ВЕНАНЦИИ ФОРТУНАТ

ИЗБРАННЫЕ
СТИХОТВОРЕНИЯ

Перевод с латинского,
ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ, КОММЕНТАРИИ
Р. Л. ШМАРАКОВА

Водолей

Москва — 2009
УДК 821.124

ББК 84(4Лат)

Ф80

В оформлении использована мозаика, изображающая св. Лаврентия
(Мавзолей Галлы Плацидии в Равенне)

Редакционная коллегия серии:

Е. Витковский
В. Вотрин
Т. Горяева
А. Гришин

В. Емельянов
О. Кольцова

М. Леонов
В. Резвый

ISBN 978-5-91763-007-6

© Р. Л. Шмараков, перевод, статья, комментарии, 2009

© Издательство «Водолей», оформление, 2009
ФОРТУНАТ

Фортунат заимствовался своим именем из
волшебной сказки: хорошее имя для челове-
ка, который был чем-то вроде Меркурия меж-
ду двумя мирами.

X. Уодделл

«С. Проспер, Аполлинарий, Воеций Консул, и Епископ Фор-
тунат, были последние славные Латинские Стихотворцы.

По раззорении сей великой империи от Варваров, все сло-
весные науки на западе угасли. А Стихотворство тогда зделалось
упражнением кукольных игроков, которые были объявлены без-
честными от Карла великого и запрещены Соборами».

Этот лаконический отзыв в статье С. Г. Домашнева «О сти-
хотворстве», анонимно опубликованной в журнале «Полезное
увеселение» в мае 1762 года, видимо, был первым знакомством с
Венанцием Фортунатом русской публики, увидевшей его имя
последним в перечне латинских поэтов античности.

* * *

Венанций Гонорий Клеменциан Фортунат родился между 530
и 540 годами близ Тревизо, в местечке Дуплавилис (ныне Валь-
доббьядене, знаменитое своими виноградниками), возможно, в
аристократической семье1, и получил в Равенне образование, ко-
торое давало возможность начать административную карьеру; он
изучал грамматику и риторику и начал знакомиться с классичес-
кими поэтами. Для Италии это было время короткого отдохнове-
ния между изнурительной войной византийской армии с готами
Тотилы и лангобардским вторжением в Италию* 2. В Равенне Ве-
нанций, по его (возможно, чрезмерно самоуничижительному)
признанию, «слизнул малые капли грамматики, отведал ретори-
ки малый глоток и чуть-чуть снял свою ржавчину точильным кам-
нем юриспруденции»3. Но там же он серьезно испортил себе гла-
за. Исцеленный каплей масла из лампады, горевшей перед ракой
св. Мартина Турского в базилике свв. Павла и Иоанна4, он, воз-

J Место рождения Венанция устанавливается по его «Житию Мартина»,
IV, 665 слл. Из родни он упоминает своего отца, брата, сестру и племян-
ников, см.: «Житие Мартина», IV, 670; Carm. VII, 9, 11; XI, 6, 8 (где
названо имя сестры, Титиана).

Здесь и далее сокращением Сагт. обозначаются отсылки к один-
надцати книгам стихотворений (Carmind) Венанция Фортуната, а сокра-
щением Арр. - к Приложению (Appendix).

- Нарсес вошел в Равенну 6 июня 552 г.; через месяц Тотила погиб в сра-
жении при Буста Галлорум; «последний гот» сдался в Италии в 555 г.
(Вольфрам 2003, 505-517). Альбоин, король лангобардов, выступил в
свой поход на Италию 2 апреля 568 г. - меньше чем через три года после
того, как Венанций ее покинул.

3 Parvula grammaticae lambens refluamina guttae, / rhetorici exiguum
praelibans gurgitis haustum, / cote ex iuridica cui vix rubigo recessit («Жи-
тие Мартина», I, 29 слл.). Во всяком случае, это был только начальный
этап его знакомства с классической литературой.

4 «Житие Мартина», IV, 687-701.
можно, именно по этой причине решил предпринять путешествие
в Галлию5. В конце лета или осенью 565 г. Венанций начинает
путь. Из Равенны он едет в Аквилею, откуда через Julium Camicum
(нын. Цульо, Zuglio, к северу от Тольмеццо) достигает перевала
над Тарвизио (Восточные Альпы); он переходит Драву при Агун-
те (нын. Лиенц в Австрии), Инн при Инсбруке и оттуда прибыва-
ет в Аугсбург6; дальше его путь темен, и трудно сказать, где он
пересекал Дунай и Рейн. Весной 566 г. он оказывается в Меце,
где король Австразии Сигиберт праздновал свадьбу с визиготс-
кой принцессой Брунхильдой (Григорий Турский. «История фран-
ков», IV, 27). По этому поводу Фортунат пишет эпиталамий и эле-
гию (Carm. VI, 1 и 1а)7.

5 Сам Фортунат указывает именно эту причину отъезда с родины; уче-
ные, однако, ему не вполне доверяют. Обсуждение вопроса см.: Venance
Foitunat I, XIV ff. (M. Рейделе скептически смотрит на нелады с визан-
тийским правительством в качестве возможной причины отъезда и, на-
против, сочувственно относится к образу Фортуната как просвещенно-
го и артистичного посланника империи, который должен был «пробу-
дить в Галлии чувство духовного единства Romania против второй вол-
ны варварского нашествия», т.е. против лангобардской угрозы).

6 Фортунат излагает свой маршрут дважды (не вполне одинаково): в об-
щем предисловии к Carmina, обращенном к Григорию Турскому, и в
«Житии Мартина», IV, 630 сл.

7 В эту же пору Фортунат посещает Майнц (что засвидетельствовано
Carm. II, 11; 12; IX, 9), Кельн (Carm. Ill, 14) и Трир (Carm. III, 11; 12);
вопрос, произошли ли эти посещения до прибытия в Мец на королевс-
кую свадьбу, после нее (если Фортунат сопровождал Сигиберта, отпра-
вившегося после свадьбы в путешествие по своему государству) или
частично до, частично после, остается дискуссионным, см.: Venance
Fortunat 1, X-XI.
Австразийский двор, искавший быть причастным культурно-
му наследию римской аристократии, с радушием отнесся к чело-
веку, блестяще представлявшему это наследие. Многие из собрав-
шейся на королевский брак знати стали друзьями Фортуната: Бе-
рульф (которому Венанций адресовал Carm. VII, 15), Бодегизил
(Carm. VII, 5), Динамий (Carm. VI, 9 и 10), Гогон (Carm. VII, 1-
4), Иовин (Carm. VII, 11 и 12), Луп (Carm. VII, 7-9) и другие. При
дворе Сигиберта Венанций вступил в круг людей, способных по-
нимать и ценить литературу8, чье ободрение дало укрепиться его
таланту и поверить в свою добрую будущность на чужбине.

Продолжая путешествие, он едет в Париж осенью 566 и про-
водит там зиму. В Париже правил Хариберт, которому суждено
было умереть одним-двумя годами позднее; скандальная история
его женитьбы на монахине Марковефе и отлучения, наложенно-
го на них обоих Германом Парижским («История франков», IV,
26), видимо, еще не разразилась, и у Фортуната не было препят-
ствий прославлять и короля, и епископа (Carm. VI, 3; II, 9 и 10).
Здесь Фортунат знакомится с членами меровингской династии -
Ультроготой, вдовой Хильдеберта 1, и Теодехильдой, дочерью
Теодориха I (Carm. VI, 6 и 3). Оттуда Фортунат прибывает в Тур,
где его принимает Евфроний, предместник Григория по кафедре.
Видимо, это была лишь небольшая остановка на дороге в Пуатье;
не исключено, что уже тогда Фортунат познакомился с Григори-

8 Указывают в этом отношении на их связи с Провансом как более рома-
низированной областью: Динамий, впоследствии rector Provinciae, не
только любитель словесности, но и сам писатель — и Фортунат комичес-
ки заимствуется печальным сюжетом Вергилиев ской IX эклоги, изобра-
жая писательство Динамия как захват его собственной землицы:
Carm. VI, 10, 63.
ем, но стихов, свидетельствующих об этом, нет. Духовным пре-
делом его путешествия сделался Пуатье: здесь он знакомится с
королевой-монахиней Радегундой.

Дочь тюрингского короля Бертахара, избежавшая гибели,
постигшей ее народ и близких при нашествии Хлотаря I, власт-
ного сына великого Хлодвига, она была уведена в плен и получи-
ла хорошее образование по воле Хлотаря, который через семь лет
решил на ней жениться и выполнил свое намерение. Младший
брат Радегунды, разделявший с нею плен, был казнен Хлотарем
по неясным причинам (возможно, по подозрению в связях с Кон-
стантинополем); после этого королева, отказавшись жить вместе
с Хлотарем, устремляется к монашеской жизни, издавна ей ми-
лой: Медард, епископ Нуайонский, к которому она обращается за
помощью, принимает у нее монашеский обет; благодаря поддер-
жке Германа Парижского она, удалившись в Пуатье, основывает
монастырь, позже названный в честь Св. Креста, но не принима-
ет над ним власти: по ее замыслу аббатисой обители делается
Агнес. Покинутый ею король не лишает Радегунду и ее общину
своей благосклонности: он сохраняет за бывшей супругой ее иму-
щество и помогает в строительстве монастыря. После смерти
Хлотаря в 561 г. Радегунда, пользуясь уважением четырех своих
пасынков (Хариберта, Гунтрамна, Сигиберта и Хильперика), при-
лагала усилия сохранять гражданский мир между сыновьями
Хлотаря.

Едва ли Венанцию было сложно познакомиться с Радегун-
дой: слава ему предшествовала; Пуатье стал для него домом, а
общество Радегунды и Агнес - важнейшей частью его существо-
вания: образованные дамы, плененные его образованностью, та-
лантом и италийским вежеством, составили для поэта идеаль-
ный круг вседневного общения. Фортунат водворяется в Пуатье
в конце 567 - начале 568 г., исполняя роль поверенного в делах
общины. Кроме этих забот, без сомнения обширных, большим
затруднением для монастыря была враждебность Маровея, епис-
копа Пуатье, на территории - но не в юрисдикции - которого на-
ходился монастырь9. Среди новых знакомцев Фортуната в эту
пору - могущественный Леонтий II, епископ Бордоский, и его
супруга Плацидина; поэт поддерживает отношения с Евфронием
Турским и его двоюродным племянником Григорием, наследо-
вавшим ему на турской кафедре в 573 г. Это была самая драго-
ценная дружба Фортуната: их, почти ровесников, объединяла
любовь к словесности, и Григорий умел оценить, с каким дарова-
нием жизнь его столкнула: в «Чудесах святого Мартина» он ста-
вит Фортуната в один ряд с Сульпицием Севером и Павлином из
Перигё10, и именно его пониманию и настойчивости мы обязаны
тем, что Фортунат, беззаботно относившийся к своим стихам, в
конце концов взялся за их собирание и публикацию.

Между 568 и 576 гг. Венанций создает самые крупные и важ-
ные свои произведения. К моменту его появления в Пуатье Раде-
гунда обратилась к императору Юстину II и императрице Софии
с просьбой выслать ей частицу Креста Христова. Императорская

9 Ср. «История франков», IX, 40. Поведение Маровея традиционно объяс-
няют озабоченностью тем, что монастырь, располагающий такими ре-
ликвиями, составит сильную конкуренцию епископской церкви.

)0 «Тебе небезызвестно, - говорит он своей матери, - что я слаб в словесно-
сти и столь дивные добродетели, глупец и простак, не дерзаю возвещать?
Если бы Север или Павлин были живы или хотя бы Фортунат был здесь,
чтобы описать сии дела!» (Non tibi latet quod sim inops litteris et tarn
admirandas virtutes stultus et idiota non audeam promulgare? Utinam Severus
aut Paulinus viverent, aut certe Fortunatus adesset, qui ista discriberent!).
чета ответила благосклонно, и Фортунат адресует им простран-
ную похвалу (Арр. 2). Обмен послами дал Радегунде возможность
возобновить связи с родней, укрывшейся на Востоке: от ее лица
Фортунат пишет элегию «О разорении Тюрингии» (Арр. 1), адре-
сованную ее племяннику Амалафреду: королеве не было извест-
но, что он уже умер. Засим следует послание другому родичу,
Артахису (Арр. 3). Перенесение реликвий Св. Креста в Пуатье и
их размещение в монастыре дали повод для нескольких гимнов
Кресту, среди которых Carm. II, 2 и 6, включенные в католичес-
кое богослужение.

Вскоре после того, как Фортунат поселился в Пуатье, ему
довелось видеть пышную свиту вестготской принцессы Гелес-
винты (сестры Брунхильды), которой предстояло стать женой
короля Хильперика (брак справлялся в Руане) и несколькими ме-
сяцами позже быть задушенной по его приказу (из любви к Фре-
дегунде, на которой он после этого женился и которая составля-
ла ему вполне достойную пару; «История франков», IV, 28). Эти
события, повлекшие за собой войну между Хильпериком и Си-
гибертом, вдохновили Фортуната на пространную элегию
(Carm. VI, 5), которая, видимо, замышлялась как утешение
(consolatio) для матери и сестры Гелесвинты (следовательно, была
создана вскоре после событий) и была вызвана к жизни Радегун-
дой (трудно представить, чтобы Фортунат без ее ведома и под-
держки решился затронуть болезненное внутреннее дело царству-
ющего дома).

К тому же периоду относится и поэма на Пасху, адресован-
ная Феликсу Нантскому (Сапп. III, 9), и гекзаметрическое «Жи-
тие Мартина» в четырех книгах (закончено между сентябрем 573
и апрелем 576), опирающееся на прозаические «Житие Марти-
на» и «Диалоги» Сульпиция Севера.
В декабре 575 года погиб Сигиберт от руки убийц, послан-
ных королевой Фредегундой («История франков», IV, 51). С это-
го времени Тур и Пуатье оказываются под властью Хильперика,
который, похоже, был главным bete noire этой богатой на нрав-
ственные причуды эпохи. В 580 г. король привлек к суду Григо-
рия Турского по обвинению в том, что он распространяет слух о
любовной связи Бертрамна (Бертехрамна), епископа Бордоского
(адресат Венанциевых Carm. Ill, 17 и 18), с королевой Фредегун-
дой. Для разбирательства этого дела король собрал епископов на
вилле Берни, и Григорий в конце концов оправдался клятвой (жи-
вописный рассказ об этом он поместил в «Историю франков», V,
47,49). На том же соборе в Берни Фортунат рецитировал панеги-
рик Хильперику и его супруге, очередной раз оказавшейся выше
подозрений (Carm. IX, 1). Обсуждать моральную сторону этого
дела было бы слишком легким занятием; но, во-первых, панеги-
рики вообще не пишутся для искренности, а во-вторых, в данном
случае действия Хильперика выглядели добросовестным право-
судием11. Вскоре умирают два юных сына королевской четы, Хло-
доберт и Дагоберт, и Фортунат пишет утешения родителям и эпи-
тафии отрокам (Carm. IX, 2-5).

После совершившегося в 584 г. убийства Хильперика, кото-
рого Григорий напутствовал к престолу Судии запальчивой ха-
рактеристикой «Нерон и Ирод нашего времени» («История фран-
ков», VI, 46), Тур и Пуатье вернулись австразийской короне (то
есть Хильдеберту II, юному сыну Сигиберта) по договору в Ан-
дело между Хильдебертом и его дядей Гунтрамном (587 г.). 13 ав- 11

11 О Фортунате как панегиристе см. George 1992, chap.2; см.: также Brennan
1985а.
густа того же года умерла Радегунда. Фортунату, видимо, делает-
ся тяжело в Пуатье, и по завету Овидия он покидает место, с ко-
торым слишком много связано, согласившись составить общество
Григорию, позванному Хильдебертом в Мец, где предстояло ула-
дить с Гунтрамном вопросы выполнения статей Анделотского
договора. Отчет об этом путешествии — встреча с королевской
семьей, плаванье по Мозелле, пир в Антоннаке (Андернах) - со-
ставил содержание одной из известнейших поэм Венанция, «О
своем плавании» {Carm. X, 9), где он состязается с Авсонием в
воспевании красот Мозеллы.

После этого Венанций возвращается в Пуатье. Память Раде-
гунды он почтил, написав ее прозаическое «Житие»12. Во время
случившихся в 589 г. волнений в монастыре, спровоцированных,
по Григорию, Хродехильдой, дочерью короля Хариберта («Исто-
рия франков», IX, 39), Венанций обращается к старому другу с
двумя посланиями, привлекая его внимание к этой опасной ситу-
ации {Carm. VIII, 12 и 12а). В 590 г. он пишет стихи на случай
обновления Григорием турской церкви {Carm. X, 6), прославляя
деятельного епископа и вновь обращаясь к чудесам своего свято-
го покровителя Мартина.

В 591 г. умирает Меровей; на пуатевинской кафедре ему на-
следует архидьякон Григория Турского Платон; дата его смерти
неизвестна — следовательно, неизвестно, когда стал епископом
сменивший его Фортунат. Видимо, это произошло около 600 года,
и вскоре после этого он умер. Его погребли в базилике св. Ила-
рия, и Павел Диакон (ум. 800), на исходе VIII столетия посетив-
ший его могилу, составил Фортунату эпитафию.

12 См. напр.: Brennan 1984/85; Gabe 1989; Coates 1998.
EPITAPH1VM VENANTII F0RTVNAT1

A PAVLO D1ACONO CON SCRIPT VM

INGENIO CLARVS SENSV CELER ORE SVAVIS
CV1VS DVLCE MELOS PAGINA MVLTA CANIT
FORTVNATVS APEX VATVM VENERABILIS ACTV
AVSONIA GENITVS НАС TVMVLATVR HVMO
CVIVS AB ORE SACRO SANCTORVM GESTA PRIORVM
DISCIMVS HAEC MONSTRANT CARPERE LVCIS ITER
FELIX QUAE TANTIS DECORAR1S GALLIA GEMMIS
LVMINE DE QVORVM NOX TIBI TETRA FVGIT
HOS MODICOS PROMPSI PLEBEIO CARMINE VERSVS
NE TVVS IN POPVLIS SANCTE LATERET HONOR
REDDE VICEM MISERO NE IVDICE SPERNAR AB AEQVO
EXIMIIS MER1T1S POSCE BEATE PRECOR

Славен талантом, разумом скор, пленителен речью,
Чью ПРЕСЛАДОСТНУ ПЕСНЬ МНОГИ СТРАНИЦЫ ГЛАСЯТ,
Фортунат, пиитов глава, досточтимый в деяньях,
Сыном Авсонии быв, в этой земле погребен.
От СВЯЩЕННЫХ устен мы деяньям святых стародавних
Учимся; ПУТЬ НАМ они света стяжать подают.

Счастлива Галлия, перлов таких убранством богата,
Коих СИЯНЬЕ женет мерзостну ночь от тебя.

Скромные эти стихи безыскусной я песни измолвил,
Чтоб средь людей, о святой, слава не скрылась твоя.

Жалкому ты пособи, Судии да избегну презренья;
Избранный в доблестях, мне помощь, молю, окажи.
Его память как святого празднуется 14 декабря13.

Вся поэзия Фортуната - это стихи «на случай», Gelegenheits-
gedichte. До определенного момента Венанций рассеивал стихи с
беспечностью человека, которому они легко даются, пока нако-
нец не занялся их публикацией по настоянию Григория Турского,
как явствует из общего вступления к Carmina, обращенного к тур-
скому епископу. Датировка вызывает проблемы; В. Мейер пред-
полагал публикацию в три приема: книги I—VIII в 576 г. с посвя-
щением Григорию14; книга IX — после 584 г.; книги X—XI - после
смерти Фортуната. Д. Тарди высказывается за то, чтобы
Carm. VIII, 1 считать прологом к новой публикации, содержащей
книги VIII и IX; М. Рейделе с этим соглашается. Публикация книг
I—VII состоялась не раньше 576 г. (когда произошло обращение
клермонских иудеев, к которому относится Carm. V, 5), книг VIII—
IX — в 590-591 гг. (описываемые в кн. VIII волнения в монастыре
произошли в 590 г.). Книги X и XI содержат стихотворения, со-
бранные и опубликованные после смерти автора; они открыва-
ются пространными прозаическими толкованиями «Отче наш» и
Символа веры, написанными Фортунатом, надо полагать, в пору

13 О культе Фортуната см.: Gaiffier 1952.

14 Carm. VII, 25, написанная после 585 г. (вследствие упоминания Гонде-
гизила как епископа Бордо), по мнению Мейера, в VII книгу попала слу-
чайно: она занимает в ней последнее место, а начальные и финальные
позиции стихотворения в книге наиболее уязвимы для случайных пере-
мещений при переписывании.
его епископства. Книга XI содержит, кроме прочего, стихотвор-
ные записки, посланные Радегунде — сам Фортунат никогда не
стал бы их публиковать, как слишком личные (Venance Fortunat I,
LXIX-LXXI).

Книга I посвящена церковным зданиям и виллам, их строи-
тельству и восстановлению. Из адресатов на первом месте стоят
Леонтий II Бордоский и его episcopa Плацидина: к ним относит-
ся 13 стихотворений из 21. Все стихотворения написаны в перво-
начальную пору пребывания Фортуната в Пуатье и до смерти
Леонтия (ок. 570) - лишь два первых написаны еще в Италии.
Неожиданная виньетка — травестийная похвала реке Эгирций
{Carm. I, 21).

Книга II имеет меньше цельности, чем предыдущая. Стихо-
творения I-VI посвящены прибытию реликвии Св. Креста в Пуа-
тье, VII-VIII - св. Сатурнину (видимо, написаны в 567, во время
путешествия Фортуната в Тулузу); IX-X - о парижской церкви
(567), XI—XIII — о разных церковных постройках, написаны в пору
первого пребывания в Австразии; XIV — похвала агавнским свя-
тым (рецитирована при переносе мощей в турскую церковь); XV —
о св. Иларии (подлинность оспаривается); последнее, XVI, - про-
странная и отшлифованная похвала св. Медарду (возможно, со-
ставлена в 566-567 гг., на пути из Меца в Париж).

Книга III обнимает стихи, адресованные епископам и клири-
кам и написанные в разное время. Стихотворения I—X адресова-
ны Евфронию Турскому и Феликсу Нантскому. Стихотворения
XI-XIV и XXIII связаны с первым посещением Австразии; об-
стоятельства, в которых написаны остальные стихотворения, и
личности их адресатов установить труднее.

Книга IV — самая однородная, поскольку составлена из
28 эпитафий: 10 первых — епископам (большинство которых умер-
ли до приезда Фортуната в Галлию), прочие - клирикам и миря-
нам15.

Книга V посвящена епископам (Мартин Брагский, Сиагрий
Отенский, Феликс Нантский); почетное место принадлежит Гри-
горию Турскому: стихотворения III—IV, VIII—XVII ему адресова-
ны, стихотворение V (о клермонских иудеях) написано по его
настоянию.

В книге VI стихотворения I и II прославляют брак Сигиберта
и обращение Брунхильды из арианства в католическую веру. За-
тем следуют: панегирик Хариберту (III), стихотворение, посвя-
щенное Теодехильде (IV), элегия о несчастной Гелесвинте (V),
миниатюра о саде Ультроготы, вдовы Хильдеберта I (VI). Три
последних стихотворения не выглядят здесь органичными. VIII:
бурлескный рассказ о королевском поваре — если бы он замыкал
книгу, то был бы симметричен Сапп. I, 21, но за ним идут два
стихотворения, посвященных Динамию. Все стихотворения на-
писаны в 566-567 гг., кроме «Гелесвинты», несколько более по-
здней.

Книга VII содержит послания австразийским друзьям, либо
написанные в 566 г. в Австразии (I—III, V—VII, XIV—XVI), либо
посланные из Пуатье раньше 576. Одно лишь последнее стихот-
ворение (XXIV) написано после 585 г.

Книга VIII связана с монастырем Св. Креста. Здесь стихи,
написанные на поставление Агнес аббатисой (III — «О девстве»,
самое объемное стихотворение Фортуната, 400 строк элегичес-
кого дистиха, и IV — «К девам»); V—X адресованы Радегунде, ос-
тальные (XI-XXI) - Григорию Турскому как покровителю общи-
ны.

15 Об эпитафиях и consolationes Фортуната: George 1992, chap. 4.
В книге IX первые пять стихотворений посвящены Хильпе-
рику, Фредегонде и их двум рано умершим сыновьям (580-581);
прочие (VI—XVI) писаны в разное время разным лицам.

Книга X. Четыре первые прозаические произведения (толко-
вание на молитву Господню и три письма к Салютарию) не дати-
руемы; VI касается восстановления турской церкви, завершенно-
го в 590 г.; VII—IX (среди которых известная поэма «О своем пла-
вании») относятся к путешествию в Австразию в 588; XIV - к
вступлению Платона на епископскую кафедру Пуатье (591), и т. д.
Все прочие стихотворения принадлежат к этому позднему пери-
оду творчества Венанция.

Книга XI. Кроме толкования на Credo, все прочие стихотво-
рения адресованы Радегунде и написаны до 587 г.

Кроме того, есть ряд стихотворений, которые не были вклю-
чены в 11 книг и публикуются теперь в приложениях (Appendix) к
основному корпусу; сюда, между прочим, входит элегия «О разо-
рении Тюрингии», а среди вещей, аутентичность которых отвер-
гается, - религиозная поэма «В похвалу Марии»16.

Венанций традиционно считается «последним поэтом Ан-
тичности и первым поэтом Средневековья». Мир, в котором он
сочинял стихи и славился ими, мы традиционно называем вар-
варским: «Но варвары уже официально не были варварами. Кас-
сиодор совершил символический акт, когда послал лютниста
Хлодвигу во Францию, с благонамеренной надеждой, высказан-
ной Боэцию, что тот обретет власть, подобную Орфеевой власти

16 За вероятную подлинность высказывается Ав. Кэмерон (Cameron 1979,
231), замечающая, что даже если текст не принадлежит Венанцию, то
написан немногим позже 590-х годов.
над животными17. Церковь научила этих добрых чудовищ языку,

из чего они почерпнули умение сквернословить и еще слагать
стихи18. В конце шестого века внук Хлодвига Хильперик изобра-
жается на портале Нотр-Дам в виде Аполлона, с лирой и всем
таким, и добавляет четыре новые буквы к алфавиту, требуя даже
выскоблить пемзой старые рукописи и заново переписать усовер-
шенствованным письмом19. Он даже сочинял стихи, в отношении
которых Фортунат проявлял учтивость в других стихах20, хотя
Григорий Турский выразился, что они ходят на искалеченных сто-
пах. Его отец, Хлотарь I, пленил малолетнюю принцессу в похо-
де на Тюрингию, убил ее родичей и брата и дал ей латинское об-
разование, чтобы прибавить ей изысканности на свой вкус и что-
бы обнаружить в конце концов, что он сформировал утонченную
св. Радегунду из Пуатье. Его брат Сигиберт женится на Брунхиль-

17 Кассиодор. «Барии», II, 40, 17.

18 The Church taught the good monsters language, and their profit on’t was
they knew how to swear and also to write verses. X. Уодделл намекает на
шекспировскую «Бурю» (1.2: 362-365), где Калибан говорит Просперо:
«You taught me language, and my profit on’t / Is 1 know how to curse. The
red plague rid you I For learning me your language!».

19 «История франков», V, 44.

