довѣрявшая больше военнымъ спо- собностямъ принца, отозвала его назадъ и приказала отправить на смѣ- ну его какъ можно скорѣе опять Левашева. Онъ прибылъ осенью 1733 года и убѣдился, что мы фактически владѣемъ въ Дагестанѣ только горо- дами Баку и Дербентомъ да крѣпостью Святаго Креста. Кругомъ кипѣло народное возмущеніе. Приходилось начинать войну съизнова, а средствъ 40
—189— для этого не было, и Левашову на первыхъ порахъ пришлось ограни- читься тѣмъ, чтобы обезопасить наши войска въ самомъ расположеніи ихъ отъ внезапныхъ нападеній горцевъ. Въ Кабарду онъ писалъ Бамату Кургокину, что вполнѣ понимаетъ вынужденную необходимостью покор- ность Крымскому хану, но просилъ не отправлять къ нему свою конни- цу, обнадеживая за то милостями Императрицы и обѣщая, въ случаѣ на- добности, выслать къ нему на помощь триста Гребенскихъ казаковъ. Гре- бенцамъ въ свою очередь приказано было держать въ Червленномъ го- родкѣ конный трехсотенный полкъ въ ежеминутной готовности къ вы- ступленію. Относительно Терскихъ и Аграханскихъ казаковъ онъ издалъ тогда же особую инструкцію, сообщенную для руководства какъ ихъ вой- сковымъ атаманамъ, такъ и коменданту крѣпости. «Понеже, какъ всѣмъ извѣстно», писалъ онъ, «что между всѣми горскими народами имѣется обы- чай, кто у кого украдетъ лошадей, или скотъ отгонитъ, или человѣка въ полонъ возьметъ, тогда обиженные къ оборонѣ своей трудятся, и въ отмщеніе чинятъ баранту. По прибытіи моемъ въ крѣпость Святаго Кре- ста нашелъ я, что невѣдомо отъ кого та баранта съ нашей стороны бы- ла запрещена и сколько бы нашимъ казакамъ обидъ чинено ни было, оты- скивать свои обиды не позволено. Усмотри такое состояніе и сожалѣя, что горскіе люди надъ нашими людьми корыстаются напрасно, приказы- ваю помянутую баранту попрежнему возобновить, отчего горскіе народы тотчасъ смирнѣе станутъ, только строжайше воспрещается быть начина- телями обидъ, но своего отнюдь не упуіцать» (6). Казаки, воспрянувшіе духомъ, въ короткое время, по словамъ Левашева, возвратили нѣсколько сотъ лошадей и скота, а горцы почувствовали, что съ этихъ поръ ни од- но нападеніе не будетъ проходить имъ даромъ. Въ Дагестанѣ все присми- рѣло. Такъ наступилъ 1734 годъ, когда Надиръ-Шахъ, объединившій подъ своею властью всю Персію, разгромилъ всѣ турецкія полчища и, заклю- чивъ съ Портою миръ, потребовалъ, чтобы и русскіе очистили Дагестан- скую область. Императрица Анна Іоанновна изъявила на это согласіе, и ре- зультатомъ явился Ганжинскій трактатъ 10 марта 1735 года, по которо- му Россія возвратила Персіи всѣ города и земли, завоеванныя у нея Петромъ Великимъ. Русская граница отодвинулась теперь на Койсу. Въ іюнѣ мѣсяцѣ въ Баку и Дербентъ вступили персидскія войска, а весь Ни- зовой корпусъ сосредоточился въ крѣпости Святаго Креста, которая так- же, какъ находившаяся на правомъ берегу Сулака, предназначалась къ упраздненію и послѣднимъ срокомъ для ея очищенія назначенъ былъ ок- тябрь 1735 года, когда предполагалось окончить работы по возведенію но- вой крѣпости на Терекѣ взамѣнъ крѣпости Святаго Креста и упразднен- ной Терки. 41
—190— Г лава V. Въ то время, какъ полки Низового корпуса весною 1735 года посте- пенно сходились къ крѣпости Святаго Креста и располагались вокругъ нея бивуакомъ, самъ Левашевъ отправился на Терекъ, чтобы выбрать мѣ- сто для новой крѣпости, долженствовавшей замѣнить собою старые, уп- раздненные Терки. Онъ остановилъ свое вниманіе на урочищѣ Кизляръ, гдѣ издавна шла мѣновая торговля съ затсречными народами, а потомъ образовался цѣлый поселокъ при шелковомъ заводѣ Сафарова. Этотъ по- селокъ постепенно увеличивался вновь прибывавшими сюда грузинами и армянами, занимавшимися шелководствомъ и разведеніемъ виноградныхъ садовъ, а потому носилъ въ себѣ уже тогда зачатки будущей культурной жизни и развитія въ краѣ осѣдлаго населенія. Самое названіе Кизляръ или вѣрнѣе «Кызларъ» не лишено было поэтическаго сказанія. Кызъ по- татарски значитъ дѣвица, а ларъ частица, обозначающая множественное число—дѣвицы Преданіе говоритъ, чго въ старые годы, когда въ Астра- хани сидѣли еще татары, вся мѣстность, предназначавшаяся для соору- женія крѣпости, обладала необычайно плодородною почвой и была усѣяна множествомъ разнородныхъ цвѣтовъ, служившихъ приманкой для моло- дыхъ дѣвицъ, любившихъ собирать их ь. Однажды, въ какой-то празднич- ный день, когда дѣвушекъ собралось особенно много, вдругъ нагрянула татарская партія. Видя, что спасенія нѣтъ, дѣвушки предпочли смерть позору ожидавшей ихъ жизни и, бросившись въ Терекъ, тогда чрезвы- чайно глубокій,—всѣ утонули. При этомъ видѣ озадаченные, растерявшіе- ся татары подняли крикъ: кызларъ! кызларъ! т. е. дѣвицы, дѣвицы!—и это невольно вырвавшееся у нихъ восклицаніе обратилось въ названіе цѣлаго урочища. Къ постройкѣ крѣпости приступили весной, а къ осени она ужеимѣ- а видъ правильнаго пятиугольника о пяти бастіонахъ и трехъ равели- нахъ, съ тремя крѣпко запиравшимися воротами; кромѣ того, крѣпость была обнесена высокимъ землянымъ валомъ и глубокимъ рвомъ, а впере- ди ея, на рѣчкѣ Кертисѣ, устроенъ былъ сильный форпостъ, при кото- ромъ впослѣдствіи учреждена была и таможня. Терскій редутъ или фельд- шанецъ остался на прежнемъ мѣстѣ; но такъ какъ всѣ продовольствен- 42
-191- ные запасы изъ бывшихъ магазиновъ въ Персіи перевезены были въ этотъ редутъ, то укрѣпленія его значительно усилены, и онъ пріобрѣ- таетъ съ тѣхъ поръ особое важное значеніе, какъ главный складочный пунктъ для довольствія нашихъ войскъ на Кавказѣ. Одновременно съ крѣпостью, подъ защитою ея валовъ, строился и новый городъ, должен- ствовавшій стать центромъ торгово-промышленной дѣятельности края. Ле- вашевъ позаботился и о скорѣйшей постройкѣ православной церкви во имя св. Георгія, а вслѣдъ затѣмъ уже за крѣпостными стѣнами возникъ и Крестовоздвиженскій монастырь, основанный вышедшимъ изъ Грузіи архимандріи омъ Даніиломъ. Хотя оба эти сооруженія и не имѣли прямо- го вліянія на военныя и іражданскія дѣла на Сѣверномъ Кавказѣ, но тѣмъ не менѣе они являлись какъ бы знаменіемъ, предвѣщавшими, что разъ утвердившееся здѣсь православіе уже не покинетъ этой страны. И ес іи въ первое время результаты дѣятельности иноковъ не были особенно за- мѣтны, то все же въ теченіе первыхъ тридцати лѣтъ существованія мо- настыря, какъ видно изъ отчетовъ, имъ обращено было въ лоно право- славной церкви около двухъ тысячъ душъ. Иначе обстояло дѣло съ на- шими сектантами, но въ этомъ вина ложилась уже не на монастырскую братію, а на общія распоряженія астраханскаго епархіата, о чемъ мы бу- демъ говорить впослѣдствіи. Но было и еще одно обстоятельство, укр Ви- лявшее въ народѣ вѣру и симпатіи къ этой обители: ея золоченый крестъ, далеко видимыи изъ-за Терека, служилъ какъ бы спасительнымъ маякомъ и путеводною звЬздою для всѣхъ выбѣгавшихъ изъ плЬна или искавшихъ нашего покровительства Такъ возникла новая крѣпость и при ней цѣлый городъ, для управле- нія которыми учреждены двѣ канцеляріи: гарнизонная и гражданская; но какъ въ той, такъ и въ іругрй вершили дѣ іа военные офицеры, назна- чаемые по выбору своихъ товарищей. Всѣ дѣла кончались словеснымъ или, по мѣткому выраженію современниковъ, скорорѣшительнымъ судомъ, и только въ важнѣйшихъ случаяхъ прибѣгали къ письменному производ- ству ('). Но это-то отсутствіе письменныхъ памятниковъ и оставляетъ од- ну изъ тѣхъ причинъ, по которымъ историку трудно нарисовать картину тогдашней казачьей жизни вь ея деталяхъ и характерныхъ эпизодахъ. Старики сходили въ могилы и уносили съ собою свои воспоминанія, не закрѣпляя въ памяти потомства ни именъ, ни событій. Такое управленіе продолжалось въ Кизлярѣ вплоть до 1785 года, когда на Кавказѣ учреж- дено было намѣстничество. Когда крѣпость была готова, въ нее вступили два батальона Тснгин- скаго полка и составили ея гарнизонъ, а первымъ комендантомъ, по лич- ному выбору Левашова, назначенъ былъ полковникъ Красногорневъ, под- чиненный въ свою очередь Астраханскому губернатору. Послѣднему, впро- 43
—192— чемъ, вмѣнено въ обязанность не вмѣшиваться во внутренніе распорядки и самоуправленіе казачьихъ войскъ, а вѣдать только уголовными престу- пленіями да служебными нарядами. Осенью 1735 года крѣпость Святаго Креста окончательно срыта, ка- зачьи городки снесены, и громадные обозы, оставляя за собою пустынныя оголенныя степи, потянулись на Терекъ, перевозя тяжелую артиллерію, запасы и имущество жителей. Вмѣстѣ съ послѣдними двинулись въ по- ходъ и остатки Терскаго и Аграханскаго казачьихъ войскъ. Это были остатки въ буквальномъ смыслѣ этого слова. Изъ тысячи человѣкъ, ко- торые составляли Терское войско, ко дню переселенія осталось въ жи- выхъ только сто человѣкъ, да въ Окоевской слободкѣ 8 татарскихъ мурзъ, 24 новокрещенца и 18 охоченъ, т. е. инородцевъ, оставшихся при исповѣданіи магометанской религіи. Левашевъ соединилъ ихъ всѣхъ въ одно Терско-Кизлярское войско и создалъ новое положеніе, .на основаніи котораго полагалось: При Терскихъ казакахъ: Ротмистръ 1. Ему жалованья въ годъ 50 руб., а мѵки и овса 25 чет- вертей. Есаулъ 1. Жалованья 17 руб., а муки и овса 8‘Л четвертей. Сотникъ 1. Хорунжій 1. Имъ жалованья по 15 руб., а муки и овса по 71/» Писарь 1. четвертей. Дворянъ 8. Казаковъ 100. Жалованья каждому по 12 руб., муки 6 четвертей, крупъ 3 четверика и овса по 5 четвертей. При татарскихъ мурзахъ: Маіоръ 1. Ему жалованья въ годъ по 200 руб., а муки и овса по сто четвертей. Ротмистръ 1. Жалованья 65 руб., а муки и овса 32 четверти. Мурзъ 6. Изъ нихъ двумъ по 45 руб. и по 22’/» четвертей муки и овса, двумъ по 35 руб. и по 17’/2 четвертей и двумъ по 25 руб. и по 12’А четвертей. При новокрещенцахъ: Ротмистръ 1. Жалованья 40 руб., а муки и овса 20 четвертей. Есаулъ 1. Жалованья 17 руб., а хлѣба 8 7? четвертей. Сотникъ 1. жалованья по 15 руб., а муки и овса п< Хорунжій 1. „ л четвертей. Писарь 1. Имъ жалованья по 15 руб., а муки и овса по 77г четвертей. 44
—193— Новокрещенцевъ 24. Изъ нихъ тремъ по 14 р^б. и по 7 четвертей муки и овса, семи человѣкамъ по 13 руб. и по 6’/-> четвертей и четыр- надцати по 12 рублей и 6 четвертей. При окоченцахъ: Ротмистръ 1. Жалованья и хлѣба но 40 рублей и по 20 четвертей. Окоченцевъ 18. Изъ нихъ тремъ по 14 руб. и по 7 четвертей, пяти по 13 руб. и по 6’/^ четвертей и десяти по 12 руб. и по 6 четвертей (2). Все это миніатюрное Терско-Кизлярское войско, разноплеменное и разноязычное, замѣчательное многочисленностью своихъ чиновниковъ, по- селено было при самомъ Кизлярѣ, въ его предмѣстьи, и подчинено на правахъ войскового атамана полковнику Эль-Мурзѣ Бековичу Черкасско- му, при которомъ состоялъ также одинъ маіоръ въ качествѣ его по- мощника. Положеніе Аграханскаго войска было не многимъ лучше. Изъ тысячи семей, переселенныхъ сюда Петромъ Великимъ, уцѣлѣло меньше полови- ны, именно 452 семьи, по числу которыхъ составленъ былъ новый штатъ войска, названнаго теперь Терско-Семейнымъ. Экономическое положеніе его было совершенно разстроено. Вотъ какъ описываетъ положеніе казаковъ зимовая станица ихъ, от- правленная въ Петербургъ зимою съ 1735 па 1736 годъ. «По поселеніи насъ на Сулакѣ и Аграхани мы, вслѣдствіе непріятель- скаго разоренія, три раза были переводимы съ мѣста на мѣсто и нынѣ вновь переведены на Терекъ, выше Кизлярской крѣпости, гдѣ кромѣ зем- ляною вала и огорожи, которые для осторожности отъ непріятеля мы же сами сдѣлали, никакихъ городковъ и домовъ еще не построено, отчего всѣ мы пришли въ крайнее убожество и живемъ съ семьями въ землян- кахъ; построиться же намъ нечѣмъ, да и некогда, такъ какъ всѣ мы по разставлены по заставамъ по Тереку на бродахъ, содержимъ разъѣзды въ степяхъ и безпрерывно командируемся въ разныя партіи, отчего лоша- ди падаютъ, а непріятельскіе конные люди казачьи табуны отгоняютъ»(3). Зимовая станица просила, чтобы казакамъ выдано было денежное посо- біе на строеніе дворовъ, по примѣру казаковъ, переведенныхъ въ 1733 году съ Дона на Волгу, по 12 рублей на семью. Сенатъ нашелъ жалобу казаковъ справедливою, но тѣмъ не менѣе постановилъ: выдать имъ по 10 рублей, а за недостаткомъ нынѣ денежной казны и чтобы не оста- новить самонужнѣйшихъ расходовъ, отпустить нынѣ же на наличное чи- сло семей по 5 рублей въ мѣсяцъ на каждую, а остальные пять рублей ассигновать въ будущемъ 1737 году (*). Кромѣ того, вдовамъ и сиротамъ положено продолжать дачу провіанта соразмѣрно числу и возрасту душъ; но правило это распространялось только на тѣхъ Вдовъ, у которыхъ бы- 4 Г»
— 194— ли подростки или малолѣтніе сыновья, способные впослѣдствіи стать ка- заками, если же въ семьѣ не было мальчиковъ, то такихъ вдовъ, буде не пожелаютъ выйти замужъ за казаковъ же, приказано было отправлять обратно на Донъ, въ мѣі га прежняго жительства. Самое войско, іо при- бытіи на Терекъ, поселено было на лѣвомъ берегу его, выше Кизляра, верстахъ въ 18 отъ крѣпости, и поставило три городка: Бороздинскій, Ду- бовской и Каргалинскій, примыкавшіе въ свою очередь къ городкамъ Гре- бенского войска. Сохранилось даже преданіе, откуда произошли эти но- выя имена городковъ, взамѣнъ старыхъ, покинуі ыхъ на Аграхани. Гакъ— Каргалинская получила свое названіе отъ рѣки Каргалинки, Бороздин- ская отъ находившейся вблизи глубокой борозды (лощины) и Дубовская отъ громаднаго вѣкового дуба, росшаго на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ каза- ки поставили свой городокъ Что касается Гребенцовъ, то они оста- лись при старыхъ штатахъ и попрежнему выставляли конный пятисо- тенный полкъ, но подчинялись уже во всемъ Кизлярскому коменданту. Такимъ образомъ черта, занятая Кавказскою линіею, начиналась Киз- ляромъ и оканчива іась Червленнымъ городкомъ Гребенского войска, на протяженіи около семидесяти верстъ. Одъ Кизляра же внизъ до самаго фельдшанца или Герскаго редута на берегу моря содержались посты, какъ для сообщенія съ этимъ укрѣпленіемъ, такъ и для предосторожно- сти отъ перелазовъ дагестанскихъ горцевъ. Но едва наши казаки прибыли на новыя мѣста, какъ пришло пове- лѣніе всѣмъ тремъ войскамъ готовиться снова къ далекому походу въ та- комъ числѣ, какое будетъ указано. Но на этотъ разъ походъ предстоялъ уже не къ сторонѣ знакомаго имь Каспійскаго моря, а къ берегамъ Чер- наго моря. Начиналась турецкая война. Мы видѣли, что царствованіе Императрицы Анны Іоанновны началось уступкою всѣхъ пріобрѣтеній ея великаго дяди въ Персіи, но теперь яв- лялась надежда вознаградить себя за эти уступки пріобрѣтеніемъ отъ Турціи того, что въ свою очередь было уступлено ей Петромъ по несча- стному Прутскому миру. Походъ Фети-Гирея и Крымскаго хана черезъ наши владѣнія въ 1733 году и разореніе ими казачьихъ городковъ слу- жили достаточною причиной для объявленія войны,—и война должна бы- ла начаться именно со взятія Азова, этого гнѣзда, откуда производились опустошительные набѣги на Донъ и Малороссію. Но Азовъ, теперь нич- тожный заштатный городишко, тогда былъ грозною турецкою крѣпостью, державшею въ страхѣ всю южную окраину Россіи. Гарнизонъ ея былъ невеликъ, но крѣпость опиралась на силы сосѣднихъ татарскихъ наро- довъ, которые видѣли въ ней выгодный для себя невольничій рынокъ и готовились помогать ей всѣми своими средствами. Поэтому вмѣстѣ съ 46
—195— осадою Азова, русскимъ приходилось занять Перекопъ и производить уси- ленные поиски въ татарскіе улусы, наполнявшіе широкую Азовско-Кубан- скую степь и Закубанскіе предгорья. Военныя дѣйствія начались подъ Азовомъ въ мартѣ 1736 года, и фельдмаршалъ графъ Минихъ, имѣвшій высокое мнѣніе о I ребенскихъ казакахъ, но знавшій и немноголюдность этого войска, писалъ непосредственно къ войсковому атаману Данилѣ Ефимовичу Аукѣ, «чтобы онъ выслалъ въ Кубанскій походъ посильное число казаковъ, если сможетъ, въ примѣръ Гусарскаго полка—согни че- тыре» Здѣсь будетъ кстати сказать, что Данило Ефимовичъ Аука былъ однимъ изъ лучшихъ представителей современнаго ему казачества, и фельдмаршалъ Минихъ, человѣкъ заносчивый и гордый, не даромъ от- носился къ нему съ такимъ уваженіемъ, что писалъ ему письма въ соб- ственныя руки. Правда, писемъ этихъ Данило Ефимовичи самъ никогда не читывалъ, а приказывалъ, что бы челъ ихъ войсковой дьякъ, который также не любилъ читать бѣгло, а все съ растановкой, да съ откашлива- ніемъ,—и, не смотря на то, дѣла шли наилучшимъ порядкомъ. Чтобы вести войско такъ, какъ велъ его Данило долгіе годы, мало быть храб- рыми, требовались умъ, сообразительность, вѣрное пониманіе дѣли и лю- дей, и этими качествами несомнѣнно обладалъ Аука. Получивъ послѣднее письмо Миниха, Данило Ефимовичъ объявилъ его казакамъ, и Гребснцы изъявили желаніе идти поголовно, т. е. въ полномъ пятисотенномъ составѣ полка. Въ тоже время Левашовъ, находившійся тогда въ Кизлярѣ, назначили къ походу и неразлучныхъ спутниковъ ихъ Терскихъ казаковъ и кабардинцевъ, а съ Волги двинулась сорока-тысяч- ная конница калмыковъ, подъ личнымъ предводительствомъ ихъ воин- ственнаго хана Дондукъ-Омбо. Къ этой то грозной силѣ и должны были присоединиться наши Кавказскіе казаки Предупреждая объ этомъ Дани- ла Аѵку, графъ Минихъ просилъ его поддерживать дружеское согласіе съ Дондукъ-Омбо и съ кабардинскими владѣльцами, но подданныхъ Оттоман- ской Порты Кубанскихъ татаръ, некрасовцевъ и другихъ обитателей ниж- не-кубанскихъ болотъ и Кавказскихъ предгорій, разорять и искоренять до основанія. Такого рода дѣйствія были съ рукщ нашимъ казакамъ, а потому и сборы ихъ въ походи были крайне непродолжительные: 11-го марта получено было первое письмо графа Миниха, а 10 апрѣля казаки уже были въ походѣ. Не помогли на этотъ разъ даже ярые протесты ка- зачекъ, опасавшихся, что съ уходомъ ихъ отцовъ, мужей и братьевъ, Крымскій ханъ нагрянетъ на Терекъ съ великою ордою и заполонитъ ихъ со всѣми городками и даже съ самимъ Кизляромъ, которому тогда не устоять. Такіе слухи дѣйствительно пущены были изъ Крыма, но Лева- шовъ не придалъ имъ особаго значенія и только приказалъ, чтобы въ случаѣ дѣйствительной опасности всѣ казаки и жители сбирались въ 47
—196— Кизляръ, гарнизонъ котораго былъ достаточно силенъ, чтобы отразить нападеніе, да и Крымскому хану, угрожаемому съ двухъ сторонъ, были бы пожалуй и не подъ силу такіе далекіе походы. Какъ снаряжались къ военнымъ дѣйствіямъ собственно Терскіе каза- ки, въ архивахъ свѣдѣній не сохранилось, но походныя Гребенскія сотни, въ числѣ 500 конныхъ казаковъ, были раздѣлены на двѣ станицы; надъ одной изъ нихъ принялъ начальство самъ войсковой атаманъ Данило Аука, а другая поручена была имъ Ивану Петрову, одному изъ заслужен- ныхъ старшинъ, облеченному въ званіе походнаго атамана. Обоимъ имъ выдано отъ казны на содержаніе въ походѣ казаковъ пять тысяча, руб- лей да на зимовую стоянку 400; двѣнадцати же старшинамъ, т. е. есау- ламъ, сотникамъ и хорунжимъ на подъемъ отпущено 70 рублей и, по всей вѣроятности, такое же содержаніе опредѣлено было и Терцамъ (7). Изъ отрывочныхъ свѣдѣній, собранныхъ въ Ставропольскомъ архивѣ, можно заключить, что изъ Терско-Семейнаго войска участвовало въ по- ходѣ 150 человѣкъ, но о числѣ Кизлярцевъ, выступившихъ въ походъ вмѣстѣ съ ними подъ общимъ начальствомъ полковника Росланбека Шей- дякова, нигдѣ не упоминается. Семейные казаки не захот ѣли однако быт ь подъ командой чужаго человѣка и выбрали походнаго атамана изъ своей среды Тихона Иванова, выговоривъ у Левашова право дѣйствовать само- стоятельно, отдѣльно отъ Кизлярцевъ, какъ бывало прежде. На Малкѣ-къ казачьему отряду присоединилось еще кабардинское ополченіе въ 190 че- ловѣкъ, поступившихъ также подъ начальст во Росланбека. Это быти изъ Большой Кабарды— Баматъ Мисостовъ и Малой—Кильчукъ Таусултановъ съ ихъ узденями. Ополченіе было небольшое, но составленное изъ отбор- ныхъ панцырниковъ. Азовъ въ это время былъ уже осажденъ, и передовыя укрѣпленія его взяты. Но вскорѣ фельдмаршалъ Минихъ вы ѣхалъ на Днѣпръ, откуда предполагались большія военныя дѣйствія противъ Крыма, а осаду Азова взялъ на себя фельдмаршалъ Ласси. Калмыцкій ханъ въ это время былъ уже на Кубани и тамъ, въ верховьяхъ У руна, напалъ на ногайцевъ нау- рузовскаго племени. Ихъ было до пяти тысячъ кибитокъ. Не смотря на крѣпкую мѣстность, становище ихъ взято было штурмомъ, и ханъ распо- рядился съ плѣнными своимъ калмыцкимъ обычаемъ: всѣ мущины, въ чи- слѣ шести тысячъ, были вырѣзаны, а 20 тысячъ женъ и дѣтей отправле- ны на рѣчку Егорлыкъ въ русскіе предѣлы. Это былъ первый набѣгъ Дон- дукъ-Омбо, распространившій страхъ къ его имени по всему Закубаныо. Дѣйствительно, маленькіе, черномазые, ловкіе какъ черти, не уступавшіе въ наѣздничествѣ адыгамъ, но далеко превосходившіе ихъ жестокостью и жадностью къ крови, калмыки наводили суевѣрный ужасъ на жителей 48
— 197— Прикубанскихъ равнинъ, спѣшившихъ укрыться отъ нихъ въ мѣста, недо- ступныя для конницы. А ханъ тѣмъ временемъ отошелъ къ верховьямъ Іігорлыка и сталъ въ привольныхъ степяхъ, ожидая прибытія къ нему ка- заковъ съ Дона и Терека. Это было въ половинѣ апрѣля мѣсяца. Казаки еще были далеко, а между тѣмъ развѣдочныя партіи дали знать, что десять тысячъ ногай- скихъ кибитокъ солтанъ-аѵ.іьскаго рода уходятъ въ горы, къ вершинамъ рѣчки Теръ-Зеленчукъ. Ханъ тотчасъ погнался за ними со своей конни- цей и скоро настигъ ихъ. Не рискуя, однако, штурмовать ногайцевъ, за- сѣвшихъ въ тѣсномъ ущельѣ, онъ обложилъ ихъ станъ и 37 дней дер- жалъ въ осадѣ. Ногайцы терпѣли страшный голодъ, когда 20 мая къ кал- мыкамъ подошли наконецъ наши казаки сь Терека, а вслѣдъ за ними и самъ атаманъ Краснощековъ сь Донцами. Солтанъ-аульцы увидѣли невоз- можность дальнѣйшей обороны и, чтобы спаст и с ебѣ жизнь, отдались въ русское подданство и были отправлены въ мѣста, назначенныя имъ для кочеванья по Кумѣ, Малкѣ и Тереку. Калмыки остались весьма недоволь- ны такимъ исходомъ осады, лишившимъ ихъ богатой добычи; но такъ какъ дѣлать было нечего, и русскихъ подданныхъ вырѣзывать не прихо- дилось, то Дондукъ-Омбо съ своими калмыками, кабардинцами и казака- ми двинулся дальше, внизъ по Кубани, и нашимъ I рсбенцамъ и Герцамъ пришлось опустошать не только берета Кубани, по и побывать даже въ горахъ, і.іГ жили черкесскія племена темиргоевцевь и бесленеевцевъ. Подробностей объ этихъ поискахъ въ реляціяхъ нѣт ь, но надо полагать, что разгромъ быль полный, гакъ какъ офиціальное извѣстіе заканчива- лось слѣдующими словами: И по такимъ счастливымъ прогрессамъ упо- вать можно, что вся Кубань скоро покорена будетъ, яко уже и нынѣ всѣмъ кубанцамъ не токмо дорога къ Азову для секурса пресѣчена, но паче они въ крайнемъ утѣсненіи обрѣтаются». Наступившая осень и не- погоды пріостановили на нѣкоторое время дѣйствія нашего летучаго отряда. Между тѣмъ на главномъ театрѣ военныхъ дѣйствій Азовъ былъ взятъ, и фельдмаршалъ Ласси, простоявъ въ окрестностяхъ его до на- ступленія осени, отвелъ войска на зимовыя квартиры по Донцу, около Изюма. Одновременно сь тѣмъ, какъ велась осада Азова, другой фельд- маршалъ. графъ Минихъ, съ 50-тысячной арміей вступилъ въ Крымъ, ов- ладѣлъ перекопскою линіей и сжегъ Бахчисарай вмѣстѣ съ великолѣп- нымъ ханскимъ дворцомъ. Крымъ былъ опустошенъ, но русскія войска побѣдоносныя, но вмѣстѣ съ тѣмъ голодныя и изнуренныя, потерявшія почти двѣ трети людей отъ губительнаго климата, не могли удержать за собой своихъ завоеваній и вынуждены были, очистивъ Крымъ, возвра- 49
—198— титься назадъ и зимовать въ южной полосѣ Россіи. Остался одинъ Дон- дукъ-Омбо, который, переждавъ осенніе разливы рѣкъ, снова пошелъ на Кубань, и на этотъ разъ въ 14 дней, съ 1-го по 15-е декабря, наши Гре- бенскіе и Терскіе казаки прошли пространство отъ верховьевъ этой рѣ- ки до самаго впаденія ея въ Черное море. Повелѣніе фельдмаршала Ми- ниха разорить тамошнихъ обывателей, «такъ чтобы не скоро могли опра- виться», было исполнено ими съ буквальною точностью. Прежде всего какъ только развѣдчики дали знать, что сильная едишкульская орда, ко- торая одна могла выставить въ поле до 20 тысячъ конницы, спустилась съ горъ и пасетъ лошадей на правомъ берегу Кубани, Дондукъ-Омбо тот- часъ выслалъ впередъ всѣхъ казаковъ подъ общимъ начальствомъ атама- на Краснощекова, а за ними двинулся и самъ со всѣми калмыками. Каза- ки днемъ высмотрѣли расположеніе непріятеля и нашли, что всѣ узкіе проходы, которые намъ миновать было нельзя, сильно укрѣплены, а глав- ный лостъ охраняется тысячною партіею, стоявшею, однако, въ полномъ расплохѣ. Краснощековъ дождался ночи и, вдругъ бросившись на глав- ный постъ, сразу отогналъ всѣхъ лошадей, ходившихъ на пастьбѣ. Тата- ры остались пѣшими и, не имѣя возможности бѣжать отъ конницы, дра- лись отчаянно, но всѣ поголовно были изрублены. Изъ тысячи человѣкъ казаки даровали жизнь только одному, котораго привели съ собой для допроса. Добившись такимъ образомъ свѣдѣнія, гдѣ и какъ расположены едишкульцы, Дондукъ раздѣлилъ свою конницу на нѣсколько партій и въ туже ночь атаковалъ орду со всѣхъ сторонъ. Застигнутые врасплохъ и разбитые на голову, едишкульцы бросились въ разныя стороны, но ед- вали десятая часть спаслась отъ погони. Далѣе, по пути къ Черному мо- рю, стоялъ турецкій городокъ Копылъ, расположенный на Кара-Кубан- скомъ островѣ, между рѣкою Кара-Кубанью и ногайскою рѣчкою Жи гранъ. Это была резиденція Кубанскаго сераскира Бахты Гирея, а потому го- родъ былъ обнесенъ высокой каменной стѣною съ бойницами и башнями. Дондукъ взялъ его штурмомъ и сжегъ до основанія; затѣмъ всѣ осталь- ные города, становища, аулы, были истреблены, и вся страна до береговъ Чернаго и Азовскаго морей превращена въ пустыню. Досталось при этомъ мимоходомъ и нашимъ некрасовскимъ раскольникамъ. Гребенцы послали къ нимъ сначала нѣсколько человѣкъ съ увѣщаніемъ не служить царю иноземному и возвратиться въ отечество, но, когда Некрасовцы не приня- ли ихъ посланныхъ и бѣжали въ горы, тогда казаки сами переправились вплавь черезъ Кара-Кубань и въ наказаніе пожгли ихъ городки. Одинъ очевидецъ похода говоритъ, что когда Дондукъ-Омбо возвращался назадъ, то оставилъ позади себя болѣе 30 тысячъ труповъ, которые валялись по полямъ, потому что убирать ихъ было некому; до 15 тысячъ татаръ и горцевъ потоплены въ Кубани, 10 тысячъ женъ и дѣтей взяты въ плѣнъ, 5”
—199— а лошадей, рогатаго скота и овецъ отбито десятки тысячъ головъ (я). Зи- мою, въ началѣ 1737 года, наши Гребенцы и Терцы возвратились домой съ такою огромной добычей, какой никогда еще не пріобрѣтали (°). Что они застали у себя дома, мы скажемъ впослѣдствіи, а теперь будемъ продолжать разсказъ о ихъ военныхъ дѣйствіяхъ. 51
—200— Г лава VI. Зима 17^7 года наступила полная тревоги. Въ казачьи городки на Терекѣ то и дѣло приходили слухи, что татары на Днѣпрѣ жгутъ рус- скія села, забираютъ полонъ и простираютъ свои набѣги почти до самой Полтавы. Кавказская линія ежеминутно могла ожидать такихъ вторженій, а потому Кизляръ поспѣшно укрѣпляли, а въ городкахъ держались уси- ленные форпосты, «дабы отъ непріятельскихъ людей никому не было учи- неіТо какой либо пакости». Съ весной начались снова военныя дѣйствія. Днѣпровская армія Миниха пошла осаждать турецкія крѣпости, а Ласси долженъ былъ дѣйствовать противъ Крымскаго хана, чтобы удержать его отъ помощи туркамъ. Всѣ казаки, сидѣвшіе на Терекѣ, оставлены были въ своихъ домахъ на случай защиты линіи, но имъ приказано быть въ. полной готовности къ походу по первому требованію. Этотъ моментъ на- ступилъ уже осенью, когда русскія войска, опять не удержавшись вь Кры- му, отступили и слали на зимовыя квартиры. На этотъ разъ, чтобы отвлечь вниманіе Крымскаго хана и заставить счо думать болѣе о защи- тѣ своихъ владѣній, чѣмъ о русскихъ границахъ, рѣшено было прибѣг- нуть къ старому способу —пустить летучій отрядъ на Кубань громить и жечь татарскіе улусы. И вотъ, въ ноябрѣ 1737 года съ Волги двинулся опять калмыцкій ханъ Дондукъ-Омбо съ своею страшною конницей, а съ Терека пошли Гребенскіе, Терскіе и Кизлярскіе казаки вмѣстѣ съ кабардинцами, подъ начальствомъ Преображенскаго полка капитана поручика Андріяна Лопу- хина. Кто былъ этотъ Лопухинъ, какъ онъ попалъ на Терекъ и почему онъ, а не войсковые атаманы, повелъ нашихъ казаковъ, объ этомъ ника- кихъ свѣдѣній не имѣется. Бутковъ говоритъ, что Лопухинъ находился еще въ званіи «дворянина» въ свитѣ Волынскаго, посланнаго Петромъ къ Персидскому шаху для установленія торговаго трактата въ 1715 году, а потомъ, по вступленіи Петра въ Дагестанъ, отправленъ былъ къ Шамха- лу Тарковскому для врученія ему Императорскаго манифеста и для рас- пространенія его среди жителей Дербента. Шемахи и Баку. Такимъ обра- зомъ, обѣ эти миссіи носили чисто дипломатическій характеръ; но надо думать, что Лопухинъ не былъ чуждъ и боевымъ заслугамъ, такъ какъ 52
—201 — чинъ гвардіи капитанъ-поручика считался въ то время весьма значи- тельнымъ. 2-го декабря Кавказскіе казаки прибыли на рѣчку Еяо и здѣсь соеди- нились съ калмыками До иду к ъ-О.ѵ.бо и съ казаками, пришедшими съ Вол- ги и съ Дона, подъ общимъ начальствомъ Донского атамана Ефремова. Отсюда пришлось идти уже усиленными маршами по сто и болѣе верстъ въ сутки, чтобы какъ можно скорѣе миновать выжженныя татарами сте- пи, гдѣ не было конскихъ кормовъ, и выйти къ устью Кубани. Здѣсь Ло- пухинъ съ Гребенскими и Герскими казаками отдѣлился отъ главныхъ силъ и 8 декабря, съ большимъ трудомъ переправившись на островъ Мунтани, напалъ на ногайское кочевье Мамай-Мурзы, состоявшее изъ нѣ- сколькихъ тысячъ кибитокъ. Кочевье было разбито и разграб іено дочи- ста. Самъ Мамай успѣть ускакать, но жены его найдены въ числѣ уби- тыхъ. Затѣмъ, соединившись съ остальною конницей, наши казаки уча- ствовали во взятіи двухъ большихъ городовъ—Темрюка и Ачусва. Послѣд- ній, лежавшій на одномъ изъ острововъ Азовскаго моря и окруженный крѣпкими деревянными стѣнами, не отстояла, себя даже пушечнымъ ог- немъ, и янычары, составлявшіе сто гарнизонь. были вырѣзаны. Гри іня опустошали казаки окрестности этихъ городовъ, много разъ иржали по- томъ денные пикеты по курганамъ будущей земіи Черноморскихъ каза- ковъ, дѣлали ночные разъѣзды по берегамъ Кубани и два раза переправ- лялись по ея гонкому льду, образовавшему огромныя полыньи, сперва подъ начальствомъ князя Эль Мурзы Псковича, а потомъ полковника Ро- сланбека ИІейдякова, доходили даже до самаго Чернаго лѣса, гдѣ разгро- мили всѣ. черкесскіе аулы и отогнали ихъ конскіе табуны. Пытались они проникнуть даже въ горы, но наступила оттепель, ледъ, сковывавшій гор- ныя рѣчки, началъ таять, и переправь не было; не было также и кон- скихъ кормовъ, такъ какъ вся степь он. Кубани до самыхъ предгорій была выжжена гагарами. Тогда Гребенцы и Герцы повернули назадъ и навѣстили еще разъ свою заблудшую братію Нскрасовцевъ, успѣвшихъ поставить четыре городка, прикрытыхъ водяными заливами у Ахтанизов- скаго лимана; но казаки переправились вплавь, и лучшій изъ ихъ город- ковъ Ханъ-Тюбе былъ взять и разрушенъ до основанія; нѣсколько Не- красовцевъ было убито, а остальные загнаны вь невылазныя плавни. Такъ какъ на Кубани, за уничтоженіемъ всего живого, іѣлать больше было нечего, то казаки І5 декабря отпущены были домой и, какъ говоритъ реляція, «въ свои жилища благополучно и съ побѣдой возвратились» (*). Не дѣлая никакихъ сравни тельныхъ выводовъ, нельзя однако не ска- зать, что калмыцкій ханъ и казачьи атаманы, руководившіе этими набѣ- гами, лучше нашихъ <ре іьдмаршаловъ поняли духъ и тактику нашихъ противниковъ и потому-то безъ артиллеріи и рогатокъ, безъ обоза и г.з
—202— провіанта, съ одною только конницею сдѣлали больше, чѣмъ сдѣлали въ Крыму наши регулярныя арміи. Кь гому же потери казаковъ и калмы- ковъ при смѣлыхъ и быстрыхъ налетахъ считались десятками, тогда какъ Минихъ потерялъ въ Крыму изъ 54 тысячъ около 30 і ысяч ь солдатъ. Им- ператрица такъ была довольна службою калмыцкаго хана, что прислала ему въ даръ богатую соболью шубу и драгоцѣнную саблю (-). Въ то время, какъ наши казаки, оторванные отъ своихъ жилищъ, хо- дили почти за тысячу верстъ на Кубань, и Герская линія стояла почти безъ охраны, кабардинцы Баксанской партіи взяли на ссбя охрану рус- скихъ границъ и не пропускали татаръ чрезъ свои владѣнія. Правда, не многіе изъ кабардинцевъ согласились идти въ далекій походъ, но зато сторожевая служба тѣхъ, которые остались на родинѣ, обезпечила намъ полное спокойствіе Кизлярскаго края, и дороги къ Астрахани были впол- нѣ безопасны. Но это была и послѣдняя услуга, оказанная намъ кабар- динцами. По Бѣлградскому миру, заключенному съ Турціей 7-го сентября 1739 года и далеко не соотвѣтствовавшему успѣхами нашего оружія, Ка- барда признана была вольною, отъ насъ независимою, и составила какъ бы барьеръ между двумя государствами Россіей и Турціей Съ этихъ поръ русское вліяніе въ Кабардѣ начинаетъ слабѣлъ и замѣняется турецкимъ, которое мало помалу и поставило вѣрныхъ сторонниковъ Московскихъ царей въ явно враждебныя къ намъ отношенія. Бѣлградскій миръ вообще не доставилъ нашимъ Кавказскимъ владѣніямъ никакихъ выгодъ, и гра- ницей его со стороны Кубани осталась попрежнему рѣка Калаусъ, до которой, начиная отъ Волги и Маджаръ на Кумѣ, простирались кочевья калмыцкаго народа. Въ послѣдніе два года турецкой войны ни Гребенскимъ, ни 'Герскимъ казакамъ не довелось принимать въ ней непосредственнаго участія. У нихъ много было дѣлъ и у себя дома. Малочисленные, окруженные хищ- ническими народами, они день и ночь должны были стоять на стражѣ русской границы и не допускать у себя того же, что творилось тогда на Украйнѣ, гдѣ мирный поселянинъ ни на одинъ часъ не могъ считать се- бя въ безопасности. Излишняя ли щепетильность, боязнь ли нарушить какіе то международные права, которыхъ никто, кромѣ насъ, признавать не хотѣлъ, простой ли страхъ, оковывающій нашу дипломатію до настоя- щаго времени, стѣсняли всѣ наши дѣйствія въ явный ущербъ русскимъ государственнымъ интересамъ. Фельдмаршалъ Минихъ жаловался на это Императрицѣ Аннѣ Іоановнѣ. Онъ писалъ, «что туркамъ, крымскимъ та- тарамъ и закубанцамъ позволено своимъ правительствомъ, хотя и не гласно, грабить наши предѣлы, а нашимъ казакамъ, не знаю по какой причинѣ, на такихъ разбойниковъ ходить и за границу ихъ преслѣдовать запрещено даже подъ смертною казнію. Вслѣдствіе сего Ваше Величество ;>4
—203— потеряли многія тысячи подданныхъ, которые умножаютъ собою число турецкихъ рабовъ и, понуждаемые неволей, противъ насъ же самихъ бу- дутъ дѣйствовать. Тяжкій отвѣтъ должны дать Богу и Вашему Величе- ству генералы—-князь Шаховской и Таракановъ за то, что во время ихъ управленія народъ въ Украйнѣ до конца разоренъ, —и сіе въ государство- ваніи великодушнѣйшей Императрицы, неусыпно пекущейся о благѣ под- данныхъ» (’*). То, что было на Украйнѣ, въ свое время было и на Кавка- зѣ, пока не явился здѣсь генералъ Левашовъ, смѣлый, энергичный, та- лантливый, не стѣснявшійся брать все на личную отвѣтственность. Еще съ самаго начала поселенія казаковъ у Кизляра онъ приказалъ имъ чинить безпощадныя репрессаліи тѣмъ, кто осмѣлится вторгаться въ наши границы, какъ это было указано имъ еще въ крѣпости Святаго Креста. «Самимъ не нападать, но казачьи потери возмѣщать старицей»— вотъ та инструкція, которою должны были руководиться и Гребенцы, и Терцы (’). Запрещалось только ходить черезъ Кабарду въ турецкія вла- дѣнія и брать баранту и подданныхъ Оттоманской Порты, «дабы за малое дѣло между цѣлыми государствами ссоры или самой войны не учини- лось» (4). Но война, какъ мы уже говорили, началась и безъ нашихъ ре- прессій Въ мартѣ 1736 іода Левашовъ вызванъ былъ подъ Азовъ, за нимъ ушли казаки, и Терская линія осталась безъ обороны. Кизлярскому коменданту пришлось наряжать въ помощь казакамъ для охраны ихъ го- родковъ, на случай нападенія калмыковъ или затеречныхъ народовъ, не- большія команды солдатъ, которыя, не подчиняясь однако казачьимъ ата- манамъ, оставались въ непосредственномъ вѣдѣніи самаго коменданта. Ка- заки въ свою очередь закладывали по лѣвому берегу Терека въ мѣстахъ, гдѣ были перелазы, секреты или залоги, а многіе изъ нихъ, сохранившіе старыя связи съ чеченцами, отправлялись въ ихъ землю и тамъ вывѣ- дывая все, что замышляли горцы, предупреждали о томъ своихъ станични- ковъ. Эта готовность казаковъ къ отпору и страхъ ихъ репрессалій, всегда кровавыхъ и безпощадныхъ, сдерживалъ горцевъ, и никакихъ по- кушеній противъ казацкихъ городковъ не было. Собирались иногда не- большія партіи, человѣкъ въ 10—15 отчаянныхъ головорѣзовъ, которыя, перебираясь за Терекъ, сами устраивали засады, снимали оплошные бе- кеты, хватали одиночныхъ людей, отгоняли табунъ и съ этою добычей спѣшили убираться домой по добру по здорову. Но и подобныя предпрія- тія удавались имъ рѣдко. Набатный колоколъ будилъ сосѣдніе городки и, за отсутствіемъ служилаго состава, старые старики и молодые подростки— всѣ летѣли во всѣ повода къ мѣсту, откуда начался «сполохъ». Погоня продолжалась по чеченской землѣ, и если казаки не всегда возвращались съ отбитыми нужими табунами, то во всякомъ случаѣ настигнутая ими партія истреблялась уже поголовно. И это выраженіе не метафорическое.
Плѣнныхъ тогда не брали, потому что дѣваться съ ними было некуда, а разгромивъ по пути какой нибудь подвернувшійся подъ руку аулъ, ка- заки не любили объ этомъ разсказывать, а напротивъ тщательно ста- рались еще скрыть слѣды слишкомъ ретиваго боя. Надо еще удивляться, какъ эта горсть людей держалась противъ сравнительно сильныхъ воору- женныхъ и притомъ воинственныхъ народовъ. Къ этимъ, такъ сказать, домашнимъ дѣламъ скоро прибавились и внѣшнія событія. Еще за долго до Бѣлградскаго мира въ 1738 году нача- лись безпорядки въ степи, гдѣ кочевали калмыки. Законный наслѣдникъ Дондука-Омбо, старшій сынъ его Галданъ-Норма возсталъ противъ отца и пытался низложить его, чтобы захватить въ свои руки ханскую власть. Безпорядки эти скоро прекращены были войсками, прибывшими съ Волги, но результаты ихъ успѣли сказаться тѣмъ, что болѣе 700 кибитокъ сол- танъ-аульскихъ ногайцевъ, которыхъ наши казаки еще недавно, во время кубанскихъ походовъ, заставили принять русское подданство,-теперь во- спользовались общимъ замѣшательствомъ и бѣжали обратно за Кубань; остальные также готовились къ побѣгу, а потому ихъ и перевели кь Кизля- ру и заставили кочевать въ пространствѣ между устьями Терика и Сула- ка. Мѣра эта легла новымъ бременемъ на службу нашихъ Линейныхъ казаковъ, которымъ приходилось удвоить бдительность, чтобы уберечь себя отъ хищничества новыхъ-сосѣдей и вмѣстѣ съ тѣмъ не допустить ихъ до побѣга. Въ эго то тревожное время, въ началѣ 1740 года, умеръ Дондукъ-Омбо, и среди калмыковъ возникла страшная междоусобица, въ которой погибли и законный наслѣдникъ ханства Галданъ-Норма, и его ближайшіе родственники. Вдова Дондукъ-Омбо Ханша Джана, урожденная кабардинская княжна, бѣжала въ Кабарду со всѣми своими улусами. Тер- скіе и Семейные казаки, поднятые по тревогѣ, успѣли, однако, пересѣчь ей путь на Кумѣ и заставили вернуться обратно (’), а вскорѣ опа вмѣ- стѣ съ дѣтьми отправлена была іи» Петербургъ. Намѣстникомъ ханства назначенъ былъ нашимъ правительствомъ Дондукъ-Дапіи, внукъ знамени- таго Аюкъ-хана, современника Петра Великаго. Волненія затихли, но для наблюденія за калмыками тогда же построена была на правомъ берегу Волги Енотаевская крѣпость. Едва управились съ калмыками, какъ гроза стала надвигаться со сто- роны персидской границы. Причиною новой тревоги былъ Шахъ-Надиръ, который, утвердившись на персидскомъ престолѣ, простеръ свои честолю- бивые замыслы и па всѣ сосѣдніе народы. Гурки изгнаны были имъ изъ всѣхъ персидскихъ владѣній, Хива и Бухара покорены, великій Моголъ Индійскій, вздумавшій помогать авганцамъ въ борьбѣ съ персіянами, былъ разбитъ на голову: столица ^его Дэли взята, и шахъ обогатился несмѣт- ными сокровищами. Теперь ’*взоры его обратились на Россію. Въ Петер-
-205- бургъ отправлено было посольство, сопровождаемое 16-тысячнымъ вой- скомъ при 50 орудіяхъ. Конечно, ни одно посольство никогда не явля- лось еще ко двору дружественной державы съ такой значительной во- оруженной силой. Въ Кизлярѣ дѣйствительно забили тревогу. На Волгу поспѣшно двинуты были пять пѣхотныхъ и 6 драгунскихъ полковъ, рас- положившихся лагеремъ передъ Астраханью. Послу дали знать, что пер- сидское войско черезъ границу пропущено быть не можетъ, да и кор- мить его въ пути будетъ нечѣмъ, а потому совѣтовали или возвратиться назадъ, или распустить войско. Переговоры поэтому поводу длились долго и только въ іюлѣ мѣсяцѣ окончились тѣмъ, что Надиръ уступилъ, и по- солъ двинулся въ дальнѣйшій путь, въ сопровожденіи двухтысячной сви- ты, за которой вели 14 слоновъ, предназначенныхъ въ даръ юному Им- ператору. (*) Посольство однако не имѣло успѣха. Домогательство Нади- ра получить руку цесаревны Елизаветы Петровны съ тѣмъ, что онъ вве- детъ въ своемъ государствѣ христіанскую религію, показалось нашему кабинету «сумнительнымъ и было отклонено. Отклонены были и другія домогательства шаха (’). Такимъ образомъ, возникло крайне натянутое положеніе между двумя государствами. Войны еще не было, но не было и мира, и русскія войска, собранныя подъ Астраханью, почти два года стояли на готовѣ, съ ружьемъ у ноги. Такъ наступилъ 1742 годъ, когда внезапное появленіе Надира въ Дагестанѣ и слухъ о его приближеніи къ нашимъ границамъ породили въ Петербургѣ новыя серьезныя опасенія. Въ Астрахани спѣшно принялись за постройку новаго флота, заброшен- наго по смерти Петра Великаго. Кизляръ укрѣпляли; въ самую крѣпость вступилъ генералъ-лейтенантъ Таракановъ съ трехтысячнымъ войскомъ, прибывшимъ съ Царицынской линіи. А персидскія полчища продолжали между тѣмъ надвигаться и стояли уже въ 20 верстахъ отъ Койсу. Шахъ, вопреки существующимъ трактатамъ, не хотѣлъ признавать бту рѣку границею Россіи и считалъ кумыковъ своими подвластными. Онъ прости- ралъ свои виды даже на Терекъ и говорилъ, что Кизляръ, какъ мѣсто, въ древнія времена, по мнѣнію его, принадлежавшее Персіи, должно вой- ти въ составъ его владѣній. У насъ болѣе всего опасались, чтобы на сто- рону шаха не передавались народы Сѣвернаго Кавказа, а «наипаче силь- нѣйшіе изъ нихъ—кабардинцы. Года за два передъ тѣмъ, когда кубанскій сераскиръ угрожалъ Кабардѣ, у насъ «не разсуждено было за благо защи- щать ихъ, и если бы даже кабардинцы сами просили о войскахъ, то ук- лоняться молчаніемъ и разными причинами». Теперь наоборотъ, туда былъ посланъ полковникъ Кнутовъ «съ лучшими» изъ Гребенскихъ каза- ковъ, «чтобы всемѣрно стараться удержать кабардинцевъ отъ пересы- Тогда царствовалъ малолѣтій Иванъ Антоновичъ подъ опекой Анны Леопольдовны, герцогини Брауншвейгской.
—206— локъ съ шахомъ». Къ чеченцамъ и кумыкамъ также посланы были про- кламаціи. Шахъ между тѣмъ ожидалъ, когда утвердится лёдъ, чтобы ов- ладѣть Кизляромъ, а затѣмъ перейти на Волгу и возстановить Казанское и Астраханское царства. На чемъ основывалъ онъ такіе широкіе замыслы, мы сказать не можемъ, но, по всей вѣроятности, историческій походъ въ Индію заставилъ его увѣровать въ свою счастливую звѣзду, и борьбу съ Россійскою Имперіею онъ считалъ не трудною. И вотъ въ февралѣ мѣсяцѣ 1743 года, когда стояли жестокіе морозы, шахъ двинулъ главныя силы противъ кумыковъ, а передъ Кизляромъ оставилъ только 12-тысячный корпусъ съ 35 орудіями и 15 мортирами, расчитывая, что къ нему присоединятся всѣ салтанъ-аульцы и даже но- гайцы, кочевавшіе по Тереку Такъ какъ салтанъ-аульцы, дѣйствительно готовились къ измѣнѣ, то для обезпеченія казачьихъ городковъ часть ихъ немедленно роздана была по калмыцкимъ улусамъ, а остальныхъ от- правили сначала въ Астрахань, а потомъ перевели въ Казань, гдѣ ихъ перемѣшали съ тамошними татарами; персидскіе купцы, проживавшіе въ Кизлярѣ, также высланы были изъ города. Въ го же время передовые отряды выдвинуты были въ Эндери и Костокъ для защиты кумыкскихъ селеній, часть Гребенцовъ оставалась въ Кабардѣ, а всѣ остальные слу- жилые и неслужилые казаки вызваны уже поголовно и поставили длин- ную непрерывную цѣпь форпостовъ, по всему лѣвому берегу Терека отъ Червленнаго городка вплоть до самаго моря; конные разъѣзды ихъ ходи- ли но'за і срочной сторонѣ и слѣдили за непріятелемъ. Въ городкахъ оста- вались только женщины да такіе старики и дѣти, которые не могли сѣсть на коней, Трудна и разорительна была эта служба, длившаяся не мѣсяцы, а цѣлые годы; но казаки, проникнутые сознаніемъ долга, несли ее безропотно и съ полнымъ забвеніемъ личныхъ своихъ интересовъ. Такимъ образомъ, когда обѣ стороны готовы были къ открытію воен- ныхъ дѣйствій, и столкновеніе противниковъ казалось уже неизбѣжнымъ, Шахъ Надиръ вдругъ получилъ извѣстіе о возстаніи внутри самой Персіи, о мятежѣ сосѣднихъ народовъ и приближеніи турецкихъ войскъ къ его границамъ и, повернувъ назадъ, ушелъ изъ Дагестана съ такою поспѣш- ностью, что 20 марта былъ уже на Муганской степи (7). Успѣхи повсюду сопровождали оружіе Надира, а потому Кавказская линія еще нѣсколько лѣтъ стояла въ полной боевой готовности, ожидая ежеминутно возвраще- нія его въ Дагестанъ и только внезапная смерть воинственнаго шаха, убитаго въ маѣ 1747 года близъ Мешеда, окончательно развязала намъ руки. Войска были распущены, и защита границы возложена опять на однихъ казаковъ. Теперь намъ нужно упомянуть объ одномъ эпизодѣ въ исторической 58
—207— жизни Кавказскаго казачества, послѣдовавшемъ именно въ это тяжелое время. Изыскивая мѣры къ лучшей оборонѣ границъ и вмѣстѣ съ тѣмъ желая облегчить наряды казаковъ на службу, Кизлярскій комендантъ, бри- гадиръ князь Оболенскій, остановился на мысли ввести въ составь Гре- бе не ко го войскгі всѣхъ Терско Семейныхъ казаковъ, которые хотя и со- ставляли отдѣльное войско, но по своей малочисленности обитали въ трехъ небольшихъ городкахъ. Проектъ былъ представленъ въ Петербургъ и въ 1745 году (8) окончательно утвержденъ Императрицей. Упущено было изъ виду только то, что между Гребенцами, стародавними обитате- лями Кавказа, и Аграханцами, не задолго передъ тѣмъ переселенными съ Дона, не было никакой внутренней связи ни по характеру, ни но духу самого населенія, а потому и мѣра э іа, быть можетъ, сама по себѣ впол- нѣ цѣлесообразная, не принесла тѣхъ результатовъ, которыхъ отъ нея ожидали. Войска соединились, такъ сказат ь, механически, но общей нрав- ственной спайки между ними не было, и каждое изъ нихъ, подъ влія- ніемъ прежней своей автономіи и корпоративнаго духа, продолжало жить своею особливою жизнію, хотя и носили одно общее имя Гребенского войска. Правда, обѣ стороны, при посредствѣ Кизлярскаго коменданта, сдѣ- лали взаимныя уступки и раздѣлили власть между собой полюбовно; изъ среды коренныхъ гребенцовъ быль выбранъ войсковой атаманъ Иванъ Борисовъ и одинъ старшина Иванъ Петровъ, а отъ 'Герцевъ старшинъ было двое Максимъ Татариновъ и Дементій Моисеевъ. Выборы сдѣланы были при общемъ собраніи обоихъ войскъ. Затѣмъ 24 мая 1748 года по- слѣдовало повелѣніе, чтобы войсковая канцелярія состояла изъ атамана, одного старшины и дьяка, внутреннія дѣла, судъ и расправу чинить по древнему казачьему обычаю въ кругу и только тѣ дѣла, которыя въ кру- гу рѣшать невозможно, представлять коменданту, а въ важныхъ случаяхъ прямо въ военную коллегію (’’). Но не смотря на всѣ эти правила, не смотря на смѣшанный составъ войскового ареопага, дѣло все таки не ла- дилось, и два войска никакъ не могли слиться въ одно. Войсковое представительство тянуло въ разныя стороны, и войсковой кругъ постоянно волновался раздорами. Такъ продолжалось цѣлыхъ девять лѣтъ, когда новый комендантъ Кизляра генералъ-маіоръ Фрауендорфъ до- несъ наконецъ, что вѣчная неурядица и распри среди казаковъ не толь- ко ослабляютъ духъ войскъ, но отражаются и на самой защитѣ границъ. Военная коллегія уважила ходатайство Фраусндорфа, и Императрица Ели- завета Петровна указомъ Правительствующему Сенату въ 1754 году по- велѣла разъединить оба войска и каждому изъ нихъ быть попрежнему са мосто ятел ы і ы мъ (1 °). Едва разсѣялись тучи, надвигавшіяся со стороны Персіи, какъ въ 1747 году началась опять междоусобная война въ Большой Кабардѣ, про- 59
—208— изведшая на этотъ разъ такое смятеніе въ народѣ, что вліятельнѣйшіе вожди преданной намъ Баксанской партіи изгнаны были изъ отечества и вынуждены искать убѣжища въ Кизлярѣ». Одновременно съ этимъ подня- лась и Чечня. Подвластные дотолѣ кумыкскимъ и кабардинскимъ князьямъ, считавшіеся въ русскомъ подданствѣ, чеченцы возстали противъ своихъ владѣльцевъ, и началась упорная, жестокая борьба между ними, кумыками и кабардинцами' естественно отражавшаяся и на спокойствіи линіи. Бо- лѣе всего, по словамъ Буткова, терп ѣли Гребенскіе казаки, «которымъ че- ченцы причиняли обиды, грабежи, смертоубійства и прочія злодѣянія». Объ отвѣтныхъ репрессаліяхъ со стороны казаковъ нѣтъ никакихъ свѣд ѣ- ній, и не къ этому ли времени относится намекъ Фрауендорфа объ ос- лабленіи казачьяго духа и слабой охранѣ ими нашихъ границы. Однако въ Кизлярскомъ архивѣ сохранилось одно коротенькое извѣстіе, что ко- манда Терско-Семейныхъ казаковъ въ 60 человѣкъ, посланная съ ротми- стромъ Шсйдяковымъ на развѣдки о табунахъ, отбитыхъ гагарами, на- стигла хищниковъ, отбила табуны назадъ и пригнала ихъ въ КизлярЦ”). По никакихъ другихъ мѣрь къ прекращенію все разгоравшагося броже- нія у пасъ принимаемо не было, и въ 1757 году Чечня, объятая уже об- щимъ пожаромъ, объявила себя отъ насъ независимой. Голько тогда при- шло, наконецъ, повелѣніе наказать чеченцевъ и силою оружія вернуть ихъ въ подданство. Въ маѣ 1758 года калмыки, Гребенскіе казаки сь своимъ атаманомъ Иваномъ Ивановымъ и Герско-Семейные сь атаманомъ Кова- левымъ, поть общимъ начальствомъ маіора Фрауендорфа сдѣлали боль- шой набѣгъ, отбили множество скота, вытоптали посѣянный хлѣбъ и сожгли ихь жилища. Но и изъ числа казаковъ много было убито, многіе потеряли лошадей и вернулись пѣшими. Во всякомъ случаѣ надо пола- гать, что дѣйствія ихъ были весьма успѣшны, такъ какъ обоимъ атама- намъ— Иванову *) и Ковалеву пожалованы были золотыя медали съ пор- третами Императрицы, «а жалованья имъ вдвое противъ прежняго» (’-). Одновременно съ і Ѣм ъ, какъ на Кавказѣ ожидали нашествія персид- скаго шаха и возились сь чеченцами, Россія вела тяжелую, но побѣдо- носную войну съ прусскимъ королемъ Фридрихомъ Великимъ. Что это была за война,—объ этомъ лучше всего говоритъ старинная солдатская пѣсня, отразившая собой впечатлѣнія, которыя вынесли русскія войска изъ кровавыхъ битвъ и тяжелыхъ походовъ семилѣтпей войны. И мы ходили го, солдаты, поколѣнъ въ крови. И мы плавали солдаты, на плотахъ—тѣлахъ, ) Фамилія ІІваііовыѵь зачѣчаіе.іыіа въ Гребешкомъ іюііекѣ гГ.мъ, чго дѣдъ сынъ и внукъ послѣдовательно біл.ш ві.ібирасмы поисковыми атаманами и о< дава ли ь въ зюмі. званіи до < ам<ні смерти.