20 В панегирике Хильперику, Carm. IX, 1, 109 сл.: Admirande mihi nimium
rex, cuius opime / proelia robur agit, carmina lima polit. Стоит отметить
этот образ напильника (lima), шлифующего стихи, не только для харак-
теристики придворной тактичности Фортуната, но и перемены о вку-
сах: известная характеристика, данная И. С. Тургеневым поэзии Бара-
тынского («Каждое слово его носит след не только резца - подпилка»),
показывает, что за полторы тысячи лет былой комплимент стал важной
укоризной.
де Испанской, и на брак великих прямо из мифа прибыли Венера
и Купидон, голубки, крылья, пояс и всё прочее. Они были частью
багажа, взятого последним из италийских поэтов с собой на Се-
вер» (Waddell 1934, 23f.).

С этим сложно спорить. Оставив Италию, Венанций пришел
в мир, определенным образом заинтересованный в классической
культуре. Конечно, Хильперик писал плохие стихи, а Григорий
Турский называл их колченогими21, — но ситуация, когда один
пишет стихи, а другой критикует их версификацию, указывает на
более или менее исправно функционирующее литературное про-
странство, а склонность Григория считать, что Хильперик писал
плохие стихи, потому что был вообще недобрый человек, вызы-
вает сочувствие если не к безупречности суждения, то хотя бы к
решительности нравственного чувства. Но даже та небольшая
глава «Истории франков», где Григорий дает оценку Хильперику,
свидетельствует о шевелящемся хаосе, который грузно выпирает
сквозь златотканую пелену культурности. Энергичная характе-
ристика, написанная Э. Ауэрбахом, суммирует психологический
климат «Истории франков» самым безнадежным образом:

«Чудовищная грубость нравов. Повсеместно и повсюду на
передний план выступает насилие, власти лишены возможности
сосредоточить силу в своих руках, хитрость и политика вообще
утратили всякие правила, стали примитивными и грубыми. От-
мирают все обиходные формы умолчания и описательности в
отношениях между людьми - вежливость, умение достигать цели
не прямолинейно-грубо, а косвенными средствами, риторичес-

21 Conficitque duos libros, quasi Sidulium meditatus, quorum versiculi debilis
nullis pedibus subsistere possunt («История франков», VI, 46).
кая маскировка, внешние приличия, юридические формальности
даже при разборе политического и корыстного грабежа; там, где
сохранились хотя бы остатки этих форм, они подобны безобраз-
ной гримасе. С желаний и страстей сорвана их внешняя оболоч-
ка - они оголились, выступают наружу во всей своей осязатель-
ной материальности; непосредственная сырая жизнь становится
чувственно-материальной, тому, кто хочет изобразить ее, она на-
вязывается беспорядочной, неподатливой для организующей мыс-
ли, но зато и во всей своей осязательной, терпкой, резко пахну-
щей реальности» (Ауэрбах 2000, 79 сл.).

По «Истории франков» это видно прекрасно. По стихотворе-
ниям Фортуната этого не видно совсем. Каковы бы ни были при-
чины в каждом отдельном случае — эвфемистические повадки
панегирика, мощные тематические фильтры школьного класси-
цизма, душевный настрой Фортуната, щадящие условия, в кото-
рых он оказался в Пуатье, - но его поэзия видит «другую сторону
той свирепой картины мира, которую его друг Григорий Турский
рисовал, глядя из окна своих турских палат» (Raby 1934, 141); и
если можно говорить об ограничениях в выборе темы, неизбеж-
ных для Gelegenheitsdichter’a, то стоит вспомнить, что даже об
убийстве Гелесвинты он сумел рассказать, не упомянув самого
убийства.

При этом его не покидает классическое чувство архитекто-
ники. «Поэт делает всё от него зависящее, чтобы увеличить па-
фос, но не может удержаться от того, чтобы изложить маршрут ее
путешествия, и ему приходится замедлиться для прославления
Пуатье и его святого», — укоризненно замечает по поводу «Гелес-
винты» критик (Raby 1934, 139). Венанций, однако, не новоевро-
пейский романтик, и он не собирается затопить поэму погребаль-
ным плачем, ничем не уравновешенным: это было бы противно
ему и как христианину, и как поэту. Между двумя мирами - ис-
панским, где по Гелесвинте плачет мать, и германским, где ее
оплакивает сестра22, Гелесвинта проходит сквозь территорию, по
краям которой стоят, словно на страже, святые, Иларий (ст. 217)
и Мартин (229), а внутри находятся «я» и «Радегунда» (ст. 223,
225). Изображенный мир обретает центр23 и нравственную перс-
пективу: плач оттенен надеждой на утешение.

При этом Венанций в самом деле очень ограничен темати-
чески. Дело не только в специфике стихов «на случай», которые
никогда не сковывали изобретательного поэта в обществе, доста-
точно великодушном для того, чтобы простить ему любую удачу;
небогатым набором тематических ходов, видимо, ограничивают-
ся его внутренние потребности, и М. Рейделе выражает общее
впечатление, когда пишет: «Простая по форме, поэзия Фортуна-
та проста и по своим темам. Своим современникам он хочет рас-
сказать о радостях и удовольствиях этого мира, о человеческой
судьбе здесь и после смерти. Он стремится утешить их в беде,
разделить их радости и донести до них чувство счастья» (Venance
Fortunat I, LV).

Венанций трогает ясностью и удивительной нежностью сво-
его поэтического мира. В свой угрюмый век он приносит в по-

22 Мир ее мужа, куда она приезжает погибнуть, не обозначен ни одной
топонимической приметой, кроме въездной точки: Руан. Это грандиоз-
ное умолчание заставляет снова подумать о царстве Хильперика как
метафоре Аида (ср. прим, к Сапп. VI, 5): никакой человеческой размет-
ки пространства здесь нет; географически место смерти Гелесвинты дано
чисто отрицательно: не Испания, не Германия.

23 Ст. 229, где единственный раз в поэме упоминается Мартин Турский,
делит ее надвое по принципу золотого сечения.
эзию обновление классической темы - дружбы как союза душ24.
Замечательна чуткость, с какой он относится к женщинам (в этом
смысле его сравнивают с блаж. Иеронимом); стоит упрмянуть его
элегию о Гелесвинте или эпитафию Вилитуте, выданной замуж в
13 лет и умершей родами вместе с ребенком (Carm. IV, 26): если
по привычке противопоставлять риторический блеск «молоку
человеческой доброты», то стоит удивляться силе, с какою эта
человеческая доброта говорит в добросовестном выученике ри-
торической школы. Это понимание чужих чувств дает ему воз-
можность и такое школьное упражнение, как этопея, превратить
в эмоциональную разработку женской психологии (сопоставимую
с «Героидами») в «Гелесвинте» и «Разорении Тюрингии». Раде-
гунда побудила Венанция к одной из этих элегий и стала герои-
ней другой. С обителью Св. Креста связана мистическая и бого-
словская сторона поэзии Венанция: его гимны Кресту (над ассо-
нансами которых, предвещающими изощренную оркестровку
секвенций, изнемогает переводчик); картина природного ликова-
ния, сменяющаяся триадологическими и сотериологическими
формулировками, в пасхальной поэме (Carm. Ill, 9), с ее порази-
тельным призывом, напоминающим скорее о немецких мисти-
ках, чем о наследнике Ювенка и Седулия:

Tertia lux rediit, surge, sepulte meus!

День уж третий грядет: встань, Похороненный мой!

А в поэме «О девстве» (Carm. VIII, 3) Венанций, не описывая
церемонии поставления аббатисы, создает «мистический эпита-
ламий» (Raby 1934, 140), где стилистика «Песни Песней» служит
выражению чувств Божьей невесты:

24 Ср. прим, к Carm. VI, 9, 10; VI, 10, 47 сл.
На землю падши в слезах, не вижу того, что желанно,
В горьком объятье к своей камень я груди прижму.

Я, с женихом разлучась, блюду сурову ложницу;

Милого им не дано членам моим удержать.

Где ты, скажи, кого жду я стеня, в коем скрылся ты граде,
Шаг мне куда устремить, той, что не знает стезей?

В путь бы хотела идти, коль могла б меж светил, поспешая,
Я летучей стопой поприще звездно свершать.

Черные днесь без тебя тяжкой нощи ширятся крылья,
Солнцем блистающий, сам день стал слепым для меня.

Лилия, роза, амом, нарцисс, и нард, и фиалки,

Не веселит ни одно душу растенье мою. (ст. 227-238)25

Кроме узкого круга предметов, в глаза бросается и формуль-
ность его жанров. Его архитектурные экфразы производят впе-
чатление конструкций из типовых блоков. Первым делом мы уз-
наем о здании, что оно «блещет», - а поскольку ни о каком мате-
риале, из которого оно выстроено, нам не сообщается26, то эти
дома, возведенные деятельными меровингскими епископами не-
посредственно из света, дали бы хорошую иллюстрацию утвер-
ждениям об атектоничности христианского мироощущения (ср.
Таруашвили 1998). Покамест это еще физический свет; но даль-
ше мы узнаем, что церкви суть обиталища того или иного свято-
го, который тоже в них «блещет» - и, конечно, уже иным светом:

25 Об этой поэме см. напр.: Brennan 1996.

26 За исключением тех редкостных случаев, когда сам материал становит-
ся темой стихотворения: Carm. IX, 14; золото и серебро - элементы де-
кора с самостоятельной символической валентностью - не в счет, а де-
реву надо стать предлогом чуда, чтобы получить доступ в стихи.
с одной стороны, это блеск людской славы (в случае со св. Геор-
гием распространяющийся, как солнечный свет, с востока на за-
пад: Carm. И, 12, 5 сл.), но, главное, это причастность святого
неприступной славе Божией (1 Тим. 6:16). Проявляющие высо-
кую активность глаголы со значением ‘светиться, блистать’
(micare, fulgere, splendere, coruscare) связывают у Венанция фи-
зический свет с нетленным, свет золота и свечей — со светом бла-
годати. А на границе этих двух светов стоят строители — те са-
мые епископы, которым Венанций адресует свои стихи: они долго
радели об этих зданиях, считая их свершение главной своей ра-
достью и тревожась обо всем, что способно им помешать (одно-
го из них, Феликса Нантского, Венанций характеризует формулой,
взятой из «Энеиды», где она описывает страдания несчастной
Дидоны: omnia tuta timens, «страшась, даже когда всё спокой-
но»: Carm. Ill, 6, 35), - и вот наконец церковь выстроена, народ и
сановники стекаются на торжество, и Венанций от души поздрав-
ляет счастливого посредника двух миров, благодаря которому
зримый свет получил привилегию стать символом незримого.
Пожалуй, именно однообразие стихотворений, написанных на
подобные случаи, порождает поразительное ощущение: словно
присутствуешь при превращении метафизики света в строитель-
ный проект.

Небогатый в тематике, Венанций исключительно силен в
создании зрительных картин. Видимо, очень восприимчивый
визуально, он любит обращаться к репертуару «театра натуры»:
таковы у него пейзажи Мозеллы (Carm. Ill, 12 и 13; VII, 4; X,
9); locus amoenus в Carm. VI, 6 или в VII, 8, 7 слл. (где это опи-
сание эффектно контрастирует с картиной изнурительной жары,
а его литературная традиционность полуиронически акценти-
рована образом путника, который, едва отдышавшись в тени,
принимается петь «из Гомера»); картины торжествующей вес-
ны в начале пасхальной поэмы (Carm. Ill, 9), где единящей те-
мой становится воскресение, и в эпиталамии (Carm. VI, 1), где
всё дышит неиссякаемым плодородием и чадолюбием; жаркие
дни в элогии Эгирцию (Carm. I, 21), где поэт блистательно дает
укрупнение плана, от общей панорамы со жгучим солнцем че-
рез вид скудеющего потока и две синекдохи (колесо повозки и
копыто коня) до вьющейся в иле рыбки, которую Венанций, пу-
стившись вслед за Овидием изображать мир навыворот, с без-
мятежной последовательностью описывает как «жертву кораб-
лекрушения, блуждающую по земле» (naufragus errat humo:
v. 32); аналогичная картина в послании Лупу (Carm. VII, 8), с
классическим Фебом наверху мироздания и простонародной со-
бакой, вывалившей от жары язык, внизу. При описании храмов
Венанций не забудет сказать, что фрески выглядят как живые
(Carm. 1, 12, 17 сл.; 111, 7, 35 слл.), а стихотворение о нантской
церкви (Carm. Ill, 7) в существенной части посвящено игре ес-
тественного света, солнечного и лунного, и контрастам ночной
тьмы и внутреннего сияния в храме. Он описывает изысканные
сочетания цветов (Carm. VIII, 6-8; XI, 11), свое поэтическое
охладение характеризует образом луча, светящего сквозь дым
(Carm. II, 9, 10), а в рассказах о тягостях речных путешествий
(Carm. VI, 8; XI, 25) нагромождает гиперболы и пародирует вер-
гилиевские описания бурь со вкусом и юмором человека, уже
выбравшегося на берег.

Инструментарий его версификации небогат. Большинство
стихотворений написано элегическим дистихом, в котором Ве-
нанций чувствует себя наиболее уверенно. Сидоний Аполли-
нарий трогательно жаловался когда-то, что его Талия пренеб-
регает шестистопным стихом при виде семистопного патро-
на27; Фортунатова Талия оказалась более покладистой, и вар-
варские имена испестрили его более или менее классический
гекзаметр пугающими узорами. Редкие отступления от этого
метрического обихода — два прославленных гимна Св. Кресту,
Carm. II, 2, «Pange, lingua, gloriosi» (трохаический септенарий),
II, 6, «Vexilla regis prodeunt» (ямбический диметр)28, гекзамет-
рический эпиталамий {Carm. VI, 1; гекзаметрами написано, кро-
ме вступлений к книгам, и «Житие Мартина») да сапфические
строфы {Сапп. IX, 6), вынужденные турским епископом, к ко-
торым Венанций приступает с явственной осторожностью29.
Стоит вспомнить метрическое разнообразие, присущее еще
Боэцию и Эннодию, чтобы понять, с какой резкостью сократи-
лось латинское поэтическое поле для людей, сформировавшихся
на полвека позже.

Однако его тематическая, словарная (интенсивное повторе-
ние не только важнейших понятий, но и выражений, и полусти-
ший)30 , версификационная простота декорирована изысками вы-
ражения и виртуозностью стилистической формы.

27 Spernit senipedem stilum Thalia, / ex quo septipedes videt patronos («К Ka-
туллину», 10 сл.). Обзорное сопоставление Сидония с Венанцием ср.:
Coates 2000, 111 Of.

28 То же — гимн Леонтию Бордоскому (Carm. I, 16), подлинность которого,
впрочем, оспаривается, см.: Venance Fortunat I, 177.

29 Проявившейся, среди прочего, и в тематике: написанное Венанцием ока-
залось «сапфическими строфами о сапфических строфах».

30 Его прозаические послания, вставленные в Carmina, и предисловия к
житиям святых выказывают более изысканную стилистическую мане-
ру: написанные fur Wenige, они продолжают традиции эпистолярной
прозы Сидония Аполлинария, и Венанций знает, что в лице многих епис-
Классические аллюзии не оставлены в небрежении. На брак
Сигиберта Венанций, следуя жанровым образцам, приводит Ку-
пидона и Венеру, которые являются участвовать в свадебном
торжестве31; в дальнейшем такой насыщенности мифологичес-
кого декора, как в этом эпиталамии, у Венанция нет (приметное
исключение - гирлянды классических имен в послании Иови-
ну, Carm. VII, 12). Обаяние личности Гогона побуждает Венан-
ция к развернутому рассказу об Орфее (Carm. VII, 1) - своеоб-
разный (и едва ли не демонстративный) отказ от привилегии
поэтов, искони включавших этот миф в сферу самоидентифи-
кации. Топос «побежденной древности» лежит в основе многих
классических реминисценций Фортуната: Луп превзошел Сци-
пиона, Катона и Помпея (Carm. VII, 7, 3-4), Гогон стал новым
Цицероном, а заодно и Апицием (Carm. VII, 2, 3; излюбленный
Венанцием параллелизм физического и духовного насыщения),

~ копов найдет тонких ценителей этого стиля. Пример подобных манье-
ристических склонностей указывает Григории, говоря о Ферреоле, епис-
копе Изеса (ум. 581), что он «составил несколько книг писем в подража-
ние Сидонию» (libros aliquos epistolarum, quasi Sidonium secutus, conpo-
suit: «История франков», VI, 7).

31 Символическая деталь: если Клавдиан помнит, что Венера живет на Кип-
ре, и тратит почти 60 гекзаметров на описание ее роскошного обитали-
ща, куда летит Купидон, и ее туалета; если Сидоний более или менее
последовательно воспроизводит клавдиановскую модель, то Венанций
ни словом не выдает, где именно происходит диалог горделивого Купи-
дона с матерью, откуда они являются на свадьбу и куда намерены уйти
по ее окончании. Похоже, что в мире, где они венчают сына Хлотаря с
дочерью Атанагильда, у них нет своего жилища, и ночевать они ходят в
«Эпиталамий на брак Гонория Августа».
а Хариберт возродил Траяна и Фабия (Carm. VI, 2, 82 слл.). Фе-
ликсу Нантскому, повернувшему реку, он пишет о Гомере и
Ахилле (Carm. Ill, 10, 3 слл.) - эпический материал оформляет
горациевскую мысль: герою для бессмертия нужны не только
подвиги, но и вдохновенный певец («Оды», IV, 9, 25 слл.; ср. у
Венанция еще Carm. VI, la, 5). По поводу восстановления Ле-
онтием пострадавшей от пожара церкви Венанций в одном дис-
тихе сухо суммирует миф о Фениксе, которому в своем время
посвятили обширные стихотворения Лактанций и Клавдиан
(Carm. I, 15, 51 сл.).

Классические антономасии напоминают о школьной выуч-
ке: Христа Венанций иной раз называет Громовержцем, Tonans
(Carm. I, 2, 17; II, 14, 29; VI, 5, 368), триумф святого описывает
как переселение на Олимп (Carm. I, 11, 19; II, 8, 17; II, 16, 9), а
преисподняя зовется и Тартаром (Carm. II, 6, 24; II, 7, 48, etc.), и
Аверном (Carm. 11, 16, 19).

Шаг в сторону от расхожих имен и сюжетов — и мы сталки-
ваемся с вопросами, почему именно Аякс Теламонид оказался
образцом сыновней любви (Carm. VI, 10, 44) и кто тот загадоч-
ный «Аполлонов гость», морскую катастрофу которого Венан-
ций сравнивает с перипетиями своего путешествия (Carm. VI,
8, 5 сл.). Но мифология, видимо, относится к растениям, не ме-
нее бурно растущим в темноте, чем на свету, и стоит вспомнить,
что небогатый, но в своем роде причудливый мифологический
мир Венанция - ближайший преемник Фульгенциевых «Мифо-
логий» и, видимо, современник разнузданных записок Дарета
Фригийца.

Венанций приложил усердную руку ко всем визуалистичес-
ким изобретениям поэзии, которые новоевропейский вкус, водив-
ший взыскательным пером Аддисона, заключил в резервацию
«ложного остроумия»: он пишет фигурные стихи32, акростихи33,
дважды обращается к змеиному стиху34. Подобных изысков, од-
нако, у него сравнительно немного; гораздо важнее его стилисти-
ческий инструментарий: аллитерации, парономазия (и то и дру-
гое смыкается с этимологическими фигурами), рифмующиеся
полустишия в пентаметрах, эффектные афористические форму-
лировки. Его вкус к общим местам дает богатый материал для
«Европейской литературы и латинского Средневековья» Э. Р. Кур-
циуса: Венанций использует топос «мира наизнанку» (Carm. I,
21), «отрока-старика» (Carm. IV, 17, 6; VI, 1, 79 сл.), «побежден-
ной древности» (в том числе старинную панегирическую моди-
фикацию: «твои предки стяжали громкую славу - но ты умел пре-
взойти ее»), а его взволнованная, чисто средневековая амплифи-
кация на тему «всё великое земное разлетается, как дым» в
послании Иовину (Carm. VII, 12) достойна стать в один ряд со
знаменитыми медитациями Бернарда Морланского, Франсуа Вий-

32 Стихотворения в форме креста: Carm. И, 4, 5, 5а; V, 6. О феномене pattern
poetry («poetry in which a visual image is formed by the placement of words
or letters») в общем виде см.: Higgins 1989 (с библиографией). О технике
фигурных стихов Фортунат подробно пишет в письме Сиагрию, епис-
копу Отенскому, которое сопровождает Carm. V, 6; здесь он, между про-
чим, ссылается на авторитет «пиндарического Флакка»: pictoribus atque
poetis / quidlibet audendi semper fuit aequa potestas («Наука поэзии», 9 сл.).
См.: Graver 1993, 220f.

33 Carm. I, 16 (гимн о Леонтии Бордоском; алфавитный); 111, 5 (к Феликсу
Нантскому; акростих-сфрагида FORTVNATVS); IX, 5 (эпитафия Даго-
берту).

34 Carm. Ill, 30 («Frater amore Dei, digno memorabilis actu, / pectore fixe meo
frater amore Dei», etc.) и VIII, 2.
она и прочих (Хёйзинга 1988, 149 слл.). Много дают ему пара-
доксы, восходящие к Евангелию: вариации на тему «смерть есть
вход в новую жизнь», «добро, отданное нищим, сохраняется на
небесах» встречаются у него часто. Как любой хороший ритор,
он умеет пользоваться вещами, изобретенными не им.

Венанций остался сильнейшим поэтом раннего Средневеко-
вья — и самым надежным звеном, сочетающим высокое Средне-
вековье с классическим миром. При разговоре о нем и его эпохе
так часто звучат метафоры вехи и перехода35, что первоначальная
острота их смысла затерлась. Ее следовало бы восстановить: Ве-
нанций в самом деле выглядит вехой на карте эпохи, которая на-
чертана «Историей франков», поставленной для напоминания о
том, что поэзия прошла и здесь, — напоминания тем более умест-
ного, что мало кто решился бы в это поверить.

35 Ср. напр.: «А truly talented author whose work was a landmark in the tran-
sition from ancient to medieval poetry» (Natunewicz 1984).
КНИГА ПЕРВАЯ

I.	Виталию, епископу [Равеннскому)

Предстоятель Господень, в веках живый по заслугам,
О Христовых овцах, пастырь, веселье имый,

Назвать когда восхотела тебя Виталием древность,
Ведала, что войти в вечный ты свет заслужил.

Разума льющий апостольска свет, достойный святитель,
В почесть Андрею ты храм столь благочестный возвел.

Как благолепно воссел по заслугам в чертоге Господнем,
Чьим рачением дом, Бога достойный, создан!

Верх ты от Господа чести приял, верхов созидатель,
Властью взыскан от Него — славу Ему воздаешь.

Блещет могущий чертог, металлом убранный плотным,
Где без ночи живет непрекращаемый день.

К Богу взывает само навек осиянное место,
Да миротворной стопой в лары с любовью войдет.

Людям даешь ты места, где чтить им Господа присно,
Ты открываешь им путь, милость где можно стяжать.

Благодарность и мысль, доброта и пристрастье народа,
Сан и кротость тебя всем оказуют отцом.

Счастие явное ваше, исполнив радости меру,
Знатных мужей привело замысел ваш совершить.

Дук здесь оружьем блестит, префект законами тамо,
Все тут стеклися, чьим праздник присутством пышней.

И на почесть тебе народ твой Богом умножен,
Узревшим, что таково было желанье твое.
Таинство веры тогда увенчало намеренья ваши.

Счастлив, кому подает, что вожделенно, Господь!

Славнейшие торжества да справляешь ты милостью Божьей
И, цветя, Божество храмостроением чтишь.

II.	Стихи о храме господина Андрея,
что выстроил Виталий, епископ [Равеннский]

Всяк, спешащий к сему святого храма порогу,

Если с мольбою грядешь, помощь здесь дастся тебе.
Здание это святой предстоятель вывел Виталий,

В кратку годину его верхом высоким венчав.

Он основал, возвел, одарил, освятил напоследок

И заслужил обет выполнить, храм свой создав.
Досточтимые там почивают мощи Петровы,

Он же един заслужил небо ключом замыкать.
Купно и Павел в апостольском сем ликует чертоге,
Быв соблазнителем встарь, ныне учителем чтим.
Этих святой Андрей для себя взыскует чертогов,

Вместе с братом своим власть разделенну держа.
Преисполняет сей кров огнем безмятежным Лаврентий,
Дали кому пламена в свете немеркнущем день.

Дом сей Виталию мил, кто во глуби песчаные вживе

Быв погребен, заслужил смерти стезю испразднить.

Здесь и Мартина удел, кто ризой облек Громовержца:

Дабы Тот боле не мерз, платье он отдал свое.

Се Вигилия храм, умерщвленного сельской толпою:

Гибели он возжелал — гибель бежала его.
Водворилися здесь Мартурий с Сизенною купно,
Племя и вера у них и избавленье одно.

Здесь Александр святой с Цецилией блещет блаженной,
И по заслугам один их ожидает венец.

Предстоятель благой Иоанн, Виталием прошен,
Мощи святые погреб в месте преславнейшем сем.

О счастливый, во свет имущий отправиться вечный,
Коего жизнь своему Богу смогла послужить!

III.	О базилике господина Стефана

Слава высока благих друзей Господних объемлет,
В мире пространном жива чья непреложная честь.

Мученик сей о Христе пострадал под восточною осью:
Се в закатных краях храмы блаженный обрел.

В Божией силе опору найдя, торжествуя над смертью,
Камням во сретенье стал тот, кому камень Христос.

Стропотный род иудейский! Стефан, кого мнишь ты убитым,
Плотию пусть погиб - славой не сгинуть ему.

Пальму снискал заслугами он, ты же — кару злодейством.

Небо уделом ему, в бездне всё далее ты.

Сей священный чертог возвел левиту Палладий,
Дабы себе обрести неистлеваемый дом.
IV.	О базилике святого Мартина

Храмина стройна блестит, велелепной венчанная кровлей,
Имя Мартиново взяв, Господу посвящена.

Вера толика в заслугах его жития воссияла,
Что воздает он свой плод благочестивой мольбе.

Фавст ее создал святитель с душою благоговейной,
Господу он своему счастливый дар возвратив.
*

V.	В келейке святого Мартина, где он одел бедняка.
По просьбе епископа Григория

Ты, ускоряющий шаг, с пути уклонися, прохожий:
Для молитвы велит место помедлить сие.

Ибо изгнанец земной, обитатель небес, был обычен,
Здесь заключившись, Мартин дверь отверзать в небеса.

В сем жилье наблюдал пустынное уединенье,
Быв во среде людской чудный он анахорет.

Наг оставшися сам, облек убогого ризой:
Зябнущего он одев, верою паче горел.

Скромною ризой себя облек священноначальник;

Скудным платьем одет, сан он верховный несет.

Таинства им алтаря когда совершались святые,
Знаменьем чашу покрыв, знаменье святости дал.

Ибо у мужа с главы возблеснул священныя пламень,
И безвредна огня шар возникнул к звездам.

И на недлинный рукав, чтоб бесчестья не знать его длани,
Перлов соткался покров, плоть где нагая была:
Руки лучатся его блистаньем камней благородных,
И несравненный смарагд ризу его заместил.

Добрую куплю свершил, кто, нищего платьем одевши,
Ризный сменил покров на самоцветную сень?

Ты же, обретший дом в небесах, о Мартин, наш заступник,
За Фортуната благой к Богу глагол вознеси.

К Григорию

Вашим приказам послушность явить, благочестный святитель,
Боле желанья во мне, нежель имелося сил.