—209— И ручьемъ кровь да туда-сюда разливается, И нате храброе сердце да разгорается, Тутъ одна рука не можетъ—другая пали, Тутъ одна нога упала—другая стой. И раззудилось плечо, да расходилося, А бурлацкое сердце, вѣдь, не устерпчиво, И гдѣ пулей не имемъ, тамъ грудью беремъ, А гдѣ грудь не бере—душу Богу отдаемъ........ Вотъ въ такой то войнѣ едва-едва не пришлое.1» участвовать и на- шимъ Кавказцамъ. Волжскіе и Донскіе казаки давно уже были въ Пер- сіи, когда Императрица Елизавета Петровна пожелала имѣть при загра- ничной арміи и Кавказскую конницу. Къ походу назначены были Герско- Кизлярское войско, часть кабардинцевъ, аульные нога и и команда калмы- ковъ, подъ общимъ начальствомъ генералъ-маіора князя Бековича Чер- касскаго. Гребенское и Терско Семейное войска оставлены были на ли- ніи. Летучій отрядъ выступилъ съ Терека въ 1761 году и миновалъ уже Черкасскъ на Дону, какъ получилъ извѣстіе о кончинѣ Елизаветы Петровны и повелѣніе новаго Императора Петра ІІІ возвратиться на- задъ (,3). Такъ и не удалось нашимъ Кавказцамъ намѣряться силами съ прославленною прусскою конницей Цетена и Зийдлица. Остается доба- вить, что на обратномъ пути большая часть аульныхъ ногайцевъ бѣжала за Кубань, а по возвращеніи домой примѣру ихъ послѣдовали и всѣ остальные. Кратковременное царствованіе Петра ІІІ не оставило ника- кихъ слѣдовъ въ исторіи нашего казачества. По Терцамъ и Гребенцамъ пришлось быть участниками государственнаго переворота, совершившаго- ся 28 іюня 1762 года, когда гвардія провозгласила Императрицей Екате- рину Вторую. Въ Петербургѣ въ то время находились легкія станицы отъ Гребенского и Герско-Семейнаго казачьихъ войскъ. По первой тревогѣ они примкнули къ Сводному казачьему полку *) и вмѣст ѣ сь нимъ отъ лица своихъ войскъ принесли присягу на вѣрность новой Государынѣ. Затѣмъ, какъ извѣстно, послѣдовалъ походъ въ Петергофъ, но наши лег- кія станицы въ немъ не участвовали, ибо, какъ говоритъ офиціальный документъ, сколько ни старались, не могли раздобыть себѣ лошадей, и остались въ Петербургѣ. Тѣмъ не менѣе Императрица оцѣнила ихъ вѣр- ность и въ память этого дня пожаловала шестерымъ изъ нихъ массив- ныя золотыя медали. Эго были Гребенского войска атаманъ Филиппъ Одинъ англич аніііп», современникъ событія (исторія Екатерины II Ііильбасова), гово- ритъ. что полкъ этотъ составленъ былъ изъ казаковъ Донскихъ, Яицкихъ и Гребенскихъ. Никакихъ офиціальныхъ (вѣдѣній о назначеніи въ этотъ полкъ Гребенцовъ, однако, не имѣется. Да врядъ ли оно н могло быть по самой малочисленное гм войска и трудной службѣ (*го па границѣ. Ы
—210— Ивановъ, есаулъ Мнхайло Золотухинъ и писарь Афонасій Ивановъ; отъ Семейнаго войска атаманъ Василій Севастьяновъ, есаулъ Михайло Ива- новъ и писарь Игнатій Григорьевъ (и). По возвращеніи ихъ домой къ присягѣ присоединились Гребенское, Семейное и Терско-Кизлярское войска. Началось царствованіе Екатерины Великой. Но прежде, чѣмъ го- ворить о немъ, скажемъ нѣсколько словъ объ экономическомъ бытѣ са- михъ казаковъ и тѣхъ условіяхъ, при которыхъ развивалось ихъ до- машнее хозяйство, этотъ важнѣйшій факторъ и боевой, и нравственной силы всякаго казачьяго войска. 62
—211— Глава VII. Казачья пословица: Хорошъ казакъ на гумнѣ, хорошъ и на войнѣ сложилась старыми людьми недаромъ, ибо военныя качества войска всегда находились и будутъ находиться въ тѣсной зависимости отъ его домаш- няго хозя.к гва. Жилъ казаки вь (остаткѣ и подъ нимъ былъ отличный конь, да и въ запасѣ ихъ было но нѣскольку, ходившихъ въ табунахъ или стоявшихъ у него на конюшнВ. На плохомъ конѣ да еще съ пло- химъ оружіемъ и лучшій казакъ становился плохимъ на Вз,шикомъ. Вотъ почему и оружіе у старыхъ казаковъ всегда отличалось высокими каче- ствами, и какая-нибудь стамбульская семигранная винтовка, шашка «Гир- ла» или «Волчокъ», добытая въ бою или пріобрѣтенная дорогою цѣной, составляли предметъ не только щегольства, но фамильной гордости, слу- жа казаку какъ бы наружною выставкой его собственнаго достоинства. А за этою вывѣской опять таки скруівалоуь все то же сто домашнее благосостояніе, о тку да он ъ черпал ъ все, что было ему нужно для войны. Посмотримъ же, какими средствами располагали для гого въ домаш- немъ быту націи гребенскіе казаки. Какъ жили они на Гребняхъ, объ этомъ подробныхъ свѣдѣній мы не имѣемъ, но, переселившись на лѣвый берегъ Терека, Гребенцы остались хозяевами обоихъ береговъ рѣки Сунжи. Право на владѣніе .этими угодьями вь то время не оспаривалось у нихъ ни чеченцами, ни кумыка- ми, ни кабардинцами, изъ которыхъ многіе арендовали ихь затеречныя земли на условіяхъ, продиктованныхъ казачьимъ кругомъ и закрѣпляемыхъ контрактомъ. Казаки зорко оберегали свое достояніе, и если случалось, что чеченцы безъ позволенія, самовольно ставили свои кутаны или по- селки гдѣ-нибудь на Сунжѣ въ укромныхъ мѣстахъ по лѣсамъ или бал- камъ, то Гребенцы жгли ихъ жилища, отгоняли скогъ, уводили плѣн- ныхъ Отсюда и начинается вѣковая вражда чеченцевъ съ гребенскими казаками Съ самаго начала казаки переселились только налегкѣ, оставивъ всѣ домашнія обзаведенія па правомъ берегу; но затруднительность безпре- станныхъ переправъ черезъ Терекъ заставила ихъ вскорѣ перенести ви- 63
—212— ноградныя лозы и тутовыя насажденія, требовавшія особаго ухода, на лѣ- вый берегъ, къ своимъ городкамъ; а на правомъ остались только іѣноко- сы да распашки хлѣба (’), Еще живя на Гребняхъ, присматриваясь къ сосѣдямъ кабардинцамъ, Гребенскіе казаки замѣтили разумную постановку у нихъ земледѣлія: ка- бардинцы пашутъ легкимъ плугомъ, не забирая глубоко; сѣютъ зерно близко къ поверхности, нагрѣваемой солнцемъ, и почти не знаютъ неуро- жаевъ. Все это усвоили себѣ и наши гребенцы, но земледѣліе и ското- водство на Гребняхъ не было у нихъ особенно развито. Для этого не хва- тало простора, а удаляться отъ своихъ городковъ было не безопасно. Не развились эти отрасли хозяйства у нихъ и впослѣдствіи по сю сторону Терека, такъ какъ узкая полоса земли, тянувшаяся но берегу, не пред- ставляла для того существенныхъ удобствъ, почва была иловатая, прорѣ- зана мѣстами пескомъ и солончаками, а въ противоположную сторону, верстахъ въ 12-ти отъ городковъ, начинались песчанные барханы, не производившіе ничего, кромѣ колючки, пригодной только для верблюдовъ. Тѣмъ не менѣе казаки сѣяли на зиму рожь и пшеницу, а изъ ярового хлѣба—ячмень и просо; но земля скудно вознаграждала труды земле- дѣльца и не производила ни рослаго стебля, ни добраго зерна въ ко- лосьяхъ. За недостатокъ пахотныхъ земель Гребенцовъ сторицею вознаграж- дали ихъ виноградные сады, которые доставляли значительный доходъ, такъ какъ красное вино (чихирь) расходилось по всей Астраханской гу- берніи, а виноградная водка была въ большой цѣнѣ въ самой Россіи; про- дажа вина у казаковъ шла вольная, безпошлинная, и каждый изъ нихъ бѣдно-бѣдно выручалъ за свой садъ отъ четырехсотъ до восьмисотъ рублей, а многіе брали по тысячѣ и по двѣ, смотря по количеству добываемаго вина. Доходность отъ этой статьи была бы еще значительнѣе, если бы ка- заки не передавали водочное производство въ руки наѣзжихъ армянъ, которые устраивали при городкахъ небольшіе заводы; они скупали у ка- заковъ молодое вино, платя за сорокаведерную бочку отъ 40 до 42 руб- лей, а нерѣдко брали на откупъ и цѣлые сады. Такимъ образомъ, глав- ная прибыль переходила къ стороннимъ людямъ, но удержать эту при- быль за собою казаки не могли по не имѣнію свободныхъ рукъ, вѣчно занятыхъ службою (2). Не маловажнымъ подспорьемъ вь хозяйственномъ быту служило так- же рыболовство, изстари производившееся казаками въ Терекѣ и Сунжѣ, а также торговля лѣсомъ, который продавали на мѣстѣ пріѣзжимъ поку- пателямъ, или же сплавляли внизъ въ воеводскій городъ, всегда нуждав- шійся въ дровахъ среди безлѣсныхъ низовій 1 ерека (3). «4
—213— Не менѣе зажиточно жило и Герское войско до переселенія своего на берега Аграхани. Среди терскихъ болотъ и камышевыхъ зарослей не было ни тутовыхъ деревъ, ни виноградныхъ садовъ или другихъ культур- ныхъ произростаній, но зато былъ богатый уловъ рыбы и, главное, мор- ской тюленій промыселъ, обезпечивавшій не только домашній бытъ, но служившій источникомъ выгодной продажи и обогащенія многихъ. Все пространство отъ устья Терека, вмѣстѣ съ морскими островами Чечен- скимъ, Тюленевымъ и другими, составляло владѣніе Терскихъ казаковъ и никогда у нихъ не оспаривалось. Эти же угодья оставались за ними да- же послѣ переселенія ихъ въ Дагестанъ и долго потомъ носили названіе «Терскія дачи» (4). Былъ у нихъ еще одинъ промыселъ, котораго по своей отдаленности отъ моря лишены были Гребенскіе казаки, но этотъ промыселъ слишкомъ уже смахивалъ «на старинное молодечество» и никакъ не укладывался въ рамки новой государственной жизни. Эго былъ выработанный самими Терцами своеобразный кодексъ морского права, по которому все, что вы- брасывалось моремъ на берегъ послѣ кораблекрушенія, а также все, най- денное ими въ морѣ, хотя бы то была покинутая экипажемъ купеческая буса съ товарами, считалось безспорнымъ призомъ нашедшаго, а отсюда было недалеко уже до морского пиратства и разбойныхъ дѣлъ, кормив- шихъ вольное казачество въ героическій періода» его существованія. Повидимому, этотъ прибыльный промыселъ служилъ главнымъ источ- никомъ для ихъ обогащенія; по крайней мѣрѣ покупатели не одинъ разъ обращались кь казакамъ съ просьбой тѣхъ или другихъ товаровъ ино- земной выдѣлки и никогда не получали отказа. До насъ дошло письмо нѣкоего Михаила Тюхина, проживавшаго въ Астрахани, который писалъ въ Терки, къ знакомому ему стрѣлецкому головѣ, чтобы тотъ купилъ для него у Терскихъ казаковъ нѣсколько золотыхъ парчей, да сафьянныхъ юфтей. Понятно, что такая безпошлинная торговля заграничными товара- ми, производимая притомъ по неимовѣрно низкимъ цѣнамъ, сильно подрывала торговлю индійскихъ, бухарскихъ и персидскихъ купцовъ, жив- шихъ въ Теркахъ, и возбуждала съ ихъ стороны безпрерывныя жа- лобы (5). Къ этому надо прибавить, что досуга у казаковъ было немало, по- тому что кордонная служба въ то время не была особенно обременитель- на; Герцевъ ограждали неприступныя болота, а Гребенцамъ помогали от- бывать линейную службу мирные кабардинцы, арендовавшіе у нихъ зате- речныя земли. Такъ шло до заложенія Кизляра въ 1735 году, когда под- чиненіе всѣхъ казаковъ Кизлярскому коменданту во многомъ измѣнило ихъ жизнь и измѣнило далеко не въ ихъ пользу. 65
—214— Съ учрежденіемъ Кизлярскаго края имъ прежде всего пришлось по- знакомиться съ земскими повинностями, о которыхъ они до тѣхъ поръ ничего не слыхали. Ихъ было немало: квартирная, дорожная, подводная, почтовая, береговая и нѣкоторыя другія. Свободные казаки, не знавшіе доселѣ ничего, кромѣ своего прямого казачьяго дѣла да домашняго хо- зяйства, теперь обязывались встрѣчать и провожать проходившіе черезъ ихъ городки войска, отводить имъ безплатныя помѣщенія, давать подво- ды для перевозки ихъ имущества, исправлять дороги, строить мосты, а для переправы черезъ Терекъ держать въ постоянной готовности паромы и каюки; на нихъ же возлагалась почтовая гоньба но всему протяженію терской линіи, на разстояніи почти 150-ти верстъ, и даже хлѣбное жало- ваніе приходилось принимать самимъ на пристаняхъ Каспійскаго моря, а потомъ собственными же средствами доставлять ихъ въ свои городки. Не всегда эти средства находились у казака подъ рукой, и приходилось часто нанимать ногайцевъ, отдавая имъ половину хлѣба, какъ перевоз- ную плату. Но если случалось, что и ногайцы не могли выставить нуж- наго числа пробъ, тогда картина перевозки провіанта, какъ говорить из- вѣстный докторъ Довитъ, представляла собою уже настоящій сколокъ съ волжскаго бурлачества (6). Сначала, по его словам и, казаками приходи- лось перетруживать доставляемый изъ Астрахани провіантъ съ морскихъ судовъ на рѣчныя барки, что требовало пребыванія ихъ цѣлыми часами въ водѣ, а затѣмъ нужно было тянуть нагруженныя барки вверхъ по Те- реку бичевой, идя по поясъ въ рѣкѣ, накалывая босыя ноги острыми ка- мышинками или камнями, а лямкой надрывая грудь и спину. «Обидно бы- ло смотрѣть», говоритъ онъ, «какл> эти прирожденные воины превращались въ простыхъ бурлаковъ, довольствуясь въ пути только рыбой, которую сами же ловили въ Терекѣ, а лѣтомъ арбузами и огурцами, за неимѣ- ніемъ другой домашней провизіи». Дурное питаніе, при чрезмѣрныхъ не- привычныхъ трудахъ, особенно въ холодное осеннее время, развивало сильную болѣзненность, а никакихъ медицинскихъ пособій въ краѣ не было. До самыхъ временъ Ермолова, т. е. до двадцатыхъ годовъ уже XIX столѣтія, въ казачьихъ городкахъ не было ни одного врача, ни одного фельдшера, ни одной аптеки. Казаки, какъ доносилъ Ермоловъ, обраща- ются обыкновенно къ знахарями» или къ старымъ бабамъ, выдающимъ себя за лекарокъ, которыя почти всегда умножаютъ ихъ страданія, а не- рѣдко причиняютъ и самую смерть (7). Если принять во вниманіе, что всѣ три войска по своей малочислен- ности съ трудомъ выставляли въ поле 1000—1200 всадниковъ, что при- роста населенія ожидать было нельзя, такъ какъ изъ податныхъ сословій и бѣглыхъ принимать было не велѣно, а татары, аульные ногайцы и гор- скіе народы вовсе не шли въ казачью службу, то станетъ понятно, ка- вб
—215— кимъ тяжелымъ гнетомъ ложились на казачество всѣ эти повинности, особенно при усилившихся служебныхъ нарядахъ, когда со дня на день ожидали вторженія Персидскаго шаха. Случалось такъ, что казаковъ не хватало даже на посты и пикеты, и тогда земскія повинности отправля- лись по наряду бабами. Докторъ Девитъ говоритъ, что нерѣдко можно было видѣть казачку, которая везла курьера, или дѣвку, сопровождавшую подводу, нагруженную солдатскими вещами (и). Малочисленному Терскому войску жилось еще хуже въ Кизлярѣ, гдѣ смертность достигала ужасающей цифры. Въ Кизлярѣ были доктора и въ числѣ ихъ даже одинъ ученый спеціалистъ, изучившій во всѣхъ подроб- ностяхъ климатическія условія Кизлярскаго края,—докторъ Девитъ, но и его познанія и дѣятельность ничего не могли сдѣлать при полнѣйшемъ отсутствіи санитарнаго надзора въ крѣпости Изъ его въ высшей степе- ни любопытныхъ и интересныхъ донесеній мы узнаемъ, что причиною смертности служили не самый Кизляръ, окресіпости котораго вовсе не были заражены никакими вредными міазмами; большія тинистыя боло га, заросшія камышемъ, начинаются отъ него въ верстахъ 50-ти по направ- ленію къ морскому берегу и, слѣдовательно, не могли вліять на развитіе болѣзненности; воздухъ былъ чистый и положительно здоровый; туманы, державшіеся весною и осенью но нѣскольку сутокъ къ ряду, были без- вредны; Терекъ доставлялъ прекрасную питьевую воду, и не было надоб- ности рыть колодцы, гдѣ» вода была соленая, негодная для употребленія. Дѣйствительно, въ первыя 10-12 лѣтъ существованія Кизляра никакихъ жалобъ на климатическія условія его мы и не встрѣчаемъ; здоровье войскъ было вполнѣ удовлетворительно. Но это продолжалось только до 1749 года, когда, вопреки протестамъ Довита, разрѣшено было частнымъ ли- цамъ рыть у себя во дворахъ колодцы и разводить сарачинское пшено и сѣять табакъ почти подъ самыми стѣнами крѣпости. Подобныя плантаціи, требующія большой поливки, всегда служили источникомъ болот- ныхъ лихорадокъ—и болѣзненность въ Кизлярскомъ гарнизонѣ сра- зу поднялась настолько, что въ первый же годъ по заведеніи плантацій въ полковыхъ лазаретахъ было уже 1369 человѣкъ, а къ лѣту слѣдую- щаго 1851 года цыфра ихъ возрасла до 1800. Картина будетъ полная, если къ этому прибавить, что изъ числа заболѣвшихъ въ одномъ Тен- гинскомъ полку умерло 323, а въ Самарскомъ 293 человѣка,—и это при среднемъ составѣ полковъ въ 800 штыковъ. Закаленная желѣзная на- тура казаковъ еще упорно боролась со смертью, но солдатъ хоронили сотнями. Развитію эпидемій способствовало, по свидѣтельству Девита, и дур- ное состояніе казармъ или—правильнѣе—мазанокъ, въ которыхъ жили сол- даты и казаки. Эти мазанки, выстроенныя на спѣхъ изъ сырого, плохо 67
—216— высушеннаго кирпича, уходили въ землю но самыя окна, были низки, не пропускали свѣта, а при разливахъ Терека земляшіые полы ихъ покры- вались водою на цѣлую четверть аршина (9). Эти разливы, повторявшіеся періодически, налагали на Терскихъ и Гребенскихъ казаковъ новую обязанность защищать отъ наводненій не только свои городки и поля, но и большую Астраханскую дорогу. Съ са- маго начала ихь водворенія повинность эта не была особенно обремени- тельна. такъ какъ большихъ разливовъ не было. Густые прибрежные лѣ- са охраняли Терекъ отъ заносовъ пескомъ, и рѣка, широко разливаясь по степи, спокойно несла свои волны въ Каспійское море. Не даромъ на- родная фантазія, въ одной изъ своихъ поэтическихъ легендъ, говоритъ устами Терека Горыныча: «Всуе нищая и го іодная степь астраханская си- лилась придвинуться ко мнѣ и заморить меня своими песками и солонца- ми, что сдѣлала она, шелудивая, съ молочною Кумою-рѣкой. Да я ей не Кума-рѣка. Я ставилъ противъ ея подкоповъ мои лѣса Моздокскіе, мое войско іревсспое и не далъ ей изгрызть, источить Мою равнинную во- лость Но ію мѣрѣ того, какъ стали истребляться лѣса, и засорялись пе- скомъ рѣчныя устья Терека, наводненія стали повторяться чаще и скоро превратились въ своего рода стихійныя бѣдствія. Первое чрезвычайное наводненіе, нанесшее чувствительный ударь казацкому хозяйству, довѣр- чиво расположившемуся надъ самою рѣкою, с іучилось въ ночь на 10-е іюля і704 года. Когда набатный колоколъ поднялъ на ноги все населеніе городковъ, борьба съ разсвирѣпѣвшимъ Терекомъ оказалась уже невоз- можною. Прорвавъ слабыя загражденія, противопоставленныя ему казака- ми, затопилъ дома, затянулъ глубокою тиной виноградники, уничтожилъ сады, истребилъ посѣвы и унесъ съ собою накошенное и заготовленное на зиму сѣно. Убытки были громадные (”). Астраханскій губернаторъ Бекетовъ, получивъ объ этомъ донесеніе, писалъ, что для поданія помо- щи онъ никакихъ средствъ не имѣетъ, и рекомендовалъ Кизлярскому ко- менданту «во избѣжаніи впредь, чего Боже сохрани, такого же несча- стнаго случая постараться общенародно укрѣпить берега въ пристойныхъ мѣстахъ хорошимъ порядкомъ и къ тому приложить единожды навсегда общественный трудъ» (,г). Трудъ былъ приложенъ и съ тѣхъ поръ по- висъ навсегда на плечахъ Терскихъ и Гребенскихъ казаковъ. Для слабаго числомъ прибрежнаго казачества повинность эта являлась тяжелымъ бременемъ, такъ какъ каждому городку въ своемъ юртѣ при- ходилось возвышать лѣвый берегъ I ерека земляными насыпями, укрѣплять сто фашинами и толстыми сосновыми сваями, которыя потому только не вымывались быстро несущимся Терекомъ, что забивались на двѣ и на 63
—217— три сажени въ землю. Выходила нескончаемая сизифова работа, ибо не- рѣдко 'іо, что сооружалось сегодня, завтра уничтожалось Терекомъ, и работу приходилось начинать сначала. Особенно тягостны и убыточны были лѣтніе .разливы, вслѣдствіе таянія снѣговъ въ горахъ, въ самую го- рячую рабочую пору, когда приходилось бросать жатву и уборку зрѣю- щихъ хлѣбовъ, чтобы спѣшить на борьбу съ потопомъ, насылаемымъ Каз- бекомъ. И вся эта египетская работа, за отсутствіемъ большинства каза- ковъ на кордонахъ, выпадала преимущественно на женщинъ да сѣдыхъ стариковъ, которымъ усердно помогали малолѣтки. Масса степныхъ ко- чевниковъ, грузины и армяне, проживавшіе въ Кизлярѣ, не принимали никакою участія въ удержаніи рѣки въ берегахъ. Правительство также ничѣмъ не помогало, и только разъ, и то уже гораздо позднѣе,—имен- но въ эпоху отечественной войны 1812 года, въ Кизляръ было прислано множество плѣнныхъ солдатъ наполеоновской арміи, и ихъ то руками были сдѣланы тогда на значительномъ протяженіи берега высокія и крѣп- кія насыпи (и). Наконецъ была еще одна повинность, которая возлагалась, впро- чемъ, только на однихъ Гребенскихъ казаковъ, повинность своеобразная, которою казаки не тяготились, которую даже любили, потому что она от- вѣчала ихъ природнымъ склонностямъ и представлялась скорѣе спортомъ, хотя и сопряженнымъ съ опасностями. Дѣло въ томъ, что Императрица Анна Ивановна изъ доклада своего оберъ-егермейстера Волынскаго, не разъ посѣщавшаго Герскую линію еще при1 Петрѣ Великомъ, узнала, что около гребенскихъ городковъ на Гребняхъ и по лѣсамъ водятся дикіе ка- баны, дикія кошки и козы, а изъ птицъ—косные пѣтушки-фазаны и жу- равлики малые, именуемые Герскими, у которыхъ спереди половина шеи и зобы сизые, а по сторонамъ головы два бѣлые хохлика. Она пожелала имѣть ихъ у себя, и Астраханскому губернатору указомъ Правительствую- щаго Сената повелѣло было обязать Гребенскихъ казаковъ, чтобы они тѣхъ звѣрей и птицъ ловили живыми и доставляли въ Астрахань для дальнѣйшаго отправленія ихъ въ столицу, въ дворцовую мснажерсю. Туда же требовались олени, подобные нѣмецкимъ, и штейнбокн, которыхъ око- ло гребенскихъ городковъ не водилось, и Гребенцамъ приходилось добы- вать ихъ въ далекихъ кабардинскихъ и дагестанскихъ горахъ (14), гдѣ казакамъ не одинъ разъ приходилось встрѣчаться съ горскими разбойни- ками. Долго ли лежала на казакахъ эта обязанность, насколько удачно шла самая охота, какія приключенія случались съ ними въ горныхъ тру- щобахъ, куда они отправлялись небольшими партіями, объ эгомъ не до- шло до насъ никакихъ свѣдѣній ни въ оффиціальныхъ документахъ, ни въ устныхъ разсказахъ, ни въ народныхъ пѣсняхъ. А что они были 69
-218- это не подложить сомнѣнію, полому что народъ не даромъ называлъ такихъ предпріимчивыхъ, смѣлыхъ охотниковъ словомъ «отвага». Іаковы были земскія и другія повинноеги, налагаемыя на казаковъ. Теперь Досмотримъ на оскудѣніе ихъ хозяйства. По мѣрѣ того, какъ вольная казацкая жизнь, съ ея нравами и при- виллегіями, отходила въ область преданій, уступая мѣсто общимъ госу- дарственнымъ интересамъ, вь самомъ широкомъ значеніи этого слова, но- вые порядки не могли не стѣснять все болѣе и бфлѣс казацкаго хозяй- ства,—эіотъ живой источникъ, оі куда черпалась казачествомъ его бое- вая сила. Прежде всего подверглась ограниченію одна изъ важнѣйшимъ отра- слей его - винодѣліе, а затѣмъ и робо ювет во. Обѣ онѣ были подавлены введенною тогда системой казенныхъ откуповъ, которые доставляли круп- ные доходы государству, но въ тоже время совершенно убивали всякую частную производительность. Казакамъ воспрещено было нр< іавать ви- ноградное вино, добываемое изъ собственныхъ ихъ садовъ, по вольнымъ цѣнамъ, а требовалось сбывать эюгь продуктъ исключительно садовой астраханской конторѣ, которая пріобрѣтала его весьма низкой принуди- тельной цѣною Одного этого бы ю уже достаточно, ч тобы разори и» ви- нодѣловъ. Водочные заводы, не выдерживая различныхъ стѣснительныхъ мѣръ со стороны откупщиковъ, сталь закрываться. Цѣна на кизлярскую водку до того упала, что, вмѣсто прежнихъ 40 -12 рублей, казаки вы- нуждены были отдавать се по 8 и даже по 4 рубля за бочку. Это не вознаграждало расходовъ по виноградникамъ, п сады стали переходить въ руки богатыхъ и предпріимчивыхъ армянъ. Та же участь постигла и рыболовство, этотъ завѣтный прадѣдовскій промыселъ, которымъ кормились казачьи войска Со введеніемъ откупа и въ эту промышленную область, все, чѣмъ владѣли съ давнихъ поръ Тер- скіе казаки по взморью и по .морскимъ островамъ, сдѣлалось достояніемъ откупщиковъ, да и въ самомъ Терекѣ, въ згой пограничной рѣкѣ, каза- камъ дозволялось ловить рыбу только для домашняго обихода, а прода- вать могли только однимъ откупщикамъ. назначавшимъ минимальныя цѣ- ны Чѣмъ же оставалось жить казакамъ, поддерживать себя, снаря- жать на службу своихъ сыновей? Фчень можетъ быть, что казаки въ концѣ концовъ и сошли бы совсѣмъ на-нѣтъ, если бы не явился у нихъ добрый геній въ чипѣ военной коллегіи, представившей Сенату всю несо- образность подобной монополіи именно въ казачьихъ войскахъ, которыя несутъ трудную пограничную службу не на казенномъ, а на собственномъ инждивеніи. Сенатъ согласился, и 4 августа 1759 года послѣдовалъ указъ, въ которомъ говорилось, что «рыбную ловлю, отданную на откупъ, воз- 70
—219— вратить за вѣрныя службы нашимъ казачьимъ войскамъ Iрсбенскомѵ и 1 ерско-Ссмсйному безъ платежа денегъ, и откупщикамъ не быть, какъ напередъ сего происходило, а буде что за домашнимъ довольствіемъ оста- нется, то невольно имъ гдѣ и кому похитятъ продавать». Такимъ обра- зомъ монополія была уничтожена въ пограничной рѣкѣ, и казакамъ предо- ставленъ свободный ловъ рыбы въ своихъ рѣчныхъ дачахъ, съ тЬмъ толь- ко ограниченіемъ, чтобы мѣшечная икра и клей, добываемые изъ красной рыбы, продавались откупщикамъ (’6). Мѣра эіа не на много улучшила казачье рыболовство. Откупщики, владѣвшіе каспійскими водами, нашли способъ обо ати новый законъ, ли- шавшій ихгъ значительной прибытіи, и, заградивъ рѣчныя устья, пропуска- ли въ Терекъ лини» мелкую рыбину, не доставлявшую казакамъ особен- ной выгоды. Только зимно уловы лосося, водившагося исключительно въ ГерскЬ, и давали казакамъ возможность заработать кое-какую копѣйку. Но и тутъ встрѣчалось затрудненіе вь добываніи соли, необходимой для <агодовж н:я рыбы впрокъ. Прежде казаки безвозмездно пользовались солью изъ близь лежащихъ соляныхъ казенныхъ озеръ, но впослѣдствіи на эти озера наложенъ быль запретъ, и казаки должны были покупать соль въ Кизлярскихъ магазинахъ; но бѣда была въ томъ, что продажной соли въ этихъ магазинахъ часто не было совсѣмъ, потому что, какъ справедливо замѣчаетъ Попко, канцелярская переписка по этому дЬлу была гораздо сложнѣе, чѣмъ самая операція,—и вь результатѣ масса ры- бы погибала даромъ. Спустя іва го «а послѣ уничтоженія монополіи на рыбную ловлю, іто ходатайству той же военной коллегіи, снято было запрещеніе и съ воль- ной продажи винограднаго вина изъ собственныхъ казачьихъ садовъ, при- чемъ сбытъ сто въ Астрахани на самомъ выгодномъ й бойкомъ рынкѣ допускался лишь мѣрами не менѣе ведра и даже бочками, дабы, какъ сказано было въ указѣ, черезъ продажу большими мѣрами искоренить шинкарство (и). Выли 5 казаковъ еще івѣ отрасли промышленности, на которыя по- чему то не посягала администрація. Эго была продажа собираемаго въ Гребенскихъ городкахъ красильнаго корня марены, безъ котораго въ Ки- зилбашахъ, какъ мы видѣли, ни одна шелковая ткань не могла получить окраски. Его поступало вь продажу ежегодно до 700 пудовъ, стоимостью по 6 и 7 рублей за пудъ. Замѣчательно, что правительство отнеслось къ этому промыслу съ полнымъ равнодушіемъ и не облагало еіо никакими налогами Другою свободною отраслью было шелководство. Подъ него всѣмъ желающимъ отводились безвозмездно даже казенные участки земли, но
—220- именно эта мѣра и была причиной упадка шелководства въ казачьихъ городкахъ. Желающихъ воспользоваться казенными участками явилось много изъ постороннихъ людей, обладавшихъ и капиталами для найма рабочихъ, и другими средствами для лучшей выдѣлки шелка. Такимь об- разомъ, казаки, безпрерывно отрываемые службой, не могли конкуриро- вать съ ними, какъ по числу рабочихъ рукъ, такъ и по примитив- нымъ способамъ выдѣлки шелка, унаслѣдованнымъ ими отъ предковъ. И казачій шелкъ по добротѣ далеко уступалъ иногороднимъ заводчи- камъ (,к). Говоря о стѣсненіяхъ, которыми регулировалась экономическая, до той поры совершенно патріархальная, жизнь линейныхъ казаковъ, нельзя умолчать объ учрежденныхъ въ краѣ таможняхъ, которыя совершенно убили мѣновую торговлю казаковъ съ обитателями праваго берега I ере- ка. Мѣновая торговля, конечно, обусловливалась обоюдными выгодами. Казаки промѣнивали затеречнымъ сосѣдямъ соль, произведеніе своихъ садовъ и гончарныя издѣлія, искуссной выдѣлкой которыхъ особенно сла- вились гребенскія казачки. Отъ нихъ они получали одежду, бурки, мѣд- ную посуду, барановъ и, главное, готовыя арбы, которыхъ сами выдѣлы- вать не умѣли. Съ учрежденіемъ въ Кизлярѣ таможни мѣновая торговля помимо таможенныхъ досмотровъ и сопряженныхъ съ нею пошлинъ про- изводиться уже не могла. Дошло до того, что казаки отказались отбы- вать подводную повинность за неимѣніемъ аробъ, такъ какъ кабардинцы отказались доставлять ихъ черезъ таможенныя заставы, вслѣдствіе ихъ отдаленности и высокой пошлины. Дѣло дошло до Сената, который рѣ- шилъ, что лучше снабдить казаковъ казенными телѣгами, чѣмъ для та- ковой малости измѣнять таможенныя установленія ('”) Другимъ вопросомъ, важнымъ для казака уже въ его служебномъ по- ложеніи, былъ запретъ на мѣновую торговлю верховыми лошадьми. До учрежденія таможни казаки обыкновенно покупали за безцѣнокъ калмыц- кихъ лошадей и затѣмъ мѣняли ихъ на кабардинскихъ, болѣе соотвѣт- ствовавшихъ казачьему сѣдлу и порубежной службѣ. Теперь, чтобы прі- обрѣсть кабардинскаго коня, надо было платить за него большія деньги, а, за неимѣніемъ ихъ, приходилось довольствоваться невзрачными и неук- люжими калмыцкими скакунами. Съ этимъ казаки примириться уже не могли, и желаніе добыть боевого коня толкнуло ихъ на старый, хорошо знакомый имъ путь молодечества. Собиралась обыкновенно партія уда- лыхъ казаковъ и, сговорившись заранѣе, съ своими и затеречными куна- ками, которыхъ у каждаго изъ нихъ было не мало, пускались въ ногай- скія степи. Въ темную ночь налетали они на оплошный, заранѣе намѣ- ченный табунъ, отхватывали его съ такою ловкостью, которой позавидо- вали бы самые дерзкіе абреки, и гнали его за Терекъ. На той сторонѣ 72
—221 — ихъ уже ждали кунаки съ кабардинскими конями, перехватывали кал- мыцкій табунъ, и начиналась широкая мѣна. Гака я же контрабанда шла и съ другими предметами, чтобы избѣжать ненавистной пошлины. Обя- занность ловить контрабанду лежала на постовыхъ казакахъ, но эта стража, повидимому, мирволила своимъ станичникамъ, и контрабанда, на- чавшаяся въ половинѣ XVIII столѣтія, процвѣтала даже до Воронцовскихъ временъ. 73
—222— Глава VIII. Если тяжело переживались Гребенцами невзгоды, подтачивавшія ихъ домашнее хозяйство, то еще тяжелѣе была для нихъ нравственная борь- ба, начатая изъ-за религіозныхъ обрядовъ. Гребенцы, какъ мы говорили, были послѣдователями старой вѣры, держались старинныхъ обрядовъ, но они никогда не были раскольниками, т. е. врагами православной церкви и государства. Съ этими отцовскими завѣтами жили они на своихъ дале- кихъ Гребняхъ, съ ними перешли на Сунжу и затѣмъ перебрались на лѣвый берегъ Терека Но родина встрѣтила своихъ зарубежныхъ дѣтей, вернувшихся въ отчее лоно, не съ миромъ и любовью, какъ это бы по- добало, а съ явною враждой со стороны соборнаго духовенствгі города Терки. Началось съ мелкихъ придирокъ и притѣсненій, а кончилось тѣмъ, что, когда Петръ Великій посѣтилъ воеводскій городъ въ 1722 году, это духовенство попыталось обнести и очернить передъ нимъ это искони храб- рое, искони вѣрное Гребенское войско, какъ пребывающее въ явномъ ра- сколѣ, въ отчужденіи отъ нашей святой православной церкви. Жалоба эта могла имѣть тяжелыя послѣдствія для Гребенцовъ, но, къ счастію, взгляды Петра на это дѣло были совсѣмъ иные, нежели взгляды терскаго духо- венства. Замѣчательна та ясность мысли, съ которою Петръ различалъ два дѣла, одинаковыя по внѣшнему виду, но столь различныя по своему существу—это расколъ и старообрядство. Въ послѣднемъ Петръ видѣлъ простое заблужденіе темныхъ, не просвѣщенныхъ наукою людей, прида- вавшихъ слишкомъ преувеличенное значеніе наружной обрядности, за- трагивавшей ихъ совѣсть и внутреннія убѣжденія; но онъ понималъ, что само по себѣ старообрядство ничего опаснаго и вреднаго для государства не представляетъ. Совершенно иное дѣло—расколъ. Это было открытое враждебное возстаніе не только противъ церкви, но противъ самой цар- ской власти,—дѣло, близко граничившее съ измѣной отечеству, грозив- шее ему цѣлымъ рядомъ внутреннихъ смутъ и потрясеній. И Петръ со- знавалъ, что государство, въ смыслѣ своей самозащиты, должно было идти на расколъ войною и побороть его, какъ врага, болѣе опаснаго, чѣмъ Крымскій ханъ и другіе наши украинскіе сосѣди. Духовенство никакъ не могло понять этихъ цѣлей Петра, повсемѣстно преслѣдовавшаго расколь- никовъ не за двуперстный крестъ или сугубую аллилуію, а за нѣчто важ- 74
—223— нѣйшее, а потому и Петръ, въ свою очередь, не понялъ жалобы духовен- ства. «Если Гребенское войско», отвѣтилъ онъ, «покорствуетъ церкви и служитъ мнѣ, Государю, вѣрно и безъ измѣны, то все остальное—и дву- перстное сложеніе, и хожденіе по солнцу, и борода, и платье—дѣло мало- мочное, и не въ этомъ заключается сила раскола»... «Скорѣе надо удив- ляться», прибавилъ Государь, «какъ это малолюдное войско съумѣло удер- жать у себя православіе среди сильнѣйшихъ его магометанскихъ народовъ»... И Петръ приказалъ оставить Гребенцовъ и не тревожить ихъ старыхъ вѣрованій. Отсюда и идетъ народное преданіе, что Царь Петръ Алексѣевичъ, въ бытность свою въ Теркахъ, жаловалъ свое вѣрное Гребенское войско кре- стомъ и бородою,—преданіе, какъ видимъ, основанное на точныхъ исто- рическихъ данныхъ. По мудрые слова Великаго Монарха скоро были забыты, и не прошло 10 12 лѣтъ со времени его кончины, какъ на Гребенское войско нача- лись настоящіе религіозные походы, не обѣщавшіе въ своихъ результа- тахъ ничего хорошаго ни ему, ни государству, ни самому ополчившемуся духовенству. Надо сказать, что послѣ основанія Кизляра, замѣнившаго ста- ринные Терки, Гребенское войско подчинено было въ церковныхъ дѣлахъ особому духовному правленію, учрежденному въ новой крѣпости, подъ предсѣдательствомъ архимандрита и особаго «закащика», понынѣшнему, благочиннаго, попа Ѳедора Иванова. Отъ нихъ то и начались первые на- падки и гоненія. И что прискорбнѣе всего, то. надо полагать, что въ осно- вѣ ихъ лежала не усердіе или «ревность по вѣрѣ», а просто-напросто житейскіе расчеты —обратить Гребенское войско въ доходную статью для своего благоденствія. Долго терпѣли Гребенцы различныя стѣсненія, но на- конецъ не выдержали, и 18 мая 1738 года подали жалобу самому преосвя- щенному Илларіону, епископу астраханскому и ставропольскому. Мы при- ведемъ ее вкратцѣ. «Когда блаженныя и вѣчно достойныя памяти Императоръ Петръ пер- вый», писалось въ этой жалобѣ, «слѣдовалъ изъ Россіи въ Дербентъ и изъ Дербента пошелъ обратно, тогда на насъ, нижайшихъ, всякое поносили люди, что мы съ бородами и въ своемъ платьѣ и двоеперстнымъ крестомъ молимся, и въ другомъ прогчемъ, и его императорское величество сказалъ имъ, что дѣло это маломочное, ибо-де ихъ самихъ имѣется всего съ горсть, а живутъ-де они въ пограничномъ мѣстѣ, и какъ только Богъ управ- ляетъ ихъ отъ непріятелей,—а служатъ-де мнѣ, государю, въ вѣрности и безъ измѣны. И по отшествіи его императорскаго величества отъ времен- ныя жизни къ вѣчной присланъ былъ къ намъ въ гребенскіе городки пол- ковникъ Василій Ивановичъ Чириковъ, который и приводилъ насъ къ при- ?ь
—224— сягѣ за второго Императора такожде двоеперстпымь крестомъ, и нынѣ вашего архипастырскаго благословенія всепокорно просимъ о томъ же, ибо отъ находящагося въ Кизлярской крѣпости господина закащика попа Ѳе- дора Иванова, а наипаче отъ сына его попа Афонасія Ѳедорова имѣется налога, какъ всему войску, такъ и нашимъ священникамъ, въ крестѣ и молитвѣ, и въ томь, что попы наши ходятъ въ служеніи и въ бракахъ и въ крещеніи по солнцу, а мы, нижайшіе, какъ отцы наши и дѣды жили въ православной вѣрѣ, такъ и мы въ томъ же стоимъ, не прибавляемъ и не убавляемъ, о томъ и ваше архипастырское благословеніе самъ извѣ- щенъ». На гакую покорную просьбу отъ епископа Илларіона послѣдовалъ 27 іюня 1738 г. указъ Гребенскому войску, крайне неблагопріятнаго для него содержанія. Прежде всего требовалось полагать крестное знаменіе тремя перстами. «А, что вы пишите», говорилось далѣе въ указѣ, «что присягали двоеперстпымь крестомъ, то по воинскому уставу, какимъ образомъ при- сягу чинить отъ генераловъ и до фендриковь, повелѣно: положить лѣвую руку на евангеліе, а правую поднять вверхъ съ простертыми двумя боль- шими перстами, а солдатамъ (понеже ихъ множество) правую только руку поднять передъ предлежащимъ евангеліемъ, и то не ради крестнаго зна- мени, а поднятіе двухъ перстовъ знаменуетъ такую силу: первое—прися- гаю какъ Богу, такъ и государю, а второе присягаю вѣрою и правдою». Затѣмъ требовались отъ атамана и всѣхъ казаковъ подписки въ томъ, что они будутъ поступать во всемъ согласно указу А такъ какъ во всемъ Гребенскомъ войскѣ была въ то время одна только церковь во имя свя- таго Николая въ городкѣ Курдюковскомъ, а въ остальныхъ четырехъ имѣ лись только молитвенные дома безъ алтарей, то предписывалось ко всѣмъ молитвеннымъ домамъ пристроить алтари, и попамъ совершать литургіи, а казакамъ говѣть и пріобщаться. Указъ оканчивался словами, что въ случаѣ дальнѣйшаго упорства, «попы ихъ за означенную святой церкви противность, по жестокомъ наказаніи, имѣютъ быть разстрижены и ото- сланы въ каторжную работу». Казаки было заволновались, но тѣмъ не менѣе рѣшили алтари къ мо- литвеннымъ домамъ пристроить и тотчасъ же принялись заготовлять стро- ительный матеріалъ, а между тѣмъ въ Астрахань отправили депутацію, которая заявила епископу, что войско исполнитъ всѣ правила и таинства православной церкви, но только проситъ освободить его одъ троеперст- наго сложенія. Епископъ не хотѣлъ обостривать дѣло до послѣдней край- ности да и самъ онъ, подобно прежнимъ астраханскимъ архипастырямъ, повидимому, не придавалъ особеннаго значенія отсталости гребенскихъ священниковъ и ихъ паствы въ обрядовой практикѣ, а потому, послѣ нѣ- котораго колебанія, уступилъ и 24 ноября 1738 года далъ слѣдующій указъ 76
—225— войску: «И мы, преосвященный Илларіонъ, епископъ Астраханскій и Став- ропольскій, нынѣ вамъ въ двое перстномъ крестѣ уступаемъ, а о томъ Свя- тѣйшему Правительствующему Синоду со -своимъ мнѣніемъ представимъ, ибо онаго мнѣ самому учинити невозможно». Уступка церковной власти внушила казакамъ пакую рсйность къ цер- ковному благоустройству, что вмѣсто пристроекъ къ молитвеннымъ до- мамъ они принялись строить новыя болінія церкви. Но ревность ихъ ско- ро была охлаждена новыми распоряженіемъ Святѣйшаго Синода, который не согласился съ уступкой мѣстнаго архіерея и настаивалъ на упраздне- ніи двуперстнаго сложенія. Епископу пришлось подчиниться, но положе- ніе его было крайне затруднительное. Онъ рѣшилъ избрать среднюю мѣ- ру и еще разъ отправить въ гребенскіе городки искуснаго священника, чтобы путемъ увѣщаній, бесѣдъ и наставленій склонить Гребенцовъ добро- вольно отказаться «отъ ихъ раскольничьихъ суевѣрій и заблужденій>. «А поступать тебѣ», сказано было въ наказѣ этому священнику, «съ кро- тостью в терпѣливымъ духомъ, не искать своихъ, си есть временныхъ корыстей, но съ искреннею Бога и ближняго любовью сохранять при томъ всякое благочиніе, не употребляя никакихъ сваръ или раздоровъ». Такимъ образомъ, епископская миссія имѣла вполнѣ миролюбивый харак- теръ и не должна была идти дальше увѣщаній; но или священникъ былъ человѣкъ не искусный, или же и его одолѣли «си есть временныя коры- сти». только миссія его произвела совершенно обратное дѣйствіе: казаки ожесточились и бросили постройку церквей, сооруженіе которыхъ прихо- дило уже къ концу. Это случилось въ 1740 году. Тогда епархіальное на- чальство вынуждено было перейти къ репрессивнымъ мѣрамъ: всѣ свя- щенники изъ казачьихъ городковъ указомъ 8 января 1741 года были вы- званы въ крѣпость Кизляръ, подъ видомъ наученія, ихъ правильному со- вершенію обрядовъ, и тамъ задержаны, а казакамъ объявлено, что ихъ попы до тѣхъ поръ не будутъ выпущены изъ крѣпости, пока церкви въ городкахъ не будутъ достроены. Легко себѣ представить, какое дѣйствіе произвела эта крутая мѣра на нравственное состояніе военнаго братства, которое изстари служило и прямило и добра желало своей родинѣ. <Во своя пріиде и свои его не пріяше», писали огорченные священники; но еіце громче и сильнѣе выражали казаки свое негодованіе. Новый войсковой атаманъ Иванъ Петровъ, принявшій атаманскую насѣку отъ Данилы Аука, былъ человѣк" вліятельный и пользовался общимъ уваженіемъ въ обще- ствѣ. Онъ видѣлъ пропасть, разверзавшуюся подъ ногами его родного войска, видѣлъ тѣ темныя силы, которыя манили и звали Гребенцовъ въ объятія раскола и, чтобы удержать ихъ въ лонѣ православной церкви, рѣ- шился сдѣлать еще одну послѣднюю попытку къ примиренію. Благодаря его вліянію и доброму усердію благоразумныхъ старшинъ, дѣло доведено / I
—226— было до желаемаго конца. Казаки мало-помалу успокоились, и церкви были достроены. Тогда войсковой атаманъ обратился къ астраханскому' владыкѣ съ рабскою просьбой, «дабы повелѣно было милостивымъ архи- пастыремъ», какъ писалъ онъ, «отпустить изъ Кизлярской крѣпости нашихъ поповъ въ казачьи городки, понеже мы имѣемъ въ томъ великую нужду и живемъ безъ поповъ, аки скоты безъ пастыря». На этотъ разъ просьба была исполнена, священники отпущены, и церкви освящены съ подобаю- щею торжественностію. Народъ усердно наполнялъ новые храмы, но мо- лился двумя перстами. Владыко смотрѣлъ на это сквозь пальцы, доволь- ный тѣмъ, что дѣло устроилось путемъ того самаго компромиса, который послужилъ впослѣдствіи основаніемъ такъ называемаго единовѣрія. Нача- лась тихая, спокойная, безмятежная жизнь. Прискорбная распря изъ-за двуперстнаго и грехъ-перстнаго сложенія начала уже забываться, какъ вдругъ въ 1744 году астраханская консисторія опять была завалена новыми доносами, и, что удивительнѣе всего, доносы шли уже не со стороны православнаго духовенства, а со стороны самихъ же гребенскихъ священ- никовъ, выдержанныхъ въ Кизлярѣ на искусѣ. Что ихъ толкнуло на этотъ скользкій путь прямыхъ указаній нѣтъ, но можно предположить, что причиною ихъ были какія-нибудь частныя неудовольствія, такъ какъ въ доносахъ болѣе всего обвинялся самъ войсковой атаманъ Иванъ Петровъ и старшины, якобы покровительствовавшіе расколу. Что оставалось дѣлать астраханскому владыкѣ? Если бы доносы шли со с тороны, а не отъ само- го гребенскаго духовенства, которому ближе было извѣстно положеніе паствы, онъ, можетъ быть, еще и потушилъ бы дѣло, такъ какъ и самъ не видѣлъ въ двуперстномъ крестѣ настоящаго раскола. Но теперь поло- женіе его, какъ епископа, было другое. Надъ нимъ самимъ висѣли домок- ловымъ мечемъ синодскіе указы, и дѣлу пришлось дать надлежащій ходъ. Снова полетѣлъ указъ изъ консисторіи отъ 24 декабря 1744 года съ тре- бованіемъ отстать отъ раскола подъ угрозой уже не однихъ духовныхъ, но и гражданскихъ наказаній. Это было послѣднею каплей, переполнив- шей чашу, и Гребенцы на этотъ разъ отвѣтили категорически, что раско- ла у нихъ не было и нѣтъ, а отъ двуперстнаго креста они не отступятъ, имѣя на то разрѣшительный указъ самаго епископа Илларіона. Въ то же время войсковой атаманъ писалъ кизлярскому коменданту князю Оболен- скому, что дѣло казаковъ украйное, что онъ, войсковой атаманъ, и всѣ станичные атаманы и старшины имѣютъ великое опасеніе въ томъ, «что люди не вытерпятъ, и какъ бы не разбрелись отъ великой налоги». Надо припомнить, что все это происходило весною 1745 года, когда на линіи съ тревогой ожидали персидскаго завоевателя Шахъ-Надира, стоявшаго уже на Муганской степи, и колебаніе, а можетъ быть и измѣна такого войска, какъ Гребенское, естественно могло повлечь за собою неисчисли- 78
—227— мо тяжелыя послѣдствія. Примѣрь донскихъ раскольниковъ, бѣжавшихъ въ горы, згі Кубань и въ католическую Польшу въ Вѣтку и въ Стгіро- дубье, былъ у всѣхъ передъ глазами. Люди эти, основавшись въ мѣстахъ, для насъ.не доступныхъ, сдѣлались врагами государства, врагами русскаго народа, усвоивъ себѣ, подъ вліяніемъ чуждыхъ намъ государствъ, іезуит- скій принципъ, по которому цѣль освящаетъ всѣ средства. Гребснское войско доселѣ чуждалось раскола, боролось съ нимъ, отвращалось отъ него до послѣдней возможности, но теперь распря, поднятая только изъ- за двуперстнаго сложенія,—дѣла, по словамъ Великаго Петра, маломочна- го,—толкала и ихъ въ ту же бездонную пропасть. Получивъ донесеніе атамана, Кизлярскій комендантъ сильно встрево- жился. Онъ уже имѣлъ весьма неблагопріятныя свѣдѣнія о настроеніи умовъ въ гребенскихъ городкахъ и теперь съ часу на часъ могъ ожидать катастрофы. Не имѣя права вмѣшиваться въ церковно-религіозные вопро- сы, онъ тѣмъ не менѣе счелъ долгомъ предупредить о томъ епископа и 10 мая 1745 года писалъ, что если въ Астрахани пѣгъ такого ученаго духовника, который могъ бы словомъ убѣжденія отвратить Гребенцовъ отъ раскола, то не лучше-ли будетъ вовсе не насылать консисторскихъ ука- зовъ, «чтобы тѣмъ наиболыпе не привесть казаковъ въ развращеніе и въ дальные замыслы». Епископъ понялъ всю силу этого короткаго намека и нашелъ въ се- бѣ рѣшимость и мужество поступить вопреки синодальнымъ указамъ. Онъ категорически предписалъ всѣмъ священникамъ, чтобы они «въ изображе- ніи троеперстнаго сложенія креста принужденія и напалковъ не чинили и взятокъ бы съ казаковъ никакихъ не брали, понеже у нихъ, кромѣ креста, иного расколгі нѣтъ, да и въ двуперстномъ сложеніи расколъ не великій». Къ сожалѣнію, распоряженіе это пришло-слишкомъ поздно. По- шатнувшаяся глыба, говоритъ Попко, покатилась подъ гору, и остановить ее было нельзя —не было почвы для примиренія, съ тѣхъ поръ, какъ свя- щенники, эти выборные члены общества, пошли противъ общественныхъ интересовъ и, «ради страха іудейска», отдѣлили свои взгляды отъ взгля- довъ цѣлаго войска, казаки отъ нихъ отшатнулись, а съ потерей мира и добраго согласія между прирожденными пастырями и паствою послѣдняя, въ силу самихъ вещей, стала обращаться къ чужимъ, самозваннымъ па- стырямъ, которые не дверью входятъ во дворъ овчій, а перелѣзаютъ индѣ, какъ тати и разбойники. Такихъ людей, называвшихъ себя поапостоль- ски «ловцами человѣкъ», много скиталось тогда по кумскимъ и терскимъ лѣсамъ. Эю были тоже русскіе люди, но измѣнившіе отечеству, нашед- шіе себѣ пріютъ у нашихъ исконныхъ враговъ въ Крыму и въ Польшѣ. Быть можетъ, поэтому-то они и воспитали въ себѣ ничѣмъ необъяснимую ненависть къ родинѣ, какъ бы стараясь этою враждою заглушить укоры 79
—228— просыпавшейся совѣсти. Съ Кубани выходили разбойники злѣе татаръ, съ Вѣтки, Стародубья и Бѣлой Криницы насылались проповѣдники, вно- сившіе въ отечество религіозную смуту, невѣжество и грубое суевѣріе. Были между ними расколоучители и записные начотчики, -эти своего ро- да схоластики и софисты, мученики своихъ убѣжденій, были простые бро- дяги, и попадалось не .мало преступниковъ, натворившихъ множество не- праведныхъ дѣлъ и теперь скитавшихся подъ скромнымъ именемъ «стар- цевъ». Пока Гребенское казачье войско стояло на стражѣ православной церкви, они, какъ хищныя ночныя птицы, боявшіяся дневного свѣта, гнѣз- дились въ своихъ лѣсныхъ трущобахъ и выходили на лови гну втихо- молку, улавливая въ свои раскинутыя сѣти лишь одиночныхъ людей, да и то слабовольныхъ или погрязшихъ въ порокахъ; жатва для нихъ была не? обильная. Ни едва глухой, безпросвѣтный мракъ ночи охватилъ гребен- скіе городки, какъ среди нихъ тотчасъ-же явились, взамѣнъ настоящихъ священниковъ, «ловцы человѣкъ» въ видѣ расколоучителей, старцевъ и начотчиковъ. Въ древнемъ, искони русскомъ, славномъ Гребенскимъ войскѣ водво- рился расколъ. Старое войсковое право самимъ выбора іь церковнослужителей каза- ки удержали за собою, но только теперь стали выдвигать людей уже не изъ своей среды, а изъ числа нахожихь уставщиковъ, невѣдомыхъ епар- хіальному начальству. Новые попы, никѣмъ нерукоположенные, часто про- стые бродяги, самовольно облачавшіеся, «ради мирской выгоды», въ мона- шескій клобукъ и мантію, тотчасъ принялись устраивать въ лѣсныхъ да- чахъ гребенскихъ городковъ скиты и при нихъ молельни, гдѣ ставили восьми-конечные кресты, иконы только стараго письма, гдѣ читали и пѣ- ли по старопечатнымъ книгамъ, ходили по солнцу и молились двумя пер- стами. Эти скиты, напоминавшіе нашъ монастырь, обносились кругомъ, какъ бы въ огражденіе ихъ отъ соблазновъ міра, высокимъ тыномъ съ од- ною узкою калиткой, гдѣ стоялъ привратникъ, не допускавшій внутрь ни- кого изъ непосвященныхъ въ тайны раскола. Монашествующей братіи не было, а спасались въ нихъ какіе то «старцы» и «старицы», жившіе од- нако, какъ убѣждаютъ преданія, не всегда «по-Божьему». Православное духовенство, видя отпаденіе отъ церкви цѣлаго войска, сознавало въ душѣ, что нѣсколько переусердствовало, но такъ какъ по- править дѣло было нельзя, то сложило оружіе и пребывало въ безмолвіи. Только разъ духовная консисторія отнеслась въ Кизлярское комендант- ское управленіе съ промеморіей о преслѣдованіи въ войскѣ раскола, ссы- лаясь на указы Петра Великаго и Анны Іоановны, но комендантская кан- целярія не сочла удобнымъ вминать преслѣдованіе, указавъ на то, что ка- ьо
—229— заки живутъ въ пограничномъ мѣстѣ и могутъ разбѣжаться, а потеря цѣ- лаго храбраго войска была совсѣмъ не въ интересахъ государства. Такимъ образомъ, никакихъ военныхъ репрессій противъ Гребенцовъ предпринято не было. Комендантъ съ своей стороны высылалъ и въ кумскіе и въ тер- скіе лѣса драгунскія команды, которыя ловили пришлыхъ раскольниковъ, какъ людей опасныхъ вь пограничномъ краѣ, и если драгуны разоряли при эгомъ скиты и молельни, то только потому, что они являлись при- тонами для всякаго сброднаго люда. Но раскольники также держались на сторожѣ», гі когда «антихристовы дѣти» раскидывали свои сѣти по Тере- ку, они уходили на Куму, а когда очередь доходна і до Кумы, перебѣгали на Терекъ. Скиты послѣ драгунскихъ разгромовъ также возникали, какъ фениксы изъ пепла, благодаря быстро возраставшему къ нимъ сочувствію вь Гребенскимъ населеніи, а впослѣдствіи они заводились уже открыто при самыхъ городкахъ. Гакимъ образомъ православіе угасало сі» каждымъ годомъ, деревянныя церковныя зданія пустѣли, ветшали и не поддержива- лись; выбывавшіе священники не замѣщались. Посл ѣднимъ православнымъ человѣкомъ въ Старогладковскомъ городкѣ ос тавался дьяконь Иванъ Ива- новичъ Гомазинъ. который, видя, что ему нечего больше дѣлать, пошелъ іуда же, куда и всѣ. Онъ былъ переименованъ въ старообрядческіе ста- ничные уставщики и проходилъ это служеніе все остальное время своей іолгой жизни. Ему наслѣдовалъ сынъ сто Филиппъ Ивановичъ Тамазинъ, который прослужилъ въ званіи уставщика слишкомъ пятьдесятъ лѣтъ и умеръ уже въ наше время, въ 1850 году. Онъ слылъ лучшимъ знатокомъ родной старины, но, къ сожалѣнію, устные разсказы его о самомъ отда- ленномъ періодѣ сущее гвованія Гребенского войска не были въ свое вре- мя записаны и пропали для исторіи. Въ заключеніе остается сказать, что расколъ, захватившій Гребен- ское войско, не былъ тѣмъ суровымъ расколомъ, который гналъ людей изъ отечества и заставлялъ ихъ служить слѣпымъ орудіемъ враждебныхъ замысловъ пропивъ Россіи. Ни хулы на православную церковь, ни против- ленія священной власти паря, ни ученія о государственномъ гербѣ, какъ о печати антихриста(*)—ничего подобнаго не было въ Гребенскомь войскѣ. Оно просто отошло отъ церкви, въ силу печально сложившихся для него обстоятельствъ, но сохранило неизмѣнную вѣрность родинѣ и своимъ го- сударямъ. Никакіе расколоучители не могли сбить Гребенцовъ съ этого пути, завѣщаннаго и'мъ предками, и они, какъ въ старые годы, такъ и теперь, высоко держатъ все гоже русское знамя. Расколъ отразился только на нѣкоторыхъ чертахъ ихь домашняго быта, замкнувъ Гребенское вой- (*) По ученію расколоучігелні. двуглавый оре гь служилъ эмблемою демона, пбо всѣ люди, ::кѣри И ПТИЦЫ имѣютъ ІЮ ч/ІПОЙ головѣ, а двѣ П'Лвы у одною только дьявола 81
—230— ско въ узкій кругъ міровоззрѣнія, привилъ къ нимъ много суевѣрныхъ понятій, разобщилъ ихъ отъ остального русскаго общества; но онъ не сталъ на пути ихъ движенія впередъ, не создалъ рутины, не заглушилъ нравственнаго чувства гражданскаго долга. Не даромъ Великій Петръ выразилъ свое удивленіе и сочувствіе къ этой горсти людей, съумѣвшей сохранить свою національность, въ луч- шихъ ея проявленіяхъ, среди многочисленныхъ хищныхь, иноязычныхъ и иновѣрныхъ народовъ. И Гребенцы, какими были во дни Великаго Петра, такими же остались и въ расколѣ. Все это мы увидимъ дальше изъ разсказовъ о доблестной службѣ Гребенцовъ своей родинѣ, а теперь вернемся къ описанію дальнѣйшаго хода историческихъ событій. 82
—231— Глава IX. Во время вступленія на престолъ Екатерины Великой положеніе Рос- сіи на Сѣверномъ Кавказѣ далеко было еще не упрочено. Въ послѣднія двадцать лѣтъ послѣ кончины Анны Ивановны всѣ дѣйствія русскихъ на Кавказѣ ограничивались исключительно защитою Терской линіи. И въ Пе- тербургѣ мало интересовались тѣмъ, что происходитъ на этой отдаленной границѣ, оберегаемой только Гребенскими, Кизлярскими и Терско-Семей- ными казаками. А между тѣмъ нужны были безумная отвага и нечеловѣческія уси- лія, чтобы этимъ тремъ слабымъ казачьимъ войскамъ, выставлявшимъ въ сложности не болѣе одной тысячи всадниковъ, бороться противъ соеди- ненныхъ силъ цѣлыхъ народовъ тавлинцевъ, чеченцевъ, кумыковъ и ка- бардинцевъ. Каждый шагъ надо было занимать и отстаивать кровью, и не мало этой казацкой крови было пролито тогда въ неравныхъ бояхъ на защитѣ родного рубежа. По восшествіи своемъ на престолъ Екатерина Великая скоро обратила вниманіе на эту горсть геройски бившихся казаковъ и, въ видѣ усиленія ихъ оборонительныхъ средствъ, приказала генералъ-маіору Потапову, быв- шему тогда комендантомъ въ Кизлярѣ, укрѣпить на Терекѣ урочище Моз- докъ. Поводомъ къ этрму послужило слѣдующее обстоятельство. Постоянныя кровавыя междоусобицы, не прекращавшіяся среди ка- бардинцевъ, раздѣлили народъ на двѣ враждебныя партіи, изъ которыхъ большая домогалась покровительства Крымскаго хана, а меньшая стреми- лась подъ защиту Россіи. Одинъ изъ князей, принадлежавшихъ къ по- слѣдней партіи, Коргока Кончокинъ, владѣлецъ Малой Кабарды, находился въ Петербургѣ въ качествѣ депутата при воцареніи Екатерины ІІ-й и при- нялъ живое участіе въ государственномъ переворотѣ. Императрица награ- дила его золотою, а бывшихъ съ нимъ узденей серебрянными медалями. Воспользовавшись этимъ случаемъ, Кончокинъ просилъ позволенія пере- селиться съ своими подвластными, около сорока дворовъ, на лѣвый бе- регъ Терека и служить на тѣхъ же основаніяхъ, на какихъ служили охо- ченцы и новокрещенные татары при Терско-Кизлярскомъ войскѣ. Онъ КЗ
—232— обѣщалъ склонить къ тому же другіе народы, а въ доказательство ис- кренности своихъ намѣреній принялъ свяюе крещеніе вмѣстѣ съ женой и дѣтьми. Такъ какъ желаніе Копчокина совпало какъ разъ съ видами русскаго правительства, стремившагося усилить оборону 'Герской линіи, то ему разрѣшено было выбрать на лѣвомъ берегу любое урочище, съ тѣмъ лишь условіемъ, чтобы оно было удобно какъ для большого поселенія, такъ и для постройки крѣпости. Кончокинъ выбралъ урочище Моздокъ, (Мезъ-догу, т. е. крупный лѣсъ) и на первый разъ поселился на немъ съ десятью дворами своихъ подвластныхъ ('). Императрица пожаловала ему чинъ подполковника (съ немалымъ жалованьемъ) и титулъ князя Андрея Черкасскаго-Кончокина, а для поощренія желающихъ принять святое кре- щеніе и поселиться въ Моздокѣ повелѣла выдавать изъ доходовъ Кизляр- скаго края узденямъ во 10 рублей, простымъ людямъ по пяти, а холостымъ «вполы противъ того» (2). Благодаря этой мѣрѣ, число выбѣгавшихъ изъ горъ стало быстро рости, и въ слѣдующемъ году въ Моздокѣ считалось уже болѣе двухсотъ душъ новокрещеныхъ переселенцевъ. Изъ нихъ то и была образована такъ называемая Горско-Моздокская казачья команда. Самая постройка поселенія и на первый случай небольшого форпо- ста поручена была инженеръ-полковнику Гаку, который немедленно при- ступилъ къ работамъ, и въ слѣдующемъ 1763 году мы видимъ уже по- строенными форпостъ и тутъ же подъ защитою его появилось селеніе съ небольшой деревянною церковью, которой суждено было впослѣдствіи играть такую важную роль въ нашей миссіонерской дѣятельности на Кав- казѣ. Недостроенный форпостъ еще не быль занятъ войсками, а потому положеніе Копчокина съ его маленькой Горской командой было крайне опасно, и для огражденія его отъ набѣговъ съ кубанской стороны при- шлось учредить еще два поста: одинъ при Прѣсныхъ водахъ, другой на Кумѣ, возлѣ развалинъ древнихъ Моджаръ. Въ первое время, какъ на этихъ постахъ, такъ и въ самомъ форпостѣ, службу пришлось отбывать Гребен- скимъ и Терско-Семейнымъ казакамъ, подкрѣпленнымъ частями Кизляр- скаго гарнизоннаго баталіона. Дальнѣйшая постройка Моздока, однако же, нѣсколько замедлилась вслѣдствіи неожиданныхъ претензій, предъявленныхъ со стороны кабар- динцевъ. Дѣло въ томъ, что русское правительство считало Моздокское урочище внѣ кабардинскихъ владѣній, основываясь на Бѣлградскомъ до- говорѣ съ Турціей, а кабардинцы присваивали его себѣ. Въ свою очередь Турція была встревожена слухомъ, что въ Моздокѣ заложена новая крѣ- пость, и дѣло доходило до дипломатической переписки. Коллегія иностран- ныхъ дѣлъ, употребляя всѣ способы успокоить Турцію, въ то же время секретно предписывала Кизлярскому коменданту укрѣплять Моздокъ какъ можно скорѣе и, произведя работы съ большою осторожностью, отклады- < 84
—233— вать ненужныя до удобнѣйшаго времени. Подполковникъ Гакъ принялся за дѣло съ такой энергіей» что къ 1765 году успѣлъ перестроить Моздокскій форпостъ въ значительную для Кавказа крѣпость, а самый форштатъ, гдѣ жили крещенные горцы, окопалъ валами Сюда же стали переселяться изъ Кизляра армяне и грузины съ чисто коммерческими цѣлями, и скоро на- селеніе сто достигло такихъ размѣровъ, что въ 1765 г. моздокское посе- леніе переименовано было въ городъ. Такимъ образомъ, Екатерина съ самыхъ первыхъ дней своего царство- ванія начинаетъ уже серьезно заниматься Кавказскими дѣлами, и то, что было сдѣлано ею вь Моздокѣ, было только началомъ той великой про- граммы, на выполненіе которой потребовалось цѣлое столѣтіе и милліоны матеріальныхъ жертвъ и нравственныхъ усилій. Первоначальная идея, такъ счастливо и во время подсказанная Кончокипымъ, съ теченіемъ времени развилась до колоссальныхъ размѣровъ и при основаніи Моздока сдва-ли кто подозрѣвалъ, что мы кладемъ красу го льный камень завоеванію Кав- каза.Между тѣмъ и Порта, и Крымскій ханъ, одинаково опасавшіеся чрез- мѣрнаго усиленія Россіи на Кавказѣ, употребили всѣ мѣры, чтобы поднять Кабарду, и кабардинцы дѣйствительно усмотрѣли въ Моздокскомъ укрѣп- леніи нетолько стѣсненіе своихъ земельныхъ угодій, но и своей свободы, дарованныхъ имъ Бѣлградскимъ договоромъ. Дѣло въ томъ, что близость Моздока давала полную возможность зависимымъ сословіямъ, рабамъ и плѣнникамъ бѣжать отъ своихъ владѣльцевъ подъ защиту русской крѣ- пости, гдѣ послѣ святого крещенія они становились людьми вольными, ни оть кого независимыми. Пе.ресгісктива была слишкомъ заманчива, что- бы не соблазнять неимущіе классы народа. Правда, на первый разъ число подобныхъ бѣглецовъ было ограничено, но никто не могъ поручиться за будущее. Кабардинскіе князья имѣли полное основаніе опасаться, что при такихъ условіяхъ они рискуютъ потерять половину своихъ подвластныхъ, но не видя ничего, кромѣ платоническаго участія и подстрекательства со стороны Оттоманской Порты, рѣшились обратиться непосредственно къ русской Императрицѣ. Съ этою цѣлью въ 1764 году они отправили въ Петербургъ депутатами князя Кайтуко Кайсынова, владѣльца Большой Ка- барды, и одного изъ почетнѣйшихъ узденей -Шабазъ Гирея Куденетова ( ’). Депутаты жаловались на стѣсненіе, дѣлаемое имъ постройкою Моздока, основывая права свои на это урочище тѣмъ, что они издавна пользова- лись тамъ лѣсомъ и пастбищами. Имъ отвѣчали категорически, что это доказываетъ только снисходительность русскаго правительства, дозволяв- шаго кабардинцамъ пасти свой скотъ не только въ этомъ урочищѣ, но по Кумѣ и даже по Тереку, вплоть до гребенскихъ городковъ; что Моздокъ лежитъ на лѣвомъ берегу рѣки тамъ же, гдѣ находятся всѣ русскія посе- ленія. и, слѣдовательно, ни въ чемъ не можетъ стѣснять кабардинскія земли, В5
—234— находящіяся по ту сторону Терека. Но чтобы смягчить хотя нѣсколько рѣзкость такого отказа, Императрица повелѣла освободить кабардинцевъ отъ всякихъ пошлинъ какъ при продажѣ собственныхъ произведенія, такъ и при покупкѣ товаровъ въ Кизлярѣ, а депутатамъ вручили въ знакъ Им- ператорской милости три тысячи рублей для раздачи ихъ въ общемъ со- браніи народовъ въ награду тѣмъ владѣльцамъ и узденямъ, которые ока- зывали намъ помощь при усмиреніи чеченцевъ въ 1757 году ('). Раздра- женные отказомъ кабардинцы не приняли денегъ и на общемъ собраніи рѣшили взяться за оружіе, чтобы силой добиться того, чего не могли до- стигнуть путемъ переговоровъ. Нужно сказать, что попытки къ этому прорывались и раньше, еще до пріѣзда депутатовъ; одна изъ кабардин- скихъ партій вторглась въ наши предѣлы и разбила большой купеческій караванъ вь степи между Кизляромъ и Астраханью. Ни Гребенскіе, ни I ерскіс казаки не могли за отдаленностью разстоянія поспѣть на тревогу, и партія ушла съ большою добычею. Кизлярскій комендантъ генералъ- маіоръ Потаповъ, послѣ тщетной переписки сь Константинопольскимъ дворомъ, съ Крымскимъ ханомъ и Кубанскимъ сераскиромъ, самъ рѣшился наказать кабардинцевъ,и нѣсколько владѣтельныхъ князей ихъ были за- держаны и арестованы вь Кизлярѣ (5). Это обстоятельство въ связи съ привезеннымъ отказомъ вызвало цѣлую бурю, и кабардинцы произвели цѣ- лый рядъ нападеній. Къ сожаленію, никакихъ подробностей объ этихъ на- паденіяхъ въ архивахъ не сохранилось, но одно изъ нихъ—въ іюнѣ 1765 года—отличалось такимъ упорствомъ и дерзостью, что далеко выходило изъ рамокъ обычныхъ азіатскихъ набѣговъ. Вмѣстѣ съ черкесами, въ чи- слѣ свыше 4-хъ тысячъ, нагрянули они на линію и шесть недѣль стояли подъ стѣнами Кизляра, грабя и опустошая окрестности. Ногаи, кочевав- шіе близъ Кизляра и даже въ Калмыцкихъ улусахъ, намъ измѣнили и при- стали къ горцамъ. Казачьи городки очутились въ блокадѣ и каждый изъ нихъ самъ долженъ былъ думать о собственной защитѣ. Въ крѣпости, кро- мѣ гарнизоннаго батальона, другихъ войскъ не было, и линіи пришлось пережить тяжелые и трудные дни. Наконецъ предводитель партіи, одинъ изъ Кубанскихъ мурзъ, по имени Аджи Росланбекъ Карамурзинъ, извѣстный по имени «Сакура», ;г. е. кривого, отважился на приступъ, но былъ отбитъ съ громадною потерею и, чтобы поправить свою репутацію, кинулся въ ко- чевья астраханскихъ татаръ, у которыхъ угналъ такое громадное коли- чество лошадей, что въ цѣлой степи кромѣ небольшого числа овецъ да быковъ не осталось ни одной животины (°). Такъ какъ подобные случаи могли повторяться, то пришлось подумать о большей безопасности Киз- лярскаго края. Сперва предполагали образовать охрану его изъ самихъ же кабардинцевъ и другихъ горскихъ народовъ, по примѣру Горско-Моз- докской команды; но отъ этой мысли скоро пришлось отказаться. Коман- вс
—235— да эта состояла всего изъ сотни всадниковъ, новыхъ выходцевъ не явля- лось, да и старые не обнаруживали особаго стремленія къ казачьей служ- бѣ. Самая благонадежность ихъ подвергалась большому сомнѣнію по слу- чаю нерѣдкихъ побѣговъ въ горы, и правительство обратилось тогда къ болѣе надежной мѣрѣ -къ заселенію Моздокской окраины русскими каза- ками. 2 іюля 1765 года послѣдовалъ именной указъ на имя графа Никиты Ивановича Панина о поселеніи между Моздокомъ и Кизляромъ 517 се- мействъ изъ числа Волжскаго казачьяго войска, исключительно изъ при- родныхъ Донцовъ, живущихъ около Дубовки. Но пока вопросъ этотъ раз- рабатывался въ различныхъ коллегіяхъ, Императрица, въ рассужденіи со- мнительныхъ обстоятельствъ по Кабардинскимъ дѣламъ, повелѣла Астра- ханскому губернатору Бекетову отправить въ Моздокъ 500 Дубовскихъ и 500 Донскихъ казаковъ, а Калмыцкому хану приготовить къ походу силь- ный улусъ. Ханъ тотчасъ выставилъ тысячу всадниковъ, но предваритель- но приказалъ въ улусахъ переклеймить всѣхъ годныхъ лошадей особымъ тавромъ, изображавшимъ лукъ и стрѣлы, съ тѣмъ, чтобы калмыки не смѣли сбывать ихъ, а казакамъ и инородцамъ, живущимъ по линіи, строжайше было воспрещено покупать лошадей съ подобными таврами. Такимъ пу- темъ боевая готовность калмыцкой конницы была вполнѣ обезпечена. Съ Волги Дубовскіе казаки, предназначенные къ походу на Кавказскую линію, прибыли также въ исправномъ видѣ, хорошо снаряженные и на добрыхъ коняхъ. Они пришли однако только въ строевомъ составѣ налегкѣ, съ одними походными вьюками, и образовали конный пятисотенный казачій полкъ, подъ начальствомъ походнаго атамана маіора Савельева. (7) Сверхъ того, кромѣ Волжскихъ казаковъ, Императрица указомъ 23 іюля того же года повелѣла назначить въ распоряженіе Кизлярскаго коменданта еще 2500 Донцовъ, исключительно для наблюденія за движеніями кабардинцевъ. Внушительныя силы, стянутыя нами къ Моздоку, образумили наконецъ кабардинцевъ и заставили отказаться по крайней мѣрѣ отъ явныхъ напа- деній. Но внутри Кабарды кипѣла страшная буря. Развѣдки, на которыя обыкновенно употреблялись казаки Терско-Кизлярскаг овойска, стали опас- ны. Развѣдчиковъ убивали или брали въ плѣнъ, а есаулъ Кузнецовъ вмѣстѣ съ тремя Терскими казаками даже пропалъ безвѣсти. (8) При мало- численности Терскаго войска, подобныя потери были весьма ощутительны. Тяжелымъ бременемъ ложился на казачьи семьи и выкупъ тѣхъ казаковъ, которые попадали въ плѣнъ при подобныхъ командировкахъ. Казна, вы- купая солдатъ и гусаръ, мало заботилась о казакахъ, и только по на- стоятельнымъ представленіямъ Кизлярскихъ комендантовъ отпущена была, наконецъ, на этотъ предметъ необходимая сумма. Вмѣстѣ съ тѣмъ коман- диру было предписано, насколько возможно избѣгать подобныхъ команди- ровокъ и довольствоваться свѣдѣніями, которыя будутъ доставляться от- 87
—236— туда приверженными намъ людьми. Во главѣ ихъ стоялъ тогда уздень Шабазъ-Гирей Куденетовъ, тотъ самый, который ѣздилъ депутатомъ въ 1764 году въ Петербургъ. Ему мы и были обязаны тѣмъ, что замыслы ка- бардинцевъ перегнать за Кубань всѣхъ ногаевъ, кочевавшихъ въ окрест- ностяхъ Кизлара, не удался. Новый мятежъ потушенъ былъ быстро, такъ какъ Гребенскіе и Терско-Семейные казаки внезапно нагрянули на нагай- скія кочевья, обезоружили все населеніе, заарестовали весь скотъ и кон- скіе табуны, а главарей доставили въ Кизляръ, откуда они были сосланы въ глухія оренбургскія степи. (*) Въ гакомъ положеніи находились наши пограничныя дѣла, когда началась война между Россіей и Турціей. Въ это время впервые появляется у насъ мысль о возможности вклю- чить Кавказъ въ общій планъ военныхъ дѣйствій пропивъ Турокъ, съ цѣлью отвлечь турецкія силы отъ европейскаго театра войны. Первый опытъ освѣтилъ, такъ сказать, примѣненіе подобнаго образа дѣйствія на будущія времена, и съ тѣхъ поръ всѣ паши войны съ турками сопрово- ждались дѣйствіями и со стороны Кавказскихъ границъ. Эти дѣйствія, оказывая болѣе или менѣе рѣшительное вліяніе на общій ходъ военныхъ событій, являлись настоятельною необходимостью, какъ единственное сред- ство противодѣйствовать враждебной агитаціи турокъ среди мусульман- скихъ племенъ Кавказа. Отрядъ, назначенный для дѣйствій со стороны Кавказа, порученъ былъ генералъ-маіору Модему, командовавшему до того Оренбургскимъ корпу- сомъ. Въ составъ его вошли: рота Кизлярскаго гарнизоннаго баталіона, эскадронъ Грузинскаго гусарскаго полка, прибывшій изъ Симбирска, и два эскадрона Уфимскихъ драгунъ при четырехъ орудіяхъ; остальное допол- нялось казаками; Донскихъ была тысяча, Яицкнхъ 490, Волгскихъ, при- шедшихъ съ атаманомъ Савельевымъ. 497; Гребенскихъ, Семейныхъ и Тер- скихъ 150 человѣкъ (‘ ). Весь этотъ отрядъ не превышалъ трехъ тысячъ человѣкъ; но главную силу его должны были составлять 20 тысячъ кал- мыковъ подъ личнымъ начальствомъ хана Убаіпи, который хотя не под- чинялся непосредственно Медсму, однако же послѣднему поставлено было въ обязанность командовать ханомъ, но такъ, чтобы это командованіе ему не было примѣтно. Задача трудная, съ которою Медомъ, какъ увидимъ, не справился. Вся зима прошла въ тревожномъ ожиданіи. Ходили слухи, что кабар- динцы и закубанскіе народы собираютъ значительныя силы, чтобы на- пасть на Моздокъ. Модемъ, главная квартира котораго находилась въ Ще- дринской станицѣ Гребенского войска, съ своей стороны готовился къ на- ступательнымъ дѣйствіямъ. «Такъ какъ народы сіи»,— говорилось въ ин- струкціи, данной ему отъ двора,—«одинаково склонны къ хищеніямъ, ко- 88
—237— варству и непостоянству, то нужно привести ихъ въ страхъ сильными пораженіями, и вы должны простирать дѣйствія свои сколь возможно да- лѣе по Кубани, дабы далѣе разнести страхъ русскаго оружія, и высоко- мѣрныхъ варваровъ паки принудить имѣть къ нашей сторонѣ почтеніе» (”)• Съ весною 1769 года начались и военныя дѣйствія. Въ апрѣлѣ мѣсяцѣ, какъ только сошли снѣга, и показалась молодая травка, шесть тысячъ горцевъ, большею частью закованныхъ въ панцири, двинулись съ Кубани къ нашимъ предѣламъ, предводимые двумя крымскими султанами Максютъ и Арасланъ Гирсями. Извѣстія, доставленныя лазутчиками, о намѣреніяхъ непріятеля были различны. По свѣдѣніямъ однихъ, горцы, обманутые лож- нымъ слухомъ, что большая часть калмыцкаго войска ушла за Дунай, воз- намѣрились напасть на ихъ улусы и расчитатья съ ними за старые ку- банскіе погромы. По другимъ источникамъ, горцы шли прямо въ наши пре- дѣлы, чтобы уничтожить Моздокъ. Такъ или иначе, а ханъ Убаши, узнавъ о движеніи непріятеля, выступилъ изъ своихъ улусовъ со всею своей 20- тысячной конницей и сталъ на берегахъ Калауса. Куда бы теперь ни бро- сились горцы, къ Моздоку или калмыцкимъ улусамъ, онъ во всякую ми- нуту могъ пересѣчь имъ дорогу. Съ разсвѣтомъ 29 апрѣля небольшая калмыцкая партія, посланная на развѣдки, встрѣтилась съ громаднымъ скопищемъ и стала отступать съ перестрѣлкой. Ханъ тотчасъ приказалъ одному изъ своихъ улусовъ скакать на помощь къ ней «во всю конскую мочь», а слѣдомъ за нимъ двинулся и самъ со всею остальною конницей. Приближеніе такой громадной массы всадниковъ, оглашавшихъ воздухъ дикимъ гикомъ, смутило черкесовъ. Гордые князья и уорки не хотѣли бѣ- жать и рѣшили биться до послѣдней крайности. Они спѣшились и, за- нявъ глубокій оврагъ, заросшій колючимъ кустарникомъ, приготовились къ оборонѣ. Между тѣмъ на помощь къ калмыкамъ подоспѣла часть Волж- скихъ казаковъ. Кровавая схватка продолжалась недолго, и черкесы об- ращены были въ бѣгство, калмыки и казаки рубили ихъ, рѣзали, загоня- ли въ болота, топили въ Калаусѣ. Всѣ пять знаменъ, множество оружія и панцырей, пять тысячъ лошадей, обозъ и вьюки—все это осталось въ рукахъ Калмыцкаго хана. На самомъ мѣстѣ побоища Убаша велѣлъ тогда же насыпать курганъ и назвалъ его «Курганомъ побѣды», а на той сто- ронѣ Калауса, гдѣ кончилась битва,—другой курганъ, который былъ наз- ванъ имъ «Курганомъ пиршества» (,2). По первому извѣстію объ этомъ сраженіи, Медемъ соединился съ Кал- мыцкимъ ханомъ и сталъ у Бештовыхъ горъ, въ чертѣ Кабардинскихъ владѣній. Внезапное появленіе нашихъ войскъ отняло у кабардинцевъ вся- кую возможность къ сопротивленію,—и Кабарда покорилась. Только не- большая часть отвергла рѣшеніе народнаго собранія и, укрѣпившись въ сосѣднихъ горахъ, объявила, что встрѣтитъ русскихъ съ оружіемъ въ ру- 89
—238— I кахъ. <Дабы сихъ продерзновенныхъ людей образумить», писалъ Мелемъ, «къ нимъ поспанъ былъ парламентеръ, который возвратился съ отвѣтомъ, что они не желаютъ ни русскаго, ни турецкаго подданства и будутъ от- стаивать свою независимость». Гордый отвѣтъ вызвалъ насъ къ дѣйствіямъ, и Медемъ отправилъ противъ нихъ Волгскій казачій полкъ Савельева, эскадронъ гусаръ и три тысячи калмыковъ съ двумя орудіями, пода» об- щимъ начальствомъ премьеръ-маіора Грузинскаго гусарскаго полка князя Ратіева. 6-го іюня въ ущельяхъ рѣчки Эшкакона, впадающей въ Подку- мокъ, выше нынѣшняго Кисловодска, завязалось жаркое дѣло. Кабардинцы дрались отважно, но съ такою же отвагой нападали на нихъ и Волжскіе казаки, во главѣ съ атаманомъ Савельевымъ. Первая позиція была взята, но кабардинцы перешли на другую. Замѣчательно, что потеря наша ока- залась при этомъ ничтожною: въ Волжскомъ полку, находившемся впере- ди всѣхъ, одинъ казакъ былъ убитъ и двое ранено. Нельзя не приписать этого обстоятельства благоразумнымъ распоряженіямъ Савельева, умѣв- шаго вести бой съ наименьшею потерею въ людяхъ. Ночь прекратила битву, а на разсвѣтѣ 7-го іюня непріятель поднялъ бѣлое знамя и сдался безусловно. Только одинъ князь Мисостъ Баматовъ, младшій изъ всѣхъ князей по лѣтамъ, но превосходившій всѣхъ своимъ умомъ и храбростью, скрылся въ горахъ и успѣлъ собрать вокругъ себя значительную партію. Донося объ этомъ сраженіи Императрицѣ, Медемъ рекомендовалъ особен- но казацкаго атамана Савельева за его безпримѣрную, отличную храб- рость (,3). Такъ началась первая боевая служба Волжскихъ казаковъ на Кавка- зѣ,—служба, ознаменованная впослѣдствіи длиннымъ рядомъ подвиговъ, до- ставившихъ имъ почетное мѣсто среди немногочисленной еще тогда семьи нашего линейнаго казачества. Съ Кабардою было покончено, надо было идти на Кубань; но Медемъ не хотѣлъ оставить въ тылу у себя народъ сомнительной преданности и предварительно рѣшилъ заняться устройствомъ кабардинскихъ дѣлъ. Всѣ кабардинцы, удалившіеся, при самомъ началѣ безпорядковъ, въ верховья Кумы, возвращены были обратно на прежнія мѣста по Баксану, народъ приведенъ къ присягѣ на подданство Русской Императрицѣ, и, согласно его желанію имѣть своимъ опекуномъ русскаго офицера, Медемъ назначилъ къ нимъ приставомъ секундъ-маіора Таганова,—внука извѣстнаго ногай- скаго владѣтеля Муса Мирзы. Еще будучи ребенкомъ, Тагановъ отданъ былъ въ аманаты и жилъ въ Кизлярѣ, а когда Муса бѣжалъ за Кубань, молодого Таганова отправили въ Петербургъ и помѣстили въ кадетскій корпусъ. Тамъ онъ принялъ крещеніе и по окончаніи курса былъ выпу- щенъ поручикомъ въ калмыцкое войско. При выборѣ пристава Медемъ остановилъ свое вниманіе на немъ, какъ по совершенному знанію имъ ту- 90
—239— земныхъ нарѣчій, такъ и по тому уваженію, которымъ пользовался древ- ній родъ 'Гагановыхъ во всей Кабардѣ (14). «А дабы приставъ могъ без- нужно себя содержать и кабардинцевъ, какъ нахальныхъ гостей, угощать, опредѣлено ему въ жалованье, на подарки и приласканіе кабардинцевъ по 1570 р. 11*/2 коп. въ годъ» (,Л). Только теперь, успокоившись на счетъ кабардинцевъ, Медомъ двинулся къ Кубани и 21-го іюня стоялъ уже на ея берегахъ. По правому берегу Кубани, ближе всѣхъ къ нашимъ грани- цамъ, жили въ то время бѣжавшіе отъ насъ солтанъ-аульскіе ногаи, сре- ди которыхъ еще живы были преданія о грозномъ нашествіи Дундукъ- Омбы. Солтанъ-аульцы избѣжали тогда бывшаго погрома, присягнувъ на подданство, но затѣмъ опять ушли на Кубань и теперь со страхомъ ожи- дали за это возмездія. Они уже давно слѣдили за тѣмъ, какое направле- ніе примутъ калмыки, и какъ только направленіе это обозначилось, все, что было живого на правомъ берегу Кубани, бросилось спасаться на лѣ- вую ея сторону. Но спасаться уже было поздно. Пять тысячъ калмыковъ, переправившись за ними вплавь, пересѣкли имъ путь и завязали дѣло. На помощь къ нимъ скоро подоспѣли Гребенскіе казаки, успѣвшіе пере- тащить съ собою и два легкихъ орудія. Поражаемый всюду непріятель вы- нужденъ былъ наконецъ укрыться на крутой горѣ, въ каменныхъ шанцахъ. Пока выбивали его оттуда артиллеріей, Волжскій казачій полкъ двинутъ былъ на каменный мостъ, находившійся въ верховьяхъ Кубани, близъ устья Тиберды. Но мостъ оказался занятымъ непріятелемъ. Савельевъ, не зуду- мываясь, спѣшилъ 400 своихъ казаковъ и бросился нгі приступъ. Завя- зался горячій бой. Старый атаманъ, находившійся впереди, вскорѣ быль раненъ, но мостъ былъ взятъ, и казаки, перейдя нгі лѣвый берегъ Кубани, въ пять дней покончили экспедицію. Въ этомъ походѣ казаки потеряли семь человѣкъ убитыми да ранеными: въ Волжскомъ полку Шесть и въ Гребенскомъ три казака. Згіто мы освободили немалое число плѣнныхъ, какъ русскихъ, такъ грузинъ и армянъ, взяли все имущество непріятеля, покинутое имъ въ домахъ, и отбили свыше 30 тысячъ головъ скота; но главнымъ результатомъ было то, что солтанъ-аульцы опять поступили въ русское подданство и были причислены къ кабардинскому приставству. Медемъ не замедлилъ опять обратить вниманіе Императрицы нгі атамана Савельева, отличившаго себя и на сеи разъ храбростью и проворствомъ (“). Продолжать дальнѣйшіе поиски за Кубанью было однако невозможно. Въ горахъ началось таяніе снѣговъ, рѣки разлились, переправы уничтожи- лись. Но чтобы не оставаться безъ дѣла, Медемъ отправилъ 6-го іюля часть калмыцкаго войска, Волжскихъ и Гребенскихъ казаковъ подъ общимъ на- чальствомъ князя Ратіева, къ верховьямъ Кумы, гдѣ поселились бѣглые кабардинцы съ Мисостомъ Баматовымъ. Т уда же нѣсколько ранѣе отправ- лено было съ Баксана и ополченіе вѣрныхъ намъ кабардинцевъ. Подроб- 91
—240— пости объ этой экспедиціи не сохранились, но Броневскій въ своихъ не- изданныхъ запискахъ говоритъ, чго Ратіевъ, будучи встрѣченъ непріяте- лемъ, вступилъ съ нимъ въ сраженіе и кромѣ убитыхъ взялъ 270 чело- вѣкъ обоего пола въ плѣнъ Кабардинцы просили пощады и были пере- селены на Баксанъ, куда явился и ІМисостъ Баматовъ. Насколько чисто- сердечно было его раскаяніе, объ этомъ мы скажемъ впослѣдствіи. На этомъ и окончилась кампанія 1766 года. Встревоженные быстрымъ и рѣшительнымъ успѣхомъ русскихъ войскъ турки усилили агитацію среди кавказскихъ племенъ, и первою жертвою враждебнаго намъ движенія сдѣлался Кизляръ. Воспользовавшись рабочею порою и тѣмъ, что Медемъ былъ за Кубанью, чеченское племя кистинъ сдѣлало нападеніе и захватило въ садахъ Кизляра множество жителей, занимавшихся уборкою винограда. Малочисленное и безъ того Терско-Ки- злярское войско, ослабленное еще въ данную минуту различными коман- дировками, естественно не могло дать серьезнаго отпора, и горцы ушли съ большою добычей (*’). Затѣмъ послѣдовалъ уже цѣлый рядъ .мелкихъ нападеній. Команда Герско-Семейныхъ казаковъ, державшая караула» на Сунжѣ, была внезапно атакована и разбита, и начальствовавшій ею войско- вой писарь Мина Аверьянова» ранена» двумя шашечными ударами. Отстав- ной подполковника» армянск эскадр Аввакума» Шергиловъ, посланный къ ку- мыкамъ, былъ встрѣченъ на пути чеченскою шайкою, захваченъ въ плѣнъ и вскорѣ умеръ ота» рана» и побоевъ (|й). Были конечно и другіе случаи, не дошедшіе до паса» вслѣдствіе потери большей части тогдашнихъ архи- вовъ. Извѣстіе о возстаніи въ тылу чеченцевъ и донесеніе Таганова о не- благонадежности большей части кабардинцевъ заставили Медема прекра- тить экспедицію и поспѣшно возвратиться на линію. Попытка образумить чеченцевъ путемъ переговоровъ не увѣнчалась успѣхомъ, и Меде.мъ въ февралѣ 1770 года самъ вступилъ въ чеченскую землю. Са> нимъ было три эскадрона гусаръ, Гребенскіе и Семейные каза- ки съ нѣсколькими орудіями. Жестоко наказанные чеченцы смирились, возвратили часть плѣнныхъ и дали аманатовъ. Но не прошло и нѣсколь- кихь мѣсяцевъ, какъ эти аманаты бѣжали, а кистины сдѣлали новый на- бѣгъ ужаснѣе перваго, такъ какъ на этотъ разъ, ворвавшись въ Кизляръ, они не брали жителей въ плѣнъ, а убивали всѣха», не разбирая ни пола, ни возраста (ІЭ). Безпорядки въ Чечнѣ, погромъ Кизляра, угрожающее по- ложеніе—все это вызывало необходимость скорѣйшаго усиленія оборони- тельныхъ средствъ линіи, и этотъ вопросъ, поднятый еще въ 1765 году, теперь получилъ наконецъ окончательное рѣшеніе. Да и рѣшить его было нетрудно. Часть Волжскихъ казаковъ, вызванная на Кавказъ и блиста- тельно зарекомендовавшая себя въ походахъ Медема, была налицо, и ей недоставало только семей, чтобы превратить свои бивачныя стоянки въ 92
—241 — прочные осѣдлые пункты, которые навсегда закрѣпили бы за нами заня- тое ими пространство. Но прежде, чѣмъ говорить объ этомъ переселеніи, скажемъ нѣсколько словъ, что такое было Волжское войско, давшее осно- ваніе новой боевой единицѣ нашего линейнаго казачества. Еще при Петрѣ Великомъ, когда кубанскіе татары простирали свои набѣги до Волги и Дона, основана была въ 1717 году укрѣпленная Цари- цинская линія, простиравшаяся отъ города Царицына до самаго Дона. Въ этомъ сравнительно небольшомъ шестидесятиверстномъ пространствѣ по- ставлены были четыре крѣпости, а для заселенія его жителями, «обычными къ военному дѣлу», правительствомъ вызваны были вольные малороссійскіе черкасы. Охотниковъ явилось однако немного, и къ концу царствованія Петра ихъ насчитывалось всего 115 дворовъ. Дальнѣйшій приливъ насе- ленія шелъ еще медленнѣе, а потому въ 1731 году правительство дозво- лило переходить на Царицынскую линію Донскимъ казакамъ и людямъ прочихъ свободныхъ сословій, кто пожелаетъ. Черезъ два года собралось уже 1057 семей, изъ которыхъ' 520 были коренными уроженцами Дона, а остальные великоруса»! и малороссіяне (20). Такое число признано было вполнѣ достаточнымъ, а потому повелѣло было остановиться и больше къ поселенію никого не принимать (2І). Затѣмъ 15 января 1734 года послѣдовалъ указъ Сената, которымъ точно опредѣлились мѣста для поселенія, порядокъ службы и внутреннее устройство войска. 'Гакъ казаки могли селиться отъ Дона до владѣній при- города Дмитріевска, не касаясь рѣки Иловли, а затѣмъ по Волгѣ, гдѣ бы- ла Дубовка, а также по рѣкамъ Балыклеѣ и Камышинкѣ. Здѣсь казаки и поставили четыре городка: Дубовку, Балыклею, Караваинку и Антиповку; впослѣдствіи времени къ нимъ прибавилось еще двѣ станицы. Тѣмъ же указомъ повслѣно было новымъ поселенцамъ именоваться Волжскимъ казачьимъ войскомъ и установлены его служебныя обязан- ности, состоявшія, во первыхъ, въ охранѣ пограничной линіи на всемъ протяженіи Волги отъ Царицына вверхъ до Камышина отъ вторженія не- пріязненныхъ намъ башкиръ и киргизъ-кайсаковъ, а во вторыхъ- въ службѣ вмѣсто Донскихъ казаковъ при Саратовѣ, Астрахани и въ другихъ мѣ- стахъ по Волгѣ, гдѣ потребуетъ надобность. Что касается до охраны Ца- рицынской линіи отъ кубанскихъ татаръ, то повелѣно высылать сюда еже- годно лѣтомъ 1200, а зимою 800 Донскихъ казаковъ. Во главѣ войска постав- ленъ былъ войсковой атаманъ Макаръ Персидскій, а при немъ назначено со- стоять двумъ старшинамъ и одному есаулу, «которыхъ выбирать и перемѣ- нять погодно, а вѣчнымъ старшинамъ, по примѣру Донского войска, не быть и по прошествіи году въ старшины не производить, дабы съ умно- женіемъ старшинъ простымъ казакамъ не было отягощенія». Затѣмъ весь 93
—242— внутренній укладъ казачьей жизни имѣть по донскому обычаю и по дон- скому-жъ обычаю производить судъ, а дѣла, которыхъ въ кругу рѣшать будетъ неможно, передавать Царицынскому коменданту, а въ случаяхъ важ- ныхъ—военной коллегіи (?2). Атаману тогда же пожалованы были бунчукъ и насѣка въ серебря- ной оправѣ, какъ знакъ его атаманскаго достоинства, а войску,— Высочай- шая грамота, войсковая печать, два большихъ знамени и десять сотенныхъ знаковъ. Спустя четыре года, къ этимъ регаліямъ присоединены были еіце двѣ мѣдныя пушки съ надписью: «Волжскимъ казакамъ и атаману Григо- рію Дикову за вѣрныя ихъ службы». (Эти пушки, какъ памятники стари- ны, и понынѣ стоятъ при атаманскомъ домѣ въ гор. Владикавказѣ). Въ административномъ отношеніи Волжскіе казаки подчинялись Ца- рицынскому коменданту, а затѣмъ Астраханскому губернатору, подъ глав- нымъ управленіемъ Государственной Военной коллегіи. На построеніе до- мовъ дано было на каждую казачью семью по 12 рублей и тогда же опре- дѣлено было жалованье и отпускъ хлѣба, пороха и свинцу Грамота за- канчивалась слѣдующими словами: «Во всѣхъ вашихъ казацкихъ поселені- яхъ казеннымъ кабакамъ не быть и содержать вамъ для себя и межъ со- бой на продажу вино и пиво; тори» вамъ имѣть свободный, но только въ отвозъ вина и табаку въ другіе города и русскіе поселенія, гдѣ будутъ великорусскіе служилые люди, подъ штрафомъ не отвозить. Гдѣ вы посе- лены будете, тамъ въ рѣкахъ и озерахъ рыбу ловить вамъ безоброчно и откупамъ у васъ не быть такъ же, какъ и въ донскихъ казачьихъ город- кахъ, а солью довольствоваться вамъ, откуда довольствуются и Донскіе казаки». Такъ образовалось Волжское казачье войско. 15 іюля 1734 года но- вые переселенцы прибыли на мѣста, отведенныя для ихъ городковъ, и при- нялись за устройство своего хозяйства. Два года пользовались они льго- той, не назначаясь ни въ какіе служебные наряды, но зато въ маѣ 1736 года, когда Донскіе полки распущены были по своимъ домамъ, изъ войска разомъ командированы были 200 казаковъ въ Астрахань, 300 въ Саратовъ, 100 на Царицынскую линію и 300 въ Уфимскую губернію, гдѣ начались Башкирскіе бунты, остальные 150 человѣкъ, вмѣстѣ съ Донцами, ушли на Кубань, гдѣ приняли участіе въ походахъ калмыцкаго хана Дондукъ-Омбо. Въ слѣдующемъ году ходили туда же 500 человѣкъ съ войсковымъ ата- маномъ, и здѣсь то они впервые сражались рядомъ съ Гребенцами и Тер- цами, съ которыми судьба связала ихъ впослѣдствіи такими крѣпкими, неразрывными узами. Такимъ образомъ мы видимъ, что войско служило поголовно, и это тянулось изъ года въ годъ слишкомъ 30 лѣтъ, причемъ казаки не только не знали льготы, но даже не пользовались своевремен- 94
-243- ною смѣною частей, которыя оставались по цѣлымъ годамъ въ глухихъ от- даленныхъ мѣстахъ, и хозяйство естественно приходило въ большее или меньшее разстройство. Затѣмъ въ 1765 году лучшій боевой элементъ ихъ въ числѣ 500 человѣкъ съ походнымъ атаманомъ командированъ былъ въ отдаленный Кизлярскій край и уже безсмѣнно служилъ тамъ четыре года къ ряду. Дошло до того, что когда, въ томъ же 1765 году, изъ Петербур- га повелѣло было отправить 50 человѣкъ съ однимъ старшиною въ Са- ратовъ для охраненія отъ разбойниковъ селившихся тамъ иностранцевъ, войсковому атаману пришлось отписать, что за раскомандированіемъ всѣхъ казаковъ послать больше некого. Въ Петербургѣ удивились, но отвѣчали, чтобы команду отправить немедленно, какъ только казаки соберутся изъ командировокъ. Но изъ командировокъ никто невозвращался. Одинъ толь- ко разъ въ 1767 году изъ Кизлярскаго отряда спущено было 54 казака, но они даже не видѣли своихъ домовъ, а прямо съ похода, по распоря- женію Астраханскаго коменданта, отправлены были на ломку дикаго кам- ня, сплавляемаго тогда въ Астрахань на казенныхъ судахъ. Такъ и не со- стоялась командировка въ Саратовъ, по крайней мѣрѣ въ то время. Изъ военныхъ дѣйствій ихъ надо упомянуть походы на Кубань, участіе въ по- раженіи закубанскихъ горцевъ Калмыцкимъ ханомъ Убаши на берегахъ Калауса, бытность ихъ въ Пруссіи и наконецъ дѣйствія въ отрядѣ Модема на Кавказской линіи,—вотъ все, чѣмъ исчерпывается ихъ боевая лѣтопись внѣ своего войскового раіона (2Я). По и у себя дома на берегахъ Волги имъ дѣла было немало. Архивы не сохранили намъ подробныхъ свѣдѣній о дѣятельности ихъ въ описываемую эпоху; но то, что извѣстно изъ исто- ріи вообще о развитіи въ то время разбоевъ, именно между Царицыномъ, Астраханью и Саратовомъ, о набѣгахь башкиръ и киргизъ-кайсаковъ, мо- гутъ дать ясное представленіе объ образѣ жизни тѣхъ, которымъ родина ввѣряла самые дорогіе свои интересы-охрану народа отъ лихихъ людей и злыхъ порубежныхъ сосѣдей. Такъ наступилъ 1770 годъ, когда войско внезапно лишилось цѣлой половины своего лучшаго состава, переведеннаго съ береговъ безпокойной Волги на берега еще болѣе безпокойнаго Терека. 22-го января 1770 года послѣдовалъ слѣдующій указъ Импенатрицы Екатерины !І-й (24). Изъ числа Волжскаго войска, поселеннаго между Царицыномъ и Дми- тріевскомъ, перевесть 517 семей по равному числу изъ каждой станицы и поселить около Моздока по рѣкѣ Тереку, внизъ между Моздокомъ и по- слѣднимъ Гребенскимъ городкомъ Червленнымъ, приказавъ тамошнему ко- менданту раздѣлить ихъ на пять станицъ и отвести имъ земли такимъ же образомъ, какъ прежде на Волгѣ, а затѣмъ дать всѣ тѣ выгоды и сво- боды, каковыми пользуются Гребенскіе и Терскіе казаки. На этомъ осно- ваніи граница ихъ поселеніямъ положена по Тереку отъ Моздока до Черв- ‘»3
—244— ленной, а въ степь до рѣки Кумы; но пространство это не было разгра- ничено какъ должно ни съ владѣніями калмыцкаго хана, ни съ кочевьями караногайцевъ. Самый Моздокъ къ этому времени изъ слабаго форпоста превращенъ былъ уже въ сильную крѣпость, вооруженную сорока орудіями и занятую гарнизономъ съ особымъ комендантскимъ управленіемъ, по примѣру Киз- лярской крѣпости. Весною прибыли къ нему съ Волги 517 казачьихъ се- мействъ, которыя и поселились въ одну линію по лѣвому берегу Терека пятью станицами между Гребенскимъ войскомъ и крѣпостью Моздокомъ, на протяженіи около 80 верстъ. Это были станицы: Галюгаевская. Ищер- ская, Наурская, Мекенская и Калиновская. Въ виду враждебнаго настрое- нія кабардинцевъ имъ выдано было для охраны своихъ городковъ по четыре трехфунтовыхъ пушки на каждую. Это новое поселеніе сохранило внутрен- ній урядъ и общественное управленіе своей метрополіи—Волжскаго войска, и образовало изъ себя самостоятельную казачью часть-Моздокскій полкъ, во главѣ котораго поставленъ былъ вмѣсто атамана полковой командиръ, тотъ-же полковникъ Савельевъ. Полкъ предположено было держать все- гда въ полномъ комплектѣ, чтобы онъ ежеминутно могъ выступить въ по- ходъ въ числѣ 500 всадниковъ. Для дѣйствія же при пушкахъ въ званіи канонировъ и для обороны станицъ, на случай выступленія въ походъ цѣ- лымъ полкомъ, вызвано было съ Дону изъ числа сказочныхъ казаковъ еще 250 семей, которыя и распредѣлены по 50 въ каждую станицу. Эти казаки, какъ пушкари, въ полковой составъ не включались, а потому имъ не полагалось имѣть лошадей, но требовалось, чтобы они имѣли винтов- ки или ружья, дабы кромѣ дѣйствія при орудіяхъ могли защищать стани- цы и ручнымъ огнестрѣльнымъ боемъ. Кромѣ означенныхъ 250 семей, съ Дону вытребовано тогда же еще 100 семействъ, которыя составили подъ самымъ Моздокомъ нынѣшнюю Луковскую станицу и были спеціально на- значены служить прислугой при крѣпостныхъ орудіяхъ. Самый гарнизонъ Моздока составленъ былъ изъ гарнизоннаго баталіона, переведеннаго сюда изъ Астрахани, и къ нему же причислена была Моздокская горская команда изъ 104 всадниковъ (гб). 96
—245— Глава X. Безпорядки въ Чечнѣ и заботы объ устройствѣ новаго Моздокскаго поселенія въ теченіи всей первой половины 1770 года удержали Модема на Линіи цѣлое лѣто. Между- тѣмъ Калмыки, скучая бездѣйствіемъ, отпра- вили сильную партію подъ начальствомъ Е.мечснь-Убаіпи къ Копылу, ко- торый, послѣ разгрома его Дондукъ-Омбо, былъ перенесенъ на одинъ изъ острововъ, образуемыхъ быстрымъ теченіемъ Кубани. Съ нимъ были Волж- скіе казаки въ отрядѣ подполковника Кишенскаго. Два дня скрывалась партія въ густомъ прирѣчномъ камышѣ, выжидая случая напасть на городъ врас- плохъ, но такъ какъ горцы держались съ большою осторожностью, то Емечень потерялъ, наконецъ, терпѣніе и рѣшился дѣйствовать открыто. Вся партія его, раздѣвшись догола, переплыла верхомъ Кубань и кину- лась на городъ съ саблями и пиками. Но здѣсь ихъ ожидало страшное разочарованіе: новый городъ оказался обнесеннымъ глубокимъ рвомъ и валомъ, уставленнымъ рогатками. Пока калмыки выбивали ворота рука- ми и каменьями, со стѣнъ загремѣли пушки, и Емечень принужденъ былъ отступить. Этотъ набѣгъ и возможность вторичнаго нападенія вынудили многихъ кубанскихъ мурзъ начать переговоры о переходѣ въ русское под- данство. Но это не избавило ихъ отъ Убаши, который, желая загладить первую неудачу, самъ двинулся въ походъ на берега Лабы и Урупа и, про- изведя погромъ въ обычномъ своемъ духѣ, 11-го августа вернулся на Ка- лаусъ (’). Медемъ, узнавши объ этихъ экспедиціяхъ, былъ весьма недо- воленъ преждевременнымъ открытіемъ военныхъ дѣйствій. Подобные на- бѣги вовсе не входили въ его расчеты. За недостаткомъ войскъ онъ не могъ продолжать операцій на Кубани, расчитывая довольствоваться пока наружною покорностью горцевъ, а дѣйствія калмыковъ, наоборотъ, вызы- вали ихъ къ дѣйствіямъ и разрушали всѣ его планы. Чтобы удержать из- лишнюю ревность калмыковъ, Медемъ самъ выступилъ къ верховьямъ Ка- лауса и. соединившись съ ханомъ, сдѣлалъ ему рѣзкое замѣчаніе. Ханъ оскорбился и, какъ лицо владѣтельное, не считавшее себя обязаннымъ по- виноваться простому генералу, собралъ своихъ калмыковъ и ушелъ на Волгу. Слухъ о томъ, что калмыки ушли въ свои улусы, съ быстротою молніи облетѣлъ все Закубанье, и шесть тысячъ горцевъ, скрывавшихся дотолѣ въ горныхъ трущобахъ, собрались и двинулись къ нашимъ грани- 97
—246— цамъ. Медемъ рѣшилъ предупредить непріятеля. Высланный впередъ от рядъ маіора Фронгольма—-эскадронъ гусаръ, казаки и два орудія - встрѣ- тилъ передовыя партіи у Бештовыкъ горъ, разбилъ ихъ и гналъ до са- мой Кубани. Медемъ съ остальнымъ войсками шелъ по слѣдамъ Фронголь- ма, и главныя непріятельскія силы, стоявшія уже на Кумѣ, поспѣшно по- вернули назадъ и скрылись за Кубанью (2). Этимъ и ограничились всѣ наши дѣйствія. Компанія 1770 года окончилась ничѣмъ, и Медемъ, про- стоявъ нѣсколько времени у Бештовыхъ горъ, распустилъ войска на зи- мовыя квартиры. Надо сказать, что ханъ Убаши хотя офиціально носилъ титулъ только намѣстника калмыковъ, но на самомъ дѣлѣ былъ вполнѣ самостоятельнымъ владыкой надъ своимъ народомъ. По праву наслѣдія по услугамъ, оказаннымъ Россіи его дѣдомъ, отцомъ и имъ самимъ, онъ имѣлъ право на большое уваженіе. Нельзя отрицать того громаднаго зна- ченія, которое имѣли калмыки при нашихъ операціяхъ на Кубани. Мы дѣйствовали на Кавказскіе народы не численностью, а искуствомъ и ав- торитетомъ русскаго имени, калмыки же были страшны своею числен- ностью и тою репутаціею неуязвимыхъ шайтановъ, которую они пріоб- рѣли своими безпощадными набѣгами на Кубань, Дагестанъ, Персію и Крымъ. Эта грозная сила, подобная стихіи, до сихъ поръ была направле- на къ нашей пользѣ, но теперь результаты получились для насъ совсѣмъ нежелательные. Правда, многіе полагаютъ, что причину самовольнаго оставленія ханомъ театра войны нельзя искать только въ одной распрѣ его съ Медемомъ; вѣроятнѣе предположить, что въ поступкѣ русскаго ге- нерала ханъ увидѣлъ стремленіе правительства обуздать его самовольное управленіе и что реформы, вводимыя тогда въ калмыцкихъ владѣніяхъ, истолковались имъ именно только, какъ ограниченіе его деспотической власти. При такомъ положеніи дѣла естественно могла возникнуть мысль уйти изъ Россіи, чтобы сохранить за собою вѣковыя права, и распря съ Медемомъ была только предлогомъ и благопріятнымъ случаемъ. Дѣйстви- тельно, въ январѣ 1771 года 28 тысячъ калмыцкихъ кибитокъ разомъ поднялись съ своихъ зимовокъ и двинулись къ Яику. Яицкое войско, въ то время уже волновавшееся, ничего не сдѣлало для того, чтобы остано- вить побѣгъ, и ханъ безпрепятственно достигъ предѣловъ Китайской Им- періи. Съ уходомъ калмыковъ вся степь между Волгой и рѣкой Калау- сомъ опустѣла до такой степени, что, когда Сокуръ Карамурзинъ, тотъ самый, который осаждалъ Кизляръ весною, сдѣлалъ набѣгъ, то черкесы безпрепятственно дошли до земли Донского войска, разорили тамъ Рома- новскую станицу и только уже на возвратномъ пути имѣли небольшую перестрѣлку съ гусарами, высланными изъ Моздока, которые преслѣдова- ли ихъ до Кубани (3). Медемъ скоро испыталъ всю невыгоду своего раз- лада съ ханомъ Убашею и, лишившись его содѣйствія при полномъ не- 98
—247- достаткѣ войскь, вынужденъ былъ перейти отъ наступательныхъ дѣй- ствій къ оборонительнымъ и цѣлые три года провелъ въ совершенномъ бездѣйствіи. Приходилось заботиться только о безопасности Линіи, угро- жаемой со всѣхъ сторонъ разбойничьими шайками. I ребенцамъ и 1 ер- цамъ такая жизнь была не въ диковинку, но Моздокскимъ казакамъ, тольг ко что начинавшимъ устраиваться на новыхъ мѣстахъ, приходилось труд- но. Правда, Гребенцы удѣляли въ помощь иМъ часть своихъ силъ, и 50 казаковь постоянно находились въ Моздокѣ, но ихъ было слишкомъ не- достаточно, чтобы поспѣвать на всемъ 80-ти верстномъ пространствѣ, а потому Моздокцамъ то и дѣло приходилось бросать начатыя работы, что- бы садиться на коней, а вернувшись домой, снова приниматься за кирки и лопаты (4). При такихъ условіяхъ устройство поселеній не могло подви- гаться слишкомъ успѣшно, а гутъ надъ новыми городками пронеслось еще легкое облачко смутъ и недоразумѣній. Къ этому именно времени относится любопытный эпизодъ въ жизни нашего казачества появленіе въ средѣ ихъ бѣглаго бродяги, имя котораго черегь годъ небывалой грозою пронеслось по Русскому царству. Это былъ знаменитый впослѣдствіи Емельянъ Пугачевъ, Лонской казакъ Зимо- вейской станицы. Онъ прежде служилъ въ казачьихъ полкахъ, съ кото- рыми участвовалъ въ походахъ въ Пруссію, въ Крымъ и на Дунай. Что это былъ за казакъ, совершалъ ли онъ какія-нибудь отличія или нѣтъ, объ этомъ неизвѣстно, но служба, повидимому, скоро ему надоѣла. Онъ сталъ хлопотать объ отставкѣ и, не получивъ ее, бѣжалъ изъ полка, долго скитался по разнымъ раскольничьимъ скитамъ, былъ въ Польшѣ, на До- ну и наконецъ пробрался на Терекъ, гдѣ рѣшилъ покончить съ своимъ безпокойнымъ бродяжничествомъ.. Онъ явился къ войсковому атаману Павлу Татаринову и просилъ зачислить его казакомъ въ Терско-ОемейС- ное войско. Татариновъ записалъ его сначала въ Каргалинскій, а потомъ въ Дубовской городокъ, гдѣ станичный атаманъ Максимъ Макаровъ при- ходился ему сродни (•’). Но Пугачеву на мѣстѣ не сидѣлось спокойно. Узнавъ, что въ войскѣ было немало людей, недовольныхъ правленіемъ 'Татаринова, онъ принялся среди нихъ агитировать съ цѣлью самому за- нять мѣсто войскового атгГмана и обѣщалъ казакамъ выхлопотать ста- ринныя привиллепи, утраченныя ими на Аграхани. Замѣтивъ, однако, не податливость старыхъ казаковъ и что приверженцы Татаринова, кото- рыхъ также было немало, начинаютъ слѣдить за нимъ, онъ взялъ трех- недѣльный отпускъ и верхомъ отправился во вновь строющуюся Ищер- скѵю станицу Моздокскаго полка. Здѣсь агитація его имѣла полный ус- пѣхъ среди сказочныхъ казаковъ, недавно переведенныхъ съ Дона для пушкарскаго дѣла, а къ нимъ скоро примкнули сказочные же казаки еще двухъ новыхъ станицъ—Наурской и Галюгаевской. Пугачевъ торжественно 99
—248— обѣщалъ поѣхать въ Москву и выхлопотать имъ жалованье, провіантъ наравнѣ съ Герскими казаками, а казаки составили приговоръ отъ трехъ станицъ «быть ему у нихъ войсковымъ атаманомъ». На дорогу казаки вручили ему 20 руб.,—суммгі даже для того времени незначительная. По- бывать въ Москвѣ Пугачеву однако не удалось. Проѣздомъ черезъ Моз- докъ онъ схваченъ былъ Моздокскими казаками 8-го февраля и отведенъ къ есаулу того же полка Устину А Сафонову. При обыскѣ у него отобра- ны: шашка, свинцовая печать, якобы Донского войска, два проѣздныхъ билета—одинъ за подписью войскового атамана Татаринова, другой атама- на Караглинской станицы Макарова, ходатайство трехъ новыхъ станицъ о прибавкѣ имъ жалованья, приговоръ объ избраніи его тѣми же стани- цами войсковымъ атаманомъ новаго казачьяго войска; оставшіеся неизра- сходованными имъ 12 рублей 50 коп. и другія вещи, какъ то: бѣлый шел- ковый кушака», куница и лисій малахай. На допросѣ Пугачевъ показалъ, что подложная печать Донского войска сдѣлана двумя казаками изъ Ищерской станицы Ларіономъ Арбузовымъ и Петромъ Чумаковымъ и что про эту печать кромѣ названныхъ лицъ никто не знаетъ, что же касает- ся до найденной у него «заручной бумаги» о бы і іи «ему въ войскѣ ата- маномъ», то таковая, но его словамъ, была написана казакомъ изъ Ищер- ской станицы Иваномъ Поповымъ «съ повелѣніемъ всѣхь атамановъ и стариковъ трехъ названныхъ новыхъ станицъ» (°). Допросъ этотъ уста- навливаетъ, между прочимъ, фактъ безграмотности Пугачева, такъ какъ заканчивался слѣдующею припискою: «къ сему допросу вмѣсто бѣглаго изъ Донского войска казака Емельяна Пугачева, за Неумѣніемъ имъ грамо- тѣ, по его прошенію Моздокскаго казачьяго полка сотникъ Иванъ Сапро- новъ руку приложилъ». Впрочемъ, безграмотность въ то время былгі яв- леніемъ не исключительнымъ даже среди казачьихъ офицеровъ. По край- ней мѣрѣ рапортъ есаула Агафонова къ Моздокскому коменданту тоже заканчивается словами: «вмѣсто есаула Устина Агафонова по его велѣнію подписалъ урядникъ Ларіонъ Григорьевъ». Къ этому допросу приложенъ интересный документъ съ описаніемъ наружности Пугачева: «роста онъ средняго, лицомъ смугловатъ, волосы стриженные, борода черная неболь- шая, но окладистая, одѣтъ въ синій китайчатый бешметъ, въ желтыхъ сапогахъ». Тотчасъ по окончаніи допроса Агафоновъ распорядился отпра- вить Пугачева на крѣпостную гауптвахту, гдѣ его приковали къ стулу тяжелою желѣзною цѣпью съ замкомъ. Но не для того былъ рожденъ Пугачевъ, чтобы сидѣть колодникомъ. Черезъ нѣсколько дней онъ въ ночь съ 13-го на 14-е февраля 1772 года бѣжалъ вмѣстѣ съ караулив- шимъ его солдатомъ 1-й роты Моздокскаго гарнизоннаго баталіона Ве- недиктомъ Лаптевымъ и унесъ съ собой цѣпь съ замкомъ, оставивъ на стулѣ только нѣсколько звеньевъ. 100
—249— Передъ нами возникаетъ, какъ живая, личность этого своеобразнаго политическаго пройдохи, сумѣвшаго не только ловко сыграть на слабой стрункѣ казаковъ, жаждавшихъ утраченныхъ вольностей и привиллегій, но умудрившагося въ критическую минуту подвинуть къ совмѣстному по- бѣгу часового, впервые въ своей жизни видѣвшаго Пугачева. Велико было, значитъ, его умѣнье улавливать умы и сердца людей, если онъ такъ легко осуществлялъ свои планы. Дѣйствительно, въ 1773 году онъ появляется на Яикѣ, гдѣ его ожидала историческая роль, поважнѣе, чѣмъ атаманство въ войскѣ, состоявшемъ изъ трехъ городковъ. Побѣгу Пугачева не было придано особаго значенія. Мало ли бѣгало тогда колодниковъ и шаталось бродягъ по русской землѣ. Пикто не подозрѣвалъ въ этомъ сбѣжавшемъ казакѣ 'Герскаго войска будущаго грознаго самозванца, прошедшаго съ мечемъ и огнемъ по Волгѣ до самой Казани и поколебавшаго государ- ство отъ предѣловъ Сибири до самой Москвы и Муромскихъ лѣсовъ. Плацъ-маіоръ Повѣскинъ, донося о происшествіи Моздокскому комендан- данту, останавливался болѣе на рядовомъ Венедиктѣ Лаптевѣ, котораго считалъ преступникомъ болѣе важнымъ, чѣмъ Пугачевъ; да, кажется, и самъ комендантъ былъ того же мнѣнія; по крайней мѣрѣ онъ донесъ на- чальству только спустя недѣлю, т. е. 20 февраля, прибавивъ однако, «что названный Пугачевъ въ воровствѣ и въ разбояхъ никогда не бывалъ, и что къ розыску его по здѣшнимъ мѣстамъ и среди сказочныхъ казаковъ публикація учинена» (7). Затѣмъ начались судъ и расправа надъ тѣми, кто выбиралъ его въ войсковые атаманы и подписывалъ прошеніе о при- бавленіи провіанта и жалованья. Всѣ они были арестованы—одни въ Моз- докѣ, а другіе по своимъ станицамъ и «при собраніи народа нещадно ба- тожьемъ наказаны» (8). Этимъ исчерпывается все, что извѣстно о пребы- ваніи Пугачева на Терекѣ (8). Какъ быстро появилась и пронеслась надъ Моздокскими станицами мимолетная тучка, такъ быстро и исчезла она, не оставивъ по себѣ никакого слѣда. Въ тяжелую годину, когда . смута охватила половину государства, когда Яицкіе казаки и Волжское войско поголовно перешли на сторону самозванца, вѣрность Моздокскихъ, Гре- бенскихъ и Терскихъ казаковъ ничѣмъ не была поколеблена. Медемъ, на- ходившійся въ Щедринской станицѣ, повидимому, узналъ объ этихъ про- исшествіяхъ тогда, когда смута въ станицахъ была окончена, а потому мы не встрѣчаемъ съ его стороны никакихъ распоряженій къ подавленію безпорядковъ. Да ему было и не до мелкихъ казачьихъ распрей, съ ко- торыми могъ управиться самъ полковой командиръ Савельевъ. Все вни- маніе его было приковано тогда къ Кабардѣ, гдѣ открыто готовился но- вый мятежъ, размѣры котораго опредѣлить было нельзя, но который гро- зилъ перебросить пожаръ и на сосѣдніе народы. Въ декабрѣ 1771 года, почти одновременно съ тѣмъ, какъ Пугачевъ 101
—250— появился въ Терско-Семейномъ войскѣ, въ Кабарду возвратились Джан- хотъ Сидяковъ и Коргоко Татархановъ, отправленные въ минувшемъ году въ Петербургъ депутатами, и привезли съ собою манифестъ Императри- цы. Дѣло въ томъ, что депутаты предъявили въ Петербургѣ тѣ же пунк- ты, какіе были предъявлены ими еще въ 1764 году, и, разумѣется, получи- ли отказъ. «Заведенная въ Моздокскомъ урочища селеніе, Мы, Великая Го- сударыня, Наше Императорское Величество», писала Екатерина въ своемъ манифестѣ, «никогда уничтожить не согласимся, для того, что оное по- ложеніе свое имѣетъ не на вашей Кабардинской землѣ. Если ни одна сосѣдняя держава не имѣетъ права препятствовать въ тѣхъ распоряже- ніяхъ, кои по Нашимъ повелѣніямъ при границахъ предпріемлются для лучшей оныхъ безопасностей и по другимъ полезнымъ намѣреніямъ, мо* гутъ ли одни кабардинцы присваивать въ томъ себѣ преимущество, для всѣхъ прочихъ народовъ исключительное?» Но относительно другихъ пунк- товъ правительство сдѣлало рядъ уступокъ, такъ какъ изъ доклада кол- легіи иностранныхъ дѣлъ выяснилось дѣйствительно, что люди, выходя- щіе на нашу сторону для принятія большею частью изъ подлаго состоя- нія или преступники, избѣгающіе должнаго наказанія, или рабы для по- лученія одной только вольности (,0). Поэтому Императрица конфирмова- ла: 1) подданныхъ холопей кабардинскихъ не принимать и возвращать ихъ обратно владѣльцамъ, но не какъ право ихъ требовать, а подъ видомъ снисхожденія съ нашей стороны. 2) за каждаго бѣжавшаго отъ нихъ христіанскаго плѣнника грузина или армянина платить по 50 рублей въ томъ уваженіи, что кабардинцы сами ихъ въ плѣнъ не берутъ, а поку- паютъ въ Дагестанѣ или у кумыковъ, а освободившихся плѣнныхъ отсы- лать во внутреннія россійскія губерніи. 3) за русскихъ никому ничего не платить, и прежнее правило на этотъ счетъ остается во всей силѣ, т. е. ихъ должны были выкупать сами жители Моздока и Кизляра и затѣмъ держать ихъ у себя въ услугѣ, пока деньги, употребленные на ихъ вы- купъ, ни будутъ выплачены работой, съ тѣмъ однако, чтобы самый вы- купъ не превышалъ 150 руб. 4) кумыкамъ же, буде станутъ домогаться, чтобы ихъ уравняли въ правахъ съ кабардинцами, платить въ полы про- тивъ того, т. е. по 25 руб. 5) узденей кабардинскихъ, яко не подданныхъ, а добровольно живущихъ при владѣльцахъ и имѣющихъ собственныхъ своихъ холопей, принимать, но съ тѣмъ, чтобы они навсегда лишались въ Кабардѣ своихъ имѣній и 6) природныхъ черкесъ, яко подданныхъ Тур- ціи, принимать воспрещается» (н). Отказъ въ уничтоженіи Моздока выз- валъ опять общее негодованіе. Князь Касаи Атажукинъ, одинъ изъ силь- нѣйшихъ и вліятельнѣйшихъ людей въ Кабардѣ, заявилъ открыто, что если русскіе будутъ поступать съ кабардинцами такъ же, какъ съ кал- мыками, то имъ придется уйти за Кубань и искать турецкаго поддан- 102
—251 — ства (*2). Все это можно было предвидѣть заранѣе. Коргоко Татархановъ, еще будучи въ Петербургѣ, предупреждалъ русскія власти, что какія бы ни были объявлены милости, кабардинцы ими не удовлетворятся, ибо мно- гіе князья подкуплены турецкимъ правительствомъ и находятся въ тѣс- ной связи съ закубанскими народами. Онъ даже совѣтовалъ задержать Сидякова на возвратномъ пути въ Астрахани и указывалъ на него, какъ на главу опозиціи вмѣстѣ съ Мисостомъ Баматовымъ, родной братъ кото- раго Темрюкъ находится въ Константинополѣ при дворѣ Султана, и что, пока владѣльцы эти не будутъ изгнаны изъ Кабарды, спокойствія никогда не будетъ. Коллегія иностранныхъ дѣлъ заподозрила самого Татарханова въ преслѣдованіи имъ какихъ то личныхъ видовъ, а потому нашла, что изгнаніе изъ Кабарды сихъ знатныхъ владѣльцевъ можетъ возбудить еще сильнѣйшую ненависть къ намъ кабардинцевъ, а задержаніе Сидякова въ Астрахани вызоветъ ихъ даже на самыя отчаянныя предпріятія. Нельзя не замѣтить при этомъ, что мы примѣняли по отношенію къ нашимъ ближайшимъ сосѣдямъ горцамъ крайне мягкую политику и этимъ посте- пенно пріучали ихъ къ той неустойчивости и къ постояннымъ колебані- ямъ, съ какими эти народы относились къ намъ во всѣ послѣдующія вре- мена. Безнаказанность за безпрерывныя измѣны, задабриваніе подарками и деньгами вліятельныхъ лицъ вызывали въ нихъ совсѣмъ обратныя чув- ства. Многіе считали жалованье наше обязательною данью. Россіи, другіе видѣли въ нашей уступчивости предлогъ къ постояннымъ дальнѣйшимъ претензіямъ и при малѣйшемъ отказѣ поднимали оружіе. Генералъ Ме- демъ, хорошо изучившій эти.народы, говорилъ о кабардинцахъ, что всѣ ихъ неудовольствія суть лишь придирки по ненависти ихъ къ Россіи, и что держать ихъ надо въ повиновеніи. Но вмѣстѣ съ іѣмъ въ его распо- ряженіи было слишкомъ мало войскъ, чтобы примѣнять свою систему, и приходилось поэтому дѣлать уступки въ тѣхъ случаяхъ, когда необхо- дима была твердость. Волненіе, начавшееся въ Кабардѣ, до нѣкоторой степени открыло намъ глаза въ Петербургѣ на истинное положеніе дѣлъ, и Медему было предписано потребовать отъ Мисоста Баматова въ амана- ты родного его сына, а въ случаѣ отказа склонить кабардинцевъ, чтобы они сами принудили его исполнить наши требованія; а когда и эта мѣра не предуспѣетъ, писала коллегія, то, какъ противника монаршей воли и возмутителя своего отечества, отдалъ его въ наши руки или выгнать его изъ Кабарды приговоромъ общаго собранія. Но Медемъ не могъ уже ис- полнить этого приказанія. Мятежъ дошелъ до такой степени, что, когда посланный къ нимъ съ увѣщаніемъ ротмистръ Батыревъ обратился къ старѣйшимъ владѣльцамъ, то получилъ въ отвѣтъ, что если онъ пріѣ- детъ еще разъ, то, какъ шпіонъ, будетъ взятъ и отправленъ къ Крымско- му хану. Самому Таганову грозили на каждомъ шагу такія опасности, 103
—252— что Медемъ въ концѣ концовъ вынужденъ былъ отозвать его въ Моз- докъ (,3). Къ счастью для насъ, все это время Чечня оставалась спокойною, а потому и въ Гребенскихъ и 'Герскихъ городкахъ жизнь протекала срав- нительно тихо. Одни Моздокцы отбивались отъ безпрерывно налетав- шихъ на нихъ мелкихъ разбойничьихъ шаекъ. Медемъ даже ходатайство- валъ о пожалованіи чеченцамъ Высочайшей грамоты, съ объявленіемъ имъ полнаго прошенія за прежнія злодѣянія. Но на это соизволенія Им- ператрицы не послѣдовало. «Чеченцы», писано было по этому поводу Ме- дему, «имѣютъ ту особенность, что прочіе народы хотя тоже злодѣйству- ютъ, но по крайней мѣрѣ стараются скрывать сіе, а чеченцы дѣйству- ютъ явно и даже кичатся своими разбоями и потому недостойны непо- средственнаго обращенія къ нимъ Монархини». Модему впрочемъ данъ былъ рескриптъ, въ которомъ говорилось, что чеченцы были злодѣями и заслуживали крайняго наказанія, но что раскаяніе и монаршее великоду- шіе избавляютъ ихъ отъ такого несчастія въ надеждѣ на ихъ исправле- ніе Рескриптъ этотъ читался во всѣхъ чеченскихъ аулахъ при собраніи старшинъ и народа ("). Но Гребенцамъ и Терцамъ всстаки пришлось за это время сдѣлать походъ, по дорогѣ въ Грузію, въ Тагаурское ущелье, гдѣ въ 1772 году осетины задержали извѣстнаго ученаго путешественника, академика Гюль- денштедта, возвращавшагося изъ Грузіи послѣ своихъ научныхъ изслѣдо- ваній этого края. Медемъ послалъ для освобожденія его часть казаковъ и гусаръ, подъ командой маіора Криднера. Дѣло обошлось однако безъ кровопролитія, и Гюльденштедтъ былъ освобожденъ за 30 руб., но тата- урцы вынуждены были дать намъ аманатовъ. Въ этой экспедиціи вмѣстѣ съ Криднеромъ участвовали и ингуши, выставившіе въ помощь къ нему свою конницу. Это повидимому ничтожное обстоятельство повело однако къ новымъ- осложненіямъ и было послѣдней каплей, переполнившей чашу вражды и ненависти къ намъ кабардинцевъ. Надо сказать, что незадолго передъ тѣмъ Карабулаки, жившіе въ Черныхъ горахъ, просили позволенія переселиться на плоскость, и Медемъ, приводя ихъ къ присягѣ на под- данство, указалъ имъ мѣсто на урочищѣ Карасу-Яндаръ, тамъ, гдѣ Асса впадаетъ въ Сунжу, съ тѣмъ однако, чтобы безъ разрѣшенія никакихъ другихъ народовъ на сожительство съ ними не принимать. Примѣру ка- рабулаковъ послѣдовали и ингуши, которые, ссылаясь на свое участіе въ отрядѣ Криднера, просили Модема принять ихъ подъ свое покровитель- ство и защитить отъ притѣсненія кабардинцевъ. Но кабардинцы въ свою очередь заявили, что этого никогда не допустятъ, такъ какъ карабулаки съ давняго времени ихъ данники и подданные. При разборѣ этого дѣла ингуши заявили, что дѣйствительно платили дань по барану съ каждаго 104
—253- двора, но подданными себя никогда не считали. Поставленный въ не- доумѣнье, какъ поступить въ данномъ случаѣ, Медемъ донесъ обо все мъ въ Петербургъ и сталъ ожидать оттуда инструкціи. Между тѣмъ обстоя - тельства осложнялись тѣмъ, что значительная часть ингушъ приняла хри- стіанство, а кабардинцы заняли своими разъѣздами всѣ дороги, ведущія въ Моздокъ, и не допускали ихъ къ церкви. Медемъ выслалъ казачьи патрули, которые захватили 12 кабардинцевъ и доставили ихъ въ Моз- докъ арестованными. Это вызвало общій взрывъ въ Кабардѣ. На помощь къ нимъ явились закубанцы, и въ маѣ 1772 года свыше 25 тысячъ всад- никовъ перешли Малку и стали въ 30 верстахъ отъ Моздока. Медемъ вы- ступилъ къ нимъ навстрѣчу, собравъ все, что было возможно: гусаръ, Моздокскихъ, Гребенскихъ и Терскихъ казаковъ, свободныя роты и че- тыре орудія; но это все не превышало 2350 человѣкъ. Обѣ стороны стоя- ли другъ противъ .друга, но ни та, ни другая не переходила въ наступле- ніе. Надо сказать, что Медемъ только что получилъ тогда отвѣтъ изъ Петербурга на свой запросъ, въ которомъ говорилось, чтобы всѣ наши военныя дѣйствія противъ кабардинцевъ, изъявившихъ неудовольствіе за принятіе ингушъ подъ покровительство Россіи, ограничить строгою обо- роной, а самихъ ингушъ отнюдь не отклонять отъ кабардинцевъ, такъ какъ ингуши сами признали себя данниками кабардинцевъ. При такихъ условіяхъ оставалось одно—начать переговоры. Они окончились тѣмъ, что Медемъ вынужденъ былъ возвратить кабардинцамъ 12 человѣкъ, задер- жанныхъ казачьими патрулями (,5). Непріятель этимъ удовольствовался и отошелъ за Малку, но престижъ русскаго имени значительно былъ поко- лебленъ въ глазахъ азіатцевъ, и намъ впослѣдствіи пришлось расплачи- ваться за это тяжелыми жертвами. Между тѣмъ на главномъ театрѣ войны кампанія 1772 года закончи- лась покореніемъ Крыма. Онъ былъ объявленъ независимымъ отъ Турціи, и на ханскій престолъ при нашемъ посредствѣ былъ избранъ Сагибъ-Ги- рей, заключившій въ гор. Карасу договоръ, въ которомъ было сказано, что всѣ бывшіе до настоящей войны въ подданствѣ Крыма татарскіе и черкас- скіе народы, таманцы и некрасовцы попрежнему остаются подъ властью Крымскихъ хановъ; Большая же и Малая Кабарда состоятъ въ поддан- ствѣ Россійской Имперіи. Турки этого договора не признали и съ своей стороны назначили ханомъ Девлетъ-Гирея, придавъ ему въ помощники, по обычаю Крымской страны, Калгу и Нурэддина,- двѣ высшія въ ханствѣ го- сударственныя должности. Такимъ образомъ русскіе и турки хлопотали о Крымѣ съ равнымъ усердіемъ: русскіе желали отстоять свое завоеваніе, турки стремились во чтобы то ни стало возвратить потерянную ими об- ласть. Осенью 1773 года Дсвлетъ-Гирей съ девятитысячнымъ турецкимъ 105
-254- корпусомъ высадился въ Сунджукъ-кале на берегу Чернаго моря и отсю- да сталъ распространять свое вліяніе на Закубанье (1Й). Подготовляя вторженіе въ Крымъ, онъ понималъ отлично, что преж- де всего ему надо было отвлечь куда-нибудь часть русскихъ силъ, охра- нявшихъ Перекопъ, и въ этомъ случаѣ Донъ, какъ искупительная жерт- ва честолюбивыхъ замысловъ, обреченъ былъ на гибель. Съ другой сто- роны онъ могъ опереться на закубанскіе народы и особенно на Кабарду, которая, не желая подчиниться условіямъ карасунскаго договора, призы- вала его къ себѣ, предлагая истребить Моздокъ и Кавказскую линію. Два почтенѣйшихъ кабардинца Мисостъ Баматовъ и Хамурза Асланбе- ковъ отправились къ Девлету въ качествѣ народныхъ депутатовъ и нашли его у бесленеевцевъ. Отвѣтъ Девлетъ-Гирея былъ вполнѣ благопріятный, и кабардинцы гордо подняли голсвьн Надежда на успѣхъ турец- кихъ операцій вызвала съ ихъ стороны усиленную дѣятельность, хотя эта дѣятельность выразилась въ первое время только усиленіемъ грабе- жей и разбоевъ по Моздокской линіи. Къ нимъ скоро присоединились че- ченцы и кумыки. Большихъ массовыхъ вторженій не было, но мелкіе прорывы хищниковъ приняли такой эпидемическій характеръ, что сооб- щенія между Моздокскими станицами, особенно въ ночное время, совер- шенно прекратились или .требовали наряда большихъ конвоевъ. Не было дня, чтобы не случилось какого-нибудь приключенія, и дѣло дошло нако- нецъ до того, что полковникъ Савельевъ вынужденъ былъ прекратить всякое сообщеніе казаковъ съ зарѣчными жителями и приказалъ стрѣ- лять по всѣмъ, покушавшимся на переправу. Изъ множества происшествій мы приведемъ, какъ иллюстрацію къ описываемому времени, два случая, о которыхъ сохранились свѣдѣнія въ разрозненномъ Моздокскомъ архивѣ. Такъ однажды, 25 октября 1773 года въ 10 часовъ утра, когда Дон- скіе казаки, отбывавшіе службу на форпостѣ, выпустили лошадей на пастьбу, партія кабардинцевъ внезапно налетѣла на табунъ съ гикомъ и выстрѣлами. Одна лошадь была убита, остальныя шарахнулись въ разныя стороны, и горцы отбили семь лошадей. Все это произошло такъ внезап- но, что когда урядникъ Бѣлянкинъ бросился въ погоню съ 60-ю казака- ми, хищники были уже далеко за Бештамакомъ и скрылись за Малку. Въ другой разъ казачка Михайлова, возвращавшаяся изъ Моздока въ Науръ, схвачена была какою то партіей, устроившей засаду въ придорожныхъ кустахъ, и увезена за Терекъ; сопровождавшій же ее казакъ спасся только тѣмъ, что бросился въ густые камыши, покрывавшіе берегъ рѣки, гдѣ горцы, опасаясь тревбги, не стали его искать (>7). 106
—255— Къ кабардинскимъ разбоямъ скоро прибавились набѣги чеченцевъ и кумыковъ, отличавшіеся еще большимъ упорствомъ и дерзостью-» Нападе- нія ихъ сначала по преимуществу грозили окрестностямъ Кизляра, а по- тому изъ 50 гребенскихъ казаковъ, державшихъ въ Моздокѣ форпосты, оставлено было только десять, знающихъ татарскій языкъ, «въ коихъ со- стоитъ здѣсь крайняя нужда; оные казаки употребляются за толмачей при заставахъ и карантинахъ»; остальные 40 человѣкъ отправлены въ Червленную для защиты тамошнихъ мѣстъ. Чтобы не обременять однако Моздокскій полкъ, приготовленный къ походу въ полномъ составѣ, фор- постною службой, Медемъ на смѣну Гребенцовъ выслалъ изъ своего от- ряда 39 Донскихъ казаковъ и калмыковъ, которые прибыли въ исправ- номъ видѣ и всѣ о дву-конь. Но изъ всѣхъ нападеній, державшихъ въ постоянной тревогѣ старую Терскую линію,—два, и самыя сильныя, на- правлены были опять таки на Моздокъ къ Капиновской станицѣ. 13-го октября 1773 года, часу въ девятомъ вечера, когда уже было совершенно темно, партія человѣкъ въ 30 подъѣхала къ Калиновской станицѣ и, сдѣлавъ залпъ, вдругъ бросилась на казачій табунъ, ночевав- шій въ полѣ подъ прикрытіемъ нѣсколькихъ часовыхъ. Часовые бодрство- вали и даже окликнули подъѣзжавшихъ всадниковъ, -но когда табунъ, испуганный выстрѣлами, бросился въ разныя стороны, они въ свою оче- редь кинулись скучивать лошадей, отстрѣливаясь въ то же время отъ нападавшихъ, а чеченцы, пользуясь тѣмъ временемъ суматохой, отхвати- ли 55 лошадей и во весь опоръ умчались съ ними за Терекъ. Залпъ од- нако вызвалъ тревогу и самъ полковникъ Савельевъ съ частью полка пустился въ погоню; но лошади канули, какъ въ воду; захвачены были только на бараньихъ кошахъ, и то по подозрѣнію, семь человѣкъ, изъ которыхъ оказались два кабардинца и пять затеречныхъ чеченцевъ (,н). Не успѣла еще изгладиться изъ памяти эта тревога, какъ 25 января 1774 года партія уже въ 200 человѣкъ опять нагрянула на ту же Кали- новскую станицу. Одинъ часовой, встрѣтившій ихъ выстрѣломъ, былъ тутъ же изрубленъ и весь -табунъ въ 277 лошадей, спугнутый залпомъ, стремительно понесся прямо къ рѣкѣ. Впереди скакалъ чеченецъ вожакъ, управлявшій его движеніемъ; по сторонамъ неслись одиночные всадники, не давая табуну разсыпаться, пугая его пистолетными выстрѣлами и рѣз- кимъ гикомъ; въ хвостѣ держалась остальная партія, перестрѣливавшаяся съ конными табунщиками, гнавшимися по слѣду. По своей малочисленно- сти горсть казаковъ съ есауломъ Лизогубовымъ конечно могла только слѣдить за сакмою, видѣла, гдѣ горцы переправлялись, но врѣзаться въ двухсотную партію, чтобы попытаться отбить хоть часть лошадей, не рѣшилась. Въ это время появилась новая толпа чеченцевъ, которая, пере- хвативъ табунъ на самой переправѣ, заставила его съ размаху броситься 107
—256— съ берега прямо іи, Терекъ, а тамъ уже искать его было нечего (’!‘). На этотъ разъ Савельевъ выступилъ за Терекъ съ цѣлымъ полкомъ, про- бы лъ тамъ до 23 февраля—почти цѣлый мѣсяцъ, но результатовъ ника- кихъ не добился Чеченскіе владѣльцы отзывались безсиліемъ удержать своихъ подвластныхъ, а аксаевскіс князья, какъ писалъ Савельевъ, дѣла- ли пустыя отговорки и только распложали переписку. Вернувшись обрат- но, Савельевъ приказал ъ устроить на Терекѣ ниже Калиновской станицы, гдѣ былъ удобный бродъ, чрезъ который оба раза горцы перегоняли на- шихъ лошадей, особый постъ изъ 40 казаковъ; разъѣзды дѣлать днемъ по зу сторону Терека, а по ночамъ на лѣвомъ берегу закладывать секре- іы. Между станицами учреждены были также конные разъѣзды, а въ случаѣ появленія сильныхъ партій Гребенцамъ и Семейному войску пове- лѣно секурсировать Моздокцамъ. Іревога въ этомъ случаѣ возвѣщалась пушечными выстрѣлами, которые, передаваясь отъ станицы до станицы по промежуточнымъ постамъ, достигала до крайнихъ предѣловъ Линіи. Кромѣ того Гребенцы и Терцы должны были дѣлать и разъѣзды по ди- станціямъ Моздокскаго полка, что значительно осложняло ихъ службу въ то время, когда и дома у нихъ было немало дѣла. Мѣры эти на нѣко- торое время сдержали разбои, но тѣмъ не менѣе уронъ, понесенный Моз- докцами, могъ почитаться весьма значительнымъ и если бы іи, полку каждый казакъ не имѣлъ по крайней мѣрѣ двухъ-трехъ лошадей подъ сѣдло, то отгонъ слишкомъ 360 лошадей поставилъ бы ихъ въ невоз- можность нести дальнѣйшую службу. Но бѣда, какъ говоритъ пословица, одна не приходитъ. Смертоносная болѣзнь, поражавшая скотъ за Тере- комъ въ кабардинскихъ аулахъ, не смотря на строгости карантинныхъ мѣрь, проникнута таки на напі> сторону и опустошила тѣ же Моздок- скія станицы. Довольно сказать, чго съ августа 1773 года, въ первые два мѣсяца 1774 года у казаковъ пало 400 лошадей, свыше 1800 головъ ро- гатаго скота и болѣе 700 овецъ Между тѣмъ полкъ бѣдствовалъ безъ провіанта, въ Моздокскихъ магазинахъ никакихъ запасовъ не было, а по- слать. подводы въ Кизляръ за страшнымъ падежомъ скота было нена- чемъ. Савельевъ, какъ видно изъ его донесеній, опасался даже за здо- ровье людей и вынужденъ былъ просить помощи у своихъ сосѣдей. Ме- демъ распорядился, чтобы Гребенцы, Терцы и аульные ногайцы доставили провіантъ въ Моздокъ на своихъ подводахъ (2О). юк
—257— Глава XI. Такъ наступилъ 1774 годъ, памятный въ исторіи Кавказской линіи. Самое начало его было тревожное. Пошли по городамъ и селамъ Русской земли слухи, что гдѣ-то въ степяхъ появился Императоръ Петръ Ѳедо- ровичъ, котораго считали умершимъ, но который при государственномъ пе- реворотѣ спасся какимъ то чудомъ и.зь рукъ заговорщиковъ. Многіе при- давали этому полную вѣру; другіе видѣли въ немъ только самозванца, му- тившаго народъ призракомъ полной свободы и воли, истребленіемъ бояръ, купцовъ и духовенства, но это было меньшинство, которое не могло со- противляться громадной массѣ темнаго люда, представлявшаго собою ка- кую-то стихійную силу. Не безъ удивленія й горечи узнали Герцы, что этотъ самозванецъ, сильный въ народѣ царскимъ именемъ, былъ никто иной, какъ Емельянъ Пугачевъ, тотъ самый казакъ, который приписался къ ихъ войску, а потомъ, какъ колодникъ, бѣжалъ изъ Моздока Только теперь поняли они, какую змѣю отогрѣли за пазухой и какого преступ- ника гакъ оплошно выпустили они изъ рукъ, интересуясь вь го время болѣе бѣжавшимъ солдатомъ, чѣмъ Пугачевымъ. Лаптевъ былъ простой дезертиръ, какіе сотнями бѣжали тогда изъ полковъ, а Пугачевъ и тогда уже являлся достаточно крупною фигурой, котораго не умѣли разгадать своевременно. Это былъ человѣкъ грубый, не умѣющій даже читать, но сильный духомъ и крѣпкій волей, къ сожалѣнію, направленными только на дурные и кровожадные инстинкты. Онъ поднялъ все Яицкое войско и, присоединивъ къ нему тысячи заводскихъ крестьянъ, башкиръ и кир- гизъ-кацеаковъ, сдѣлался полнымъ хозяиномъ обширнаго Оренбургскаго края. Всѣ наши лучшія войска были стянуты въ то время къ западнымъ границамъ, и на окраинахъ, слишкомъ отдаленныхъ отъ центра Россіи, оставлены были по крѣпостямъ только слабые гарнизоны, въ большин- ствѣ изъ инвалидныхъ командъ; представлявшихъ собою, какъ выразил- ся Бибиковъ въ донесеніи своемъ Государынѣ, такую негодницу, которую нельзя было назвать даже войскомъ. Этимъ объясняются первые успѣхи Пугачева, имѣвшіе дѣйствительно нѣчто таинственное и необъяснимое. Оренбургъ и Уфа, два главные центра края, были въ осадѣ и бились въ послѣдней агоніи Маленькія крѣпости падали (ина за другой, гарнизоны !«•»>
—258— сдавались и увеличивали собою шайки мятежниковъ. Молва о Пугачевѣ росла и смущала народъ. Со дня на день ожидали появленія его за Вол- гой, гдѣ—въ Астрахани, Царицы нѣ и Саратовѣ, въ этихъ вѣчныхъ очагахъ возмущенія,—народъ начиналъ уже волноваться. Губернаторомъ въ Астра- хани былъ въ то время генералъ Кречетниковъ, который, «желая устано- вить тишину и отвратить людей отъ сообщества съ извѣстнымъ злодѣ- емъ Пугачевымъ», обнародовалъ прокламацію, читавшуюся во всѣхъ ка- зачьихъ городкахъ и станицахъ, на площадяхъ и въ церквахъ при собра- ніи всѣхъ казаковъ, «дабы», какъ говорилось, въ ней, < всякій помнилъ свою вѣрноподданническую присягу и пребылъ въ непоколебимой вѣрности Госу- дарынѣ, не слушая никакихъ обольщеній, разглашаемыхъ злодѣемъ Пугаче- вымъ, дерзнувшимъ нагло и безъ всякаго подобія правдѣ назваться име- немъ Императора Петра Третьяго». Нѣсколько ранѣе Моздокскій комен- дантъ далъ предписаніе полковнику Савельеву «о примѣчаніи и о поимкѣ извѣстнаго злодѣя, самозванца Пугачева, въ случаѣ появленія его вблизи казачьихъ городковъ и о томъ кому слѣдуетъ подтвердить и нынѣ и впредь чинить сіе исполненіемъ» ('). Предписаніе, надо сказать, нѣсколько странное, потому что какія же средства имѣлъ Савельевъ схватить Пу- гачева, противъ коюраго безуспѣшно высылались значительные отряды регулярныхъ войскъ. Въ самомъ началѣ февраля изъ Астрахани дали наконецъ знать, что изъ за Волги на ея нагорную сторону перешла многочисленная партія киргизъ-кайсаковъ, и казакамъ приказано было выставить къ сторонѣ Астраханскихъ степей сильные кордоны, чтобы не пропустить ее на Те- рекъ. Сначала полагали, что эти киргизы составляютъ передовыя шайки, такъ сказать, авангардъ Пугачева, но скоро убѣдились, что они не имѣли съ нимъ ничего общаго, а просто кинулись на русскія деревни, сожгли и разграбли нѣсколько хуторовъ, разбили станицы Волжскихъ казаковъ, захватили множество плѣнныхъ, угнали весь скотъ и ушли восвояси (2). Едва улеглась эта тревога, какъ пришло новое извѣстіе отъ Астрахан- скаго губернатора, что мятежники, покушавшіеся напасть на городъ Са- мару, встрѣчены были нашими войсками и разбиты наголову; у нихъ взято шесть пушекъ и 200 плѣнныхъ, и что Самарскій губернаторъ на- дѣется, «что и вся тамошняя страна отъ тѣхъ злодѣевъ скоро очищена будетъ» (3). Сообщеніе Кречетникова читалось опять во всѣхъ казачьихъ станицахъ. Но, къ сожалѣнію, все это было далеко отъ истины. Разбита была одна изъ шаекъ Пугачева, но довольно было самому самозванцу, осаждавшему тогда Яицкій городокъ, вернуться назадъ, какъ мятежъ раз- горѣлся съ новою силой. Едва Пугачевъ со всѣми силами перешелъ че- резъ Волгу, какъ въ краѣ произошло всеобщее смятеніе. Вся нагорная сторона Волги возстала и передалась самозванцу. Господскіе крестьяне по
—259— взбунтовались, инородцы и новокрещеные стали убивать русскихъ свя- щенниковъ. Воеводы бѣжали изъ городовъ, дворяне изъ помѣстій; чернь ловила тѣхъ и другихъ и приводила къ Пугачеву, который тутъ же каз- нилъ или миловалъ, смотря по тому, признавали они или не признавали въ лицѣ его своего природнаго государя и самодержца. Бунгъ охватилъ не только Поволжье, но разлился потокомъ по всей Нижегородской губер- ніи, и тамошній губернаторъ писалъ въ Петербургъ, что участь Нижняго подлежитъ крайнему сомнѣнію и что онъ не ручается даже за самую Москву. Прискорбнѣе всего было то, что Волжское войско, отъ котораго еще такъ недавно отдѣлился Моздокскій полкъ, измѣнило намъ поголов- но и, кромѣ старшинъ, едва-едва успѣвшихъ бѣжать въ Саратовъ, стало въ ряды пугачевскихъ таекъ. Обстоятельство это было тѣмъ болѣе пе- чально, что тѣнь сомнѣнья легко могла упасть и на Моздокскихъ каза- ковъ, находившихся въ тѣсныхъ сношеніяхъ съ своими сородичами. Но въ Моздокѣ лучше, чѣмъ гдѣ нибудь, знали, что такое Пугачевъ, и пото- му въ полку не нашлось никого, кто бы согласился быть его сообщни- комъ. А Пугачевъ между тѣмъ сжегъ Казань, овладѣлъ Саратовомъ и, спускаясь внизъ по теченію, дошелъ до Царицына, гдѣ быль наконецъ положенъ предѣлъ его успѣхамъ. Настигнутый войсками, подоспѣвшими съ западной границы, онъ былъ разбитъ, бросился опять въ заволжскія степи, но былъ захваченъ и выданъ въ руки правительства самими каза- ками, потерявшими надежду на успѣхъ своего мятежа. Бунтъ былъ по- тушенъ, но чтобы истребить въ народѣ и самую память объ этой крова- вой эпохѣ, Императрица уничтожила древнее названіе рѣки, берега кото- рой были первыми свидѣтелями возмущенія, и повелѣло именовать Яикъ Ураломъ, а Яицкое войско войскомъ Уральскимъ. На Дону казаки Зимо- вейской станицы просили Императрицу переселить ихъ на другое, хотя бы менѣе выгодное, мѣсто. Государыня не согласилась на столь убыточ- ное доказательство усердія и только переименовала Зимовейскую стани- цу въ Потемкинскую, покрывъ мрачное воспоминаніе о мятежникѣ славой имени новаго, восходившаго тогда свѣтила. Домъ Пугачева, находившійся въ той же станицѣ, былъ уже проданъ и перенесенъ на чужой дворъ; его перевезли на прежнее мѣсто и въ присутствіи духовенства и всѣхъ казаковъ сожгли, а палачъ развѣялъ пепелъ на вѣтеръ, затѣмъ дворъ окопали и оставили навѣки въ запустѣніи, какъ мѣсто проклятое Богомъ. Всѣ эти происшествія случились однако нѣсколько позднѣе описаннаго нами времени, уже лѣтомъ, въ самый острый моментъ турецкой войны, когда Кавказской линіи, стоявшей въ огнѣ отъ края до края, было уже не до Пугачева. Приходились отстаивать отъ многочисленныхъ враговъ собственное свое существованіе и потому извѣстія, приходившія съ Вол- ги, уже не имѣли въ глазахъ правителей края того значенія, какое имъ іи