VIII.	О базилике святого Винценция по ту сторону Гаронны

Краткая сроком, в благих расширяется жизнь совершеньях,
Тесным дается дням славою веры простор.

После конца без конца жив дух, Христу посвященный:

Сонмищ людских отрешась, Богу причастником ввек.
Чаяньем сим укреплен, живет для бессмертья Винценций,
Мученика заслужив пышною славой процвесть.

Со отсеченной главой триумф он у смерти исторгнул

И к звездам от земли, новая отрасль, летит.

Гибель мнивший принесть, подал враг славу святому:

Сам погубитель скорей смертию вечною пал.

Бедный сей победил, его невмочь обезглавить.

Снес кто главизну ему, небо ему тот принес.

В новой любви к нему, Леонтий, обет совершая,
Тело святое где спит, кров оловянный возвел.

И хотя возблистал заслугами храм досточестный,
Но убранство своим рвеньем придал он ему.
Делателю да придет воздаянье долгого здравья,
Чтоб благочестьем его кровли святые возжглись.

IX.	Еще о базилике святого Винценция Вернеметского
<

Глас во вселенную всю о служителе вышел Господнем,
Славе высокой его места запретного нет.

Но тому, обошла чья доблесть, мы знаем, вселенну,
Мужу всеместно в честь храмам достоит вставать.

Се, святые блестят Винценция славного кровли,

Кто, мученье прияв, в звездный вселился предел, -

Храмы, что древле в любви благочестной папа Леонтий
Прочно потщился создать в месте изящнейшем сем.

Именем назвать его Вернемета задумала древность:
Капище велие так галльским зовут языком.

Се предсказанья порука, что некогда здесь на высотах,
В почесть Божью создан, станет превыспренний дом.

Здесь и святой, пособленье в любви снискавши Господней,
Трепет вселяющу весть высшия силы явил.

Ибо, когда освящал предстоятель храмину Божью,
Мученика приход демонску злобу изгнал.

Некто тут восприял исцеленье от язвы злотворной,
Храм святого кому было лекарством узреть.

Блещет могущий чертог, исполнен божественной яснью,
Чтоб по достоинству Бог здесь возлюбил обитать.

Днесь, увлекаемы места красой и чудесною славой,
Люди сюда текут, блеск и целенье ища.

Досточестных палат создатель, народ вспламенивший,
За толики труды праведну мзду да пожнет.
XI.	О базилике господина Дионисия

Если желаешь ты знать о зиждителе дивного дома,
Чаяньям втуне пребыть я благочестным не дам.

Встарь, когда далеко отселе храм был священный
И протяженных путей остерегался народ,
Малую храмину им даровал Амелий святитель,
Христолюбивый народ весь не могущу вместить.

Жизнь как свершилась его, тогда по крови и сану
Принял наследник его землю и здание с ней

И сии основал чертоги папа Леонтий,
Дар превосходный принес Господу он своему.

Здесь досточтимый обрел пребыванье себе Дионисий,
Коего освятясь именем, блещет сей дом.

Он, утвердяся в любви Христовой, с верой горящей,
Выю преклонши, главу на усеченье предал.

Тело он презрел свое, венец ему был вожделеньем,
Всё, что для Божьей любви терпится, - мнил недрагим.

Чтобы тленная плоть дарованья снискала бессмертны,
Раны он возлюбил, смерти от них не прияв.

В сретенье вражью мечу поспешив, на Олимп водворился:
Где он смерти искал, там избавленье обрел.

Тесно святилище срыл не прежде первосвященник,
Нежели то довершил, ныне что радует нас,
Неукоснительно в храме творя старинном обряды,
Труд пока не скончал, должный его пережить.
XII.	О базилике святого Бибиана

Священнодетеля храм Бибиана достойный сияет,
Истым где вера мольбам плод благочестный дает.

Древле святитель его основал в ликованье Евсебий,

Но, исхищен от земли, не докончал он труда.

Вскоре у алтаря стал ему наследник Эмерий,

Но, в предприятье войдя, оное бремя сложил,
Препоручив то тебе просительно, папа Леонтий,
Коего дело свершить нудит упорна любовь.

Диво сие хранило себя, дабы ты был свершитель,
Чтобы один даровал место святое нам ты.

Вечного света приимница, праведника добродетель,
Коему храм быть хотел должен величьем своим!

Гроб Бибиана святой покрыт сребряною сенью —

Дар Плацидины, да вам общницей будет она.

Там разлиянно вверху искрится рдяное злато

И расточает свое чистый сиянье металл.

Новым исполненные искусством, блестят перекрытья:

Мнится, зверям здесь умел душу художник влиять.
Тот же, с любовью кому сие вы святилище дали,

Да попечется, чтоб жизнь долгую вам провождать.
Будь несомненен, даритель достойный, в великом возмездье,
Коль и за малое Бог пышною мздой воздает.
XV. О епископе Леонтии

Между тех, кто рожден аквитанским лучащимся небом,
По изрядству заслуг первое место твое.

Возвышенная власть меж граждан возносится галльских:
Всех властительней ты, выше тебя ни один.

Многих ты впереди, никого ты не меньше, не ниже,
Нет ничего, что тебе почестью не воздано.

В пору, как первым тебя облекла цветением юность,
Мал летами тогда, важностью старец ты был.

К ратям испанским пришел с владыкой когда безмятежным,
В воинской службе стяжал пользу, счастливую ты.

Разгласились такой твои первины молвою,

Что по заслугам тебе должен был даться сей сан,

И не могла бы тебя высокая эта ущедрить

Почесть, когда б за тобой не упрочил ее труд.

Благородством могущ, ты высишься, папа Леонтий,
Знатный от древности лет, предков коль счислить твоих.

Ибо пращуры, род и всё, что в чреде сей ни назвать, -
Излил высокую знать оный старинный исток.

Реет время — чертог же стоит незыблемо отчий,
И разрушения чужд дом, ободренье твое.

Долу от длительных лет не склонилось досель благородство,
Коему выше дают пышные чада взойти.

Славное предков своих украсило светом потомство,
И наследным лучом отческий блещет исток.

От своих корней облеклася цветением древность,
Вашей осенена чести достойной хвалой.
Хоть сильнее тебя никого не сыщется ныне,
Сам превзошел ты себя, блеск умножая отцов.

Выспренний блещется верх, простирая славные ветви

И несравненну стяжав славу пред взором царей.
Церковью правишь ты днесь, достойный священнослужитель:

Новой от этого ты знатно стию наделен.
Первосвященничья власть хотя высока во вселенной,

Но, заслуживши тебя, вырос воспринятый сан.

Божья овчарня и пастырь воздали мзду обоюдно:

Ей украшенье дал ты, взяв упованье взамен.

Оба цветете равно по Божьему вы дарованью:

Люб ты служеньем своим, блещет красою она.
Граду сему тринадцатый ты предстоятель явился,
Но по заслугам исчесть первым пристало тебя.
Ветхие к прежню вернул ты величеству Божии храмы:

По разоренье своем стали былого красней.

Младости цветом они, отгнавши старость, искрятся

И благодарны тебе, восстановителю их.

Чтобы ты больше создал, пожар прошелся по кровлям -

Ныне во славу твою краше лучатся они,
Не ощутивши вреда от пагубы пламеннопальной,

После пожарных огней полны сиянья стоят.

Верю, что сами они хотели бы испепелиться,
Чтобы им твой даровал вящую труд красоту.

Так, в горячей золе и тонком исчезнувши прахе,
Феникс обычествует ветхость свою обновлять.

Также восстановлен и чертог святого крещенья,
Древние где омывал пятна единственный ключ.

Се святой основал ты блаженные храмы Марии,
Ночь отколе бежит, присным сраженная днем.
Полный светом, лучась, подражает чертог сей Марии:
Свет затворен был в Ее чреве, в сей храмине - день.

Блещут не здесь лишь храмы твои, о священник, но всюду:
То нам явил меж других Сантон, хвалящий тебя.

Место ты людям даешь, да молят Христа непрестанно,
Им открываешь стезю, коей спасенье придет,

И церковный дом, вознесшийся верхом, могучий,
В том порукой, что вам должен убранством своим,
ы причиной, что мило сюда стекаться гражданам,

Что именует один дом всё, что в граде живет.

Родину ты, принеся ей дары нетленны, украсил,
Ты, бурдегальскою тож зваться достойный красой.

Сколь меж градов иных сей славу свою превозносит,
Сана столь честью важней всех предстоятелей ты.

Как уступают все потоки перед Гаронной,
Сходственно низменней вас всякая зрится степень.

Рейн, низливаяся с Альп, не так удила опеняет;

Пад не вступает мощней в адриатическу зыбь.

Равен Данувий, зане далеко уносит он воды:

В оных я плавал водах и о знакомом сужу.

Со благочестием ты алтари ущедрил Христовы,
Коли окрины твои Божие тело несут.

Ибо тело и кровь, верховного Господа жертва,
Идут, раченьем твоим, в священнодействе честном.

Счастлив, священные чье одаряет имение храмы,
Или, скорей, кто себе вечное копит добро!

Ржавчина не источит таланта язвительным зубом,
Ковом против него не воружиться ворам;

Отданное живет и даятелю жизнь даст благую:
Он, умерев на земли, поприще в небо творит.
Там владетель всё то, что прежде отдал, обретает;

То лишь при нем, с чем встарь он разлучиться успел.

Там тебе храмы дадут и святые сосуды, священник,

И всё прочее, что я не удобен исчесть.

Столп церковный, держать тебе власть в протяженные лета

И, благочестия мзду взявшему, всюду блистать.

Нудит любовь сказать немного о Плацидине,
Прежде супруге твоей, ныне любезной сестре.

Светоч лучится в ней, от отца Аркадия взятый,

В коем твоя пребыла гордая отрасль, Авит,
Кто во вселенной всей громадою правил державной,
Чьи охраняет досель важный уставы сенат.

Рода людского искать коль первое станешь величье,
Цезарева ничего знатнее семени нет.

Но превосходит свой род своим она самовладеньем,

И красноречье ее сладостным медом течет;

Вежество, кротость, покой, сноровка, набожность, знатность,
Блага слилися в ней все, в коих любезность живет.

Нравами, разумом, светом своих заслуг осиянна,
Драгоценна душа полу красой своему.

Что ж мне больше вещать, добродетельми полна какими

Та, что супругой могла стать прелюбезной тебе?

Да умножит вам жизнь Та, Кому даровали вы храмы,
Да величье Ее будет покров твоему.
XVII.	К Плацидине

Скромный без меры дар, молю, прими благосклонно
Ты, как изящнейший дар в мире лучащаясь сем.

Чтоб из пучин вам изнес сие подарение остров,
С грохотом дмящуюся зыбь умирил океан.

В спешном желанье сии изведать области моря
От Борея волной ярой отринут я был.

Дабы в своей полноте благоденство явилося ваше,
То мне дало на земле, что промышлял я в волнах.

ч

л

XVIII.	О Биссонне, бурдегальской вилле

Место есть, где и пылкой порой, как зноится окрестность,
В непрестающих свежи травные нивы цветах.

Дышит шафрановыми расшитая красками пажить,
Ласковыя муравы кудри лиют аромат.

Именем древним его нарекает, Виссонном насельник,
Милях отселе в семи град Бурдегала стоит.

Местом прельстясь, разбил здесь обитель любезну владелец
И соразмерный, делясь натрое, портик пролег.

Древние пались во прах, низвержены ветхостью, кровы,
И благолепна краса облик утратила свой.

Возобновить ее труд Леонтия взялся счастливый,
Да обиталищам сим не докучает распад.

Благополучны встают как будто из гроба палаты

И, оживленны, привет дарят творцу своему.

Древнюю он возвратил купальням новым роскошность,
Где утомленных бодрят мойны радушны мужей.
Были волкам, говорят, сих пустынь обитатели снедью:
Здесь он людей водворил, дивьего зверя избыв.

XXI. О реке Эгирции

Меньше б вы были славны, благородные глуби Гаронны,
Если бы скудны струи в русле не лились другом.

Тощие зыби катя по скользкому ложу, Эгирций

Предпочитает твою роскошь убогим ключам.

Словом, коль вас обойх, так несходных, ставить в сравненье -
Там, где он будет ручьем, Нилом ты станешь, я мню.

Входит слугою в тебя, но твоя его власть укрощает:

То, о галльский Евфрат, льешься - скрывается он.

Ибо, когда океан ты полнишь бегом кипучим,

Токмо способен твоим дань он струям принести.

А особливо, пора коль обымет жгучая землю,

С жаждущей почвой дышат тягостно скорбны поля,
Коли лучами Титан браздит горючими пажить

И огненосным сечет лемехом землю жара, -
Томный бежит он, едва развивая иссохшие волны,
Разве что вместе с своей рыбою токмо плещась.
Как отхлынут струи, он лижет пески опустелы,

В доме изгнанник своем, бродит меж собственных вод.
Весь истощается ток с волною, канувшей в иле,

Хищны где волны неслись - ныне бесплодна земля.
Нет у сожженного тех отрад, что прохладой даются,
Грустен, недужен, когда имя утратит свое.

В сих краях не обресть случается путнику влаги.

Как других освежит жаждущий сам от себя?
Хочет излиться поток, коль ему ты волны доставишь,
Если то будет поток, что наводнил человек!

В омута вмятых песках чертят колеса скользящи,
И останавливает каплющий ток колея.

Если же конный ты путь в годину Рака свершаешь,

То, опираясь, едва грузнет копыто коня.

Видел я, маленькая подымается рыбка из мути,
В илистой глине бродя, сгибшего челна пловец.

Тут не река, не поля, не земли тут и не волны.

Рыбам жилища в нем нет, да и не вспашешь его.
Только, в болоте плывя, уныло лягушка рокочет,

Рыб оттоле изгнав, царствует в топях пришлец.

Но коль из тучи дождю случится малейшему выпасть,
Наземь едва лишь польет - грозный вспухает поток.

Необоримый он дух от малыя тучи приемлет:

Тотчас зазыбится понт, где разливался лишь пруд.
Буйственно идет, в волнах он своих нуждаясь омыться,

Вечно несдержан: то нет вовсе его, то с лихвой.
Быть не доводясь в брегах, кратчайшей катится стезею:

Что впитал на горе, то на посев изрыгнет.

В бурных проносится завертях он, подобно тирану,
Презря дорогой идти, пажити он пустошит.

Сносится жатва в струи, оседает рыба на ниве,
Строй опрокинут вещей: злак плывет, рыба лежит.

Некогда овчий удел, достаются паствы лягушкам,
Рыбы вселились на луг, носит скотину бурун.

В поле облюбовал изгнанный сом логовище,

Рыбой обильней земля, нежель бывала вода.
Прежде мотыгой дробимы поля уж невод взмущает,

Канул рыбацкий крючок там, где вставал частокол.
Жребий рыбам один, иссохнет река иль набухнет:

В тине завязнуть ли ей, лечь ли изгнанцем в полях.

С грустию что ж говорить нам подолгу о малой стремнине?

Жгут ее речи мои - не прохладить и водам.

Пламени будет ему своего. Что ж я пар нагнетаю,
Летний я зной для чего вдвое ревную взрастить?

Так, наконец в похвалу подам и отраду едину:
Струй он лишенный своих, рыбу свою отдает.
КНИГА ВТОРАЯ

I.	О кресте Господнем

Крест благодатный горит, на коем простершися плотью,
Язвы наши омыл кровью Своею Господь, —

Кроткий, жертвой за нас в благочестной ставши любови,
Пасть Он, агнец святый, волчью отвел от овец;

Где Он пробитыми мир искупил от пагубы пястьми
И Своей заградил гибелью смерти стезю.

Оная длань здесь была гвоздем пробоДенна кровавым,
Коею Павел греха, смерти избавился Петр.

О плодородьем могущее, сладкое, славное древо,
Ибо на ветвях твоих плод небывалый несешь!

Трупы усопши встают небывалым его благовоньем,
И возвращаются в жизнь с светом простившиесь дня.

Зной не палит никого под листвием оного древа;

Нет луны здесь в нощи, солнца в полуденный час.
Блещешься, насаждено близ водного ты истеченья,
Сеешь ты кудри свои, новым цветеньем красны.
Между твоими лоза воздета дланьми, от коей

Сладостное багрецом льется кровавым вино.

II.	В почесть святому кресту

Возгласи, язык мой, битву славного стязания,
На трофее крестном вспомни празднество высокое,
Как вселенной Искупитель, жертвой став, всторжествовал.
Прародителя обману соскорбящий Зиждитель -

Тот, отведав плод злотворный, смертным тронут тлением -
Древо Сам тогда назначил, чтоб ущерб от древа стерть.

Требовал сего порядок избавленья нашего,
Чтоб прельститель многовидный проведен был в хитрости
И оттоль пришло лекарство, досаждал отколе враг.

10 А когда же водворилась полнота времен святых,
От твердыни послан Отчей Сын, Творец вселенныя,
И, от девьего воплощшись чрева, оказал Себя.

В тесны ясли положенный, он кричал, младенец быв,
Тело, лоскутами свито, Дева-Мать лелеяла,
Пелена пестрила руки и стесненны голени.

По шести свершенье люстров, срок телесный выполнив,
Волей, для сего рожденный, предается Он на страсть.

Агнца ствол подъемлет крестный, в жертву нареченного.

Узри: оцет, желчь и тростье, оплеванье, гвоздь, копье,

20 Кроткое пробито тело, кровь струится и вода,
Сим земля, и понт, и звезды — мир омыт струением.

Верный крест, едино древо меж древами знатное,
Дебрь такого не рождала — с цветом, листвием, плодом.

Сладко древо, сладким гвоздьем сладку ношу взнесшее.

Выгни ветви, вышне древо, лоно распростри свое,
Твердость пусть твоя утихнет, от рожденья данная,
Члены горнего Владыки да приимешь с нежностью.
Ты единый удостоен выкуп несть вселенныя

И явить, как кормчий, пристань миру сокрушенному,
30 Умащенному святою кровью тела агнчего.

VI. Гимн в почесть святому кресту

Хоругви идут царские,
Блистает крестно таинство,
В тот час как плоти Зиждитель
Воздет на древе плотию.

л

Пробито тело гвоздием,
Простерты пясти и стопы,
По благости Спасителя
Пожерта ныне гостия.

В по следок уязвленному

10 Копейным жалом дерзостным,
Да нас омоет от греха,
Вода точилась с кровию.

Свершилося реченное
Давида верной песнию,
Языкам возвестившею:
Восцарствовал от древа Бог.

О древо светозарное,
Порфирой царской убрано,
Избранно по достоинству
0 Святых телес коснутися.

Блаженно ты, чьи отрасли
Вселенной выкуп подняли:
Весами телу стало ты,
Корысть вместивши Тартара.

[Едино упование,

О крест, в годину страстную,
Умножь ты честным праведность,
Виновным дай прощение. ]

Корою аромат лиешь,

30 Сладчайше паче нектара,
Плодом богатым милое,
Триумфу плещешь знатному.

Алтарь и жертва, радуйся
О страсти препрославленной,
В которой Жизнь стерпела смерть
И смертью возвратила жизнь.
VII. О господине Сатурнине



Неба высоки врата, земле отверзаясь стучащей,
Внутрь пускают сынов, коих родила скудель.

Сколь удивительный здесь дарован случай спасенья,
Смертию чтоб заплатив, света награду добыть.

Так Сатурнин, сочетать себя Христу вожделея,

Во обличье плотском долго быть не захотел,
Путы он разрушить телесной желая темницы,
Дабы причастен полней Господу стал человек.
Время приспело когда и уже возмужала надежда,
Чаянья счастливые мзду восприяли свою.

В пору, когда исполнял священство во граде толозском
И народу являл быть он Христа Божеством,
Речью свидетельствуя, чудеса прибавляя деяньми,
Дабы глаголы его следство в делах обрели,
Души язычески он исторгая от зева тирана,

Их царю подчинял, давшу оружье ему.

Но искаженная злобою чернь, напоенная ядом,
Выздоровленья бежит, любит больною лежать,
Мужа в безумье связав, взвела его на Капитолий,
Множество ран своему присно врачу нанося.

За милосердье коварством, за мед отплатившися ядом,
На покровителя брань гнусну воздвигла она.

Выгнав ярлива быка, святого к ногам привязавши,
Гонят стрекалом, чтоб бег медленным зверя не стал.

Ум извращенный людской, небывалая тварь, злое диво!
И несмирима быка гнев не доволит тебя?

Знаешь неистовой ты умножать природы свирепство:

Чуждое яри само, бесится жалом твоим.
Гнусный, кровавый сонм, себя его раною губишь:

Коль не его, то щадить ты научись хоть себя.

Тут исступленный зверь, по кривым бездорожьям понесшись,
Мужа святого размчал члены по граду всему.

И в ликованье жена, собрав, погребла его тело:

В деле прислужница том с нею одна лишь была.

Знатный случай то был, когда венец заслужился,
Слава мученика так, разгласяся, горит.

Вскоре пред гробом святым раздаются дары исцеленья,
Тело раздранно дает многим прохладу телам.

Где ты лежишь, о смерть-супостат? побежденна, где пала,
Узрев, святого как прах все совершает мольбы?

Тот, чье здравье пресечь ты, злобная, мнила кончиной,
Многим жизнь подает и сохраняет свою.

Пленницей рухнула здесь, где вменяла быть ты владыкой,
Гибнешь сама ты, напав; в яри себя ты мертвишь.

Гнет тебя кара твоя, тебя злые узы терзают,

Стоны чем мнишь исторгать - тем отягченна, стенешь.

Мученик, радостен, в небо идет — ты, ревнива, уныла,
Смерть, враждебна себе, в Тартаре черном живешь.

Во цветоносной обители днесь непреложно блаженный,
Между овеянных он ладанным духом хоров.

Не страшился он быть обвинен, судью умиривший,
Но победительный мзду ратник заслуженну взял.

Должная пальма ему торжество благолепно венчает,
Смерть, о Христе, за Тебя — слава есть, жизнь и покой.
VIII.	О Лаунебоде, который построил храм святого Сагурнина

Пусть людским похвалам у других отзывается сердце,
Мне же да будет дано праведных воспоминать.

Ведь благочестия труд — вплетать победителей в книги:
Повод склоняет двойной к этому душу мою.

Первый — удобна она о великих великое молвить;

Кто ведь о добром смолчит, будет виновник греху.

Довод мне то представляет другой, что, любовью возженный,
Лучшего жаждет тот, кто их деяния чтет.

Мученик так Сатурнин по всей почитаем вселенной,
Пальма не скрыта его счастливая от людей.

Он когда поспешал из римского града в Толозу,
Сев благочестный неся христолюбивой земле,

Тут безумная рать схватила друга Господня

И решила, влача, тело святого скрушить.

К задней ноге быка тогда его привязали;

Обок влачась от него, весь он растерзан, погиб.

Сим путем от земли на Олимп переправил он душу:
Счастлив, чьей гибелью смерть вынуждена умереть!

Место, однако, сие, где приял святой свои узы,
Честью не ущедрено храмостроительной встарь.

Только Лаунебод, по долгих веках, отправляя

Дука владычество здесь, кровли священны возвел.

Труд, в который никто не вступил из племени римска,
Мужем был варварского происхожденья свершен,

Купно с супругой его Беретрудой, ясной красою,
Нежным котора ясней блещется сердцем своим.

Той, чей избранный род от могущих предков сияет,
Муж убранство придал, Бога всеревностно чтя.
Дланьми собственными принося достойные яства
Нищим в даянье, себя жаждет насытить она.

В храме безустально о Христе надежды взыскуя,
Присно бывает она во благочестья делах.

Ризу нагим подает, износит жаждущим чашу,
В вечном свою утолять кладезе жажду любя.

Всё, что свершается ей, ее супругу на благо,

Коего здравья в мольбах просит тревожных она.

Доблестьми пышными вождь в своем могущий народе,
Саном возвышенный, блеск знатности всюду лиет.

Хоть высокую он стяжал от наследства вершину,
Но возвеличить умел прадедов нравом своим.

Так в супружстве они да пребудут век сочетании,
И упроченная им блещет обоим любовь.

IX.	К парижскому клиру

Сонма честного краса, о степени пышна сословья,
Чтимые сердцем моим, верой,, любовью отцы,
Хоть уж давно моя песнь забвенным оставлена плектром,
Древнюю нудите вы лиру меня обновить.

Оцепенелым перстам велите вы струн докоснуться,
Хоть моя не скора в прежнем искусстве рука.

Днесь язык мой звучит шершавой от ржавчины речью,
От неискусных устен рокот хрипливый течет.

Ржавине старой едва ль оселок остроту вновь подарит,
В дымом напитанном луч воздухе трудно блестит.

Но поскольку стучит ваша благость, как млат, неотступна,
Как наковальню, мою зыблет заботу удар,
И в очаге вы груди моей огонь возбудили,

Коим кипучий пар сердца под сводом взгнетен, -
Я подчиняюсь, зане меня, как печь протопленну,

Вновь ремеслу послужить ваша любовь привела.
Мощно и высоко парижского звание клира:

Церкви хранительный дух, слава он, честь и краса.
Песни Давидовой склад в божественных вземля поэмах,

Средь непрестанных молитв сладостный труд он вершит.
Жреческий с оной страны, а с сей чин блещет левитов;

Кроет тех седина, стола прекрасная - сих.
Бледность на лицах у тех, разлит у этих румянец,

И сияет, смесясь с рдяными розами, крин.
Старостью те, а сии благолепно ризами белы,

Вышнему да угодит Богу узорчатый сонм.
Герман их посреди стоит в святительском сане,
Юных умеет держать, старцев поддерживать он.
Первы левиты грядут, чин важный шествует следом:

Сих он, ступая, ведет, сих, умеряя, влечет.
Идет неспешно он сам, Аарону второму подобен,

Не одеждой красясь, но благочестием люб.

Камни, червлень, кидар, виссон, порфира и злато

Не убирают плеча - вера благая горит.

Столь превосходнее он, чем древня закона священник,
Ибо истину чтит, прежде где сень лишь была.

Мысля о будущем он великом, всё днешнее презрев,
Прежде сверг с себя плоть, смерть чем дала ей упасть;

Обеспокоен, яризна волков чтоб кого не пожрала,
Гонит в ограду он, пастырь счастливый, овец.

К пастве соленой быв увещаньем звано неустанным,
Стадо, ведая глас, идет послушно в любви.
Воин, к оружию скор, лишь знак зазвучит в его слухе,
Быстро дрему отряхнув, члены подъемлет с одра.

Прежде других предстает; святых домогался таинств,
Всяк отвсюду во храм йдет на место свое.

Рвеньем пылающая обводняет дом сей станица,
Споря наперерыв, кто из них первым войдет.

Бодрственно ночь проводя, до первого полусвета,
Ангельские создает сонм досточестный хоры.

Шагом решительным, в деле своем досточтимом упорен,
Силой чтоб взять небеса, в песнях оружье берет.

Кросна псалтирны заткав лирическим благозвучьем,
Песнь, начату стихом, дале любовью влекут.

Отрок с малыми здесь цевницами тон согласует,
Зык великой трубы старцев изводят уста.

Звук кимвалов с пронзительною сливается флейтой,
Разнствуя в тоне, лиет сладостный голос свирель.

Старцев рокочущи накры смягчает отрочья дудка,
И человеческа речь лирою звучно гласит.

Кротко мера сия влечет, та бодро уносит,
Пола и возраста так разнообразится труд.

С пылом Христово гумно молотит зерна пшеничны,

Ибо должно ему житницу Божью создать,

Помня: блаженны суть те, по глаголу Создателя, коих

В бдении сущих Господь по возвращенье найдет.