—260— придавалось прежде. Все вниманіе, всѣ силы ихъ были устремлены на то, чтобы удержать за собою Моздокъ и охранить линію. Къ этимъ собы- тіямъ мы теперь и обратимся. А тѣмъ временемъ Де влетъ-Гирей, покинувъ Закубанье, передвинулся ближе къ Крыму и занялъ Тамань, очищенную русскими по тому же Корсун- скому договору. Очевидно, гроза собиралась большая, и только не было еще извѣстно, гдѣ она разразится—надъ Дономъ или надъ Моздокомъ. Модемъ дер- жалъ войска наготовѣ, но жаловался на ихъ недостаточность (4). «Ногайцы не надежны», писалъ онъ въ своихъ донесеніяхъ, «казакамъ дай Богъ хотя бы свои станицы отстоять. Мнѣ надо идти въ Кабарду, а средствъ у меня нѣту. Въ тылу Кизляръ окруженъ варварскими народами, которые, въ случаѣ напа- денія, не только не будутъ защищаться, но еще соединятся съ непріяте- лемъ». Обстоятельство это, добавляетъ онъ, даетъ особую цѣну вѣрно слу- жащимъ охоченцамъ и другимъ казакамъ изъ инородцевъ. Какія мѣры при- няты были имъ въ Гребенскомъ и Терскомъ казачьихъ войскахъ для под- готовки къ походу, свѣдѣній не имѣется, но относительно Моздокскаго полка сохранились нѣкоторыя распоряженія Моздокскаго коменданта (5). Такъ прежде всего онъ приказалъ приготовить Моздокскій полкъ къ по- ходу въ полномъ составѣ и никакиуь командировокъ изъ него не произ- водить. Наурскую станицу привести въ оборонительное положеніе и по- спѣшно строить въ ней укрѣпленіе, куда, при появленіи въ окрестно- стяхъ сильныхъ скопиіцъ, должны были собираться жители всѣхъ осталь- ныхъ станицъ и вмѣстѣ со сказочными казаками чинить оборону. На- чальство надъ ними приказано поручить такому человѣку, «который бы могъ тѣ семейства и не меньше ихъ, сказочныхъ казаковъ, содержать въ послушаніи и въ добромъ порядкѣ, а отъ непріятеля въ недремотной пре- досторожности». Всѣ орудія, находившіяся въ казачьихъ городкахъ, также перевести въ Науръ, за исключеніемъ четырехъ мѣдныхъ трехфунтовыхъ пушекъ, которыя передать въ отрядъ генерала Медсма, стоявшій на Мал- кѣ. На обязанность Савельева возложено было также осмотрѣть въ пол- ку лошадей, конскую сбрую, исправность оружія и годность патроновъ. Весь полкъ велѣно собрать въ Наурскую станицу и держать въ совер- шенной готовности къ походу въ полномъ пятисотенномъ составѣ. При этомъ комендантъ замѣтилъ, что въ полку много малолѣтковъ, недостиг- шихъ даже 17-лѣтняго возраста, «кои при нынѣшнихъ обстоятельствахъ противъ своей братіи нести службу въ полѣ, а тѣмъ паче противъ не- пріятеля, не могутъ». Поэтому комендантъ рекомендовалъ полковнику Са- вельеву немедленно исключить ихъ изъ строя и замѣнить годными и способными, но не менѣе 20 лѣтъ отъ роду (°). Замѣнить малолѣтковъ однако было нечѣмъ. Изъ рапорта полковника Савельева мы видимъ, что полкъ и на Терекъ прибылъ не въ полномъ числѣ рядовъ. Два сотника 112
—261 — и 21 казакъ самовольно продолжали жить на прежнихъ мѣстахъ, а дру- гіе хотя и прибыли, но оставили семьи свои на Волгѣ, что и служило главнымъ поводомъ къ частымъ побѣгамъ казаковъ. Съ самаго начала 1774 года бѣжало изъ полка и даже съ форпостовъ еще 15 человѣкъ, и теперь до штата недоставало 39-ти. О высылкѣ ихъ въ полкъ писано было и Астраханскому губернатору, и въ Военную коллегію, но они и до сихъ поръ не были розысканы. «Да если бы ихъ и прислали», писалъ Са- вельевъ, «то употреблять такихъ казаковъ на форпостную службу нена- дежно и крайне опасно». Главное зло, по мнѣнію его, заключалось имен- но въ семьяхъ, которыя необходимо собрать и выслать въ Моздокъ, ина- че побѣги умножатся, а предупреждать ихъ никакъ невозможно (7). А военныя событія тѣмъ временемъ продолжали принимать все бо- лѣе и болѣе угрожающіе размѣры. Де влетъ-Гирей, покинувъ Закубанье, подвинулся ближе къ Крыму и занялъ Тамань, очищенную русскими по- тому же кореунскому договору. Не имѣя, однако, возможности проникнуть отсюда въ Крымъ черезъ Перекопъ, онъ, съ наступленіемъ весны, двинул- ся къ Дону черезъ ногайскія степи, гдѣ прежде кочевали калмыки. Это было въ то время, когда Пугачевъ находился уже на Волгѣ и шелъ къ Казани. Страшный самозванецъ успѣлъ поднять за собою всѣ низовыя губерніи до самыхъ сѣверныхъ предѣловъ Донского войска. Но расчеты его въ этомъ случаѣ не оправдались: Донцы сохранили безусловную вѣр- ность, и ни одинъ изъ нихъ не присоединился къ буйнымъ шайкамъ Яиц- кихъ и Волжскихъ казаковъ. Гакимъ образомъ, Девлетъ-Гирей явился какъ бы сто союзникомъ, грозившимъ тому же Дону, но съ противопо- ложной стороны его, отъ южной границы. Положеніе дѣлъ было крайне опасно. Девлстъ велъ за собою 25-тысячное скопище турокъ, татаръ и зЛкубанцевъ, а между тѣмъ Донское войско почти поголовно находилось въ походѣ въ дѣйствующей арміи, и для охраны станицъ оставлены бы- ли только три слабые полка, которые вмѣстѣ съ эскадрономъ Ахгыр- скихъ гусаръ, роюй драгунъ и двумя орудіями подъ общимъ начальствомъ подполковника Бухвостова одновременно наблюдали и за нимъ, и за но- гайскими кочевьями. Вотъ этотъ то ничтожный по численности отрядъ встрѣтилъ Дсвлетъ-Гирея на Черкасскомъ трактѣ и въ памятной битвѣ 3-го апрѣля у рѣчки Калалы разбилъ его на голову. Это была побѣда чисто легендарная, едва ли когда встрѣчавшаяся въ военныхъ лѣтопи- сяхъ: тысяча нашихъ всадниковъ гнали и рубили 25-тысячную армію, объятую непостижимой паникой (*). Первымъ и главнымъ результатомъ такого пораженія было отпаденіе отъ крымцевъ закубанскихъ народовъ. По всей вѣроятности, этимъ бы и кончилось, если бы не подоспѣли въ то вре- мя новыя просьбы кабардинцевъ, приглашавшихъ Девлетъ-Гирея идти на Моздокъ. Это былъ для него якорь спасенія. Въ Кабарду немедленно былъ из
—262— отправленъ нѣкто Шаринъ-кай, родственникъ Крымскаго хана, который, въ сопровожденіи трехъ ассистентовъ, повезъ съ собою значительную сумму денегъ для поддержанія начавшагося движенія. Медемъ, получившій объ этомъ извѣстіе черезъ лазутчиковъ Гагано- ва, съ своей стороны приказалъ маіору Криднеру въ ту же ночь взять взводъ драгунъ да сотню доброконннхъ Моздокскихъ казаковъ и захва- тить турецкаго посланника, остановившагося на Баксанѣ, въ аулѣ кабар- динскаго владѣльца Атажука Хамурзина, верстахъ въ семидесяти отъ на- шего лагеря. Это былъ также одинъ изъ замѣчательнѣйшихъ ихъ набѣ- говъ. Въ одну ночь казаки пронеслись 70 верстъ среди враждебныхъ намъ кабардинскихъ ауловъ, не возбудивъ нигдѣ ни малѣйшей тревоги, и съ разсвѣтомъ, окруживъ аулъ, захватили не только Шаринъ-кая съ его ассистентами, но и самого Атажуку. На возвратномъ пути имъ пришлось выдержать горячую перестрѣлку, но они сохранили плѣнныхъ и благопо- лучно доставили ихъ въ лагерь (’). Между тѣмъ Медемъ передвинулъ свои войска къ Пятигорыо и сталъ лагеремъ у горы Бештау. Съ нимъ не было только однихъ Гребенцовъ,—обстоятельство, невольно обращав- шее на себя всеобщее вниманіе. Ходили разные толки, но потомъ узнали, «что Гребенское войско», какъ доносилъ Медемъ Военной коллегіи, «навлек- ло на себя подозрѣніе по приверженности своей къ расколу, въ готов- ности измѣнить отечеству и бѣжать за Кубань къ Некрасовцамъ». Слухи эти пошли изъ Кабарды, отъ тамошняго пристава Таганова, который со- общилъ Модему, что бывшій Гребенской атаманъ Ивановъ ведетъ секрет- ную переписку съ Некрасовскими казаками, что онъ отправилъ уже на- рочныхъ къ Казы-Гирей султану для выбора удобныхъ мѣстъ для поселе- ній, и что Некрасовцы съ своей стороны послали въ Гребенскіе городки ученаго старца, по имени Арсенія, пользовавшагося большимъ уваженіемъ среди раскольниковъ и даже татаръ, чтобы склонить къ побѣгу цѣлое войско. Во всемъ этомъ не было и слова правды; но въ первыя минуты Медемъ, быть можетъ, даже подъ впечатлѣніемъ недавней измѣны Волж- скаго войска, передавшагося Пугачеву, далъ полную вѣру доносу и рѣ- шилъ «употреблять Гребенцовъ на службу съ крайней осторожностью». Онъ даже не счелъ возможнымъ взять ихъ съ собою въ лагерь и оста- вилъ въ домахъ подъ предлогомъ защиты своихъ городковъ. За Гребен- цами учрежденъ былъ секретный надзоръ, но самое строгое слѣдствіе по- казало только, что никакой переписки и пересылокъ не было, никакого старца въ казачьихъ городкахъ не появлялось, и Медемъ, благородно соз- навшись въ своей ошибкѣ, донесъ 20 іюня военной коллегіи, что «всѣ возведенные на Гребенцовъ извѣты оказались злостною клеветою » (10). Нѣсколько дней не было никакихъ извѣстій, какъ вдругъ 28 апрѣля одинъ армянинъ, по имени Аганесъ Назаровъ, не задолго передъ тѣмъбѣ- 114
—263— жавшій изъ Моздока, явился въ лагерь и сообщилъ, что двѣ тысячи ка- бардинцевъ идутъ съ тѣмъ, чтобы напасть на казачьи станицы, или, по крайней мѣрѣ, захватить то, что встрѣтится имъ на поляхъ и пашняхъ. Онъ самъ ѣхалъ съ этою партіей, но съ дороги бѣжалъ, чтобы преду- предить русскихъ и заслужить прощеніе. По его расчетамъ, кабардинцы къ разсвѣу могли быть уже у Моздока. Высланный на развѣдки неболь- шой отрядъ изъ гусаръ и части Моздокскимъ казаковъ подъ началь- ствомъ маіора Криднера дѣйствительно встрѣтилъ ихъ въ ту же ночь на Малкѣ, у нашего карантина. Тамъ уже ихъ ожидали: гарнизонъ стоялъ вружье, а все, что находилось въ карантинѣ, вмѣстѣ съ легкой полевой ко- мандой, оставленной здѣсь Модемомъ, перевезено было въ редутъ, встрѣ- тившій непріятеля пушечными выстрѣлами Кабардинцы зажгли каран- тинъ, но не рѣшались штурмовать редута. Двѣ ночи подходили они къ нему то съ той, то съ другой стороны, но, видя повсюду готовность къ отпору и поражаемые картечью и ядрами, отказались наконецъ отъ сво- его намѣренія и съ разсвѣтомъ 1-го мая ушли обратно за Малку. Отрядъ Криднера также возвратился въ лагерь. Цѣлый мѣсяцъ послѣ того не было никакихъ происшествій. Казалось, все успокоилось. Но Модемъ понималъ, что «при тогдашнихъ обстоятель- ствахъ подобное затишье могло быть только затишьемъ передъ новой бурей. И дѣйствительно, 8-го іюня прискакалъ уздень отъ князя Таусул- тана, владѣльца Малой Кабарды, съ извѣстіемъ, что сильный Турецкій корпусъ идетъ на Малку, приглашая кабардинскихъ владѣльцевъ присое- диниться къ нему со своими подвластными, чтобы одновременно уничто- жить всѣ русскія поселенія по Тереку. Самого Девлетъ-Гирея съ ними не было, онъ уѣхалъ въ Крымъ и поручилъ войска своему помощнику Кал- кѣ Шабазъ-Гирею-султану. Близость непріятеля не замедлила сказаться и въ появленіи какихъ'то развѣдочныхъ партій, дерзко подъѣзжавшихъ подъ самыя стѣны Моздока. Городскіе Жители, озабоченные собственной обороной, сами образовали дружину охотниковъ, вызвавшихся служить волонтерами. Но въ первую же ночь четыре человѣка, отправившихся изъ нихъ на развѣдки, не вернулись назадъ, а къ утру оказалось, что трое изъ нихъ были убиты, а четвертый пропалъ безъ вѣсти. Немногіе кабардин- скіе владѣльцы, сохранившіе намъ вѣрность, просили у Медема защиты противъ своихъ же кабардинцевъ, которые массами переходили на сто- рону турокъ. Медемъ немедленно отправилъ на Малку небольшой отрядъ маіора Криднера, приказавъ ему стать у Бсштамакскаго редута, гдѣ нынѣ находится Екатериноградская станица. Тамъ присоединились къ нему еще 80 кабардинцевъ, прибывшихъ съ своимъ владѣтелемъ Гиреемъ Касае- вымъ, но болѣе никто не явился. Небольшой отрядъ Криднера естествен- но не могъ помѣшать соединенію Шабаза съ кабардинцами и при появ- 115
—264— леніи на М ікѢ іа.< шаго скопища (пошелъ къ Моздоку. Теперь надо бы- ло ожидать появленія непріятеля съ» минуты на минуту. Моздокскій гар- низонъ приготовился къ бою; вь составъ его вошла между прочимъ и команда изъ двадцати Гребенскихъ казаковъ, державшихъ здѣсь почто- вую гоньбу, отъ которой на это тревожное время избавлены были Моз- докцы. Весь Моздокскій полкъ, подъ командой самого полковника Савелье- ва, собранъ былъ въ Науръ, куда перевели и жителей прочихъ станицъ со всѣми семьями и имуществомъ, которыя можно было только забрать. Вся линія готовилась къ оборонѣ. Сомнѣнія относительно Гребенского войска совершенно разсѣялись. I ребенцы, вѣрные долгу, отказались при- нять прокламаціи Некрасовцевь, да и сами Некрасовцы, какъ оказалось впослѣдствіи, разсылали ихъ только для вида подъ давленіемъ Кубанска- го сераскира, не имѣя никакого намѣренія серьезно возмущать казаковъ. Они дѣйствительно участвовали въ походѣ, но отказались сражаться про- тивъ русскихъ. И вотъ, 11 іюня огромное скопище появилось въ виду Моздока. Впереди всѣхъ гарцовали измѣнившіе намъ кабардинцы. Они проходили такъ близко отъ крѣпости, что по нимъ открыли пушечный огонь. Горцы обошли, однако, Моздокъ и со всѣми силами вдругъ броси- лись нгі новыя, только недавно отстроенныя станицы Моздокскихъ каза- ковъ. Но городки, къ удивленію ихъ, оказались пустыми. Тогда они устре- мились къ Науру, а вслѣдъ за ними широкое зарево разлилось но всему небосклону: то горѣли зажженные ими казачьи городки, въ которыхъ разграблено было все, что только въ нихъ оставалось (*’) На оборонѣ Наура мы должны остановиться потому, что она составляетъ не только одинъ изъ блестящихъ эпизодовъ боевой жизни Кавказа, но и ярко ри- суетъ бытовую сторону казачества, среди котораго женщина, вѣчная тру- женица въ мирное время, въ минуты опасности являлась такимъ же бой- цомъ, какъ ея отецъ, мужъ или сынъ. Былъ духовъ день. Казаки съ своими семьями, разодѣтыми непразд- ничному, находились въ церкви, когда на пикетахъ вдругъ раздались ру- жейные выстрѣлы, и прискакавшій во весь опоръ казакъ крикнулъ маги- ческое «идутъ». Все бросилось къ оружію. Черезъ часъ, 11-го іюня 1774 года, станица была уже обложена восьмитысячнымъ скопищемъ. Горцы, очевидно, расчитывали захватить ее врасплохъ и вовсе не знали объ ея укрѣпленіи. А между тѣмъ станица была обнесена высокимъ валомъ съ колючимъ терновникомъ, оборона рвовъ была усилена рогатками; на валу стояли четыре орудія, а въ срединѣ возвышался сильный редюитъ. Начался отчаянный приступъ. Некрасовцы въ немъ, однако, не уча- ствовали; они стояли въ сторонѣ и своими криками даже ободряли за- щитниковъ. Савельевъ лично распоряжался всею обороной. Разряженныя въ пухъ, Моздокскія казачки, не успѣвшія сбросить свои нарядные сара- ііб
-265- фаны, высыпали также на валъ, вооружившись серпами, вилами и коса- ми; на нихъ Савельевъ возложилъ обязанность поддерживать горящіе костры, разогрѣвать смолу и лить кипятокъ на головы штурмующихъ. Сохранилось преданіе, что даже праздничные щи, готовившіеся въ тотъ день къ обѣду, пошли у нихъ на дѣло защиты. Моздокскія казачки не пугались ни свиста пуль, ни стрѣлъ, ни дикаго рога и гика нападающихъ. Спокойно, рядомъ со старыми волжскими бойцами, встрѣчали они ярост- ныя атаки татаръ, обливали ихъ кипящей смолой, защищались серпами и косили ихъ косами; онѣ же перетаскивали на рукахъ чугунныя пушки съ мѣста на мѣсто, смотря по тому, гдѣ усиливался приступъ. Въ рапортѣ Моздокскаго коменданта, описывавшаго это дѣло въ донесеніи начальни- ку Кизляра, говорится: «Нѣкоторыя не точію казачьи жены, но и дѣвки, иныя съ ружьями, а прочія съ косами къ отраженію непріятеля такъ вспомоществовали, что изъ бабъ оказались такія, кои изъ ружей стрѣля- ли зарядовъ до двадцати, а одна изъ нихъ, будучи съ косою, у непріяте- ля, при устремленіи его на валу къ рогаткѣ, срѣзала голову и завладѣла его ружьемъ (’-) 12-ть часовъ длилась кровавая борьба за обладаніе Науромъ, и цѣ- лый день истомленные боемъ наурцы ожидали выручки; но выручка не появлялась. Медемъ, зная, что на помощь къ Шабазу идутъ значитель- ныя силы чеченцевъ и кумыковъ, сталъ у Моздока, охраняя эту важную для цѣлаго края крѣпость. Дать знать въ Кизляръ также было невозмож- но; сухопутныя сообщенія были прерваны, а нѣсколько казаковъ, вызвав- шихся отправиться въ каюкѣ водою, попали подъ сильный перекрестный огонь съ обоихъ береговъ ('.срока и вынуждены были возвратиться на- задъ. Изрѣшетчснный пулями каюкъ пошелъ ко дну, а казаки, спасаясь въ прибрежныхъ камышахъ и заросляхъ лѣса, едва-едва добрались до Моз- дока. Къ вечеру бой сталь затихать. Непріятель, видимо, истощился въ безплодныхъ усиліяхъ овладѣть Науромъ и временно затихъ. Преданіе го- воритъ, что въ эту то минуту казакъ, по фамиліи Перепорхъ, направилъ орудіе на Курганъ, гдѣ была ставка Шабаза, и удачнымъ выстрѣломъ раз- несъ палатку Калги и вмѣстѣ съ тѣмъ убилъ любимаго его племянника. Въ этой случайности Каліа увидѣлъ дурное предзнаменованіе и, снявъ осаду, ночью потянулся обратно. 12 іюня разбитое скопище опять прошло мимо Моздока и опять, встрѣченное пушечными выстрѣлами, потеряло, по словамъ выбѣжавшаго изъ плѣна казака, нѣсколько лошадей и двухъ че- ловѣка убитыми. За Моздокомъ Калга переправился черезъ Терекъ и остановился въ Большой Кабардѣ на р. Чегемѣ. Полагаютъ вообще, что потеря непріятеля простиралась до 800 чело- вѣкъ и что большая часть ея пала на кабардинцевъ. Въ числѣ убитыхъ былъ одинъ изъ знатнѣйшихъ владѣльцевъ князь Коргока Іатархановъ,— 117
—266- го тъ самый, который ѣздилъ депутатомъ въ Петербургъ, быль насаж- денъ чиномъ капитана съ приличнымъ жалованьемъ, а теперь измѣнив- шій намъ и командовавшій въ бою кабардинцами. Тѣло его осталось на полѣ сраженія и было захвачено казаками. Уже одцр обстоятельство по- казываетъ, какъ сильно было смятеніе татаръ, считающихъ священнымъ долгомъ выносить изъ боя убитыхъ товарищей, а тѣмъ болѣе вождей и предводителей. Много увезено было^ими лѣлі» съ собою; но еще большее число ихь было зарыто но дорогѣ въ камышахъ и на пашняхъ. Увезено ли было тѣло убитаго Гирея, племянника Налги,4 или погребёно было на томъ самомъ курганѣ, гдѣ стояла гирейѵкаяХтавка, точныхъ свѣдѣній не имѣется. Спустя много лѣтъ послѣ этого событія, въ 1838 году, разрывая од- нажды этотъ курганъ, на которомъ, по разсказамъ ихъ дѣдовъ, стояла ставка крымскаго хана, нашліьвъ землѣ человѣческія кости, серебряный кувшинъ и золотыя украшенія съ пояса и сѣдельнаго убора Кто знаетъ, быть можетъ, это и были останки того человѣка, случайная смерть ко- тораго рѣшила, по преданіямъ, участь Наурской осады. Хотя разсказъ 4 о казакѣ Переііорхѣ и его удачномъ высдрѣлѣ и доволып) популяренъ ^сре- ди жителей Наурской станицы, но большинство казаковъ, по словамъ од- ного путешественника, ( ) и донынѣ приписываютъ снятіе^ осады и бѣг- ство непріятеля только особому Божьему покровительству. Говорятъ, что 11-го іюня, въ день намяти святыхъ апостоловъ Варѳоломея и Варнавы, два всадника на бѣлыхъ коняхъ и въ бѣлой одеждѣ въ разгаръ самаго боя проѣхали вдоль вражьяго стана и навели на татаръ паническій ужасъ. Въ ознаменованіе этого событія въ Наурской церкви устроенъ особый придѣлъ во имя апостоловъ Варѳоломея и Варнавы, и день 11-го іюня празднуется въ Моздокскомъ полку до настоящаго времени. «Эго бабій праздникъ», говорятъ о немъ казаки, вспоминая славное участіе, которое приняло въ бою женское населеніе станицы. Многія изъ представительницъ этого подвига дожили до позднѣйшаго времени, посѣ- тители Маура часто встрѣчали старыхъ героинь, украшенныхъ медалями, учрежденными Императрицей Еікатериноіі II за іурецкую войну 1709—1774 годовъ. Видная роль, выпавшая на долю женщинъ при защитѣ» ѢІаура, была особенною причиною, почему кабардинцы долго не могли забыть позора своего пораженія. Даже мирные изъ нихъ старались не встрѣ- чаться съ Моздокскимъ казакомъ, боясь насмѣшекъ на счетъ того, «какъ Кабарда пошла воевать, да не управилась съ казацкими бабами». Когда же приходилось встрѣчать кгго-нибудь изъ нихъ съ обожженнымъ ли- цомъ, до казакъ и казачка уже навѣрное не пропустятъ, бывало, -случая позубоскалить надъ злополучнымъ джигитомъ. «А что, досъ (пріятель), не щи-ли въ Наурѣ хлѣбалъ?» спроситд», бы- ня
—1Ы— вало, казакъ и провожаетъ добродушнымъ смѣхомъ угрюмо молчащаго ка- бардинца (и). Геройскую оборону Наура Модемъ всецѣло приписывалъ храбрости и распоряженіямъ полковника Савельева, который, «подавая собою при- мѣръ неустрашимаго и ревностнаго въ долгу обрученномъ ему обществѣ начальника, столь разилъ того непріятеля, что оный съ превеликой по- терей бѣжалъ отъ станицы» (’'). Празднуя побѣду, Моздокскому полку приходилось, однако, подумать и о полномъ своемъ разореніи. «Кромѣ убитыхъ и забранныхъ въ по- лонъ людей», какъ доносилъ Моздокскій комендантъ, «претензіи однихъ на- урцевъ за убытки, причиненные непріятелемъ, исчисляются въ 16120 руб. 15 коп., а елико касается до таковыхъ же убытковъ, въ другихъ Моздок- скихъ станицахъ, то оное простирается до 34497 руб. 14 коп., черезъ что казаки пришли въ такое разореніе, что и службы даже исполнять не могутъ» (“*). Дѣйствительно, четыре станицы были разорены до основанія. Всѣ жизненныя заготовленія казаковъ, которые по переселенію съ Волги только что стали заводиться домами и хозяйствомъ, были истреблены, посѣянныя поля вытоптали, хлѣбъ, сложенный въ скирды, стога соломы и сѣна все было предано пламени, а скотъ, который не могъ помѣститься за станичной оградой, остался въ рукахъ непріятеля. Моздокскій комен- дантъ ходатайствовалъ, чтобы Моздокскому полку дать нЬкогорое льгот- ное время, дабы построить избы и обзавестись наново хоть маленькимъ хозяйствомъ. По не то было время, чтобы думать о льготахъ. Не прошло нѣсколь- кихъ дней послѣ отбитаго штурма, какъ передъ Науромъ, по ту сторону Терека появилась трехтысячная партія чеченцевъ и кумыковъ. Она, оче- видно, стремилась соединиться сь Калгою, но опоздала и, узнавъ о его по- раженіи, бросилась вверхъ по Тереку, расчитывая найти его еще въ Ка- бардѣ. Тогда Савельевъ со всѣмъ Моздокскимъ полкомъ и поручикъ Зи- минь съ гусарами переправились на правый берегъ рѣки и 18 іюня ус- пѣли пересѣчь имъ путь. Савельевъ устроилъ засаду. Встрѣченные вне- запнымъ картечнымъ огнемъ изъ орудій, искусно скрытыхъ въ густыхъ кустахъ, чеченцы смѣшались, а ударъ казаковъ и гусаръ довершилъ ихъ пораженіе. Вся партія разсѣялась. Около 76 человѣкъ были изрублены, и казаки привезли съ собою въ Моздокъ три знамя, 20 тѣлъ и 12 татар- скихъ головъ С7). Успокоившись теперь на счетъ чеченцевъ и давъ казакамъ отдох- нуть цѣлый мѣсяцъ, Модемъ со всѣмъ отрядомъ самъ вступилъ въ Ка- барду, гдѣ Шабазъ-Гирей продолжалъ стоять въ Чегемскихъ горахъ. На этотъ разъ Гребенцы помимо боевого отряда выставили изъ своихъ город- ца
—268- ковъ для перевозки провіанта за войсками 24 вьючныхъ лошади при от ставныхъ и неслужащихъ казакахъ. Бой произошелъ 27 августа на рѣ кѣ Гунделенѣ, и разбитые на голову остатки крымскихъ татаръ отброше- ны были за Кубань. Этимъ окончились военныя дѣйствія, такъ какъ по- лучено было извѣстіе о заключеніи 10-го іюля 1774 года Кучукъ-кайнард. жикскаго мира, по которому Большая и Малая Кабарда признаны подвла- сгными Россіи. ’20
—269— Глава XII. Окончилась турецкая война, но не окончились тревоги на Терекѣ. То чеченцы собирали значительныя силы на Сунжѣ, тревожа тѣмъ со- сѣдніе народы, то бунтовали кумыки, то ингуши вторгались въ Кабарду, или кабардинцы громили ингушей, и горсть нашихъ казаковъ должна была поспѣвать повсюду, чтобы разгонять однихъ и недопускать другихъ до междоусобицъ, всегда тяжело отзывавшихся на Линіи Гревоги были явленіемъ обычнымъ и ежедневнымъ. А какъ только сумерки спускались на землю, абреки и одиночные хищники—этотъ страшный бичъ казачьей жизни на Кавказѣ —скрытно перебирались за Терекъ и рыскали, какъ дикіе звѣри, по казачьимъ полямъ, вокругъ городковъ, выслѣживая добы- чу. Они хватали оплошныхъ людей, угоняли скотъ и, по словамъ тогдаш- нихъ донесеній, «чинили смертоубійство». Истребляли однихъ, появлялись другіе, потому что не одна добыча, а слава наѣздника толкала ихъ на эти опасныя экскурсіи. При такихъ условіяхъ ни одинъ казакъ не ло- жился спать безъ ружья наготовѣ, не выходилъ изъ хаты на собствен- ный дворъ безъ кинжала на поясѣ. Абрекъ встрѣчался лицомъ къ лицу всегда .неожиданно, и никакіе запоры и предосторожности не спасали ка- зака отъ дерзкаго противника. А тутъ подоспѣлъ еще походъ въ Даге- станъ, гдѣ русскіе не бывали со временъ Анны Іоанновны. Поводомъ къ этому послужилъ Уцмій Каракатайтахскій, вѣроломно захватившій въ плѣнъ академика Гмелина, возвращавшагося черезъ его владѣнія послѣ своихъ научныхъ экскурсій въ Персіи. Уцмій самъ про- силъ его въ гости, но едва довѣрчивый Гмелинъ переступилъ порогъ его, какъ былъ измѣннически схваченъ и объявленъ плѣнникомъ. Съ нимъ вмѣстѣ захвачено было нѣсколько человѣкъ, сопровождавшихъ его въ научныхъ экскурсіяхъ, и въ томъ числѣ два Гребенскихъ казака, находив- шихся въ качествѣ препараторовъ для выдѣлки чучелъ изъ мѣстныхъ птицъ и звѣрей. По возникшей перепискѣ, гребенцы были отпущены, но за остальныхъ Уцмій потребовалъ выкупъ въ 30 тысячъ рублей сереб- ромъ. Пока велись переговоры. Гмелинъ испилъ до конца горькую чашу страданій и въ глубокой тоскѣ по родинѣ умеръ 27-го іюня 1774 года. Вмѣстѣ съ нимъ погибли и всѣ его труды, которые могли бы обогатить науку, но не доставили горцамъ ни малѣйшей наживы (’). 121
—270— Когда Императрица получила извѣстіе о плѣненіи и смерти Гмелина, она была возмущена вѣроломствомъ Уцмія и приказала Модему разорить его владѣнія. Но Медемъ могъ собраться въ походъ только въ мартѣ 1775 года. Онъ возложилъ охрану Линіи на Терскія казачьи войска и, взявъ съ собою Гребенской и Моздокскій полки (2), тысячу калмыковъ, легкую по- левую команду и двѣ сотни казаковъ, высланныхъ къ нему изъ Астраха- ни, всего до 3000 человѣкъ, вступилъ въ Дагестанъ. Уцмій въ это время осаждалъ Дербентъ. Уже девять мѣсяцевъ тянулась осада, и Дербентъ, то- мимый голодомъ, былъ близокъ къ сдачѣ, когда извѣстіе о приближеніи русскихъ заставило Уцмія отступить отъ города. Въ битвѣ при Иранъ- Харабѣ (погибель Персіи), Уцмій былъ разбитъ, и наши войска произвели страшныя опустошенія въ его владѣніяхъ. Особенно упорный бой произо- шелъ 23 іюля при усмиреніи Горячевцевъ, (вѣроятно Исти-су на Качкалы- ковскомъ хребтѣ), гдѣ участвовали Моздокскія сотни съ двумя трсхфун- товыми орудіями, подъ командой есаула Агафонова. Изъ его рапорта вид- но, что выпущено было 120 пушечныхъ снарядовъ, а порохъ, выданный казакамъ по фунту на человѣка, израсходованъ весь безъ остатка (8). Имя «глухого генерала» (Медемъ не слышалъ на одно ухо) долго остава- лось въ преданіяхъ горскихъ племенъ, но, къ сожалѣнію, онъ превысилъ свои полномочія и, не довольствуясь разбитіемъ Уцмія, занялъ Дербентъ, принадлежащій персидскому шаху. Городскіе ключи, поднесенные Модему самимъ Фетали-Ханомъ Дербентскимъ, немедленно отправлены были къ Императрицѣ. Не ограничиваясь даже и этимъ, Медемъ, вздумалъ принять участіе въ войнѣ Дербентскаго владѣтеля съ Кавказскими горцами и вы- слалъ небольшой отрядъ подъ командой маіора Криднера въ Табасаран- скія горы; участвовали въ ней и наши Моздокскіе казаки. Нсг экспедиція была неудачна. Способный и храбрый офицеръ, Криднеръ былъ не зна- комъ съ тамошнею мѣстностью, далъ возможность непріятелю окружить себя въ горныхъ ущельяхъ, потерялъ два знамени и едва успѣлъ отсту- пить къ Дербенту. Медемъ выкупилъ эти знамена за 170 руб.—пріемъ, немыслимый нынѣ, но въ ту эпоху не разъ практиковавшійся съ горца- ми, не имѣвшими представленія о значеніи подобныхъ трофеевъ въ евро- пейскихъ войскахъ. По возвращеніи Криднера Медемъ въ началѣ 1776 года оставилъ его въ Дербентѣ съ отрядомъ въ 1500 человѣкъ, вызвавъ сюда еще сотню Терско-Семейныхъ казаковъ, а самъ съ остальными войсками и въ томъ числѣ съ Моздокскимъ полкомъ поспѣшилъ возвратиться на Линію, гдѣ въ его отсутствіе возникли новыя волненія въ Чечнѣ и Кабардѣ. Причиною ихъ было то, что Девлетъ-Гирей, воспользовавшись удаленіемъ русскихъ войскъ отъ Перекопа, вслѣдствіе заключеннаго мира между Россіей и Турціею, вторгнулся въ Крымъ, низложилъ Сагибъ-Гирея, занялъ всѣ крѣпости ту- 122
—271 — рецкими гарнизонами и объявилъ Кабарду принадлежащею Крыму. Это явное нарушеніе послѣдняго мирнаго договора, однако, не вызвало осо- быхъ осложненій. Суворовъ быстро водворилъ порядокъ въ Крыму, а внезапное появленіе Медема съ отрядомъ на Малкѣ побудило кабардин- цевъ вновь присягнуть Россіи и выдать аманатовъ. Труднѣе управиться было съ чеченцами, которые, пользуясь смятеніемъ въ Кабардѣ, держали положительно въ осадѣ казачьи городки на Терекѣ, Медемъ засталъ силь- ное скопище передъ Старогладковскою станицей Гребенского войска, раз- билъ его и, прёслѣдуя за Терекъ, сжегъ нѣсколько чеченскихъ ауловъ, истребилъ хлѣба и огромные запасы сѣна. Чеченцы смирились. Но это были и послѣднія дѣйствія Медема. Занятіе Дербента, создавшее намъ въ лицѣ Персіи новыхъ враговъ на нашихъ окраинахъ, вовсе не входило въ расчеты русскаго правительства, а потому Императрица приказала отпра- вить Дербентскіе ключи обратно Фетали-хану, а русскій отрядъ немед- ленно возвратить на Терекъ. Вслѣдъ затѣмъ и самъ Медемъ весною 1777 года отозванъ былъ съ Кавказа, и на его мѣсто назначенъ генералъ-ма- іоръ Якоби. Еще по окончаніи первой турецкой войны, 23 ноября 1775 года, на- мѣстникомъ и генералъ-губернаторомъ Новороссійскимъ, Азовскимъ и Астраханскимъ назначенъ былъ генералъ-адъютантъ Григорій Александро- вичъ Потемкинъ. Ему же подчинены были и всѣ казачьи войска, нахо- дившіяся въ этомъ намѣстничествѣ. Самому Потемкину, навсегда оста- вившему по себѣ память государственнаго человѣка, отличавшагося рѣд- кими дарованіями, администратора и организатора,—не довелось быть ни на Волгѣ, ни въ Астрахани; онъ имѣлъ ясное представленіе о казачьихъ войскахъ тамошняго края изъ подробнаго и весьма обстоятельнаго докла- да Астраханскаго губернатора Кречетникова, умѣло и ярко обрисовавша- го какъ внутренній строй, такъ и духовныя силы каждаго казачьяго вой- ска. Вотъ-что онъ писалъ Потемкину (4): 1) Волжское войско состоитъ изъ 540 человѣкъ и имѣетъ у себя войскового атамана Персидскаго. По- селены казаки въ пяти станицахъ по Волгѣ; имѣютъ довольныя и спо- собныя къ хлѣбопашеству земли, изобильныя рыбныя ловли, а также и свободную винную продажу, черезъ что старшины ихъ весьма изобилу- ютъ, но сами казаки вообще занимаютъ только имя казачье, а дѣлъ ка- зачьихъ по должности ихъ не видно. Въ декабрѣ 1773 года киргизы сдѣ- лали набѣгъ на ихъ станицы, и они оказались столь слабыми въ защи- тѣ, что истинно онъ, губернаторъ, не могъ чаять того отъ нашихъ ка- заковъ, потерявшихъ при этомъ случаѣ много женъ, дѣтей и имущества. Въ проѣздъ свой изъ Саратова въ Астрахань онъ самъ видѣлъ войско и не нашелъ въ немъ ни казаковъ исправныхъ и ни единаго порядочнаго станичнаго атамана; когда же онъ прибылъ въ Дубовку, гдѣ живетъ самъ 123
—272— войсковой атаманъ Персидскій, то всѣхъ ихъ первѣйшихъ старшинъ за- сталъ живущими въ полномъ довольствѣ и изобиліи и упражняющимися въ своихъ промыслахъ, но весьма мало кто изъ нихъ имѣлъ видъ добра- го казачьяго начальника, а большинство обращалось въ пьянствѣ. Когда онъ, губернаторъ, порицалъ ихъ за потерю собственныхъ женъ и дѣтей, то они извинялись только нечаянностью нападенія, хотя имъ не одинъ разъ предписывалась строгость въ исполненіи по присягѣ своей казачьей должности. При приближеніи злодѣя (Пугачева) всѣ они не только въ толпу его предались, но Балыклейская станица еще до прихода злодѣя не впустила къ себѣ посланную имъ, губернаторомъ, легкую команду и, встрѣтивъ ее стрѣльбою изъ пушекъ, заставила отойти, а злодѣя пусти- ла. И хотя самъ атаманъ Персидскій со старшинами ушелъ въ Цари- цынъ и пребывалъ, въ вѣрности, однако, если бъ онъ порядочно смотрѣлъ за своею командою, то такого бунта и неустройства въ войскѣ быть не могло бы. Въ отвращеніи сего зла и дабы въ нихъ не укоренился и не сдѣлалъ бы ихъ готовыми на вѣчное злодѣяніе, то онъ, губернаторъ, при- знаетъ за полезное по малочисленности переселить его въ три станицы, и при каждой изъ нихъ отвести земли для нѣсколькихъ отставныхъ сол- датъ, прочія же двѣ станицы съ землями отдать въ поселеніе солдатамъ, гдѣ и можно помѣстить ихъ по цѣлому батальону. Затѣмъ все Волжское войско подчинить Царицынскому коменданту, который долженъ быть свѣ- дущъ въ военной службѣ, и держать ихъ въ исправности и въ эволю- ціяхъ, приличныхъ казакамъ. Правда, что сіе подчиненіе регулярнымъ на- чальникамъ будетъ имъ на первый случай не безъ тягости, однако же имъ и по самой справедливости сіе должно учинить за ихъ невѣрность и нарушеніе присяги предательствомъ себя къ злодѣю, и должны они важ- ную вину сію заслужить, а когда приведены будутъ въ исправность, тогда по усмотрѣнію и перемѣнить будетъ можно или же они и совсѣмъ къ тому привыкнутъ. 2) Астраханскій казачій полкъ состоитъ изъ 540 чело- вѣкъ, изъ которыхъ 280 поселены вверхъ по Волгѣ до Чернаго Яра въ пяти станицахъ, на весьма худыхъ земляхъ, гдѣ хлЬбопашества нѣтъ ни- какого, да быть не можетъ по крайне худой и песчаной землѣ, такъ что по всей степи никакой травы не растетъ, кромѣ верблюжьей, назы- ваемой дикой крапивой, или колючекъ и полыни, а оттого и казаки жи- вутъ недостаточно. Однако должно имъ отдать справедливость, что во время злодѣйскаго нашествія всѣ они пребыли въ вѣрности, такъ что изъ всего общества одинъ только депутатъ Горской, проживающій въ Дубов- кѣ -бездѣльникомъ, брілъ у злодѣя, но и тотъ на послѣдокъ пойманъ и присланъ къ должному наказанію. Никакихъ приволыюстей при оныхъ станицахъ нѣтъ, кромѣ однихъ сѣнныхъ луговъ, кои только все продовольствіе ихъ составляютъ. Между 124
—273— тѣмъ по указу правительствующаго сената имъ должны быть отведены рѣчныя воды изъ числа купеческихъ по пяти верстъ на каждую станицу. Но таковыя воды отведены только одной ближайшей къ Астрахани Лебя- женской станицѣ, а прочія ихъ не имѣютъ и потому губернаторъ прика- залъ отвести ихъ теперь же. Остальные Астраханскіе казаки живутъ въ Царицынѣ и въ Дмитріевскѣ по сто человѣкъ, въ Красномъ Яру 50 чело- вѣкъ и въ Енотаевскѣ, гдѣ была ставка калмыцкаго хана, 26. Всѣ они по- селены тамъ съ давнихъ временъ, съ начала заведенія сихъ городковъ живутъ въ нихъ своими домами и пользуются угодьями въ городскихъ да- чахъ вмѣстѣ съ обывателями. Астраханскій полкъ имѣетъ у себя полков- никомъ Смирнова, человѣка стараго, безграмотнаго, весьма слабаго и не- способнаго къ приведенію полка въ доброе состояніе, а паче потому, что старшины, у него находящіеся, также во всемъ подобны ему. Въ самомъ полку число казаковъ такъ мало, что онъ только числится полкомъ, а на самомъ дѣ.]ѣ сто почти нѣтъ. Посему губернаторъ полагалъ, что Астра- ханскій казачій полкъ крайне необходимо усилить до полнаго комплекта, чтобы онъ могъ съ успѣхомъ отражать нападенія киргизовъ, а для сего нужно переселить сюда по нѣсколько семей съ Дона, Яика и даже изъ числа малороссійскихъ казаковъ. Надзоръ за полкомъ поручить губерна- тору, который тогда по своему усмотрѣнію и Красный Яръ, и другіе вы- шепомянутые города моп» бы снабжать казаками изъ ихъ же казачьихъ дѣтей малолѣтковъ, коихъ и нынѣ найдется довольно. А какъ старшины казачьи во всѣхъ сихъ городахъ слабы и къ приведенію казаковъ въ должный порядокъ безнадежны, то онъ, губернаторъ, будучи извѣстенъ по своему опыту и не малой службѣ въ арміи, что лучшій изъ всѣхъ лег- кихъ войскъ есть Чугуевскій казачій полкъ, но что общество сто до того умножилось, что въ Чугуевѣ и жить стало негдѣ и къ содержанію каза- ковъ нѣтъ уже и земли, нг угодій, то полагалъ бы изъ онаго полка за- служенныхъ и добраго поведенія старшинъ опредѣлить въ здѣшнія вой- ска полковниками, а урядниковъ и старыхъ казаковъ сотниками и есау- лами, а тогда-бъ и здѣшніе казаки не чувствительно въ Чугуевскій об- рядъ пришли и были бы въ лучшемъ состояніи, нежели нынѣ. 3) въ Киз- лярскомъ краѣ въ станицахъ, поселенныхъ по Тереку, казаковъ считает- ся въ самомъ Кизлярѣ 90, да при нихъ новокрещенныхъ горцевъ 24 и охоченскихъ магометанскаго исповѣданія 17, въ Терско-Семейномъ войскѣ 452 человѣка, въ Гребенскомъ 500 и въ Моздокскомъ казачьемъ полку 767, окромя охоченцевъ и новокрещенныхъ, которыхъ 104 человѣка. Всѣ казаки по Тереку имѣютъ земли, удобныя для хлѣбопашества, но сѣютъ несказанно мало, занимаясь болѣе выдѣлкою изъ своихъ виноградныхъ садовъ вина, которое подъ здѣшнимъ названіемъ чихирь расходится по всей Астраханской губерніи и почитается лучшимъ. Луговыя мѣста также 125
—274— нарочито хорошія для скотоводства, отчего всѣ и казаки доброконны. За- тѣмъ жены ихъ дѣлаютъ толкъ, но оный употребляется больше для до- машняго обиходу, а въ продажу по малой добротѣ своей идетъ мало. Здѣся, какъ и въ другихъ шелковыхъ заводахъ но- Тереку, шелкъ не имѣетъ такой чистоты и глянца, какъ, напримѣръ, въ Ахтубѣ, для того, что мотаютъ его не съ ледяной воды, ибо во всемъ Кизлярскомъ краѣ льду не бываетъ. Что касается лѣса, то всѣ станицы имъ не весьма изо- билуютъ, однакожъ на дрова при доброй бережѣ безъ нужды хватаетъ, кромѣ Кизляра, гдѣ лѣсу совсѣмъ нѣтъ, а доставляютъ его изъ дальнихъ станицъ или отъ горцевъ, черезъ что въ городѣ дрова восходятъ до пяти рублей сажень. По службѣ Ея Императорскаго Величества всѣ сіи казаки отличные и находятся во всей казачьей исправности, какъ лошадьми, такъ оружіемъ и снаряженіемъ, состоящіе при нихъ старшины—люди до- стойные, и онъ, губернаторъ, достовѣрно свидѣтельствуетъ, что никакъ не ожидалъ встрѣтить такихъ хорошихъ старшинъ и казаковъ, каковыми они есть на самомъ дѣлѣ, какъ по храбрости, такъ и расторопности и ревности въ службѣ, за что ихъ весьма похваляетъ генералъ Де-Медемъ. Но и здѣсь губернаторъ указываетъ на необходимость удвоить комплектъ казаковъ, кромѣ Моздокскаго полка, который недавно переселенъ и еще не обстроился. На первый разъ средствомъ къ этому, по мнѣнію его, мо- гли бы послужить ихъ же казачьи дѣти, коихъ они называютъ малолѣт- ками, а при недостаткѣ ихъ можно бы дозволить переселяться сюда каза- камъ съ Дона и Яика, а также крещенымъ калмыкамъ и горцамъ, кои сами добровольно станутъ являться или пожелаютъ отдать въ казачью службу своихъ сыновей. А такъ какъ горскіе народы весьма склонны къ казачьей службы, то должно ожидать немалаго числа ихъ, черезъ что и та польза будетъ, что, поселяясь въ казачьихъ станицахъ, они сдѣлают- ся нашими подданными. Въ бытность свою въ Кизлярѣ губернаторъ собиралъ старшинъ и говорилъ съ ними о желательномъ приведеніи казаковъ въ нѣкоторую регулярность, поставляя въ примѣръ Чугуевскій казачій полкъ, который, носитъ платье казачьяго покроя, но одинаковаго цвѣта, а ружья имѣютъ однокалиберныя и на перевязяхъ, черезъ что самое заряжаніе скорѣе, а возка ружья удобнѣе; во время похода Чугуевцы ѣздятъ не въ разбродъ или толпою, а по четыре и по два и становятся фронтомъ, отчего видъ пріобрѣтаютъ порядочный и дѣйствуютъ храбрѣе, имѣя поддержку другъ въ другѣ. Старшины изъявили къ тому полную склонность; и если сдѣ- лать казачью экзерцецію движеніемъ ихъ и самой атакѣ (по казачьи ударъ), то тѣмъ бы исподволь можно бы было пріучить ихъ къ нѣко- торому регулярству, не касаясь однако же ихъ бородъ и платья, которое казакамъ въ Кизлярской сторонѣ имѣть одинаковое неудобно, ибо они 12«>
—т/ь— и на войну, и въ посылкѣ въ горы ѣздятъ обыкновенно въ черкесской одеждѣ, которая здѣсь по многимъ причинамъ необходима. Въ заключе- ніе губернаторъ говоритъ, чго ввѣренная ему губернія подвержена опа- сностямъ со всѣхъ сторонъ. Отъ Гурьева городка къ Астрахани и къ Царицыну нападаютъ киргизъ-кайсаки и еще въ минувшемъ въ 1774 го- ду въ октябрѣ мѣсяцѣ они два раза набѣгали на наши иностранныя ко- лоніи, поселенныя на луговой сторонѣ Волги, и уже разоренныя и безъ того злодѣемъ Пугачевымъ. Въ первое нападеніе ихъ убито иностранцевъ мужскаго и женскаго пола 19 и безъ вѣсти пропало 110; а во второе- уби- то двое, въ плѣнъ взято 273 человѣка и угнано лошадей 1X6, да коровъ 224. Какъ на причину этого губернаторъ указывалъ на слабое отправле- ніе форпостной службы Яицкими казаками, на глазахъ коихъ киргизы со- всѣмъ полономъ перешли Яикъ и ушли въ степь. Самъ Нурзали, киргизскій ханъ, писалъ коменданту Царицына, что тѣ же воры, кои угнали коло- нистовъ, паки собираются для злодѣяній на нашей сторонѣ и сто, ханска- го, воспрещенія не слушаютъ. # Вторая опасность угрожаетъ отъ Кубани къ Моздоку и даже до Ца- рицына и южныхъ границъ Воронежской губерніи. На всемъ этомъ про- странствѣ тянутся о і крытыя степи, на коихъ кочуютъ только калмыки и но которымъ безнаказанно рыскаютъ значительныя разбойничьи шайки закубанскихъ народовъ, ногайцевъ и тѣхъ же калмыковъ. Съ этой сто- роны наши предѣлы ничѣмъ не ограждены. Наконецъ на вѣсомъ протяженіи Кизлярской линіи отъ самаго Кизля- ра до Моздока безпрерывно 'нападаютъ многочисленные горскіе народы— кумыки, чеченцы и кабардинцы, противъ которыхъ надо имѣть недреман- ную предосторожность Въ ноябрѣ минувшаго года такая партія въ ООО человѣкъ, переправившись черезъ Терекъ, внезапно напала на Донской казачій полкъ Сулина, изрубила 30 человѣкъ и угнала весь полковой ка- зачій табунъ въ 1000 лошадей, такъ что казакамъ и преслѣдовать ихъ было не на чемъ. Въ другой разъ такое же нападеніе сдѣлано было въ лѣсу на команду солдатъ, причемъ сожженъ форпостъ и увезено нѣко- торое число аммуниціи. Въ самыхъ станицахъ продолжаются безпрестан- ное воровство и пожары мельницъ и снятаго хлѣба. И хотя казаки Киз- лярскаго края, какъ уже объяснено, держатъ пограничную линію исправ- но и всегда имѣютъ коня и оружіе въ готовности, но отъ такихъ тай- ныхъ злодѣйствъ имъ уберечься трудно. По мнѣнію губернатора, для лучшей охраны нужно было укрѣпить и снабдить лучшими въ исправности казаками Яицкую линію, коя принад- лежитъ Оренбургскому краю, и если Астраханскій казачій полкъ снабдить полнымъ комплектомъ, а Волгское войско привести въ желаемое состоя- 127
—276— ніе, то киргизскіе набѣги весьма предотвращаемы быть могутъ. Что же касается береженія съ кабардинской стороны и со стороны закубанскихъ народовъ, то все сіе представляется губернаторомъ на разсмотрѣніе его высокопревосходительства. Изъ этого доклада Потемкинъ могъ вынести только убѣжденіе, что Астраханскій край находится въ безотрадномъ положеніи и что .'казачьи войска, кромѣ переселенныхъ по Тереку, требуютъ коренныхъ реформъ, безъ которыхъ охрана, а слѣдовательно и благосостояніе страны были не- мыслимы. Онъ обратилъ серьезное вниманіе на эту богатую, отдаленную Астраханскую губернію, не имѣвшую до него для Россіи никакого само- стоятельнаго значенія, а вмѣстѣ съ тЬмъ и наши дѣла на Сѣверномъ Кав- казѣ принимаютъ болѣе опредѣленный характеръ, и правительство ясно намѣчаетъ цѣль, къ которой намѣрено стремиться. Цѣль эта прежде все- го заключалась въ огражденіи нашихъ южныхъ границъ отъ прорыва хищныхъ народовъ, которые вносили опустошеніе не только на Донъ, но даже въ предѣлы нынѣшней Воронежской губерніи. Слабая Терекая ли- нія, опиравшаяся только на двѣ крѣпости, Кизляръ и Моздокъ, хотя и представляла собою надежный оплотъ, будучи населена, стойкими и не- устрашимыми Герскими, Гребенскими и Моздокскими казаками, но она прикрывала лишь незначительную часть русской границы, а все осталь- ное пространство до Чернаго моря оставалось совершенно открытымъ. Никакой мирный грудь, никакая осѣдлая жизнь не могли развиваться въ краѣ подъ угрозою вѣчныхъ погромовъ, и Потемкинъ рѣшилъ зало- жить рядъ новыхъ укрѣпленій, которыя, простираясь отъ Терека до са- маго Дона, оградили бы наши земли и послужили бы началомъ русской колонизаціи на Сѣверномъ Кавказѣ. Въ своихъ грандіозныхъ замыслахъ Потемкинъ уже видѣлъ возможность разведенія здѣсь виноградныхъ и фруктовыхъ садовъ, шелковыхъ и бумажныхъ плантацій, устройство за- водовъ, умноженіе скотоводства и конскихъ табуновъ, и наконецъ разви- тія хлѣбопашества въ самыхъ широкихъ размѣрахъ. Исполненіе этого важнаго дѣла въ смыслѣ государственнаго значенія онъ возложилъ на Астраханскаго военнаго губернатора генерала Якоби, «какъ человѣка, въ пограничныхъ дѣлахъ опытнаго» (6). Боевой генералъ, получившій за турецкую войну въ числѣ немногихъ лицъ орденъ св. Георгія 3-й степени, Якоби вмѣстѣ съ подполковникомъ генеральнаго штаба Германомъ (*) осенью 1776 года произвелъ подроб- ную рекогносцировку мѣстности отъ Моздока въ сѣверо-западномъ на- правленіи къ Азовскому морю и затѣмъ представилъ Потемкину всѣ свои соображенія о проложеніи новой линіи, названной имъ Азовско-Моздок- (*) Впослѣдствіи знаменитый побѣдитель турецкаго сераскира. Баталъ-паши на Кубани.
—277— скою. Эта линія по его проекту должна была заключать въ себѣ десять крѣпостей или—правильнѣе—укрѣпленныхъ селеній, съ промежуточными между ними редутами и пройти отъ Моздока, стоявшаго на Терекѣ, по рѣкамъ: Малкѣ, Курѣ, Золкѣ, Подкумку, Саблѣ (Карамыку) и Калаусу до границы Донского войска, а оттуда черезъ крѣпость св. Димитрія (ны- нѣшній Ростовъ) до Азова. Изслѣдованія, составленныя Якоби и Герма- номъ, дали Потемкину обширный матеріалъ для всеподданнѣйшаго докла- да, и Императрица утвердила проектъ 24-го апрѣля 1777 года. Теперь оставалось только сдѣлать послѣднія распоряженія. Потем- кинъ еще въ минувшемъ 1776 году уже рѣшилъ перевести на новыя мѣ- ста Хоперскихъ и Волжскихъ казаковъ, мотивируя свое рѣшеніе тѣмъ, что хоперскіе городки находились всего въ 27 верстахъ отъ донскихъ станицъ и, слѣдовательно, въ оборонѣ края не имѣли существеннаго зна- ченія, а охрану Волги отъ нападенія киргизъ-кайсаковъ всецѣло должны принять на себя Яицкіе и Астраханскіе казаки, тѣмъ болѣе, что въ по- мощь къ нимъ ежегодно наряжались три Донскихъ полка, занимавшихъ Ца- рицынъ. Что же касается до Волжскаго войска, то оно въ нынѣшнемъ своемъ расположеніи безполезно занимаетъ внутреннія границы съ други- ми губерніями и, пользуясь исключительными привиллегіями, вовсе не не- сетъ настоящей военной службы Кромѣ этихъ двухъ войскъ сюда же на новую линію направлены были два регулярные полка Владимирскій дра- гунскій и Кабардинскій пѣхотный, которые вмѣстѣ съ казаками и гарни- зонными баталіонами, расположенными въ Моздокѣ и Кизлярѣ, образова- ли такъ называемый Астраханскій корпусъ, усиленный еще двумя егер- скими баталіонами (Горскій- и Кабардинскій) и двумя Донскими полками, предназначавшимися нгі первыхъ порахъ для содержанія форпостовъ. На- чальство надъ этимъ корпусомъ Потемкинъ возложилъ на генерала Якоби, который въ маѣ 1777 года, по отозваніи Медема въ Россію, соединилъ въ своихъ рукахъ военное и гражданское управленіе краемъ и, такимъ обра- зомъ, является первымъ самостоятельнымъ дѣятелемъ въ ряду нашихъ Кавказскихъ правителей. Генералъ Якоби началъ съ того, что, осмотрѣвъ на Дону назначен- ныхъ къ переселенію Хоперскихъ да въ Дубовкѣ Волжскихъ казаковъ, приказалъ имъ къ началу августа мѣсяца прибыть въ Царицынъ, гдѣ ожи- дать дальнѣйшихъ приказаній (б). Казаки прибыли въ боевомъ составѣ, безъ семей, оставленныхъ на мѣстѣ до будущаго года, и по прибытіи въ Царицынъ поступили подъ команду полковника Шульца, который привелъ изъ Саратовской губерніи Владимірскій драгунскій полкъ. Изъ Царицына вся колонна выступила 6-го августа и направилась прямо на югъ къ Моздоку. Мѣстность, по которой предстояло движеніе, была обширная степь, тя- нувшаяся вдоль Ергеней,—ряда возвышенныхъ холмовъ, составляющихъ 129
—278- водораздѣлъ Чернаго и Каспійскаго морей и идущихъ отъ приволжскихъ горъ къ возвышенностямъ нынѣшней Ставропольской губерніи. Западный склонъ Ергеней изобилуетъ прекрасными пастбищами и прѣсною водою; восточный же, наоборотъ, представляетъ необозримыя солончаковыя сте- пи съ горько-соленою водою, и встрѣчается растительность тамъ лишь рѣдкими оазисами, а въ ту пору года (конецъ лѣта) и она подъ дѣйстві- емъ южнаго солнца почти совершенно выгорѣла. Никто изъ казаковъ, а тѣмъ болѣе драгунъ, не зналъ предстоящаго пути, а потому проводника- ми были взяты четыре калмыка, которые повели колонну сначала по за- падному склону, но затѣмъ, не желая истоптать пастбищъ своихъ роди- чей, кочевавшихъ на этихъ лугахъ, перешли незамѣтно на восточный и поставили этимъ отрядъ въ крайне бѣдственное положеніе: ни воды, ни кормовъ, и кони, не привыкшіе къ тяжелымъ условіямъ степного похода, начали падать. Только на двадцатый день пути, сдѣлавъ 267 верстъ, ко- лонна достигла р. Гурбуръ-Харъ-Сала, обильной водою и окруженной хо- рошими лугами. Здѣсь полковникъ Шульцъ простоялъ два дня, чтобы дать возможность хоть нѣсколько оправиться измученнымъ конямъ. Оста- валось еще пять переходовъ, но самыхъ тяжелыхъ. Первый изъ нихъ былъ еще въ 15 верстъ, но второй уже въ 35, третій въ 70, четвертый въ 60 и пятый въ 70 верстъ, при полномъ безводіи и безкормицѣ. Наконецъ 31 августа отрядъ достигъ урочища Маджаръ на Кумѣ и здѣсь простоялъ двѣ недѣли лагеремъ. Отсюда генералъ Якоби прика- залъ Волжскимъ казакамъ двинуться прямо къ урочищу Бештамаку, при сліяніи Малки и Терека, гдѣ уже поджидалъ ихъ Кабардинскій пѣхотный полкъ. Хоперцы и драгуны перешли въ Моздокъ, и затѣмъ въ концѣ сен- тября оба отряда были направлены въ пункты, намѣченные подъ ихъ по- селенія. 130
—279— Глава XIII. Работы закипѣли, и въ теченіе 1777 и 1778 годовъ поставлены были всѣ десять крѣпостей. 1) Екатерининская, на урочищѣ Бештамакъ, при сліяніи Малки и Терека, имѣла важное стратегическое значеніе, какъ пунктъ, удерживавшій спокойствіе въ Малой Кабардѣ. 2) Павловская, на рѣкѣ Курѣ, прикрывала главную дорогу изъ Кабарды къ нашимъ соля- нымъ озерамъ и въ Астрахань. 3) Марьевская на Золкѣ служила проме- жуточнымъ пунктомъ между крѣпостями Павловской и Георгіевской. 4) Георгіевская, считавшаяся самою важною крѣпостью, такъ какъ, вы дви- нувъ свои форпосты на Куму и Подкумокъ, она имѣла обсерваціонное значеніе надъ всѣми племенами, живущими въ верховьяхъ Кумы, Кубани, Малки и Баксана. Впослѣдствіи сюда и перенесено было центральное уп- равленіе Сѣвернымъ Кавказомъ, и 5) Андреевская па Карамыкѣ (Саблѣ). Эти первыя пять крѣпостей Якоби назначилъ райономъ для разселе- нія Волжскаго полка, который являлся, такимъ образомъ, ближайшимъ со- сѣдомъ своихъ же Волжскихъ земляковъ-Моздокцевъ. Въ каждой изъ этихъ станицъ поселено было по сто казаковъ, что составило Волжскій пятисотенный полкъ, штабъ-квартирою котораго была назначена Екате- рининская станица. Одновременно съ разселеніемъ Волжцевъ для прикры- тія работъ по возведенію станицъ регулярныя войска были расположены слѣдующимъ образомъ: Въ Екатериноградской крѣпости—Кабардинскій егерскій баталіонъ. Въ Павловской- двѣ роты Кабардинскаго полка и Горскій егерскій баталіонъ. Въ Марьинской—двѣ роты Кабардинскаго пол- ка. Въ Георгіевской рота Кабардинскаго полка. Въ Андреевской - три ро- ты Кабардинскаго и три роты Ладожскаго полковъ. Для содерженія же форпостовъ сюда назначены были три Донских ь казачьихъ полка. Остальныя пять крѣпостей, расположенныя по новой линіи, какъ то: Александров- ская, Сѣверная, Ставропольская, Московская и Донская отошли къ Хо- перскому полку, также приблизившемуся къ своимъ же родичамъ, Дон- скимъ казакамь. Нельзя не отмѣтить однако, что, оставаясь въ то же время и сосѣдями Волжскихъ казаковъ, Хоперцы долгое время не могли ужиться съ ними въ ладу, попрекая ихъ при всякомъ удобномъ и неудоб- номъ случаѣ измѣной и переходомъ на сторону пугачевскихъ шаекъ. 131
—280— Надо сказать, что Хоперцы очень гордились тѣмъ, что вмѣстѣ съ Донца- ми не поддались обольщеніямъ смутьяновъ и не только не пускали къ себѣ воровскихъ людей, но бились съ ними на смерть во все продолже- ніе бунта. «Мы стояли противъ злодѣя», говорили они, «за свою законную царицу, а вы то что дѣлали въ это время! Гуляли по матушкѣ по Волгѣ, да грабили своихъ же? Эхъ, вы, Пугачевцы!» Волжцы угрюмо отмалчива- лись, но въ душѣ сознавали, что причиною ихъ шатанія были не они са- ми, а тѣ непорядки и неустройства въ войскѣ, которые довели его до па- денія въ боевомъ и нравственномъ отношеніи Но то, что было, уже про- шло. Теперь они поняли истинный смыслъ дисциплины и, какъ увидимъ, стократъ заслужили свою вину, составивъ себѣ на Кавказѣ почетное и громкое имя. При переселеніи на новую линію войску обѣщано было сохраненіе стараго внутренняго уряда и тѣхъ привиллспй, какими оно пользовалось на Волгѣ. Но стараго наименованія своего оно не удержало и было назва- но Волжскимъ казачьимъ полкомъ, штатъ котораго опредѣленъ былъ слѣ- дующій: *) командиръ полка полковникъ 1, пять станичныхъ атамановъ и въ каждой станицѣ по одному есаулу, сотнику и хорунжему; квартермей- стеръ 1, полковой писарь I и казаковъ 514. Вмѣстѣ съ строевымъ соста- вомъ полка переселилось тогда же 25 отставныхъ старшинъ, 308 внут- ренно-служащихъ казаковъ и 416 стариковъ и неспособныхъ; малолѣт- ковъ 3917. Численный составъ полка былъ бы еще больше, но 200 каза- ковъ уклонились отъ перехода на Кавказскую Линію и остались на преж- нихъ мѣстахъ, подъ видомъ немощныхъ старцевъ. Раскрыто это было только впослѣдствіи, и всѣ эти казаки, собранные въ особую команду, причислены къ Астраханскому войску. Начиная новую службу, Волжцы принесли съ собою и всѣ свои вой- сковыя регаліи. Это были двѣ старыя пушки, пожалованныя еще въ 1738 году, **) грамоты Императрицы Анны Ивановны съ государственною пе- чатью, въ серебряной вызолоченной рамѣ, прикрѣпленной золотымъ шну- ромъ съ кистями, атаманская насѣка въ серебряной оправѣ, съ вензе- лемъ Екатерины второй и 22 знамени, въ числѣ которыхъ 16 (изъ нихъ 5 переданы были въ Моздокскій полкъ) отличаются такими оригинальны- ми особенностями, что мы должны на нихъ нѣсколько остановиться. Во первыхъ, всѣ они украшены вензелями Императора Петра третья- го, тогда какъ извѣстно, что этотъ Государь въ свое кратковременное, шестимѣсячное царствованіе никому никакихъ знаменъ не жаловалъ, а *) Окончательно штагъ утвержденъ только 2 іюня 1781 іода. **) Пушки зги долго хранились на полковомъ дворѣ въ станицѣ Ессентукской, а нынѣ, стоятъ во Владикавказѣ передъ домомъ наказнаго атамана Терскаго войска 132
—281 — во вторыхъ на полотнищахъ знаменъ, подъ правымъ распростертымъ кры- ломъ двуглаваго орла, изображенъ корабль, идущій на всѣхъ парусахъ, а подъ другимъ горящій приморскій городъ. Наверху надпись. «Никого не устрашусь». Такихъ изображеній и надписей нѣтъ ни на одномъ русскомъ знамени. Откуда, когда и какъ появились эти знамена на Волгѣ, никто не помнитъ, а на всѣ вопросы получите одинъ и тотъ же стереотипный отвѣтъ: «Приняли мы ихъ отъ нашихъ отцовъ и хранимъ, кака» святыню; а кѣмъ они жалованы, того не вѣдаемъ». Грамотъ на нихъ нѣтъ и вооб- ще никакихъ свѣдѣній о нихъ въ войсковыхъ архивахъ не имѣется, такъ чао разгадать эту проблему въ настоящее время уже невозможно. Лица, серьезно интересующіяся этимъ вопросомъ, приходятъ ка> убѣжденію, что эти знамена даны Пугачевымъ въ то время, когда Волжское войско при- няло сторону самозванца, любившаго украшать иниціалами Петра 111-го не только знамена, но даже и орудія. *) Если остановиться на этомъ пред- положеніи, така, кака, други ха, объясненій этимъ загадочнымъ знаменамъ не подыскивается, то будутъ, пожалуй, понятны и аллегорическія изобра- женія на полотнищахъ корабля и горящаго города эмблемы движенія Пу- гачева по Волгѣ и истребленія имъ приволжскихъ городовъ. По усмире- ніи бунта оба» этиха» знаменахъ забыли, они не были конфискованы, оста- лись въ войскѣ и съ нимъ перешли на новую линію. Но пусть это будетъ и. такъ. Не въ духѣ русскаго человѣка рубить повинную голову. Эти знамена около полутораста лѣа ь водили Волжскій *і Подобныя пупп.п < і. вензелями Петра Третьяго. отбитыя у Пугачева, имѣются въ Пе- тербургѣ, въ артиллерійскомъ музеѣ. Нри.мп,ч(ііпг ]нч)икчн>ра. Оставляя на отвѣтственности автора его предположеніе о про- исхожденіи знаменъ Волжскаго войска, считаю необходимыя ь‘привести имѣющіяся въ моемъ распоряженіи слѣдующія «вѣдѣнія о знаменахъ, заимствованныя изъ оффиціальныхъ докумен- товъ (Дѣло войскового правленія Кавказскаго линейнаго казачьяго войска, но архивной опи- си X 1, листы 154. 155): «29 мая 1769 іода Государственною Военною Коллегіей заслушано дѣло по отпискѣ Волжскаго войска о томъ, что въ 736 и 750 годахъ для войсковыхъ походовъ знамена и значки всѣ. кромѣ трехъ, въ 1750 году вновь построенныхъ, отпущено было отборныхъ (т. е. отобранныхъ) оть полковъ, ветхія и будучи немалое время и во всегдашнихъ походахъ, пришли въ крайнюю ветхость, что и ни одного исправнаго нѣть, кои всѣ тѣ ветхія знамена Ш, значковъ «20 при той о шпекѣ въ коллегію отправлены съ посланной знмовой станицы есауломъ Григоріемъ Персидскимъ, и просить оное войско, дабы повелѣло было вмѣсто тѣхъ посланныхъ 30 н оставшихъ при войскѣ 3. да въ командированіяхъ состоящихъ 20, кои по- тому жъ весьма, какъ и посланныя въ коллегію, самыя ветхія и впредь къ походамъ ни ме- нѣе неспособныя по самой крайней неминуемости, а всего 45, построить казеннымъ коштомъ другія пли на построеніе* оныхъ войску сумму отпустить—не какъ впредь сего въ разныхъ годахч. въ это войско знамена и значки отпускаемы были». По требованію Военной Коллегіи главный комиссаріатъ доноситъ, что въ его распоряженіи «отборныхъ отъ полковъ, по преж- нимъ штатамъ приготовленныхъ знаменъ съ древками и безъ дранокъ имѣется новыхъ», раз- 133
—282- полкъ уже на новомъ мѣстѣ его поселенія и вѣрной службѣ государевой къ побѣдамъ; они окроплялись въ войсковомъ кругу святою водою; они увѣнчаны лаврами, окроплены честною казацкою кровью, пролитою въ бояхъ за родину и за своихъ Государей. Таки.мѣ образомъ, всѣ эти зна- мена въ теченіе долгихъ лѣтъ завоевали себѣ право занять почетное мѣсто въ ряду другихъ войсковыхъ регалій. Теперь возвратимся къ нашей исторіи. Тяжело вначалѣ жилось казакамъ на новой линіи, особенно безъ бабъ, которыя по стародавнимъ обычаямъ вѣдали всѣмъ казачьимъ хо- зяйствомъ. Только лѣтомъ 1780 г. прибыли наконецъ послѣднія семьи съ Дона и Волги, а казаки къ этому времени успѣли уже совсѣмъ разорить- ся. Посѣвовъ у нихъ не было, а между тѣмъ довольствіе, выдававшееся имъ во время похода, прекратилось съ разсѣяніемъ ихъ по Линіи. Въ денежномъ пособіи по 20 руб. на каждую семью также было отказано, а взамѣнъ казакамъ предоставлено право пользоваться землею и лѣсами на первый разъ безъ ограниченія въ количествѣ. Но привиллегія эта оказа- ныхъ ивѣ пли» - бѣлыхъ, гі’мнозе.іеяыхъ. синихъ. пѣхотныхъ п кавалерійскихъ 92: причемъ оный комиссаріатъ представляетъ. что помянутыя знамена къ опіу« і.амі> въ полки не подле- жащія за пе,сходствіемъ въ цвѣтахъ и за протчими (»бстояте.іь« гвамн». Несмотря, однако, на признаніе комиссаріата имѣющихся у н<‘го въ запасѣ знамена» непригодными къ огпѵсі.ѵ вой- скамъ, Военная Коллегія указомъ предписала главному комиссаріату: требуемое число—15 зна- менъ «изъ показанпых і отпорныхъ, а для службы способныхъ въ то войско отпустить». По этому расщфяжерію въ 1769 году даны Волжскому войску новыя знамена, въ числѣ кото- рыхъ было: кава.іерійскихъ -бѣлое одно, красныхъ на. камкѣ два. желтыхъ два, голубыхъ два: пѣхотныхъ—голубыхъ десять (въ томъ числѣ на гарнитурѣ I. на тафтѣ 3). бѣлыхъ че- тыре, зеленыхъ девять, алыхъ на гарнитурѣ шесть, желтыхъ девять, итого 15. Такимъ образомъ МЫ видимъ, что за четыре года до Пугачевскаго бунта Волжское войс ко имѣло уже* знамена, притомъ въ большемъ, чѣмъ нужно, чшлѣ. Такъ какъ і.агаічьимъ вой- скамъ въ то время нерѣдко выдавались знамена изъ числа, с тарыхъ, изъятыхъ изъ унотреб- де.ііія отъ регулярныхъ частей, то неудивительно. что Волжцамъ могли именно попасть зна- мена съ иниціалами II. III. Это подтверждается гѣмь. что у иеревегеннаго въ 177о іоду съ Волги Моздокскаго полка, г. е. пришедшаго на Дерекъ раньте Пугачевскаго бунта, было пять знаменъ также* съ иниціалами II. III и совершенно ны.’дсч <вепиыхь но рисунку съ Волжскими знаменами. Причемъ надо добавить, что ни па одномъ Волжскомъ пли Моздок- скомъ знамени при тщательномъ осмотрѣ ихъ и снятыхъ съ нихъ фотографическихъ с ним- ковъ, не. оонаружено ни горящаго города, ни корабля съ распущенными парусами. Въ числѣ 17 знаменъ, принесенныхъ Волжпами на Кавказъ и сохранившихся до паіие- го времени. <ъ иниціаломъ II. III имѣется девять. / 7 нс р(і.іг-.\(аіори Черни.: уйовъ. 134
—283— лась, однако, за недостаткомъ рабочихъ, мертвымъ капиталомъ въ рукахъ казаковъ и нисколько не уменьшила ихъ бѣдствій. А бѣдствія эти были велики, судя по рапорту Якоби, который, ходатайствуя о назначеніи ка- закамъ денежнаго и хлѣбнаго жалованья, прибавлялъ, что, не ожидая Дальнѣйшихъ распоряженій, приказалъ выдавать имъ провіантъ наравнѣ съ солдатами, опасаясь, дабы казаки не впали въ совершенную нужду и оскудѣніе, а черезъ это не бросили бы Линію и не разбѣжались. Потем- кинъ утвердилъ это распоряженіе, но вопросъ о жалованьи затянулся на нѣсколько лѣтъ и былъ наконецъ рѣшенъ, когда Якоби уже не было на Линіи (ь). Что же касается относительно льготы, освобождавшей казаковъ въ теченіе трехъ лѣтъ отъ всякой службы, нечего было и думать, когда они очутились лицомъ къ лицу съ непріятелемъ. Кабардинцы чаще всего и направляли свои удары на волжскія станицы, считая ихъ захватчика- ми лучшихъ своихъ земель. Отсюда выходило то, что, кромѣ строевого состава полка, все мужское населеніе находилось безсмѣнно подъ ружь- емъ съ тою разницей, что не пользовалось отъ казны никакимъ содер- жаніемъ. При такихъ условіяхъ строилъ ли казакъ свою хату среди не- огороженной еще мѣстности, велъ ли коня на водопой или выѣзжалъ въ поле, ему приходилось имѣть всегда ружье за спиной и пистолетъ за поя- сомъ. Войска Астраханскаго корпуса, назначенныя собственно для прикры- тія работъ, сами вынуждены были работать наравнѣ съ казаками, иначе послѣдніе но успѣли бы отстроиться до самой зимы, хотя имъ помогали еще кизлярскіе татары и ногаи, возившіе строительный матеріалъ на сво- ихъ арбахъ. По какъ ни бѣдствовали казаки, а въ концѣ концовъ все- таки обстроились, засѣмянили кое-какъ землю и оглядѣлись въ новой для Нихъ обстановкѣ Нѣкоторые изъ ихъ станицъ Екатерининская, Георгіев- ская и Павловская—имѣли значительныя по тому времени профили и раз- мѣры своихъ укрѣпленій, но Марьевская и Андреевская довольствовались турлучною оградой съ присыпаннымъ валомъ и вырытымъ рвомъ. Для входа имѣлись ворота, надъ которыми устраивались вышки. Приступая къ постройкѣ своихъ селеній, казаки прежде всего отводили мѣсто подъ цер- ковь и обносили его каменной оградой съ продѣланными въ ней бойни- цами. Жилыя строенія располагались кругомъ, но не ближе ружейнаго выстрѣла отъ этой ограды, а улицы планировались правильными кварта- лами. Вырывъ себѣ землянку или сколотивъ кое-какъ хату, казакъ упо- треблялъ всѣ свои силы на постройку Божьяго храма, и въ этомъ отно- шеніи станицы щеголяли одна передъ другой. Красота церкви, высота ея колокольни, густота звона, блескъ купола и золоченнаго креста служили признакомъ большаго или меньшаго достатка станицы. Медленные удары колокола сзывали станичныхъ жителей на повседневную молитву, а ча- стые—<набатъ»—возвѣщали тревогу. Заслышавъ этотъ зловѣщій звонъ, 135
—284— служилые казаки бросались на валъ, а старцы, женщины и дѣти спѣши- ли въ церковную ограду. Если одолѣвалъ непріятель, то казаки, отби- ваясь и отстаивая шагъ за шагомъ родную станицу, отходили къ гой же церковной оградѣ, какъ къ редюиту,—и Господній храмъ служилъ, та- кимъ образомъ, какъ бы знаменемъ, вокругъ котораго собиралось все на- селеніе и черпало въ немъ силы для послѣдней зашиты. Къ достоинству нашихъ казаковъ надо отнести умѣнье ихь прежде всего присмотрѣться хорошенько къ своимъ противникамъ и, не гоняясь за завѣтами своей старины, заимствовать отъ нихъ же все, что было въ нихъ хорошаго. Лакъ поступали ихъ предки, такъ поступили теперь и наши Волжскіе казаки. Тяжелыя сабли и длинныя неуклюжія пики были ими брошены, кинжалъ и шашка вь тонкихъ сафьянныхъ ножнахъ, не производившіе ни звона, ни шума, сдѣлались ихь любимымъ оружіемъ. Даже казацкіе жупаны, и тѣ отошли въ область преданія, замѣняясь мало-помалу черкесками, которыя казаки стали предпочитать за лег- кость и удобство покроя -Но, измѣняя вн ѣшность, казакъ оставался тѣмъ же русскимъ человѣкомъ и только къ своей природной сметкѣ прибавилъ нѣкоторую долю азіатской хитрости, позволявшей ему извора- чиваться въ трудныхъ обстоя іслі.сіпахъ. Все это было нужно и все это принесло обильные плоды, кото казаку пришлось состязаться сь вра- гомъ, ставившимъ цѣлью своей жизни разбой,—но разбой, возведенный имъ уже на степень культа. Сначала военныя дѣйствія горцевъ носили характера» мелкихъ напа- деній на одиночныхъ людей или на небольшія команды; они, очевидно, еще не сознавали значенія вновь возводимой линіи и только тогда, когда убѣ- дились, что здѣсь идетъ не постройка редутовъ, а предпринимается цѣ- лая система заселенія края, грозящая ихъ самобытности, они дали клятву уничтожить новую линію, хотя бы цѣною тысячи жизней и цѣлыми пото- ками крови. Горцы превосходно понимали разницу между занятіемъ стра- ны военной силой и истиннымъ завоеваніемъ ся, т. с. заселеніемъ. «Ук- рѣпленіе», говорили они, «это камень, брошенный въ полѣ: дождь и вѣ- теръ снесутъ его; станица—это растеніе, которое впивается въ землю кор- нями и понемногу застилаетъ и схватываетъ все поле . Уже въ январѣ 1778 года кабардинцы думали сдѣлать внезапное на- паденіе на Павловскую крѣпость и даже подошли къ ней въ числѣ 4-хъ тысячъ, но своевременное прибытіе туда Якоби с ь егерскими баталіона- ми и драгунскимъ полкомъ заставило ихъ отступить. Сознавая свою сла- бость и въ то же время не желая подчиниться русскому владычеству въ краѣ, кабардинцы рѣшили эмигрировать въ Грузію, куда ихъ призывалъ Ираклій 11-й, желавшій воспользоваться воинственностью этого народа для і ?.(•.