В духе и доблестях сих людей, в заслугах и вере

Под телесною свет сенью великий сокрыт!

Клир с неречистой толпой в псалмопенье, ведомы владыкой,
И недолги труды плодом ущедрят его.

Счастлива оная рать, под водительство Германа вдавшись!
Длани простри, Моисей, станы свои да спасешь.
X.	О парижской церкви

Коль Соломонова нам припомнится здание храма,
Равны искусством они, верою это красней.

Ибо всё то, что ветхого было покровом закона

В те замкнуло лета, здесь отворилось очам.

Оный храм процветал, распещрен металлом различным,
Сей же ясней, напоен кровью Христовой, блестит.

Златом, камнями тот и древом был убран кедровым,
Но досточестнее в сем слава лучится креста.

Древний высился храм, щедротой созижден телесной,
Выкупом мира сей дом неколебимо сплочен.

Лосная мраморными вознеслась палата столпами -
Эта, храня чистоту, вящей красою полна.

Первый вбирает лучи, стеклянными окнами зоркий;

День замыкает в его тверди художная длань.

С бегом скитаясь Авроры, свет потолки его полнит,
Искрясь сияньем своим, солнцевой помощи чужд.

Сей храм король Хильдеберт благочестный в любви
несравненной
В неистлеваемый дар племени дал своему.

Весь божественному прилежа со тщаньем обряду,
Неиссякаемы он церкви щедроты явил.

Наш он Мельхиседек, по достоинству царь и священник,
Быв мирянин, свершил труд благоверия он.

Общих правитель уставов, чертога вышнего зритель,
Слава священства ему правилом присно была.

Нас покинув, туда по чести заслуг он вселился;

Славой деяний и здесь вечно останется он.
XI.	О баптистерии в Маганции

Вознесенный чертог святого сияет крещенья,
Где Адамов водой грех омывает Христос.

В чисты здесь стадо струи под пастырством Божьим нисходит,
Чтоб оскверненныя впредь волны овце не носить.

Гибель чредой приходила родства; но вселенной родитель
Смертны очистил дела током целебной воды.

Вывел твердыню сию Сидоний перво священник,
Возобновленьем церквей Господа ревностно чтя.

Создал священнослужитель, обет Бертоары свершился:
Сердцем любила она мысль сию, церкви краса.

Веры соборныя блеск, облиставшаяся благочестьем,
Чтительница церквей, нищих питательница,

Сеет она, дабы жатву собрать, расточеньем сбирая:
Благом готовит земным блага нетленны себе.

Дщерь, достойна отца, — твое, Теодебёрт, воскрешенье,
Знавший в отчизне царить со благочестьем отца,
Справить триумф над врагом умевший веры в сопутстве;

Выкупленный тобой, вскоре вернулся полон.

Церкви оплот, царей похвала, недостаточным пастырь,
О священстве печаль, склонный ко благу всегда,

На благодатное чье никто не посетовал иго, —
Жив по заслугам ты, царь, в общей доселе любви.
XII.	О базилике святого Георгия

Славного мученика чертог Георгия блещет,
Чья во вселенну сию льется высокая честь.

В гладе, темнице, в цепях, в истязанье, пламени, стуже
Он исповедав Христа, к звездам возвысил главу.

Мощный доблестию, погребенный под небом восточным,
Се под западной он осью нам помощь дает.

Помни ж мольбы ему слать и свои обеты, прохожий:
Властен заслугами он веры прошенье свершить.

Первосвященник сей храм создал благолепно Сидоний:
Да пособляет его новая церковь душе.

XIII.	Об оратории Тразариха

Светозарный порог блистает ясного храма,
Где не сомнительною вера надеждой живет.

Се палаты Петра, кто ключом небеса замыкает,
Камнем под чьею стопой остановилася зыбь.

Павел под кровлею сей, труба языкам едина:

Местник некогда быв, вестник остался навек.

Дом здесь Мартина, Христу кто нищему дал одеянье:

Ризу царю новик, Богу вручил человек.

Первосвященника се Ремедия храмина блещет,

Мира оставлыпего мрак, в звездный вселившегось круг.
Чтитель богатый, чертог, Тразарих, соделал ты Богу,
Чья воздает любовь всем иждивеньям твоим.
XIV.	Об агавнских святых

В вихре когда мирском нечестивцы воздвигли гоненье
И христолюбцам несла буря свирепая смерть,
Хлад отгнав от себя, сердца вспламенив, совершила
На скалах ледяных вера кипучую брань.

Там, благочестный Маврикий, славного вождь легиона,
Храбрых увлек ты мужей выю подставить свою.

Их, отложивших мечи, воружил наставленьем ты Павла,
Что для Христова скончать сладостно имени жизнь.

С бранолюбивой душой побеждать умевшие сталью,
Раны зовут на свое горло, желанные им.

Взыти друг друга к звездам призывали общей кончиной,
И один герой плавал другого в крови.

Родана скорые ключ умножил кровавый буруны,
И альпийские гнев чермный снега напитал.

Смертью сею войдя дружина счастливая в небо,
Сонму апостольскому днесь сликовствует она.

Ангельским доблесть сенатом омкнулась, трабеей одета:
Смерть где прежде была, свет там лелеет мужей.

Се вершащих триумф воевода храбрейший, с тобою
Здесь вельмож четырех мощи святые лежат.

Под скудельной талант таится могилой небесный,
Божьим богатствам здесь скромный покровом песок,
Те, кто гражданству дают возрастать священному рая,
В вечный наследниками Господа приняты свет.

Сонм сей, стать во плоти при звездном имущий престоле,
В час как придет судия, будет вселенной судить.

Так благоверный полк, Христа поспешая увидеть,
Дабы достигнуть небес, начал со смерти свой путь.
Я, Фортунат, даров Громовержца блистательных ради,
Мук да избавлюся тьмы, помощи вашей ищу.

XV.	О святом Иларии

Коль об Иларии знать, кто таков, ты желаешь, читатель,
Аллоброги рекут: был он в Пиктаве рожден.

Как свой правил народ с божественным духом святитель,
Узы уставны хранил неукоснительно он.

Гнусным когда он узрел раздираем народ заблужденьем,
Греками излитый яд гласно он изобличил,

Кои присно точат из сердец змеиных отраву,

Да утвердится мысль: Сын есть творенье Отца,

Коим помощь свою подает премудрость мирская,
От нерожденного быть Богу рожденну не мня.

Облобызавши ее, попрать желая пророков,
Арий, ее удержать силясь, растреснулся весь.

Сей учитель избранный, старинных наказов ревнитель,
Бога вещал бытие, Коего узрел Стефан.

Божьей любовью осилен, князя мира презревши,
С неукоризненною верой изгнанье он снес.

Сына в Отце познанье стяжать, Он же Бог есть могущий,
Токмо божественными он словесами внушал.

Свет непреложный в Христе и Господа чтить нам и Бога
Он наставил народ книгами дважды шестью.
XVI.	О святом Медарде

Меж христолюбцами, коих взвели к звездам их деянья,
Часть по заслугам тебе велия должна, Медард,
Так в земных прожить умевший гостем пределах,
Что для тебя небосвод сделался отчей страной.

Мир был изгнаньем тебе, брегущемусь всякия скверны,
Ныне же рады тебя в гражданах зреть небеса.

Мрак совлекши с себя, одеянный света покровом,
После кончины ты день, полный свободы, вкусил.

Быв рожден от земли, владетелем стал ты Олимпа
И, оставивши мать, радость вкушаешь с Отцом.

Препобедитель пороков людских, выше звезд торжествуешь
И, попаляя плоть, духу даруешь покой.

Между терний ступая мирских, — так мы возглашаем, —
Ты, попирая шипы, розы впоследок снискал.

Нива, в цветенье свежа, ароматы лиет тебе сладки,
Дышат бальзам, фимиам, сущие в райском краю.

Чуткою поступью ты проходил по тесной тропинке,
Узкая внити тебе в свет даровала стезя.

Путь вожделений широк, который в Аверн погружает,
Нежа усладами плоть, горечь он смерти сулит.

С сей никогда не сводил святые ты стопы дороги,
И кривые пути не задержали тебя.

Тяжка стезя к похвале, но труднейшая в выси возводит;
Где благороднее труд, слава там будет знатней.

С чуда какого начну о святых говорить я деяньях,
Если, что ни свершишь, всё несравненно блестит?

Жизнь пока на земле ты свершал в человеческом теле,
Свет, бежа от очей, сердце твое волновал.
Коли слепой приходил, обретал исцеленье касаньем,
Неомрачимый ему день возгорался средь тьмы.

Тайно проникнуть кто восхотел, татьбу затевая,
Связан тобою, сидит, пущен тобою, бежит.

В замысле вор не успев, пустым обманут желаньем,
Всё возвративши, богат токмо лукавства грехом.

Ибо, только срывать с лозы они нежные гроздья,
Прочь пуститься оттоль нет уже силы у них,
Уж похититель не мог на ногах с корыстью убраться,

У похитителя уж ноги корысть забрала.

Так-то сетью своей оказался стянут несчастный:

Явльшись, чтоб захватить, был ой захвачен и сам.
Не докоснулись вина: вскружился ум нечестивый,

Выпить еще не пришлось: хмельная сникла толпа.
Грезны тогда принялся скорей сторожить уж, чем грабить,

И дозорником стал, мнил кто добычником быть,
Словом доколе твоим, о святой, удалиться прикажешь,
Чтоб, наученный врагом кражу свершить, он ушел.
Благость какая в душе живет, предстоятель святейший,

Что оскорбителю в путь помощь свою подаешь?
Нищий другой, с продерзостью большей, украл колокольчик,

Тот, который висит часто на шее скота,
И за пазухой скрыл, заткнув, где распахнуто, сеном

И рукой придержав, чтобы не выдать себя.

Лишь ты явился, святой, обнаружилось тайное дело:

О похищении звон взялся незапный вещать.

Тут уж не скроешь его, не смежишь, рукой не прихватишь, -
Красноречиво гремя, разоблачает он грех.

Словно пред судией, он всю изложил свою тяжбу,
Вора ничуть не страшась, голосом вольным звуча.
Он донес, обвинил, обличил, осудил, отягчил он,
Но в присутстве твоем места виновному нет.

Вору прощаешь с обычною ты благо склонства приязнью
И прибавляешь совет в путь со вниманьем идти,

Взять ты добычу ему велишь с собой жалобливу,
Да не воротится он грустен от праздных надежд.

Днесь как смогу, с той поры, как был ты восхищен из мира,
Знаки какие явил чтимые людям, скажу.

[о прозревшем слепце} '

Одр уготованный нес как твое священное тело,
Падши слепой под него, светом был взыскан дневным.

Он, взволнованный, луч приял от священныя тени,
И началом была света ему твоя смерть.

Гроб ты когда обретал, погребенны вернулися очи,
И успеньем твоим бденье далося ему.

Мира бежишь, но ему ты в зрении мир открываешь,
День покидает тебя - мраки бегут от него.

Старое изумлено лицо сиянием новым,
Первое древнему вдруг зданью отверзлось окно.

[об одержимом в колодках, исцеленном и освобожденном]

В грузных колодках другой окован и в узах наручных,
Храма коснулся едва - спала железная цепь.

Тяжкие звенья - сию и зреть было мукою кару -

Веское бремя его жалки терпели стопы!

Коли чредой их связать, могли б и слона обездвижить,
И прямою он был поступь не в силах блюсти.
Сходственно с этим бывает, когда, изверженный бурей,
На ливийских брегах якорь разбитый лежит.

Тяжкая упразднена для триумфа вящего кара:

Жесточь сию одолеть - слава знатнейшая в том.

Оный несчастный сносить столько уз был не в силах
колодник,
Дабы вашей предстал мощи достойнейший труд.

В час кования их не так сии цепи звенели,
Как раздалося, когда, дикие, разодрались.

Та, что сурово была чрезмерною скована цепью,
Уж свободителю длань вольная благодарит.

*

Узы древяны влача, другой прибегает ко храму:
Пались, тою же вдруг силою рассечены.

Без промедленья, лишь храмины праг он тронул священной,
Гром исшел от небес, несший оружье тебе.

Древа рассеченного огромное рухнулось бремя,
И тащивший его вместе обрушился с ним.

Содрогнулся он вдруг от свободы, вновь обретенной,
Но устрашился сильней, бывши от пут разрешен.

Есть ли причина тому, что палея он на землю прямо?

Так, великие страх радости часто несут.

Мыслил пока, удивлен, что спасло истерзанны стопы, —
Со изумленьем души слабнет, свободшися, плоть.

[об исцелении немощной жены\

Старая после жена, в несчастье, с ней рождшемся вместе,
Язвой природной взята, мертвые члены несла.

Скорчены были пальцы у ней, последство недуга,
И разогбенным она прясть не способна перстом.
С нею родившися, всё ж не ее висела десница,
С телом сопряжена, чуждою вещью была.

И нескоро, когда уж разбитая далась надежда,
Пред могилой твоей длань ее оживлена.

Так милосердье дает нежданно свершиться желаньям,
И ненадеемое здравие слаще всего.

В закоченелых перстах идет подвижная влага,
И, разлиявшися, жизнь к самому ногтю бежит.

Вдруг сопряжение жил иссохнувшее напряглося,
И расслабелый сосуд в место вернулся свое.

Годная уж для труда, начала ее пясть шевелиться,
И, послушность познав, стала свободною длань.

Милость вернула твоя не только беглые члены -
Длани, сучащей шерсть, средства дала к бытию.

[о деве, исцеленной от подобного же недуга]

Деву другую исторг из подобного ты злоключенья;
Члены восстановив, более дал ты душе.

Мужу обручена, законом повергнута смерти:

Браку Христову днесь блещется, посвящена.

Скромная, девственностью светло лучится невеста,
Чаянья лепши вкусив, внити должна в небосвод.

Не утеряла в бесплодье утех многочадья честного:
Цветом она чистоты блещется, чтимая мать.

Всех стяжала сынов та, у коей нет ни едина,
И потомство себе в Божьей родила любви.
[о девочке, исцеленной от подобного же недуга]

Той же плачевна бедой и младость отроковицы,
От появленья на свет мертвенны члены неся.

Вкупе смерть с бытием из чрева злосчастного вышли:

Мертвую длань родила тяжко дышащая мать.

Препорученна твоей гробнице, ушла излеченной,
Где от матери смерть, там от могилы цельба.

140

150

[о другом прозревшем слепце]

Нищий влачится другой, и зрак его мраками замкнут,
Был он слепец, не имый света в несчастных очах.

В долгой ночи у него четвертый уж месяц сомкнуты
Вежды для света, и был смерти он образ живой.

Речью целительной, в час, как он спал, его ты наставил,
Скорый да устремит к храму он шаг твоему.

День затем наступил, и без вмешательства ножниц
Стрижена зрится глава, словно Христова овца.

Снял он кудри с себя, чтоб стяжать себе ясные очи,
И ценою волос дар себе света добыл.

Шаткою он стопою торит ко храму дорогу,

Два дня простерт недвижим он пред гробницей твоей.

Третья явльшись заря, разрешила мраки ночные,
И к слепцу поспешил возобновившийся день.

Тут от чела его, изгладясь, исчезнули мраки,
Росная крови волна чернь омывает с очей.

Новым сухая лампада елеем воспламенилась,
И водворился в своем свет чужестранный жилье.
[о немых, также им исцеленных]

Что вспоминать, как немым ты слово даруешь словом?

Что тяготит, изженешь; что на потребу, подашь.

Мне не исчислить всего, твои мне хвалы паче силы.

Но, хоть немного я смог, - узри, сколь много желал.

Се, — почитает твой храм Сигиберт с любовью безмерной,
Ревностно труд верша, полно любовью к тебе.

Сан высокий блюди возведшему храм сей высокий.
Будь покровитель тому, кто тебе кров даровал.

Малое слово с любовью неся, прошу пособленья

Я, Фортунат, да моим дашь совершиться мольбам.
КНИГА ТРЕТЬЯ

VI.	К Феликсу, епископу Намнетскому,
на освящение его церкви

Пышного храма когда свершал Соломон освященье,
Сонмы Израилевых мужей избранных пришли.

Тут левитов и знать, тут отроков, юношей, старцев

С всякой страны напрерыв царское празднство влечет.
Заколают тельцов и быков валят пред алтарями,

И ликованье от жертв слышно в народных мольбах.
Днесь же встает, угодить имущий обрядом счастливым,
По прошестве времен, Богу чистейший алтарь.

Счастливые торжества принеся сим сонмищам, Феликс
Древни деянья умел новым свершеньем премочь.

К празднеству знатнейших тот отцов сзывает святому,

Кто спасенье дает исто, мрак древний гоня:

Знают Петровым ключом отмкнуть просящему небо,
Павла наукою им горние тайны ясны.

Волк да не внидет к овцам, не терзают агнцев недуги,
Стражи здесь пристоят, тамо лекарство овцам.

Глас их, из кладезя льясь спасенья, струится к народу,
Слухом чтоб веру впивал, соль подают их уста.

Сих во среде, на престоле Мартина, первосвященник

Светит Евфроний там, митрополит всечестной,
Радуяся о святой сошедшихся братьев станице,

Члены видя свои, взносится тверже глава.

Радостней будет главизна, когда при ней ее тело,
Слава церкви растет в соединенье частей.
Домициан и Викторий, сии две колонны церковных,

Чаянья на обойх о пособленье стране.

Здесь добродетельми Домнул блестит, а там Ромахарий,
Властью святительскою чтители суть Божества.

Жданный давно, свершившийся днесь на вечную память,

Чистых полный молебств, в граде сем блещется день,
В он же сподобился зреть свое веселие пастырь

И на служенье святом Богу обет совершить.

Долго он в ожиданье его оставался прихода,

Прочее презрел всё - вся в том замкнулась любовь —
Там, где всё прочно, страшась на стезях обманчивых жизни,

В путь да не прежде пойдет, Богу чем дар принесет.
Часто, в тайне от всех, воссылал он вздохи усталы,
Чтоб допустил ему Бог с сей ускорить красотой.

Он, тревожен, терпя забот неверное бремя,

Ждал свершенья надежд - время тягчило его.

Но вот и праздник приспел, попечений спала обуза,
И ликования верх тяготу грустну свалил.

Счастье людям дая и щедрую радость во граде,

Феликс, с счастливою ты паствою, пастырь, живи.
Здесь святители вкруг, священники там обступают,

Тут омыкает тебя почесть, а тамо приязнь.

Клир там хорами звучит, здесь народ совокупно отгрянет,
Всяк созданье твое в меру уменья хвалит.

Медленно мнилось тебе - для любящих всё промедленье,
Дело высокое хоть медля, но пышно придет.

Господу ныне хвалы воспой глашением трубным,

Пусть сей тройственный храм Троицы мощь восхвалит.
Тучные в храме сверши всесожженья, священнослужитель:

Чистая Господу ты жертва, да блещешь вовек.
VII.	В почесть тем, чьи реликвии там сохраняются,
сиречь Петру и Павлу Намнетским

Горы блистательные, верхи велелепны Сиона,

Сверстны с Ливанских стремнин кедры, роскошны
листвой,
Горни врата, пространным два светила вселенной,

Павел устами гремит, Петр из чертога блестит.

Средь апостольского в лучащемся зареве сонма

Сей наукой мудрей, оного выше степень.

Сей отворяет людские сердца, а оный - созвездья,

Сей наученье в словах, сретенье тот в небесах.

Путь отверзает горе сей учением, оный - ключами,

Павел поприще есть, Петр - необманны врата.

Камень незыбный в одном, в другом архитектор явился,
Зиждется храм в обойх, Богу угодный алгарь.

Токи целебны равно из единого кладезя льющи,
Сладостной влагой толят знойную жажду они.

Брань жестоку ведет всяк, владеть хотящий звездами:

Сих воеводами царь ратнику назвал вельмож.

Галлия, рукоплещи, тебе Рим посылает спасенье,
Апостолический блеск в край аллоброгов вошел.

Два от вражья лица пособляют сии укрепленья,
Кои, веры оплот, приданы мира главе.

Блещут они, очеса на теле Христа драгоценном,

Кои суть светом своим членам правление всем.

Феликса благостью плод прими, о Галлия, горний,

И счастливый обет чти предстоятеля ты,
Чья непорочна любовь дала сию, в почести вышней,

Храмину церкви своей веном, не гибнущим ввек.
Под возвышенной вершиной простерлось трехчастное зданье,
Имя апостольско взяв, Господу посвящено.

Сколь меж сонмов святых превосходна их добродетель,
Столько всех выше верхов эти взнеслися верхи.

Башенная высота посредине подъемлется круто,
И округляет венец четверогранную твердь.

На изумленье нам аркадами дом сей восходит

И наподобье горе сходится в кровельный верх.

Тамо тела, оживляющими израженны цветами,

Мнил бы ты, будто живут, - дух им искусство влило.

Солнце, скитаяся, чтоб оловянный кров расцветило,
Рдяным где тронет оно, млечны лучи отдают.

Под переливчатым, зри, обличья зыблются светом,
И колышется свод точно морская волна.

Звездну огню подражать металл пособствует кровле,

И облистанны свое крыши светило нашли.

И колькратно луна лучится восходом венчанным,
Храмина взносит другой пламень, святая, к звездам.

Коли ночью ее узрит мимойдущий странник,
Мнится ему, и земля звезды имеет свои.

Вся поглощает лучи оковитая ширью оконной:

Что тебе дивно вне, то обретаешь внутри.

В час, как воротится мрак, - да сказать мне позволено будет, -
Мир пребудет в ночи, день в себе храм сохранит.

Правая храмины часть Илария доблестью блещет,
Общник Мартину он, с ним разделяющий сан.

Галлия так разлила своих поборцев всеместно:

Коих сокрыла земля, мир во светильники взял.

Часть Ферреолу другая, кто, быв железом уязвлен,
Мученика возблистал славой, как чудный алмаз.
Дар сей Феликс принес, да сам пребудет святитель
Храмом твоим, о Христе, храм даровавший Тебе.

VIII.	Еще к нему же, в похвалу

Праздничный день воссиял, и меня понуждает веселье,
Дабы в любви я один чувства народны изрек.

Хоть рубежная есть Арморика область вселенной,
Феликса доблестями первою зрится она.

Сходственные нареклись Востоку и Галлии жребьи:
Солнца сиянием тот блещется, эта, — твоим.

С новой зарею свои всяк из вас раздает дарованья:
Ты Океану, а он Чермному морю светит.

Если смысл людской как ясная блещет лампада,
То разуменье твое дневному свету под стать.

Отрасль возвышенная, старинных титл в украшенье,
Коей от предков еще слава высока гремит.

Всякий могущий, кто ни владел землей аквитанской,
Крови был твоея, блеска причастник ее.

Ветви древния верх, досточе'стнейший в целой вселенной,
Коему взнесть похвалы всяка ревнует краса,

Цвет породы, отечества щит, исправленье народа,
Ток красноречия, ключ соли, витийственна стрежь,
Путь наставленья, права опора, гневленью препона,
Ты, чей потщился ум новый здесь Рим оказать.

Он чему научить умел чрез наставников многих,
То в одном лишь тебе Галлия приобрела.

Ты убранство несешь, сугубым лучащеесь даром,
Совосхваляют тебя купно и труд твой, и род.
Ты, кто блеском земной лучился знатности прежде,
Со упованием днесь знатнейшим церковь ведешь.

Ко украшенью ее, добрый делатель, присно ревнуя,
Много блистательных ты Богу привергнул даров.

Церковь в супружство вводя, союз совершаешь счастливый
С тою, которую ты веном ущедрил драгим.

Ты в объятьях ее без греха житие провождаешь,
И другая в твое сердце не внидет жена.

Взором, душою ее и сердцем стыдливым объемлешь,
Став супругой тебе, в вящей живет чистоте.

Чад она породила тебе, но девственна телом,
Целый народ на твое лоно любимой сведен.

Се твои сыновья, божественной отрасль супруги,
Радуют ныне тебя, сенью покрыты отца.

Для охранения стад ты, пастырь, течешь по дорогам

И, волков отженя, даришь спокойство овцам.

Бодрый, искусен ты удалять кознотворцев британских.

Где оружью невмочь, твой побеждает язык.
Ты для голодных еда, и хлеб ты для неимущих,
Чаяньям каждого здесь сбыться бывает дано.
Нищего ты в устах свои сокрываешь богатства,
В чреве убогого ты пышну слагаешь казну.

В час, когда приидет Христос, — вам всё в ону пору

Пред лицом судии этот воротит кошель.

В здравии твердом пребудь ты длительной лет чередою,
Присно Феликс своим именем, верой, душой.
IX.	К Феликсу епископу, о Пасхе

Преиспещренная рдеет пора цветоносною яснью,
И, лучася красней, неба отверзлись врата.

Выше ведет небесна стезя огнельющее солнце,
Коего выход и вход меж океанских зыбей.

Вооруженно лучом, протекая стихию прозрачну,

Снова вслед краткой тьме день распростерло оно.
С неомраченным лицом эфир оказуется ясный,

И веселье свое узреть светила дают.

Льет благосклонна земля дары, непрестанно рождая,
Пышность весенню когда изнова выведет год.

Нежные пурпурную убирают ниву фиалки,

В злаках луга свежи, травные кудри блестят.
Мало-помалу цветов звездчатые светочи всходят,
Средь узорныя их очи смеются травы.

Млечный, от семени вышедши, злак выпрядает из нивы,
Землепашцу суля, что одолеет он глад.

С ветвью ссеченной лоза ослезит свое благоденство:
Винодаятели, днесь гроздия воду дают.

От материнской коры пушком подымался нежным,
Почка набухша свое лоно готовит рождать.

Зимнею сринув порой на землю лиственны кудри,
Возобновляет теперь кровлю зеленую дебрь.

Мирт, ива, ель, бересклет, и клен, и орешник, и берест -
Красные кудрями все совосплескали древа.

На создание сот пчела улетая из улья,

Мед, похищенный с цветов, с гулом на лапах несет.
К пенью вернулася птица, которая, песни скончавши,
Живости в зимнем лишась мразе, безмолвна была.
Тон прилаживает к своим филомела свирелям,
И, оглашаясь ее песньми, стал воздух нежней.

Се возрождающего сь краса оказуется мира,
С Господом вместе ему блага вернулися все.

Ведь торжествующему Христу после Тартара скорбна
Плещет листвием лес, плещет цветами былье.

Ада уставы сломив, созвездий всходящего выше
Бога славят свет, небо, поля и моря.

Распят бывши, Бог над всем господствует ныне,
И возносит мольбы всяко творенье к Творцу.

Радуйся, праздничный день, во всю достопамятный вечность,
Как преисподню скрушил Бог и светила объял,
Знатность лета, месяцев почесть, дней оборона,
Светлость часов, минут ты и секунд колыбель.

Кудрями здесь тебе плещет дуброва, там жатвою нива,
Тут тебе благодарит китью безмолвной лоза.

Если кустарник тебе отзывается птиц щебетаньем,
Меньший меж ними, в любви я, воробей, воспою.

Мира спасенье, Христе, добрый зиждитель и искупитель,
Отческого Божества Ты порожденье одно,
Неизреченно из сердца родительского изливаясь,
Слово сущностное, внити имущее в мир,
Равный, общник, в согласье с Отцом пребывая совечно,
Первоначальник, Кем мир первоначало приял,
Небо воздел, и землю упрочил, и хляби простер Ты,
Всё, чем пространства полны, мощностью живо Твоей.