—285— защиты своихъ южныхъ предѣловъ. Почему генералъ Якоби воспротивил- ся этому переселенію, такъ легко, .повидимому, разрѣшавшему вопросъ о безопасности нашей границы, неизвѣстно; но агенты царя Ираклія были арестованы, и кабардинцы были вынуждены остаться на своихъ мѣстахъ. Якоби заставилъ ихъ дать заложниковъ и новую присягу на вѣрность. Неудовольствіе однако же тлѣло и, вспыхнувъ «весною 177е) года, разра- зилось надъ Линіей страшной бурею. Раннею весною шесть тысячъ кабардинцевъ перешли черезъ Малку и, расположившись въ 7 верстахъ отъ Марьевской крѣпости на рѣчкѣ Золкѣ, послали кь Якоби грозное требованіе снести всѣ возведенныя имъ укрѣпленія. Въ ожиданіи отвѣта они прервали сообщенія между крѣпо- стями и въ короткое время успѣли вырѣзать 85 человѣкъ и угнать до 5 тысячъ головъ скота. ВсѢ эти нападенія застали нашу Линію и самаго генерала Якоби врасплохъ. Войска были разбиты на части и распредѣлены тіо крѣпостямъ для работа». Кромѣ того безпечность, свойственная русскому человѣку, бы- ла причиной ослабленія первоначально принятыхъ мѣрь предосторожно- сти. Подъ рукой у генерала Якоби, стоявшаго лагеремъ возлѣ Павлов- ской крѣпости, было всего 2 тысячи человѣка». Она» не могъ дробить свой небольшой отряда» для погони за отдѣльными партіями и принуждена» былъ временно бездѣйс гвовать, въ ожиданіи прибытія генерала Фабри- ціана, спѣшившаго на Линію са» новыми войсками. Пока онъ ограничился тѣмъ, что вызвала» сь Герской линіи Гребенскихъ и Семейныхъ Казакова», а за калмыками на Куму послалъ гонцовъ (‘). Моздокскому же полку, какъ ближайшему къ театру военныха» дѣйствій, приказано было стоять ва> полной боевой готовности, на случай, если бы кабардинцы бросились на его станицы. Вмѣстѣ съ этимъ Якоби прибѣгъ къ крайней мѣрѣ, при- казавъ арестовать на» Моздокѣ всѣхъ находившихся тамъ кабардинцевъ, и вмѣстѣ с ь аманатами, закованными въ цѣпи, у потребиіь на самыя тяж- кія работы; впослѣдствіи ихъ всѣхъ отправили въ Астрахань и засадили въ казематы. Но пока шли переговоры, три тысячи черкесовъ, пода» предводитель- ствомъ Дулакъ-Султана, перейдя Кубань, внезапно бросились на русскія крѣпости. Бой, такъ сказать, загорѣлся разомъ по всему протяженію Моздокской линіи. Но горцы ошиблись, предполагая найти ва» новыхъ пе- реселенцаха-» людей не приготовленныхъ къ военному дѣлу: казаки вездѣ защищались мужественно, и стойкость ихъ превзошла самую отчаянную отвагу нападающихъ. Небольшой Алексѣевскій редута» (между укрѣпленіями Сѣвернымъ и Ставрополемъ) былъ атакованъ врасплохъ и горцы, захвативъ казачій 137
—286— табунъ изъ Донского полка Устинова, обступили это маленькое укрѣпле- ніе со всѣхъ сторонъ. Но когда они готовились къ штурму, изъ воротъ редута вынеслась Хоперская сотня съ есауломъ Михѣсвымъ и бросилась въ шашки. Въ одно мгновеніе она была окружена черкесами, потеряла 18 казаковъ убитыми и, будучи отброшена въ лѣсъ, спѣшилась, засѣла въ кусты и продолжала защищаться. Послѣ жаркой перестрѣлки, горцы вы- нуждены были оставить ее вь покоѣ и, бросившись опять на укрѣпленіе, ворвались въ форштадтъ, убили нѣсколько жителей, но редута взять не могли и отступили съ большою потерею. Другая крѣпость—Андреевская, защищаемая Волжскими казаками, от- билась еще при худшихъ условіяхъ, гакъ какъ одинъ армянинъ, подкуп- ленный черкесами, произвелъ пожаръ въ го самое время, когда начался приступъ. Пока одни казаки тушили пожаръ, другіе сражались на валу, и нападеніе было оібито. Отсюда черкесы бросились на Ставрополь, но и тамъ, встрѣченные Донскимъ полкомъ, понесли полное пораженіе Од- новременно съ черкесами шесть тысячъ кабардинцевъ атаковали лагерь Якоби у Павловской крѣпости, а въ то же время отдѣльная годна ихъ въ нѣсколько тысячъ ударила на небольшой отрядъ Гребенскихъ и Се- мейныхъ каюковъ, шедшихъ изъ Моздока на соединеніе съ Якоби (®). От- битые на обоихъ пунктахъ съ громаднымъ урономъ, кабардинцы соедини- лись опять и бросились на Марьевскую крѣпость, гдѣ двѣсти Волжскихъ казаковъ, подъ командой капитана Баса, едва успѣли запоретъ передъ ни- ми ворота. Обложивъ крѣпость и наскоро построивъ громадные щиты-мантиле- іы для прикрытія отъ казацкихъ выстрѣловъ, кабардинцы приступили къ правильной осадѣ и повели траншеи. Шесть сутокъ казаки терпѣливо сносили и голодъ, и жажду, рѣшившись лучше умереть, чѣмъ быть въ плѣну и потерять, какъ они выражались, свободу и казачье званіе. Оду- шевленіе было общее. Казачки, только за нѣсколько дней прибывшія съ Волги, надѣвали мужскую одежду и становились въ ряды казаковъ, замѣ- няя собою убитыхъ и раненыхъ. Одинъ этотъ эпизодъ изъ боевой ка- зачьей жизни на Терекѣ уже ярко рисуетъ передъ нами бытовую сторо- ну Линейнаго казачества, среди котораго женщина, вѣчная труженица въ мирное время, въ минуты опасности являлась такимъ же отважнымъ бой- цомъ, какъ ея отецъ, мужъ или сынъ; такъ было въ Наурѣ, такъ повто- рилось и въ Марьевской станицѣ. Между тѣмъ кабардинцы, работая и дни, и, ночи руками и кинжалами, дошли уже до крѣпостного рва, какъ вдругъ угрюмъ 10 іюня въ тылу у нихъ появился отрядъ Якоби Въ станицѣ тотчасъ же ударили «сполохъ», и казаки, вскочивъ на коней, сами нагрянули на скопище съ той сторо- 13*
—287— ны, откуда оно не могло ожидать опасности. Марьсвцы приняли горячее участіе въ кровавомъ бою и немало содѣйствовали Якоби въ рѣшитель- номъ-пораженіи горцевъ, бѣжавшихъ за Малку. По окончаніи боя тѣла убитыхъ кабардинцевъ были собраны и похоронены въ одной общей мо- гилѣ, а комендантъ Марьевской крѣпости (имя его не сохранилось, но но всей вѣроятности это и былъ капитанъ Басъ) велѣлъ насыпать падь ней высокій курганъ, который существуетъ и нынѣ, влѣво отъ дороги, если ѣхать изъ Георгіевска въ Павловскую станицу, тамъ, гдѣ видны еще ос- татки Марьевскаго укрѣпленія (9). Разбитые на голову подъ Марьевскою крѣпостью кабардинцы тотчасъ же пустили въ ходъ всѣ извороты и тонкости азіатской поли гики, чтобы добиться своихъ затаенныхъ цѣлей иными путями. Они давали аманатовъ, предлагали двойное вознагражденіе за причиненные убытки, но упорно стояли на требованіи, чтобы были уничтожены крѣпости. Получивъ от- казъ, они снова нахлынули на Линію въ августѣ мѣсяцѣ и на этотъ разъ ареной своихъ дѣйствій сдѣлали окрестности Георгіевска. Здѣсь они выжгли на корню весь хлѣбъ, истребили сѣнокосы, угнали много скота, пробовали даже штурмовать самый Георгіевскъ, имъ удалось даже раз- бить небольшой русскій отрядъ, высланный изъ крѣпости въ числѣ 80-ти человѣкъ при одномъ орудіи. По всей вѣроятности, они напали на него врасплохъ, такъ какъ только этимъ и можно объяснить себѣ послѣдо- вавшую затѣмъ рѣзню, въ которой офицеръ и сорокъ нижнихъ чиновъ были изрублены, а остальные бѣжали, оставивъ пушку въ рукахъ кабар- динцевъ (н’). Это прискорбное происшествіе случилось 27 сентября въ тотъ самый день, когда на Линію прибыли новыя войска изъ Россіи -'I ом- скій, Ладожскій и Селенгинск’й пѣхотные полки подъ командой генералъ- маіора Фабриціана, также одного изъ выдающихся героевъ турецкой вой- ны, получившаго Георгіевскій крестъ на шею еще въ подполковничьсмъ чинѣ за штурмъ Галаца. Располагая теперь такими значительными сила- ми, Якоби вызвалъ съ Линіи еще Моздокскій казачій полкъ и рѣшилъ самъ перейти въ наступленіе. 29 сентября онъ съ частью войскъ подсту- пилъ къ главному кабардинскому стану, расположенному на одномъ изъ острововъ, образуемыхъ Малкою. Въ то же время генералъ Фабри ціанъ съ остальными войсками, двигаясь кружнымъ путемъ, обошелъ его съ ты- ла, а Моздокскій казачій полкъ и 10 эскадроновъ Владимирскихъ драгунъ отрѣзали путь отступленія къ югу. Окруженные со всѣхъ сторонъ кабар- динцы на предложеніе сдаться отвѣчали ружейнымъ огнемъ,— и войска начали атаку. По нѣкоторымъ свѣдѣніямъ Моздокскаго архива можно заключить, что Гребенскіе и Терскіе казаки находились въ колоннѣ са- могб Якоби, а Донцы и калмыки у Фабриціана. Пять часовъ длилась упор- ная битва Пушка, захваченная кабардинцами за два дня передъ тѣмъ, і:г.і
—288— была отбита обратно, лагерь взятъ приступомъ и все, что было на остро- вѣ, за невозможностью бѣжать, легло подъ штыками солдатъ и шашками казаковъ. «Бывъ зрителемъ отмѣнныхъ подвиговъ командовавшаго деташамен- томъ въ предшедшемъ сраженіи генералъ-маіора Фабриціана и всѣхъ быв- шихъ какъ подъ моимъ начальствомъ, такъ и подъ его предводитель- ствомъ штабъ и оберъ-офицеров ь, не могу умолчать, чтобы не засвидѣ- тельствовать передъ цѣлымъ войскомъ неутомимые труды ихъ и неустра- шимость. Не могу я самъ собою достойно возблагодарить за экспедицію, но долгомъ поставляю повергнуть храбрыя дѣла ихъ на разсмотрѣніе высшаго начальства для удостоенія ихъ Высочайшимъ Государыни Импе- ратрицы благоволеніемъ. Всѣмъ нижнимъ чинамъ и всѣмъ казакамъ, от- давая должную справедливость въ усердіи ихъ и храбрости, объявляю свою признательность и остаюсь обнадеженнымъ, что они при будущихъ случаяхъ еще болѣе покажутъ себя въ пораженіи злодѣйскихъ скопищъ дерзкаго непріятеля». Таковъ быль приказъ Якоби, отданный имъ 3-го октября 1779 г. (и). Замѣчательно, что въ этомъ бою сражались про- тивъ насъ только одни князья съ своими вассалами, уорками и узденями. Простой народъ почти не участвовалъ въ битвѣ, толпы его стояли осо- бымъ лагеремъ, верстахъ въ шести или семи и при первыхъ выстрѣлахъ бѣ- жали за горы. Вся тяжесть потери легла такимъ образомъ на однихъ князей и дворянъ, благородныхъ представителей кабардинскиго народа. ГІогромь былъ жестокій, но такимъ погромомъ только и можно было до- биться покорности кабардинцевъ. Лишенные лучшихъ своихъ представи- телей, не надѣясь уже больше на поддержку простого народа, кабардин- скіе князья и дворяне явились въ русскій лагерь и просили пощады и мира. Якоби перечислилъ всѣ учиненныя ими до этого времени клятвы (ихъ было четырнадцать), столько же измѣнъ и столько же монаршихъ прощеній. «Какое же ручательство вы представите въ томъ, что не на- рушите и нынѣшней клятвы, какъ нарушили и прежнія»? Спросилъ ихъ Якоби. Кабардинцы отвѣтили, что они вполнѣ предаются великодушію по- бѣдителей. I огда Якоби предписалъ имъ слѣдующія условія: кабардинцы признаютъ себя рабами и подданными русской Императрицы, покоренны- ми силою оружія и въ случаѣ измѣны, возмущеній и нарушенія клятвы кѣмъ-либо изъ владѣльцевъ, подданные его тотчасъ получаютъ свободу и дѣлаются вольными; за причиненные убытки кабардинцы должны запла- тить 10 тысячъ рублей и 12.150 головъ скота и сверхъ того они не имѣ- ютъ права ни съ кѣмъ и ни подъ какимъ предлогомъ вести войны безъ дозволенія русскаго правительства, которое, въ свою очередь, будетъ защи- щать их ь отъ нападеній сосѣднихъ съ ними народовъ. Когда условія эти были объявлены, обѣ стороны скрѣпили ихъ своей клятвой, и кабардинцы, от- ио
—289— казавшись отъ всякихъ притязаній на земли, занятыя подъ наши укрѣп- ленія, торжественно признали Малку границей россійскихъ владѣній. Проведеніе этой новой границы включило въ русскіе предѣлы мѣст- ность, богатую минеральными источниками и издавна извѣстную у насъ подъ названіемъ Пятигорья (’2). Первыя свѣдѣнія о существованіи цѣлебныхъ водъ близъ горы Бештау обнародованы въ 1717 году лейбъ-медикомъ Петра Великаго Готлибомъ Шаберомъ, который основывался только на разсказахъ и слухахъ. Въ 1773 году академикъ Гольденштедтъ, возвращаясь изъ Грузіи, посѣтилъ и описалъ горячіе сѣрные ключи, вытекающіе на поверхность земли у подошвы горы Машука. Русское населеніе Кавказской Линіи полуЧидо воз- можность пользоваться ими только черезъ 7 лѣтъ, когда въ 1780 г, въ пяти верстахъ отъ нынѣшняго города Пятигорска, на р. Подкумкѣ была поставлена Константиноградская крѣпость. Пріѣзжіе больные помѣщались или въ самой крѣпости, или въ образовавшейся при ней Слободкѣ и еже- дневно отправлялись къ источникамъ, гдѣ на время курса учреждался военный постъ для защиты отъ нападеній горскихъ хищниковъ. Знаменитый углекислый источникъ Нарзанъ остался за предѣлами Моздокско-Азовской Линіи и былъ присоединенъ къ намъ уже впослѣд- ствіи въ 1803 году. Заложеніемъ Азовско-Моздокской Линіи и покореніемъ Кабарды Якоби положилъ начало русской колонизаціи на Сѣверномъ Кавказѣ. Здѣсь пер- вымъ піонеромъ, первымъ колонизаторомъ является казакъ —вѣрнѣйшій слуга Русскаго Государства, и казачьи станицы, а равно и слободки, обра- зовавшіяся при крѣпостяхъ, послужили основаніемъ къ развитію русска- го владычества въ краѣ. Неизмѣримыя дѣвственныя степи, дававшія полную возможность подъ охраною казачьихъ линій дѣлать обширныя запашки и содержать боль- шое количество скота, мало-помалу стали привлекать сюда переселен- цевъ, которые, благодаря обилію земли и приволью пастбищъ, въ корот- кое время достигли высокаго благосостоянія. Не таково было экономиче- ское положеніе самихъ защитниковъ ихъ, значительно стѣсняемыхъ въ своихъ земельныхъ угодьяхъ, по мѣрѣ прилива сюда переселенцевъ; но это была уже старая пѣсня, исконная доля русскаго казачества. Ближайшимъ или, такъ сказать, подручнымъ колонизаціонымъ мате- ріаломъ на первый разъ были конечно отставные нижніе чины, и Якоби поселилъ ихъ, въ числѣ 586 человѣкъ, въ трехъ слободахъ: Сергіевской (по другимъ источникамъ Благодарной), Саблѣ и Малкѣ, а изъ внутреннихъ 141
—190— губерній были высланы сюда же ихъ жены и семьи. Затѣмъ возникли: се- ло Вѣстославское на Малкѣ и слободы Александрія и Григорьевская на Кумѣ. Въ послѣднихъ двухъ значилось (П7 однодворцевъ и 755 казенныхъ или государственныхъ крестьянъ. Но этимъ и ограничилась первая коло- низаторская дѣятельность Якоби (,3). Съ новымъ административнымъ дѣленіемъ Россіи въ 1781 году, онъ былъ назначенъ намѣстникомъ Иркутской и Калыванской губерній и, по его отъѣздѣ, кавказскій край оставался безъ самостоятельнаго пра- вителя болѣе года. Въ Астрахань на мѣсто Якоби назначенъ быль граж- данскимъ губернаторомъ д. с. с. Жуковскій, который по своему званію могт, только распоряжаться въ краѣ одними гражданскими дѣлами, не ка- саясь военнаго устройства. Такимъ образомъ въ первый разъ Астрахань перестала вѣдать военными дѣлами на Кавказѣ, и Кавказскою линіею временно командовалъ генералъ Фабриціанъ, сподвижникъ Якоби. Вскорѣ, вь сентябрь 1782 года, онъ неожиданно скончался, и начальникомъ Кав- казскихъ войскъ назначенъ былъ генералъ поручикъ Павелъ Сергѣевичъ Потемкинъ, двоюродный брать свѣтлѣйшаго князя Гаврическаго. 142
—291 — Глава XIV. Павелъ Сергѣевичъ Потемкинъ прибыль на Кавказъ 8 'ноября 1782 года, въ эпоху крупныхъ историческихъ событій, когда началась колони- зація обширныхъ степей русскимъ осѣдлымъ элементомъ, когда заверши- лось покореніе Крыма, и грозное нѣкогда ханство, висѣвшее черною бѣ- дой надъ русскою землею, превратилось въ простую русскую область; когда, наконецъ, жгучій вопросъ о вассальной подчиненности Россіи Гру- зинскаго царства уже выдвигался на первую очередь. Въ виду всѣхъ этихъ обстоятельствъ войска на Кавказѣ значительно были усилены, и Потемкинъ, по пріѣздѣ въ Кизляръ, нашелъ въ Астра- хани корпусъ уже въ 23 баталіона пѣхоты, при 30 полевыхъ орудіяхъ, 20 эскадроновъ драгунъ, шесть поселенныхъ на линіи казачьихъ войскъ и пять полковъ, вызванныхъ съ /Іона и Урала. Вслѣдъ затѣмъ самый кор- пусъ переименованъ былъ изъ Астраханскаго сначала въ Новолинейный, а потомъ въ Кавказскій, какъ бы въ ознаменованіе того, что центръ тя- жести нашихъ дѣлъ на юго-востокѣ долженъ былъ отнынѣ перемѣстить- ся изъ Астрахани на самый Кавказъ ('). На ряду съ этимъ Потемкину пришлось обратить вниманіе на сосѣд- ніе къ намъ горскіе народы, чтобы, при дальнѣйшемъ развитіи своей дѣя- тельности, быть обезпеченнымъ по крайней мѣрѣ отъ сильныхъ нападе- ній съ фронта. Побѣды Якоби были еще въ свѣжей памяти горцевъ, и на- ша Линія пользовалась сравнительнымъ спокойствіемъ, которое наруша- лось одними атагинцами, народомъ чеченскаго племени, славившимся съ давнихъ временъ превосходною выдѣпкой холоднаго оружія. Самый про- мыселъ этотъ, составлявшій предметъ ихъ справедливой гордости, уже развилъ въ жителяхъ военныя склонности и до нѣкоторой степени ру- чался за ихъ боевыя достоинства. Они одни изъ всѣхъ чеченскихъ пле- менъ не хотѣли дать аманатовъ и собрали значительную партію для на- паденія на казачьи городки или на мирныхъ чеченцевъ. Потемкинъ рѣшился предупредить ихъ и 3 марта 1783 года въ Наурѣ собраны были три баталіона пѣхоты и 12 орудій подъ командою полковни- ка Кека, а къ нимъ присоединились еще 1150 Линейныхъ казаковъ, вызван- 143
—292— ныхъ изъ Моздокскихъ, Гребенскихъ и Терско-Семейныхъ станицъ. Ка- заки .въ одинъ переходъ сдѣлали болѣе 50 верстъ и 4 марта появились на Сунжѣ. Рѣка была въ разливѣ. Это не остановило нашихъ Линейцевъ, которые переправились вплавь, а потомъ на своихъ лошадяхъ перевезли пѣхоту, и перетащили орудія. Оставивъ затѣмъ въ Ханкальскомъ ущельи, на случай своего отступленія, одинъ баталіонъ съ четырьмя орудіями, Кекъ двинулся дальше, встрѣчая повсюду лишь слабое сопротивленіе, взялъ Атаги штурмомъ и предалъ ихъ пламени. Но пока русскіе войска истребляли имущество атагинцевъ, послѣдніе, кинувшись въ Ханкальское ущелье, со всѣми силами ударили на баталіонъ, расчитывая истребить его прежде, чѣмъ подойдутъ подкрѣпленія. Но баталіонъ держался стойко; а между тѣмъ выстрѣлы были услышаны въ атагинскомъ отрядѣ, и тысяча Линейныхъ казаковъ, предводимыхъ отважнымъ Савельевымъ, во всѣ по- вода понеслись на выручку. Стремительный ударъ смѣшалъ непріятеля, а тутъ подоспѣла пѣхота, и чеченцы понесли рѣшительное пораженіе. Че- тыреста тѣлъ, покинутыхъ на полѣ сраженія, остались въ нашихъ ру- кахъ, и атагинцы вынуждены были выкупить ихъ цѣною своей свободы: они присягнули на подданство и дали аманатовъ (2). Нельзя не отнести значительную часть успѣха, этой экспедиціи къ нашимъ Линейнымъ ка- закамъ, не потерявшимъ ни одной минуты, чтобы дать помощь атакован- ному баталіону. Если бы чеченцы успѣли захватить Ханкальское ущелье, отрядъ, отрѣзанный отъ Линіи, могъ бы очутиться въ опасномъ поло- женіи. Водворивъ спокойствіе въ Чечнѣ, Потемкинъ сосредоточилъ все свое вниманіе на нашихъ дипломатическихъ сношеніяхъ съ Ивсріей и при- велъ это важное государственное дѣло къ желаемому концу: Грузинскій царь Ираклій самъ просилъ о принятіи его въ русское подданство, и тор- жественный актъ, впервые установившій фактически вассальныя отноше- нія Грузіи къ Россійской Имперіи, подписанъ былъ въ Георгіевской крѣ- пости 24 іюля 1783 года. Подробности этого событія не входятъ въ рам- ки нашего описанія, но для полноты картины слѣдуетъ прибавить, что самый протекторатъ, обязывавшій насъ защищать Грузинское царство отъ внѣшнихъ враговъ, естественно заставлялъ подумать и объ устройствѣ правильнаго сообщенія съ этой страною. Единственный путь, по которо- му ходили караваны, пролегалъ черезъ персидскія владѣнія по берегу Каспійскаго моря мимо Дербента, и потому былъ для насъ недоступенъ. Существовала еще другая дорога, черезъ Кабарду, но она заканчивалась у самаго подножія Главнаго Кавказскаго хребта, перевалъ черезъ кото- рый, на высотѣ свыше 12 тысячъ футовъ, былъ невозможенъ для артил- леріи и обозовъ. Тамъ были пробиты каменныя тропы, едва доступныя для пѣшихъ людей или одиночныхъ всадниковъ и то лишь опытныхъ и 144
—293— смѣлыхъ духомъ. Весь этотъ путь хорошо былъ знакомь нашимъ Семей- нымъ и Гребенскимъ казакамъ, неоднократно командировавшихся въ Грузію съ различными порученіями. Въ чемъ заключались эти порученія, архивы не даютъ отвѣта, но изъ командировочной вѣдомости за 1781 годъ, под- писанной генераломъ Якоби, видно, что отъ I ребенского войска находи- лись въ Грузіи одинъ старшина и 12 казаковъ (3) Изъ другого докумен- та мы узнаемъ (“), что еще раньше, именно въ 1773 году, старшина Тер- ско-Семейнаго войска Кузьминъ съ командою казаковъ былъ посланъ въ Грузію для выводгт оттуда русскихъ дезертировъ, а за два года передъ тѣмъ 68 Гребенскихъ казаковъ, подъ начальствомъ Гребенского казака Андрея Макѣева ходили туда для отвода какихь то лошадей, но на воз- вратномъ пути, когда поздняя осень застала ихъ въ Кавказскихъ горахъ, 40 казаковъ потеряли своихъ лошадей, частію сорвавшихся въ кручи, частію брошенныхъ за полнымъ изнуреніемъ, и вернулись пѣшими (&). Потемкинъ не сталъ считаться съ этими затрудненіями. По его рас- поряженію 800 солдатъ дружно принялись за работу и, не смотря на всѣ преграды, воздвигаемыя грозною природою, къ октябрю мѣсяцу 1783 года, Кавказскій снѣговой хребетъ, тамъ, гдѣ, по выраженію поэта, . . . «но- сились лишь туманы да цари орлы», прорѣзанъ быль дорогой, на столь- ко удобной, что два баталіона егерей съ четырьмя орудіями и колеснымъ обозомъ въ ноябрѣ мѣсяцѣ свободно прошли въ 'I ифлисъ для защиты царя Ираклія. Вслѣдъ за ними и самъ Потемкинъ безъ затрудненій про- ѣхалъ въ Грузію восмирькомъ въ коляскѣ. Въ его конвоѣ находились и команды отъ всѣхъ линейныхъ казачьихъ полковъ (,:). Это быль пер- вый путь, проложенный черезъ Кавказскія громады трудами русскаго солдата путь,—не смотря на гигантскія сооруженія, не стоившій прави- тельству ничего, кромѣ нѣсколькихъ лишнихъ мясныхъ и винныхъ порцій. Покореніе Крыма и принятіе Грузіи подъ протектора и, русской Им- ператрицы, эти два важныя событія, задѣвавшіе насущные интересы Пер- сіи и Турціи, подняли противъ насъ обѣ магометанскія державы, ожидив- шія съ трепетомъ, что мы направимся противъ нихъ съ двухъ сторонъ изъ Крыма и Грузіи. Персія, терявшая въ лицѣ грузинскаго царя своего давнишняго вассала, протестовала открыто и даже собирала войска, но Турція, не имѣвшая повода явно вмѣшиваться въ наши отношенія съ Грузіей, прибѣгла къ своему обычному способу—поднять противъ насъ Кавказскіе народы. Кабардинцы, недавно испытавшіе на себѣ силу рус- скаго оружія, не приняли турецкихъ эмиссаровъ, но чеченцы востали почти поголовно. Во главѣ движенія стали опять атагинцы, а къ нимъ 145
—294— примкнула вся Малая Чечня. Потемкинъ увидѣлъ необходимость снова прибѣгнуть къ оружію, и два сильные отряда, собранные имъ въ Моздо- кѣ и Наурѣ, въ исходѣ сентября 1783 года, двинулись за Сунжу. Пока одинъ изъ нихъ, подъ начальствомъ генерала Самойлова, проходилъ дре- мучіе лѣса, и битвы гремѣли на берегахъ Валерика, Гойты, Рошни и Ге- хи, самъ Потемкинъ съ другимъ отрядомъ, въ составъ котораго вошло 900 Гребенскихъ, Терскихъ и Моздокскихъ казаковъ, бросился къ Хан- кальскому ущелью и 6 октября взялъ его приступомъ. Триста Линейцевъ, поддержанныхъ частью пѣхоты, тотчасъ открыли сообщеніе съ колонной Самойлова, стоявшей уже въ Атагахъ, и оба отряда, послѣ кровавыхъ битвъ наконецъ соединились. Надъ всею Чечнею стояло одно сплошное зарево пожара; Атаги, едва начинавшія оправляться отъ лѣтняго погрома, были истреблены окончательно; потери чеченцевъ были огромны, и не возможность дальнѣйшаго сопротивленія заставила ихъ просить пощады. Отрядъ взялъ аманатовъ и возвратился на Линію (;). Цѣ іый годъ про- шелъ послѣ того довольно спокойно. По это, какъ увидимъ, было затишье поводъ новою бурей, разразившейся надъ Сѣвернымъ Кавказомъ. Потем- кинъ это какъ бы предвидѣлъ. «.Чеченцы», писалъ онъ князю Тавриче- скому, «такой народа», который по звѣрскимъ своимъ наклонностямъ ни- когда не бываетъ въ покоѣ и при всякомъ удобномъ случаѣ возобновля- етъ наглыя противности, не взирая даже на своихъ аманатовъ. Унять ихъ отъ сихъ поступковъ не остается иныхъ средствъ, какъ только или истребить ихъ совершенно, жертвуя немалую часть своихъ войска», либо отнять у нихъ всѣ плоскія мѣста, толико нужныя имъ для скотоводства и хлѣбопашества» (8). Но такъ какъ ни того, ни другого исполнить было нельзя, то Потем- кинъ спѣшилъ воспользоваться временнымъ затишьемъ по крайней мѣрѣ для того, чтобы кака» можно скорѣе докончить сооруженіе новой укрѣп- ленной линіи между Моздокомъ и подошвою главнаго Кавказскаго хребта. Линія эта, обезпечивая сообщеніе съ Грузіей, имѣла еще и другое не ме- нѣе важное значеніе: опа отдѣляла Большую Кабарду ота» Малой и за- трудняла возможность совмѣстнаго дѣйствія ихъ противъ насъ вмѣстѣ сь чеченцами или ингушами. Три изъ этихъ укрѣпленій, или — вѣрнѣе—реду- товъ: Григоріополисское въ Малой Кабардѣ, Кумбелеевское на рѣкѣ того же названія и Потемкинское на Терекѣ у Татартуба были окончены и снабжены гарнизонами въ томъ же году, но постройку четвертаго, сама- го сильнаго, запиравшаго входъ въ Дарьяльское ущелье, пришлось отло- жить до весны 1784 года. 29 апрѣля Селенгинскій пѣхотный полкъ и два егерскихъ баталіона съ артиллеріей, подъ общимъ начальствомъ полковника Нагеля выступили изъ Моздока къ Григоріополисскому редуту. Къ нему присоединились еще 146
—295— 70 Гребенскихъ и 70 Семейныхъ казаковъ, находившихся въ «Моздокѣ для содержанія форпостовъ. Казаки пошли въ авангардѣ и держали бо- ковыя цѣпи, дабы оградить отрядъ отъ возможнаго нападенія со стфоны Чечни или кабардинцевъ (:‘). Кругомъ царило однако полное спокойствіе, и отрядъ, дойдя до осетинскаго селенія Заурова, остановился у входа въ Кавказскія тѣснины. Здѣсь, (у мая 1784 года, послѣ торжественнаго мо- лебствія съ водоосвященіемъ, при громѣ русскихъ пушекъ заложено чет- вертое, послѣднее укрѣпленіе, названное Владикавказомъ въ знакъ наше- го владычества надъ Кавказскими горами. Крѣпость сравнительно была большая, вооруженная 12 орудіями, и по повелѣнію Императрицы Екате- рины II въ ней воздвигнута первая православная церковь Нѣсколько ранѣе основанія Владикавказа, именно 2-го февраля 1784 года Навелъ Сергѣевичъ Потемкинъ для единообразнаго управленія Кав- казскими дѣлами назначенъ былъ Кавказскимъ и Саратовскивъ генералъ- губерна торомъ, съ подчиненіемъ ему и Кубанскаго корпуса, т. с. всѣхъ войска», расположенныхъ между тремя морями: Каспійскимъ, Азовскимъ и Чернымъ. I акое сосредоточеніе административной власти являлось необ- ходимымъ и пріобрѣтало особое значеніе съ тѣхъ поръ, какъ рѣшено бы- ло за нашими казачьими линіями водворять деревни мирныхъ хлѣбопаш- цевъ. Такимъ образомъ вопросъ о колонизаціи края русскимъ элемен- томъ выдвигается въ этотъ моментъ на первый планъ, и ему главнѣй- шимъ образомъ Потемкинъ посвящаетъ свою дѣятельность. Продолжая дѣло, начатое Якоби, онъ прежде всего обратился во внутреннія губерніи съ позваніемъ къ однодворцамъ и казеннымъ крестьянам ъ, приглашая ихъ на новыя мѣста, находившіяся подъ прикрытіемъ нашихъ укрѣпленій. Вы- зовъ увѣнчался успѣхомъ. Записалось къ переселенію свыше 23 тысячъ душъ одного мужскаго пола, но въ теченіи 1783 и 1784 годовъ явилось меньше половины -12.500 душъ, считая въ томъ числѣ и женщинъ. Они основали за Линіей десять новыхъ селеній, изъ которыхъ четыре суще- ствуютъ понынѣ, обращенныя въ станины Терскаго казачьяго войска. Это -Прохладная на Малкѣ, Незлобная—на Золкѣ, Курская и Государ- ственная на р. Кумѣ. Появились затѣмъ и крестьяне помѣщичьи. Самъ свѣтлѣйшій князь Потемкинъ перевелъ сюда 420 душъ своихъ крестьянъ, основавшихъ село Привольное (нынѣ Масловъ Кутъ), а затѣмъ стали вы- сылать своихъ крѣпостныхъ и русскіе именитые вельможи, какъ напри- мѣръ князь Вяземскій, князь Безбородко, графъ Александръ Романовичъ Воронцовъ, графъ Иванъ Григорьевичъ Чернышевъ и другіе. Но въ слож- ности всѣ эти крестьяне, вмѣстѣ съ Потемкинскими, не превышали ты- сячъ трехъ сотъ душъ обоего пола. Очевидно, что дѣлалось это лишь въ угоду всесильному Потемкину, а вовсе не съ тѣмъ, чтобы заняться ус- тройствомъ своихъ имѣній на такой далекой окраинѣ, куда одно пересе- 147
—2 Яв- леніе крѣпостныхъ требовало такихъ значительныхъ затратъ со стороны помѣщиковъ, что на возмѣщеніе ихъ изъ будущихъ гадательныхъ дохо- довъ нечего было и думать. Тѣмъ не менѣе 14 тысячъ русскихъ людей, принявшихся за плуга въ пустынныхъ до толѣ земляхъ, не могли не послужить достаточнымъ ос- нованіемъ къ будущему граждане кому развитію края, и сенатъ призналъ своевременнымъ учредить Кавказское намѣстничество изъ двухъ губер- ній Кавказской и Астраханской. Высочайшимъ указомъ 5 мая 1785 года Кавказская область, образованная по губернскимъ учрежденіямъ, раздѣ- лена была на шесть уѣздовъ: Екатерипоградскій, съ переименованіемъ Екатериненской станицы Волжскаго казачьяго полка въ главный намѣ- стническій городъ Екатериноградъ, а затѣмъ слѣдовали уѣзды: Моздокскій, Кизлярскій, Георгіевскій, Александровскій и Ставропольскій, администра- тивные центры которыхъ были возведены на степень уѣздныхъ городовъ съ примѣненіемъ къ нимъ общихъ городовыхъ положеній. ТЬмъ же ука- зомъ намѣстникомъ Кавказа назначенъ былъ Павелъ Сергѣевичъ Потем- кинъ. Онъ находился тогда въ Петербургѣ, а потому по возвращеніи въ Георгіевскъ 30 Сентября былъ принятъ на Линіи уже не только какъ ге- нералъ-губернаторъ и командиръ Кавказскихъ корпусовъ, но какъ настоя- щій правитель Кавказа, Государевъ намѣстникъ, которому подчинялись всѣ военныя и гражданскія власти. Обстоятельства не дозволили однако приступить немедленно къ открытію намѣстничества, такъ какъ Потем- кинъ по возвращеніи изъ Петербурга нашелъ мѣстныя дѣла на Кавказѣ въ крайнемъ замѣшательствѣ. Вся наша Линія, которую онъ оставилъ въ совершенномъ спокойствіи, теперь стояла въ огнѣ. Чеченцы, кумыки, ка- бардинцы - всѣ соединились вмѣстѣ, чтобы разорвать оковы, наложенныя на нихъ русскою властью, и возвратить утраченную свободу, понимаемую ими въ смыслѣ только свободныхъ грабежей и разбоевъ. Ближайшіе со- сѣди Кабарды—закубанцы, понимая отлично, что рано или поздно оче- редь дойдетъ и до нихъ, охотно пристали къ союзу; лезгины также- обѣ- щали выслать свои партіи. Войскъ на Кавказѣ было достаточно; одной пѣхоты считалось свыше 23 тысячъ, но она была разбросана на огром- номъ пространствѣ, не успѣвала сосредоточиваться на томъ или другомъ пунктѣ быстро мѣнявшихся театровъ военныхъ дѣйствій, а горцы, въ случаѣ общаго возстанія, могли выставить, по исчисленію П. С Потемки- на, до 250000 отборной конницы ( *). Положеніе дѣлъ было опасное; но, къ счастью для насъ, у горцевъ, не смотря на высокій подъемъ ихъ духа, не было единодушія, а главное, среди нихъ не замедлила оказаться та племенная рознь и вражда, которыя обращали въ ничто всѣ ихъ огром- ныя силы. Разскажемъ теперь, что произошло въ кратковременное от- сутствіе Потемкина. 148
—297— Ненависть горцевъ къ намъ, какъ къ пришельцамъ, вторгавшимся въ ихъ внутренній міръ, ни для кого ни была секретомъ; она и выражалась частыми вспышками, подавляемыми только силою оружія. Передъ этою силою приходилось смиряться, но надежда такъ или иначе избавиться отъ русской опеки никогда ихъ не покидала. «Аллахъ великъ», говорили они «не можетъ же быть, что бы невѣрные одолѣли мусульманскія цар- ства и сдѣлались ихъ владыками...»! А пока они такъ говорили, невѣр- ные все подвигались и подвигались впередъ. Рядъ укрѣпленій, заложен- ныхъ ими по дорогѣ въ Грузію, былъ, кажется, послѣднею каплей, перепол- нившей ихъ терпѣніе. Всѣ эти редуты являлись въ сущности лишь но- вою боевою линіею, заложеніе которой уже въ самой землѣ кабардин- цевъ не могло не вызвать затаеннаго озлобленія горцевъ. И не только кабардинцы, непосредственно заинтересованные въ этомъ дѣлѣ, но даже чеченцы и кумыки рѣшили соединенными силами положить наконецъ предѣлъ распространенію русскаго владычества Ждали только благопрі- ятнаго случая. Весь Сѣверный Кавказъ похожъ былъ на пороховой по- гребъ, стоявшій съ открытыми настежь дверями, случайная искра могла произвести въ немъ страшный, нотрясающій взрывъ... И искра эта была брошена. Въ 178^ іоду въ Чечнѣ появилось загадочное лицо, положившее на- чало новому релш іозно-поли гическому ученію, развившемуся впослѣдствіи въ іо, что названо было нами кавказскимъ мюридизмомъ. Въ исторіи че- ловѣкъ этотъ сталь извѣстенъ подъ именемъ пророка или имама Шихъ- Мансура, но настоящее имя его было Ушурма. Ничего таинственнаго или загаданнаго въ этомъ лицѣ-въ сущности не было. Онъ быль уроженецъ чеченскаго селенія Алды, гдѣ жили его братья, въ молодости изучилъ коранъ подъ руководствомъ одного изъ ученѣйшихъ муллъ Дагестана, а затѣмъ, возвратившись на родину, встрѣтилъ въ своей семьѣ такую ни- щету, что вынужденъ былъ приняться за пастьбу чужого скота (І2). Об- ладая пылкимъ и властнымъ характеромъ, онъ не хотѣлъ примириться съ своимъ приниженнымъ положеніемъ и рѣшилъ проложить себѣ путь къ почестямъ и славѣ путемъ религіозной пропаганды. Почва для этого была уже подготовлена, и онъ искусно этимъ воспользовался. «Однажды, въ сонномъ видѣніи», такъ разсказывалъ онъ своимъ братьямъ, «ко мнѣ яви- лись два таинственныхъ всадника въ бѣлыхъ одеждахъ и именемъ Бога велѣли идти проповѣдывать народу исламъ. Я сталъ уклоняться отъ это- го, ссылаясь на свое убожество, но одинъ изъ всадниковъ сказалъ мнѣ: Иди. Аллахъ будетъ вѣщать твоими устами, и народъ повѣритъ всему, что ты ему скажешь». Молва объ этомъ чудѣ быстро разнеслась по аулу и взволновала на- родъ, а между тѣмъ Ушурма,. запершись въ своей саклѣ, три дня провелъ 14У
—298— въ постѣ и молитвѣ. Только по истеченіи этого срока онъ вышелъ на крышу своей сакли и сталъ созывать къ себѣ односельцевъ. Когда на- родъ собрался, У штурма, зная враждебное настроеніе чеченцевъ къ рус- скимъ, сталъ проповѣдывать о томъ, что истины корана забыты и попра- ны чеченцами и что владычество иноплеменныхъ есть именно Божія кара за ихъ небреженіе къ вѣрѣ отцовъ. Его одушевленная, страстная рѣчь, льстившая народнымъ инстиктамъ, поразила слушателей и сразу привлек- ла къ нему толпу послѣдователей. Народъ увидѣлъ вь бѣдномъ пастухѣ дѣйствительно избранника, ниспосланнаго Богомъ для его спасенія, и съ этихъ поръ за нимъ утвердилось имя Шихъ-Мансура, т. с. святого <іро- рока-проповѣдника. Молва о немъ быстро разнеслась по Сѣверному Кав- казу, и Мансуръ, воспользовавшись такимъ настроеніемъ умовъ, провоз- гласилъ «Газаватъ», священную войну противъ невѣрныхъ. У насъ созна- ли необходимость подавить зло въ самомъ зародышѣ, и генералъ Леонтьевъ, командовавшій войсками за отсутствіемъ Потемкина, поручилъ пол- ковнику Пьери быстрымъ движеніемъ въ Алды схватить Мансура и доста- вить его на Линію. Къ сожалѣнію, первая попытка въ этомъ направленіи была весьма неудачна. Въ ночь съ 5 на 6 іюля отрядъ, составленный изъ трехъ баталіоновъ пѣхоты, двухъ орудій и сотни Терско-Семейныхъ казаковъ внезапно, на- палъ на Алды, но Мансуръ при первыхъ выстрѣлахъ успѣлъ бѣжать изъ селенія, и главная цѣль экспедиціи не была достигнута. Пьери сжегъ Алды, и, не придавая особаго значенія бѣгству пророка, двинулся обратно на Линію. По путь отступленія уже быль отрѣзанъ. Едва войска втянулись въ лѣсъ, лежавшій между Алдами и Сунжей, какъ на нихъ со всѣхъ сто- ронъ посыпались пули. Невидимый врагъ поражалъ на выборы. Полков- никъ Пьери былъ убить, смѣнившій его маіоръ Комарскій смертельно ра- ненъ; большинство офицеровт, выбыло изъ строя. Съ потерею началони- ковъ люди разстроились и дрогнули. Тогда чеченцы, предводимые Мансу- ромъ, съ гикомъ ударили въ кинжалы и шашки. Началось буквальное истребленіе отряда. Обѣ пушки были захвачены непріятелемъ, Я офице- ровъ и 414 нижнихъ чиновъ убиты, 162 человѣка взяты въ плѣнъ, остальные, почти всѣ перераненые, едва спаслись отъ разъяренныхъ че- ченцевъ. Реляція, составленная въ общихъ чертахъ, не даетъ намъ свѣ- дѣній, какую роль играла въ бою сотня Терскихъ казаковъ и какъ ве- лика была понесенная ею потеря; извѣстно только, что по первому из- вѣстію о катастрофѣ въ Алдынскомъ лѣсу весь Моздокскій полкъ съ полковникомъ Савельевымъ понесся на выручку, но было уже поздно; бой окончился, и казакамъ пришлось подобрать лишь убитыхъ да вывезти покинутыхъ нами раненыхъ 150
—299- Несчастное пораженіе русскаго отряда имѣло для края гибельныя по- слѣдствія. Какъ только молва о немъ разнеслась по горамъ, отъ всѣхъ Кавказскихъ племенъ подъ знамя пророка устремились новыя толпы при- верженцевъ. Мансуръ торжественно отпраздновалъ побѣду и, не давая остыть общему одушевленію, двинулся къ Кизляру. На пути верстахъ въ пяти отъ крѣпости, на правомъ берегу р. Терека, тамъ, гдѣ была пере- права, стоялъ Каргинсжій редутъ и съ него-го Мансуръ долженъ былъ начать свои дѣйствія. На Линіи совсѣмъ не ожидали столь быстраго наступленія непріятеля, и войска ни гаѣ сосредоточены не были. Волжскія станицы были слиш- комъ далеко, а Моздокцы, Гребенцы и Терцы держали по Тереку усилен- ные форпосты, охраняя свои родные очаги; пѣхота стояла по квартирамъ. Все это отличію зналъ Мансура» и расчитывалъ захватить редута» въ со- вершенномъ расилохѣ. Но вышло не така». Два Терско-Кизлярскіе казака, бывшіе въ тотъ день на охотѣ, слу- чайно наткнулись на массу горцевъ, двигавшихся къ переправѣ, и успѣ- ли предупредить и редуть, и крѣпость. Когда Мансура» переть вечеромъ иодошела» къ редуту, онъ быль уже готовь къ оборонѣ. Начался отчаян- ный приступъ. Но небольшой гарнизонъ оказало такое мужественное со- противленіе, что горцы, не смотря на свое огромное численное превосход- ство, не могли ворваться въ укрѣпленіе. Тогда они зажгли прилегавшія къ нему деревянныя строенія, и пламя быстро охватило камышевыя кры- ши мазанокъ. Всѣ усилія остановить пожаръ были тщетны, и пламя бы- стро достигло порохового погреба. Грянулъ страшный взрывъ, и укрѣпле- ніе взлетѣло на воздуха», похоронивъ подъ своими развалинами герой- скихъ защитниковъ. Нельзя не пожалѣть опять, что документы, имѣвшіе- ся \ паса» ва» рукахъ, ничего не говорятъ, иза» какихъ частей состав- ленъ быль гарнизона» и были ли въ числѣ его наши Линейные казаки ('*). Мансура» торжествовала» вторую побѣду, но она же была и по- слѣднею. Ночью чеченцы перешли черезъ Терекъ, чтобы передъ свѣтомъ на- пасть на Кизляръ. Но тутъ случилось нѣчто фатальное, какой-то фатумъ, разстроившій все ихъ предпріятіе. Сбились ли горцы са» прямого пути, или, кака» увѣряютъ нѣкоаорые, и.эда» измѣнили мирные кабардинцы, служившіе у нихъ проводниками, только цѣлое скопище попало въ невылазныя бо- лота са» огромными трясинными окнами. Начался безпорядокъ. Кони, по- чуяна» опасность, начали фыркать, биться и сбрасывать всадниковъ; всад- ники. тѣсня другъ друга, спѣшили выбраться изъ этихъ трясинъ и десят- ками гибли ва» бездонныхъ пучинахъ. Въ довершеніе ужаса, пушечные выстрѣлы разнесли тревогу по лиши и со всѣхъ сторонъ, съ ближнихъ и 151
—300— дальнихъ форпостовъ, десятками и цѣлыми сотнями скака іи Терско-Се- мейные казаки и поспѣли во время. Сразу сообразили они, въ чемъ дѣ- ло и. обогнувъ хорошо знакомыя имъ болота, поставили горцевъ подъ перекрестный огонь. Геперь /Мансуру надо было думать только уже о собственномъ спасеніи Часть скопища, выбившись изъ трясинъ, дѣйстви- тельно успѣла прорваться и, бросившись черезъ Горекъ вплавь, разсы- палась по Кумыкской равнинѣ; но остальные погибли частью въ» тряси- нахъ, а частью въ рІ»кѣ, поражаемые па плаву мѣткими пулями каза- ковъ ( 5). Какъ ни быстро разнеслась по горамъ, еще не задолго передъ тѣмъ, вѣсть о пораженіи отряда Пьери, но еще быстрѣе распространилось по- ауламъ печальное извѣстіе о гибели нѣсколькихъ сотъ правовѣрныхъ на- ѣздниковъ Кизлярскаго края. Слава пророка померкла. Но Мансуръ был ь не изъ такихъ людей, ко- торые бросаютъ предпріятія при первой неудачѣ. Благодарною почвой для новыхъ возмущеній могла послужить Кабарда, и дѣйствительно, по- явленіе тамъ Мансура вызвало такой энтузіазмъ, что не только князья, уорки и уздени, но и простой народъ, толпами стали переходить подъ его знамена. Скоро силы Шихъ-Мансѵра \ двоились и даже утроились про- тивъ прежняго. Но надо было прежде всего сдѣлать что-либо для самихъ кабардинцевъ, и Мансуръ рѣшилъ напасть на наше Григоріополисское ук- рѣпленіе, чтобы стеречь его съ лица земли и открыть свободное сообще- ніе между Большой и Малой Кабардой (’6). Гридоріополисъ былъ занят ь въ это время баталіономъ пѣхоты и сотней Моздокскихъ, казаковъ», подъ, командою храбраго полковника Вреде. 29 іюля многочисленныя толпы не- пріятеля со всѣхъ сторонъ обложили редугъ и открыли по немъ сильный ружейный огонь, на который осажденные почти не могли отвѣчать, такъ, какъ горцы искусно воспользовались для своего прикрытія кустами и ов- рагами. Обстоятельство это заставило Вреде придумать весьма остроумный способъ для нанесенія имъ урона. Разсказываютъ», что желая выманить ихь на болѣе открытую мѣстность, онъ сталъ выпускать изъ укрѣпленія по нѣсколько штукъ скота, и въ ту минуту, какъ жадные кабардинцы бросались за этой добычей, онъ поражалъ ихъ картечью. Такой маневръ удавался довольно удачно, и 30 головъ скота, разновременно выпускаема- го изъ редута, дорого обошлись кабардинцамъ. Перестрѣлка длилась до самыхъ сумерокъ. Вечеромъ непріятель зажогъ деревянныя постройки, на- ходившіяся вблизи отъ редута, и подъ прикрытіемъ густого дыма двинул- ся на приступъ. Тцгда Вреде рѣшился нгі отчаянную вылазку. Вызваны были охотники. Изъ пѣхоты вышло 80 человѣкъ, а Моздокская сотня выдвинулась впередъ вся поголовно. «Помните, братцы», напутствовалъ ихъ Вреде, «ни одного выстрѣла, работать только штыками и кинжалами». И 152
—301— вотъ, выждавъ время, когда непріятель, подъ огнемъ крѣпостныхъ орудій, подошелъ уже къ валу, охотники вдругъ съ разныхъ сторонъ выскочили изъ укрѣпленія и съ ужасающимъ крикомъ бросились въ рукопашную схватку. Нападеніе было такъ неожиданно, что растерявшіеся кабардинцы •браги лисъ въ бѣгство, и къ утру въ окрестностяхъ Григоріополиса не было уже ни одного всадника (’7). Новая неудача на этотъ разъ не особенно повліяла на умы правовѣр- ныхъ, сознавших ъ, что причиною несчастья были они сами, и ихъ пустой, ничѣмъ не оправдываемый страхъ передъ горстью внезапно наскочившихъ на нихъ солдатъ и казаковъ. Всѣ видѣли, какъ Мансуръ при наступленіи ѣхалъ впереди всѣхъ, сопровождаемый своимъ зеленымъ знаменемъ, а при общемъ бѣгствѣ покинулъ поле сраженія послѣднимъ Надо было загла- дить собственную свою вину передъ пророкомъ, и кабардинцы сами про- сили вести ихъ противъ гяуровъ. Мансуръ сказалъ имъ: «Вы еще не ут- вердились въ вѣрѣ и не можете вести газават ъ. Молитесь! Укрѣпляйтесь духомъ. Я скоро поведу васъ опять на Кизляръ, который должна постиг- нуть участь Каргинскаго редута». Обѣщаніе было заманчиво. Ьогагый го- родъ сь его хуторами и армянскими лавками представлялъ собою привле- кательную цѣль для набѣга, и къ кабардинцамъ быстро присоединились новыя полчища. Сила собралась внушительная Въ Кизлярѣ находилось въ это время до 2500 войскъ и въ томъ числѣ весь Гребенской казачій полкъ съ войсковым ъ атаманомъ Сехинымъ. Кромѣ того внѣ ретрашамен- та расположенъ былъ лагеремъ Томскій пѣхотный полкъ въ числѣ 720 человѣкъ, подъ командой полковника Лунина. Но не смотря на достаточ- ную охрану, вѣсть о намѣреніи горцевъ всполошила всѣхъ жителей. Вь ихъ памяти свѣжи были недавніе погромы Кизляра Аджи-Саку ромъ, а по- томъ кистинами во время генерала Медема, а тутъ еще новые разсказы о пораженіи Пьери, о гибели Каргинскаго редуга, о страшно-таинствен- ной личности, Богъ вѣсть откуда появившагося пророка... Очевидно Шихъ- Мансуръ поразилъ воображеніе не однихъ только горцевъ. Кизлярцы впали въ уныніе. Одинъ изъ очевидцевъ той эпохи гово- ритъ, что картина была дѣйствительно печальнаго свойства. Дѣти, напу- ганныя общей суматохой, неистово кричали, женщины плакали и, теряя голову, не знали, за что приняться; сѣдые старики сумрачно глядѣли на семьи и торопливо прятали и убирали то, что было поцѣннѣе. Многіе бѣжали въ Астраханскія степи, рискуя быть ограбленными калмыками или ногайцами. Гребенскіе казаки, съ вечера отправленные за Терекъ для на- блюденія за непріятелемъ, заклинали другъ друга стоять за русскую землю и «падать спиною въ Терекъ», если уже не сдолѣютъ «пастуха-волка», какъ они называли Мансура. Ночь прошла однако же благополучно, но подъ самое утро, когда послѣ всей дневной суматохи жители стали уже
—-302— забываться тяжелымъ предрасвѣтиы.мъ сномъ, прискакалъ казачій разъ- ѣздъ съ извѣстіемъ, что горцы подходятъ уже къ Г сроку и что ихъ не менѣе, какъ 10 или 12 тысячъ. Роковое слово: «идутъ»’ .мгновенно про-/ неслось по крѣпости, и юродъ вздрогнулъ, какъ отъ удара грома. Каза- камъ велѣно выслѣдить, гдѣ будетъ переправа, и рѣе отступить въ Кизляръ для защиты крѣпости. затѣмъ какъ можно ско- русскіе и армянскіе священники ходили по улицамъ города, пѣли молебны и кропили христіанъ святою водою. Суета, шумъ и тревога были повсю- ду, и только русскіе солдаты, опершись на ружья, молча стояли на пло- щади. Всѣ Гребенскіе и Терскіе казаки отправлены были въ форіитадтъ и заняли его укрѣпленія. Форіитадтъ и долженъ былъ принять на себя пер- вый ударъ непріятеля. Былъ уже полдень 19 августа, когда непріятель, переправившійся че- резъ Терекъ верстахъ въ пятнадцати ниже крѣпости, подошелъ къ Киз- ляру. Но какъ тоиько алчныя толпы добрались до садовъ, окружавшихъ городъ, то, не внимая больше голосу своего предводителя, бросились гра- бить разсыпанные въ нихъ хутора. Весь день непріятель опустошалъ са- ды и только уже подъ вечерь двинулся наконецъ на штурмъ крѣпостной ограды, возведенной вокругъ форштадта. Здѣсь встрѣтили его Гребенскіе и I ерско-Кизлярскіе казаки. Пять разъ толпы непріятеля бросались на приступъ и всякій разъ были отбрасываемы съ огромнымъ урономъ. Гре- бенцы съ атаманомъ Ссхинымъ и Герское войско съ княземъ Бекови- чемъ-Черкасскимъ, оборонявшіе валъ, покрыли себя въ этотъ день бли- стательною славой. Значительныя потери заставили Майсура отказаться отъ намѣренія овладѣть форштадтомъ открытою силой. Зато на слѣдующій день, 20 ав- густа, онъ всѣми силами ударилъ на Томскій полкъ, стоявшій внѣ укрѣп- леній, расчитывая, что въ случаѣ отступленія Томцевъ, онъ можетъ вор- ваться на ихъ плечах ъ въ самую крѣпость. Но и эт отъ маневръ не удал- ся. Д омцы дѣйствительно отступили въ редутъ, но горцы, устремившіеся за ними, встрѣчены были такимъ перекрестнымъ огнемъ со всѣхъ бата- рей, что въ безпорядкѣ повернули назадъ (1К). Немалую услугу оказалъ въ эти дни полковникъ Савельевъ, кото- рый, узнавъ объ опасномъ положеніи Кизляра, со всѣмъ Моздокскимъ полкомъ прискалъ на помощь и, занявъ аулы осѣдлыхъ ногайцевъ, не до- пустилъ ихъ соединиться съ Мансуромъ (*•*); это былъ послѣдній ударъ, нанесенный горцамъ. Лишенные помощи, на которую такъ много расчи- тывали. они сочли дальнѣйшую борьбу безполезной и, бросившись за Те- рекъ, разошлись по домамъ. Партія Мансура казалась окончательно проигранной. Чеченцы, не до- Н.4
—303— вольные ничтожною добычею, захваченной .ими въ пустыхъ хуторахъ, первые отъ него отложились. Кумыки скрывали его въ своихъ аулахъ, но не обнаруживали ни малѣйшаго желанія стать йодъ его знамена. Звѣзда Ліансура, однако же, еіце не потухла. Съ одной стороны призывали сто къ себѣ кабардинцы, готовившіеся идти на Малку,—съ другой Закубанскіе горцы спѣшили выразить ему сочувствіе его ученію и на горячую рѣчь, обращенную къ нимъ проповѣдникомъ, немедленно отвѣтили грознымъ на- бѣгомъ на Моздокскую линію. Это случилось осенью 1785 года. Двѣ или три тысячи Закубанцевъ внезапно бросились на Ставропольскую крѣ- пость и на селенія Михайловку и Палагіаду. Этотъ набѣгъ сопровождал- ся кровавыми схватками горцевъ съ нашими Волжскими казаками и серь- езными потерями съ обѣихъ сторонъ; особенно памятенъ жестокій бой въ виду пылавшихъ селеній, когда Хоперцы и Волжцы разбили горцевъ на голову и отстояли другія деревни, не испытывшія. такимъ образомъ, горькой учас ти Михайловки и Палагіады (”). Въ такомъ положеніи находились дѣла, когда Потемкинъ возвратился на Линію. Первыя извѣстія, полученныя имъ, заключались въ томъ, что Мансуръ, усилившись вь кумыцкихъ владѣніяхъ новыми толпами изъ раз- ныхъ бездомниковъ, абрековъ, искателей приключеній, вообще изъ людей, которымъ терять было нечего,—намѣренъ идти въ Кабарду, гдѣ уже шли большія приготовленія къ торжественной встрѣчѣ пророка. Послѣднее об- стоятельство устыдило тѣхъ, кто малодушно отпалъ отъ Мансура, и ско- ро къ его услугамъ явились опять вооруженныя скопища лезгинъ, кумы- ковъ и чеченцевъ. Потемкинъ увидѣлъ необходимость остановить Мансу- ра и не допустить соединенія его съ кабардинцами. Съ этою цѣлью весь Моздокскій полкъ Савельева, четыре баталіона пѣхоты и рота артиллеріи выдвинуты были за Герекъ; къ нимъ подошли еще съ ближайшихъ по- стовъ 150 Гребенскихъ и 150 Терско-Семейныхъ казаковъ. Начальство надъ всѣмъ отрядомъ поручено было храброму и распорядительному пол- ковнику Нагелю; пѣхотою командовалъ бригадиръ Апраксинъ, кавалеріею полковникъ Савельевъ Противники встрѣтились у Татартуба, одного изъ наиболѣе значительныхъ въ то время кабардинскихъ ауловъ. На мѣ- стѣ его долго, почти до нашихъ дней, стоялъ въ окрестностяхъ Змѣйской станицы, на старой военно-грузинской дорогѣ, высокій красивый минаретъ, привлекавшій вниманіе всѣхъ путешественниковъ; но теперь упалъ и этотъ минарета», напоминая о своемъ существованіи лишь грудами разсы- панныхъ камней. Вотъ здѣсь-то, въ ви^у этого историческаго памятника, на зарѣ 2-го ноября 1785 года, огромное 20-тысячное скопище горцевъ со всѣхъ сторонъ облегло отрядъ полковника Нагеля. Съ фронта насту- пали чеченцы, слѣва—лезгины; а справа шла кабардинская конница, пред- водимая извѣстнымъ наѣздникомъ Дола. Въ то же самое время кумыки, 155
—304— среди которыхъ развевалось большое священное знамя пророка, какъ туча, заходили въ тылъ, чтобы отрѣзалъ намъ отступленіе. Яростный бой за- горѣлся разомъ на нѣсколькихъ пунктахъ. Наиболѣе опасными для насъ противниками являлись кумыки, приближавшіеся къ нашей позиціи подъ прикрытіемъ особыхъ подвижныхъ щитовъ, легко катившихся на коле- сахъ. Эти щиты, сколоченные изъ двухъ рядовъ толстыхъ бревенъ, съ насыпанною между ними землею, представляли собою грозную стѣну, про-, тивъ которой безсильно было дѣйствіе полевой артиллеріи, и кумыки под- ходили къ намъ все ближе и ближе, не неся никакой потери. Ударъ этой массы могъ быть опасенъ, и полковникъ Нагель рѣшился прибѣг- нуть къ слѣдующему маневру: онъ приказалъ Савельеву со всѣми каза- ками—Моздокскими, Гребенскими и Герскими во весь опоръ обскакать мантелеты и ударить на кумыковъ съ тыла. Въ тоже время часть пѣхо- ты съ премьеръ-маіоромъ Мансуровымъ бросилась съ фронта и, отнявъ подвижные щиты, поставила кумыковъ можду двумя огнями. Пошла рабо- та исключительно холоднымъ оружіемъ. Съ одной стороны ихъ поражали штыками, съ другой— кинжалами и шашками. Среди этой сумятицы Ман- суръ, бросивъ свое священное знамя,- успѣлъ ускакать, а кумыки были совершенно разсѣяны (2г). Съ остальными противниками справиться уже было нетрудно, и ско- ро все скопище обратилось въ такое поспѣшное бѣгство, что имущество, оставленное имъ въ горномъ ущельи, было брошено и досталось въ до- бычу нашимъ казакамъ. Трофеевъ взято было также немало, но Потем- кинъ распорядился съ ними по своему. «Знамена ихъ, доносилъ онъ кня- зю Таврическому, не нашелъ я достойнымъ поднести вашей свѣтлости, а обругавъ ихъ при собраніи тѣхъ кабардинскихъ владѣльцевъ, кои у меня находились въ стану, приказалъ сжечь черезъ профоса» (2‘). Такъ окончился послѣдній, роковой для Мансура татартубскій бой. Деморализація въ разбитыхъ шайкахъ была такъ велика, что горцы воз- стали другъ противъ друга: лезгины рѣзали чеченцевъ, чеченцы и кумы- ки хватали лезгинъ й, какъ рабовъ, продавали въ Турцію. Шихъ-Мансуръ бѣжалъ за Кубань и тамъ отдался подъ покровительство турокъ, зани- мавшихъ приморскія крѣпости. Мюридизмъ, стремившійся объединить всѣ Кавказскія народности и племена подъ одною духовною властью, угасъ; но не угасла въ народѣ идея его, и черезъ 44 года онъ вспыхнулъ сно- ва страшнымъ пожаромъ въ горахъ Дагестана. Тамъ основателемъ его явился Кази-Мулла, а затѣмъ Шамиль развилъ его уже въ полную поли- тическую систему, стоившую намъ тридцатилѣтней кровавой борьбы. Императрица Екатерина 11, получивъ донесеніе о татартубскомъ боѣ, почтила свѣтлѣйшаго князя Потемкина слѣдующимъ рескриптомъ (**): «На- 156
—305— шему генералъ-фельдмаршалу, Военной коллегіи президенту, Екатерино- славскому и Таврическому намѣстнику, князю Григорію Александровичу Потемкину». «Пораженіе у іатартуба извѣстнаго обманщика Мансура съ многочи- сленными приставшими къ нему толпами; совершенное храбрымъ вой- скомъ Нашимъ, относя къ благоразумнымъ распоряженіямъ Вашимъ и къ точности выполненія оныхъ со стороны Нашего генералъ-поручика По- темкина и другихъ военныхъ начальниковъ Кавказскаго корпуса, пору- чаемъ Вамъ объявить всѣмъ имъ Наше особливое удовольствіе и Монар- шую милость». «Отличившихся въ семъ происшествіи мужествомъ и расторопностью охотно соизволяемъ, по удостоенію Вашему, почтить отмѣнными знаками Нашего благоволенія, вслѣдствіе чего Всемилостивѣйше пожаловали Мы бригадира Апраксина и полковника Нагеля кавалерами ордена Нашего св. Владиміра 3-й степени; полковника Савельева и премьеръ-маіора Мансу- рова кавалерами того же ордена 4-й степени, а сверхъ того всѣмъ ниж- нимъ чинамъ и казакамъ, бывшимъ въ сраженіи, повелѣваемъ выдать въ награжденіе—гренедерамъ по два рубля, прочимъ же по одному рублю на человѣка». «По одержаніи столь знаменитыхъ успѣховъ надъ возмутившимися своевольными народами, Мы твердо надѣемся, что Вы дѣла тамошнія уч- редите такимъ образомъ, что генералъ-поручикъ Потемкинъ вскорѣ до- стигнетъ совершеннаго успокоенія края и приложитъ стараніе, чтобы по- имкою лже-пророка пресѣчь самый корень зла». Копія съ этого рескрипта получена была Павломъ Сергѣевичемъ По- темкинымъ 37 января 1786 года, когда Мансуръ давно уже былъ за Ку- банью, и на нашей линіи водворилось полнѣйшее спокойствіе. 157
—306— Глава XV. Пользуясь наступившимъ на Линіи затишьемъ, Потемкинъ поспѣшилъ перейти отъ военныхъ къ гражданскимъ дѣламъ. 13 января 1787 года объявленъ былъ имъ слѣдующій приказъ по краю (’): <По Высочайшему Ея Императорскаго Величества изволенію сего ян- варя въ 18-й день, т. е. въ воскресенье, послѣдуетъ открытіе Кавказска- го намѣстничества. А какое по случаю сего будетъ происшествіе, прила- гаю сдѣланный мною обрядъ». Гакимъ образомъ съ 18 января 1786 года Кавказскій край по. 15 чаетъ самостоягельное гражданское управленіе, и Астрахань на первый разъ пе- редаетъ свои права Екатеринограду, куда Потемкинъ перенесъ свою рези- денцію. Екатериноградъ, стоявшій при сліяніи двухъ рѣкъ Терека и Мал- ки, заключалъ въ себѣ въ то время станицу Волжскихъ казаковъ, сол- датскую слободу и небольшую крѣпостцу, въ. которой собственно и на- ходился домъ, или вѣрнѣе дворецъ намѣстника, выстроенный съ необы- чайною для Кавказа роскошью. Памятникомъ этого минувшаго величія города и нынѣ остаются поставленные тогда Потемкинымъ каменные трі- умфальныя ворота съ надписью на нихъ: «Дорога въ Грузію», нынѣ уже стертой и замѣненной другою. Самъ Потемкинъ служилъ олицетворені- емъ стариннаго русскаго барства и не жалѣлъ издержекъ тамъ, гдѣ нуж- но было поддержать свое представительство: такъ онъ окружилъ себя большою блестящею свитой и выѣзжалъ не иначе, какъ въ превосход- ной коляскѣ, окруженной отрядомъ линейныхъ казаковъ, адъютантами и молодыми дворянами, которые подъ его руководствомъ должны были об- разовать себя къ полезной службѣ отечеству. Въ частной жизни онъ давалъ роскошные праздники, и горскіе князья лучшихъ фамилій всегда толпились около него съ своими уорками и уз- денями. Потемкинъ ласкалъ этихъ представителей черкесской аристокра- тіи, дарилъ и покупалъ ихъ золотомъ. При легкомысліи и жадности гор- цевъ онъ этимъ путемъ узнавалъ отъ нихъ обо всѣхъ враждебныхъ пред- пріятіяхъ и успѣвалъ разрушать ихъ во время; но главною системою его политики римское правило «<Іеѵі<Іе <( іпірста»—поддерживать между горцами 15В
—307— постоянныя распри п, помогая слабымъ, не давать усиливаться і ѣмъ, ко- торые могли быть для насъ опасными. Установленіе мирныхъ отношеній на Линіи не замсд шло отразиться и на нашихъ сношеніяхъ съ болѣе крупными сосѣдними владѣтелями. Сильнѣйшій изъ нихъ былъ Шамхалъ Тарковскій, носившій титулъ валія и заявлявшій нрава на первенствующее значеніе въ Дагестанѣ. Съ уч- режденіемъ намѣстничества, слыша о принятіи Грузинскаго царства пода, высокій протекторатъ Россіи, съ такою же просьбою обратился къ По- темкину и Тарковскій Шамхалъ Баматъ, поставившій единственнымъ ус- ловіемъ, чтобы онъ не быль униженъ царемъ Грузіи, «ибо», какь выражал- ся Шамхалъ, «я не могу поставить его выше ссбя, имѣя равное съ нимъ до% гоинство вали». Потемкинъ обнадежилъ Бамата монаршими милостями, и послы его прибыли въ Гка іериноград'Ь 25 мая 1786 года Пріемъ ихъ обставленъ быль самымъ торжественнымъ образомъ Въ богатыхъ каре- тахъ, сопровождаемые блестящимъ эскортомь изъ Линейныхъ казаковъ, послы проѣхали прямо то дворецъ, гдѣ» было уже приготовлено все, что- бы ослѣпить ихь пышностью, окружавшей намѣстника. Шествіе ихъ от- крыва гь церемоніймейстеръ сі, своими ассистентами, за нимъ слѣдовалъ маршалъ и наконецъ послы, которыхъ почтительно поддерживали подъ руки наши офицеры. Миновавъ длинную анфиладу комнатъ, процессія вступила въ залъ, посреди котораго величественно возвышался Императорскій тропъ. При ступеняхъ трона въ богатомъ креслѣ, сидѣлъ намѣстникъ. Онъ, сидя, вы- слушалъ привѣтственную рѣчь пословъ п затѣмъ, поднявшись съ своего мѣста, указалъ рукой на большой портретъ Императрицы. Послы прекло- нили передъ нимъ колѣна и потомъ у ступеней трона громко и внятно произнесли присягу отъ лица Бамата и его народа. 50 пушечныхъ выстрѣ- ловъ, музыка и грохотъ барабановъ возвѣстили городу о принятіи Шам- хала въ русское подданство. Самому Шамха.іу пожалованы были бриллі- антовое перо на шапку, соболья шуба, драгоцѣнная сабля и шесть 'ты- сячъ рублей ежегодно, какъ сказано въ Высочайшей грамотѣ «для содер- жанія войскъ на службу Намъ и оборону собственнаго края» ()• На ряду съ мирными сношеніями и заботами о насажденіи въ полу- дикомъ краѣ первыхъ сѣмянъ гражданственности, Потемкину приходилось не оставлять и военныхъ вопросовт. Надо сказать, что послѣ бѣгства Шихъ-Мансура, одни кабардинцы явились съ повинной головой и просили о забвеніи прошлыхъ поступковъ, вызванныхъ у нихъ религіозной про- пагандой. Потемкинъ именемъ Императрицы объявилъ имъ прощеніе, но назначилъ къ нимъ приставомъ русскаго офицера маіора князя Уракова. Здѣсь все успокоилось. Но установленіе мирныхъ отношеній съ хищными
—308— чеченцами представляло собою большія затрудненія. Распадаясь на мно- жество родовыхъ союзовъ, не имѣя у себя высшихъ сословій, они управ- лялись сами собою, и русскому начальству приходилось вести перегово- ры не съ цѣлымъ народомъ или его представителями, а съ каждымъ се- леніемъ отдѣльно. Никто не отвѣчалъ другъ за друга, круговой поруки не было, а слѣдовательно не было и отвѣтственныхъ лицъ. Хищничество продолжалось попрежнему. Въ то время, какъ Потемкинъ велъ перего- воры съ Шамхаломъ, одна изъ чеченскихъ партій ворвалась въ Кабарду, схватила самого Уракова и увезла въ пл ѣнъ/ Пришлось выкупить его за 500 рублей. Правда, кабардинскіе князья заставили чеченцевъ возвратить деньги обратно, но чеченцы быстро наверстали свою потерю новыми раз- боями на Лиши (3). Однажды почта, отправленная изъ Новогладковской станицы, была внезапно атакована партіей, сидѣвшей въ засадѣ; почта была разбита, а изъ сопровождавшаго ее конвоя одинъ сержантъ и семь Гребенскихъ ка- заковъ, (быть можетъ ѣхавшихъ слишкомъ оплошно, можетъ быть и из- раненыхъ въ неравной схваткѣ, точных ъ указаній на это не имѣется) были захвачены въ плѣнъ. Чеченцы дали знать однако, что будутъ дер- жать плѣнныхъ десять дней, и если въ теченіе этого времени ихъ не вы- купятъ, то продадутъ ихъ въ дальнія горы. Тогда Гребенцы сложились и просили позволенія выкупить ихъ на собственныя средства. Имъ разрѣ- шили, и плѣнные были возвращены обратно (’). Если подобныя происшествія могли случаться въ пространствѣ между Моздокомъ и Кизляромъ, гдѣ сгруппированы были значительныя силы, то отдаленная Азовско-Моздокская линія, особенно районъ Хоперскаго полка и далѣе къ Черному морю были Подвержены еще сильнѣйшимъ нападе- ніямъ Закубанскихъ народовъ, съ разгромомъ уже цѣлыхъ селъ и дере- вень русскихъ переселенцевъ. Причиною этого былъ тотъ же Шихъ-Ман- суръ, успѣвшій при помощи турецкихъ властей распространить свое влія- ніе на всѣ черкесскія племена и увлечь ихъ въ общій потокъ возстанія. Турція, уже готовившаяся тогда къ новой войнѣ съ Россіей, всѣми мѣра- ми способствовала этимъ набѣгамъ и даже самъ султанъ, вопреки пове- лѣніямъ корана, далъ ему право носить священное имя имама (5). Первый набѣгъ, какъ мы уже сказ ліи, сдѣланъ былъ осенью 1785 года, жертвой котораго сдѣлались селенія Міхай ловка и Палагіада, а въ слѣ- дующемъ 1786 году дерзость горцевъ достигаетъ уже крайнихъ предѣ- ловъ, и самые набѣги принимаютъ чисто эпидемическій характеръ. Такъ, въ апрѣлѣ сильная партія Закубанцевъ прорвалась до самаго Александров- скаго города, гдѣ была станица Волжскихъ казаковъ, сожгла на пути се- ло Новосильцево, убила 13 человѣкъ, захватила въ плѣнъ 180 душъ обо- 160
-309- его пола и отогнала девять тысячъ головъ лошадей, рогатаго скота и овецъ. Происшествіе это сильно встревожило Потемкина, и на границу, къ сторонѣ Закубанскихъ народовъ, тотчасъ выдвинуты были два отряда. Одинъ подъ командою полковника Нагеля, въ составъ котораго вошелъ Моздокскій полкъ, образовавшій вмѣстѣ съ Уральскимъ казачьимъ пол- комъ бригаду полковника Савельева, занялъ позицію за Терекомъ; дру- гой - полковника Муфеля—расположился на самой Кубани, имѣя при себѣ двѣ согни Хоперцсвъ и весь Волжскій казачій полкъ. Только благодаря этимъ мѣрамъ вторичный набѣгъ, предпринятый Мансуромъ въ іюлѣ, не удался, и горцы, встрѣченные Муфелемъ на самой переправѣ, были разби- ты и прогнаны. Но зато, едва наступили темныя осеннія ночи,, какъ въ октябрѣ мѣсяцѣ черкесы снова перешли Кубань, сорвали постъ «Безо- пасный)), защищаемый Хоперскими казаками, прорвались на почтовый трактъ къ Дону и даже бросились на Донскую крѣпость. Хоперцы отра- зили ихъ пушечнымъ и ружейнымъ огнемъ, но тѣмъ не менѣе горцы ус- пѣли убить въ окрестностяхъ пять человѣкъ, 23 взяли въ плѣнъ да отогнали табунъ лошадей и цѣлый гуртъ рогатаго скота (б). Не успѣли у насъ, что называется, наговориться объ этомъ происше- ствіи, какъ черкееы 2-го ноября появились уже у Болдырсвскаго редута, на рѣчкѣ Еѣ, гдѣ стояли три Донскихъ полка—Бузина, Денисова и Грекова. Что произошло гутъ, неизвѣстно; оффиціальные документы говорятъ толь- ко, что казаки разбиты были на голову, самъ полковникъ Грековъ былъ взятъ въ плѣнъ и съ нимъ 150 казаковъ, которыхъ черкесы тутъ же пе- рерѣзали. Не къ этому ли событію относится слѣдующая поэтическая пѣ- сня, которую намъ въ старые годы не разъ доводилось слышать и среди Линейныхъ казаковъ: Какъ на Линіи было на Линеюшкѣ, На славной было на сторонушкѣ, Тамъ построилась новая редуточка; Въ той редуточкѣ стояла командушка, Что Донская команда казацкая. А ужъ въ той командуш кѣ Приказный былъ Агурѣевъ сынъ. За недѣлюшку у Агурѣева сердечушко не чуяло, За другую стало сказывать, Какъ за третью за недѣлюшку вѣщевать стало. Наѣхали гости незванные, не прошенные, Стали бить и палить по редуточку, И повыбили всю команду шку казацкую. ібі
—310— Агурѣевъ сынъ ходитъ-похаживаетъ. Свои бѣлыя руки поламываетъ, Буйною головушкою покачиваетъ, Вы сами, ребятушки, худо сдѣлали, Не поставили караула, сами спать легли; Не бывать вамъ, ребятушки, на тихомъ Дону, Не видать вамъ, ребятушки, своихъ женъ, дѣтей, Не сЛыхать вамъ, казачушки, звона коло- кольнаго. Но бѣдствія Линіи на этомъ епце не окончились. Въ Моздокскомъ ар- хивѣ встрѣчается короткое свѣдѣніе, что въ январѣ 1787 года черкесы вновь имѣли сраженіе съ русскимъ отрядомъ, потерявшимъ 23 человѣка убитыми и 40 ранеными, но гдѣ произошло сраженіе, какія войска уча- ствовали въ немъ и почему съ нашей стороны произошла такая, сравни- тельно, большая потеря, дальнѣйшихъ разъясненій не встрѣчается. За- тѣмъ въ апрѣлѣ они атаковали отрядъ подполковника Фринка, стоявша- го на Кубани у Темижь-Бека, а въ іюнѣ покушались взять Сѣверную крѣ- пость, но на обоихъ пунктахъ были отражены. Всѣ эти набѣги оставались совершенно безнаказанными, такъ какъ черкесы, достигнувъ Кубани, находились уже въ полной безопасности отъ нашихъ войскъ, которымъ, а тѣмъ болѣе казакамъ, строго воспрещено было переходить границу. Создавалось то же, что бы до при Минихѣ, о чемъ мы уже говорили. Шансы войны, такимъ образомъ, были неравные, и русское населеніе всегда оставалось въ проигрышѣ. Чтобы какъ-нибудь усилить охрану пограничной черты, тянувшейся на сотни верстъ, для че- го казаковъ было слишкомъ мало,—Потемкину пришла идея обратить весь кабардинскій народъ, осетинъ и ингушей въ поселенное войско, вродѣ казачьяго. «Теперь настало время», писалъ онъ въ своей прокламаціи къ этимъ народамъ, «доказать вамъ свою вѣрноподанность точнымъ исполне- ніемъ монаршаго желанія». Отъ Большой Кабарды требовалось держать на постоянной службѣ шесть конныхъ сотенъ и при нихъ 12 князей и 24 узденя. Малая Кабарда должна была выставлять гри сотни, осетины 500, а ингуши 300 всадниковъ. Каждая изъ этихъ народностей имѣла для охраны свой районъ, причемъ на долю Большой Кабарды выпадали дѣй- ствія къ сторонѣ Закубанья, а на долю Малой, ингушей и осетинъ—дѣй- ствія противъ чеченцевъ. Кромѣ того, въ случаѣ Европейской войны, ка- бардинцы обязывались высылать въ дѣйствующую армію 200 охотниковъ изъ числа своихъ наилучшихъ наѣздниковъ (7). Мысль, положенная въ основаніе этихъ предположеній, была совершенно правильная: охранная служба давала выгодное для насъ примѣненіе воинственности кавказ- 162
—311 скихъ народовъ, подчиняла ихъ нѣкоторой дисциплинѣ и надзору и, на- конецъ, льстила честолюбію высшихъ сословій обѣщаніемъ разныхъ при- виллегій, чиновъ и наградъ. И тѣмъ не менѣе осетины и ингуши наотрѣзъ уклонились отъ при- нятія на себя этихъ обязанностей; но кабардинцы, собранные въ маѣ 1787 года на Малкѣ, спокойно выслушали обращенную къ нимъ прокламацію и присягнули въ томъ, что будутъ исполнять свои обязанности въ точ- ности. Кабардинская милиція начинала уже собираться, когда 7 сентября 1787 года послѣдовалъ манифестъ Императрицы Екатерины Второй о вой- нѣ съ Оттоманскою Портою. Теперь у Потемкина руки были развязаны. Оставивъ кабардинцевъ до времени въ домахъ, чтобы дать имъ возможность устроить и организовать свои сотни. Потемкинъ двинулъ за Кубань че- тыре колонны; одной изъ нихъ онъ командовалъ самъ, другою —полков- никъ Ребиндеръ, третьею— генералъ-маіоръ князь Ратіевъ и четвертою — генералъ-маіоръ Елагинъ. Входили ли въ составъ этихъ колоннъ наши Линейные казаки, свѣдѣній не имѣется, но и самая экспедиція была крат- ковременна. 20 сентября Потемкинъ перешелъ Кубань у Прочнаго-Окопа, причемъ одна колонна Елагина, дѣйствуя въ верховьяхъ Урупа, положи- ла на мѣстѣ до двухъ тысячъ черкесъ, сожгла много ауловъ, отбила гро- мадное количество скота, но и сама потеряла до 150 человѣкъ убитыми и ранеными. Такія же упорныя битвы шли между Уруномъ и Лабою въ колоннахъ Ребиндера и князя Ратіева, противъ которыхъ дѣйствовалъ самъ Шихъ-Мансуръ. Но скопища его были разбиты, окрестные аулы пре- даны пламени, и въ одномъ изъ нихъ сгорѣлъ и домъ самого Мансура со всѣмъ имуществомъ. Экспедиція была окончена въ шесть дней, и 25 сен- тября войска возвратились обратно за Кубань (8). Самъ Потемкинъ былъ вызванъ въ главную дѣйствующую армію и выѣхалъ на Дунай, сохранивъ за собою званіе Кавказскаго намѣстника. Управленіе краемъ по гражданской части было передано Кавказскому гу- бернатору, статскому совѣтнику Алексѣеву, а въ командованіе Кавказ- скимъ корпусомъ вступилъ генералъ-поручикъ Текелли. 'Гакъ окончилось пребываніе Потемкина на Кавказѣ, куда онъ болѣе уже не возвращался. Но его военная дѣятельность и труды по водворе- нію гражданственности въ краѣ во всякомъ случаѣ заслуживаютъ благо- дарной памяти потомства. Правительственная колонизація Сѣвернаго Кав- каза при немъ получила такіе обширные размѣры, что ко времени его отъѣзда водворено было уже 34 деревни, заключавшихъ въ себѣ свыше 30 тысячъ душъ, и при немъ же впервые была высказана мысль, что для прочнаго утвержденія здѣсь русскаго вліянія нужно не одно оружіе, но 163
—312— также развитіе земледѣлія, промышленности и торговли. Съ этою цѣлью, именно, чтобы дать сельскому хозяйству русскаго крестьянина лучшіе об- разцы производства, онъ выписалъ нѣмецкихъ колонистовъ, шелководовъ и винодѣловъ. И вотъ, въ пустынныхъ степяхъ, гдѣ еще недавно броди- ли только кочевники со своими сгадами, рыскали сгаями алчные волки да проносились конныя партіи хищниковъ, прошелъ плуіъ земледѣльца, появились пашни, заколосились хлѣба, зазеленѣли сады, и благовѣстъ православныхъ храмовъ разносилъ повсюду призывъ къ мирному труду, подъ сѣнію русской законности и силы. Конечно, всѣ эти вопросы, под- нятые Потемкинымъ, были вопросами государственной важности. Но каждая медаль имѣетъ оборотную сторону, и историку Терскаго войска нельзя обойти молчаніемъ, насколько проводимые въ жизнь всѣ. эти въ сущности благія предначертанія коснулись домашняго быта и матеріаль- го благосостоянія тѣхъ казаковъ, подъ защитой которыхъ только и могли развиваться начала гражданственности. Съ учрежденіемъ намѣстничества явилась впервые двойственная под- чиненность казаковъ военной и гражданской власти. До этихъ поръ вой- сковые атаманы или полковые командиры были полными хозяевами сво- ихъ частей, а теперь все, что относилось къ внутреннему быту станицъ, всѣ отставные или неслужащіе казаки, женщины и малолѣтки изъяты бы- ли изъ ихъ подчиненности и вѣдались уже общими губернскими или уѣздными учрежденіями. За войсковыми атаманами остался только служи- лый составъ полка, то, что сидѣло на коняхъ, очередные наряды на службу да военныя дѣйствія. О всѣхъ происшествіяхъ въ станицахъ, о смертныхъ случаяхъ, пожарахъ, падежѣ скота, посѣвахъ и урожаяхъ, о за- водимыхъ вновь запасныхъ хлѣбныхъ магазинахъ и т. и. станичные атама- ны доносили уже прямо земской полиціи, и полиція сама назначала и руко- водила слѣдствіями. Сами войсковые атаманы очутились въ нѣкоторой за- висимости отъ гражданскихъ властей, и губернское правленіе давало имъ предписанія, а они относились къ нему рапортами и донесеніями. * При такихъ условіяхъ защищать общіе казачьи интересы уже было некому, а что ихъ нужно было защищать и отстаивать от?> посягатель- ства гражданскихъ властей на ихъ права и привиллегіи, можетъ служить доказательствомъ слѣдующій весьма характерный и не лишенный интере- са случай. Надо сказать, что съ самаго поселенія въ Кизлярскомъ краѣ Гребен- цы и Терскіе казаки, а потомъ Моздокцы, Волжцы и Хопсрцы отбывали почтовую повинность по Астраханскому тракту натурою; они выставляли посты, конвоировали почту и даже отдавали своихъ верховыхъ лошадей въ упряжь подъ проѣздъ курьеровъ и чиновниковъ. Наблюдалось только
—313- правило, чтобы проѣзжавшіе не брали болѣе трехъ лошадей, такъ какъ иначе и охранную службу на постахъ отправлять было бы некому. По- винность эта была весьма тяжелой уже потому, что лошади, отдаваемыя въ упряжь, не всегда возвращались къ хозяину, а если и возвращались, то иногда до того искалѣченными, что больше не годились для службы. Почтовая повинность осталась за казаками и по учрежденіи Кавказской губерніи; но помимо ея, губернское правленіе, для устройства и содержа- нія почтъ въ предѣлахъ всего намѣстничества, обложило тѣ же казачьи войска, въ лицѣ ихъ отставныхъ казаковъ, не служащихъ за тяжкими ранами или увѣчьями, и даже дѣтей ихъ мужскаго пола, еще особою по- душною податью по 1 рублю 90 коп. съ души, наравнѣ съ податными крестьянами. Такимъ образомъ выходило то, что крестьянинъ вноситъ за почтовую гоньбу только деньги, а казаки платили деньги и отбывали еще гу же повинность натурою. При этомъ губернское начальство вовсе не хо- тѣло принять во вниманіе, что казакъ какъ родиіея, такъ и умираетъ казакомъ, т. с. прирожденнымъ воиномъ, что нѣтъ у нихъ въ сущности ни отставныхъ, ни неслужащихъ людей, что дѣти ихъ съ самаго малаго возраста готовятся уже къ опасной службѣ, что въ трудную минуту, когда служилые казаки находя гея въ походѣ, все населеніе станицы—и старый, и малый выходятъ на ея защиту и несутъ обычную казачью служ- бу: держатъ посты и заставы, посылаютъ разъѣзды, преслѣдуютъ хищни- ковъ. Служба казака кончалась только тогда, когда гробъ его опускали въ могилу, и священникъ произносилъ надъ ней послѣднія слова молитвы: «Душа его во благихъ водворится, и память его въ роды родовъ». Очевидно, что обложеніе подушною податью такого населенія, кото- рое уплачивало подати своею кровью, обильно расточаемою имъ для за- щиты отечества, являлась мѣрою, въ высшей степени не справедливою. Это сознавали всѣ. Но такъ какъ бумага губернскаго правленія начина- лась крупно напечатанными словами: По указу Ея Императорскаго Вели- чества, то простодушные казаки сочли это за прямое выраженіе монар- шей воли и, какъ всегда, покорились ей безусловно. Не покорился одинъ только Волжскій полкъ, который постановленіе губернскаго правленія и опротестовалъ передъ Военною Коллегіею. Въ Петербургѣ нашли жалобу казаковъ вполнѣ основательной и дали дѣлу законный ходъ. Но граждан- ское начальство, заботясь о собственныхъ интересахъ и вовсе не забо- тясь обь интересахъ казачества, съумѣло настолько затормозить это дѣло, что окончательное рѣшеніе по немъ послѣдовало только черезъ 30 лѣтъ, именно въ 1816 году, "когда общее присутствіе инспекторскаго департа- мента главнаго штаба Его Величества положило свою резолюцію, выра- женную въ слѣдующей формѣ: «Всякое обремененіе отставныхъ казаковъ, прослужившихъ съ усер- 165
—314— дісмъ и славой государю и отечеству, пришедшихъ въ глубокую старость и требующихъ по всей справедливости всевозможнаго успокоенія, можетъ легко породить крайнее ослабленіе и уныніе духа въ тѣхъ молодыхъ вои- нахъ, ихъ дѣтяхъ и внукахъ, которые съ самыхъ юныхъ лѣтъ подверга- ютъ свою жизнь всевозможнымъ опасностямъ и даже самой смерти, охра- няя отъ хищническихъ набѣговъ сопредѣльныя съ нимъ деревни мир- ныхъ пахарей. Эти пахари подъ ихъ защитой покоятся въ безопасности и свободно отправляютъ свои работы за чертою войсковыхъ земель, а ихъ защитники, вмѣсто воздаянія за свои достохвальные подвиги, будутъ имѣть въ виду лишь то, что какъ отцы ихъ, запечатлѣвшіе свое усердіе кровью, такъ сами они и ихъ дѣти, приходя въ старость или будучи изу- вѣчены въ бояхъ, при послѣднихъ дняхъ своей жизни подвергнутся еще и общественнымъ земскимъ повинностямъ, наравнѣ съ тѣми, кого они за- щищали во все время своей службы». Въ виду такихъ соображеній главный штабъ постановилъ: «непра- вильно приписанныхъ Кавказскимъ губернскимъ начальствомъ отставныхъ и нсслужаіцихъ Волжскихъ казаковъ къ исправленію земскихъ повин- ностей отъ оныхъ освободить, съ уничтоженіемъ всей могущей числить- ся за ними недоимки, и впредь безъ указа никакихъ общественныхъ тя- гостей на нихъ не налагать и не взыскивать». Такимъ образомъ недоим- ки дѣйствительно были сложены, ио деньги, которыя болѣе аккуратные плательщики вносили въ казну тридцать лѣтъ, возвращены не были. Во всякомъ случаѣ Волжцамъ, хотя и нескоро, но все таки удалось изба- виться отъ ненавистной повинности, но на всѣхъ остальныхъ Линейныхъ казакахъ она продолжала тяготѣть еще тридцать лѣтъ и была снята съ нихъ только въ царствованіе Императора Николая I. Еще оригинальнѣе представляются другіе земскіе налоги, какъ напри- мѣръ обложеніе Гребенского войска податью по 10 копеекъ съ души на содержаніе сторожа при Кизлярскомъ нижнемъ земскомъ судѣ, а осталь- ныя казачьи войска платили такую же дань за наемъ прислуги для дру- гихъ гражданскихъ учрежденій. Во всѣхъ этихъ распоряженіяхъ теперь страннымъ можетъ показаться лишь то, что никому изъ тогдашнихъ вла- стей это не казалось страннымъ. Вообще нельзя не замѣтить, что въ этотъ періодъ времени не каза- чество жило на счетъ правительства, а само правительство, не желая расходовать казны, жило на счетъ казачества, безцеремонно распоря- жаясь его достояніемъ. Рельефнѣе всего это выразилось въ томъ, что по- мимо квартирной повинности, переполнявшей постояльцами казачьи хаты и дворы до того, что казаку съ его семьею буквально негдѣ было повер- нуться, каждая станица должна была отводить квартирующимъ войскамъ пи»
—315— безвозмездно еще и значительную часть своихъ пастбищъ и сѣнокосныхъ земель. А до какой степени это было разорительно для домашняго хо- зяйства казака, можно судить но тому, что съ однихъ только съ гребен- скихъ юртовъ войска снимали въ одно лѣто до тысячи и болѣе стоговъ сѣна. Къ этому надо прибавить, что по мѣрѣ развитія колонизаціи на Сѣ- верномъ Кавказѣ, земельныя, лѣсныя и рѣчныя угодья, принадлежавшія дотолѣ Волжскими и Моздокскимъ казаками, мало-помалу стали отхо- дить подъ новыя слободы и въ концѣ концовъ казакамъ жить стало тѣ- сно. Въ Петербургѣ обратили на это вниманіе, но переписка, начавшаяся въ 1786 іоду, съ легкой руки губернскаго правленія, длилась 34 года, а казаки все эго время пользовались только лишь тѣмъ, что предоставля- лось имъ гражданскимъ начальствомъ. Еще хуже обстояло дѣло въ Гребенскомъ полку. До 1783 года Гребенцы считались хозяевами обоихъ береговъ Линей- ной рѣки и удерживали въ своемъ владѣніи тѣ угодья, которыя оставле- ны были ими на Сунжѣ. Право владѣнія этими угодьями никогда не оспа- ривалось у нихъ ни кумыками, ни кабардинцами, а тѣмъ болѣе чеченца- ми, которые почти до конца XVIII столѣтія арендовали у нихъ затереч- ныя земли по особымъ контрактамъ или условіямъ, закрѣпляемымъ всегда постановленіями войскового круга. Это была одна изъ крупныхъ доход- ныхъ статей Гребенского войска, вполнѣ замѣнявшая ему недостатокъ земли и отсутствіе пастбищъ на Терекѣ. Такъ продолжалось почти 75 лѣтъ, до 1783 года, когда чеченцы, жившіе въ вассальной зависимости отъ кумыкскихъ князей, сбросили съ себя это тяжкое иго и просили по- зволенія начальства селиться вольными аулами на плоскости между Сун- жей и Терекомъ, обѣщая содержать передовые посты для Герской линіи. Потемкинъ счелъ возможнымъ повѣрить этимъ обѣщаніямъ и, желая привлечь на пашу сторону чеченцевъ ласками и даже нѣкоторою угодли- востью, отвелъ для ихъ поселенія земли, издавна принадлежавшія нашимъ казакамъ. Объ интересахъ послѣднихъ онъ, какъ видно, заботился мало. Контракты были нарушены, и тамъ, гдѣ прежде дозволялось имѣть толь- ко кутаны, теперь появились аулы, и мало-помалу всѣ затеречныя земли и воды, добытыя казаками своею кровью, перешли во владѣніе чеченцевъ. Даже самый Терекъ подѣленъ былъ на два участка, и за казаками оста- лись рыбныя ловли лишь только вдоль одного лѣваго берега, а правый былъ предоставленіе въ пользу чеченцевъ. Что касается до соображеній чисто военныхъ, то и въ этомъ отношеніи близость чеченскихъ поселе- ній не только не улучшила, но еще значительно ухудшила положеніе Кавказской линіи. Прежде, когда затеречныя земли принадлежали еще 167
—316— Гребенцамъ, разъѣзды ходили до самой Сунжи и ни одинъ разъ успѣва- ли-предупреждать и разстраивать намѣренія непріятеля. Теперь же, когда Потемкинъ запретилъ казакамъ переходить за Терекъ и возложилъ охра- ну ихъ станицъ на самихъ чеченцевъ,—случаи захвата въ плѣнъ людей, убійства, грабежи и разбои по Линіи утроились. Не въ интересахъ чечен- цевъ было предупреждать казаковъ о готовящихся нападеніяхъ; напро- тивъ, пользуясь близостью своихъ жилищъ къ станицамъ, они сами под- водили хищническія шайки, укрывали ихъ въ своихъ аулахъ и даже слу- жили проводниками. «Только равнодушіе многихъ начальниковъ на Линіи», писалъ по этому поводу Ермоловъ Государю^), «допустило чеченцевъ по- селиться на Терекъ, гдѣ земли издавна принадлежали первымъ основав- шимся здѣсь казачьимъ войскамъ. Приведя къ окончанію Сунженскую ли- нію, предложу я живущимъ между Терекомъ и Сунжей злодѣямъ, мир- ными именующимися, правила для жизни и нѣкоторыя повинности, кои истолкуютъ имъ, что они подданные Вашего Императорскаго Величества, а не союзники, какъ они до сихъ норъ мечтаютъ. Если по надлежащему они будутъ повиноваться, назначу по числу ихъ нужное количество зе- мли, раздѣливъ остальную между казаками; если же нѣтъ, предложу имъ удалиться къ прочимъ разбойникамъ, отъ которыхъ различествуютъ они однимъ только названіемъ, и въ семъ случаѣ всѣ земли останутся въ рас- поряженіи нашемъ». Ермоловъ не успѣлъ довести этого дѣла до конца, а затѣмъ его постигла таже участь, какъ и всѣ благія начинанія Ермоло- ва—они были забыты. Но для историка важно не это,—важенъ самый фактъ признанія Ермоловымъ той несправедливости, которая была допу- щена по отношенію къ казакамъ при учрежденіи Кавказскаго намѣстни- чества. Дѣйствительно, за отчужденіемъ праваго берега, за Гребенцами оста- лась только узкая прибрежная полоса земли, мало пригодная для хлѣбо- пашества, за которою тотчасъ же начинались уже песчаные буруны моз- докскихъ и астраханскихъ степей, не производившихъ ничего кромѣ по- лыни и колючихъ растеній. Источникомъ благосостоянія казаковъ оста- лись только ихъ огороды, сады и виноградники. Но и этими благостыня- ми казаки пользовались не долго. Изыскивая всевозможныя средства для увеличенія доходовъ казны, нужныхъ для содержанія намѣстничества, По- темкинъ воспретилъ казакамъ вольную продажу вина, куреніе спирта, да- же рыбную ловлю внѣ строго очерченныхъ предѣловъ, и все это отдалъ въ руки откупщиковъ, которые, правда, платили казнѣ большія деньги, но и сами наживали милліоны. Къ этому надо прибавить, что жалованья и провіанта казаки не получали по цѣлымъ годамъ и что, какъ видно изъ остатковъ Георгіевскаго архива, одинъ Хоперскій полкъ числиль за каз- ною свыше 15 тысячъ рублей (’°). 1(і8
Таковы были удары, нанесенные казачьему хозяйству, которое скоро пришло въ такой упадокъ, что славное и нѣкогда богатое Гребенское вой- ско вынуждено было для поддержанія своего существованія посылать на заработки своихъ женъ и дочерей. Далѣе этого идти было уже некуда. Нельзя не удивляться, что при такихъ невзгодахъ, при такой нуждѣ Кавказскій казакъ не пошатнулся духомъ, не потерялъ мужества, и су- мѣлъ сохранить у себя тѣ блестящія боевыя качества, которыя унаслѣ- довалъ отъ дѣдовъ. «Его спартанская бѣдность», справедливо замѣчаетъ Попко, «была, мож- но сказать, позолочена лучами военной славы, прекраснѣе всѣхъ другихъ видовъ славы, какъ покупаемой кровью и страданіями». 169
—318— Глава XVI. Съ съѣздомъ Потемкина въ дѣйствующую армію управленіе граждан- скою частью Кавказскаго намѣстничества перешло въ руки губернатора Кавказской губерніи, статскаго совѣтника Алексѣева, а для командованія Кавказскимъ корпусомъ былъ прислана» генералъ-аншефъ Псарь Абрамо- вича» Текелли. одинъ изъ лучшихъ боевыхъ генераловъ екатерининской арміи, имя котораго тѣсно связано въ русской исторіи съ паденіемъ Сѣчи и уничтоженіемъ Запорожскаго войска. Только благодаря благоразумнымъ мѣрамъ, принятымъ Текелли. Сѣчь, гордившаяся тѣмъ, что никогда ни- кому не покорялась, пала на этотъ разъ безъ борьбы и сопротивленія. Одни иза» Запорожцева» разошлись по своимъ зимовникамъ, другіе ушли за синій Дунай «до турка»,—и гама», гдѣ стояла Сѣчь, остались лишь степныя могилы, что чернѣютъ, Словно горы въ полѣ, И лишь съ вѣтромъ перелетнымъ Шепчутся о волѣ... На Кавказа» Текелли прибыла» 4-го октября 1787 года и опытнымъ взглядомъ тотчасъ замѣтила», что Кавказскій корпуса», бодрый и крѣпкій духомъ, находится ва» крайне разстроенномъ состояніи, результатъ ма- лой заботливости о войскахъ Потемкина, дѣятельность котораго всецѣло поглощалась гражданскимъ устройствомъ и развитіемъ края. Положеніе казаковъ мы уже видѣли, но и регулярныя войска по нѣсколько мѣся- цевъ не получали жалованья, магазины стояли пустыми, нижнихъ чиновъ кормить было нечѣмъ, лошади падали не поодиночкѣ, а цѣлыми сотня- ми, и кавалерію можно было считать ка Валеріею только по имени, дисци- плина во многихъ частяхъ была подорвана; большинство офицеровъ, по- кинувъ строй, жило въ Москвѣ ('). Поэтому первыя распоряженія Те- келли носятъ характеръ суровый, но полный заботливости о возможно скорѣйшемъ исправленіи, по крайней мѣрѣ, главнѣйшихъ замѣченныхъ имъ недостатковъ. Въ Георгіевскомъ архивѣ имѣется ссылка на одинъ отзывъ Текелли къ исправляющему должность намѣстника Алексѣеву, въ которомъ заключается много указаній, клонящихся къ лучшему устрой- ству положенія казаковъ и къ обезпеченію ихъ интересовъ. Когда гене- 170
—319- ралъ-маіоръ Горимъ, навѣдывавшій всѣми аульными татарами отъ Моздо- ка до Каспійскаго моря, просилъ Текелли подчинить ему Гребенское и Терское войско, послѣдній отвѣчалъ, что бригадиру Нагелю, командующе- му лѣвымъ флангомъ Линіи, приказано давать ему, въ случаѣ надобности, команды отъ этихъ войскъ, съ тѣмъ впрочемъ условіемъ, чтобы граница не была обнажаема, и казаки не отягощались излишними нарядами Онъ также отказалъ самому Алексѣеву въ усиленіи нѣкоторыхъ крѣпо- стей казаками, говоря, что казаки должны быть сбережены для полевой службы и охраны своихъ домовъ (3). Онъ лучше своихъ предмѣстниковъ понималъ характеръ азіатскихъ народовъ, не вѣрилъ ихъ клятвамъ и видѣлъ, что только силою оружія можно добиться отъ нихъ по крайней мѣрѣ наружной покорности. Поэто- му, пользуясь тѣмъ, что войска, ходившія въ экспедицію съ Потемкинымъ, не были распущены, онъ рѣшилъ, не теряя времени, еще разъ сходить за Кубань и страхомъ разоренія черкесскихъ жилищъ обезпечить себѣ спокойствіе зимовыхъ квартира, (*). 13-го октября 1787 года, т. е. на девятый день послѣ пріѣзда Текел- ли, 12 тысячъ русскаго войска уже перешли Кубань, и главный отрядъ принялся истреблять все непріязненное намъ населеніе, гнѣздившееся ме- жду Лабой и Кубанью; одновременно съ этимъ, по ту сторону Лабы дѣй- ствовали войска Кубанскаго корпуса, предводимые барономъ Розеномъ и Донскимъ атаманомъ Иловайскимъ, а особая колонна генералъ-маіора кня- зя Ратіева, въ составъ которой вошелъ и весь Волжскій казачій полкъ въ полномъ составѣ, отдѣлившись отъ корпуса Текелли, прошла всѣ Чер- ныя горы до самаго подножья снѣгового хребта, громя абазиновъ и но- гайскихъ татаръ. Отсюда Волжцы, вмѣстѣ съ колонной Ратіева, поверну- ли къ верховьямъ Урупа, гдѣ находился самъ Шихъ-Мансуръ, и однимъ ударомъ отбросили его вглубь снѣжныхъ горъ. Въ то же время особый отрядъ генерала Евлагина отрѣзалъ Мансура отъ Лабы, и сюда же съ вер- ховій Зеленчука двигался теперь весь корпусъ Текелли. Поставленный въ безвыходное положеніе Мансуръ бросилъ скопище на жертву русскимъ войскамъ, а самъ, пробравшись горными тропами въ сопровожденіи лишь немногихъ лицъ, бѣжалъ за хребетъ—сначала въ Суджукъ, а потомъ въ Анапу. Скопища, повсюду преслѣдуемыя нашими войсками, разсѣялись, но семьи, загнанныя въ горы и запертыя въ снѣжныхъ сугробахъ безъ пи- щи и крова, обречены были на гибель. Смертность среди нихъ росла съ каждымъ днемъ, и горныя ущелья заваливались ихъ мертвецами: гибли старики, женщины и дѣти, не имѣвшія силъ выносить голода и стужи. Выхода изъ этого положенія не было, и абазинцы, ногайскіе татары, ба- шилбаи и другіе, составлявшіе главный контингентъ разбойничьихъ шаекъ Мансура, вынуждены былц явиться съ повинной головою и просить по- 171
—ПО- щады. Она была дарована съ тѣмъ, чтобы они тотчасъ же выселились въ наши предѣлы Они повиновались, и Волжскому полку пришлось конвои- ровать болѣе 4-хъ тысячъ душъ на мѣста, указанныя для нихъ Текелли между Кумъ-горою и слободой Александровской. 'Гакъ окончилась эта экспедиція, чрезвычайно важная по своимъ ре- зультатамъ мы освободили сто человѣкъ русскихъ плѣнныхъ, разорили и сожгли болѣе трехсотъ деревень, истребили всѣ ихъ хлѣба и посѣвы, а главное - самъ Шихъ-Мансуръ былъ прогнанъ съ Кубани, и его послѣдо- ватели, тревожившіе Линію своими разбоями, теперь, по крайней мѣрѣ на цѣлую зиму, были для насъ не опасны. Лишенная своихъ жилищъ и иму- щества часть ітхъ совершенно разсѣялась по чужимъ племенамъ, а часть, какъ мы сказали, переселена была вь наши предѣлы. Императрица Ека- терина по достоинству оцѣнила дѣятельность генерала Текелли, и въ рескриптѣ на имя свѣтлѣйшаго князя Потемкина 16 декабря 1787 года было выражено: «Поискъ падь закубанскими народами, произведенный генераломъ Те- келли съ столь добрыми успѣхами, Мы приняли съ особеннымъ удоволь- ствіемъ. Удовлетворяя Вашему одобренію и уважая заслуги помянутаго генерала, пожаловали Мы его кавалеромъ ордена св. Владиміра большого креста первой степени, знаки котораго доставляются ему при семъ съ Нашею грамотою. Прочимъ же, въ семъ дѣлѣ участвовавшимъ, и наипаче по свидѣтельству начальства храбростью и расторопностью отличившим- ся, поручаемъ Вамъ отъ имени Нашего объявить похвалу и къ подвигамъ ихъ благопризнаніе*. Сообщая объ этомъ Текелли, свѣтлѣйшій князь По- темкинъ предписалъ ему объявить Монаршее Ея Императорскаго Величе- ства благоволеніе всѣмъ войскамъ, участвовавшимъ въ дѣйствіахъ за Ку- банью (’). Волжскій полкъ съ гордостью занесетъ на страницы своей лѣтописи эту блестящую экспедицію, въ которой не пришлось участвовать ни Гре- бенскимъ, ни Моздокскимъ, ни Терскимъ казакамъ, занятымъ въ то вре- мя усиленною службой по охранѣ границъ противъ Чечни и кумыковъ. Но экспедиція этимъ еще не окончилась. Какъ только наши войска вер-. нудись изъ-за Кубани, въ походъ двинулись кабардинцы, впервые приз- ванные тогда подъ русскія знамена. Надо сказать, что они должны были примкнуть къ отряду еще до открытія военныхъ дѣйствій, но сборы ихъ почему-то замедлились, и они опоздали. Не имѣя въ нихъ особенной на- добности, Текелли не сталъ ожидать кабардинцевъ и приказалъ имъ оста- ваться въ своихъ предѣлахъ, чтобы беречь границу отъ «недоброхотныхъ сопредѣльниковъ». При той замѣчательной способности горскихъ наро- довъ къ быстрому подъему въ минуту необходимости, медленность эта 172
—321 — естествонно вызвала въ отрядѣ различные толки: одни относили это къ внутреннимъ смутамъ, вѣчно царившимъ въ странѣ, другіе видѣли въ этомъ явное нежеланіе подчиниться русскимъ начальникамъ. Послѣдніе, можетъ быть, и были правы. Какъ только на Кавказскую линію прибыли два брата Горичи,—одинъ, имѣвшій чинъ бригадира, другой генералъ-маіо- ра польской службы,—оба природные кабардинцы, —и Текелли поручилъ первому изъ нихъ управленіе Большой Кабарды, а Малую подчинилъ дру- гому брату его, какъ кабардинцы въ нѣсколько дней выставили огромное ополченіе, простиравшееся, по словамъ Буткова, до пяти тысячъ всадни- ковъ съ сорока шестью владѣтельными князьями и сами просили позво- ленія Текелли присоединиться къ его отряду. Но отряда, въ это время уже возвращался изъ экспедиціи, а потому Текелли разрѣшилъ кабардин- цамъ сдѣлать самостоятельный поискъ съ тѣмъ, чтобы они не расчиты- вали уже на помощь или поддержку со стороны русскихъ войскъ. Кабар- динцы охотно согласились, и 29 октября Горичъ повелъ ихъ за Кубань. Особыхъ разгромовъ они не произвели, но привели въ покорность остальныхъ абазинцевъ, башилбаевъ, бесленеевцевъ, темиргоевъ и кип- чакскихъ татаръ, а 500 человѣкъ кабардинскихъ панцырниковъ, предво- димыхъ самимъ Горичемъ, прошли горами даже до Суджукъ-Кале и, раз- сѣявъ тамъ 24 декабря 1787 года турецкій отрядъ, отбили двѣ мѣдныхъ пушки, которыя, въ качествѣ трофеевъ, и привезли въ Георгіевскъ. Но главная заслуга ихъ заключалась въ томъ, что они повсюду освобождали русскихъ плѣнныхъ и брали въ аманаты почетныхъ узденей и даже гор- скихъ владѣльцевъ (в). Одновременно съ этимъ младшій Горичъ съ ополченіемъ, собраннымъ въ Малой Кабардѣ, напалъ на чеченцевъ, возвращавшихся изъ набѣга на Линію, нанесъ имъ пораженіе и отбилъ весь русскій полонъ (7). Такимъ образомъ первая служба кабардинцевъ увѣнчалась полнымъ успѣхомъ; подвиги ихъ были замѣчены, о нихъ заговорили, и свѣтлѣйшій князь Потемкинъ, всегда благоволившій къ гордой черкесской аристокра- тіи, взялся даже быть ходатаемъ за нихъ передъ Императрицею. Онъ пи- салъ ей, что кабардинцы въ послѣднее время сдѣлались достойными мо- наршаго вниманія и что насталъ благопріятный случай согласиться на ихъ постоянныя просьбы о возвращеніи имъ занятыхъ нами земель, подъ предлогомъ награды за ихъ службу. Но посреди всѣхъ этихъ увлеченій одинъ Текелли, суровый и всегда осмотрительный, не спѣшилъ расточать похвалъ кабардинцамъ. Онъ не довѣрялъ ихъ безкорыстной службѣ Рос- сіи и въ свою очередь писалъ, «что это воровское грабительское племя боится одной только силы». Такого же взгляда, повидимому, держалась и Екатерина, которая, не взирая на авторитетное ходатайство князя По- 173
—322— те.мкина, ограничилась однимъ изъявленіемъ кабардинцам и монаршаго бла- говоленія, объявленнаго 28 февраля 1788 года. И Текелли,и Императрица были правы въ своихъ заключеніяхъ о ка- бардинцахъ. Едва имъ объявили отказъ въ домогательствахъ ихъ полу- чить обратно земли, отошедшія подъ русскія укрѣпленія, какъ ревность ихъ охладѣла, и въ этомъ году они не только не приняли участія въ по- ходѣ Текелли, но даже опять принялись тревожить своими набѣгами Ли- нію. Къ сожалѣнію, старшаго Горича въ это время уже не было на Кав- казѣ; онъ уѣхалъ въ главную армію и вскорѣ палъ геройскою смертью подъ стѣнами Очакова. Младшій Горичъ оставался еще на Кавказѣ и хо- тя до нѣкоторой степени сдерживалъ своимъ присутствіемъ порывы сво- ихъ расходившихся родичей, но нерѣдко и его вліяніе оказывалось сла- бымъ. Въ короткое время Текелли получилъ извѣстіе, чю вооруженныя кабардинскія партіи сдѣлали нападеніе на казачьи посты Волжскаго пол- ка близъ Екатеринограда и у Лысой горы, гдѣ захватили восемь казачь- ихъ лошадей; при крѣпости Павловской зарѣзали бабу и одною человѣ- ка, а затѣмь у Марьевской крѣпости едва не захватили въ плѣнъ курье- ра, посланнаго Гскелли. Онъ спасся, но пара почтовыхъ лошадей, на ко- торыхъ онъ ѣхалъ, была уведена кабардинцами. Считая этотъ народъ по крайней мѣрѣ покорнымъ и дружествен- нымъ, Текелли находилъ невозможнымъ наказывать цѣлыя общества за проступки отдѣльныхъ лица» и писалъ старшему кабардинскому владѣль- цу Мисосту Атажукину, прося его унять своихъ кабардинцевъ и не поз- волять имъ подъѣзжать вооруженными къ русскимъ селеніямъ, «ибо», какъ выражался онъ, «оружіе не нужно, когда находишься среди пріятелей». Но разбои не унимались, а чеченцы, пользуясь этимъ, спѣшили подливать масла въ огонь, упрекая кабардинцевъ въ нападеніи на ихъ партію, что нарушало долгъ единовѣрія и правила корана. Кабардинцы отговаривались тѣмъ, что вынуждены были это сдѣлать, повинуясь Горичу, но что, если русскіе не возвратятъ и ха. плѣнниковъ, то они въ возмездіе захватятъ русскаго офицера и передадутъ его въ руки чеченцевъ (х). Обѣщанія своего они не исполнили, и чеченцы сами, не ожидая ихт. содѣйствія, произвели на Линію цѣлый ря п> набѣговъ, въ которыха. ка- бардинцы има. не препятствовали. Объ одномъ изъ такихъ набѣговъ ва> Моздокскомъ архивѣ сохранились не беза. интересныя и довольно подроб- ныя свѣдѣнія (4). Всрстаха. ва> пяти ота> Новогладковской станицы Гребенского войска, на берегу Терека, стоялъ Планшетный заводъ, охраняемый, на. виду ча- стыхъ нападеній чеченцева., командой отъ 2-го Кавказскаго егерскаго ба- таліона, въ числѣ 70 человѣкъ, подъ начальство*! ь поручика Гагарина. 174
—323— Не вдалекѣ отсюда, на другомъ заводѣ, занимавшемся выдѣлкой шелка, стояла цѣлая рота Кабардинскаго полка, а въ Щедринской и Новоглад- ковской станицахъ по двѣ роты въ каждой и при нихъ по одному лег- кому орудію. Всѣ перелазы черезъ Терекъ были заняты постами Гребен- скихъ казаковъ. Казалось, всѣ .мѣры предосторожности были приняты, а между тѣмъ, въ ночь съ на 16-е января 1788 года, конная партія че- ченцевъ въ 600 человѣкъ скрытію прошла между Щедринской и Ново- гладковской станицами и внезапно кинулась' на Планшетный заводъ. За- стань егерей врасплохъ однако не удалось, и горцы, отбитые послѣ же- стокаго штурма, бросились въ сосѣдній лѣсъ, гдѣ находилась небольшая гарнизонная команда, заготовлявшая лѣсъ. Опасаясь, чтобы команда не сдѣлалась жертвой нападенія, Гагаринъ оставить въ заводѣ только 20 егерей съ унтеръ-офицеромъ и, приказавъ раздать рабочимъ ружья и пистолеты, съ остальными людьми пустился преслѣдовать чеченцевъ. Видя за собою погоню, чеченцы не рѣшились на новое нападеніе и направились къ Тереку. Гагаринъ преслѣдовалъ ихъ съ перестрѣлкой до тѣхъ поръ, пока они не ушли изъ подъ выстрѣловъ. Тогда онъ остановился и повернулъ назадъ. Но не отошли егеря съ по.і- версты, какъ перестрѣлка послышалась вновь къ сторонѣ Щедринской станицы. Гагаринъ, забывъ усталость людей, опять поспѣшилъ съ ними на выстрѣлы. На пути онъ полумиль извѣстіе, что эго Гребенцы напали на чеченцевъ и нанесли имъ чувствителиюе пораженіе. Одинъ изъ ка- зачьихъ постовъ замѣтилъ уходившую партію и поднялъ тревогу. Изъ Щедринской станицы прискакалъ самъ войсковой атамань Сехинъ съ ка- зачьимъ резервомъ, и горны, отбитые отъ бродовъ, очутились на тонкомъ льду, который не выдержалъ тяжести значительной массы конныхъ лю- дей, и до 50 всадниковъ вмѣст ѣ съ лошадьми были поглощены рѣкою, остальные, осыпаемые выстрѣлами Гребенцовъ, едва-едва добрались до противоположнаго берега и нашли спасеніе въ мирныхъ аулахъ, запрет- ныхъ для казаковъ еще со времени Потемкина. Какъ велика была поте- ря чеченцевъ при штурмѣ завода, въ перестрѣлкахъ съ Гагаринымъ и на переправѣ, точныхъ свѣдѣній не имѣется. Извѣстно только, что Гагаринъ на обратномъ пути собралъ 22 тѣла, которыхъ чеченцы не успѣли увез- ти съ собою, да на переправѣ, кромѣ утонувшихъ, въ рукахд, казаковъ остался трупъ убитаго чеченца, валявшійся на льду, и захвачено около 10 лошадей, бѣгавшихъ. безъ всадниковъ, три ружья и 39 бурокъ. Текелли былъ крайне недоволенъ этимъ происшествіемъ. «Его Высо- копревосходительство», писалъ по этому поводу князь Ратіевъ бригадиру Нагелю, завѣдывавшему кордоннымъ участкомъ, «относитд. сіе обстоятель- ство ничему иному, какъ токмо оплошности и нерадивости по должности тѣхъ начальниковъ, кои стояли съ войсками въ означенномъ участкѣ. 17й
—324— Майоръ Буксгевденъ, квартировавшій съ тремя ротами въ Новогладков- ской станицѣ, находясь въ самомъ близкомъ разстояніи отъ Планшетнаго завода, даже не распорядился сдѣлать сигнальный пушечный выстрѣлъ, чтобы поднять тревогу; рота, стоявшая въ Шелковомъ заводѣ, и войска» расположенныя въ Щедринской станицѣ съ маіоромъ Скарзинымъ, также остались безучастными зрителями, а послѣдній не выступилъ даже тогда, когда казаки поскакали на тревогу. Дѣйствовали только поручикъ Гага- ринъ съ 70 стрѣлками да часть Гребенскихъ казаковъ съ своимъ атама- номъ Сехинымъ, послѣдствіемъ чего и было, что чеченцы ушли съ мало- важной потерей, тогда какъ, при расторопныхъ и усердныхъ начальни- кахъ, парня могла быть окружена и истреблена поголовно». Буксгевденъ и Скарзинь были отстранены отъ должности, а относительно прорыва чеченцевъ между Щедринской и Новогладковской станицами I екелли при- казалъ произвести наисі рожайшее слѣдствіе и, что окажется, ему донести для наказанія виновныхъ. О дальнѣйшемъ ходѣ этого дѣла свѣдѣній не имѣется. Гакъ шли дѣла на старой 'Герско-Кизлярской линіи, между Кизляромъ и Моздокомъ, но отъ Моздока вплоть до Азова царило полное спокой- ствіе, если не считать мелких ъ разбоевъ, или, какъ тогда выража іись, «шалостей» кабардинцевъ, іи* нарушавшихъ впрочемъ общей картины за- гишья и не вызывавшихъ въ край военныхъ тревогъ, какъбывало преж- де. Обезсиленные черкесы не имѣли уже возможности производить опу- стошительные набѣги: часть самыхъ отъ ян ленныхъ разбойниковъ находи- лась въ нашихъ предѣлахъ подъ надзоромъ войскъ, а другая, лишенная на зиму куска насущнаго хлѣба, скиталась по чужимъ землямъ и надо было не мало времени, чтобы они (шравились. Спокойствіе зимовыхъ квар- тиръ со стороны Закубанья въ полномъ смыслѣ» слова было обезпечено. Пользуясь этимъ, I екелли спѣшилъ подготовить войска къ будущей кампаніи и пополнить гѣ недочеты, которые въ нихъ еще замѣчались. Съ этою цѣлью онъ даже покинулъ Екатериноградъ съ пышнымъ Потем- кинскимъ дворцомъ и перенесъ свою резиденцію вмѣстѣ съ корпуснымъ штабомъ въ Георгіевскъ, откуда, какъ изъ центральнаго пункта, онъ могъ удобнѣе распоряжаться своими войсками Георгіевскъ, величаемый тогда уѣзднымъ городомъ, представлялъ собою бѣдную казачью станицу Волж- скаго войска, въ которой, кромѣ казаковъ, жило 20 купцовъ третій гиль- діи да 54 мѣщанина, занимавшихся также мелкою торговлей или ремес- лами Въ цѣломъ городѣ не было и десяти домовъ подъ тесовыми крышами, всѣ остальные были просто казачьи или крестьянскія мазанки безъ половъ, крытые камышемъ или соломою. Даже лучшій домъ, отведен- ный для Текелли, состоялъ всего изъ четырехъ небольшихъ комнатъ съ двумя кладовыми. Единственнымъ украшеніемъ Георгіевска служила Де ре- ПО
—325— янная церковь, стоявшая среди огромнаго пусіыря, носившаго названіе пощади, и обнесенная. какъ всѣ станичныя церкви, каменной оградою сі> бойницами; осіа.іыіыя постройки разбросаны были безъ всякаго порядка, \ нщы \ топали вь грязи, и жители ко всей бѣдности не въ состояти бы- ди отбывать какія бы го ни бы іо повинности для улучшенія города ("). Гакъ наступила весна 1788 года. Гурецкая война разгоралась. Полу- іены были извѣстія, что турки хотятъ овладѣть Тавридою, и князь Гри- оріи Ѵіексан дровпчъ Поіеміон’. озабоченный эінмь об< іочіс.іьі гію.мъ. предписалъ Текелли, какъ можно скорѣе начать военныя д ѣйствія про- пить Суджу къ-К'алс или Анапы, съ тѣм ь. чтобы отвлечь часть непріятель- скихъ силъ. Необычайный разливъ Кубани и горныхъ рѣчекъ въ этомъ году не допустилъ однако открыть кампаніи ранѣе осени. Л ѣтомъ для наблюденія за непріятелемъ, впрочемъ, выставлены бы іи на Кубани н ѣсколько лету- чихъ отрядовъ, производивіиих ь даже поиски. Но о составѣ и силѣ ихъ подробныхъ свѣдѣній не имѣется. Извѣстно только, что часть Во гжекаго полка находилась вь колоннѣ Гротсііге льма, \ Песчаннаго брода, да I ер- ско-Семсйные казаки стояли съ отрядомъ князя Ратіева да рѣкѣ Невин- кТ> (,?). Самъ Текелли выстміиль позже, и В сентября весь Кавказскій корпусъ соединился у I емижбека Въ составь его входило 8 тысячъ пѣ- хоты съ 17 орудіями. 1400 человѣкъ регулярной конницы и двѣ тысячи казаковъ, вь числѣ ко горы хь находи пкь Волжцы, Моздокцы, Гребенцы и Герцы, но о численности каждаго войска вь отдѣльное іи Гекелли и въ своихъ донесеніяхъ не упоминасі ь. Отсюда весь корпусъ двинулся внизъ по Кубани и 19 сентября, переправившись на лѣвый берегъ ея близь ны- нѣшней Усть-Лабинской крѣиосіи, гдѣ» стоялъ тогда Петровскій редутъ, про іолжалъ движеніе къ Суджуку. Непріятель нигдѣ» не показывался; толь- ко 21-го числа произошла небольшая стычка, въ ко горой убитъ Данской полковникъ Барабанщиковъ и ранено 4. казака. Гакъ дошли до Убина. Здѣсь также не было никакихъ извѣстій о сборищахъ закубанскихъ горцевъ, а между і Ѣмъ густой дымъ сигнальныхъ костровъ, подымавшійся кругомъ по вершинамъ горъ, указывалъ на близкое присутствіе ихъ. То- гда Текелли выслалъ на развѣдки небольшой отрядъ подполковника Ман- сурова въ составѣ двухъ баталіоновъ егерей, дивизіона драгунъ и трехъ сотенъ Хоперскихъ, Гребенскихъ и Терскихъ казаковъ. Но не сдѣлалъ от- рядъ одного перехода, какъ 26-го сентября неожиданно наткнулся на ту- эецкій лагерь, занятый восьми-тысячнымъ корпусомъ Аджи-Мустафы, а сругомъ его располагались безчисленные таборы Закубанцевъ. Тревога въ мигъ подняла на ноги весь непріятельскій станъ, и вслѣдъ за бѣшеной атакой черкесъ подошла турецкая пѣхота съ восмыо орудіями. Отрядъ іашъ былъ окруженъ. Пят» •• •" •• шеь егеря отъ непріятеля, пять 177
-326- часовъ на флангахъ у нихь кипѣли горячія кавалерійскія схватки, но от- рядъ изнемогалъ уже въ неравной борьбѣ, когда на помощь къ нему по- доспѣси передовыя колонны Германа и князя Ратіева, а вслѣдъ за ними подошли и главныя силы Гекелли. Появленіе ихъ рѣшило участь боя,—и непріятель бѣжалъ, оставивъ на мѣстѣ болѣе тысячи тѣлъ; наша потеря была также значительна: убито и ранено 254 человѣка. Замѣчательно, между прочимъ, то обстоятельство, что Гребенскими и Терскими казаками вЪ этомъ бою предводительствовалъ присланный По- темкинымъ въ Кавказскій корпусъ отважный подполковникъ Султанъ Се- лимъ-Гирей, родной племянникъ послѣдняго Крымскаго хана, а турецкой конницей командовалъ отецъ Селима, Батый-Гирей, нѣкогда мечтавшій при русской помощи самъ овладѣть крымскими престоломъ. Впослѣдствіи онъ измѣнилъ Россіи, и теперь отцу и сыну не разъ приходилось встрѣ- чаться въ рукопашныхъ схваткахъ. Сынъ побѣдилъ отца и заставилъ его бѣжать съ іюля сраженія. Особенно отличились въ этомъ бою Гребенскіе казаки: они отбили большое турецкое знамя и собрали 400 черкесскихъ панцырей, снятыхъ ими съ убитыхъ ('»*). Послѣ этого сраженія Гекелли вошелъ въ непреступныя горныя ущелья и, произведя страшныя опустошенія въ жилищахъ закубанскихь наро- довъ, повернулъ къ Анапѣ. И вотъ. 14-го октября, какъ только вдали за- синѣло море и стали обрисовываться въ туманѣ высокія стѣны крѣпости, Текелли приказалъ полковнику Герману произвести усиленную рекогнос- цировку и, если возможно, высмотрѣть силы непріятеля. Съ Германомъ пошли два баталіона егерей и бригада драгунъ изъ войскъ Кубанскаго корпуса, а изъ Кавказскаго отряженъ былъ весь Волжскій казачій полкъ. Волжцы пошли въ авангардѣ, а за ними стройно двинулись два драгун- скихъ попка. Непріятель, притаившійся за крѣпостными стѣнами, нигдѣ не показывался; но лишь только наша кавалерія, далеко опередившая пѣхо- ту, приблизилась на пушечный выстрѣлъ, какъ турки открыли огонь изо всѣхъ орудій. Въ ту же минуту вся турецкая пѣхота высыпала на валъ, а на главной батареѣ показался самъ Баталъ-Бей, начальникъ гарнизона, окруженный своею свитой, въ числѣ которой въ бинокль можно было различить аскетическую фигуру Шихъ-Мансура въ бѣлой одеждѣ. По сто сигналу турки разомъ развернули множество знаменъ и бунчуковъ. То былъ какъ бы условный сигналъ, по которому черкесы, скрывавшіеся до- толѣ въ лѣсистыхъ ущельяхъ, вдругъ выдвинули противъ насъ одиннад- цать орудій и, подъ прикрытіемъ жестокаго огня, охватили нас ъ съ (флан- га; въ то же время изъ крѣпостныхъ воротъ вынеслись стройные ряды янычаръ съ видимымъ намѣреніемъ отрѣзать намь отступленіе. Два эс- кадрона драгунъ, отдѣлившіеся далеко въ сторону, были моментально ок- ружены, и гибель ихъ казалась неизбѣжной. Къ счастью, подоспѣвшіе 178
—327— егеря приняли на себя ударъ и дали возможность пмь отступить въ по- рядкѣ. За то еггря сами очутились въ критическомъ положеніи. Засѣвъ въ д. Кучугурахъ, они отважно отбивали атаки янычаръ и горцевъ, но въ это время турки сдѣлали вылазку изъ Анапы, и подъ двойнымъ ударомъ егеря устоять не могли. Но помощь была уже не далеко: драгуны изъ от- ряда Германа и Волжскій казачій полкъ вмѣстѣ съ колонной Ратіева. по- доспѣвшей изъ главной колонны, остановили турокъ и открыли егерямъ путь къ отступленію. Между тѣмъ смерклось, и ночь прекратила сраже- ніе, продолжавшееся болѣе семи часовъ къ ряду. Потери въ нашей кон- ницѣ. благодаря торопливой стрѣльбѣ турецкой артиллеріи, заботившейся только о томъ, чтобы какъ можно болѣе выпустить снарядовъ, оказались нич южными; по крайней мѣрѣ въ Волжскомъ полку — убитъ одинъ сотникъ, раненъ урядникъ, выбыло до 20 лошадей (”). Число турокъ и горцевъ, защищавшихъ Анапу, оказалось значи голь- нымъ, и Текелли, понимая трудность, при господствѣ турецкаго флота на Черномъ морѣ, овладѣть Анапой, рѣшилъ отступить. Въ журналѣ своемъ онъ отм Ѣчастъ: «Анапу покорить можно было только штурмомъ; но, взявъ ее. удержать въ своихъ рукахъ было нельзя, а по сему терять людей для одной лишь славы безъ всякаго другого вида пользы казалось мнѣ не простительнымъ». Эіоі ь мотивъ совершенно оправдываетъ Текелли, тѣмъ болѣе, что цѣль экспедиціи была вполнѣ достигнута, и турки, занятые обороною Анапы, ничего не предпринимали противъ Крыма. Истребивъ на обратномъ пути еще множество черкесскихъ деревень со всѣмъ имуще- ствомъ и запасами хлѣба. Кавказскій корпусъ 12 ноября прибыль нако- нецъ въ Грпгоріополисъ на Кубани и былъ распущенъ на зимовыя квар- тиры. I ребенцы и Терцы вернулись въ свои станицы, сдѣлавъ въ оба пу- ти около 1780 верстъ. Но экспедиція Гекел іи. надо сказать, имѣла и свою отрицательную сторону. Отступленіе нашихъ войскъ отъ Анапы праздновалось турками какъ полная побѣда, и фирманъ Султана призывалъ всѣ горскіе народы подняться для окончательнаго изгнанія русскихъ изъ края. Мансуръ на- чалъ опять свои зажигательныя проповѣди. Надо было ожидать на Куба- ни крупныхъ событій. Но расчетамъ турокъ помѣшала такая суровая зи- ма, какой никогда еще не бывало въ краѣ. Съ января мѣсяца начались повсемѣстно такіе 65раны, чго цѣлыя селенія заносились снѣговыми сугро- бами; люди, застигнутые метелью въ по іѣ, погибали, табуны и стада истреблялись почти поголовно. Довольно сказать, что въ эти бѣдствен- ные дни въ двухъ Донскихъ полкахъ, расположенныхъ пикетами на Ли- ніи, и не имѣвшихъ средствъ укрыть своихъ лошадей, погибло около ты- сячи строевыхъ и вьючныхъ коней. Весьма возможно, чго эта снѣжная буря, разразившаяся широкой полосою надъ Сѣвернымъ Кавказомъ и при- іт.»
—328— чинившая закубанцамъ еще большія бѣдствія, чѣмъ намъ, удержала ту- рокъ на нѣкоторое время отъ ихъ предпріятія. Но зато едва наступила весна, какъ они обнаружили энергичную дѣятельность. Бывшій комен- дантъ Анапы Баталъ-Бей, возведенный теперь въ званіе паши, назначенъ былъ сераскиромъ надъ всею Кубанью и главноначальствующимъ въ Суд- жукѣ и Анапѣ. Онъ самъ прибыль въ землю черкесъ бесленеевневъ, а вслѣдъ за нимъ туда же ожидалось турецкое войско, которое должно было занять и исправить старый турецкій окопъ Аджи-Кала, близъ устья рѣки Большой Зеленчукъ, и отсюда вести дальнѣйшія военныя дѣйствія. Нафанатизированные рѣчами Мансура черкссрі не стали ожидать турецкихъ войскъ, а сами вторглись въ наши предѣлы и кинулись на Черкасскій трактъ къ деревнѣ Вѣстославской. Встрѣченные огнемъ изъ редута, они проскакали подъ нашими выстрѣлами и, отхвативъ казачій табунъ, угна- ли его вмѣстѣ со стадами жителей за Лабу. Не прошло послѣ того и мѣсяца, какъ то же Вѣстославское селеніе подверглось вторичному напа- денію. Это случилось 8-го апрѣля 1789 года въ самый день Свѣтлаго Хри- стова Воскресенія На этотъ разъ горцы разграбили селеніе, но не успѣ- ли сжечь его и увезли съ собой только шесть человѣкъ плѣнныхъ. Дер- зость закубанцевъ заставила Текелти двинуть противъ нихъ небольшой отрядъ генерала Булгакова, въ составъ котораго назначена была и сотня Волжскаго казачьяго полка, подъ командой подпоручика 1 ерентія Страш- нова. Отрядъ, перейдя Лабу, разгромилъ Темиргоевскіе аулы, причемъ жар- кое дѣло произошло 16 мая въ дер. Микасъ. гдѣ жилъ старѣйшій темир- гоевскій владѣлецъ Самадъ-Гирей, и потомъ при обратной переправѣ че- резъ Лабу, гдѣ Волжская и Хоперская сотни стремительнымъ ударомъ, опрокинувъ горцевъ, заставили ихъ открыть переправу. Въ числѣ особен- но отличившихся храбростью Булгаковъ упоминаетъ въ своей реляціи Волжскаго полка Терентія Страшнова (15). Такъ шли дѣла на правомъ флангѣ Кавказской линіи, на лѣвомъ— продолжали разбойничать кабардинцы, сдѣлавшіе, какъ доносилъ Текелли князю Потемкину, проѣздъ по дорогамъ къ Екатеринограду невозмож- нымъ». Разбои эти усилились до нельзя съ гой митуты, какъ наши вой- ска выведены были изъ Грузіи и всѣ укрѣпленія на сообщеніяхъ съ нею были упразднены. Упразднена была и Владикавкязская крѣпость. Въ Ге- оргіевскомъ архивѣ есть донесеніе генералъ-лейтенанга Левашова отъ 15 октября 1788 года, что «секундъ-маіоръ Штетеръ, испортивъ укрѣпленія Владикавказа и сжегши всѣ строенія, прибылъ съ войсками и тягостями въ Моздокъ». Тогда же осетины, образовавшіе подъ стѣнами Владикав- казскаго укрѣпленія особую слободку, удалились въ горы, и такимъ обра- зомъ уничтожена была послѣдняя преграда, отдѣлявшая Кабарду отъ ущелій нынѣшней Военно-Грузинской дороги. іяо
—329— Но не одни кабардинцы, много безпокойствъ причиняли Текелли че- ченцы и дагестанцы, готовые уже къ возстанію и ожидавшіе только сиг- нала. чтобы, очертя голову, броситься въ кровавый потокъ газавата. По- вторялись опять времена Ушурмы, только еіце въ болѣе грандіозныхъ и опасныхъ размѣрахъ. Мелкія шайки, подобно буревѣстникамъ, носились по краю и предвѣщали надвигавшуюся на насъ грозу. Текелли такъ характеризуетъ эти шайки въ одномъ изъ своихъ до- несеній Потемкину: «пробравшись черезъ линію, онѣ иногда по нѣсколь- ко дней скрывались въ кустахъ или въ балкахъ, высматривая одиночныхъ людей; если при встрѣчѣ съ нашими разъѣздами наши смѣло, не съ роб- кимъ духомъ, вступали въ перестрѣлку, хищники тотчасъ же стремитель- но убѣгали, .но кто бѣжалъ отъ нихъ, тотъ неизбѣжно становился ихъ добычею». Въ іюнѣ мѣсяцѣ 10-тысячный турецкій корпусъ высадился наконецъ въ Анапѣ, что, въ связи съ сношеніями турокъ со всѣми Кавказскими на- родами, указывало на существованіе широко задуманнаго плана военныхъ дѣйствій и во всякомъ случаѣ намѣренія паши дѣйствовать, при помощи кабардинцевъ, на наши сообщенія съ Грузіей. Текелли тотчасъ же выдви- нулъ Кубанскій корпусъ, приказавъ ему занять Тамань, чтобы прикрыть дорогу къ Перекопу и угрожать Анапѣ, а Кавказскій корпусъ располо- жилъ нѣсколькими отрядами по Кубани у устья Лабы, у Темижбека, на рѣкѣ Невинкѣ и у Песчанаго брода; главный резервъ, въ составъ кото- раго входила большая часть Волжскаго казачьяго полка, сталъ у Беінто- выхъ горъ, близъ нынѣшняго Пятигорска. На лѣвомъ флангѣ Моздокскій казачій полкъ подъ командой полковника Савельева сосредоточенъ былъ при Наурѣ, а Гребенцы и Терцы держали сильный кордонъ противъ Чеч- ни и Дагестана (Ні). Но это были и послѣднія распоряженія Текелли. Израненный въ бояхъ, окончательно разстроившій свое здоровье въ Анапскомъ походѣ, онъ още 4 мая гюдаль вь отставку и, сдавъ коман- дованіе войсками генералъ-лейтенантѵ барпнѵ Розену, выѣхалъ въ Россію, гдѣ вскорѣ скончался.