Ты, человеческий род узрев погрязающим в бездне,
Да человека спасешь, сделался Ты человек.
Ибо не восхотел Ты токмо родиться телесно,
Но родившаясь плоть и умерщвленье снесла.

Гробный терпел Ты обряд, Создатель вселенной и жизни.
Смерти вступив на стезю, помощь спасенья подал.

Узы угрюмы Тебе преисподня поддались закона,

И устрашился хаос, светлыми сломлен усты.
Гибнут мраки, бежа Христова ясна сиянья,

И отвратительныя нощи пал тяжкий покров.

Данное слово сдержи, я молю, благотворная сила, -

День уж третий грядет: встань, похороненный мой!
Не подобает скрывать твое тело скромной могиле;

Выкуп вселенной не леть низменным камням тягчить.
Недостойно, чтоб Тот, в Чьей всё заключается пясти,

Был затвором закрыт выйти претящей скалы.

Саван свергни, молю, убрус остави во гробе,

Ибо всё Ты для нас, нет без Тебя ничего.

Тени Ты от цепей разреши в узилище адском

И горе7 воззови все, что низверглося вглубь.

Лик Твой нам возврати, да свет узрится веками,

День возврати, что от нас с смертью Твоею бежал.
Но ущедрил Ты нас, вернувшись в мир, победитель,

Тартар, скругленный, лежит, власти лишенный своей.
Ненасытимо гортань пустую ад отверзаяй,

Хищник вседневный - Твоей, Боже, добычею стал.
Ты исторгаешь тьмочисленный род от узилищей смерти,

И за своим Творцом йдут свободны вослед.

Злой, в смятении, зверь изрыгнул людей поглощенных,
И от зева извел волчьего агнец овец.

И, вернувшись во гроб, после Тартара плоть восприявши,
Бранодушный, несет пышный трофей в небеса.
Коих снискал на мученье хаос, тебе возвращении,
Смертью искомых теперь новая жизнь приняла.

Царь святой, се твоих часть велия блещет триумфов,
Душам коль чистым дает счастье святая купель.

Из блистательных волн убеленные рати выходят,

И старинный порок в новых очищен струях.

Души сияющие убеленной отмечены ризой,

И ликовствует пастух о белоснежных стадах.
Общник в деле сего искупленья стал Феликс святитель,

Он же сугубый талант Господу дал своему.

К лучшему тех он влеча, кто в языческом бродит обмане,
Божью овчарню хранит, зверь да не внидет с татьбой.

Грешная Ева кого заразила, сих днесь возвращает

Церкви на паству, к ее лону, млеку и сосцам;

Кроткой возделывает сердца загрубелые речью,

Из терновника дар Феликсов жатву извел.

Род жестокий, саксон, живущий в нравах звериных;

Ты врачуешь, и вот зверь обратился овцой.

Со урожаем сторичным, имущим быть тебе ввеки,
Преизобильным ты житницу полнишь зерном.

Пусть, незапятнан, в твоих сей народ взрастает объятьях
И непорочный залог Богу к звездам ты взнесешь.

Ради тебя пусть один венец тебе горними дастся,
Ради народа прият, пусть зеленеет другой.
X. О господине Феликсе Намнетском, повернувшем речное течение

ю

Древним с рассказами их отступить подобает поэтам:

Се старинны дела новыми побеждены.

Перегражденну реку довелись увидеть Гомеру,

Сладостный свой он скорей этим наполнил бы труд:
Все бы о Феликсе лишь читали, никто - об Ахилле:

Именем сим осенясь, слава б искусства взросла,
Кто, дарованьем своим проложивший поприща лучши,
Прежним бурунам дает новым порядком бежать.
Насыпь подняв, отведя струи ниспадающи в русло,

Там, где природа претит, нудишь их путь обрести.

Дол воздвигаешь ты здесь, в горе изнимаешь ты полость,
Переменяясь, одно всходит, другое падет.

И очертанье одно исчезло, ушедши в иное:

В дол оседает гора, взносится дол к высоте.

Струи где шли, взросла земля незыбным затвором;

Там, где ходила корма, только влачится арба.

Волны послал отклоненные течь над холмом ты враждебным;

Реку послушну влечешь, хоть воспящает гора.

Быстрая стрежь, где бурливо катилася, оцепенела

И пред внезапным холмом вспять повернулась идти.
Те, которы досель изливалися в бездну бесплодно,

Для пропитанья людей воды отныне служат.

Взросшую на берегах снимают новую жатву,
Яство рождает твоим тщаньем народу волна.

Как неверны склонять побужденья умеешь людские

Ты, чья правит бразда над быстротечной рекой?

Жизнь без порока твоя да длится вовеки, о Феликс,
Распоряжением чьим переселилась волна.
XII.	О замке Никиты, епископа Тренерского, над Мозеллой

Грузная ввысь уходит гора стремнистой громадой,
И каменистый главу выспренню берег вознес.

Скалы простерши свои, подъемлет плоску вершину,
И защищенный царит верхом превыспренним пик.

Мощь холму придают поля, отступающи в долы,
И отовсюду земля клонится — он же встает.

Пышна Мозелла сей край и Родан малый обходят,
Споря, своею кому рыбой его насыщать.

Инде, бродя, пустошат потоки сладкую жатву —

Здесь же рождают тебе брашно, о Медиолан.

Выше взбухая водой, всё ближе рыбу приносят:

Яства даются оттоль, входит отколе грабеж.

Радуяся, плодоносны бразды созерцает насельник,
Преизобильныя он жатвы в молитвах прося.

Сбором грядущим свои земледел насыщает зеницы,
Прежде чем год изнесет класы, очами он жнет.

Чудное поле, травой покровенно зеленой, смеется,
И задумчивый дух нежные тешат луга.

Здесь-то апостольский муж Никита, сей край исследивши,
Вожделенну создал, пастырь, овчарню стадам.

Башнями препоясал тридцатью он холмы отовсюду.

Здание там он воздвиг, роща где прежде была.

С верха горного стен рукава нисходят до грани,
Стрежью своею им где ставит Мозелла предел.

Но блистает чертог, созижден скалы на вершине,
Поверх горы горой будет строенье само.

Благоизволил поля замкнуть пространной стеною,
И как замок сию зиждет палату одну.
Храмина мраморными крутая взнесенна столпами,
Летние зрятся отколь в струях речных корабли.

И протяженное яруса в три воздвиглося зданье,

Чтоб ты, поднявшись, решил: много под ним десятин.

Башня с другой стороны над холмным господствует склоном:
Оная место святых и оборона мужей.

Там поместилась еще и с двойным перестрелом баллиста,
Что, позади себя смерть оставляя, бежит.

Волны извилистые влекутся по строгим каналам,
Жернов влекущи с собой, яство дающий толпам.

На бесплодны холмы виноград сладоточный он вводит:
Пышен ухоженный там вместо чащоб виноград.

В рост всеместно идут плодовы древа молодые,
Благоуханны цветы сей насыщают предел.

Вся та почесть тебе, что здесь мы, узрев, ни похвалим:
Столько ты благ раздаешь, пастырь всещедрый стадам.

XIII.	К Вилику, епископу Мецскому

Стрежью лазоревою вступает в море Мозелла,
И могучи струи с кротостью катит река.

Лижет бреги она, весенней травою душисты,
И омывает власы травные нежно волна.

С правой страны река, что Салией названа, льется,
Но скуднейшие в сем токе влачатся струи.

В беге прозрачном когда в Мозеллу он проницает,
Силы чужие крепит, уничтожался сам.

В месте сем прекраснейший Мец основан, блестящий;
Обе страны свои рад рыбою полны он зреть.
Вешними дивная здесь смеется равнинами нива:
Севы возделанны тут, розы увидишь ты там.
Зришь ты холмы вдали, одеты лозою сенистой,
И в плодородии сей разном стязается край.

Град, укрепленный весьма, опоясан стеной и потоком,
Но святительской он доблестью много сильней.

Вилик, кто ратует столь благолепно в доспехе небесном,
На коленях простерт, он поднимает тебя.

Скромно к земле преклонясь, благодетельный
первосвященник,
Ты отчизны с мольбой к звездам возводишь главу.

В плаче прилежном ты взыскуешь радость народу:
Пастырской ради слезы возвеселится овца.

Хоть ударами немощными грозит нечестивец,
Тем, кому ты стена, не убоятися ран.

Рыщут пускай пред замкнутою овчарнею волки:
Там, где стаду ты страж, тать никакой не вредит.

Ты услаждаешь людей лицом безоблачно-ясным,
И благосклонством твоим нежным согреты они.

Новый взыскует коль помощи гость, доставляешь ты брашна,
И найдет он свои лары под кровом твоим.

Жалостного насыщаешь, и он забывает богатства,
Коими в отческих он странах, изгнанник, владел.

Беды вещает свои — из уст стенанья отъемлешь,
Восстановляя ему радость, печали женешь.

Здесь нагим ты покров, а там неимущим питанье.

Нищий не возвратит — Бог же в любови воздаст.

Житницы в небо заранее ты шлешь, храня всё надежно:
Всё, что ты расточил, рай возвращает тебе.
Возобновил ты храмов верхи, о Вилик усердный:

В час, как придет Господь, труд твой незыблем стоит.
Вижу, не закопал таланта ты препорученна,

Но потрудился к тому, чтобы умножить его.

Во протяженных летах да вершишь деянья достойны,
Имя вовек да живет, о благодатный, твое.

XVIII. К епископу Бертехрамну, о его сочинениях

Трудные я получил в письме твоем эпиграммы

И вращаемые выспренним стилем-слова.

Слогом пенящиеся бурливым стихи пробегая,

Мнил, что средь вздувшихся я парус поставил зыбей:
Буйственны хляби гладкая мне изрыгала страница,

Точно как неким ключом лья океански струи.

Пышным твореньям, отделанным столь изящно, едва ли
На Траяновых Рим стогнах могущий внимал.

Что, как сию красоту вниманью представишь сената?

Стопам постлали б твоим золотом шитый ковер.

По странам, племенам, перепутьям всем бы ты узрел,
Строки как йдут твои, вземля народну приязнь.

В вашей, однако же, я приметил речи, что новым

Слогом, из древних кой-что выкрав поэтов, гласит;
Инде прибавленные раздробляют созвучие слоги,

И, с поврежденной стопой, музыка, храмля, стенет.
Чтимый отец, тебе в молитвах я здравья желаю,
Препоручая тебе душу умильно мою.

Долго жить тебе, чья поющая звучно Камена

Нудит нас сей отвечать шуткой, любезной тебе.
ХХ1П а. Об Агерике, епископе Вередунском

Феб в возвышенной когда по эфиру парит колеснице,
Чистый, сиянья везде он огненосны кропит,

Преизливая лучи, он всю занимает вселенну,
Полнит равнины, холмы, дол он объемлет и высь.

Так, святитель, души ты сиянием блещешься с солнцем:
Светом своим оно йскрится, ты же — своим.

О святой Агерик, возделана чьими речами

Жатва церковна своей пышностию веселит,

Для земных бесплодный вещей, плодоносный для горних,
Презрев людское, войти в небо имущий богач,

Средь обольщений мирских незапятнан, бегущий разврата,
Похотью терпкой к плоти ты не окраден ни в чем.

Шаткая гибнет вина, о злодействе смерть не веселится,
Узрев члены твои всякому чужды греху.

В храмах витая честных, так блюдешься ты неукоризнен,
Что твое сердце, отец, честный есть Господу храм.

Избрал сосуд таковой Христос, в него да вольется:
Сам водворился под сень, кою очистил Себе.

Несть лукавства в устах и туч в твоем духе свирепых:
С ясными чувствами день в зраке цветится твоем.

Красноглаголивы льешь из бурного кладезя струи
И бесплодны умы росным глаголом гобзишь.

Превозвышенны земле отверзаешь ты тайны небесны,
Учишь о Господе знать страх, и мольбу, и любовь.

Знаньем божественным ты торжествуешь, святитель вития,
Тщась в наставленьях, овец да заблужденья не тмят.

Их ты усладой небес подкрепляешь, потока и пашни,
И насыщаются все брашном тут, верою там.
Нищий с подмогой, унылый с надеждой, нагой с одеяньем:
Всё, что ни есть у тебя, ты открываешь для всех.

Долгая жизнь здесь да будет с тобой и там да продлится,
Долго, о пастырь, тебе чаянья стада свершать.

XXVI. К Руккону диакону, вскоре пресвитеру

Ревностный при алтаре, Руккон, служитель Господнем,
Мой торопливый привет шлю я отселе тебе.

Море меня Океан омывает набухшею зыбью,
Ты же, товарищ драгой, в стенах парижских живешь.

Держит Секвана тебя, нас британские волны омкнули:
Нас, разлученных землей, только связует любовь.

Ярость сих хлябей во мне твоего не изгладила лика,
И Борей не унес имени, друг, твоего.

В сердце мое возвращаешься ты так часто, любимец,
Как приливает порой зимней морская волна.

Как вздымается понт, колькратно дохнут по нем Эвры,
Так неймет без тебя упокоенья мой дух.

Нежная буря в моем кипит безоблачном сердце

И прихотливым своим тянет движеньем к тебе.

Помни меня и о том, кто просит, молися ответно,
Равным чтобы равно подал даров Своих Бог,

Ум человеческий Он да ущедрит добротой Христовой,
Нашему мысль и уста Господу да посвятим.
КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

I.	Эпитафия Евмерию, епископу Намнетского града

Хоть прожорливым всё из мира уносится током,
Но блаженная жизнь знает годину продлить.

Смерть тому не ущерб, для кого жива ты, о слава,
Кто, быв послан к звездам, вечный находит укров.

Вот, покоится в сем гробу досточтимом Евмерий,
Чьей добродетелью взрос пышный святителей сан.

Блеск величья течет от начала в его родословье,
И прославить умел предков заслугами он.

Дар в народных очах достопамятный блещет сугубо:

Здесь он саном судья, там благочестьем отец.

Сладок в витийстве он, в управленье священном безгневен,
Места в духе его гнев не находит себе,

Сердцем он одолел терпеливым горячность людскую.

Суетность где повредит, важностью он исцелит.

Если какой из своих поспешал обиталищей странник,
Чувствовал вскоре, что здесь лары свои он обрел,
Чая здесь обитать, изгнанник отчего края,

К нову отцу прилепясь, прежнего позабывал.

Он улыбался в веселье, от плачущих не отвращался:

Слезы другого умел скоро в свои претворить.

Тощего чрева он жребий познал, милосердьем внушаем,
Скорбь где он слышал, туда быстру отраду вносил.

Нищим в скудости их изливал он, обильный, богатство;

Прежде, благой, наделял, нежель внимал он мольбе.
Он рассевал семена, сторичным тучные плодом,
Вскоре в прибыль ему взросшая жатва мила.

Было особой ему посещенье недужных заботой,
Коим являлся он вкупе и лекарь и снедь.

Свод он церковный возвел, и малый некий остаток
Делом наследника стал, он да окончит его.

Счастлив он отошел, на престоле им Феликс оставлен;
Жив наследничьею в мире заслугой отец.

II.	Эпитафия господину Григорию,
епископу Лингонского града

Звездным был когда раздроблён властителем Тартар,
Праведному пред стопы пала ты, смерть-супостат.

В том досточтимая жизнь святого Григорья порукой,
Кто от гробницы вошел с славою в горний предел.

Знатностию нисходя от древней отрасли предков,
Знатней в деяньях своих днесь он живет меж светил.

Прежде судья непреклонный, затем милосердый святитель,
Коих карал он, судья, - в отчей лелеет любви.

Тридцать два года своей благочестно он правил овчарней,
И о Христовых овцах, пастырь, он радость вкусил.

Коль о заслугах ты спросишь его - чудеса их представят,
Ими ж недужным дает здравье любезное он.
III.	Эпитафия господину Тетрику,
епископу Лингонского града

Пальма священства, о Тетрик, по благоговению чтимый,
В отческих ты рубежах, мы в иноземных живем.

В ревностну стражу твою ни агнца волк не исхитил,
Ни на пастве воров не убоялась овца.

Поприще в люстров ты шесть и три лета еще совершивши,
Пастырь, правил свои с кроткой любовью стада.

Ведь для того чтоб сердца насытить божественным вкусом,
Сладостной присно твои солью струились уста.

Царска любовь, народа краса, соплеменным защита,
Церкви служитель святой, знатности истая честь.

Брашно убогим, вдовам попечитель, на малых призренье,
Всем во всяческом ты, пастырь, служении был.

Тот же, утеху кому смотренье твое даровало,
Скорбно над гробом вождя ныне стенает народ.

Сим лишь, любезный отец, мы утешены: в звездах достойно
Блещешься честью каков, святостью здесь ты явил.

IV.	Эпитафия господину Галлу, епископу Арвернского града

Враг коварный, женешь Адама ты ложью из рая:

Се слугам своим Бог внити дает в небеса.

Так, о завистник, твоя человеку смерть лучшее прочит:

Ты изгоняешь с земли, звезды своим Он дает.

Галл святитель, свидетель блаженный, ручательством в этом,
Знатен кто быв на земли, взыскан был горним жильем.

Помощью крепок Христа, еще не созрелый летами,
Алча победы, в любви возненавидел свой дом.
10

20

30

90

Отчих объятий бежит и матерь свою оставляет;

Ищет в аббате отца, инока да окормит.

Неискушенный новик, в благородных летах приемлет

Воинства Божьего он, ратник, оружье нести.

И, наставником быв святым научен Квинцианом,

В сердце испытан, красней злата стал сей человек.
После, в чертоги царя палатинские он преселенный,

Теодерих, в любви жил благочестной твоей.

Вскоре, простившись с землей, к звездам устремился

наставник,
Паству препоручив тщанию ученика.

Понтификат он мерно держа, так правил браздами,
Что во служении был пастырь, в приязни - отец.

Кроткий, благой, терпеливый, любящий, любови достойный,
Не прогневленью в нем - лишь снисхожденью удел.

Будет обида ему - явйтся его добродетель:

Ярость отколе могла — прйдет оттоле триумф.

Словом народ ободряя, как чад кормилица лоном,
Сладостный мед из устен с пряною солью лия,
В сих занимаясь делах, предвидел дары он грядущи:

Пастырь доколь он, не знать пагубы стаду его.
Церковью так управлял отец чрез пять пятилетий,

Люстров тринадцать едва он на земле совершив.
Взнесшегось в вышний предел счастливой стезею, святого

Гробный не принял окрин — Божья омкнула ладонь.
IX. Эпитафия Леонтию первому,
епископу Бурдегальского града

Тягостно жребья последнего зев поспешил ненасытный,
Пастыря прочь унеся, бывшего стаду щитом.

Тело в сем гробе легло Леонтия достопочтенна,
Коим святительская славно взнеслася глава.

Гласом смутным к нему народ стенящий взывает,
Отрок, юноша тут плачут, а тамо старик.

Помощь защитника здесь утратил всяческий возраст,
И, сколь чтили его, ныне являют в слезах.

Вспомнить с сухими очами никто о покойном не может,
Он же досель меж людей жив в благочестной любви.

В знатности никому не уступающий, славный,
Нравами выше других, саном он первейший был.

Меньшим всех возжелал он в новом быть благочестье,
Но по заслугам стал больше себя самого.

Мужа присутством сего в тишину пременялася распря,
Ярость изгнав, меж сердец связь созидалась любви.

Церкви всё он свое передал по чину именье,
То воздавши Христу, что было прежде его.

Бедным помощь он был и пленным был искупленье,
То почитая своим, что неимущий стяжал.

От земли ко звездам его преселилось богатство,
Больше Богу сей жил, нежель себе, человек,
Сердца в объятьях народ, в своей содержа его груди,
Был он, молвим, отец, племя родивший сие.

Ибо граждан своих увещал так он кротким глаголом,
Что ты сказал бы, что речь к членам он держит своим.
Разумом бодрствен, веденьем он ущедрен Христовым,
Рвеньем стяжал высоко по степеням он взойти.

Щедрый в дарах, издалёка себе он друзей сочетает,

30 Где не являлся он сам, ведом щедротою был.

Мил государям, сего любовь несравненная града,
Ликовствуя душой, всем он родителем быть.

Десять люстров ему и семь еще лет было жизни,
Но в настоятельный час был он у мира отъят.

Кто же прославит всё, коль столько в нем благ сочеталось?
Днесь в едином гробу чаяний скрылися тьмы.

Стих вот малый тебе, хоть достоин был ты краснейших, -
Песнь Феодосий тебе дарит в приязни своей.

X. Эпитафия Леонтию второму, епископу Бурдегальского града

Всякое благо летуче, и беглы веселия мира,
Как благоденство людей быстро уносится прочь!

Песнь поздравительну несть кому я скорее желал бы,
Плач на могилу его, в чаяньях нищий, несу.

Тело в сем гробе легло Леонтия достопочтенна,
Кто, святитель, к звездам славой своей вознесен.

Имя высокое знатность его вела от начала,

В Риме род таковой в сонм бы сенатский вступил.

Хоть от возвышенной он происшел праотеческой крови,

10 Собственными возрасти предкам заслугами дал.

Вышняя царей любовь, столп отчизны, отцов защищенье,
Покровитель друзей, града и граждан краса,

Храмов зиждитель святых, неимущим даятель безмолвный,
Странноприимец благой, снедью дарящий гостей.
Коль кто далече спешил от самого края вселенной,
Лишь он пришельца узрит, станет отцом для него.

Разумом скор, душой безупречен, ликом безгневен,
Был он каков для меня - молвлю с рыданьем в груди.

Галлия в нем обрела, как ни в ком другом, просвещенье,
Днесь в смиренном гробу скрылось величье его.

Он царей умирял, ободрял граждан управленьем;

Радость людская, увы! днем унеслася одним.

Десять люстров и года четыре проживши, счастливый,
Света нашего прочь был он восхищен навек.

Долг погребальный тебе, любви утешенье великой,
Плацидина вершит, нежность и к праху храня.

XVII. Эпитафия юному Аркадию

Всякое скоро прейдет с летучим временем благо:

Что нам отраду сулит — смерть то охотней возьмет.

Отрок, сенаторского порожденье рода, Аркадий,

Часом спешливым из сей жизни изъят, здесь лежит.

Век недолгий его еще удилам покорялся,
Дабы в нежны лета старца в себе он явил.

Бурный витийством своим, блистательным ликом изящный,
Отрок неопытный, верх над искушенными брал.

Что ж, красота, похвалы влечешь меня молвить над мертвым?

Вспомнить о том и другом — больше для плача причин.
Но зане он ушел, никакой не запятнанный скверной, —

Нет, не слезить нам над тем, коего рай восприял.
XXV. Эпитафия королеве Теодехильде

Хоть и в согбенных была под тяготой старости летах,
Многих надежда, она слишком поспешно ушла.

Если б мольбою могли преклоняться уставы природны,
Жизнь бы слезами тебе добыл дальнейшу народ.

Радость сколь многая нищих в сем затворилася гробе,
День единый унес чаянья скольких людей!

Знатность славная здесь, рожденья лучащаясь блеском,
Днем торопливым взята, Теодехильда лежит,
Коей брат, и отец, и супруг, и начальники рода,
Власти преемство держа, царскою* шли чередой.

Сирый, изгнанник, бедняк, нуждой изнуренны вдовицы,
Матерь, трапезу, покров видя в могиле, стенут.

Вещь небывалая ей воздаянье богатое прочит:
Раньше, чем помощь ее ищут, с ней идет она,
Все от домашних даренья тая, дабы не воспретили,
Но что скрытно дала, верный Свидетель явил.

Чтящая храмы Господни, дарительница благочестна,
То почитала своим, что неимущий стяжал.

Жребий един - умереть и земле вернутися в землю:
Счастлив, заслугами день кто бесконечный снискал!

В сих подвизаясь делах, прене елась во свет она вечный,
Нашего мира красой трижды пять люстров пожив.
КНИГА ПЯТАЯ

II.	К Мартину, епископу Галлицин

Апостолический свет как Тройцей был йзлит единой

И восприяла в честй новой вселенная день,
Чтобы свет семенной разгнал примраки душевны

И прозревший ум ясную веру впивал,

Первенством Ромулов род возвышается, тернов избавлен,
Первоначальника быв плугом возделан Петра.

Павел к иллирянам в путь, проницая сквозь скифские мразы,
Пламенным препобедив он наставлением хлад.

Жар эфиопский Матфей умеряет устами своими,
На опаленных полях токи живые лия.

Бранолюбива отваге Фомы подчинилась Персида:

Богом побеждена, стала тиара сильней.

Варфоломея удел медноцветная стала Индия,
И для Андреевых слов ниву Ахайя дала.

И - да не медлю в речах - Мартина древнего верой
Мощною света броню Галлия восприняла.

Радуйся, сохранена, Галлиция, нову Мартину:

Жребья апостольского послан тебе человек,
В доблести явлыпий тебе Петра, в учении Павла,
Помощь Иаковлю здесь, там Иоаннову лья.
Из Паннонии, молвят, пришел, из края квиритов,

Но спасение он Галлисуэвы свершил.

Жизни он семена в бразду насеял бесплодну,
Жатве налившейся дав благотвореньем сиять.
Новый мощь Илии низводит ливень на злаки,
Свежесть даря, да полей жажда не обременит.

В оцепенелых браздах чтоб не пала иссохшая нива,
Воды несякнущего кладезя он преизлил.

Ереси он на ветвях привил благочестную веру:
Дика маслина была - тучна олива теперь.

Древо, стоявшее скудным, листвы своея обнаженно,
Новою честью цветет, брашна имуще рождать.

Мрачна смоковница, что очагу была обреченна,
Удобрена, и ее лоно уж плодоносит.

Дмящаясь гроздь на лозе, на разор преданна пернатым,
В добром храненье теперь не пропадет для бадьи.

Винарь добра апостольского управил шпалеры,
Почву мотыгой рыхля, кити смиряя серпом.

Выкорчевал он лозу неплодну с Господния нивы,
Вместо чащобы былой грезн наливается там.

Плевелы горькие он исторгнул из Божьего сева,
И оживившаяся жатва исправно растет.

Радуйся, сохранена, Галлиция, нову Мартину:

Жребья апостольского послан тебе человек.

В рвении пастырском он вкруг своих обходит загонов:

Стадо блюдет он в любви, волк да не внидет к овцам.
Дланью поддерживая, наставляет на паству Христову,
Овцам чтоб шатким не стать снедью обману в горах.
Глас его, к народу лиясь от кладезя здрава,

Слухом чтоб веру впивал, соль им от уст подает.
Вред воздавал он врагу, честные Богу молитвы,

И порученный ему усугубил он талант.
Гласа евангельского ожидает делатель добрый,
Он же глаголет ему: «Благоже, верный слуга,
Яко в малом ты Мне неотменно верен явился,
Должно над многим тебе быти поставлену впредь.

Господа днесь твоего, веселяся, вниди ты в радость;

За недолги труды ждет тебя велия мзда».

Глас тебе, о Мартин, услышится благословенный -
О Фортунате тогда воспомяни ты своем.

Отче, прошу я, моли, да узрю твою радость с тобою:
Царь да вонмет тебе, вниду в Петровы врата.

Со смиренною шлет Радегундой моления Агнес,
Да под защиту твою примешь их, отче святый,
И в возрастающем хоре сестер, песнопеньми святыми,
Господу да угодят под руководством твоим.

В твердом храненье у них Гене сия присланный градом
Буди Цезария ввек благотворящий устав,

Он же святителем был Арелатским, Леринского жребья,
Первосвятительский сан взявший, монахом пребыв.
С тщаньем отеческим да защитишь своих ты питомиц,
В славу да будет тебе благо, творимо у них.