—330— Глава XVII. На мѣсто Текелли назначенъ былъ генералъ-аншефъ графъ Иванъ Петровичъ Салтыковъ, съ званіемъ главнокомандующаго Кубанскою ар- міею, составленной попрежнему изъ двухъ корпусовъ Кавказскаго и Ку- банскаго. Онъ прибыль лѣтомъ и, объѣхавъ войска, прикрывавшія грани- цу, рѣшилъ держаться той же выжидательной системы дѣйствій, какой держался и его предмѣстникъ. Иниціатива наступленія предоставлена бы- ла непріятелю. Но Баталъ-паша считалъ себя все еще слишкомъ слабымъ, чтобы прорвать пограничный русскій кордонъ, и отложилъ свои операціи *до будущаго года. Войска простояли на занятыхъ ими позиціяхъ до наступ- ленія зимы и были распущены, а вслѣдъ за тѣмъ, въ декабрѣ мѣсяцѣ и графъ Салтыковъ отозванъ былъ съ Кавказа на постъ главнокомандую- щаго русскою арміею, дѣйствовавшей въ Финляндіи противъ шведовъ. Такъ наступилъ 1790-й годъ, ознаменованный на Кавказѣ двумя важ- ными событіями бѣдственнымъ походомъ Бибикова подъ Анапу и блиста- тельною побѣдой генерала Германа надъ Баталъ-нанісю, подготовившей паденіе Анапы въ слѣдующемъ году. Въ обоихъ экспедиціяхъ изъ числа Линейныхъ казаковъ участвовали только Волжскій и Хоперскій полки, вы- несшіе и тяжкую страду Бибиковскаго похода, и раздѣлившіе сі» Герма- номъ славу побѣды, о которой память не умираетъ и до настоящаго вре- мени. Роль остальныхъ Линейныхъ казаковъ— Моздокскихъ, Гребенскихъ и Терскихъ сводилась въ этомъ году къ охранѣ лѣваго фланга, роль ме- нѣе видная, лишенная, пожалуй, внѣшняго блеска, но не менѣе важная въ общемъ ходѣ тогдашнихъ событій Оставленные въ своихъ домахъ каза- ки не допустили кабардинцевъ въ самый острый моментъ соединиться съ Баталъ-пашеіо, удержали Чечню отъ поголовнаго возстанія и тѣмъ об- легчили дѣйствія малочисленнаго отряда Германа. Слава, озарившая тогда русское оружіе, совершенно изгладила изъ памяти горцевъ неудачу Биби- ковскаго похода, значительно подорвавшаго въ первыя минуты престижъ русскаго имени и грозившаго намъ большими осложненіями. Надо сказать, что по отъѣздѣ графа Салтыкова Кавказскія войска на нѣкоторое время остались безъ общаго начальника, и каждый изъ двухъ корпусовъ дѣйствовалъ самостоятельно. Баронъ Розенъ, исполняя прика- 182
—331 — заніе главнокомандующаго, отвелъ Кубанскій корпусъ на Донъ и располо- жилъ его на зимовыя квартиры. Напротивъ, командиръ Кавказскаго кор- пуса генералъ-поручикъ Бибиковъ, пользуясь исключительностью своего положенія, рѣшилъ продолжать военныя дѣйствія и цѣлью ихъ сдѣлалъ покореніе Анапы, не постигая, очевидно, глубокихъ соображеній, заставив- шихъ Текелли отказаться отъ ея завоеванія. Спѣшно исполнить свое на- мѣреніе до назначенія новаго начальника, чтобы связать съ этимъ подви- гомъ свое собственное имя, онъ отважился идти за Кубань съ однимъ Кавказскимъ корпусомъ, налегкѣ, безъ обозовъ, расчитывая довольство- вать войска реквизаціями. Онъ даже не предупредилъ объ этомъ барона Розена, чтобы быть вполнѣ самостоятельнымъ начальникомъ. Время для похода выбрано было имъ самое неудобное. Войска стали собираться въ январѣ 1790 года, когда глубокіе снѣга лежали на равни- нахъ и не было нигдѣ подножнаго корма. Морозы стояли сильные, а по- тому Бибиковъ распорядился со всѣхъ казачьихъ станицъ и крестьян- скихъ селеній собрать реквизиціоннымъ способомъ всѣ шубы и полушуб- ки, какіе только имѣлись, чтобы снабдить ими свою пѣхоту, не имѣвшую теплой одежды. Все это было собрано и перевезено вь Прочно-окопскій редутъ, гдѣ въ началѣ февраля мѣсяца сосредоточено было наконецъ 14 баталіоновъ пѣхоты, шесть эскадроновъ кавалеріи, двѣ пѣшія батареи и десять сотенъ Донскихъ и Уральскихъ казаковъ. Къ нимъ вскорѣ при- соединились еще двѣ сотни Волжскихъ и двѣ сотни Хоперскихъ каза- ковъ, каждая при трехъ оберъ-офицерахъ. Кубань перешли по льду, но ледъ уже былъ некрѣпокъ, и въ воздухѣ чуялась близость весны, вмѣстѣ съ которою должны были начаться для отряда неминуемыя бѣдствія. Первые дни похода прошли довольно спокойно; но чѣмъ дальше под- вигались войска, тѣмъ сопротивленіе непріятеля становилось упорнѣе: въ каждой долинѣ происходилъ конный бой, лзъ за каждаго куста, оврага и перелѣска русскихъ осыпали пулями. А погода между тѣмъ становилась все хуже и хуже: въ долинахъ наступила ^весна, а горы завалены еще были снѣгомъ. Войска то цѣлый день брели по колѣна въ стуженной водѣ, то останавливались, вслѣдствіе горныхъ мятелей и вьюгъ, бушевавшихъ по нѣсколько дней сряду; то сильная оттепель превращала ничтожные ручьи въ бурныя рѣки, то снова ударитъ морозъ, и наша конница на не- кованныхъ коняхъ не можетъ двинуться съ мѣста. Черкесы видѣли бѣд- ственное положеніе отряда, и старались еще болѣе утомлять его безпре- рывными нападеніями. Но побѣждая непріятеля и самую природу, войска не могли побѣдить другого противника-голода. ГІупутные аулы были пу- сты, и довольствовать войска реквизаціями было невозможно. Сухари ме- жду тѣмъ вышли, дровъ не было, и люди питались только травою, ко- реньями или сырою кониной, а лошадей давно кормили старыми рублс- 183
-332- ными рогожами. Болѣзненность въ войскахъ усиливалась съ каждымі днемъ, лошади падали десятками. Наконецъ. 24 марта, послѣ сорока двухъ- дневного марша, въ страстную субботу руссюе вышли изъ горъ и уви- дѣли переда» собою Анапу. Ночью въ войскахъ отслужили заутреню, и радостный гимнъ «Христосъ Воскресс» торжественно прозвучалъ подъ чу- жимъ, мрачнымъ и покрытымъ свинцовыми а умами небомъ. Эги тучи раз- разились къ свѣту новою бурею: снѣгъ повалила» ‘хлопьями, закрутила мятель и ударилъ такой морозь, чго въ лагерѣ зцмерзло до двухсотъ ло- шадей. Са» первыма» проблескомъ дня. іп. с^ый день Свѣтлаго Христова Воскресенія, войска, построенныя ва, колонны, молча двинулись къ крѣ- пости и ва» разстояніи пушечнаго выстрѣла отъ стѣнъ ея разбили свой лагерь. День прошелъ спокойно, но на слѣдующее \тро турки сдѣлали вылазку и бѣшено атаковали русскій лагерь, а ва, тоже время горцы двинулись съ тыла. «Мы были поставлены ѵежд\ івухъ огней, и, надо сказать правду», говоритъ участникъ этого боя. «непостижимо, кака, мы уцѣлѣли и не только уцѣлѣли, но остались еще побѣдителями-. Непрія- тель былъ отбита,, и наши казаки преслѣдовали бѣгущих ъ до самыхъ-во- рота, Анапы. Къ сожалѣнію, Бибиковъ не удовольствовался этимъ ѵспѣхома, и тотчасъ же двинулъ пѣхоту на іірисіунь. Со ідаіы, смѣшавшись съ тол- пами бѣгущихъ, быстро достигли крѣпости, по турки, не заботясь уже о своиха, бѣглецахъ, заперли ворота и встрѣтили русскиха убійственнымъ огнемъ. Будь у пѣхоты лѣстницы, Анапа, быть можетъ, и была бы взята; но лѣстница, не оказалось: ни спуститься на» пина» ни подняться на стѣ- ны было нельзя. Пришлось отступить, и нашл пѣхота, поражаемая кар- течью, оставила ва» полѣ до 600 человѣкъ убитыми. Собранный затѣма, военный совѣть рѣшилъ единогласно начать от- ступленіе, такъ кака» голодъ и недостатокъ въ боевыхъ снарядах ъ не поз- воляли и думать о новомъ приступѣ. По оісі унленіе сопровождалось еіце большими бѣдствіями, такою борьбою са» природой, Что о ней са» трепе- томъ вспоминали впослѣдствіи самые безстрашные люди. Довольно ска- зать, что ва» одномъ мѣстѣ войскамъ пришлось сдѣлать цѣлый переходъ въ 14 версаъ въ водѣ по самое горло; солдаіы кочей ѣли оаа» холода, нѣ- которые теряли сознаніе, падали и погибали прежде чѣмъ имъ успѣвали подать какую либо помощь. I огда Бибикова, вздумала, перейти на другую горную дорогу, которая была удобнѣе, но зато и вдвое длиннѣе прежней. Противъ этого возстали всѣ офицеры, говоря, что солдаты, обезсиленные голодомъ, не вынесутъ этого пути и сдѣлаются жертвами черкесовъ. Бо- лѣе всѣха» противился перемѣнѣ дороги батарейный командира» Офроси- мовъ, у котораго не осталось и по пяти зарядовъ на орудіе. Бибиковъ арестовалъ Офросимова и даже приковала-, его къ пушкѣ. Тогда взбунто-
—333— вались солдаты. Они вышли изъ повиновенія, освободили Офросимова и заявили, что на новую дорогу не пойдутъ. Собрался новый военный совѣтъ, и Бибиковъ вынужденъ былъ наконецъ подчиниться общему рѣшенію. Отрядъ двинулся дальше, опять къ высокому нагорному бе- регу Кубани, который въ туманной дали уже маячилъ на горизонтѣ. Но отряду пришлось и тутъ испытать горькое разочарованіе: глубокая рѣка, разлившись на необозримое пространство, бѣшено катила цѣнящіяся вол- ны, ворочая громадные камни и унося, какъ щепы, вырванные съ корня- ми дубы и чинары,—переправы не было. Между тѣмъ горцы опять настигали отряда, и опять начались еже- дневныя схватки, кончавшіяся не всегда для паса, благополучно. Гакъ въ одной изъ нихъ Уральская казачья сотня потеряла всѣхъ своихъ лоша- дей и осталась пѣшею. Положеніе отряда, прижатаго къ Кубани, было безвыходное, но, къ счастью, люди не потеряли ни бодрости, ни присут- ствія духа. Днемъ они сражались, а по ночамъ са. чисто русскою сметкой мастерили летучіе паромы изъ камыша, въ которомъ недостатка не было. Скоро паромы были готовы, и на этихд. то утлыхъ плотахъ отрядъ со- вершила'» невѣроятную переправу. Правда, нѣкоторые изъ этихд. плотовъ опрокинулись, и люди, бывшіе на ниха., потонули, нѣкоторые унесены бы- ли ва. Черное море, гдѣ пропали безвѣсти, но большинство добралось таки до русскаго берега. Орудія спасены были всѣ, и отряда, не оставилъ ва. рукахъ непріятеля ни одного трофея. По оффиціальнымъ свѣдѣніямъ, общая потеря его не превышала 1100 человѣкъ убитыми и пропавшими безвѣсти да 1200 человѣкъ больныхъ, изъ которыха. большая часть умерла. Нельзя не удивляться при этомъ выносливости Волжскихъ казаковъ, перенесшихъ съ замѣчательною бод- ростью тяжелый искусъ похода; изъ 199 человѣкъ двое были убиты, два угонули, а остальные 195 человѣкъ вернулись на родину, хотя истощен- ные, но совершенно здоровые— больныхъ среди нихъ не было. Лошадей въ обѣихъ сотняхъ Волжскаго полка погибло: строевыхъ 77 и вьючныхъ 31; изъ остальныхъ почти половина была переранена, такъ что большая часть казаковъ прибыли пѣшими *)(’). Слуха, о бѣдственномъ положеніи Бибикова за Кубанью слишкомъ поздно дошелъ ди барона Розена. Онъ тотчасъ же выступилъ съ частью Кубанскаго корпуса ка> нему на помощь, но встрѣтилъ отрядъ на правомъ берегу Кубани, внѣ всякой опасности. Вотъ что доносилъ онъ объ этомъ Потемкину: «Кавказскій корпусъ я нашелъ въ совершенномъ разстрой- ствѣ. Офицеры и нижніе чины находятся въ такомъ жалкомъ видѣ, ко- *) Кавказскій сборникъ т. XIX. Вѣдомость. представленная барономъ Розеномъ о со- стояніи Кавказскаго корпуса по возвращеніи его изъ-за Кубани. Г.оен жури. 1-81Я г. кн. о. 185
—334— торый выше всякаго воображенія; всѣ они опухли отъ голода и истомле- ны маршами, стужею и непогодами. Солдаты и офицеры лишились всего своего имущества и остались босые, въ рубищахъ и даже безъ рубахъ, которыя погнили на людяхъ». Получивъ объ этомъ донесеніе, Императрица писала князю Потемки- ну: «Экспедиція Бибикова для меня весьма странна и ни на что не похо- жа. Я думаю, что онъ съ ума сошелъ, держа людей сорокъ дней въ во- дѣ, почти безъ хлѣба, удивительно, какъ единый остался живъ. Я почи- таю, что не много съ нимъ возвратилось; дай знать, сколько пропало, о чемъ я весьма тужу Если войска взбунтовались, то сему дивиться нель- зя, а болѣе надо дивиться сорокадневному ихъ терпѣнію». Бибиковъ по сентенціи военнаго суда былъ отставленъ отъ алужбы, но отрядъ, отличившійся мужествомъ въ битвахъ и перенесеніемъ тяжкихъ трудовъ и лишеніи въ походѣ, награжденъ былъ особенною серебряною медалью на голубой лентѣ съ надписью «за вѣрное гь» (*'). На мѣсто Бибикова командиромъ Кавказскаго корпуса назначенъ былъ генералъ-поручикъ графъ Де-Бальмснъ, человѣкъ просвѣщенный, му- жественный и полный энергіи. Онъ прибылъ въ Георгіевскъ 21 мая 1790 года въ то время, когда неудачная экспедиція къ Анапѣ вызвала усилен- ную дѣятельность со стороны турокъ, а Баталъ-паша, назначенный уже сераскиромъ, мечталъ поднять противъ насъ все населеніе Кавказа. Опи- раясь главнымъ образомъ на кабардинцевъ, какъ на болѣе сильный и во- инственный народъ, занимавшій на Кавказѣ центральное положеніе, Ба- талъ-паша разсчитывалъ легко уничтожить наши слабыя линіи, а затѣмъ, поднявъ всѣхъ мусульманъ, живущихъ въ Россіи, возстановить дрецнія татарскія ханства и распросіранить мятежъ по Волгѣ и Уралу до самой Сибири. Дѣла принимали дѣйствительно тревожный характеръ. Шихъ- Мансуръ уже стоялъ на Сунжѣ и ждалъ только приказанія, чтобы сь 50- тысячнымъ скопищемъ броситься па Терскую линію и уничтожить Киз- ляръ, эту важную продовольственную базу Кавказскаго корпуса. Весь Да- гестанъ вооружался., и турецкіе агенты проникли даже въ Персію, гдѣ ахалцихскій паша Сулейманъ (братъ Баталъ-бея) употреблялъ всѣ сред- ства, чтобы привлечь къ походу на Кизляръ адербейджанскихъ хановъ. А корабли между тѣмъ все подвозили новые и новые десанты въ Суд- жукъ и Анапу, гдѣ образовалась уже 25-тысячная армія. Обстоятельства были серьезныя. Наступалъ важный критическій мо- ментъ въ исторіи нашего владычества на Сѣверномъ Кавказѣ, когда все, что исповѣдывало исламъ, не смотря на крайнее племенное различіе, гото- во было объединиться подъ однимъ знаменемъ Мансура. Къ несчастью, графъ Де-Бальменъ, объѣзжая въ то время войска, 186
—335— простудился, и смертельный недугъ приковалъ его къ постели. Но по мѣ- рѣ того, какъ гасли его физическія силы, душевная бодрость и умствен- ная дѣятельность его не только не ослабѣвала, а, напротивъ, казалось, возрастала все болѣе и болѣе; распоряженія шли за риспоряженіями, и въ концѣ концовъ Кавказскій корпусъ, принятый имъ въ совершенномъ разстройствѣ), въ теченіе нѣсколькихъ недѣль приведенъ былъ въ полный порядокъ, укомплектованъ, чѣмъ было можно, снабженъ оружіемъ и къ началу іюля мѣсяца находился въ полной боевой готовности (’). Но кор- пусъ этотъ былъ слишкомъ малочисленъ, чтобы выдержать напоръ всей массы горцевъ, готовыхъ наброситься прежде всего на Кизляръ, а на со- дѣйствіе другого, Кубанскаго, корпуса расчитывать было нельзя, гакъ какъ онъ получилъ спеціальное назначеніе защищать Тамань и дорогу въ Крымъ. Де-Бальменъ понималъ трудность своего положенія, но мужество и ничѣмъ не неколебимая вѣра въ своихъ сподвижниковъ и въ войска» часть которыхъ онъ видѣлъ, не покидали его ни на минуту. Понимая, что безъ твердаго положенія въ Кабардѣ Баталъ-паша не рискнетъ двинуться дальше къ широко намѣченнымъ цѣлямъ, графъ Де- Бальменъ прежде всего обратилъ вниманіе на лѣвый флангъ Кавказской линіи и на дѣла въ Кабардѣ, отъ направленія которыхъ въ значительной мѣрѣ зависѣли успѣхи турокъ. Войсками на лѣвомъ флангѣ командовалъ тогда командиръ Моздокскаго казачьяго полка генералъ Савельевъ, кото- рый и расположилъ ихъ слѣдующимъ образомъ: Весь Моздокскій казачій полкъ былъ собранъ въ Наурѣ противъ Ка- барды, а за нимъ въ резервѣ стояль Моздокскій гарнизонъ и легіонная команда. Гребенскіе, Семейные и Герскіе казаки, вызванные на службу поголовно, занимали свои городки, оберегая нашу границу со строны Чеч- ни и Дагестана. Гарнизонъ Кизляра былъ усиленъ цѣлымъ Московскимъ пѣхотнымъ полкомъ, а другой полкъ. Кабардинскій, расположенный въ Червленной, долженъ былъ дѣйствовать, какъ подвижной резервъ, служа опорою всѣхъ казачьихъ частей между Моздокомъ и Кизляромъ. Осталь- ные войска Кавказскаго корпуса образовали -общій резервъ, готовый дѣй- ствовать гамъ, гдѣ укажетъ надобность. «Конечно», доносилъ графъ Де-Бальменъ, «силы, съ которыми мы го- товимся встрѣтить ударъ 50-тысячнаго скопища горцевъ, собранныхъ Ман- суромъ, несоразмѣрно малы, но тамъ командуетъ генералъ Савельевъ, ко- торому я вполнѣ довѣряю» (3). Савельевъ дѣйствительно оправдалъ мнѣніе о немъ Де-Бальмсна. От- лично зная характеръ горцевъ, онъ былъ убѣжденъ, что если кабардин- цы останутся спокойными, то намъ нечего опасаться другихъ Кавказ- скихъ народовъ, которые безъ нихъ не двинутся съ мѣста. 187
—336— Имѣя разрѣшеніе Бальмена употребить вь данномъ случаѣ открытую силу, если другія мѣры окажутся недѣйствительными, Савельевъ самъ отправился въ Кабарду и выполнилъ свою задачу, не прибѣгая къ ору- жію. Съ помощью подарковъ и обѣщаній различныхъ милостей, онъ ус- пѣлъ привлечь къ себѣ часть кабардинскихъ владѣльцевъ, а къ осталь- нымъ примѣнилъ старую потемкинскую систему, успѣвъ перессорить вла- дѣльцевъ съ ихъ узденями, которые стали даже грозить уйти совсѣмъ на Куму, за русскія линіи. Эта внутреняя смута, принявшая для кабар- динцевъ довольно опасный характеръ, отвлекла на долго вниманіе ихъ отъ турокъ и заставила пріостановиться сі» открытымъ возстаніемъ, выжидая, что скажутъ дальнѣйшія событія. Одно дѣло было сдѣлано; оставалось другое—удержать Мансура отъ нашествія на Линію, которое если и не угрожало окончательнымъ паденіемъ русскаго владычества въ краѣ, то неизбѣжно повело бы за собою полный разгромъ Гребенскихъ и Терскихъ, а можетъ быть и Моздокскихъ станицъ; но тутъ помогала самая медли- тельность турокъ. Опасаясь дробить свои силы на части, чтобы не под- вергнуть каждую изъ нихъ отдѣльному пораженію, Баталъ-паша задумалъ произвести ударъ одновременный, а потому всѣ силы, собранныя Шихъ- Мансуромъ на Сунжѣ, и тѣ, которыя ожидались съ дагестанскими владѣль- цами и закавказскими ханами, обречены были на продолжительное бездѣй- ствіе во время длиннаго пути самаго паши отъ Чернаго къ Каспійскому морю. Съ другой стороны и Шихъ-Мансуръ. видя внутренніе раздоры и колебанія среди кабардинцевъ, не хотѣлъ открывать военныхъ дѣйствій прежде,чѣмъ іурки, перейдя Кубань, не займутъ Кабарды Только тогда всѣ силы горцевъ должны были ударить на Кизляръ, чтобы отвлечь сюда часть русскихъ войскъ и дать сильный толчекъ къ возстанію кабардин- цевъ. Но, какъ извѣстно, Баталъ-пашѣ удалось перейти Кубань, но не удалось близко подойти къ кабардинскимъ границамъ. Въ августѣ мѣсяцѣ, какъ только получилось извѣстіе, что турецкій корпусъ вышелъ изъ Анапы и приближается уже къ Кубани, графъ Де- Бальменъ выдвинулъ весь Кавказскій корпусъ (за исключеніемъ лѣваго фланга) къ Кубани и расположилъ его тремя отрядами: первый, генерала Булгакова, сталъ въ Гемижбекѣ; второй, бригадира Беервица —у Невинна- го мыса и третій, генералъ-маіора Германа—у Кумского редута. Въ составъ послѣдняго вошли дзѣ сотни Волжскаго полка, а остальныя оставлены въ своихъ домахъ для охраны Азовско-Моздокской линіи отъ Екатеринограда до рѣки Карамыка, гдѣ начинался раіонъ Хоперскаго полка. «Къ сожалѣнію», писалъ де-Бальменъ свѣтлѣйшему князю Потемкину, «болѣзнь препятствуетъ мн ѣ лично принять участіе въ военныхъ дѣйствіяхъ, но завѣряю Вашу свѣтлость, что господа генералы, коимъ ввѣрено ко- мандованіе частными отрядами, сдѣлаютъ то же, что я» (4). 188
—337— Чтобы лучше слѣдить за непріятелемъ, Германъ 22 сентября пере- двинулся къ берегамъ Кубани, гдѣ сталь на крѣпкой и возвышенной по- зиціи у Кубанскаго редута. Здѣсь въ первый разъ услышаны были дале- ко за рѣкою пушечные сигнальные выстрѣлы изъ большихъ орудій. Волжскіе и Донскіе казаки, державшіе разъѣзды за Кубанью, доходили до самаго Зеленчука, но далѣе проникнуть не могли, потому что вездѣ встрѣ- чали сильныя непріятельскія партіи. Они видѣли только большую пыль въ долинѣ между Большимъ и Малымъ Зеленчукомъ и дымъ сигнальныхъ костровъ, свѣтившихся яркими звѣздочками по вершинамъ горъ. Очевид- но было, что непріятель приближается, и скоро выяснилось, что онъ взялъ направленіе на Каменный бродъ. Тогда, опасаясь за свои сообщенія съ Георгіевскомъ, Германъ отошелъ верстъ 15 назадъ и сталъ на рѣчкѣ Подбаклеѣ. Здѣсь соединилась съ нимъ колонна Беервица, прибывшая отъ Невиннаго мыса, и боевая сила отряда возросла до трехъ тысячъ пяти- сотъ человѣкъ пѣхоты и конницы. Теперь въ распоряженіи Германа на- ходилось девять баталіоновъ пѣхоты, три регулярныхъ кавалерійскихъ пол- ка, два полка Донскихъ казаковъ Поздѣева и Луковкина и двѣ сотни Волж- цевъ, при шести полевыхъ орудіяхъ. Эю было все, что мы могли проти- вопоставить сорокапятитысячной арміи турокъ и закубанскихъ горцевъ. Правда, сюда же форсированнымъ маршемъ шелъ отрядъ Булгакова, но онъ находился еще въ 80 зерстахъ у Прочнаго-Окопа, а обстоятельства мѣнялись гакъ быстро, что на содѣйствіе его расчитывать было нельзя. Кь вечеру 29 сентября вся непріятельская армія двинулась отъ Ка- меннаго брода къ Бѣлой мечети, составляющей узелъ дорогъ, расходив- шихся оттуда на Кабарду и на Георгіевскъ. Положеніе наше становилось опаснымъ. Германъ собралъ къ себѣ начальниковъ частей и, сравнивъ свои силы съ силами Баталъ-паши, заявилъ, что только одна быстрота можетъ доставить намъ побѣду и что онъ завтра же съ разсвѣтомъ самъ атакуетъ турокъ. Рѣшеніе это принято было единогласно. 30 сентября въ шесть часовъ утра небольшой авангардъ, въ составъ котораго вошли и обѣ Волжскія сотни, выступилъ изъ лагеря, подъ ко- мандой «испытаннаго въ храбрости» маіора князя Орбеліани. Ему прика- зано было занять Тохтамышскія горы, черезъ которыя пролегалъ путь въ Кабарду, и удерживать ихъ во что бы то ни стало до прибытія отряда. Турки, замѣтивъ наше движеніе, двинули свои войска къ тѣмъ же высо- тамъ; но князь Орбеліани, поддержанный всею кавалеріею, успѣлъ уже на нихъ утвердиться. Въ эго самое время пришло извѣстіе отъ генерала Булгакова, что онъ къ ночи будетъ у Кубанскаго редута. Но жребій былъ уже брошенъ; нашъ авангардъ стоялъ л?ъ сильнѣйшемъ огнѣ и вырвать его оттуда не было возможности. Между тѣмъ подошла наша пѣхота и стала въ боевой порядокъ; кавалерія размѣстилась на флангахъ: на лѣ- 189
—338— вомъ —полковникъ Буткевичъ съ своей артиллерійской бригадой и Дон- скимъ полкомъ Поздѣева, на правомъ—полковникъ Сухановъ, Астрахан- скій драгунскій полкъ. Донцы Луковкина и двѣ сотни Волжскаго полка. Турецкая армія подоспѣла почти одновременно съ нами, но, не успѣвъ за- нять командующія высоты, вынуждена была растянуть свою боевую линію по правому берегу рѣчки Тахтамышки. 30 турецкихъ орудій открыли огонь по нашимъ войскамъ; имъ отвѣчала шссти-орудійная батарея Офро- симова. Два часа гремѣла кононада, но наконецъ огонь турецкой батареи сталъ ослабѣвать, а въ то же время конница, пытавшаяся обскакать насъ съ тылу, встрѣчена была кавалерійской бригадой Буткевича и разсѣяна по полю. Элимъ моментомъ воспользовался Германъ, чтобы перейти въ наступленіе. Ударь направленъ быль на лѣвый непріятельскій флангъ. Ка- валерія Муханова Астраханскій драгунскій полкъ, Волжцы и Донцы Лу- ковкина—первые понеслись въ атаку, опрокинули на пути черкесскую кон- ницу и врѣзались въ турецкую пѣхоту; пушки были взяты, и весь лѣвый флангъ непріятеля обратился въ бѣгст во. Подоспѣвшая кавалерія Бутке- вича и егеря Бсервица довершили пораженіе Послѣ этого центръ и пра- вое крыло не могли уже держаться и сорокъ тысячъ турокъ и закубан- скихъ черкесъ въ паническомъ сграхѣ бѣжали передъ тремя тысячами русскихъ. Разгромъ былъ полный: всѣ 30 орудій, знамя, бунчукъ и була- ва самого сераскира, лагерь, обозы, вьюки и имущество—все осталось въ нашихъ рукахъ. Самъ Баталъ-паша, настигнутый Донцами Луковкина, былъ взять въ плѣнъ, и политическая роль его окончилась навсегда. Остатки турецкаго войска, бѣжавшія отъ Каменнаго брода, были до- биты окончательно Кубанскимъ корпусомъ барона Розена, встрѣтившимъ ихъ на лѣвомъ берегу Кубани. Онъ также розыскалъ и сжегъ всѣ мага- зины и провіантскіе склады, заготовленные въ аулахъ для турецкой арміи, и, такимъ образомъ, на долго лишилъ ее способности дѣйствовать насту- пательно (*). Умирающій графъ Де-Бальменъ имѣлъ утѣшеніе получи іь извѣстіе объ этихъ успѣхахъ за нѣсколько дней до своей кончины, и 4-го октября 1790 года скончался въ Георгіевскѣ. Въ числѣ особенно отличившихся въ этотъ памятный день реляція называетъ Волжскаго казачьяго полка подпоручика Стрѣшнева и прапор- щика Тимоѳеева, вѣроятно командовавшихъ въ бою Волжскими сотнями (й). Блистательная побѣда надъ сорока-тысячною арміею, которую турки собирали два года для нанесенія намъ рѣшительнаго удара, имѣла гро- мадныя послѣдствія для края. Она не только разсѣяла страшную тучу, собиравшуюся надъ нами, но и подготовила намъ въ свою очередь близ- 190
—339— кое паденіе Анапы. Съ пораженіемъ турокъ, Шихъ-Мансуру нечего было уже дѣлать на Сунжѣ и онъ, распустивъ свои скопища, удалился обрат- но въ Анапу. Съ этихъ поръ спокойствіе па Кавказской линіи до самаго окончанія турецкой войны болѣе уже не нарушалось. Императрица по достоинству оцѣнила значеніе этой побѣды, и Гер- ману, въ чинѣ генералъ-маіора, пожалованъ былъ прямо орденъ св. Георгія 2 класса Большого Креста. 191
—340— лава XVIII. Въ 1790 году, вскорѣ послѣ смерти графа Де-Бальмена, Павелъ Сер- гѣевичъ Потемкинъ, продолжавшій до сихъ поръ номинально носить зва- ніе Кавказскаго намѣстника, былъ наконецъ уволенъ отъ занимаемыхъ имъ должностей, и на мѣсто его намѣстникомъ и командиромъ обоихъ корпусовъ назначенъ генералъ-поручикъ Гудовичъ, одинъ изъ образован- нѣйшихъ людей своего времени, смѣлый и энергичный полководецъ. Онъ прибылъ въ резиденцію намѣстничества въ городъ Георгіевскъ 28 января 1791 года уже съ готовымъ предписаніемъ князя Потемкина- Таврическаго овладѣть во что бы то ни стало Анапою и истребить это гнѣздо, откуда разливалась религіозная пропаганда по всему Закубанью. Турки, въ предвидѣніи этого, спѣшили- возводить укрѣпленія, а въ то же время Шихъ-Мансуръ не прекращалъ своей политической дѣятельности, и его прокламаціи ходили по всей Кабардѣ, Чечнѣ и Дагестану. «Не бой- тесь угрозъ русскихъ», писалъ онъ въ одной изъ нихъ, «я вижу, что ко- нецъ ихъ близокъ, чго наступило время торжества мусульманъ». Но на этотъ разъ расчетамъ его на содѣйствіе горцевъ Восточнаго Кавказа не суждено было осуществиться. Пораженіе Баталъ-паши, по- громъ, нанесенный закубанцамъ во время послѣдней экспедиціи барона Ро- зена, и, наконецъ, бѣгство самого Ушурмы съ береговъ Сунжи научили ихъ быть осторожными и не слишкомъ-то полагаться на краснорѣчивыя обѣщанія святого пророка. Среди кабардинцевъ происходило еще нѣкото- рое броженіе, но Гудовичъ не придавалъ ему большого значенія, понимая, что съ паденіемъ Анапы сами собою разрушатся и всѣ не сбыточныя мечты кабардинцевъ о возстановленіи прежней независимости. Принимая всѣ мѣры, чтобы обезпечить успѣхъ экспедиціи, Гудовичъ поручилъ командованіе всѣми войсками на Кавказской линіи генералъ- маіору Савельеву и приказалъ Моздокскому полку оставаться въ своихъ домахъ для наблюденія за кабардинцами, а Волжскій и Хоперскій полки, вмѣстѣ съ Гребенскими и Терско-Семейными казаками, вызваны въ составъ дѣйствующаго отряда. Сборнымъ пунктомъ назначенъ Тсмижбскъ на Кубани, куда съ на- 192
—341 — ступленісмъ весны и начали сходиться войска Кавказскаго корпуса. 3-го мая прибылъ Волжскій казачій полкъ въ составѣ трехъ съ половиною сотенъ, подъ командой поручика Лысенкова, а на слѣдующій день яви- лись 350 Гребенцовъ съ войсковымь атаманомъ Сехинымъ и 150 Терско- Семейныхъ казаковъ. Самъ Гудовичъ съ послѣдними войсками подошелъ 5 мая, и черезъ четыре дня весь корпусъ въ полномъ составѣ двинулся къ Анапѣ. На пути, у Талызинской переправы черезъ Кубань, къ нему присоединился Кубанскій корпусъ генерала Загряжскаго, а затѣмъ еще не- большой отрядъ, высланный изъ Крыма подъ начальствомъ генералъ-маіо- ра Шица. Такимъ образомъ, въ распоряженіи Гудовича находилось теперь 12 тысячъ пѣхоты и конницы при 35 орудіяхъ. Походъ совершался, впро- чемъ, безпрепятственно, и 9 іюня войска увидѣли передъ собою Анапу. Рекогносцировка, произведенная 10 іюня, показала, что послѣ похода Би- бикова крѣпостныя верки были значительно усилены: широкій ровъ съ каменнымъ эскарпомъ, отчасти высѣченнымъ даже въ каменистомъ грун- тѣ, былъ углубленъ, а валъ, охватывавшій крѣпость полукругомъ и упи- равшійся концами въ море, увѣнчанъ былъ крѣпкимъ полисадомъ; на во- оруженіи крѣпости стояло 83 орудія и 12 мортиръ большею частью крѣ- постного колибра Гарнизонъ состоялъ изъ 10 тысячъ турокъ и 15 тысячъ закубанскихъ татаръ и черкесъ подъ начальствомъ трехбунчужнаго Му- стафы-паши; помощникомъ у него бы гь сынъ Баталъ-бея, и тутъ же, въ крѣпости, находился самъ Шихъ-Мансуръ, имѣвшій сильное нравственное вліяніе на защитниковъ и окрестное населеніе. Крѣпость въ изобиліи бы- ла снобжена продовольствіемъ и боевыми запасами. Взять такую крѣпость, не рискуя огромными потерями, можно было только правильною осадой, и Гудовичъ прежде, чѣмъ приступить къ ус- тройству осадныхъ батарей, расположилъ свой корпусъ по обѣ стороны рѣки Бугура, отрѣзавъ такимъ образомъ Анапу отъ горъ, занятыхъ мно- гочисленными толпами черкесовъ. Правда, мы сами очутились между дву- мя огнями и должны были биться лицомъ на двѣ стороны, но зато и крѣпость лишилась помощи извнѣ и могла сноситься съ горцами только условными сигналами или же моремъ на утлыхъ лодкахъ; но этотъ путь былъ кружный и далеко не безопасный, несмотря даже на отсутствіе у насъ флотиліи. Черкесы не хотѣли однако примириться съ такимъ поло- женіемъ и на слѣдующій же день, 11 іюня, сдѣлали отчаянную попытку прорваться въ крѣпость мимо нашего лагеря. Ихъ встрѣтили прежде всѣхъ Гребенскіе и Волжскіе казаки, въ первый разъ сражавшіеся на гла- захъ Гудовича; эта горсть безумно смѣлыхъ людей задержала напоръ нѣ- сколькихъ тысячъ такихъ же смѣлыхъ всадниковъ, а тутъ на помощь къ нимъ подоспѣли: Хоперскій полкъ, два полка драгунъ и баталіонъ егерей. Черкесы разбиты были на голову и унеслись въ свои горы. 193
—342— Въ тоже время турки, сдѣлавшіе сильную вылазку и старавшіеся пу- шечными выстрѣлами ободрить черкесъ, были отражены и прогнаны об- ратно въ крѣпость. Въ рукахъ Гребенцовъ осталось нѣсколько тѣлъ пан- цырниковъ, «которые», какъ доносилъ Гудовичъ, «находятся здѣсь въ особ- ливомъ уваженіи», и ихъ дорогіе кольчуги вмѣстѣ съ оружіемъ сдѣлались законною добычею нашихъ казаковъ. Паши потери были ничтожны: въ Волжскомъ полку раненъ казакъ вмѣстѣ съ лошадью да въ Гребенскихъ сотняхъ ранена одна казачья лошадь (’). Черезъ два дня, 13 іюня, черкесы снова показались па горахъ, еще въ большемъ числѣ, и при нихъ замѣчены были четыре турецкія пушки. Гудовичъ выслалъ противъ нихъ отрядъ бригадира Поликарпова три ба- таліона пѣхоты, 4 эскадрона драгунъ и всѣхъ Линейныхъ казаковъ-Гре- бенскихъ, Терскихъ и Волжскихъ. Подробности этого дѣла неизвѣстны. Гудовичъ пишетъ просто, что отрядъ сби.іь горцевъ съ высотъ, но, замѣ- тивъ, что они въ числѣ четырехъ тысячъ пѣхоты и конницы снова соби- раются въ лощинѣ, атаковалъ ихъ вторично, разбилъ и загналъ въ такія ущелья, гдѣ пресл ѣдовать ихъ было невозможно. Черкесы при этомъ едва не потеряли одну подбитую пушку, которую однако успѣли подхватить и увезти съ собою. Въ этомъ бою у Во гжцевъ одинъ казакъ быль ѵбитъ, трое ранены и ранена лошадь; у Гребенцовъ четыре казака были ранены, а у Терцевъ -два. Осадныя работы между тѣмъ продолжались. Гудовичъ устроилъ пять батарей, вооруженныхъ сорока двумя полевыми орудіями, и 18 іюня съ утра принялся громить крѣпостныя верки. Два дня не умолкала кононада съ обѣихъ сторонъ. У насъ потери сравнительно были небольшія, но въ крѣпости брандскугели и бомбы произвели страшный пожаръ и разруше- ніе. Всю ночь съ 19 на 20 число надъ городомъ стояло громадное зарево: горѣлъ пашинскій домъ, провіантскіе магазины и частныя зданія. Турец- кая артиллерія смолкла. Гудовичъ воспользовался этой минутой и по- слалъ парламентера съ предложеніемъ сдать крѣпость, обѣщая гарнизону и жителямъ свободный выходъ изъ города. Въ противномъ случаѣ онъ угрожалъ, ч го съ Анапой будетъ посту плево такъ же, какъ съ Измаиломъ, городъ и крѣпость будутъ уничтожены, гарнизонъ и жители истребле- ны. Разсказывали потомъ, что Мустафа-паша готовъ былъ принять пред- ложеніе, но Шихъ-Мансуръ настоялъ на упорномъ сопротивленіи. Вмѣсто отвѣта турки открыли по нашимъ парламентерамъ огонь и заставили ихъ удалиться. «Такое невѣжество непріятеля», пишетъ Гудовичъ къ князю Потемкину, «показало мнѣ, что крѣпость можетъ быть покорена только штурмомъ». Вечеромъ былъ собранъ военный совѣтъ, на которомъ Гудовичъ вы- яснилъ, что наше положеніе съ каждымъ днемъ становится затруднитель- на
—343— нѣе. Съ 12-тысячнымъ корпусомъ мы должны блокировать крѣпость, за- щищаемую 25-тысячнымъ гарнизономъ, имѣя въ тылу и на флангахъ мас- су черкесовъ, которые безпокоятъ войска и затрудняютъ фуражировки. Для правильной осады у насъ не было ни инженеровъ, ни осадныхъ ору- дій, а въ довершеніе всего сильный турецкій флотъ показался противъ устьевъ Днѣстра и что черезъ день или два онъ будетъ подъ Анапой. Выслушавъ это заявленіе, военный совѣтъ постановилъ единогласно — взять крѣпость оікрытою силой. Весь день 21-го числа прошелъ въ приготовленіяхъ къ штурму. Вой- ска раздѣлены были на пять колоннъ, изъ которыхъ четыре предназна- чались для атаки юго-восточнаго фаса крѣпости, представлявшаго самую слабую часть оборонительной линіи, гдѣ валъ и ровъ имѣли наименьшую профиль; пятая полковника Апраксина, вмѣстѣ съ своимъ частнымъ ре- зервомъ, подъ общею командой генералъ-маіора Шина, должна была дви- гаться берегомъ моря и затѣмъ, овладѣвъ сѣверо-восточнымъ бастіономъ, проникнуть въ городъ на соединеніе съ другими войсками. Въ составъ этой колонны назначены были 200 спѣшенныхъ казаковъ Волжскаго пол- ка, подъ командой поручика Лысенкова, 200 Хоперцевъ, сотня Донскихъ казаковъ и двѣ роты Брянскаго мушкатерскаго полка; за ними непосред- ственно слѣдовалъ резервъ, подъ личнымъ начальствомъ генералъ-маіора ІПица—двѣ роты того же Брянскаго полка, эскадронъ Кинбурнскихъ дра- гунъ, 200 пѣшихъ и 100 конныхъ егерей Таврическаго корпуса, всего вмѣстѣ съ штурмовою колонною 1300 человѣкъ. Всѣ остальные Линей- ные казаки: Хоперскіе, Гребенскіе, Терскіе и сотня Волжскаіо полка по- ступили въ особый отрядъ генералъ-маіора Загряжскаго, который, распо- ложившись на лѣвомъ берегу Бугѵра, тыломъ къ Анапѣ, охранялъ штур- мующія колонны отъ нападенія черкесовъ. Понимая рискованность такого шага, какъ приступъ, Гудовичъ самъ объѣзжалъ войска и ободрялъ ихъ разсказами о грозномъ Измаильскомъ штурмѣ «Я надѣюсь», говорилъ онъ солдатамъ, «на милость Божію, на искусство, храбрость и усердіе ваіи ихъ генераловъ и офицеровъ, на ваше мужество, на то, что каждый изъ васъ, помня присягу и храня любовь къ отечеству, не остановится передъ тѣмъ, чтобы своею кровью и даже жизнью проложить дорогу къ побѣдѣ». Въ глухую полночь съ 21 на 22 числа іюня со всѣхъ русскихъ бата- рей началась жестокая кононада. Турки отвѣчали не менѣе сильнымъ огнемъ. И русскія колонны при громѣ пушекъ и шумѣ морского прибоя двинулись къ Анапѣ. Мы не будемъ описывать всѣхъ подробностей кро- ваваго штурма и остановимся только на тѣхъ пунктахъ, гдѣ дѣйствовали наши Линейцы. Въ то время, какъ первые четыре колонны, перейдя черезъ ровъ и поднявшись на валъ, ворвались въ городъ, пятая колонна полковника 195
—344— Апраксина, попавъ подъ сильный перекрестный огонь, была отброшена назадъ сь значительнымъ урономъ. Генералъ Шицъ, подоспѣвшій съ ре- зервомъ, быстро привелъ въ порядокъ разстроенныя части и снова по- велъ ихь на приступъ Ударъ направленъ былъ на средніе ворота. Часть спѣшенныхъ казаковъ устремилась въ крѣпосгь но опущенному мосту, дру- гая полѣзла прямо на стѣны. Полковникъ Апраксинъ, командовавшій ко- лонной, взойдя на вал ъ изъ первыхъ, получить тяжелую рану и былъ смѣненъ подполковникомъ Нелидовымъ; Нелидовъ въ свою очередь полу- чилъ двѣ контузіи, и начальство принялъ подполковникъ 1П гемпель. Влаж- ны дрались отчаянно и заслужили особую благодарность Гудовича. Вь чи- слѣ наиболѣе отличившихся, кромѣ подпоручика Лысенкова, раненаго во главѣ полка, но оставшагося во фронтѣ, реляція отмѣчаетъ еще: подпо- ручика Страшнова, прапорщика Ти.мофеева, сотниковъ Попова и Венеров- скаго, хорунжихъ Ускова и Корсунскаго,— «всѣ на штурмѣ раненые» (2). Всѣ они, говоритъ въ своемъ донесеніи Гудовичъ, показали опытъ отлич- ной храбрости и не устрашимости, лѣзли прямо на стѣны и поражали непріятеля. Утвердившись наконецъ на валу, Волжцы вмѣстѣ съ осталь- ною колонной спустились внизъ и приняли участіе въ упорной битвѣ въ городѣ. На валахъ Анапы, во время двухкратнаго приступа, кромѣ выше- поименованныхъ офицеровъ, 7 казакоіи, Волжскаго полка были убиты и 15 ранены. Еще побѣда не склонялась пи на ту, ни на другую сторону, какъ 8 тысячъ черкесовъ сь нѣсколькими орудіями вынеслись изъ горъ и стре- мительно ударили «на храбрыхб и отлиънныхб», какъ выражается Гу іо впчъ (Ч, Гребенскихъ и Семейныхъ казаковъ, предводимыхъ I ребенскимъ атаманомъ Сехинымъ. Казаки стойко выдержали ударъ, а тутъ на помощь къ нимъ подоспѣли драгунскій полкъ, сотня Волжскихъ и двѣ сотни Хо- перскихъ казаковъ. Драгуны сь налета врѣзались во флангъ непріятеля; Сехинъ со всѣми Лпнейцамп атаковалъ его съ фронта. Отброшенные на- задъ. черкесы нѣсколько разъ возобновляли нападенія, пытались даже об- скакать отрядъ Загряжскаго, но всюду были встрѣчаемы драгунами и ка- заками Сехина. Атаки шли за атаками. «Но сколько черкесы ни мета- лись», говоритъ Гудовичъ въ своемъ донесеніи, «они нигдѣ не могли прор- ваться къ атакованной крѣпости и, наконецъ, потерпѣвъ рѣшительное по- раженіе, скрылись въ горахъ». Наши потери въ этихъ кавалерійскихъ схваткахъ не показаны, но онѣ должны были быть значительными, такъ какъ бой шелъ рукопашный на шашкахъ и кинжалахъ. Въ числѣ отли- чившихся реляція называетъ Гребенского войска: комиссара Мальниченко- ва, сотника Борисова, хорунжихъ Грузи нова, Сс.менкина, Ергушева и Мельникова; Семейнаго войска—старшину Попова и хорунжаго Ефимова, іеобенно же передъ всѣми Гудовичъ рекомендовалъ атамана Сехина,
—345— «оказавшаго во многихъ мѣстахъ необычайную храбрость и распоряди- тельность» (4). Анапа между тѣмъ была взяѴа. Очевидцы говорятъ, что первыя ми- нуты, послѣдовавшія за паденіемъ крѣпости, по истинѣ были ужасны. По- бѣдители, раздраженные долгимъ сопротивленіемъ и понесенными потеря- ми, никому не давали пощады: болѣе восьми тысячъ турокъ были убиты, почти двѣ тысячи, загнанные въ море, потоплены и изъ всего 10-тысяч- наго гарнизона спаслось на лодкахъ не болѣе полутораста человѣкъ. Плѣнныхъ взято было немного, но въ числѣ ихъ находились самъ ко- мендантъ треХбунчужный Мустафа-паша, помощникъ его сынъ извѣстна- го Баталъ-бея, плѣненнаго въ минувшемъ году генераломъ Германомъ, и наконецъ Шихъ-Мансуръ, глава религіозной пропаганды на Кавказѣ. По- слѣдній хотѣлъ защищаться даже тогда, когда Анапа уже пала. Онъ за- перся одинъ въ крѣпкомъ каменномъ погребѣ и только угроза, чго убѣ- жище его будетъ разбито пушками, заставила его сдаться. Очъ былъ от- правленъ въ Петербургъ и кончи іъ жизнь въ заточеніи вь Соловецкомъ монастырѣ. Взятьи'! приступомъ городъ былъ отданъ на разграбленіе; на- ши казаки вернулись домой съ богатою добычей Но побѣда досталась однако и намъ дорогою цѣною Не счистая отря- довъ ІІІица и Загряжскаго (•*’), изъ строя въ двухъ штурмовыхъ колон- нахъ и главномъ резервѣ выбыло убитыми и ранеными 3300 человѣкъ, иначе—изъ четырехъ участвовавшихъ въ штурмѣ вернулся, невредимымъ только одинъ Спустя два дня послѣ паденія Анапы, въ морѣ показался сильный турецкій флотъ, но, узнавъ, что участь ея уже рѣшена, повернулъ на- задъ и скрылся изъ ви іу. Такимъ образомъ, промедли Гудовичъ только нѣсколько дней, и успѣхъ экспедиціи былъ бы крайне сомнителенъ, такъ какъ штурмовать Анапу подъ огнемъ многочисленной морской артиллеріи едва ли бы представлялось возможнымъ Вообще нельзя не отмѣтить, что Анапскій штурмъ, совершенный годомъ позже Измаильскаго, хотя и не получилъ такой же громкой и всеобщей извѣстности, но по справедливо- сти стоилъ Гудовичу едва ли ни большихъ усилій, чѣмъ Измаильскій Су- ворову. Измаилъ быль со всѣхъ сторонъ окруженъ русскими войсками, тогда какъ Гудовичъ могъ обложить Анапу только съ сухого пути, а съ моря она имѣла возможность всегда получать подкрѣпленія. Суворовъ зналъ одного непріятеля, бывшаго въ крѣпостныхъ стѣнахъ, Гудовичъ по- ставленъ былъ между двумя огнями. Имѣя передъ собою грозную тверды- ню, уже два раза отразившую русскія силы, онъ былъ охваченъ съ тыла и съ фланговъ многочисленными полчищами горцевъ. Суворовъ при не- удачѣ могъ всегда отступить; Гудовичъ былъ окруженъ и въ случаѣ от- ступленія неминуемо погибъ бы со всѣмъ отрядомъ. 11*7
—346— Рѣшимость Гудовича доставила ему орденъ св. Георгія 2-го класса, золотую, богато украшенную брилліантовыми лаврами, шпагу, а нѣсколь- ко позднѣе и орденъ Андрея Первозваннаго. Въ то же время Императри- ца, препровождая къ нему роспись назначеннымъ наградамъ, писала: «Вы не оставите разсмотрѣть подробно подвиги прочихъ чиновъ, въ семъ дѣ- лѣ бывшихъ, но коихъ имена въ росписи не означены, и о тѣхъ, кои изъ нихъ, по вашему мнѣнію, заслуживаютъ повышеніе чинами, представьте нашей Военной Коллегіи для награжденія оными. Изъ сего не исключают- ся и тѣ, коимъ назначено дать одобрительные листы, если они своею от- личностью равномѣрно награжденія чинами достойны. Всѣмъ же вообще, какъ высшимъ, такъ и нисшимъ, въ семъ знаменитомъ дѣлѣ подвизав- шимся, объявите Наше Монаршее благоволеніе за ихъ усердіе и неустра- шимость». На основаніи этого рескрипта, по представленіи Гудовича, войсковой атаманъ Гребенского войска капитанъ Сехинъ произведенъ въ секундъ- маіоры; Гребенскимъ старшинамъ: Максиму Фролову пожалованъ чинъ ка- питана арміи, а Малыіиченковъ, Грузинокъ, Мельниковъ, Ергушовъ, Сем’сн- кинъ и Борисовъ произведены въ прапорщики (е). О наградахъ офицеровъ и старшинъ Волжскаго полка и Терско-Семейнаго войска свѣдѣній не имѣется. Со взятіемъ Анапы военныя дѣйствія еще не окончились. 30-го іюня получено было свѣдѣніе, что и другая турецкая крѣпость на берегу Чер- наго моря—Суджукъ-кале (нынѣшній Новороссійскъ), покинута турками. Волжскій казачій полкъ въ составѣ небольшого отряда подполковника Сенненберга (7) въ тотъ же день отправленъ быль изъ Анапы съ прика- заніемъ занять Суджукскую крѣпость все равно, есть ли 'гамъ или нѣтъ непріятель. Сенненбергъ не засталъ уже турокъ, но нашелъ на валахъ крѣпости 28 орудій и двѣ мортиры; ихъ заклепали и сбросили въ море, а затѣмъ отрядъ, взорвавъ крѣпостные бастіоны и пороховые погреба, возвратился обратно. Походъ окончился, и 11 іюля началось обратное движеніе войскъ изъ подъ Анапы на Линію. Крѣпості, была уничтожена, всѣ ея верки, батареи, пороховые погреба взорваны, полисады обрыты и сожжены, рвы засыпа- ны, колодцы испорчены и заметаны землею и «всѣмъ чѣмъ можно хуже», самый городъ истребленъ огнемъ до основанія, а жители въ числѣ 13-ты- сячъ мужчинъ и женщинъ отправлены въ Крымъ для поселенія ихъ въ Тавридѣ. На Линіи Гудовичъ нашелъ полное спокойствіе, результатъ, какъ онъ говоритъ, управленія генералъ-маіора Савельева, человѣка свѣдущаго, опытнаго, знающаго край въ совершенствѣ и пользующагося общимъ ува- 198
—347— женіемъ сосѣднихъ народовъ. «И я дерзаю объ отличіяхъ сего достойнаго и усерднаго генерала донести Вашему Величеству. Онъ не только сохра- нилъ вездѣ порядокъ, но оказалъ и войскамъ дѣйствующаго корпуса от- мѣнную помощь, высылая своевременно продовольствіе, снаряды и все не- обходимое . Анапскимъ походомъ закончилась на Кавказѣ вторая турецкая война, и Гудовичъ только теперь могъ заняться обозрѣніемъ и устройствомъ Кавказской Линіи. По мирному трактату, заключенному въ Яссахъ 29-го декабря 1791 года, Кубань попрежнему осталась нашей границей и за- кубанскія племена*признаны отъ насъ независимыми. Анапа и Суджукъ- Калс оі ходили обратно къ Турціи, принявшей на себя отвѣтственность за всѣ дальнѣйшіе черкесскіе набѣги. Само собою разумѣется, что эта от- вѣтственность была номинальная, вовсе не гарантировавшая безопасность нашихъ предѣловъ и потому Гѵдовичу пришлось прежде всего обратить вниманіе на русскую границу со стороны Кубани, откуда грозила наиболь- шая опасность. Пароды лѣваго фланга озабочивали его гораздо менѣе. Вотъ какъ онъ характеризуетъ ихъ въ своемъ докладѣ» Императрицѣ 7-го ноября 1791 года (*): «Между колѣнами Малки и Терека лежитъ Большая Кабарда, по сво- ему управленію, нравамъ и домашнему быту ничѣмъ не отличающаяся отъ прочихъ закубанскнхъ черкесъ, съ которыми кабардинцы составля- ютъ одинъ и гогъ же адыгскій народъ. Кабарда съ давнихъ временъ счи- тается въ русскомъ подданствѣ, но въ вѣрности своей постоянно колеб- лется; и хотя надъ нею поставленъ русскій приставъ, но никакихъ за- коновъ она у себя не имѣетъ, а довольствуется духовнымъ судомъ или же народными обычаями. Но какъ тотъ, такъ и другіе относятъ даже тя- желыя преступленія къ разряду легкихъ проступковъ, почитающихся ино- гда даже за истинную доблесть. Сюда относятся напримѣръ: измѣна при- сяги, данной христіанамъ, взаимные набѣги, гра'бежи, разбои и наконецъ куначество, обязывающее не выдавать преступниковъ и защищать въ сво- емъ домѣ каждаго, не исключая убійцы. Самое убійство наказуется лишь денежною пенею или влечетъ за собой кровомщеніе, переходящее не- рѣдко изъ рода въ родъ и истребляющее цѣлыя поколѣнія. Дерзаю все- . подданнѣйше донести», пишетъ Гудовичъ, «мое мнѣніе, что ежели въ семъ народѣ не учинить суда и порядка, то оный будетъ государству Вашего Императорскаго Величества безполезенъ, а самому себѣ во вредъ и раз- зореніе». За Большою Кабардою въ горахъ живутъ осетины, изъ коихъ мно- гіе христіане и наши подданные. Далѣе, отъ подошвы Черныхъ горъ по правую сторону Терека, противъ Екатеринограда и Моздока находится Ма- 199
—348— .пая Кабарда, сходная во всемъ съ Большою, но менѣе колеблемая въ вѣр- ности. Народъ здѣсь въ своихъ нравахъ мягче и люди болѣе намъ пре- даны, но и для нихъ необходимы законы, судъ и власти. И Гудовичъ оста- навливается на .мысли ввести въ обѣихъ Кабардахъ суды съ уголовными законами, дѣйствующими въ Россійской Имперіи. Вь сосѣдствѣ сь Малою Кабардою, въ верховьяхъ Сунжи, обитаетъ горный народъ карабѵлаки, а позади его- ингуши; послѣдніе представля- ютъ изъ себя одинъ черный народъ, не имѣющій ни князей, ни владѣль- цевъ; они вообще воровиты, но болѣе другихъ трудолюбивы и менѣе хищ- ны, нежели ихъ сосѣди. Наконецъ отъ Карабулаковъ внизъ по Сунжѣ и далѣе въ глубь стра- ны до Черныхъ горъ, а равно отъ Моздока по правому берегу Терека до Гребенскихъ станицъ разселены чеченцы,—народъ дикій, злой и самый хищный изъ всѣхъ племенъ, населяющихъ Кавказъ; отъ нѣсколькихъ де- ревень у насъ есть а.манаты, но толку отъ этого мало. Затѣмъ отъ впа- денія Сунжи въ Терекъ до самаго Каспійскаго моря живутъ кумыки; всѣ они магометане, но довольно спокойны Не смотря однако на близость хищныхъ чеченцевъ и безпокойныхъ, вѣчно волнующихся кабардинцевъ, народа самаго сильнаго и воинствен- наго на Кавказѣ, лѣвый флангъ Линіи пользовался сравнительно бо.ішею безопасностью, нежели правый, Кубанскій. Гудовичъ объяснялъ это оби- ліемъ казачьей конницы и существованіемъ станицъ, жигели которыхъ, т. с. казаки, сами отстаиваютъ себя и свои жилища. Изъ числа этихъ ка- заковъ Гудовичъ сп> особой похвалой отзывается передъ Импераргиней о Гребснцахъ, которые отмѣнно храбры, хорошо стрѣляютъ и для здѣшня- го края весьма полезны, ихъ можно почитать конными егерями. Они и въ прошлогодній походъ подъ Анапой вездѣ себя особливо отличали» (*). «Спокойнѣе былъ бы сей край», продолжаетъ онъ далѣе, «ежели бы вся граница но Кубани была бы занята такими же казачьими войсками, какъ и по Тереку. Тамъ, отъ самаго Григоріополиса вплоть до устьевъ Кубани, на протяженіи болѣе трехсотъ верстъ нѣть никакого жилья, а потому редуты занимались только лѣтомъ, зимою же содержать здѣсь посты было невозможно. Станицы же Волжскихъ и Хоперскихъ казаковъ слишкомъ удалены отъ Кубани и не могутъ препятствовать прорыву зна- чительныхъ партій, нападавшихъ на деревни мирныхъ хлѣбопашцевъ». Въ виду этого Гудовичъ проектировалъ перевести Хоперскій и Волж- скій казачьи полки на новую передовую линію, которая должна была пройти по сухой границѣ отъ Малки до Кубани, а затѣмъ по самой Ку- бани до Григоріополиса. Изъ Волжскаго полка онъ оставляло на мѣстѣ
—349— только Екатериноградскую станицу, а остальныя четыре—Павловскую, Марьевскую, Георгіевскую и Александровскую предполагалъ поселить: од- ну на самой Малкѣ, между урочищемъ Соленый Бродъ и Бѣлою мечетью, гдѣ сухая граница проходила въ самомъ близкомъ разстояніи оіъ кабар- динскихъ жилищъ; другую на Подкумкѣ, при Константиногорской крѣпо- сти, у Бештовыхь горъ, гдѣ нынѣ стоитъ Пятигорскъ; третью у Песчана- го Брода при Кумскомъ штерншанцѣ, прикрывающемъ селенія, лежавшія но Кумѣ» и Подкумку, и четвертую па самой Кубани, у Воровсколѣсскаго редута. Здѣсь сходилось множество лѣсистыхъ балокъ, служившихъ обыч- ными притонами для хищниковъ, отчего и самое урочище получило свое характерное названіе. Згі Воровсколѣсскомъ начинались уже станицы Хо- перскаго полка: первая у Невиннаго мыса, вторая у Те.мнолѣсска, третья у Прочнаго Окопа и четвертая у Григоріополиса. Здѣсь оканчивалась Кав- казская линія. Далѣе до самаго Чернаго моря шло открытое, ничѣмъ не обороненное пространство, черезъ которое однако пролегали главные пу- іи нгі Донь и къ крѣпости Св. Дмитрія (нынѣшній Ростовъ). Во время движенія къ Анапѣ> Гудовичъ часть этого пространства отъ Григоріопо- лиса до Усть-Лабы прикрыли рядомъ укрѣпленныхъ постовъ, обезпечи- вавшихъ ему сообщеніе с'ь Георгіевскомъ; посты эти, по минованіи въ нихъ надобности, были упразднены, но теперь Гудовичъ проектировалъ поста- вить взамѣнъ ихъ, какъ постоянный заслонъ противъ закубанскихъ наро- довъ, двѣ сп іьныхъ крѣпости одну Кавказскую близь Темижбека, дру- гую Усть-Лабпнскѵю. верстахъ въ двухъ ниже впаденія Лабы въ Кубань, а все пространство межд> ними заселить казачьими станицами, обративъ для этого въ поселенное войско одинъ изъ Донскихъ полковъ, отбывав- шихъ службу нгі Линіи. Что же касается до лѣваго фланга, то кромѣ нѣсколькихъ новыхъ редутовъ по Тереку Гудовичъ поставилъ еще сильную крѣпость Шелко- заводскую при самомъ устьѣ Сунжи, гдѣ нѣкогда стоялъ заводъ Сафаро- ва. Для поддержанія же Линіи сильнымъ кавалерійскимъ резервомъ Гудо- вичъ считалъ необходимымъ имѣть четыре драгунскихъ полка, которые предполагалъ расположить въ Георгіевскѣ, въ Александровѣ, въ Ставро- полѣ и нгі Черкасскомъ трактѣ. Императрицгі утвердила всѣ предначерта- нія Гудовича, но не согласилась нгі переселеніе Волжскихъ и Хоперскихъ казаковъ, не желая разстраивать ихъ только что установившагося хозяй- ства (10). Онгі предпочла поэтому всѣ 12 проектированныхъ имъ станицъ заселить Донскими полками, находившимися тогда на Сѣверномъ Кавка- зѣ, и въ этомъ смыслѣ дала повелѣніе Гудовичу. Въ то же время, заботясь о наилучшемъ устройствѣ вновь поселяемыхъ казаковъ, Императрица по- ручилгі сму «приложить крайнія старанія» по снабженію ихъ на новыхъ мѣстахъ всѣмъ необходимымъ для жизни, а равно озаботиться спокой- 201
—350— ствіемъ и безопасностію въ пѵти ихь семей. «Таковою услугою передъ Нами и передъ отечествомъ», писала Екатерина, «вы несомнѣнно пріобрѣ- тете монаршее благоволеніе и Нашу милость». Для первоначальнаго обза- веденія хозяйствомъ Государыня назначила во 20 рублей на каждый дворъ и по 500 рублей на каждую станицу для построенія Божьяго храма. Са- мое переселеніе должно было совершиться осенью, когда станицы будутъ отстроены настолько, чтобы женщины и дѣти могли, найти уже готовыя пристанища. Не смотря однако на всѣ благія намѣренія Императрицы, поселеніе на Линіи шести Донскихъ казачьихъ полковъ встрѣтило неожиданно боль- шія затрудненія и вызвало сначала ропотъ, а потомъ и открытый мя гежъ. Дѣло въ томъ, что переселеніе на наредовыя линіи по требованію прави- тельства всегда входило въ кругъ прямыхъ обязанностей казачьихъ войскъ и они никогда отъ нихъ не уклонялись; но самое переселеніе про- изводилось у нихъ не иначе, какъ вызовомъ охотниковъ, или же по же- ребью, если число послѣднихъ было недостаточно. Поэтому естественно, что распоряженіе оставить на пограничной чертѣ цѣлые полки, вызван- ные изъ домовъ лишь временно на очередную службу, поразило казаковъ своею новизной, и они рѣшились отстаивать свои старинныя привиллегіи. Нашлись коноводы, и казаки, покинувъ старшинъ, но захвативъ знамена, самовольно оставили свои посты и бѣжали на Донъ, гдѣ произвели боль- шое смятеніе. Одинъ изъ современниковъ этихъ событіи, черкасскій священникъ Рубашинъ, разсказываетъ въ своемъ дневникѣ, что въ Черкаскъ внезап- но въ маѣ 1792 года прибыло болѣе тысячи казаковъ изъ полковъ Паш- кина, Поздѣева и Луковкина. Они ворвались въ домъ войскового атамана и потребовали, чтобы былъ собранъ войсковой кругъ. Кругъ собрался. Но едва началось чтеніе бумагъ, касавшихся до основанія 12 новыхъ станицъ на Кубани, какъ казаки крикнули: «отымай дѣла», «и тутъ», прибавляетъ повѣствователь, «была штурма» (”). Правительство вынуждено было послать регулярныя войска для вод- воренія спокойствія, но только спустя два года удалось, наконецъ, отпра- вить съ Дона тысячу семей, которыя и основали шесть новыхъ станицъ на Кубани: Усть-Лабинскую, Кавказскую, Григоріополисскую, Прочно-Окоп- скую, Темнолѣсскую и Воровсколѣсскую; изъ этихъ то станицъ и обра- зовался новый Кубанскій ,линейный казачій полкъ. Что же касается до остальныхъ шести станицъ и занятія сухой границы отъ Малки до Куба- ни, то отъ этихъ предположеній, вслѣдствіе недостаточнаго числа пере- селенцевъ, пришлось отказаться. Самый надзоръ за устройствомъ домашняго быта казаковъ, ихъ хо- 20 2
—351 — зяйства и распорядковъ кордонной службы въ чуждой для нихъ обста- новкѣ Гудовичъ возложилъ на генералъ-маіора Савельева, о которомъ пи- салъ Императрицѣ, какъ объ отличномъ организаторѣ. Савельевъ, гово- ритъ онъ, довелъ до замѣчательнаго благосостоянія не только Моздокскій полкъ, коимъ командовалъ, но съумѣлъ пріохотить и другихъ казаковъ, живущихъ по Тереку, къ правильному, раціональному хозяйству, научивъ ихъ, какъ надо жить безбѣдно. Старанія Савельева и на этотъ разъ увѣнчались полнымъ успѣхомъ. Казаки скоро почувствовали выгоды при- вольной жизни на Кубани, и когда Императрица разрѣшила желающимъ изъ нихъ возвращаться обратно на Донъ, если только найдутъ за себя охотниковъ, то желающихъ не оказалось, а напротивъ съ Дона стали прибывать казаки и селиться въ станицахъ подъ предлогомъ родства или близкихъ связей. Число такихъ добровольцевъ скоро возрасло до того, что Гудовичъ долженъ былъ наконецъ воспретить пріемъ ихъ, какъ на- рушающихъ станичную норму. Такимъ образомъ въ 1794 году новая Кавказская линія, начинаясь отъ Екатериноградской станицы на Малкѣ, прошла черезъ Георгіевскъ на Константиногорское укрѣпленіе, оттуда на Куму къ Песчаному Броду, гдѣ находился Кумской штерншанецъ, а затѣмъ у Воровсколѣсской станицы выходила на Кубань, гдѣ и заканчивалась Усть-Лабинскою крѣпостью. Далѣе, все пространство по низовьямъ Кубани до береговъ Чернаго и Азовскаго морей попрежнему оставалось не защищеннымъ, и Императри- ца повелѣла переселить сюда изъ Новороссіи остатки старой Запорож- ской Сѣчи, которые подъ именемъ Черноморскаго казачьяго войска и за- няли въ томъ же 1794 году весь правый берегъ Кубани отъ Лабы до устья ея, Фанагорійскій полуостровъ и Тамань, отдѣлявшіеся только уз- кимъ Ксрчь-Еникольскимъ проливомъ отъ Крыма. Всѣ эти земли принад- лежали Таврической области, а потому и Черноморское войско было под- чинено во всѣхъ отношеніяхъ уже не Гудовичу, а Херсонскому генералъ- губернатору. Гудовичъ могъ управлять ходомъ событій и военными дѣй- ствіями только до Усть-Лабы, а отъ Лабы до Чернаго моря всѣ распоря- женія принадлежали уже Херсонскому генералъ-губернатору, резиденціею котораго служила Одесса. Такъ образовался отдѣльный совершенно само- стоятельный раіонъ нашей борьбы съ Кавказскими горцами. Раіонъ этотъ не входитъ въ рамки нашего описанія, но нельзя не замѣтить, что невы- годы двойственнаго управленія въ сущности одною и тою же Линіею и противъ одного и того же непріятеля замѣчены были скоро, но только черезъ 28 лѣтъ вся Кавказская линія отъ моря до моря объединилась на- конецъ подъ желѣзною властью Ермолова. Одновременно съ устройствомъ пограничной линіи Гудовичъ дѣятель- но занялся внутреннимъ управленіемъ края и началъ съ того, что ввелъ 20$
—352— у кабардинцевъ родовые суды и расправы, предназначавшіеся для разбо- ра посредствомъ выборныхъ людей тяжебныхъ и гражданскихъ дѣлъ, со- гласно шаріата или народныхъ адатовъ Но на эти же суды-расправы воз- лагались полицейскія обязанности—раскрытіе преступленій и выдача са- михъ преступниковъ. Кромѣ того, въ Моздокѣ быль учрежденъ еще осо- бый верхній пограничный судъ, составленный также изъ выборныхъ лю- дей, но уже съ участіемъ русскаго штабъ-офицера и подъ предсѣдатель- ствомъ Моздокскаго коменданта. Вѣдѣнію этихъ судовъ подлежали .всѣ уголовныя дѣла, какъ то: убійства, разбои, грабежи, явное неповиновеніе начальству и тому подобное, рѣшавшіяся уже на точномъ основаніи Россійскихъ законовъ, не считаясь съ народными понятіями и нравами. Новая юрисдикція, не совсѣмъ понятная для горцевъ, вторгавшаяся вь область ихъ вѣковыхъ народныхъ обычаевъ, вызвала среди кабардин- цевъ общее неудовольствіе. Турція поспѣшила этимъ воспользоваться и вмѣсто Шихъ-Мансура выслала новаго проповѣдника, какого то дервиша, распространявшаго слухъ, что султанъ требуетъ отъ Россіи, въ отмѣну договоровъ, возвращенія кабардинцамъ ихъ прежней независимости, а въ случаѣ отказа объявитъ ей войну. Дѣйствительно, Анапа спѣшно укрѣп- лялась подъ руководствомъ французскихъ инженеровъ, и на валахъ ея къ 1795 году стояло уже 132 орудія. Симптомы приближающейся бури бы- ли такъ ясны, что вд> Петербургѣ начали готовиться къ войнѣ, и Гудо- вичу повелѣно было неуклонно наблюдать за Кабардой и Кубанью. Гудо- вичъ приказалъ всѣмъ Линейнымъ казакамъ стоять въ своихъ станицахъ въ полной готовности къ походу въ 24 часа, а между тѣмъ ввелъ въ Кабарду часть своихъ войскъ, арестовалъ зачинщиковъ и выслалъ въ Россію двухъ наиболѣе вліятельныхъ изъ нихъ владѣльцевъ. Эго были братья Атажукины Адель и Измаилъ-Гирей, изъ которыхъ послѣдній былъ подполковникъ русской службы и имѣлъ Георгіевскій крестъ. Въ то же время онъ объявилъ кабардинскимъ князьямъ, что если кто изъ нихъ удалится въ горы, тотъ навсегда лишится своихъ владѣній, и земли ихъ поступятъ въ непосредственное русское управленіе. Передъ этою угрозою Кабардгі притихла. Но на грани вѣчной войны спо- койствіе не могло продолжаться долго, и минутное затишье прервано было вдругъ громовымъ извѣстіемъ, шедшимъ на эторъ разъ уже со стороны Персіи. Тамъ, за далекими снѣговыми горами Кавказа, на единовѣрную намъ Грузію шелъ войною кровожадный персидскій шахъ Ага-Магометъ- ханъ, превосходившій своею жестокостью всѣхъ бывшихъ властителей Ирана. Грузинскій царь молилъ о помощи. Но пока ее собирались подать, Ага-Магометъ 11-го сентября 1795 года уже овладѣлъ Тифлисомъ и весь Востокъ дрогнулъ отъ ужасовъ, которыми сопровождалось взятіе столицы Иверіи. Въ цѣтущемъ городѣ, превращенномъ въ груду развалинъ, не оста- 204
-353- лось камня па камнѣ; большая часть жителей была вырѣзана самымъ варварскимъ образомъ, а остальные, въ числѣ 22-хъ тысячъ душъ, уве- дены въ рабство. Разореніе Грузіи, находившейся подъ покровитель- ствомъ Россіи, было прямымъ оскорбленіемъ достоинства великой дер- жавы, прямымъ вызовомъ ея на войну—и война была объявлена. 205
—354— Глава XIX. Получивъ приказаніе немедленно начать военныя дѣйствія съ тѣми средствами, которыя находились у него подъ рукою, Гудовичъ въ ноябрѣ 1795 года отправилъ два отряда: одинъ, полковника Сырахнева, въ Тиф- лисъ на помощь къ грузинскому царю, другой, генералъ-маіора Савелье- ва, въ Дербентъ для овладѣнія городомъ, считавшимся воротами въ Персію. Дѣйствія Сырахнева не входятъ въ наше описаніе; что же касается до генерала Савельева, то мы не одинъ разъ говорили уже о его заслу- гахъ въ краѣ, стяжавшихъ ему довѣріе и уваженіе такихъ военноначаль- никовъ, какими были Текелли, Потемкинъ и Гудовичъ. Любопытно, одна- ко, сопоставить ихъ отзывы съ отзывомъ о немъ одной современницы, имѣвшей случай познакомиться съ нимъ во время персидскаго похода. Характеристика эта принадлежитъ одной дамѣ, женѣ командира Влади- мірскаго драгунскаго полка Бакуниной, женщинѣ весьма наблюдательной, умной и сдѣлавшей весь походъ вмѣстѣ съ своимъ мужемъ. «Савельевъ», говоритъ она, «казакъ, получившій самое простое образованіе, но онъ всегда старается казаться выше своей среды и зачастую бываетъ весьма неловокъ; онъ довольно начитанъ и о политикѣ говоритъ, какъ по писан- ному; ловкій интриганъ, онъ умѣетъ заслужить довѣріе начальниковъ и пользуется имъ для своихъ цѣлей; графъ Зубовъ также питалъ къ нему большое довѣріе и сдѣлалъ по его милости нѣсколько ошибокъ» (').*) ) Лри.ѵѣпаміс редактора. Врядъ ли можно (‘огласиться съ этой характеристикой, дан- ной [Бакуниной. Вся жизнь и дѣятельность генерала Савельева исполнена преданностью Оте- честву н долгу и была ещѣнена по достоинству всѣми высшими начальниками до <амой Им- ператрицы включительно. Кромѣ приведенной самимъ авторомъ настоящаго труда характе- ристики генерала Савельева, какъ воина и командира воинской части 6-м. етр. 203). мы имѣ- емъ еще не использованные нашими историками архивные матеріалы, характеризующіе, его, какъ отличнаго, предусмотрительнаго хозяина и администратора (см. Киз.і. ком. арх св. 192- за кл. 1 и послѣдующія). Уже въ первые дни послѣ прибытія на Кавказскую линію Моздок- скаго полка, командиромъ котораго еще на мѣстѣ сформированія этого полка, на Волгѣ. наз- наченъ былъ полковникъ Иванъ Дмитріевичъ Савельевъ,—командовавшій въ то время Кав- казскимъ корпусомъ генералъ-маіоръ Иванъ Ѳедоровичъ Де-Медсмъ между прочимъ даетъ о немъ такой отзывъ: «А какъ мнѣ случай придалъ гей полкъ видѣть,— которой сгараніемъ полковника Савельева началъ приводитца въ хорошее состояніе». (Письмо Де-Медема Кизляр- скому коменданту полковнику Меймчу отъ 30 октября 1770 года. См. св. 192. закл. 1). 90(. Генералъ-маіоръ Чернозуоовъ.
—355— Въ отрядъ Савельева Гудовичъ назначилъ пять батальоновъ пѣхоты съ шестью орудіями, четыре сотни Линейныхъ казаковъ- одну Гребен- скую, одну Моздокскую и двѣ сотни Іерско-Семейнаго войска, эскадронъ легіонной конницы, находившейся при Моздокскомъ полку, и 250 калмы- ковъ. Савельевъ собралъ свой отрядъ въ Кизлярѣ, но стоявшіе на Линіи небывалые морозы и снѣговыя метели задержали переправу его черезъ Терекъ настолько, что онъ могъ выступить въ походъ только 19 декабря. Въ шамхальствѣ отрядъ нашъ встрѣченъ былъ съ большимъ почетомъ, и сынъ шамхала Мегтій изъявилъ даже желаніе слѣдовать за русскимъ от- рядомъ со своею милиціею. Другіе дагестанскіе владѣльцы также спѣши- ли предложить свои услуги противъ Ага-Магометъ-хана, но осторожный Савельевъ видѣлъ однако, что предложенія идутъ не отъ чистаго сердца, а только потому, что Ага-Магометъ-ханъ былъ далеко, а русскія войска стояли передъ ними. Тѣмъ не менѣе отрядъ усилился еще нѣсколькими сотнями туземной милиціи. Теперь только одинъ Шихъ-Али-хань Дербентскій, 18-лѣтній юноша, выказывалъ явное нерасположеніе къ Россіи и, узнавъ о движеніи рус- скихъ войскъ, заперся въ своемъ крѣпкомъ Дербентѣ съ намѣреніемъ отстоять свою независимость. На требованіе Савельева оттворить ворота, ханъ отвѣчалъ отказомъ. «Правда», писалъ онъ Савельеву, «я просилъ де- негъ для найма войскъ противъ Ага-Магометъ-хана, но я не зналъ тогда еще могущества персидскаго властителя, а теперь не рѣшаюсь впустить въ городъ столь малый отрядъ изъ опасенія, что не только мои владѣнія будутъ разорены персіянами, но и русскій отрядъ можетъ отъ нихъ по- страдать» (2). Послѣ такого отвѣта отрядъ двинулся впередъ, но едва подошелъ къ Дербенту, какъ изъ воротъ его выступила татарская конница и открыла огонь по нашимъ казакамъ. Линейны, слѣдовавшіе впереди всѣхъ, прямо бросились въ шашки и, поддержанные еще ротой егерей, втоптали ее въ городъ. Тогда Савельевъ отправилъ въ Дербентъ для новыхъ перегово- ровъ маіора Ахвердова, но ханъ арестовалъ его и даже хотѣлъ отпра- вить въ лагерь Ага-Магометъ-хана и только по совѣту болѣе благоразум- ныхъ стариковъ оставилъ это намѣреніе. Оставалось одно—покорить Дер- бентъ силою. Но отрядъ Савельева былъ слишкомъ малочисленъ для по- добнаго образа дѣйствій; поэтому, не рискуя на открытый штурмъ, такъ какъ въ крѣпости сосредоточено было до 10 тысячъ войскъ, Савельевъ занялъ окрестныя высоты и, устроивъ на нихъ батареи, открылъ бомбар- дированіе. Легкія орудія не причиняли однако значительнаго вреда городу, гдѣ дома были каменные, покрытые землею, а жители укрывались въ подвалахъ или въ глубокихъ арыкахъ, устроенныхъ для орошенія садовъ. Дербентъ защищался. Три раза непріятель дѣлалъ отчаянныя вылазки, но, 207
—356— благодаря бдительности и чуткости нашихъ Линейныхъ казаковъ, держав- шихъ передовую охрану, ни одна изъ нихъ не имѣла успѣха, и дербент- цы каждый разъ были прогоняемы съ чувствительнымъ урономъ. Погода стояла убійственная: весь февраль мѣсяцъ держалось ненастье и выпалъ глубокій снѣгъ, необычайный по тамошнему климату; въ мартѣ начались проливные дожди и сильные вѣтры, а въ отрядѣ ощущался уже недо- статокъ въ провіантѣ, фуражѣ и въ особенности въ дровахъ. Потери въ бояхъ были небольшія—всего 9 убитыхъ и 15 раненыхъ, но люди начи- нали болѣть, и ряды уменьшались. Дагестанскія милиціи не выдержали наконецъ такихъ суровыхъ условій и разошлись по домамъ. Савельевъ продолжалъ осаду одинъ и подвинулъ батареи на ружейный выстрѣлъ къ городу, но положеніе его съ каждымъ днемъ становилось затрудни- тельнымъ. Въ то время, какъ Савельевъ стоялъ передъ Дербентомъ, Гудовичъ формировалъ въ Кизлярѣ сильный дѣйствующій корпусъ, въ составь ко- тораго назначилъ 8 баталіоновъ пѣхоты съ 20 орудіями, двѣ бригады драгунъ, два Донскихъ и пять Линейныхъ казачьихъ полковъ. Изъ числа послѣднихъ Гребенской и Моздокскій полки имѣли но триста всадниковъ. Волжскій 320, Хоперрскій 370 и Терско-Семейный 75 человѣкъ. Эскад- ронъ легіонной конницы явился изъ Моздока въ числѣ 120 коней. За ухо- домъ части казаковъ съ передовымъ отрядомъ Савельева это было все, что можно было взять по мѣстнымъ условіямъ, безъ ослабленія кордон- ной службы (8). Формируя отрядъ, Гудовичъ конечно расчитывалъ, что ему поручены будутъ военныя дѣйствія, но вскорѣ полученъ былъ указъ Императрицы о назначеніи главнокомандующимъ войсками, дѣйствовавшими въ Персіи, графа Валеріана Александровича Зубова; Гудовичъ же, оставаясь на Ли- ніи, долженъ былъ только содѣйствовать успѣху похода своевременной отправкой къ войскамъ провіанта, снарядовъ и подкрѣпленій. Обиженный Гудовичъ просилъ увольненія отъ должности и, сдавъ начальство надъ Кавказскою линіею генералъ-лейтенанту Исленьеву, покинулъ Кавказъ. Графъ Зубовъ прибылъ въ Кизляръ 25 марта 1796 года. Ему было только 24 года отъ роду, но онъ былъ уже генералъ-поручикомъ и кава- леромъ Андреевскаго ордена. Нѣтъ сомнѣнія, что быстрымъ своимъ возвышеніемъ онъ былъ обя- занъ близости къ Императрицѣ родного брата своего, князя Платона Алек- сандровича Зубова, но несомнѣнно также, что онъ оправдалъ довѣріе Им- ператрицы и личнымъ мужествомъ, запечатлѣннымъ тяжелою раной, и го- сударственными заслугами, оказанными имъ въ персидскомъ походѣ. На штурмѣ Измаила онъ изъ первыхъ вошелъ на стѣны и получилъ Геор- 208
—357— невскій крестъ изъ рукъ самаго Суворова; въ польской войнѣ ядро отор- вало ему ногу. Онъ ѣздилъ лечиться за границу и возвратился оттуда съ искусственной ногой, сдѣланной такъ хорошо, что онъ могъ ѣздить вер- хомъ и оставаться на конѣ по суткамъ. Впослѣдствіи персіяне и горцы прозвали его «Кизилъ-аягъ», т. е. генералъ съ золотою ногою. Не достат- ки, общіе молодымъ людямъ XVIII вѣка, не были чужды и Зубову, но они выкупались въ немъ такими симпатичными душевными качествами, кото- рыя дѣлали его любимцемъ русскаго солдата. Въ помощь Зубову, для командованія отдѣльными отрядами. Импе- ратрица сама назначила семь лично извѣстныхъ ей генераловъ, изъ чи- сла которыхъ нѣкоторые, какъ напримѣръ Бенигсенъ, князь Циціановъ, Платовъ и Булгаковъ пріобрѣли впослѣдствіи историческую извѣстность; а за ними слѣдовали Римскій-Корсаковъ, Рахманинъ и графъ Апраксинъ. Въ рядахъ Каспійскаго корпуса находились также будущіе герои 12 года Раевскій, старшій Паленъ и А. Г1. Ермоловъ, командовавшій тогда батареей. Кромѣ того, вмѣстѣ съ Зубовымъ прибыло впервые нѣсколько волонте- ровъ изъ числа гвардейскихъ офицеровъ, изъявившихъ желаніе участво- вать въ военныхъ дѣйствіяхъ. Изъ нихъ Зубовъ назначилъ подполковни- ка Чапсина командиромъ Гребенского казачьяго полка, младшаго Палена- Терско-Семейнаго и Меллера-Закомельскаго— Волжскаго (•*). Готовясь къ походу, графъ Зубовъ прежде всего предписалъ Савелье- ву, все еще стоявшему передъ Дербентомъ, отступить отъ крѣпости и, выбравъ крѣпкую позицію, ожидать на ней прибытія главнаго корпуса, «такъ какъ , доносилъ онъ Императрицѣ, «продолжительное бездѣйствіе дербентскихъ войскъ можетъ пріучить ихъ взирать безтрепетно на по- бѣдоносное русское оружіе, а отомстить за подобное оскорбленіе отрядъ Савельева самъ по себѣ не достаточенъ». Наконецъ всѣ приготовленія были окончены, и 17 апрѣля Зубовъ от- правилъ впередъ Волжскій казачій полкъ съ баталіономъ егерей, прика- завъ имъ по пути къ шамхальству устроить переправу черезъ рѣчку Кяз- му, а 19, въ страстную субботу, туда же прибыли и главныя силы. Пере- права была уже готова, и войска, перейдя рѣчку по мосту, устроенному на пантонахъ, въ тотъ же день дошли до Сулака и стали у Казіюрта. Здѣсь встрѣтили Пасху. Въ походной церкви была заутреня; подъ чу- жимъ небомъ пропѣли «Христосъ Воскресе» и разошлись по своимъ па- латкамъ. Разговѣнья не было,—обозы отстали далеко, и всѣ—отъ графа Зубова до послѣдняго солдата—довольствовались только соленымъ лезгин- скимъ сыромъ (’). На второй день Пасхи, 22 апрѣля, тронулся впередъ авангардъ подъ начальствомъ генералъ-маіора Римскаго-Корсакова и съ нимъ три казачьихъ 209
-358- полка: Гребенской, Терско-Семейный и Волжскій, а на слѣдующій день по слѣдамъ его выступили и главныя силы. Они миновали Тарки и, двигаясь дальше песчанымъ Каспійскимъ побережьемъ мимо селенія Буйнаки, ре- зиденціи наслѣдниковъ шамхала, 27 числа остановились на рѣчкѣ Урусъ- Булахъ, гдѣ соединились съ своимъ авангардомъ. Отсюда до Дербента ос- тавалось нѣсколько переходовъ, но здѣсь же получилось тревожное извѣ- стіе, что Шихъ-Али-ханъ Дербентскій, утративъ надежду на Агу-Магомет ь- хана, обратился за помощью къ Турціи, обѣщая сдать ей Дербентъ. «По причинѣ опустошенія Грузіи», писалъ въ своемъ прошеніи ханъ, ♦ и плѣненія ея жителей войсками Аги-Магометъ-хана, презрѣнная русская нація отправила въ отмщеніе за Грузію нечестивую свою рать на Дер- бентъ, всегда служившій воротами въ Персію и крѣпкою стѣною между правовѣрными и невѣрными Они хотятъ овладѣть городомъ, построен- нымъ Александромъ Великимъ, и полонить его жителей взамѣнъ взятыхъ въ Грузіи, съ тѣмъ, чтобы отправить ихъ въ рабство въ нечестивую рус- скую землю и продана и ихъ тамъ на улицахъ и въ церквахъ... Вотъ уже три мѣсяца, какъ они стоять въ разстояніи пушечнаго выстрѣла оті> крѣ- пости и, бросая бомбы, жгутъ городъ... Они старались подкупить меня, чтобы я покорился, но я не хотѣлъ продавать свою честь за деньги и, пока Богу модно будетъ отдѣлить мою душу отъ тѣла, я имъ не поко- рюсь... И нынѣ, подобно тому, какъ древніе персы просили защиты у Александра Македонскаго прошвъ скифовъ, гакъ и я прошу и умоляю о помощи у прибѣжища всѣхъ мусульманъ его величества, султана турец- каго». .. С1). Подобное прошеніе могло вовлечь насъ въ столкновеніе съ Оттоман- скою Поргою, но скоро стало извѣстнымъ, что султанъ оставилъ это письмо безъ отвѣта, и Шихъ-Али-хану пришлось возложить всю свою надежду на дагестанскихъ союзниковъ. Тогда онъ вошелъ въ соглашеніе съ Сурхаемъ, Хамбу таемъ Казикумыкскимъ, и рѣшилъ, пройдя черезъ Та- басаранское ущелье, напасть на отряда, Савельева съ тыла. О томъ же доносилъ и самъ Савельевъ, прибавивъ, что всѣ находившіеся при немъ дагестанцы, смущенные этимъ извѣстіемъ, покинули отрядъ и разъѣха- лись по домамъ. Надо было торопиться на помощь Савельеву. Послѣдній на слѣдующій день самъ прибылъ въ лагерь Зубова на рѣчкѣ Гамри-Озень, и на военномъ совѣтѣ было рѣшено атаковать Дербентъ одновременно съ двухъ сторонъ: съ сѣвера, откуда приближались наши войска, и съ юга, т. е. со стороны Персіи, чтобы отрѣзать Шихъ-Али-хану всѣ сообщенія съ другими дагестанскими владѣльцами. Съ этою цѣлью 29 апрѣля изъ лагеря выступила особая колонна ге- нерала Булгакова, въ составъ которой назначены были два казачьихъ іюл- 210
—359— ка—Семейный и Хоперскій. Колонна направилась кружнымъ путемъ черезъ .малодоступныя Табасаранскія тѣснины съ тѣмъ, чтобы 2 мая, одновремен- но съ корпусомъ графа Зубова, подойти къ Дербенту и обложить городъ съ двухъ противоположныхъ сторонъ. Сообразуясь съ этимъ, главныя си- лы подвигались впередъ довольно медленно, чтобы дать время окончить обходное движеніе, и только на самой зарѣ 2 мая увидѣли наконецъ пе- редъ собою древнія стѣны Дербента, столь же древнія, какъ древни ска- занія персовъ объ Искандерѣ, завоевавшемъ вселенную. Слѣдовавшіе въ авангардѣ три казачьихъ полка: Гребенской, Волжскій и Моздокскій, съ эс- кадрономъ легіонной конницы, первые столкнулись съ непріятелемъ. Год- ны дербентскихъ наѣздниковъ, разсыпанныя съ пѣшими стрѣлками по го- рамъ и оврагамъ, встрѣтили ихъ сильнымъ ружейнымъ огнемъ. Завяза- лась горячая перестрѣлка. Здѣсь особенно отличились Гребенцы и Волж- цы Видя безрезультатность стрѣльбы, они быстро спѣшились и съ та- кой отвагой бросились въ кинжалы и шашки, что выбили непріятеля изъ всѣхъ его закрытій, а подоспѣвшій баталіонъ егерей довершилъ его по- раженіе Затѣмъ войска спустились съ высотъ и разбили лагерь передъ городомъ, примыкая лѣвымъ флангомъ, гдѣ расположились казаки, къ са- мому городу. Ночью разразилась сіратая буря На открытыхъ морскихъ берегахъ свирѣпый вѣтеръ, ливень, удары грома и блескъ молніи были несравненно грознѣе, нежели въ горахъ, и надѣлали намъ не мато хло- потъ: палатки драгунъ и казаковъ были опрокинуты и частью сброшены въ море; но о нихъ уже никто и не думало держали только лошадей, которыя при каждомъ громовомъ ударѣ метались и би шсь, угрожая сор- вать коновязи. А въ это самое время подъ стѣнами Дербента шло кровавое іѣло Баталіонъ Воронежскаго полка съ двумя гренадерскими ротами штурмо- валъ передовую Дербентскую башню, которую Шихъ-Али-ханъ, восполь- зовавшись отступленіемъ Савельева, успѣлъ построить на тѣхъ самыхъ высотахъ, гдѣ стояла наша главная батарея. Башня была прочная, въ два яруса, съ бойницами и амбразурами для орудій. I роза препятствовала дѣй- ствовать нашей артиллеріи, чтобы пробить брешь, и штурмъ, не смотря на все геройство солдатъ, былъ отбить съ большою потерею. Къ утру буря утихла, и войска стали устраиваться въ лагерѣ, какъ вдругъ около полудня послышалась вновь сильная перестрѣлка, но уже по ту сторону Дербента. Это подходилъ Булгаковъ. Ему пришлось пройти 80 верстъ по невообразимо трудной горной дорогѣ. Особенно т яжелъ былъ перевалъ черезъ главный Табасаранскій хребетъ по узкой тропѣ, просѣ- ченной въ дремучемъ лѣсу, гдѣ всѣ обозы и артиллерія должны были вы- тянуться въ нитку Подъемъ былъ такъ крутъ, что нашимъ казака.ѵъ пришлось спѣшиться и отдать своихъ лошадей въ упряжку, чтобы выта 211
—360— скивать загрузнувшія въ грязи повозки и орудія. Подъемъ тянулся на три версты, но чтобы преодолѣть его, потребовалось болѣе сутокъ, обозы вс ѣ брошены, и отрядъ Булгакова только 3 мая налегкѣ подошелъ къ Дер- бенту. Высланные впередъ казачьи разъѣзды тотчасъ встрѣчены были дер- бентскою конницей въ числѣ 4)0 человѣкъ. Началась перестрѣлка. На выстрѣлы во всѣ повода принеслись изъ лагеря Хоперскій и Семейный полки, вмѣстѣ сь эскадрономъ драгунъ, а сь ними прискакалъ и самъ Булгакова», сдѣлавшійся личнымъ свидѣтелемъ горячей кавалерійской схватки. Казаки атаковали съ фронта, драгуны, спѣшившись, охватили флангъ, и непріятель была» опрокинуть Бѣгущіе столпились, однако, у го- родскихъ ворота» и дали возможность сдѣлать по нимъ еще нѣсколько орудійныхъ выстрѣловъ. Одна граната попала гакъ удачно, чго, разор- вавшись, положила на мѣстѣ разомъ шесть человѣкъ. Сь нашей сторо- ны убитъ Хоперскаго полка капитана» Потаповъ и раненъ саблей одинъ изъ полковыхъ старшинъ Семейнаго войска Клеменовъ; лошадей въ обо- ихъ полкахъ выбыло 4 Теперь Дербентъ обложенъ быль со всѣхъ сторонъ. Казаки, раздѣ- лившись на партіи, заняли всѣ пути по направленію къ Баку и держали разъѣзды по берегу моря, такъ что ни одинъ житель не могъ выйти изъ города или пробраться въ городъ са» какими-нибудь извѣстіями. Пытались было дербентцы устроить сообщеніе моремъ, пользуясь отсутствіемъ Ка- спійской эскадры, но не удалось и это, гакъ какъ Булгаковъ захвати іа» гдѣ-то персидскія лодки и, посадивъ гребцами Герскихъ и Хоперскихъ казаковъ, образовалъ такую казачью флотилію, которая ловила и пере- хватывала все, что появлялось на морѣ. Бдительность казаковъ поддер- живалась еще надеждой захватить самого Шихъ-Али-хана, намѣревавша- гося, по слухамъ, бѣжать изъ Дербента. Графъ Зубовъ между тѣмъ приступилъ къ осадѣ; городъ опоясался батареями, и грохотъ пушекъ не перерывался ни днемъ, ни ночью. Нако- нецъ 7-го мая назначенъ былъ новый штурмъ передовой Дербентской башни. Это не укрылось отъ Шихъ-Али-хана, и чтобы отвлечь наши вой- ска отъ башни, въ моментъ самаго приступа изъ города сдѣлана была сильная вылазка. Ее встрѣтили баталіонъ егерей, Гребенскіе, Волжскіе и Моздокскіе казаки, и непріятель послѣ жестокой схватки отброшенъ былъ обратно въ городъ. Башня была взята, и на мѣстѣ ея тотчасъ же устроена была брешь-батарея. Но Шихъ-Али-ханъ не терялъ еще надеж- ды на дагестанскихъ владѣльцевъ, которые, предлагая свои услуги Зубо- ву, въ тоже время собирали войска на помощь къ дербентцамъ. Ихъ ско- пища то и дѣло появлялись въ разныхъ мѣстахъ, желая проникнуть въ Дербентъ, но, встрѣчая на всѣхъ путяхъ сильныя казачьи заставы, ухо- дили назадъ. Только одна изъ такихъ партій напала на обозъ генерала 212
—361 — Булгакова, оставленный имъ при спускѣ съ горъ, и захватила въ плѣнъ н'ііск<»ль ко че ловѣкъ. Между тѣмъ брешь-батарея, вооруженная только полевыми пушками, тщетно пыталась разбить массивныя городскія стѣны; ей удалось только разрушить ворота и образовать значительную брешь. Войскамъ приказано готовиться къ штурму, какъ вдругъ 10 мая надъ крѣпостью развился бѣ- лый флагъ, и жители, вышедшіе въ поле, преклонили колѣни въ знакъ безу- словной покорности Гутъ же поднесены были графу Зубову городскіе ключи. Вслѣдъ затѣмъ явился и самъ Шихъ-Али-ханъ въ самомъ уничи- женномъ видѣ», съ повЬшенною на шеѣ саблею. Зубовъ задержалъ его въ лагерѣ; а между тѣмъ четыре баталіона и сборный казачій полкъ, подъ командою генерала Савельева, вступили въ городъ и заняли цитадель. Горжественный же въѣздъ графа Зубова послѣдовалъ только спустя нѣ- сколько дней. 13-го мая, и послѣ молебствія, совершеннаго въ стѣнахъ покореннаго города, Дербентъ объявленъ былъ присоединеннымъ къ Рос- сійской Имперіи. За взятіе Дербента Императрица пожаловала графу Зубову орденъ св. Георгія 2 класса, брилліантовое перо на шляпу и алмазные знаки Андрея Первозваннаго, генералъ Савельевъ получилъ Анненскую ленту, а всѣмъ нижнимъ чинамъ и казакамъ роздано по одному рублю. Послѣ двухнедѣльнаго отдыха весь корпусъ двинулся далѣе. На пу- ти къ ііак'з войскамъ пришлось переправляться черезъ клокочущій Са- муръ, который персіяне считали въ это время года неодолимою прегра- дою. Весь покрытый бѣлою пѣной Самуръ ревѣлъ и клокоталъ, какъ бѣ- шеный, и грохотъ его волнъ, разбивавшихся о прибрежныя скалы, былъ с іышеігь за нѣсколько верстъ. Въ мутныхъ волнахъ прядали, гремѣли, мелькали огромные каменья; вѣковыя деревья, вырванныя съ корнемъ, уносились, какъ щепы. Переправа здѣсь была опасна. Одинъ неосторож- ный шагъ и всадникъ, опрокинутый съ конемъ, былъ бы измолотъ ка- меньями, какъ жерновами мельницы. Первыми подошли Линейные казаки подъ командой Платова и, бросившись въ кипящую рѣку, къ удивленію всѣхъ благополучно достигли противоположнаго берега. Но осталг ныя вой- ска остановились и начали переправу только на слѣдующій день утромъ. Во главѣ всѣхъ переѣхалъ самъ главнокомандующій со своею свитой и небольшимъ конвоемъ; за нимъ двинулась и пѣхота. Сомкнувшись тѣсно въ ряды и взявши другъ друга за руки, она двигалась въ клокочущему, потокѣ, по грудь въ водѣ, одною густою сплоченною массой. Кавал§- дЛЯ переправлялась выше и до нѣкоторой степени задерживала собою короткое митсльный напоръ воды. Нашимъ казакамъ пришлось вторично /не было жать Самуръ ниже пѣхоты, чтобы перехватывать и спасать тѣ'
—362— рые, будучи сбиты съ ногъ, уносились т сченіемъ. И надо сказать, что не- мало людей были спасены только беззавѣтнымъ самоотверженіемъ нашихъ Линейцевъ (7). Въ общемъ переправа окончилась благополучно. Человѣ- ческихъ жертвъ не было, но утонуло много лошадей, верблюдовъ и ско- та. ['орскіе пикеты, разставленные по горамъ, съ любопытствомъ слѣдили за переправой и, когда увидѣли русскихъ на противоположномъ берегу, поскакали дать знать своимъ владѣльцамъ, что и это препятствіе не остановило невѣрныхъ. Впечатлѣніе было сильное. Едва войска подошли къ Кубѣ, какъ жители вышли навстрѣчу и поднесли графу Зубову го- родскіе ключи. Войска прошли мимо, такъ какъ имѣлись тревожныя свѣ- дѣнія, чіо владѣльцы Баку, Шемахи, Шеки и Карабага сносятся между собою гонцами, чтобы составить союзъ и встрѣтить русскихъ соединен- ными силами. Зубовъ и торопился захватить Баку, чтобы разстроить ихъ планы. Вскорѣ однако выяснилось, что подойти къ юроду съ цѣлымъ кор- пусомъ не было никакой возможности: па сто верстъ кругом ъ него не бы- ло не только воды или лѣса, но даже травы. Войска вынуждены были остановиться на грани этой безплодной пустыни и расположиться лаге- ремъ на берегу рѣчки Аты-Чай. Скучна и печальна была эта стоянка. На- лѣво, окаймляя горизонтъ, тянулся песчаный берегъ моря, такого же пу- стыннаго, какъ и самая степь, направо голыя, безжизненныя горы; нигдѣ ни малѣйшаго намека на тѣнь или какую-нибудь растительность, вездѣ сухая, глинистая, раса рескавшаяся почва отъ зноя. Въ войскахъ начались болѣзни, вскорѣ уменьшившія корпуса» почти на половину. Къ счастью, прокламація, отправленная къ Бакинскимъ жителямъ, возымѣла свое дѣй- ствіе, и ханъ, признавшій невозможность сопротивленія, явился въ рус- скій лагерь съ изъявленіемъ покорности. Здѣсь казаки опять раздѣлились: Волжскііі полкъ, съ колонною гене- рала Рахманова, ушелъ въ Баку; Семейный и Хоперскій, въ отрядѣ Бул- гакова, вернулись назадъ и заняли Кубинское владѣніе; Гребенцы и Моз- докцы остались въ главныхъ силахъ и вмѣстѣ» съ ними двинулись про- тивъ Шемахинскаго хана. Здѣсь въ первый разъ войскамъ пришлось пе- реходить Большой Кавказскій хребетъ и познакомиться съ суровою при- родой Южнаго Дагестана. Труденъ былъ этотъ походъ, но зато едва на- ши войска выбрались изъ страшныхъ горныхъ тѣснинъ и стали на уро- чищѣ Курцъ-Булацкій-Ейлагъ, изобилующемъ прекрасными пастбищами и горными ключами, какъ Шемахинскій ханъ поспѣшилъ отклонить грозу и присягнулъ на подданство русской Императрицѣ; его примѣру послѣдова- ли владѣтели Шеки и Карабага. I ІИщ ДербеьгРа^’ занятый нами, находился, повидимому, въ полномъ спокойствіи, дили наз? случилось одно обстоятельство, которое надѣлало намъ много и повело за собою цѣлый рядъ новыхъ военныхъ дѣйствій. Надо
—363— сказат ь, ч го еще по пути къ Шемахинскому ханству изъ главнаго лагеря бѣ- жалъ Шихъ-Али-ханъ, воспользовавшись слабостью надзора и через- чуръ большою свободой, которая была ему предоставлена. Сначала этому не придавали особаго значенія, а Шихъ-Али-ханъ пробрался между тѣмъ въ Кубинское ханство и произвелъ въ немъ возмущеніе. Жители, доселѣ покорные намъ, бѣжали въ горы и стали формировать вооруженныя пар- тіи. Можно было ожидать всеобщаго возстанія, и Булгаковъ, узнавъ, что Шихъ-Али находится въ деревнѣ Череке, гдѣ каждую ночь съѣзжаются къ нему заговорщики, рѣшилъ захватить его въ свои руки. Набѣгъ наз- наченъ быль въ ночь со 2-го на 3-е іюля Съ одной стороны двигались Хоперскіе и Семейные казаки съ самимъ Булгаковымъ, съ другой изъ главнаго лагеря шли Гребенцы, Моздокцы и Волжцы, успѣвшіе уже вер- нуться изъ Баку, подъ командою Платова. При той и другой колоннѣ на- ходились и части регулярной кавалеріи. Но изъ этой ночной операціи ни- чего не вышло: проводники намъ измѣнили, и Шихъ-Али, предупрежден- ный, во время скрылся; мы не нашли вь деревнѣ ни хана, ни жителей. Набѣгъ такимъ образомъ не удался. Правда, мы вынудили сю бѣжать изъ Кубинскихъ владѣній, но зато онъ нашелъ себѣ новаго союзника въ ли- цѣ сильнаго Казикумыкскаго хана Сурхая, вмѣстѣ съ которымъ и заду- малъ напасть на самый отрядъ Булгакова. Горцевъ собралось тысячъ пят- надцать, и сборнымъ пунктомъ назначено было селеніе Алнаны. Булга- ковъ выслалъ для наблюденія за ними баталіонъ подполковника Бакунина и сотню Хоперскихъ казаковъ. Полагаютъ, что Бакунинъ, вмѣсто наблю- денія, рѣшилъ напасть на непріятеля врасплохъ и выступилъ къ Адна- намъ въ темную, безпросвѣтную ночь. Движеніе это было однако о і кры- то, и наши войска, окруженныя въ тѣсныхъ горныхъ ущельяхъ, понесли жестокое пораженіе. Самъ Бакунинъ быль убитъ, но остатки его отряда, укрывшись въ лѣсу за срубленными деревьями, продолжали отчаянную оборону. Ихъ выручилъ Углицкій пѣхотный полкъ, подоспѣвшій съ двумя орудіями. Непріятель отступилъ, по понесъ при этомъ такія потери, что о нападеніи на главный Кубинскій отрядъ не могло быть болѣе и рѣчи. Тѣмъ не менѣе Зубовъ предписалъ Булгакову вступить въ Казикумык- ское ханство и опустошить его огнемъ и мечемъ. Но войска не дошли еще до Самѵра, какъ Сурхай явился съ повинной готовой, и Казикумык- ское ханство присягнуло на русское подданство. Теперь повсюду водвори- лось спокойствіе. Шихъ-Али-ханъ бѣжалъ къ лезгинамъ. Главныя силы между тѣмъ продолжали подвигаться впередъ и въ концѣ ноября остановились у Джевата при сліяніи рѣкъ Куры и Арагвы. Здѣсь рѣшено было провести зиму, и солдаты принялись устраивать для себя землянки, а для Зубова, не смотря на полное безлѣсье, въ короткое время соорудили такой деревянный, двухэтажный домъ, «какого не было 213
—364— и у владѣтелей персидскихъ». Палатки исчезли, и лагерь, какъ бы волшеб- ствомъ, преобразился въ городокъ, въ которомъ появились торговцы не только съ жизненными припасами, но и съ предметами роскоши. Сюда при- гоняли изъ Грузіи скотъ и свиней цѣлыми стадами; солдаты ловили рыбу, а продовольстіе въ изобиліи доставлялось сплавомъ по Курѣ изъ Баку и Сальянъ. За Курою начиналась уже обширная Муганская степь. Вся ирре- гулярная конница и въ томъ числѣ наши Гребенцы, Волжцы и Моздок- цы, переброшены были на ту сторону рѣки, и разъѣзды ихъ доходили почти до самаго Гиляна. Такъ въ короткое время покорены были Россіи ханства: Дербентское, Кубинское, Бакинское, Казикумыкскос, Ширванское. ГПекинское и Карабагское; весь берегъ Каспійскаго моря отъ устьевъ Те- река до устье!ъ Куры былъ занятъ русскими войсками, расположивши- мися также и на Муганской степи. Адербсйджанъ лежалъ передъ нами не защищенный, дорога къ Тегерану была открыта, и передовые казачьи посты стояли у воротъ Гиляна. Императрица пожаловала графу Зубову чинъ генералъ-аншефа съ на- значеніемъ его намѣстникомъ Кавказскаго края и щедро наградила всѣхъ участниковъ похода. Такъ, въ одномъ изъ ордеровъ Платова между про- чимъ упоминается о томъ, что семи старшинамъ Гребенского войска по- жалованы слѣдующія награды: есаулу Федору Зачетову чинъ капитана, сотнику Гавріилу Тургеневу званіе станичнаго атамана; казакамъ Василію Вилкину, Василію Лукьянову, Герасиму Бакалдипу —чины хорунжаго; а Гавріилъ Ильинъ и Василій Мурзикъ пожалованы въ станичные писаря. По всей вѣроятности, не были обойдены такими наградами и остальные казачьи полки (м). Дальнѣйшія дѣйствія отложены были до весны, а .между тѣмъ, чтобы закрѣпить за нами пройденное пространство, Зубовъ предположилъ зало- жить на мѣстѣ лагерной стоянки новый, хорошо укрѣпленный городъ, съ чисто русскимъ населеніемъ и назвать его Екатериносердомъ. Для этого рѣшено было изъ полковъ, участвовавшихъ въ походѣ, оставить двѣ ты- сячи молодыхъ солдатъ съ тѣмъ, чтобы правительство снабдило ихъ всѣмъ необходимымъ для поселенія, а грузины и армяне дали бы имъ женъ. Сдѣланъ былъ вызовъ охотниковъ и изъ числа казачьихъ полковъ, но всѣ эти проекты, всѣ предположенія относительно дальнѣйшихъ дѣй- ствій, всѣ результаты блестящей войны исчезли передъ однимъ роковымъ обстоятельствомъ: 6-го декабря въ лагерь прискакалъ курьеръ съ извѣ- стіемъ о кончинѣ Императрицы и о вступленіи на престолъ Императора Павла 1-го.
—365— Глава XX. Курьеръ привезъ каждому полковому командиру, помимо графа Зу- бова, именной Высочайшій указъ немедленно возвратиться съ полкомъ въ русскія границы «и сберегать людей для лучшаго ихъ употребленія». На Кавказъ снова назначенъ Гудовичъ, а Зубовъ отставленъ оть службы. Гакъ закончился персидскій походъ, начатый блистательнымъ успѣ- хомъ и кончившійся возвращеніемъ персидскому шаху всѣхъ покорен- ныхъ нами земель. Ага-Магометъ-ханъ быть пораженъ такимъ внезапнымъ оборотомъ дѣлъ. Онъ отправилъ въ Грузію фирманъ, «которому должна повино- ваться Вселенная». .«Россіяне», писалъ онъ, «всегда промышляли торгомъ и купечествомъ, продавали сукна и кармазинъ, но никто и никогда не видѣлъ, чтобы они могли употреблять копье или саблю. Такъ какъ они отважились нынѣ войти въ предѣлы нашей державы, то мы высочайшія .мысли наши устремили въ ту сторону и обратили счастливѣйшія знамена наши на то, чтобы ихъ истребитъ. Они же, узнавъ о таковомъ намѣреніи нашемъ, бѣжали въ свою гнусную землю». Еще образнѣе описываетъ этотъ походъ персидскій историкъ: «Монархиня назначила главнокомандующимъ своими войсками воено- начальника, у котораго одна нога была оторвана ядромъ, а вмѣсто нея сдѣлана золотая, почему его и прозвали кизилъ-аягъ, т. е. золотоногій. /знавъ объ этомъ, шахъ поспѣшилъ къ Ардебилю съ безчисленною ар- міею, покрывшею всѣ горы и долины, и съ такимъ торжествомъ высту- іилъ противъ врага, что кизилъ-аягъ потерялъ всякую надежду на спа- сеніе. А потому, видя себя подобно воробью въ когтяхъ ястреба, или яг- іенку въ объятіяхъ волка, онъ совершенно потерялся, не зная, что пред- іринять. Вдругъ пришло извѣстіе, что солнце-шапочная монархиня скон- іалась, и кизилъ-аягъ, воспользовавшись этимъ, побѣжалъ въ Россію, Зросивъ на произволъ судьбы весь обозъ, который сдѣлался добычею паха». 217
—366— Послѣднее заключало въ себѣ однако нѣкоторую долю исти- ны, такъ какъ обратное движеніе, начатое въ январѣ 1797 года, въ са- мое неудобное для похода время, дѣйствительно, сопровождалось для насъ тяжелыми потерями. Стояла суровая зима, въ горахъ и на открытыхъ кумыкскихъ равнинахъ бушевали вьюги, а полки, не снабженные ни теплою одеждою, ни продовольствіемъ, ни фуражомъ, шли поодиночкѣ, предо- ставленные самимъ себѣ,- и въ результатѣ бѣдственный походъ стоилъ столькихъ человѣческихъ жертвъ и такого матеріальнаго ущерба, какихъ нельзя было ожидать при самой неудачной кампаніи. Особенно пострада- ла кавалерія: она лишилась большей части лошадей, да и изъ тѣхъ, ко- торые остались въ живыхъ, немногія годились для продолженія службы. Обозы, аммуниція отъ убитыхъ людей, даже сѣдла съ полнымъ прибо- ромъ бросались и предавались огню, такъ какъ везти ихъ было не на чемъ. Много пострадали и наши Линейные казаки, по крайней мѣрѣ въ прошеніи, поданномъ Волжскимъ полкомъ Гудовичу, говорится, чтосовре- мени выступленія полка въ походъ въ 1795 году до возвращенія его обратно никому изъ старшинъ не были отпускаемы фуражныя деньги и имъ, при- ходилось на собственныя средства покупать для своихъ лошадей овесъ и сѣно по тамошнимъ дорогимъ цѣнамъ, отчего почти всѣ лишились сво- ихъ лошадей и пришли въ разореніе и задолженность (’). Но особенно пострадали два эскадрона Московской легіонной коман- ды, на которыхъ лежала вся тяжесть боевыхъ разъѣздовъ, конвоирова- ніе курьероіи» и содержаніе летучихъ почтъ. Легіонеры потеряли въ этомъ походѣ 280 лошадей и вернулись пѣшими, даже безъ аммуниціи. Зимній походъ отразился на нихъ полнымъ разстройствомъ какъ конскаго соста- ва, такъ и матеріальной части. Казна не возвратила этихъ потерь, а са- ми легіонеры по бѣдности и дороговизнѣ коней пріобрѣсти ихъ вновь не могли. При Моздокскомъ полку они жили на казачьей землѣ, а своей не имѣли и въ то же время не считались въ числѣ регулярныхъ войскъ. Къ этому можно прибавить, что комплектовалась эта команда только дѣть- ми тѣхъ же легіонеровъ, а такъ какъ ихъ было слишкомъ мало, то, по неимѣнію подростковъ, многіе служили больше 25 лѣтъ, по два и по три брата, отцы вмѣстѣ съ сыновьями, и семьи ихъ, не имѣя рабочихъ рукъ, страшно бѣдствовали. Сообщая объ этомъ, Савельевъ предложилъ всѣхъ, могущихъ содержать себя на своем ь иждивеніи, прибавить къ Моздокско- му полку, а прочихъ, не могущихъ по бѣдности нести конную службу, содержать пѣшими на гарнизонномъ жалованьи. Прослужившихъ же бо- лѣе 25 лѣтъ отпустить на собственное пропитаніе, оставивъ въ Моздок- скихъ городкахъ только тѣхъ, которые имѣютъ здѣсь свою осѣдлость (2). Проектъ былъ принятъ, и въ 1799 году легіонъ былъ упраздненъ, а вЗа- 21В
—367— мѣнъ его при Моздокскомъ полку изъ тѣхъ легіоновъ была образована особая пѣшая команда изъ трехъ офицеровъ и 335 нижнихъ чиновъ, лю- дей также семейныхъ, какъ и казаки, а потому къ прежнимъ пяти ста- ницамъ прибавлена шестая, Стодеревская. Они предназначались исключи- тельно для кордоновъ но Тереку и защиты станицъ, на случай выступле- нія полка въ походъ въ полномъ составѣ (я). Съ воцареніемъ Императора Павла 1-го начались коренныя преобразо- ванія въ русской арміи, и образцомъ для нихъ служили прусскія войска Фридриха Великаго. Павелъ хотѣлъ видѣть именно въ уставныхъ и внѣш- нихъ формахъ тайну побѣдъ, одержанныхъ Фридрихомъ,—и всѣ наши ус- тавы, наша одежда и внутренніе порядки явились буквальнымъ подража- ніемъ прусскимъ со всею ихъ тенденціозностью. Солдата затянули въ узкій мундиръ, одѣли въ штиблеты, убрали ему голову въ косу и пукли, засыпали ее пудрой,— и «россійскій воинъ», какъ говоритъ одинъ панеги- ристъ тоіо времени, «воспріялъ геройскій и наиболѣе военной службѣ при- личествующій видъ . Характерный екатерининскій закалъ русскаго войска сталъ быстро измѣняться, и живой Суворовскій боецъ скоро превратился въ бездушную и мертвую машину. Къ счастью, никакія реформы не коснулись тогда нашего казачества, сидѣвшаго на отдаленныхъ окраинахъ Россіи Напротивъ, Императоръ Па- велъ въ первый же годъ своего царствованія поспѣшилъ подтвердить всѣ старыя права и привиллегіи казаковъ, значительно умаленныя въ послѣд- ніе годы жизни свѣтлѣйшаго князя Потемкина. «Утверждая совершенно и безъ изъятія всѣ прежде бывшія постановленія Войска Донского», писалъ Государь въ указѣ 29 іюля 1797 года (4), «намѣренъ я сохранить ихъ въ цѣлости для продолженія того правленія, коимъ войско Донское было всег- да на пользу Государю и отечеству. Что же касается до сдѣланныхъ пе- ремѣнъ княземъ Потемкинымъ, то мнѣ принадлежитъ ихъ не опробовать, яко клонившихся всегда къ истребленію общественнаго порядка вещей». Распоряженіе это касалось одного Донского войска; но Савельевъ не замедлилъ поднять вопросъ о распространеніи тѣхъ же льготъ и на Моз- докскихъ казаковъ. Онъ писалъ, что Моздокскій полкъ переселенъ сюда съ Волги, а Волжское войско составлено всецѣло изъ Донцовъ, а потому ходатайствовалъ о переименованіи полка обратно въ войско, «съ какимъ заблагоразсудится названіемъ». Въ то же время онъ указалъ на тѣ земель- ныя стѣсненія, какимъ подвергся полкъ со времени учрежденія въ краѣ намѣстничества. Такъ земля, лежавшая недалеко отъ Моздока, верстахъ въ четырехъ выше урочища Ста-деревъ, отобрана была подъ населеніе слободы государственныхъ крестьянъ; а когда слобода была уничтожена, то земля, съ лѣсными и сѣнокосными угодьями оставшаяся втуне, не была 219
—368— возвращена казакамъ, а передана черкессамъ, вышедшимъ изъ Малой Ка- барды безо всакаго на то права. Земля по безплодью хлѣба не родила, и казаки съ самаго начала своего поселенія вынуждены были подаваться съ каждымъ годомъ все глубже и глубже въ степь, по направленію къ рѣкѣ Кумѣ, какъ для хлѣ- бопашества, такъ и скотоводства и удалились уже отъ своихъ городковъ верстъ на пятьдесятъ и болѣе; ища себѣ не избытковъ, а единственно прокормленія своихъ семей, казаки не щадили при этомъ трудовъ и из- держекъ. Въ совершенно безводныхъ и песчаныхъ мѣстахъ выкопали они колодези и строили въ лѣсныхъ дачахъ срубы для хагъ, а нынѣ но- гайскіе татары, большею частью покоренные нашимъ оружіемъ, завладѣ- ли тѣми мѣстами и дѣлаютъ намъ своими кочевьями препятствія и при- тѣсненія, пускаютъ скотъ, вытаптываютъ посѣянный хлѣба» и вытравлива- ютъ корма, заготовляемые казаками на зиму по неимѣнію вблизи город- ковъ сѣнокосовъ (ь). Въ своихъ заботахъ о нуждахъ подданныхъ, Павелъ стремился сдѣ- лать много хорошаго, но передъ этими земельными вопросами и ему при- шлось остановиться впредь до правильнаго размеживанія земель, котора- го до тѣхъ поръ не было. Нельзя было, не нарушая справедливости, скло- ниться на ту или другую сторону и лишить одну изъ нихъ тѣхъ правъ, которыми они уже пользовались издавна; поэтому Павелъ такъ и оста- вилъ эти вопросы не разрѣшенными, ограничившись только тѣмъ, что при- казалъ Волжскій казачій полкъ уравнять содержаніемъ противъ I ребен- ского и Терскаго войскъ (с) и назначилъ всѣмъ казачьимъ офицерамъ ар- мейское жалованье, по гусарскимъ окладамъ, но съ тѣмъ однако, чтобы они получали таковое только тогда, когда будутъ находиться на службѣ далѣе ста верстъ отъ своихъ домовъ (7). Но казачьи офицеры никакъ не могли перешагнуть этого стоверстнаго разстоянія, чтобы имѣть право на гусарскіе оклады, потому что боевая служба ихъ за рѣдкими исключе- ніями ограничивалась обороною мѣстныхъ линій и тутъ уже не на сто верстъ, а пожалуй и на сто сажень невозможно было отойти отъ рѣчно- го брода, отъ береговой вылазки, отъ воровской тропы, чтобы не впу- стить въ край непріятельскаго погрома (8). Въ то же время памятникомъ о заботахъ къ развитію въ казачьемъ хозяйствѣ высшей культуры, какъ источника ихъ благосостоянія, служитъ указъ Государя, въ которомъ между прочимъ сказано:...... «А дабы иско- ренить сопротивленіе, встрѣчающееся еще у казаковъ на Кавказской ли- ніи, въ насажденіи шелковицы, повелѣваемъ всѣмъ частнымъ начальни- камъ дѣлать имъ всякое вспомоществованіе для поощренія ихъ къ рас- пространенію столь обще-полезнаго дѣла» (а). Что именно сдѣлано было 220
—369— начальствомъ въ этомъ направленіи, за неимѣніемъ данныхъ, мы сказать не можемъ. Относительно военныхъ дѣйствій на Кавказской линіи надо замѣтить, что Государь, получивъ первое донесеніе Астраханскаго губернатора Арши- невскаго о частыхъ набѣгахъ горцевъ на Моздокскій уѣздъ, объ убійствахъ, грабежахъ и захватѣ въ плѣнъ людей, въ то время, когда значительная часть казаковъ отвлечена была персидскимъ походомъ, выразилъ свой взглядъ на этотъ предметъ въ слѣдующемъ указѣ на имя графа Гудови- ча: «Повелѣваемъ вамъ для прекращенія подобныхъ набѣговъ принять должныя мѣры осторожности, учредя пограничные разъѣзды отъ ближай- шихъ казачьихъ войскъ Гребенского и Семейнаго, дабы, въ случаѣ но- выхъ покушеній горцевъ, оныя обращены были въ собственную ихъ награ- ду, и дерзость ихъ достойное наказаніе получила» (*°). Но это было съ одной стороны, съ другой же Императоръ рекомен- довалъ Гудовичу «удерживать горцевъ въ кротости и повиновеніи не стра- хомъ оружія, а единою ласкою, отвращая отъ нихъ все, что служитъ къ ихъ притѣсненію и отягощенію». Обязывая его, такимъ образомъ, дер- жаться строго оборонительныхъ дѣйствій, Императоръ писалъ ему: «На- блюдайте ту осторожное гь, чтобы не брать ничего на свой отвѣтъ, а до- носить напередъ мнѣ и ожидать моихъ повелѣній, увѣдомляя въ то же время о состояніи пограничныхъ дѣлъ о тамошнихъ происхожденіяхъ Кол- легію Иностранныхъ дѣлъ. Въ заключеніе нахожу нужнымъ замѣтить, что польза службы и долгъ вашъ требуютъ, дабы вы въ поведеніи своемъ противу заграничныхъ народовъ сколь можно рѣже употребляли мѣсто- именіе я, но всѣ случаи, въ которыхъ вы дѣйствуете, относили ко двору Нашему, коего вы только волю и повелѣнія исполняете» (”). Предписа- ніе это, очевидно, лишало Гудовича всякой самостоятельности, столь не- обходимой для такого отдаленнаго края, какимъ былъ тогда Кавказъ по отношенію къ Петербургу, а потому и на Линіи все оставалось по старо- му. Также вдоль всей пограничной черты торчали казачьи вышки, стояли разбросанные по пустырямъ и буеракамъ различной физіономіи домики — посты и бекеты, обнесенные колючими плетневыми заборами, а позади ихъ по станицамъ и слободамъ размѣщались резервы Оборона Линіи уси- ливалась еще двумя драгунскими полками, изъ которыхъ одинъ, Нижего- родскій, занималъ Георгіевскъ, а другой—Владимірскій - Кизляръ. Ожидал- ся и третій полкъ, Нарвскій, шедшій изъ Россіи въ Моздокъ, чтобы за- нять промежуточный пунктъ между Нижегородцами и Владимірцами. Въ половинѣ 1798 года Гудовичъ, возведенный въ графское достоин- ство, отозванъ былъ съ. Кавказа, а на его мѣсто явился генералъ-лейте- нантъ графъ Морховъ, - тотъ знаменитый Ирринархъ Ивановичъ Морховъ, 221
—370— который въ чинѣ генералъ-маіора носилъ уже Георгіевскую звѣзду и ко- тораго Суворовъ называлъ «храбрѣйшимъ и непобѣднмѣйпіпмь офице- ромъ». Его прошлое іавало увѣренность всѣмъ, что дѣйствія его на Кав- казской линіи будутъ носить совершенно иной характеръ. чѣмъ то было при Гудовичѣ. Дѣйствительно, однимъ изъ первыхъ вполнѣ цѣлесообраз- ныхъ распоряженій его было перенесеніе нашей Линій оть горъ Бештау впередъ на Малку, чтобы прикрыть сю Кисловодскіе минеральные источ- ники, въ цѣлебныхъ свойствахъ которыхъ нуждалось значительно уже разросшееся населеніе Сѣвернаго Кавказа. Эго было первое, но вмѣстѣ съ тѣмъ и послѣднее его распоряженіе. Не прошло и полгода со времени его назначенія, какъ, подвергшись немилости Императора Павла, онъ былъ отставленъ отъ службы, а преемники сю перемѣнялись такъ часто, чю никто изъ нихъ не. успѣвалъ даже осмотрѣться въ новомъ слоемъ положеніи. Гакъ Морхова смѣнить тонера гь Киселевъ, Киселева Ура- ковъ, Уракова Кноррннгь, и все это ві, теченіе какахъ нибудь нѣсколь- кихъ мѣсяцевъ’ Легко предвидѣть, какія послѣдствія для края и для гойскь, сю охранявшихъ, могли бы произойти оть такою безнача іі*і, если бы не- относительное спокойствіе, которымъ случайно по льзоваіаг і- въ эю время Кавказская линія. Введеніе вь К.іб.ірд!- родовыхъ садовъ, внесшихъ новую, юрисдикцію въ об’асіь вѣковыхъ обычаевъ горцевъ, не замедлило отразиться па со- сѣднихъ народахъ, которые, не встрѣчая уже содѣйствія среди кабардин- цевъ, вынуждены были іѣйс і вовать гораздо осторожнѣе. Большихъ про- рывовъ, грозившихъ опасноеіыо цѣлымъ станинамъ или селеніямъ, вовсе время царствованія Павла І г<> поэтому не было; хроника іогдашннхь прь- пспіествій заключаешь вь себѣ лишь перечень мелкихъ хищничее гію въ родѣ угона скота, нападенія на про ѣзжающнх ь, или захва та въ плѣнт оплошныхъ казаковъ и жителей; по такіе, случаи на грани вѣчной внйпы были неизбѣжны. Случалось, разумѣется, и не безъ курьезовъ съ наіпнмі Линейными казаками, не вполнѣ отрѣшившимися еще тогда отъ своихъ голжскихъ привычекъ. Такъ полковникъ Лихачевъ, ) завѣдывавшій кор- доннымъ участкомъ около Георгіевска, донесъ однажды командиру Ниже- городскаго драгунскаго полка, что при тревогахъ онъ ставится въ крайнее затрудненіе, не зная, кого пресл ѣдовать - кабардинцевъ или самихъ же ка- заковъ, которые грабятъ не хуже кабардинцевъ Какъ иллюстрацію къ сказанному, онъ приводитъ случаи, коіда хорунжій Волжскаго полка Цы- Іііни .1 г.л< ГВІІ1 І’ И.Ь ГНІ.ІІІ ІТІіерП ГЬ. Н-роГі б« •рп.ІІПН і,;і )<> ( «ЧІІЯ. < НГЬ ::;і ІІІ.ПІІВІ.І I. Ь\р- гаігь і‘;мчуч;пг<». по.іучи.гь I г, р:цц. штыками и бы.и. і<:::іть і.ь п.гіагь. I І:ііи> іеон ь. уважая ги> храбрость. ікізвраі и.гь гму шпагу .Іихачеві. ін* іірінія.гь (•••.«‘I пі».і\чн.гь іініап ». < ьаза.гь <нгь. «отъ ІІ.ѵіігракіра .Ѵігі.гап іра. моічо I ін-ударя. и. іннгряві. гг. М"і) пріін:ііь •брани» нмы:«» ів’.в рп.'і. м<х*гі> Г<»< \ віря .
—371 — танковъ, посланный конвоировать какой-то купеческій обозъ, раздѣлилъ своихъ казаковъ на двѣ стороны и произвелъ цѣлый маневръ, результа- томъ котораго было взятіе и разграбленіе своего же обоза (І2). Были по всей вѣроятности, и другіе подобные случаи, о котфрыхъ свѣдѣнія до нась не дошли. Из'і вы дающихся эпизодовъ итого времени можно отмѣтить развѣ только набѣги извѣстнаго Махошсвскаіо князя Хопача, долго слывшаго грозою порубежпыхь казаковъ Во время одного изъ набѣговъ подъ нимъ была убита лошадь, и казаки схватили его живымъ. Тогда махошевцы, узнавъ, что Хопачъ содержится ₽ь тюрьмѣ Тсмижбскскаго редѵта, взду- мали освобо.игь сто и въ зимнюю ночь, когда бушевала страшная мя- тель. бросились на Темижбекъ такъ неожиданно, что едва-едва не овла- дѣли укрѣн іеніечъ. Пока гарнизонъ отбивалея, Хэначт», воспользовавшись суматохой. бѣжалъ, но не успѣлъ соединиться со своими и послѣ боя нагпагь былъ .въ степи съ от мороженными руками и ногами Жалкій, из- можденный калѣка не могъ уже быть опаснымъ противникомъ, и его, по ходатайству турецкаго правительства, отпустили домой. Нельзя также обойти молчаніемъ рескрипта Императора Павла гене- ралу Кноррингх о го ноября 1799 года, коимъ ново і но: «Атаману Гре- бсиского вошка маіору Лгчегову объявить Монаршее бтаіоно іеніе за ба- раш\, сдѣланную чеченцамъ» (|:1). Но что это была за баранта, какими іѣйстгіяміі отличились Гребенскіе казаки, обратившіе на себя вниманіе Государя, къ сожалѣнію, неизвѣстно архивы не даютъ на эю указаній. 1799 годъ ознаменовался въ жизни Кавказских :> пародовъ такимъ крупны' ь историческимъ собьпісмі), которое совершенно измѣнило вс Ѣ наши виды и планы относительно Сѣвернаіо Кавказа. Этимъ обстоятель- ствомъ является т.кгь добровольнаго подчиненія Грузинскаго царства Рос- сійски; Имік-рн. Грузія, только что выстрадавшая жестокій погромъ Аіи- Ѵ.аюж і ь \;ша, угрожаемая новымъ вторженіемъ персіянъ, раздираемая внутренними смутами, молила братскій единовѣрный народъ о помощи, и Импёраюрь Павелъ немедленно повелѣть отправить вь Тифлисъ для ея защиты 17 егерскій полкъ, подъ командой генерала И. П. Лазарева на вѣчное вь немъ пребываніе. Съ этихъ поря русскіе уже не покидала бо- лѣе Закавказья А неизмѣнный ходъ событій, упразднивъ- гр\ іинскііі пре- столъ и водворивъ порядокъ и благоденствіе вь странѣ, привелъ насъ шагъ за шагомъ и къ покоренію всего Восточнаго Кавказа. Участниками ве Гика го событія занятія Грузіи яв іяются вмѣстѣ съ егерями и наши Гре- бенскіе казаки, изъ числа которыхъ 15 отборныхъ молодцовъ назначены были въ личный конвоѣ генерала Лазарева Съ нимъ они прибыли въ Тифлисъ 26-го ноября 179? года, неизмѣнно сопровождали его повсюду - и
—372— съ нимъ же были въ знаменитой битвѣ на Іорѣ, снастей Грузію отъ но- ваго разгрома 7-го ноября 1800 года. Куда дѣвалась эта команда послѣ трагической кончины Лазарева, убитаго, какъ извѣстно, грузинской цари- цей Маріей, вдовствующей супругой Георгія,—отпущена ли она была об- ратно на Линію или продолжала оставаться въ Грузіи неизвѣстно. Доку- менты хранятъ объ этомъ полное молчаніе. Рѣшительный шагъ, сдѣланный нами занятіемъ Грузіи, вызвалъ силь- ное негодованіе въ Персіи, но не имѣя возможности открыто бороться съ русскими войсками въ предѣлахъ самой Иверіи, она усилила агитацію сре- ди Кавказскихъ племенъ и результатомъ явилось то, что самое начало новаго XIX вѣка, 1800 годъ, был ь годомъ, полнымъ тревогъ на Кавказской линіи. Правда, крупных ъ вторженій попрежшму не было, но мелкими про- исшествіями онъ быль обиленъ болѣе, чѣмъ всѣ предыдущіе годы Разбои со стороны кабардинцевъ, кумыкъ и черкесоть до того усилились, что не стало проѣзда по дорогѣ. Изъ множества случаевъ, на которые указыва- етъ Киоррингъ, приведемъ только нѣсколько, о которыхъ дошли до насъ извѣстія изъ разореннаго Моздокскаго архива. Въ 18-ти верстахъ ниже Моздока стоялъ на Терекѣ, Прорѣзный ноетъ, занятый командою Кабардинскаго полка подъ командой прапорщи- ка Бодирова и 30 Моздокскими казаками. Ночью, въ началѣ апрѣля, пар- тія Кара-булакъ тихо переправилась на нашу сторону и съ перваго пале- та захватила казачій табунъ, пасшійся па самомъ берегу рѣки. Маяки быстро донесли тревогу до самаго Моздока, откуда командиръ Моздокска- го полка маіоръ Лучкинъ съ тремя стами казаковъ тотчасъ пустился въ погоню и сдѣлалъ имі», какъ говоритъ короткая реляція, «сильную репре- заль». Перескочивъ зачѣмъ черезч» Терекъ, Лучкинь неожиданно наткнул- ся на огромную толпу непріятеля, которая, однако, при видѣ, казаковъ, безъ выстрѣла обратилась въ бѣгство. За ними поскакалч, сочникъ Суро- вецкій сч> тридцатью казаками. Настигнутая толпа вздумала было защи- щаться, самч, Суровсцкій быль ранеігь кинжаломъ вч> рукопашной схват- кѣ, но когда казаки изрубили нѣсколько человѣкъ, всѣ остальные броси- ли оружіе. Оказалось, что это были аксаевскіе и андреевскіе жители, препровождавшіе 57 человѣкъ плѣнныхт» грузинч» и армянъ. мужчинъ и женщинъ, взятыхч, Ага-Магометъ-хапомч, при нападеніи его на Тифлисъ. Кумыки вели ихч, въ Анапу для продажи чуркамъ, по силою судебч, сами очутились вмѣсто Анапы въ Моздокѣ. Отсюда плѣнныхъ кумыковчготпра- вили въ Науръ для употребленія въ работы, а грузинъ и армянч, отпра- вили подъ благонадежнымъ прикрытіемъ обратно въ Грузію Въ другой разъ въ іюнѣ того же года партія чеченцевч, внезапно на- пала на шесть солдатъ, занимавшихся близъ Шелкозаводской станицы •221
—373— 1-ія заготовленія іѣса для подѣлки ружейныхъ ложъ. Двухъ изъ нихъ убили, а четырехъ взяли въ плѣнъ; отсюда партія эта, около 70 чело- вѣкъ, быстро перенеслась къ Галюгаевской станицѣ и какъ разъ наткну- лась на разъѣздъ Моздокскаго полка. Казаковъ было семь человѣкъ, ѣхав- шихъ, повидимому, безъ должной осторожности. Ружейный залпъ поло- жилъ на мѣстѣ одного изъ казаковъ, а остальные шесть, аттакованные внезапно и смятые толпой, взяты были въ плѣнъ. На этотъ разъ изъ до- кументовъ не видно, была ли даже за ними погоня ( ). Затѣмъ, въ томь же мѣсяцѣ чеченцы взяли въ плѣнъ отставного по- ручика Таганова, брата кабардинскаго пристава, жившаго въ лѣсу, на соб- ственномъ хуторѣ, въ восьми верстахъ отъ Моздока. Въ томъ же году случилось обстоятельство, едва не выдвинувшее на- шихъ казаковъ на новый театръ военныхъ дѣйствій. Потребовалось зна- чительное усиленіе войскъ вь Грузіи, гдѣ стоялъ одинъ только егерскій полкъ Лазарева, и Императоръ Павелъ приказалъ двинуть туда девять ба- таліоновъ пѣхоты и десять эскадроновъ драгунъ изъ числа стоявшихъ на Линіи. Кноррингъ вошелъ однако съ представленіемъ, чтобы въ Грузію отправить только пять эскадроновъ ірагунъ, а остальные пять замѣнить казаками, которые и стоить будутъ дешевле, и пользы принесутъ больше. Кноррингъ былъ вообще противникомъ драгунъ, предпочитая имъ Линей- ныхъ казаковъ; онъ даже смотрѣлъ на пребываніе ихъ на Кавказской ли- ніи только какъ на временную мѣру. «Съ самаго благополучнаго восше- ствія на престолъ Вашего Императорскаго Величества», писалъ онъ Госу- дарю, «драгуны ни одного ра ;а въ дѣла съ хищниками не употреблялись, а въ случаѣ злодѣйскихъ вторженій ихъ въ наши границы служатъ къ отраженію ихъ одни Линейные казаки, и непродолжительное время, когда возмужаютъ сихъ поселенцевъ дѣти, можно будетъ обойтись и безъ дра- гунскихъ полковъ, которые могутъ быть тогда возвращены въ Россію» (,к). Государь не согласился однако съ заключеніемъ Кнорринга; драгуны оста- лись на Кавказѣ, но самый отзывъ командовавшаго Линіею уже служитъ свидѣтельствомъ, какъ высоко цѣнилъ онъ службу Линейныхъ казаковъ. Этимъ мы закончимъ описаніе Кавказскихъ дѣлъ въ царствованіе Им- ператора Павла Петровича. 12-го марта 1801 года Государь внезапно скон- чался и на престолъ вступилъ Императоръ Александръ I, съ которымъ начинается и новая эра въ Кавказской войнѣ. Конецъ ІІ-го тона.
—374— 11 рилѵкчанія ко второ.иу толіу. Глава I. ') Пзь шишки, гчи тав к-іпкж въ (еиаріа мгн іі. I ічіера іыіаго ІІІ габа и переданной но Вькхіч мши м.\ ново іѣнію въ чшчі. іруіпхь бумагъ графу Перов« кому т редъ < го Хивинскою лк< недіщісю въ 1<;*і году. -’) «Исторія Россіи» Соловьева, томъ XVIII, і.і 1 я. ;і) II. Гоб. Зак. Томь сі. 2 9 91 Укалъ князю Черка» «’ко.му оіъ II февраля 17 Н» г. 9 Маіеріа.іы Рхнчі. Лрх. Г.і. ІІІ г. і'омъ I. Ііід. 1571 года іюдь редакціею Бычкова. I Ставропольскій \р\. Свѣдѣнія, собранныя въ Гребешкомъ вошкѣ и представленныя при рапортѣ ко.і. <екр. (атваіова наказному атаману І«» февраля 1577 года № 17. ,:) Изъ заінн кн Іеііартамеига Геи. ІІІ габа, представленной і рафу Перовскому ві. 1*39 г. ”) Кизлярскій \рх Д 1791 г. Л* 1 Рапортъ I ер< ко-К ші.іярскап» іюіг ка I 1 мая Лв б>. п юмъ же говорится въ наказахъ Кавказскихъ казаковъ, «помѣшенномъ вь рукінніі іюмъ сбор- никѣ академика Буткова н въ СП. Пм. Русск-. ІЬт. Общ. Томъ 115. •ч) .Матеріалами кія описанія Хивинскаго похода г.іуіки.іп Обо.:р1;иіо д<нт<шамятны.\ь со- бытіи 0р< нбурп каго края Лі'уковскаго. Степная война и путевы । замѣіі.и по киргизской сте- пи. Потто. Герскіе казаки съ < га рода вп ихь времепь. Поико. 5 р.і.п.цы. іііслѣзнови. Сіалі.и. ііо- МІ.ЩОІІІІЫЯ ВЪ военномъ сборникѣ II гр. •') 'Іер( і;і(‘ казаки і Гребеш кое воііі ко). Попко. Глава І\ |о) I ам ь же. I іава X I \ . 11) Тамъ «ко Глава II. ') .Матеріалы ня новой исторіи Кавказа Г>\ гкова. Часть 1. -) Тамъ же Глава I ") «Исторія Россіи» Соловьева. Томъ XVIII Глава I. ') Там ь же. ’) ’Гамі. же. Тамъ же. 7) Наказъ Кавказскимъ казакамъ. Рукопін ь яка темиі.а ІЛгкока. *) Поли. Собр. Зак. Томъ ХН < г. Зіі'.и и 37">о. •’) Наказъ Кавказскимъ казакамъ. Рукопись академика Г>\ гкова. Гмчіденбау.мъ: Матеріалы для шторико-іеоіраф словаря на Кавказѣ. Глава ІІІ. 11 Разрозненныя бумаги Кпз.іяр. архива при во«чі.-іі< тор. отд. ІІІт. Кавк. воеп. округа. Бутковъ: Матеріалы для повои исторіи Кавказа, часть 1.
—373— ) Га зрозцеііныя б\м. Іінздяр. арх. при восн.-ііегор отд. 111 г. Кавк. іюсіі. округа. Пись- мо Негра генер. Кровотоку . мі ноября 1721 г. ') По.ні. Собр. Зак. Томъ VII. (Т. I 162 и І5о9. ч .Ма терія іы і.ія новой нсюріи Кавказа. Вугкова ч. I и Попко. Гробеінкіе казаки. '•) (і поселеніи Агра .хаю каго войска смотри изслѣдованіе Г. Ткачева: Гдѣ было древ- нее Аграхаш і;ое войско? (Г\копись інг. Терека Го казачьяго войска.. *) Вугкові.. Магеріе.іы для повои исторіи К’авказа. часть I. ) ІІ< горпчсскіП очеркъ Кавказскихъ вошкі. отъ начата пхъ іо присоединенія Грузіи Изд. воен.-ік торич. отд. при ІІІ г. Кавк. впей. округа. -') Тамъ же и Вѵгкова матеріалы іля іювоіі ш горіи Кавказа чаги. 1. ()бі> лихъ іѣійтвіяхъ упоміпвн н-я въ наказѣ Гср< ко-( емеіііюму войску. Рѵіюиінь. ") Гамъ же. 1 -') Хрхивъ ІІІі. Кавк воен. округа. Дѣло 1799 года .X' 2. < () іарованіи . Іпнсннымь казачьимъ по.ікамі. выгодъ». І'іноргъ Гер< ко-( емеГшаго войска генералу Кноррппгѵ 2Г нояб- ря 1>о| юда -V 599. ( Писаревъ: Гре\« о.іѣііе Герскаго казачьяго войска и Л. Ржевускій: Терскіе казаки. "і Тамъ же п Г.угіпіва: Маіеріа.іы для новой .ік юріи К’авказа часть I. Тамъ же. Глава II/. ') ІКторич. очеркъ Кавк войнъ отъ пхъ начала іо присоединенія Грузіи. Восн.-ін. гор. отд. 11! г. Кавк. ноги, округа. Исторія (о.кнн.ава г. XIX и Вуткова: Маіеріа.іы для новой исторіи Кавказа, чаги. I. -) По.ні. Собр. Зак. Го.мъ IX < г. 633 1. I Проіок'о.гі. Верховнаго гаіінаго совѣта. Исторія Россіи ('о.к»вьева г. XIX гі 2. ') Наказы Кавказскимъ казакамъ. Рукопін і» аі;а іемпка Ьуткова. ) И< торія (’о.ювьева г. XIX. •ч Кпз.іярі кій архивъ. Дѣ.ю 173 1 года Л? 1. Глава I/. ') Вугковъ: Маіеріа.іы д.ія новой исторіи К’авказа ча< іь I. Изъ іѣ гі. К’пз.іяр< каго архива. Приказъ' генера.іа .Іев.ніюва ось 5 августа 1736 года. :) Изъ дѣ.іь К'ігз.іярскаго архива. Тоже. Копія съ ііо(таііов.іеііія (’ената 26 мая 1736 года ’) Ставроно.і. архивъ. ІД»ю |"39 го іа Л’ 17. Записка о Кнзкярі комъ но.ікѵ. 'Д Попко: Терскіе казаки « ь стародавнихъ временъ I ребеік кое вою ко н разрозненныя бумаги Кнз.іяр. архива. 7) Г>уткова: Маіеріа.іы д.ія іювоіі юторіи Кавказа часть 1. •ч) Извѣстія, сообщенныя огт. правпте.іьегва о военныхъ дѣііетвіяхі. прогпві. гагаръ и гурокъ ві. 1736 году. :*) Гамъ же и Кутковъ: Маіеріа.іы ня новой исторіи К’авказа часть I. Глава 1/1. ) Извѣстія, гооощеііпыя отъ правя годы гва о военны.х ь дѣйствіяхъ противъ татаръ и гурокъ ві 173і году. Ьутковъ: Магеріа.іы д.ія новой исторіи К’авказа.
—376— -) Тамъ же. ) Со.ювы ві.: 11с Юрія Россіи < ъ дрекнѢііінііхі. врсмень. ’ ) Кизлярскій архивъ. Указъ Левашова ім>іі< і.овомх агаманх Негру Михайлову. сіарши- намъ н в< ѣмъ казакамъ Терско-Семейнаго войска Г.» октября 173.7 го іа. ) Наказы Гері ко-( емепиому войску. Рукоінн ъ академика Бѵткова. ' » Кииімиіиевъ. Походы Падпрі.-іна ха. ) Тамъ же. ') Поли. (обр. Зак. юмъ XII <д. 9612. • *? Изъ дѣдъ Кизлярскаго архива и Ьугкова: Матеріалы тля новой не г. Кавказа чагіьі. '*’) Указъ помѣщенъ въ іюли. собр. зак. ”) Изъ дѣлъ Кизлярскаго архива. • -) Гамъ же. Пиковъ: Ма теріа.іы ня повои ш-юрін Кавказа. Тамъ же. 1 ') Пп.іьбасовъ. И> торія І-'.і.а гсрпиі.і II Глава VII. ’ ) ( ГЛ ВроИо.ІМ КІЙ архивъ. Дѣло |."2" |"’>| |(ЦоВІ. А* _’51 7. <Об|. отмежеваніи Грс- бенеком} Воін КѴ ЗСМГ.ІІ.-, - ) ІЬніКо Тер( кіе казаки < I. । Гаро.іаВНПХІ. времен к. Тамі. Же. • ) Тамъ а.е. Изъ магеріа.іовъ. собранныхъ Г. Т. (’іінюхагвымъ. І.окюрі. Григорьевъ: Медицинская часть на Кавказѣ. Рукоіпнт» воеп.-нгтор. отдѣла. Л ,1.оіи'( гиіе І'’рмо.іова Иача.іыіііі.у Главнаго III габа 2(і мая I "26 года. ') Григорьевъ: Меиш іш кая часгь на Кавказѣ. (І’ѵконш і.). ') Гамъ же. ’“) ііоііко: Герскіе казаки, глава I I. "і Кизлярскій комен і.ано кій архивъ. Донесеніе Кил.іярі каго коменданта .\< граха’к ком\ і\бернагор\ Пекеіовѵ 27 іюня 1767 года А; 5<>3. *-) Тамъ а.е. Пре.іии» аніе Іііізляр< ком\ і.омеіі іан іу гѵбернаіъра Ііекстовл 13 августа 1767 года. | :> Ііоііко: Г<*р< кіе казаки. 1') Тамъ ;ке. ) Там ь же. І,;І Поли. (’обр. Зак. томъ XVIII «г. І2‘.»72. ’•) Тоа.е. юмъ XV ѵт. 11299. ’") ііоііко: Герскіе кніакп. Поли. (’обр. Зак. т. XIX ет. І3(і2о. Глава VIII. ') г. я исреппска ио церковнымъ дѣламъ запм<твована изъ еоч. Поико: Терскіе казаки <ъ ста рода шіи хі. времен і. (Гребеііское вошко). а также (’гавроііольеі.ій архивъ, тѣла Астра- ханской сиархіадыюй кош-исторіи 173"--1765 годовъ. Глава IX. ’) Лк. Ьав';. арх. Ком. томъ И < г. іічб. -) Указъ 9 октября 1762 г. 22!»
—377— а) Лк. К'авк. арх. Ко.м. томъ I. Кабардинскія дѣ.ш. *) Тамъ же. Вѵткова: Матеріалы тля новой исторіи Кавказа, часть I. Тамъ же. *) Ак. Кавк. арх. Ком. томъ I. Кабардиш-кія дѣла. *) Наказы Тер< ко-Семейному іюііеку. Рукопись академика Ііуікока. !’) Кизлярскій архивъ, изъ бумагъ Л< грахаш-каго губернатора |»оі,егова. Нетров'і»: Война Россіи < і. Турціей І7(і'Д 177 1 г., часть 1. “1 Тамъ же. '-) Очеркъ Кавказскихъ войнъ отъ пх’ъ начала до прік-ордипепія Грузіи. Изданіе воен- шюр. отд. при Штабѣ Кавк. носи. округа. 1‘) Петровъ: Война Россіи съ Турціей І7<>9—177 1 г. ") Ак. Кавк. арх. ком. томъ I. Кабардинскія дѣла ’•') Высочайшій указъ 3-го ноября 17<і9 г. |,:) Петровь: Война Россіи съ Турціей І7(і*.і 1 77 4 г. ’) Кутковъ: Матеріалы тля новой исторіи Кавказа. ча« и» I. |н; Лк. Кавк. арх. Ком. Кабардинскія дѣла. Раіюрі ь дгнграла Медема 20 сен г. 17<»‘» г. ‘:'1 Там ъ же. 20) Кучковъ: Матеріалы іля повой ш іорін Кавказа. часть I. -) Указъ Сена га 12 ноября 1733 года. Ставр. арх. Записка о Волжскомъ вошкѣ. Высочайшая грамота Волжскому вошку 2<> ноября 1731 пца. 21) Изъ журнала Астраханской гѵберш кон канцеляріи 12 марта 177.» го іа. -’1) Ноли. (’обр. Зак. томъ XX ет. 11361 и I КИі7. Докладъ Высочайше конфирмо- ванный 22 января 1770 года. Пиковъ: Матеріалы для новой исторіи Кавказа. Глава X. 1) Вутковъ: Матеріалы для повой исторіи Кавказа, часть I и Негровъ. Война Россіи і і. Турціей 1769—177 I г. -) Гамъ же. :,1 Тамъ же. 1) Изъ разрозненныхъ дѣлъ Моздокскаго архива. '•) Моздокскій архивъ. Рапортъ М<»зд коменд. полк. Иванова 20 февр. 1772 і. № 9'Д. ,:) Моздокск. арх. Дознаніе, приложенное къ рапорту есаула Агафонова Моздок. комен- данту отъ ’.| февраля 1772 года. 7) Там ъ же. Рапортъ Моздокскаго плацъ-майора Повѣекина 13 февраля 1772 го іа. Тамъ же. ”) ('вѣдѣнія о пребываніи Пугачева на Кавказѣ помѣщены въ «Русской Старинѣ» І^З года Л« I. 111) Акты Кавк. арх. комие. 'Г<>мь I. Кабардинскія дІ*іа. *’) Тамъ же. Док.і. ком. іпіостр. дѣлъ, конфирмованный Пмпер. Г» іюля 1771 года. Моздок. арх. Рапортъ въ военную коллегіи» генгр. Модема отъ 2’Д апрѣля 1773 года. ’:‘і Акты Кавк. арх. ком. Томь I. К’абаріишкіл дѣла. ”) Гэутковъ: Матеріалы для новой исторіи Кавказа. 'Гам ъ же. Донесеніе Кабардинскаго пристава Гаганова генералу Модему 3 марта н рапортъ Ме- дема военной коллегіи 1 > декабря 1773 г. (Изъ разрозненныхъ іѣлъ Моздок. архива). 2.30
—378— '•) Изъ Д1»лі» Моздокі каю архива. |ь) Тамъ же. '*) Рапорты Моздокскаго коменданта ісііѵра.іх Медему отъ :;<> января 1771 г. Л* 26 и 27. Донесеніе Моздокскаго коменданта 7 марта 177 1 г. Лі 7". Глава XI. Ч Моздоіъ арх. Предписаніе Княл. коменд. полкоыііп.ѵ Савельеву 13 января 177 1 года Л_ 20 и 2-7 января Лі 30. Жури. \< грах. губерн. канцеляріи оть .7 февраля 177 1 г. .V 77 я наказъ Терско- ('смсйп казакамъ. І’укоііигі, ака ігмнка Глікова. ч ІІреіпііс. Кпзіяр. коменд. полковнику Савельеву "» февраля 177 1 го іа А* 7'.). ') Ійі іляр. арх. Жури. вхоі. и ш уод. бумагъ < і. 1 января 177 1 г. но I января 177э г. ) Предн. Мозд коменд. полковнику Сареіьеву II марта 1771 года. .V І;7>. Тамъ же. ( 1,1;.іа Моздокскаго архива). » Кн:.іяр. арх. Жѵрп. іи \<ц. бумагъ за 177 1 г. Рапортъ Савельева II апрѣля. ч) (і подвигѣ Платова, См. «ІГавк. ычіва». Погго. Газета «Кавказъ» І.<.'»3 г. Лі 7Ч и «( І;верн. ірх.» І"25 года -V 21. ') Рапортъ генерала Модема Рюеініоіі коллегія II апрѣля 1771 года. ") І'апоріъ Модема 3 маріа 1771 пц;і и іруюе іонесеніе 20 іюня того же года. ’•) Рапортъ Модема II іюня 177 1 гида. Модемъ ошибочно іоногн.гь, чгп скопище нахо- дило» і» подъ личнымъ пача.іы гномъ хана: здѣсь был ь К'а.іга. *-) Мозд.ок. арх Рапортъ Мозд. коменд. комеіід.іп і\ Кизляра 21 іюня 177 1 г. .V |;) Дорожи заінігкп • імаринл. Сѣверная пчела 1>62 г<»і.а Лі.Ѵ- I ;3, 13 1 н Ніи. "1 Гамъ же. '•) Рапортъ Ѵеіема 20 іюня 1771 пца. "д Рапортъ Мо.;іоі,. кпмгіі і. 21 іюня .V І.<». ') Кнз.іярік. арх. Оізывт. Модема ,\< трахая, губерн Кречегніікову 17 іюня 1771 года. Глава XII. ') Даіеі гаік кіп і борннръ Дагестанскаго областного етатпетпч. комитета. Кинга І-я. '-) Ставрополю к. арх. Ма гер. для н< гор. Гребеів кого воіісі.а, собранные н представлен- ные при запискѣ кол. іеі.р. Сагва.юва. ::) ІІредпис. Мозд. коменд. въ Мозі. ариіл. пеп.х. о пополненія истраченныхъ припасовъ 12 августа 177.7 года № ІПі. 9 Жури. А» грах. губ. канцел. 12 марта 177.7 іода. Мы приводамъ гго къ сокращ. видѣ. •') 1>у гковъ: Матеріалы для новой исторіи Кавказа ') П< торія Хоііерскаію казачьяго полка Толстого. Глава XIII. 9 Ставропольскій архивъ. Псторнч. Маіеріалы о Волжскомъ казачьемъ цолку (нзі. бу- магь II. Д. Попко). -) Исторія- Хоперскаго полка. Го.к того. :;) Пзь оумагі. Моздокскаго архива І7М года. Ортера генерала ‘1’абрмціаііа. ') О знаменахъ. Особая записка Г. I. Сіпіюхаева. ’) Изъ дѣлъ Моздокскаго архива. Вумагі! генерала Якоби. *) ІІі горнческііі очеркъ Кавк. волнъ отъ нхі. начала до присоединенія Грузіи. Ііздан. Боен.-н<т. отд. ІІІт. Кавк. воен. <»кр. и Ьуті.ова: Матеріалы для новой исторіи Кавказа. 231
—379— 7 ) Тамъ же и Клзляр. арх. Рапорп. войсковаго атамана Семейнаго войска Татаринцева Кизлярскому коменданту 4 іюня 1779 года. 8 Тамъ же. ”) Сгавроп. архивъ: дѣла казачьи. О Волжскомъ казач. полку (изъ бумагъ И. Д. Попко ). ’°) Историч. очеркъ Кавк. войнъ. Пзд. воен.-истор. отд. ПІг. Кавк. воен. округа. ”) Изъ бумагъ Моздокскаго архива. І.онесеніе Якоби 30 сентября 1779 года. ’2) Моздокскій архивъ. Донесеніе Якоби 9 декабря 1779 года. ,3) Бен гконскііі. Дѣла на Кавказѣ оі ъ построенія Моздока іо учрежденія намѣ« "і пн честна. -Глава XIV. ’) Составъ Астраханскаго, впослѣдетвіе Кавказ<к. корпуса, былъ слѣдующій: пѣхотные полки—Кабардинскій, ЛадоржскіЙ, Томскій, Куринскій, Астраханскій, Владимирскій, Казанскій. Селенгиискій и 2 .Московскій всѣ дву хбата.і іоннаго состава, зачѣмъ егерскіе баталіоны - Ка- бардинскій, Горскій и Свіяжскій и два гарнизонные Моздокскій и Кизлярскій. Конница два драгунскіе полка -Владимирскій и Астраханскій. каждый 10-ти „кадрен- наго состава; одинъ Уральскій казачій и четыре Донскихъ: Дячкина, Яновскаго. Сулимы и Грекова; поселенные линейные казаки составляли войска. Гребеіккое, Терско-Семейное. Тер- ско-Кизлярское и полки Моздокскій Волжскій и Хоперскій. (Гнзетти Хроника Кавказскихъ войскъ. Издай, воем.-истор. отд. IIIг. Кавк. воен. округа). 2) Мстор. очеркъ Кавк. война, отъ ихъ начала до присоединенія Грузіи. Издай. военно- истор отд. Буткова: Матеріалы для новой исторіи Кавказа часть 2. *) Московскій архивъ. Донесеніе Якоби за 1781 годъ. 1) Тамъ же. Донесеніе генерала Гедема за 1773 и 177 1 г. ь) Кизляр. арх. Доне< Кизл. ком. войск.,агам. Филиппа Иванова 1 декабря 1771 года. *’•) Рапорп. Мозд. коменд. атамана Тор< ко-(’емейнаго войска Федорова 20 іюня 17*7 г. 7) Очеркъ Кавк. войнъ отъ ихъ начала до прін осд. Грузіи. Пзд. воен.-ік іор. отд. ПІг. Кавк. воен. округа. **> Изъ дѣлъ Кизлярскаго архива. Бумаги II. С. Потемкина. ») Мозд. арх. Бумаги іюли. Пателя. Прпк. по е.го отряду 22 апрѣля и 6 мая 17*4 г. ,п) Тамъ же. Высочайшее повелѣніе 9 мая 17*5 года. “) Истор. очеркъ Кавказскихъ войнъ. Изданіе воен.-пстор. отд. ’2) Со. Пмпер. Русск. Истор. Общ. Томъ 47. ”) В.-Уч. арх Г.іавн. Штаба. Рапортъ генер. Потемкина князю Потемкину 31 іюля.V 36. ••) Кизл. архивъ. Донесеніе генерала .Іеонгьева II. Г. Потемкину 16 августа. ’••) Тамъ же. ,п) Бутковъ: Матеріалы для новой исторіи Кавказа часть II. ’•) Донесеніе. генерала Вредс 3’1 іюля 17*ч> года. ,ні Мозд арх. Донесеніе по.ік. Лунина генералу Леонтьеву 27 августа. '») Тамъ же. Рапортъ П. Г. Потемкина князю ІІотейкниу 2 октября № 92. 20) Толстовъ: Исторія Хоперскаго казачьяго полка. -1) Мозд. арх. Приказъ по отряду полкови. Пателя 9 іюля 1786 г. 2-’) Тамъ же. Рапортъ Нагеля отъ 1 и 2 ноября 1786 года. 2:‘) Мозд. арх. Донесеніе, 11. С. Потемкина князю Потемкину .\‘ 319. 21) Мозд. арх. Дѣло 17н6 года -V 38. Глава XI/. ‘ •) Моздок. архивъ. Дѣло 1786 года № 241. 232
—380— 2) Дубровинъ: Ист. Кавк. войны и ист. очеркъ Кавк. войнъ. Изд. воен.-ист. отд. 3) Изъ дѣлъ Мозд. архива. Дѣла 1787 года. 4) Мозд. архивъ. Дѣла 1787 года М 275. •'») Бутковъ. Часть 2-я. Глава 140. Въ то же время «ултанъ отправилъ въ подарокъ Ман- суру золотые часы и зрительную трубу. ”) Толстовъ. Исторія Хоперскаго казачьяго полка. 7) Мозд. арх. Доисс. И. С. Потемкина князю Потемкину 26 августа 1786 г. .V 706. ”) Мозд. арх. Копія со всепод. донесенія князя Потемкина 23 октября 1787 г. А* 46. ’) Зап. Ермолова. Часть 2 я. ,0) Кавк. Сборн. Изд. воен.-истор. отд. Кавказъ сь 1787—18*9 г. Томъ XIV. Глава XVI. ’) Кавк. Сборн. Томъ XIV. Кавказъ съ 1747—17*9 г Письмо Текелли П. С. Потемкину. 2і Тамъ же. 3) Тамъ же. •) Тан ь же. 5) Моздок. архивъ. Приказъ Текелли 13 февраля 1788 года. ”) Бутковъ: Матеріалы для новой исторіи Кавказа. Глава 112. 7) Кавк. Сборн. Томь XIV. Разрозненныя бумаги Георгіевскаго арх. Къ сожалѣнію Гін- гдѣ не говорится, куда и когда былъ сдѣланъ чеченцами набѣгъ и какіе именно плѣнные бы- ли отбиты. *) Тамъ же. :') Мозд. арх. Предп. князя Радіева бригадиру Нагелю ІУ и 21 января 1788 г. “9 Вентковскій. Г) колонизаціи на Сѣв. Кавказѣ. ”) Докторъ Григорьевъ: Медицина;. часть па Кавкжіѣ. Рукопись воен.-истор. отдѣла. >-) Рѣка Пекинка до этого времени носила « гранное и совсѣмъ нецензурное названіе. Въ Мозд. арх. имѣется дѣло за. № 214—63: о переименованіи рѣчки X.... въ Невинную по не- пристойности ея нарѣченія. ,3) Кавк. сборники. Изд. воен.-истор. отд. Томъ XIV и XIX гдѣ напечатаны рукописи Вуткова, хранящіяся въ Импер. акадевіи наукъ. ’•) 'Гамъ же. Походный жури. Текелли. ’") Изъ не издан. рпкоп. академика Вуткова. Кавк. со. Томъ XIX. Глава XVII. ') Походъ Бибикова. См. Воеп. жури. 1818 года, кн. 8 и Кавк. Сборн. Томъ XIX. Вѣ- дом. представл. барономъ Розеномъ о <-.<»<т. Ка«»к. корпуса по возвриіценіп его изъ-за Кубани. -) Не изд. документы акад. Буткова. Кавк. сб. г. XX. Всепод. донес. князя Потемкина 14 мая 1790 года. Истор. паи. о Волжскомъ полку, составл. при дежурствѣ Кавк. Линейнаго казачьяго войска Яковлевымъ (Ставрои. архивъ). •’) Не изд. бум. акад. Буткова. Кавк. сб. г. XX. *) Тамь же. Рапортъ графа Бальмена Потемкину 29 сентября 1790 года Ди 225. •’) Кавк. сб. т. XX. Жури. Кампаніи на. Кавк. линіи 1790 года отъ.22 по 30 сентября. « Рапортъ генерала Германа 4 октября 1790 года Глава XVIII. ’) Кавк. сб. томъ XVII. Жури, экспед. къ Анапѣ 1791 года. Неизд. докуй,ак. Буткова. 2) Тамь же. Рапортъ Гудовича князю Потемкину 29 іюня 1191 года & 5 46, Нельзя не 233
—381— отмѣтить, что вь общей вѣдомо» іи о ііот»‘ряхь на штурмѣ Анапы изъ числа Волжскихъ офи- церовъ раненымъ показанъ только одинъ. Над»» полагать, что остальные шесть. какъ остав- шіеся въ строю, а можетъ быть и не заііасшіе<!я во время перевязочными свидѣтель» твами въ вѣдомость ату не попали. Тамъ же. •) Тамъ же. ') ('вѣдѣнія о потеряхъ въ ..чихъ »/»»ліхъ «о рядахъ до» таіиены и»’, были. ;ъ Потому и яе вошли въ общую реляцію. ,;) Попко: Исторія Терскаго воі’ота »ъ старод. времшгь, За какія отличія произведенъ Максимъ Фроловъ въ капитаны неизвѣстно, такъ какъ въ реляціи объ Анапскомъ штурмѣ о немъ не упоминается. 7) Два эскадрона драгунъ и баталіонъ егерей. *) Кавк. сборн. Томъ XVII. '•*) Всепод. донесеніе Гудовича I 702 г. Кавк. сб. Томъ XVIII. Полное «обрані»* законовъ. Томь ХѴІП. Ст. І7(Г35. "і Кубанскій сборникъ томь IV 1*9* года. ’-) Кавказъ сі. І7>7 І799 г. Кавказскій сборникъ томъ ХА'ІІІ. Глава XIX. Ч Русская Стар. Н>7 года »|>евр. ІІер»-цдгк. іюх. 1790 г. В».нііомпн. В. П. Бакуниной. -) Мат. для перс. похода. Прн.і. ко 2-му тому. Вуткова. Мат. для игт. нов, Кавказа п Сборн. Пмп. Ист. Рус» к. Общ. томъ 17. ») И»т«»р. войны на Кяъказѣ. Дубр. Томъ ІІІ. Ч Діісвіі.. веденный во время персидскаго похода 1791» год.і. Нрнлож. къ 2-му тому соч. Буткова. Тамъ ж»-. Дубровинъ. Томъ II. 7) Восномнн. Бакуниной. Ру»-, стар. 1**7 г. февраль. х) Ставр. прх. Ордеръ ге.ііеца.іа Платова 9 ееішн'іря 179»; г. Ді 612. Исюр. маіер къ исторіи Гребенского войска. <обр. Яковлевымъ. Глава XX. ') М»»зд. арх. Прошеніе ком.інд. Волжскаго казачьяго полка поручика ('граііпюго 2 іюня І79Я года. -’) Тамъ же. Рапортъ Савельева генера іу Кноррннгу 2‘л апрГъія 1799 года. Нстор. « вѣдѣнія о Терск. каз. войскѣ, составленныя изъ архивныхъ дѣлъ вой«кового дежурства 1»авказскаго .Іи ней на го казачьяго войска Яковлевыми. Полное ««лбрапі»1 закоіюіп.. Томъ XXV. Стптья 1^239. Указъ на имя войскового ата- мана Донского войска Орлова. Георгіевскій архивъ. Г>умагп генерала Савельева. Полное, собр. зак. ’І’омт» XXV. Ст. 1^*74. Указъ 26 іревраля 1799 года. •) Тамъ же. Ст. 19135. *) Попко: Гре»лчіскіе казаки. ;і) Полное «обрані»' законовъ. Томъ 25. Ст. Указь 9 января 1799 года. Полное собраніе заішн'лвъ. Томъ XXIV. Ст. І^1о<-. ”) Георгіев« кій архивъ. Секретно»- нредппсаніе Гудовлчѵ 9 марта 1797 года.
—382— —383— ’-) Раіюргь. полковника. Лихачева і.омандиру Нижегородскаго драгунскаго полка. Изъ старыхъ бумагъ Нижегородскаго полка за 179* годъ. , !) Вутковъ: Матеріалы для поной исторіи Кавказа. Часть 3. Стр. 31 г». 1 и (’тавропо.іьск. архивъ. Матер. дли щ-торіп Гребгш кого войска, «обраи. Яковлевымъ «Изъ бумагъ И. Д. Ппнко . ,;'і Архивъ Штаба кавказскаго военнаго округа. Дѣло 1*01 года Л» 12. О < мѣнѣ линей- ныхъ казаковъ, находящихся въ Тифлисѣ. ’*) Моздок. архивъ и акты Кавк.-архіограф. ком. Томъ 1. Статья 1056. Донесеніе Кппр- рнпга. 6 мая. 1?) Тамъ же. Ст. Нніі. Донесеніе Кіюррпнга I іюня. ”') Донесеніе Іііюррпнга 23 іюля ІЫН» года п записка его же отъ • > августа ]*<»! года. СОДЕРЖАЩІЕ Два века терского казачества (1577—1801). Том I Предисловие начальника войскового штаба Терского каза- чьего войска генерал-майора Чернозубова.............. 5 Оглавление I тома.................................... 7 Введение..............................................ю Главы I—X............................................13 Примечания к первому тому...........................123 Замеченные в I томе существенные опечатки...........128 Замечания историка А. Ткачева на книгу «Два века тер- ского казачества» (том первый)*.....................129 Два века терского казачества (1577—1801). Том II Оглавление II тома...............................143 Главы I—XX.......................................149 Примечания ко второму тому.......................374 * В репродуцируемом издании «Замечания...» были помещены во втором томе.
—384— Василий Александрович Потто ДВА ВЕКА ТЕРСКОГО КАЗАЧЕСТВА Подписано к печати 25.07.91. Формат 60Х90'/іб. Печать офсетная. Усл. печ. л. 24. Усл. кр.-отт. 24. Тираж 50 000 экз. Заказ № 0261. Цена 15 руб. Издательство «Кавказская библиотека» Ставропольского фонда культуры: 355045, г. Ставрополь, ул. Суворова, 1. Издательско-полиграфическое и книготорговое производственное объединение «Адыгея»: 352700, г. Майкоп, ул. Пионерская, 268. Во всех случаях полиграфического брака обращаться в произ- водственное объединение «Адыгея». Потто В. А. П64 Два века терского казачества/Репринтное изда- даниё.— Ставрополь: Кавказская библиотека, 1991.— 383 с. І8ВЫ 5-88530-065-8 «Два века терского казачества» — последнее, незаконченное произведение известного военного историка Василия Александро- вича Потто. В нем подробно прослеживается историческая роль «казацкого лыцарства», которое, по мнению автора, представля- ет собою беспримерное, свойственное только Руси явление. Два тома соединены под одной обложкой, изменен формат книги. В остальном она полностью повторяет издание 1912 года. 0503020200 П------------Без объявл. 88530-91 ББК 63.3(2Р37)