Да имениту главу омкнешь диадемою красной
И благодарность взнесешь, пастырь, за стадо свое.

III.	К турским гражданам, о Григории епископе

Рукоплещи, счастливый народ, новы чаянья взявши:

Первосвященник грядет - шлите вы к Богу мольбы.
Резвый отрок его и согбенная чествует старость,

Общее благо сие всяк да гласит человек.
Стада надежда, народа отец, друг города идет:
Пастырь днесь дарован - да ликовствует овца.

Ждали с надеждой добра — и, заботными узрев очами,
Что явился он к ним, праздник веселый чинят.

Благоговейно святительску власть он стяжал по заслугам,
Имя Григорий ему, пастырь он сонмищ градских.

Днесь отрядил своего Юлиан питомца Мартину,
Брату то даровав, что было мило ему.

Дланью Этидия он посвящен благодатною Богу,
Людям утехой чтоб был, был Радегундой любим.

Благосклонны сему Сигиберт и Брунхильда избранью:
Соизволеньем царя облагорожен сей сан.

Под управленьем его стада на пастве священной,
Тучные жнутся при нем райского злака дары,
Он непорочными соблюдает Христовы овчарни,
На растерзание их ярым волкам не дая.

Стойло он без греха в неусыпной да держит заботе,
И порученны стада да не тягчатся татьбой.

С волною агнцев драгой да убережет он в ограде
И, объятых их сном, бодрственно да охранит.

Под попеченьем святым виноград да нальется цветущий
И драгоценен, созрев, в грезнах явится своих,
Да бессмертным плодом исполнятся житницы неба,
Кладезь отколе живой душам струит питие,
Чтобы жажда не мучила их — та, пламень которой
Лазарь прошен был влажным перстом утолить,
Но, имущих покой на лоне обресть Авраамлем,
Пастырь овец да ведет с кроткой душою к звездам,
Счастливо усугубив талант, ему порученный,
Господа он своего в истинну радость войдет.
Радостно жить под ключами Петра, с наставленьями Павла,
Будет звездных среди, в пламенном свете, хоров.

Где пристоят Афанасий отважный и славный Иларий,

Где богатый Мартин, где и Амвросий благой,
Где Григория блеск, Августина святого обилье,

Где и Василия луч, где и Цезария огнь.

Следуя их делам и слова их верно свершая,

Радуется, приобщен непреложиму житью,
И, венец восприяв в воздаянье трудам благолепно,
Ратник, да вземлет себе место в чертоге царя.
КНИГА ШЕСТАЯ

I. О господине короле Сигиберте

Новой весною, когда земля обнажится от снега

И пестроцветной травой вновь облекутся поля,
Лиственными широко распрострутся вершинами горы,
Древо сенисто власы свежие возобновит.

Грезны тяжелы суля на ветвях своих плодородных,
Почками испещрена, дивная дмится лоза.

В поиск пустившись цветов, любезная; с гудом высоким
Всеусладительный мед в сотах хоронит пчела;

Племя чтоб обновить, на чистом одре плодовита
Мастеровых породить жаждет цветами детей.

Должность верно свою блюдя по любови к потомству,
К чадам в поспешливый путь птица болтлива течет.

Семенем каждый своим и в старости самой юнеет,
Всё возвращается вспять, и утешается мир.

Так ликовствует всё, когда, по высшей приязни,
Цезаревым ущедрен браком владычный чертог.

Многолюдной чредой счастливого ввеки владыку

С всякой омкнули страны светочи стольких вождей.
Стольких величья вельмож к величью стеклися едину.

Марс полководцев нашел, мир благородство нашел.
И торжественный сим дворец воскипает собраньем,
В царском браке народ сбывшиесь чаянья зрит.

Вы, кем волна росительных кладезей льется, внемлите:

Ваше сужденье дает малым вещам возрастать.
Счастливый, солнце, день распахни и чистым лученьем
Кудри рассыпь, озаряя чертог супружеский ясно.
Празднующий Сигиберт, на радость нашу рожденный,
Чаянья ныне вершит, от иных свободен Любовей,
Узы любезны берет; как его управила младость,

30 Ищет супружества дух его чистый, гнушаясь распутством.
Ига укрылся под сень, ни в чем не стесненный летами.

Вняв стыдливости сердца, толь многих правитель народов
И на себя бразды наложил, настояньем природным
Лаской единой жены ограничась по брачну закону:

И не грешит в нем любовь — но, храня нескверной ложницу,
Лары он прочит потомству, играть где будет наследник.

Любветворны пустил с тетивы свистящия стрелы
Как-то, летя, Купидон, все роды томящий земные,
Понт не препона кому; простые сердца он смиряет
40 Быстро, косну толпу. И владыки пышного чувство

Вот уж впивает в костях безмятежных задышливый пламень:
Кротко приникнул огонь и в недрах укоренился.

Царская заволновалась глава — и ночью дремотной
Сердцу нейдет покой. Возвращаясь очами и духом
К лику, который Амор начертал, и ум изнуряя,
Тешился ласками он не однажды в виденье обманном.
И увидав Купидон, от его победительна дрота

Девичьим пламенником как томится кроткий владыка, -
Весел, Венере речет: «Я свершил свою битву, о матерь:

50 Сердце пылающее одолел я, второго Ахилла,
Любящий Сигиберт снедаем огнем Брунихильды:
Взыти на одр созрев, вошла в лета она брачны;
Пышно девство ее расцвело, в объятиях мужу
Будет первиной мила; урона ее добродетель
Чужда: великою ей подобает наречься царицей.
Да и сама она жаждет сего, хоть стыдливость девичья
Держит: мужа любовь отклоняет десницею легкой,
Вины прощает себе, ее причиненные огнем.

Но иди ж веселясь - тебя их чаяньям нужно».

60 Тотчас Венера, смесив с амброзийным фиалки амомом,
Ногтем розы срезает, на алчном прячет их лоне,
И на легких они рассекают крылиях тучи.
Купно явились когда чертог убрать горделивый,
Тут Венера хвалить приемлет питомицу славну,
Мужа там Купидон, молодым благо склонствуя оба,
Сладкий воздвигнувши спор. Тогда Купидон устремляет
К матери речь такову: «Тебе обещанный мною
Вот Сигиберт, народна любовь, родителей светоч,
Чей от пращуров род зрел долгу владык вереницу,

70 Зреть их имущий и впредь, - надежда пышного рода,
Происхожденья множащий честь, благородная отрасль.
От превосходного явльшись ствола, прародителей славу
Чадо возвышенное воскрешает. Праотческо имя
Ширит ратною дланию он, взяв доблесть отцову,
Коей порукой Наблис и Торингия, им побежденна,
Справил когда он один над двумя триумф племенами;
Кротость владыки он взял милосердного Теодеберта:
Нам он вернул обоих, один двоих заменивший.
Областью западною во цвете юности правя,

80 Важностью старцев уж он и нежного возраста выше:
Опережать природный закон удостоясь делами,
Возраст хоть мал, но велит себя чтить никого не моложе.
Думой кто правит своей в благовременье, тот благородней,
Тот, кто умеренностью владел в свой век неширокий.
Так он о людях радел и в первоначальные лета,
Что и отец был и царь, не гнетя, но всех поднимая.
Нет ни дня без плода: коль он не поступит, как должно,
Дара коль щедра не даст, то мнит, что потеряно больше.
Радость из лика его лучащимся сеется светом:

90 Тучи народ не тягчат под владычеством сим безмятежным.
Он возмужалой душой вины извиняет незрелы,
Где другие грешат - там он торжествует, прощая.

Ведь небезвестно ему: в государе первая доблесть -
Быть милосердным: есть повод всегда, кто миловать склонен:
Правит прежде в себе, что в других замышляет исправить.
Сам кто взысканьем себе - и другим устав непорочный.

В нем достоинства все, в царе которых ты ищешь.
Всех он любит один и все одного его любят».

Тут приемлет хвалы возносить Венера девице:

100 «Дивная мне, своему супругу любезная, дева,
Ясней эфирного ты, Брунихильда, светоча блещешь,
Камней сиянье драгих превзошла сияньем ты лика,
Веном ты царство красы прияла, вторая Венера,
Из Нереид такой ни одной от иберской пучины
При океанских кладезях нет, из Напей ни единой
Нет прекрасней, свои тебе Нимфы вручают потоки.
Млечное светит лицо у тебя, окрасясь румянцем:
Сплетшийся с розами крин, сквозь багрец мерцающе злато,
С ликом верстаясь твоим, равенства отнюдь не достигнут.

110 Жемчуг, сафир, адамант, смарагд, кристаллы, иаспис
Все уступят: самоцвет родила Испания новый.
Се достойна краса, преклонить что умела владыку.
Чрез могучи снега, чрез Альпы, чрез Пиренеи,
Лютые сквозь племена ее царь путеводствовал вышний,
Дабы земною ей стать царицей». По горным стремнинам
Ровный держишь ты путь: для любящих нет затрудненья,
Боги которых хотят сочетать. Кто мог бы поверить,
Край что испанский тебе госпожу, о Германия, создал,
Две драгоценны одним сопрягшую игом державы?

120 Труд человека не мог уготовать толь дивные вещи,
Ибо орудьем дела вершатся нелегкие божьим.
Прошлого долгая цепь сего царям не давала:
Трудным усильем вершить величайшие должно деянья.
Знатность высокая блещет, Атанагильдово племя,
Он же свою распростер до пределов мира державу,
Поли богатств, что ни есть во вселенной, испанским народом
Правит, во власти своей оказуя любовь достохвальну.
Что ж знаменитого я о державе отца еще молвлю,
Видя, заслугой твоей как взросла родителей слава?

130 Сколь, блистательная, превосходишь ты сонмища, дева,
Женские, столь, Сигиберт, величаешься ты пред мужами.
Вместе же в путь, сочетавшись телами и сердцем надолго,
Оба духом равны, делами и нравами оба,
Каждый деяниями свой пол украшая драгими;

Выи ваши одним да соединятся объятьем,
Лета препровождать в забавах вам бестревожных.
Хочется что одному, пусть другому будет любезно.
Равное здравие пусть, двух сердец вам блюститель, приидет,
Пусть на основе живой любовь единая крепнет.

140 Вашими знаменьями возрастает общая радость,
Мир да полюбит вселенна, да правит победно согласье.
Так еще справить и вам, родителям, чад ваших свадьбы
И в супружестве чад обресть вам даруется внуков.
la. Еще о короле Сигиберте и королеве Брунихильде

О победитель, молвой на восток от запада мчимый,
Коему славу она царственной дарит главы,
Скажет достойно кто о тебе? Но молвить хоть мало
Мой не влечет меня дар - нудит пристрастье к тебе.

Будь Вергилием я, или будь самим я Гомером,
Чтомым уж был бы труд, имени вашего полн.

Мощный царь Сигиберт, триумфами знатными славный,
Новая здесь о тебе доблесть, там род твой речет,
Раз полоненна тобой, облеклася перьем Победа

И ширяет, твоих счастливых вестница дел.

Сакса она и тюринта гласит: разбудив свои бедства,
К славе лишь одного столько погибло мужей.

Чтоб пред полком выступать, всему предшествуя миру,
Ныне обрел ты царей, коим идти за тобой.

В новом благополучии мир твои войны снискали,
И несомнительну твой радость нам меч породил.

Чтоб еще боле любезен ты был - хоть победа хвастлива -
Тем миролюбнее ты, степень чем выше твоя.

Высшую честь ты стяжал — но дух сию честь превосходит,
И неизбывно ваш сан — доблести вашей должник.

Чтитель правды, пристрастьем блистающий

к добросердечью,
Спорят доблести две, чей в тебе больше удел.

Смелость, учтивость, речь, благость, ум, изящность являешь;
Всех бы украсить могла каждая доблесть мужей.

Выгоды всех в своем вместить ты сердце умеешь,
Присно народный покой - цель благочестных забот:
Общею всем ты избавою дан, по воле священной

В нынешни всем времена прежню ты радость несешь.
Вера жену красотой кафолическая ущедряет,

Церкви чертоги взросли благодеяньем твоим.
Брунихильду Христос, по заслугам ее, милосердно

Сочетавал с Собой в час, как тебе ее дал.

К должности новой своей прилежа, даренью Христову,
Сердцем причлася сперва, в вере любезна теперь.

Добрый царь, взвеселись о сем просвещенье царицы:

Дважды стяжанная, в брак раз лишь вступает с тобой.
Благочестива, скромна, прекрасна, учтива, разумна,

Смыслом и зраком она, знатностию паче всех.

И хотя таковой она удостоилась чести,

Но человеку сперва, ныне же Богу мила.

Долгие с милой лета супругою да провождаешь,

Кою Божья тебе сочетавала любовь.

II. О короле Хариберте

Слава блистательная деяний открылась великих;

От благочестна царя сеются блески везде,
Коего важность, отвагу и ум, и блюденье законов

С западным солнцем всегда солнце восточно хвалит,
Он же в обширных странах четверочастного мира

С верою, тучной плодом, сеет хвалы семена.

Варварство здесь ему, а там Романия плещет;

Разноязыка звучит мужу едина хвала.

Правящего люби, о Париж, в цитадели могущей

И поборателя чти, помощь приемля его.
Ныне в веселии ты обойми того жадными дланьми,
Властель по праву кто твой, по благочестью отец.

О Хильдеберте ты уйми печали старинны:

Кроткий вернулся царь, склонный на счастье твое.

Мягок тот был и премудр, и благ, и ко всем правосуден:
Дядя не умер, доколь в граде племянника зрел.

Царство его восприять достоин явился наследник,
Не слабейший того, по извещенью молвы.

Се Хариберт, который, держа уставы народны,

В нынешни всем времена прежнюю радость несет.
Столь оказал он себя приверженным дядину нраву,

Что днесь заступником стал и для супруги его,
И, добротой своей воскресив Хильдебертово имя,

Брат быв дщерям его, стал и родитель для них.
Кротким защищены они правленьем владыки,

В брате находят своем то, чего ждали в отце.

Отрасль величайшая, свет изливающая благородства,
От прародительския выси чья слава идет.

Ведь кого б ни хотел помянуть я из предков старинных,

Чтимыя ветви течет царственная череда,
Чья к звездам вознесла высокая вера вершину

И племена под стопы властно склонила себе,
Напыщенных попрала врагов, друзей же воздвигла,

Подданным дав тишину, стропотных всеистребив.

Но для чего повторять мне предместников пышную славу,
Если паче твоя род украшает хвала?

Распространили отчизну мечом они в кроволитье,
Более ты стяжал, власть без губительств держа.

Коих опасностями изнурили тяжкими войны,
Им, успокоенным, ты в мире уж благотворишь.
Всё, ликовствуя, поет счастливую пору владыки,

Знамений чьих в сени тишь благоденна цветет,
Силою чьею плоды в безмятежье обильны земные:

Преданным людям твоим жатвою жизнь есть твоя.
Как заслужили века царя такого рожденье,

Светом блистательнейшим день по вселенной протек.
В новом свою наконец поколении узревши радость,

Молвил отец ваш, что он славой потомства возрос.

Хоть властитель он был с главою превознесенной,

Но воздвигся еще выше с приходом твоим;

Радостен, чаянья он сложив на наследничье лоно,

Паче былого процвел, старец, в надеждах благих.

Прежде братьев иных от царския ветви рожденный,
Старше порядком ты и благочестьем первей.

Хвалит благость отсель, рукоплещет оттоле премудрость,
Между доблестей двух прение встало за вас.

Дядино в вас благочестье блестит, прозорливость отцова,

В лике едином у вас родича оба живут.

Все стяжанные ими хвалы ты один собираешь

И возмещаешь один льготой закона двоих.

Правосудья стезей, мерилом ты важности блещешь;

Вера драгая твоя жизни зерцало дает.

В невозмутимой душе хранится стойкая мерность,
Ибо пристань всегда в персях сретаешь своих.

Буря в твое никогда не вступала волнением сердце:

Твой да не зыбится ум, якорь созижден в душе;

Дух неизменчивый твой не колеблется ветром свистящим,
Легкой подвижностию не увлекается он.

Слава коль спутник тебе на поприще благоразмерном,
То оттого, что твой ум правит воздержно собой.
Бодрственно замыслы ты от корней испытуешь глубоких;

Заперто что для других - видится ясно тебе.

Коль в попеченьях общественных знать, подвигшись,
сойдется,
Следовать чают тому, что твой представит совет.

Счастливое колькрат отселе посольство уходит,

В путь надежно идет, словом ведомо твоим.
Что столь дивным цветет твое терпенье убранством,

В этом Давидова ты кротость явил жития.

Правосудия вождь, досточтимого права поклонник,

Суд ты премудрый приял от Соломоновых уст,
Веры заслугой ты больше, зане державца могуща

Дух Траяна умел в благости ты возродить.

Что ж начинать об уме твоем зрелом, коль в нашу ты пору
Древнего Фабия мог важностью всех удивлять?

Тяжбы ль какие идут пред тобой в несходственных мненьях -
От державных устен веско законы текут.

Коль в пререканьях людских несвязны поднимутся клики,
Дела запутанного сможешь ты нить развязать.

Праведен чей будет иск, того усилья не втуне:

Чист кто в деле своем, мзду он победы возьмет.

Ясная верность твоя на крепком держится корне:

Прежде прейдет гора, нежель твой рухнет глагол.
Обетованья твои пребывают непреложимы:

Данный однажды посул не пременится вовек.
Собственной тяжестию тот дом сохранен остается,
Что в основаньях своих прочно стоит утвержден.
Ты хотя и сигамбр, от славного рода исшедший,

Но латинския цвет речи в витийстве твоем.
В собственном ты каков языке, со складом искусным,
Если в витийстве умел римлян ты, нас одолеть?

Блещется в зраке, с челом проясненным, день безмятежный:
Искренни чувства тебе туча набежна не тмит.

Лик благосклонностию облекается нежною ясный:

От властительных уст черпает радость народ.

Всех исполняет твоя дарованьями щедрыми милость:

В том, что реку я, народ буди свидетелем мне.

О благодать Божества неизмерная! мерой богатой

Слугам что ни воздает, мнит то именьем своим!

Ты смиренных подъемлешь, покров им закона давая,
Благом всяческим стал ты ради всех и во всем.

Пусть Всемогущий царя осенит своим милосердьем

И господина хранит, коему дал быть отцом.

Буди желаньем граждан, воздавай ты гражданам радость,
Люб во служенье народ, царь в благочестье царит.

Ш. О королеве Теодехильде

Славная отрасль, лиющая блеск владычного рода,
Коей высокое кровь имя от предков дала.

Новая в мире летит семейства вашего слава,
Имя братнее тут, отчее тамо глася.

Но хотя и горит родителей ветвь благородна,
Вашими нравами их приумножается честь.

В вас созерцаем всё то, что в них похваляется всеми:
Древню украсила ты, Теодехильда, семью.

Ум досточестный, драгой, осмотрительный, благоволящий;
Хоть и рожденьем сильна - с вящею ты красотой.
Блещет возвышенна власть, причин не дающа раздору,
Менее страхом ты, боле любовью творишь.

Кроткий от уст твоих звук износит сладчайшие речи,
Ваших глаголы бесед меду подобны из сот.

Честию женский пол настолько ты превосходишь,
Сколь в благочестья делах жен ты превыше других.

Если кто новый придет, встречаешь с благоволеньем,
Словно как в службе уже люб он был предкам твоим.

Изнуренным твоя беднякам сеет яства десница,
Чтобы пышнейшую ты жатву могла пожинать.

О неимущих трудясь, утоленной пребудешь ты присно,
И вкушаемое нищими брашно — твое.

Всё достигает Христа, что ты иждиваешь на бедных:
Хоть незримы никем, блага сии не прейдут.

Как вселенну пресечь конец последний приступит,
Всё изгибнет тогда - к лучшему ты полетишь.

Церкви святые твоей щедротою возобновленны.

Дом ты зиждешь Христу, Им же возводится твой.

Строишь Ему на земли, тебе Он дарует в горних:
Счастливу мену творишь, в небо имуща войти.

Тот, что шлешь ты к звездам, при тебе талант непреложно,
И расточенно тобой прочишь себе ты добро.

Ты, для Бога живя, не теряешь высшего сана:

Царств владыка земных, царства стяжаешь горе.

Долгое здравье тебе да воздаст за отраду народну;

Счастлива ты, чьих заслуг мздою - негаснущий свет.
IV.	О Бертихильде

Богу преданный ум, Бертихильда, сияюще сердце,

В чьих неисходно живет персях Христова любовь,
Презрев смертное зло, наставленья блюдя жизнетворны,

Бегством своим от земли звезд домогаешься ты.
Блещущая чистотой, мирских чужда заражений,

Одаль скверны людской тело хранишь ты свое.

Мздой отдарить надлежит достойной стыдливость священну;

Богу ты наречена, внити должна в небосвод.

Властвует Тот в небесах, с Кем узришься ты в единенье:
Твой где присно Жених, с Ним там пребудешь и ты.

Златом плеча испещрять, ни шею не жаждешь жемчугом:
Неукоризненного сердца блестишь чистотой.

Ризу сменила ты, семьи сменила ты славу,

В час как невестой вошла в брачный Господень чертог.
Как на лучшей стезе ты сбывшиесь чаянья видишь,

Став любезна Творцу, о сотворенна краса!

Нищим щедрые ты подаешь алкающим яства:

Глада не ведает, кто вступит под кровлю твою.

Кто без ризы лежит, покров навлечешь милосердья:

Коль обогрелся нагой, хлад не пугает тебя.

Выкупом пленники цепь свергают твоим благочестным:

Узникам волю дая, будешь свободною ввек.

Ты добро раздаешь, ничьих не отвергнув прошений,
И богатства твои всех достояньем творишь.

На небесах ты всё, расточаемо долу, сбираешь.

Сеючи днесь семена, лучшее там ты пожнешь.

Всё, что в мире ни есть, мимойдет беглой тропою.

В краткий ты вечное срок прочишь именье себе.
Здесь да длится твое бытие в протяженные лета,
Истое будет навек там избавленье тебе.

V.	О Гелесвинте

В случаях темных всегда вратится фортуна вселенной,
Прочною зыбкая жизнь поступию не грядет.

Безостановочно мир колесом скользящим крутится,
Идет в паденьях по льду хрупкому наша стезя.

Нет надежды на день, и час его не надежней,
Нам во владение дан жребий крушливей стекла.

В путь опрометчивый нас как неведенье лживое гонит,
Яма таится там, мнится где поприще быть.

Ум человека не весть, в чем гибель ему и спасенье,
Веспер ознаменует смерть иль денница ему.

В мраке затворшися сем, удел не зрим мы грядущий,
И текучим часам утлый отмерен простор.

Две Толедо тебе послал, о Галлия, башни:

Прочно стоит одна, в прахе другая лежит.

Выспрь над холмами взнесясь, блистательна верхом
прекрасным,
Но неприязненный вихрь долу ее испроверг.

Во отчизны домах покинув свое основанье,
Вышед из крепи своей, не устояла, одна,
От своей преселясь земли: в песке незнакомом
Грузнет, изгнанница, в сих странницей землях упав.

Кто принялся б за рассказ о предвестьях толь горькия скорби?
С нити какой печаль ткать этот плач начала?
С той поры, как призванна была в край Арктов морозных
К царскому царственная Гелесуинта одру,

Хлад да полюбится ей, купидоновым огнем пронзенной,
В льдяных чтоб ей рубежах с пылкостью жизнь
провождать.

Дева, услышав о том, новизной устрашенная вести,
Во объятья спешит, Гоисуинта, твои,

Там, на матернем лоне, растерянная, упокоясь,
Ногтьми, руками держась, чтоб не отняли ее.

Длани смыкая, она без вервия узы сплетает
И объятьями мать с телом связует своим,
В оной утробе себе пребывания дочерь взыскует,
Из которой на свет некогда вышла она,
Несомнительно веря, что бремя ее облегчится
Чрева опекой, где был ей безмятежный затвор.

Тут восстенал опечаленный дом, загудевши смятеньем,
Всякий оплакивал сан слезы царицы своей.

Слезны на лицах людских бразды прочертились потоком;
Опыта чуждо скорбей, с ними стенало дитя.

Приступают послы - зовет их германское царство -
И представляют стези долгия медленный срок.

Но взволнованной матери плач их сердца размягчает,

Те, кто нудил спешить, уж попущенье дают.

Мать пребывает пока дочерних объятий в плетенье,
Мимоидет второй, третий, четвертый уж день.

Приступают послы, да в знаемый край возвратятся.

Им ответствует так Гоисуинта стеня:

«Коль, полонянку, меня теснила бы дикость гелона,
К сим, может статься, слезам мой бы и враг снизошел;
Коль сострадания чужд - уступил бы враг мне и алчный:
Варварская корысть выкупить дочь бы дала.

Коль бы и так не хотел кровавый дух преклониться,
Матери бы разрешил дочь провождать на пути.

Нет промедленья для нас и нет на выкуп согласья,
Кто снисхожденья не весть — горше лютует врага.

После чревных скорбей, после многих опасностей родов,
После скорбных бремян, в тягости знаемых мной,
Впредь для дщери моей не дано мне матерью быти,
И погиб для меня самый природы устав.

Я, по своей тоскуя любви, отвержена, в плаче,
Жалость мне внити не даст, места мне род мой не даст.

Что вам в татьбе? дождитеся дня, как навыкну я к скорби
И промедленье одно станет утехой в беде.

Вновь тебя узрю когда? сии усладят меня очи,
Милую шею когда дочери я обниму?

Нежной девы отколь приближенье, скажите, увижу;

Сами забавы еще ль матери сердце пленят?

Царски свершатся дела - где, скорбной, покой мне найдется?
Кто с любовью придет, кто поцелует в главу?

С пястьми простертыми кто поспешит приять целованье,
Шею обвивши мою, кто уж повиснет на ней?

Я кого охвачу, под бременем сладким томяся,
Дланию легкой меня кто уж ударит, шутя?

Несть бы на лоне тебя, хоть взрослую, я не гнушалась,
Легким и сладостным мне бывшую бременем встарь.

Новы что ищешь края, где матерью я уж не буду?

Или в одной нельзя двум уместиться стране?

Родшее чрево тебя пускай истерзается в скорби:

Радость кому умерла, час ему плача придет.
Очи, слезя, изгублю: с собою возьми мои вежды,
Всей коль идти мне нельзя, часть моя выйдет с тобой».

Знать, и слуги, и дом, град и царь стенут с нею вместе,
Где ни пойдешь, всё один плачется голос глухой.

Вышли вон они наконец, но толпа удрученна,
Хоть разойтися спешит, в спешке стесняется лишь.

Странников держит любовь, но кипенье толпы увлекает;

Так двусмысленно их зыблется жалостный труд.

Нудит тот уходить, для любви тот молит вернуться:

Так, убежденья чредой, тянет тот, держит другой.

И разделяется старый народ для нового царства;

Здесь отец, сын идет прочь; тесть здесь, а зять идет
прочь.

Зрел кто смятенье сие, в нем родины мнил пре селенье
И уходящей считал землю отчизны в полон.

Вышли они из ворот. На мосту задержалась повозка;

С плачем сим изнесла Гелесуинта главу:

«Так на лоне, Толедо, своем ты питал меня, чтобы
Скорбную вон извести вскормленницу из ворот?

Тем, что страдаю сильней, в стенаньях язвы являя,
Край сей счастлив живет: что ж я в добычу влекусь?

Прежде быв заперта, днесь всего я тебя созерцаю;

Зримый впервые, ты в час, как ухожу я, жесток.

Взором по кровлям скользя, тебя исчисляю отселе;

Се, уж не буду одна я из числа твоего.

Неумолимы врата, отпершиеся предо мною

И, вложивши засов, не воспятившие путь!

Лучше бы вас адамантовая скала оковала,

Прежде чем, створы, отсель дали, отверзшись, уйти!
но

120

130

Город, нежнее б ты был, коль был бы весь ты стеною,
Мне заповедав стезю, камнем высоким омкнув.

В край неведом иду, того, что уж знаю, трепеща:

Племени, нрава его, градов, селений, лесов.

Кто для меня, в незнакомом краю пришелице, станет

Там, куда ты не придешь, друг, иль земляк, иль отец?
Молвите, люба ль кому чужеземна кормилица будет,

Та, что умоет лицо, сколет булавкой власы?

Кроме молочной сестры, в хоровод со мной некому внити:

Здесь вы, утехи мои, здесь вы, печали мои.

Если иначе нельзя, нагая да примет гробница:

Жить здесь запретно мне? сладко мне здесь умереть.

Не утолюся объятьем, ни полная зреньем отыду;

Ты, отославший меня, тяжкий Толедо, прощай».
Так от возженной души исторгаются слезны потоки,

И властительный огнь росные струи родит.

В путь пускаются мать и дочь и плачущих сонмы,

И задыхающась мать сил не жалеет своих.

Сладкой дщери она в дороге сопутствует горькой,

Преисполняет плач холмы, и выси дрожат,
И раздробляют густой пустые стенания воздух.

Рающи пеням в ответ, сами дубравы стенут.

Повод находит мать оставаться, чтоб дале идти ей,
Но для желанья ее время и путь коротки.

Места достигли, отколь воротиться она обещала,
Но, что хотелося ей, на нехотенье пришло.

Дальше стремится идти, стезей для нее непроходной.

Держат вельможи ее, да не стреножит пути.

Медлят они, друг друга обняв и вспять озираясь.

Так, жестоко стеня, Гоисуинта речет:
140

150

160

«Гражданам ширь, теснота для матери, область испанска,
О замкнувшийся мне слишком проворно предел!

Пусть от Зефира к кипучему ты устремляешься Эвру
И от тирренских лежишь до океанских зыбей,

Хоть для своих ты довольна племен в просторах обширных,
Дочь коль в отсутстве моя, малый ты край для меня.

Странницей здесь без тебя я узрюсь и чужеземкой
И в уделе своем изгнанною водворюсь.

Что очам моим зреть, кого, о дочерь, искать им?

Ты, уводяща с собой вежды мои, о любовь,

Скорбью ты будешь одной; какое дитя ни резвися,
Будешь одна ты в руках, коими обнят другой.

Бегает, плачет, сидит пусть другой, и выходит и входит, -
Ты возвращаешься, лик сладостный, в очи мои.

Ты исчезнешь - по чуждым пойду лобзаньям скитаться,
В эти уста я, стеня, выжму сухие сосцы.

И на детском лице осушу я плачущи очи,
Нежные слезы с ланит неутолимо пия.

Если б таким мне питьем охладиться хотя бы отчасти,
Вырыданной утишить жажду сердечну волной!

Мукой мне, что ни случись: лекарства будут мне втуне,
Рана каплет во мне, Гелесуинта, твоя.

Длань какая, о дочь, сим кудрям даст блистаться в убранстве?
Чьим устам без меня ясных коснуться ланит?

Нежить на лоне кому, обнимать, катать на коленях?

Там без меня не бывать матери уж для тебя.

Так боязлива любовь впоследок увещевает:

Счастлива будь! Но блюди бережность; ну же - прощай.

Матери вышли тревожной привет по ветрам скитальным:
Коль донесется, то вихрь счастие мне возвестит».
170

180

190

Пенями отягчена материнскими бурными, дочерь,
Скорбна, душою уныв, силы лишась говорить,

Долго безмолвна, гортань проторивши гласом впо следок,
С язвою в сердце, рекла тяжким она языком:

«Если б высокое мне величие Божье хотело

Больше дать времени жить, мне не давало бы путь.
Но зане настоит мне жребий неотвратимый,

Коль уж никто не претит, — гневом влекома, пойду.

Молвлю еще я одно для твоей известие скорби:
Впредь твое — не твое. Гоисуинта, прощай».

Прерван их поцелуй, расстались вперенные лики;

Уж не обняться им - воздух лобзает любовь.

К галльским течет рубежам в колеснице Гелесуинта,
Грустная, остановя взор на круженье колес.

А родительница, стремя за дочерью очи,

Стоя на месте одном, поприще с нею творит.

Вся трепеща, чтобы мул не погнал квадриги проворной
Иль своенравный не сбил обода конь из оси,

Окрест любимой она тревожным реяла взором,
Духом летя и туда, где изгибается путь.

Часто вела она речь, будто дочь сидит рядом с нею,
Мнилось отсутственну ей за руку крепко держать.

Мысля ее уловить, на воздух длани подъемлет,
Но не находит дитя - беглы лишь ветры разит.

Спутников стольких в среде одну она зрела идущей,
Виделась ей лишь одна там, где любовь ее шла.

Матери в думах смутней, чем дочери в колеснице,

В шатких желаньях сия, эта на шатких осях,
Взор покамест ее не ослабнул на дальнем просторе,
Не настигаючи цель в кроющем сумраке день.
200

210

220

120

Мнит еще видеть она черты сомнительны дщери;

Хоть очертанье бежит, сладостный идет к ней лик.
Преданная печаль, о горящее нежностью имя,

Хоть в разлучении ты матерью уж не была!

Плачем зрак оструив, поражая светила стенаньем,

Числя всё в памяти вновь — сладость, и нежность

и боль, —

Бурная, полна тревог, боязливая, слезная матерь,

Что ты взыскуешь в слезах? что предрекает любовь?

Та, однако ж, течет по колейной бразде углубленной;

Каждый плачем своим полнит пустынны поля.

Меж облаками верхи одолела она пиренейски:

Там, где в инеистых стынет потоках июль,
Где, серебряся в снегах, убегают к созвездиям горы

И превыше дождей острый восходит хребет.

Там их приемлет Нарбон, где, плоские бреги глодая,
Входит безбурный Атаке с кротостью в Родана ток.

Несколько градов прошед, пиктавских твердынь достигают,

Поприще с царственною пышностию проходя,
В тех краях, где обрел пре славный оный Иларий

И рожденье и гроб, гласом вещавый громов.

Скиф, фракиец, итал, гет, перс, индиец, британец

Пьют надежду и мощь в струях витийства его.

Солнце лучом, он же свет проливает всеобщий глаголом:

День оно дарит горам, веру он дарит умам.

Я там, новый пришлец, ее путешествие видел:

Тихо катяся, ее башня сребряна везла.

Благочестива ее Радегунда в любви материнской

Пламенно жаждала зреть, средство лишь кто ей подай.
Часто, однако же, их послания сладки связуют;

В нежном вниманье была: горько днесь вспомнить о том.
Славного даже до звезд Мартина в земли торонски

Идет оттоле ее нетороплива стезя.

Переправляет их челн чрез быстрые струи Вингенны:

Живо сопутственный сонм вышел из бурной воды.

Мразный, в кристальну волну их Лигер ползущий приемлет,
Где и рыбе не даст тонкий укрыться песок.

Вот достигают туда, где рыбной стремниной Секвана

В море несется, залив с ним Ротомагский связав.

И сочеталася в браке с царским величием дева,

И неизмерну стяжать знала в народе любовь.

Сих подареньми она, других речами лаская,

Ей неизвестных людей сделать своими могла.

И — да будет народ оружный ей верен - оружьем

Клялись, как свычно, - своей верой клялась и она.
Правила, жизнь проводя тропою она безмятежной,

Нищих питая, была мать чужестранная им.
Паче того, чтобы ей водвориться в вечной державе,

С верой соборной она в соединенье вошла.

О несравненная скорбь, что час отлагаешь ты слезный,
Что о злосчастных делах в длительной речи молчишь?

Жребий насильный людей, в нежданных таящийся бедствах,
Сколько летучею ты гибелью счастья истнил!

Ибо, супружеством быв недолгое связана время,

В жизни начале она смертию восхищена.

Буйственный случай ее застиг быстролетным ударом:

Пала, в зеницах померк свет, и угасла она.
260

270

280

Бедна кормилица, лишь услыхав питомицы гибель,
К телу безжизненному еле живая летит.

Верных прислужниц она посреди с клонив шися, первой
Скорбью замкнутую речь так наконец изнесла:

«Матери кроткой я так, кормилица грешна, сулила
Одаль от бед соблюсти, Гелесуинта, тебя?

Так угасши мой свет мои созерцают зеницы,
Так побледнело лицо, прежде румянец где жил!

Смилуйся, молви ты мне, несчастной, хотя бы словечко.

Матери что я скажу, коли вернуться смогу?

Вот что досталося мне за толикую тяготу странствий!

Вот наградой какой мне от тебя воздалось!

Ты желала нам быть и в жизни купно и в гробе:
Жившу с тобою, меня бросив, одна умерла.

Если бы младость блюла и старость жизни порядок,
Быть невредимой тебе, мне же предшествовать в смерть».

Молвила трудно - ее уж другим подхвачены речи:
Не одинокой изречь плачи чертога всего.

Одр унылый ее несет меж сонмищ стенящих,
Честь погребальну любовь благоговейна дарит.

Се, влекут, убирают, слагают, слезой орошают -

И в могиле своей странница заключена.

И совершается тут внезапу знаменье дивно.

Тут лампада, вися, теплилась в почесть ее —

В каменный грянулась пол, но всё невредимо пылает:
Камень стекла не сгубил, огнь не утушен водой.

Новая слух беспечной сестры молва поразила,
И в приязни святой так ее молвят уста:
290

300

310

«Это ли, милая, шлешь, скажи, сестре ты приветство?

Это ль мне выведено дланью твоею письмо?

Взор беспокойный мой всё ждал, отколе приидешь:
Поприща ты не прошла, столько желанного мне.

К галлам, хотелося, чтобы рубеж тебя выслал испанский:
Нет здесь с сестрою тебя, нет тебя с матерью там.

В свите последней твоей не случилось идти Брунихильде:
Коль не живой, так тебе мертвой бы честь воздала.

Сладких что же твоих я, скиталица, вежд не смежила,
Слов что ж предсмертных мой слух неутолимый не пил?

Должность свою пред сестрой я печальною не совершила,
Тела, длани, лица длань не тронула сия.

Слез мне излить не дано, с лика их пить твоего.

Тела хладного мне теплым ключом не омыть.

Вместе вскормленным, жизнью в одной земле сочетанным
К смерти что рознишь ты путь, о глубочайшая скорбь?»

Так оставшуюся терзает кончина умершей.

Эта взывает — лежит та и на зов не идет.

Сестринским бурным тогда стенаньям Германия внемлет:

Где ни проходит она, пенями звезды разит,

Имя почасту твое возглашая, Гелесуинта:

Дебри им и ключи, реки звучат и поля.

Гелесуинта, молчишь? ответь, как сестре и немые

Отзыв дают лес, волна, камень, гора, небеса.

И неотступно она вопрошает и ветры в тревоге,
Но о жизни сестры всё немотствует пред ней.

Непромедлительно весть переходит потоки и Альпы -
Столь скоротечно летят тяжкие горя криле.

Должно было желать, чтоб, все пределы наполнив,
К матери медленнее скорбь сия правила путь.
320

330

340

Но известья молвы, кто любит сильней, слышит прежде,
И — хоть сомнительным — им верить внушает боязнь.

Дротом несяся, скорбь в материнский слух проницает,
Словно поджилки у ней срезаны — рушится в прах.

Ведомость смерти одной уж смерть наносит другую:
Раной не уязвлена, трупом почти уж была.

Бледность как вновь ее стала алеться, Гоисуинта

Тихо - едва лишь душа к ней возвращалась - речет:

«Так-то нежною я утешалась любовию дщери,
Рана чтоб злейшая днесь чрево взорвала мое?

Если уж светоч мой изник, ушла моя дочерь,

Что ты для сих меня слез, жизнь ненавистна, хранишь?

Ты заблудилась, суровая смерть: тебе надлежало

Мать в могилу сложить, ты ж себе йзбрала дочь.

О, когда б излились из брегов потопленных потоки,
Жертвой крушенья в волнах чтобы кружилась земля,
Если б высоких светил докоснулись верхи пиренейски
Иль во кристальном льду торны застыли тропы,
К Аркту когда я тебя отпускала, Гелесуинта,

Чтоб на колесах возок, конь чтобы в водах не шел!

Вот и сбылося то, что предведущий ум устрашало,
Что из объятий моих вырваться ты не могла.

Чуждым обетам мы подчинились, приказу послушны:

Ты невестой ушла, чтоб не вернуться ко мне.

Неисследима любовь понуждала с сладостью кроткой
Дочери грудь подавать, нежными взяту усты.

Что ж доселе млеком точатся в сосцах моих жилы?

Что я кормила тебя, коль воздаянья не ждать?

Часто дремлющей я поцелуем касалась украдкой,
Чтобы слаще спалось, нежа на лоне своем.
На какое добро о тебе мои были желанья,

Резвиться чтоб на груди внучке у бабки пришлось?

Брак твой счастлива, ни гроб несчастлива твой я не зрела:

Сгинул, увы! там мой труд, тут моя сгибла любовь».

Делят рыданья сии там сестра, тут мятущаясь матерь,

Этой кликами Рейн, той оглашается Таг;

Здесь соскорбит батав, там небо Бетики стонет,

Отгул здесь шлет Вахал, тамо - иберска волна.

Много тут было излито слез, но в испарине ливня,

Жажды не утолив, капля ослабу дает.

Если волнение сим утишить возможно, я молвлю:

Плакать не должно над ней, в радостны вшедшей края.

Молвите, был ли в том вред, что ее, как срок совершился,

Смертна стезя увлекла, вечная жизнь веселит.

Подле Стефана она, небесного консула, ныне,

Князя апостольского блеском лучится Петра.

С Матерью всторжествовав лучезарною Господа купно,

Богу служит она в горнего рати царя.

С церковию примирясь, драгоценною смертью сияет,
Ветхой совлекшися, днесь ризу прекрасну берет.

О, когда бы и нам сих ликов внити в собранье

Дал в любови Господь сквозь и моря и мечи!

Жизни предвестье далось, как лампады стеклянной упадшей

Не утушила вода, камень не мог раздробить.

Мать! во гласе тебе Громовержца далось утешенье:

Се и дочь, и твой зять, внучка, и внук твой, и муж.

Верьте, жива, христолюбцы, зане и в ней была вера;

Плакать не должно о той, принял которую рай.
VI.	О саде Ультроготы

Здесь пурпурна весна зеленые злаки рождает,
Благоухание роз райских всеместно лия.

Летние здесь лоза охраняет нежная тени,

Гроздным кровлю дая широколистну кудрям,

Разными распещрены сии угодья цветами,
За белизной облечет рдяная риза плоды.

Сладостней лето здесь, где ласковый, шепча отрадно,
Легкий не устает яблоки ветер качать.

Сад сей с любовию царь Хильдеберт прививал неизмерной:
Боле прелести в том, дланью что сею дано.

От рачителя вкус дерева свой приемлют медвяный;

Может, таинственно был мед им замешен в сотах.

Очарованье плодов удвоено царскою честью,
Сладко их дух обонять, нежен их вкус на устах.

Как содействовать мог людей своих благоденству

Тот, чья длань аромат, тронув, вливает плодам?

От бессмертных древес да исходит плод изобильный,
Дабы о добром царе помнил любой человек.

В путь он отселе пошел, рубежей взыскуя священных,
В них же заслуги ему дали вселиться прочней:

Ибо, прежде места навещать святые любивший,
Днесь неотлучно в благих он водворился краях.

Счастливо садом вовек, Ультрогота, сим да владеешь,
Третья меж двух дочерей, о ликовствующа мать.
VII.	На вилле Кантумбланд. Сказано о плодах

Вот счастливой стезей достигнул я Кантумбланда,
Где Арегия вновь радостно зреть мне отца.

И - как искал мой настойчивый зев для прорвы несытой -
Очи находят мои на золотые плоды.

Отовсюду текут различного яблоки цвета:

Мнилося, я заслужил в пир на картине попасть.

Перстом лишь тронул - уж в глотку ушло, закружилось
на зубе,
И преселилася в мой быстра добыча живот.

Прежде ведь вкус пленит, чем нос увлекут ароматы:
И торжествует гортань — нос же в правах поражен.

VIII.	О поваре, который отнял у него челн

Что ж ты толь мощные мне, о забота, плетешь огорченья?
Из моего наконец сердца уйди, о печаль!

Беды что кличешь ты вновь? уж мое изнурительно бремя.
Что же сугубится груз, свергнуть который я мню?

Скорбней брожу наугад, из родных изгнанный пределов,
Чем Аполлонов гость, судно сгубивший в волнах.

В Мец я пришел, но повар там царский, шедший за мною,
Челн с корабельщиками отнял в отсутство мое.

Тот, кто горящей рукой еду из огня исторгает,
Челна не может сберечь, хоть защищенный водой.

Сердцем черен, дымом напитан, сажей окрашен,
Чья наружность, как есть, — прямо второй котелок,
Чьи орудья его расписали сальною краской -

Противень, чан, ухват, кашник, корчага, таган, -
Недостойный стихом, но скорее клеймения углем,
Чтоб смоляной человек в скаредном виде предстал.

Гнусное дело, его тяжела деянья неправда:

Вышла приправа его права сильней моего,
Кодекс не столько решал, сколько был котел его действен,
Чтобы уж не был мой челн в распоряженье моем.

Но с обычной ему приязнию подал мне помощь

Вилик, который дает множиться Божьим овцам.

Легкий он мне доставил челнок, поспешивши с тревогой;

Ливень, однако ж, поток, вихорь залили меня.

Высадил я остальных, чтоб дальше пешком добирались.

Коли б извне никого, то никого б и внутри.

Скоро бы всем там пришлось потонуть, увлеченным бедою,
Не был бы цел ни один, чтоб о крушенье сказать.

Столь я был близок, когда уж высадились до едина,
Что лакала стопы частым ударом волна.

«Это усердье оставь, — говорю, — нет охоты мне мыться».

Но неотступно струи мне орошали стопы.

До Навриака дошед, я царю исповедал невзгоды.

С смехом милостных уст дать он мне челн повелел.

Ищут и никакой сыскать мне барки не могут.

Вся наконец по волнам царская свита ушла.

Только остался Гогон, чтобы мне явить утешенье;

Чем наделял он других, в том не откажет своим.
Паппул, случившийся там, обратился любезно к комиту,
Чтобы какою-нибудь баркой снабдили меня.

Всё он кругом оглядев, увидел лодку на бреге,
Но пожитки мои все не вмещалися в ней.
В Навриаке меж тем задержал он меня ненадолго
И в расходы вошел, сделанны в этих местах.

Давшей хоть мало мне, я доволен был доброю волей,
Помощь та не мала, кою с любовью дают.

Несколько чаш к сему прибавил друг мне любезный,
Сколько умел добыть в чистом он поле вина.

Так приятную мне ладью ты направил, о Паппул.

Счастлив живи, будь здоров, друг мой отменный, комит.

IX.	К Дин амию о Масси л ии

Жду я тебя, о наша любовь, досточестный Динамий,
Даже в отсутстве кого видит забота моя.

Край тебя держит какой, вопрошаю у ветров набежных;

Хоть бежал от очей, дум моих не убежишь.

Царство Массилии мило тебе, мне Германия люба:

Взоров отторгнут моих, с сердцем мне связан, ты здесь.

И вдали от тебя часть твоя пребывает, забвенна,
И не зовет к себе твой члены оставленны дух.

Коль застигнет дрема, обо мне и сон тебе молвит:

Наш привык созерцать единодушных покой.

Если ж ты бодрствен - вина, заявляю, твоя не простится;

Леность твоя не возьмет, где отговорку сыскать.

Зодийного на кругу на месячном года второй уж

Бурно дышащих коней солнечных томит объезд,

Как, уходя, унес мои ты зеницы с собою

И с той поры без тебя ясного дня я не зрю.

Хоть бы слов мне послал, криницей излитых витийной,
Чтобы дозволил с тобой присланный молвить листок.
20

10

20

130

Тем неотступней прийти тебя я ко мне призываю
И, о друг мой, очам свет моим даровать вновь.

X.	Еще к Динамию

Время, ревниво ты к моей торопливой любови,
Ты воспротивилось мне, да совершу свой обет,
Меру лирическу взяв и струны, говорливы под плектром,
Коль на кифаре звенит сладко он у Эрато.

Вот и жаждущий Пес звезду жаротворную вывел,
И на растреснувшихся зноя дыханье полях.

И, за гумор страшась, чтоб не быть мне огнем пораженну,
Кровь пустивши себе, повязь ношу на руках.

Где лилася руда, в узле лежит там десница,
И небессильная длань стянута вскрытием жил,
Неутолимо чтоб жаждой гореть мне могучей приязни:
Эта желаньям моим стала помехой вина.

Чем мне способ помог примененный леченья, не знаю;
Тем он, однако ж, вредит, что принуждает молчать.

Будь моим пальцам писать вольно, мне было б довольно:
Перва забота мне здесь - ваша, вторая — моя.

Рвенье от рвенья меня отвлекло: молчит ключ Камены.
Кровью точится плоть, чтоб не струились уста.

Огнь мусический сник, и сестры в источнике зябнут,
Ибо крови волна всё, что росит, леденит.

В жаре духовном стихи коль пишу, оглашенья достойны,
Знаешь по опыту сам, труд сколь искусства тяжел.

Ибо выпустишь кровь, то надобно будет покоя,
Где не зияет мороз, огненный зной не браздит,
Надо укрова искать, хлестать где не примется ветер,
Зелень где душу бодрит, тянется где аромат.

Но небрегу ради вашей любви своею досадой;

Мысль о тебе — пред очьми, а о себе — за хребтом.

По трудах наконец бы мне дать покой моим членам,
Но, порядок смешав, сроки ломает любовь.

Мало пекусь о своем, заботясь о здравии вашем,
Но, о довольстве твоем тщася, блюду и свое.

Малое днесь приими, Динамий разумный, могущий,
Славою звонкий своей, милый приязни моей.

Прибыл когда я из стран италийских, то Рейн мне со Петром
Прежде воспели тебя, нежель случилось узреть, -

Статью изряден; свитою пышен; премудр во уставах;

В чаяньях, вере, тиши всем ты доступен равно.

Так вот увидеть тебя, признаюся, был я охвачен
Пылом Арктийской среди льдяныя области сей,
И о лике твоем я сильней накалялся желаньем,

Нежель странничий сонм, путь во отчизну держа,

И на узренье твое я скорей стремился бы, нежель
Во объятья отца сын Теламонов спешил.

Вряд ли с желаньем таким чертит излукой различной
Ратай искусно поля, зыби кормой корабел.

Так, достославный, с тобой часть моя пребывает клевретом,
Ты ж близ меня, точно часть преполовенной души,
Сердцу прежде знаком моему, чем оком увиден;

Хоть не касавшись рукой, думой объемлю тебя.

Дланей хоть никогда на твоей не смыкаю я шее,
Что заповедно перстам, вяжут то узы любви.
Долгим пространством от вас отлучен, всё ж владею

желанным:

Хоть нейду я стопой, всей я душою гряду.

Родан препоной пусть мне и Арар, но плыву я любовью:
Духом идти не претит, что воспящает ногам.

Я стихи прочитал, что посланы именем чуждым,
В коих мужа мне лик, точно в зерцале, явлен.

Льешься Камены ключом на четыре стороны света,

В край, безвестны тебе, катишь витийственный ток.

Чтоб мы забыли тебя, не найдешь, куда удалиться,
Места, где б не был бы ты ведом писаньем своим.

В мой невеликий надел вступаешь ты как владелец,
Счастлив вовеки пребудь, сладостный друг мой, прощай.

Жду утешений твоих и лучшей чаю годины

Нашу беседу точить — в здравии долгом пребудь.

Чтиму престолом Сапавду, Феодору - близостью места,
Феликсу избранному, в коем вселенной краса,
Превозвышенну Альбину, - Иовину со Илиею

От Фортуната привет ты уваженья воздай.

Се, тебе наша желвь песнопеньем звенит неискусным,
Первоначальной потом нотой взгремит барбитон.
КНИГА СЕДЬМАЯ

I.	К Гогону

В пору, когда волновал Орфей ткань струнную перстом
И поражаемая плектром глаголала нить,

Лиры звенящия он затронул сладостью дебри

И преклоненных привлек песнью кифарной зверей.

Логовища опустелы отвсюду выслали ланей,
Ярость свою отложа, даже тигрица грядет.

Песнию возбуждена, филомела лётом прилежным,
Чад презревши своих, томна перната неслась.

И хоть дальним ее пространством криле изнурились,
Но, достигнув своих чаяний, ободрена.

Так, твоею, Гогон, властительной сладостью полный,
Царств отдаленных беглец, путник приходит сюда.

Чтоб отовсюду все шли поспешно и без промедленья,
Так твой язык их влечет, лирой как тот привлекал.

Самый изгнанец когда прибудет сюда утомленный,
Прежние скорби свои сринет твоим врачевством.

Плач у унылых отъемлешь, веселье в них насаждая:

Да не иссохнет оно, ливнем из уст ты росишь.

Зиждешь глаголами сот, приносящи новые меды,
И красноречья нектар сладостней, нежель у пчел.

Тучным током от уст обильная благость струится,
От глубины твоея глас насыщающий льет.

В бодрственном смысле твоем царит богатая мудрость,
Волны солены текут, пряная сытит их снедь.
Ты, что из сердца лучи рассеваешь духа в блистанье,
Внутренний свет твой горит, блескам подобясь дневным.

Поочередно вселенну то солнце полнит, то мраки,
Но в безмятежном твоем сердце не сменится день.

В недрах собственных ты содержишь храм благочестья,
По дарованьям святым стал ты созижденный дом.

Собственным блеском твоя красота изящная светит,
Дабы свидетельствовал лик твой о духе твоем.

Всякий доблести род заключаешь в обличье едином,
Всё благородство в твоей совокупилось красе.

Взыскан величьем ты по воле царя Сигиберта:

Ввесть не силен никто суд государев в обман.
Мудрый мудрого здесь, любящего йзбрал любящий,

Точно как выбор в цветах мудрая деет пчела.
Вземля его пример, таким ты быть научился,

И владыки ты нрав, добрый слуга, удержал.
От испанских предел, среди опасностей многих,
Великодушну царю высшую радость несешь.

Любишь ты столько его, сколь прочишь ему благоденство:
Столько в оружье нет сил, сколько в языце твоем.

Доблесть миную ль сию — молчанье мое тебя славит,
Можешь словам не внимать: сердце ты держишь мое.

Истину я пою, и ложь меня не пятнает,

Я во свидение всем; несть преступленья на мне.
Мощная слава тебе да взрастает в долгие лета,

Здесь тебя жизнь да хранит, там тебя да наградит.
II.	Еще к нему же, когда тот звал его к трапезе

Нектар, брашна, вино, покровы, талант и ученость:
Щедрым даяньем, Гогон, ты удоволил меня.

Ты прихлынувший вновь Цицерон, ты новый Апиций:
Здесь твой питает глагол, там насыщает еда.

Но пощады, молю! распертый бычатиной, медлю.

Распря в чреве встает - гремлет смешение мяс.

Там, где бык прикорнул, — бегут оттоль гусь и цыпленок:

В битвенной яри под стать перья не будут рогам.

Вот уже я и сном отягченные вежды смыкаю:

В том ведь порукой, что сплю, служит веселый мой стих.

IV.	Еще к нему же

Тучи, вы, кои стремит Аквилона бурного дханье,

Кои влечет колесо на звездоносной оси,
Молвите мне, я прошу, здоров ли Гогон мой любезный?

Разум ясный его мирной чем занят порой?
Волноскитального ль он на брегу замедлился Рейна,
Чтобы мрежей из волн тук лососевый извлечь,
Над виноградною ль он гуляет Мозеллы стремниной,
Где пламенеющий день легки мягчат ветерки,
Где лоза и волна полдневный жар умеряют:

Китью сгущается тень, стрежью свежеет струя.
Иль сладкогласная Моза, журавль где, и гага, и лебедь,

Мздою богата тройной - рыбой, пернатой, ладьей?
Иль у Аксоны он, о травны дробящейся бреги,

Сытятся чьею волной пастбища, жатвы, луга?
Эзера, Сара, Карее, Скальдис, Сате, Семена, Сура?

Та ли, что входит в Мец, имя от соли прияв?

Или, дубрав и трущоб по летней сени блуждая.
Дротом, сетию он вяжет и валит зверей?

Лес ли Арденн иль Восага ловитвой гремит стреловержной,
Что оленя и лань, лося и тура валит?

Или могущий вол поражает ниву рогами,

И не отсрочат смерть вепрь, и онагр, и медведь?

Свой поднимая надел, браздит ли спаленные нови,
И под плугом стенет с выей несвычною бык?

Или во храмине он восседает дворцовой, веселый,
Коему, сшедшися, двор в преданной плещет любви?

Или с Луном любезным берут благочестные меры,
Единомысленные, сладостны меды точат,

Да напитается нищий, найдут вдовицы утеху,
Найдет опекуна отрок, подмогу бедняк?

Что ни свершают, в том им мои да помогут молитвы,
Да владыки Христа благословит их любовь.

Вас, уходящи и вспять грядущие ветры, прошу я,
О Фортунате для них вестью явитеся вы.

V.	О дуке Бодегизиле

Коль из бесплодной груди я щедрые пролил бы токи,
Всё б о тебе не успел, дук Бодегизил, сказать.

В душу внезапно ко мне вступило твое обаянье,
Чтобы быть боле твоим, нежель своим, я хотел.

С той поры, как твой лик я узнать удостоился кроткий,
Мастью глаголов твоих весь мой состав ободрен.
Сладкою сердце того, кем любим, утолил ты беседой:
Ибо явилося мне яствами слово твое.

Снедь другие дают, насыщает которая тело:

То, коим сытится дух, брашно дается тобой.

Напоявают не так фалерн сладчайшие меды,

Как для души моея твой услаждением вкус.

Кая отрада в тебе для тех, кого любишь ты присно,
Коль во единый час сделал меня ты своим!

Доблесть твоя какова, коли б мог, хотел бы представить,
Но о великом нельзя скудному дару сказать.

Слабый, под бременем я качаюсь хвалы толь великой,
Но ступаю прочней, дел твоих движим чредой.

Счастливые Массилии дал ты, правитель, надежды,
Непрестающей она славой державца честит.

Здесь за подобную плещет тебе Германия службу:

Оба воздать рубежа славу ревнуют тебе.

О благостыне твоей меж двумя пределами тяжба:

Тот тебя хочет себе, силится сей удержать.

Нищий в судище твоем не останется без правосудья,
И не успеет богач истину мздой извратить.

Кара невинных неймет, ни грешных она не минует,
Не приемлет лица, дело коль тщетно его.

Свет есть в сердце твоем, в лампаде лучащейся духа,
И непреложным твоя блещет сияньем глава.

Бурным красноречив дарованьем от кладезя здрава,
Благость богату от уст ты изобильных струишь.

Если случится тебе утомленного узреть трудами,
Нил как Египет щедрит, твой так содеет язык.

Ты, отеческие хранящий в сердце законы,
Дела запутанного нити способен расплесть.
Ты вседневным столом, досточтимый, толпы препитаешь,
И уйдет насыщен тот, кто под кров твой войдет.

Если в поля ты грядешь, стекается люд на застолье

И, провождая тебя, брашно приемлет свое.

Общих вершитель надежд, да пребудешь ты долголетен,
Да оставаться тебе присно в народных устах.

VI.	О Палатине, дочери Галла Великого, епископа,
супруге дука Бодегизила

Как Светоносец в эфир блистательный лик свой выводит

И веселящимися день возвещает усты,
Шествуя, небо красит, земле лампадой мерцает

И созвездий среди царствует светом своим, -
Так, Палатина, твоим разливая сияние ликом,

Женские сонмища ты одолеваешь красой;

Иль уступают тебе в красоте так женски станицы,

Как пред солнца лучом скуднейший светоч луны.
Тонки оттенки твоя пременяет во цвете изящность,

Крины ли явишь в себе, в скромности ль розой цветешь.
Верьте, если сей лик узреть кому приведется,

Здесь он сбирает цветы, кои приносит весна.
Изобразить недоступно словам черты драгоценны,

Немощно молвить о сем чуде витийство мое.

В поступи прелесть твоей, стыдливый чтят в тебе разум,

В разуме точно таков, как и в обличии блеск.

Речью сладостна ты, глаголами кроткими нежна,
Лиру я узнаю, коль твой язык зазвучит.
В сердце прозрачном твоем горит проницательна мудрость,
И блистаньем твоим пол украшается твой.

Бдительною просиял чертог супругою мужний,
Распорядительницей славной обитель цветет.

Галла Великого дочь великою чтится по праву,
Но и отчая честь доблестью дщери взросла.

Славу стяжать не дано иначе, как должность свершая,
Той, что любезною быть мужу высоку могла.

Любящу избрал из многих жену, да живет с ней в любови,
И отчизны судья суд совершил для себя.

Равные, внидя в союз, да пребудете долгие лета;

Всякая к вам да придет радость, желанная вам.

VII.	О дуке Лупе

Прежняя знать и превыспренние прозвания древних,
Доблестью одолены Лупа, должны отступить.

Мудрый что Сципион и разумный Катон оказали

И счастливый Помпей, всем ты владеешь один.
Римская в консульство их блистала держава всеместно,

Стал ты дуком — и здесь Рим был для нас воскрешен.
Ты уделяешь беседу, и крепнет уверенность в людях,
Вольность всем разрешена вольною речью твоей.
Если в смятенной груди у кого унынье вселилось,
Лучшие чаянья он вземлет, увидев тебя.

В важности духа опору снискав, с глубокою думой,
Моря спокойного ты соль изливаешь из уст.

Но красноречья дары твоего полезней народу:

Ты приправляешь мысль, точно как в снеди рассол.
20

30

40

140

Доброго корень совета, вкуса отменного жила,
Разумом скорый своим, речи кружащий в устах,
Блещешь в свойствах ты обоих, к обоим готовый,
Всё, что сердце поймет, мощен измолвить язык.

Думу вращая свою, ты власть укрепляешь цареву,
И государство твоим тщанием силу берет.

С чудной любовью труды на себя непомерны приемлешь:
Ради покоя царя сладостным кажется груз.

О счастлива душа, пекущаяся об отчизне,
И благородный ум, жизнь иждиваяй для всех!

Коль приступают послы, твои их связуют ответы
И словес твоих дрот нудит повергнуться их.

Речь твоя копие, и глас твой готово оружье,
Для Сигиберта побед знаменьем сделался ты.

Думою здесь таковой отвещанье людям дается,
Может народны один голос надежды изречь.

Дело, которо в суде побеждает его дарованьем,
Праведней станет, сего помощь защитника взяв.

Дело ведь так никто изложить свое не способен,
Как раздается за всех твой знаменитый язык.

Нильски струи как Египет живят, разливался пышно,
Так благодетельствуешь током беседы всему.

Правосудье цветет, при тебе уставы в почтенье,
В тяжбах с равными ты грузами держишь весы.

Перевязи к тебе прибегают высокие саны;

Ты их не ищешь стяжать - почести ищут тебя.

В лоне взрастает твоем тобою приятая должность,
В употребленье твоем крепнет врученная власть.

Сколь достойно всегда блюдет порученную должность
Тот, кто власти верхам верх неотменный дает!
Римского племени ты старинну наследовав храбрость,
Войны оружьем вершишь, в мире уставы блюдешь.

В благе сугубом опору нашсд, в оружье и праве.
Первенствуешь сколь красно, всякою славой согрет!

Доблесть какая в тебе, с поспешеньем, дарованным небом,
Данов и саксов народ, быстро скрушенный, познал.

Где Бордааский ток излучистой завертью мчится,

Здесь враждебны полки пались пред ратью твоей.

Тут половина твоим подчинялася войска указам:

Праведен сколько триумф тех, кто указ твой свершил!
Ты, победитель, потел под грузом железныя ризы,

Пыльных туч из среды блеск поразительный лил,
Брань дотоле ты длил, бегущи преследуя строи,

Лаутоны сткляны струи путь пока не пресекли.

Кто бежал, ослабев, - стремниною гроб им дарован:

За счастлива вождя реки свершают войну.

Средь сограждан в тебе стяжала Галлия светоч;

Сердца пламенником блеск ты всеместный лиешь.

Славные есть красотой, а есть кто премудростью знатен:

Те, что врознь у других, блага все купно в тебе.
Встречу идя господам, исполняешь дворец досточестный,

И, с тобою входя, приумножается честь.

Входишь — и новою яснью горит чертог благотворный,
Кров властительский вновь гения зрит своего.

Вежды вновь обретает дворец, зря твое возвращенье,

Коего светы вождей светочем общим почли:
Помощь владыке, отчизны краса, отцов защищенье,

Прочим добрый совет, всем ты едина любовь.

Об изумительной что могу я сладости молвить

В том, кто, нектаром исполнь, зиждет от уст своих сот?
Милость изящна идет безмятежному лику в сопутстве,
И блистает внутри непрекращаемый день.

Ты, насыщающий снедью, беседой живишь, благодатный,
И — умолчим о пирах - брашно суть речи твои.

Слово достойно кто молвит тебе, властительным гласом
Царь благочестный кого назвал красою своей?

Высший сан да хранишь в державе его долголетной,
Нынешню жизнь совершив, будущей славу прими.

VIII.	К нему же

В пору, как знойный июль палит пески раскаленны

И над пыльным ручьем жаждет сухая земля,
Томная мирную сень едва лоза простирает

И ослабелой травы никнут зелены власы.

Долу склонши листву под пылом властительным Феба,

Слабый прохладная дебрь кровам хранитель своим.
Презря пастьбу, бежит из лугов от зноя телица,

И чечевица не в снедь уж изнуренным коням.
Высуня длинный язык, по пасти им локчет собака,

Тяжко бока поводя, дышит уныло овца.

Поприще в знойны часы коль кому совершать приключится -

Солнца гнетуща его пламенны кудри палят.

На иссушенной земле, чтоб малым глотком освежиться,

Часто желает в тоске влаги росительной он,

Иль чтоб трепещущих древ зелена вершина, простершись,
Листьем соткала сень, жажду его умирив.

Роща коль невдали затемнеет, удача нежданна,

И прозрачна ключа свежи струи зажурчат,
В мирных, туда поспешив, угодьях приляжет счастливец,
На одре травяном члены лелея свои.

Сбытье надежд восприяв, двойною живится отрадой:

Тенью смягчается зной, жажда женется волной.
Вспомнится песнь ему - тотчас ее он затянет,

И покровительный ветр сладки звучанья помчит.
Если Гомер ему небезвестен, чтомый в Афинах,

Иль на Траяновом встарь форуме чтомый Марон,
Или Давидова плектра святую познал он науку,

То псалмопевствует складом изящным гортань.

Или коснутся персты лиры, флейты, цевницы, свирели:

Всякая птица мила: Муза ей в помощь своя.
Так и я, изнурен печалей зноем тяжелым,

Зная о здравье твоем, точно в ключе освежен.

В памяти присно моей, о Лупа сладкое имя,

Вписанное моего сердца в страницах навек,
Муж, которого, запечатлев на скрижалях душевных,

Неизгладимым вовек груди ковчег бережет;

Благости полно казной, драгоценное благоволенье,
Чистый талант из твоей производяще души!

Пышность, что в мире живет, златая душа побеждает,

В сердце сверкающем огнь камней рождая драгих.
Благоуханный ум ароматы отрадные точит,

То сообщая душе, сладостен чем фимиам.

С вкусом медвяным ты речь из груди своей изливая,
Солью приправленную мудрость струишь от у стен.

После мраков ночных сиянье звезд затмевая,
Как Светоносен лучом, разумом так ты блестишь.
Как воскрешает вселенную свет востекающий солнца,
Так глаголы твои дух озаряют во мне.

В пору, как взор мой удерживала Германия чужда,
Ты и отцом и щитом родины быть начинал.

Зреть когда удостоился я твой лик миротворный,
Усугублен для меня день над вселенной блеснул.

Речи колькратно с твоей доводилось сплетать мне беседой,
Я в амброзийных покой, мнилося, розах снискал.

Ровно для всех, но сильней для меня, твое благосклонство
В узы приязни меня взяло — и я в них спешил.

Днесь за велики дела кто отплатит хвалою достойной?

Труд сей выше меня; никнет витийство мое.

Сколь ни всходи, а всё недостижно-высока вершина:
Нудит моя любовь — честь препинает твоя.

Вместо меня пусть другие воздать тебе славу ревнуют,
Каждый по мере своей песнью, мольбою звенит,

Римлянин лирой тебя и варвар пусть арфою славит,
Грек на Ахиллов тон, лютня британска вспоет.

Те об отваге скажут твоей, о могуществе эти,
Ратну науку один, книжну другой возгласит.

Так как ты правишь уместно, как должно и в мире и в брани,
Славу тот судии, этот вождя изречет.

Малы стихи от меня, от варваров песнь бранодушна,
Так мелодий в чреде мужу едина хвала.

Знатность помянут одни, другие законов познанье,
Я же любезным тебя присно, о Луп, содержу.
XIV. О Муммолене

Шел я когда, изнурен, почти меж сумраков ночи -
Солнца уже на закат дневна клонилась стезя, —

Как над брегом речным, зеленеющим сочной травою,
Пастбища узревши, я смог напитаться и сам.

К сим, очарован, местам влекусь путеводным желаньем
И, уклонившись с пути, роскоши большей ищу.

Ведь Муммолен, который царя возвышенным чертогам,
Мудрый советник, дает в правом величье взрастать,
Кто между сограждан заслуженным высится блеском,
Славой меж знатными кто неоспоримой взнесен,
Благородством могущ, духом благ, лицом безмятежен,
Многоискусен умом, честностью непогрешим,

Чей от пращуров род блистающим светом лучится —
В нравах, однако ж, стяжал славу он паче отцов, —

Стало быть, вот он пришел, под бременем тучной трапезы:
Видеть его для меня уж составляло обед.

Пышные сгромождены на немалой столешнице брашна,
И, напыщаясь холмом, тяжкое блюдо стоит:

По сторонам как гора, в средине расселось долиной,
Где счастливой стезей рыба свершала свой путь,

Вместо волн по маслу плывя, вместо дна ей служило
Блюдо жилищем, и стол вместо ей омута был.

Прежде, однако ж, всего плодов мне подали нежных,
Кои в народных речах именем персских слывут.

Потчевать он уж устал — да я не устал насыщаться, —
То подгоняя словцом, то подбавляя еды.

Вскоре, как на сносях, внезапно раздался я чревом,
На разбухший живот со изумленьем смотря,
Ибо внутри его гром рокотал в различных раскатах:
Эвр и Австр в моих вихрем свились потрохах.

Так Эоловою песок не взмущается бурей,

Так скитальческий челн, бьясь меж валов, не дрожит;

Так дыханьем ветров меха не дмятся кузнечны,
Кои млату в слугй дал опаленный ковач.

Гром на гром громоздясь, свои изрыгал клокотанья,
И без меня во мне бой непомерный восстал.

Долгого здравья тебе с высокой супругой, правитель,
Пусть сыновья сыновей дедом тебя нарекут!

Блеском славы могущ, часы да знаешь счастливы,
Случая не лишась сладки веселья- вкушать!
КНИГА ВОСЬМАЯ

V.	К госпоже Радегунде

Царским рожденьем могущая в мире, о Радегунда,
Ты, которую ждет царство иное горе,

Приобрести ты Христа удостоилась, мир пренебрегши,
И, в затворе таясь, взоры возводишь к звездам.

Царства земного радости ты вредоносные топчешь,
Чтоб благосклонство царя в плещущем небе стяжать.

Тесно живешь, да ущедрена будешь ты входом небесным:
Слезы обильно лия, истые радости жнешь.

Ты истязаешь плоть, и душу посты насыщают;

Радуйся, кою Господь оберегает в любви.

VI.	К ней же о фиалках

Коль белоснежные мне принесет година лилеи
Или сладкий явит роза прекрасна багрец,
То, собравши в полЯ/Х иль на дерне скудного сада,
Я бы великим сей дар малый охотно послал.

Первых, однако же, нет у меня, - принесу же вторые:
Дарит и розы в любви тот, кто фиалки несет.

Благоуханных злаков среди, что посланы нами,
Фьялки порфировыя есть благородны ростки.

Царскою напоены багрянкой, лиют благовонье,
И насыщают равно вас аромат и краса.
Оба свойства ее да в вашем пребудут владенье,
Вечная цвета краса - ваших доброт аромат.

VII.	К ней же о цветах на алтаре

Хлада зимнего льдом вселенная вся окованна,
И, лишася цветов, сельная гибнет краса.

Вешней порою, когда низложен Господом Тартар,
Возникает трава, в кудрях обильна своих.

Тут украшают мужи врата и помосты цветами,
Там ароматом жена розовым лоно полнит.

Вы же не для себя - для Христа ароматы несете,
Тож и первины сии храму честному даря.

Праздничные олтари вы венцов разноцветьем увили,
Чтобы цветами расшит новыми жертвенник был.

Чин в шафране златой, в фиалках выходит пурпурный,
Алое рдеется здесь, млечного там белизна.

Здесь с изумрудным лазурь, в цветах сражаются краски,
Мира наместо, ты мнишь, травная битва встает.

Эти блистаньем пленят, те чермною пышут красою;

Сладостней дышат те, эти багрянцем пышней.

Так породы цветов в изяществе борются разном,
Что самоцветов их блеск, дух фимиама сильней.

Вы же, кем роскошь сия создана, Радегунда и Агнес, -
Дышит цветами пускай вечными ваш аромат.
VIII.	Еще к ней же, при посылке цветов

Властна царица, кому ничтожны и злато и пурпур,
Скромным цветеньем тебе любящий честь воздает.

Если не вещь тут сама, так цвет ее разлит по злакам:

Пурпур фиалки поит, лик у шафрана златой.

Божьей любовью богата, утех избегаешь ты мира:

Ту презирая, сию прочишь ты пышность себе.
Посланное прими цветов подаренье различных,

К коим влечешься скорей жизнью блаженною ты.
Днесь умерщвляя себя, воскреснешь в свете грядущем,
Зришь отселе, в каком поле вселиться тебе.

В хрупких ветвях, которых тебе я несу благовонье,
Уразумей, какой там тебя ждет аромат.

Ты, кому сия дань, - молю, туда как прибудешь,
Ласкова длань и меня возьмет заслугой твоей.

Хоть ожидает тебя цветов обаяние райских,

Эти желают тебя сызнова вне увидать.

Хоть и мнится, что духом они изысканным милы,
Лепшею будут кудрям, как ты вернешься, красой.

IX.	К ней же, когда уходила в затвор

Богом исполненный ум, сестер своих жизнь, Радегунда,
Ты, чтобы дух укрепить, члены, смиряя, палишь;

Свой наблюдая обет годовой, вновь спешишь затвориться,
И скитаться начнет дух мой, взыскуя тебя.

Сколь ты быстро свой взор от моих очей сокрываешь!

Ведь без тебя отягчен ночью гнетущею я.
Весь отвергнув ты мир, заключишься в пещере единой:
Больше замкнешь ты меня, дверь затворив предо мной.

Хоть, ускользнувшей, тебе недолгие дни сокрываться,
Месяц окажется тут быстрого года длинней.

Срок назначаешь, чтоб любящему тебя не увидеть,
Мне же мгновенья, когда вижу тебя, - всё малы.

Но по молитвам моим мы вновь сойдемся с тобою:

Думой иду я туда, доступ где мне запрещен.

Здравой, молю я, тебя да вернет мне радость пасхальна,
И равномерно для нас свет возродится двойной.

X. К ней же, когда возвратилась

Лик отколе ко мне, лучащийся светом, вернулся?

Коей препоною ты в долгом отсутстве была?

Радость мою ты с собой унесла и вернула с собою,
И пасхальный даешь дважды отпраздновать день.

Хоть подниматься едва семена из бразды начинают,
Ныне, вновь узрев тебя, жатву снимаю свою.

Уж собираю плоды, связую снопы миротворны,
Август привык что давать, то мне приносит апрель;

И хоть почки едва пробиваться и кити почали,

Уж приходит ко мне с грезнами осень моя.

Яблонь и груша высока утешны лиют ароматы,
Но со свежим цветком мне уж приносят плоды.

Хоть нагие поля не красятся злаков в убранстве,
Но с возвращеньем твоим всё, преисполнясь, блестит.
КНИГА ДЕВЯТАЯ

III.	К Хильперику и Фредегунде

По прошествии бурь и туч возмущенных небесных,

Как неприязненным льдом станет земля коченеть,
После могущих гроз и зимы морозов угрюмых

Или коль бурным поля дханием Нот тяготит,
Изнова вешняя к нам пора во вселенну вступает,

Ветры пленительные день после стужи зовут.

В благоуханном опять обновляется нива цветенье,

И листвою дерев всякая дебрь зелена;

Гнутся ветви под грузом плодов со сладостным вкусом,
И смеется вновь поле, вернув себе злак.

Так и вы, господа, скорбящи по горькой утрате,

Лучший дух восприяв, возвеселитесь, прошу.

Се, миротворные дни воззывают Пасху Христову,

И вселенная вся чаяньем новым гремит.

Радость пусть раздается в высоких царских чертогах,

И счастливое вам празднество слуги творят.

Пусть Всевышний для нас подает вам здравие в мире;

Ваши долго главы пусть над отчизной царят.

IV.	Эпитафия на гробницу господина Хлодоберта

Нудит плакать народ жестокая гибель державцев,
Мира главу когда скорбный скрывает курган.
Сей вмещает гроб упокоившего сь Хлодоберта,

Он же, три люстра свершив, был восхищен от земли,
Отрасль высокая, от праотца Хлодовеха исшедша,
Хлодахария внук и Хильперика он сын,
Им восприят от супруги его, Фредегунды царицы,
И от рожденья его франков надежды взросли.

Чаянья в нем пока укреплялись отца и отчизны,
День поспешил, и его жребий враждебный унес.

Но, коль уж скверна ему не вредит прискорбного мира,
Да не оплакивает взятого в славу любовь.

Ибо невинно дитя, пожившее без укоризны,
Вечного царствия днесь радость в твердыне пиет.

V.	Эпитафия Дагоберту

Сладка глава, Дагоберт, народа приязнь неизменна,
Помощь отчизне, погиб, чаянье в младости, ты,
Отрасли царственныя дитя благородно, младенец,
Землям явленный, о ты, вскоре отъят в небеса,

Ратного ты Хлодовеха исшед от могущего рода,
Прадеда славного ветвь, равная блеском ему,
Древних владык подобием быв, благородный младенец,
Хильперика отца и Фредегунды ты сын.

Вовремя был омовен купели чтимой волною:
Хоть унесен, во свету ты близ престола живом.

Славою жив - и когда Судия приидет вселенной,
То восстанеши ты, ликом лучистым горя.
VI.	К Григорию епископу, вместо сапфических метров

Мощным витийством полно, твое явилось посланье,
Но для желаний моих медленным ход был его.

Напоминая мое обещанье, оно не в обиду

Для человека, что был цепию дум отягчен,
Ибо хочу, чтоб того, каков Назианзин был оный,
Ты Григорья, отец, мудростию воскресил.

Се, повеленну тобой, отец, я отправил поэму:

Буди мне в пользу, она если тебе угодит.

Ты заповедал еще, чтоб прислал я сапфически метры:

Будь терпелив - я страдой скромного поля стеснен.
Время на жатву мне дай: я вскоре явлю послушанье;

Если исполнюсь плодом, может, красней воспою.
Коль сочинять я готов, шлю книжицу с метрами сими;

С тою отрадой прими, в коей писала любовь.

VII.	О том же, к Григорию епископу

Ясною душой и изящным стилем

С пылкими ты мне шлешь письмо желаньми,
Нежных слов даря чередой приветство,

Милый Григорий,

Понуждаючи растревожить снова
Склад, которым встарь воспевала Сапфо,
Тем Дионины поминая игры,

Дева учена.
Там и Пиндар грек, там и Флакк любезный
10 Во сапфическом плектр водили складе,

С нежностью поя, кифарист прелестной
Тешился песнью.

Что же лиру мне преклонить велишь ты,
Возносящему толь охриплый голос?

Не умеет длань весть витийны струны
Чуткими персты.

Хоть бы мне и встарь был сей промысл ведом
От послушныя мудрецам Камены,
По прошествии стольких лет забыл я

20 Благостну Музу:

Сочинять сие есть разумных дело,

В оный труд никто не войдет насильством:
Подлинно, сей склад лишь немногим дарит
Отклик поэтам.

Нелегко в ладье мореходу реять,
Побеждая понт неизмерный плытьем;

Тяжело искать под бурливым Австром
Пристани чёлнам.

Пропастей и круч та полна дорога,
30 Кою мне велишь, но пойду, коль хочешь;

Шествовать когда утомлюсь стопами,
Пойду любовью.
Мне твоя приязнь подала, о пастырь,
Том, исполненный выспренним котурном,
Коего моей нищеты не мощен

Разум коснуться.

Царска речь его отвергает скромность,
Виршей не даря бедняку роскошных
И, как Мопсу, мне не горя поведать
Мудрость софистов,

В червлени творя рассужденья разной,
Метрам, ритмам что подобает боле,
Склад сапфический иль триметр сколь красен
Сладким эподом.

Средь писателей есть число велико,
Кои звучною речь вели манерой,
Коих имена в сем я метре вспомнив,
Лишь изломал бы.

Отрешен давно от сего искусства,

50 Как минулося двадцать лет, то молвлю,
Что писала встарь, наляцая лиру,
Дева лесбийска.

Хочет кто понять, тот пески ливийски
Прежде на брегу пусть исчислить тщится,
Чем объять всю песнь, кою метр и чуткий
Счет созидают.
Я и медлил сам, и бывал умедлен,
Разны находя здесь и там причины,
Отдыха не знав, чтобы честь глаголы
Сладки софистов.

Ведай же, отец, что еще, читая
Книжицу, не всё я прошел по ряду,
Но довольно, верь, для того, кто любит,
Добрыя воли.

Ну же, свободясь, быстрокрылым лётом
Ты к отцу, моих упований в свите,
В нем приверженность обновляя нашу,
Книга, пустися.

Косный, не могу я стопы направить
70 В путь, куда зовет лик его отрадный:

Вместо ты меня передай, прошу я,
Книга, приветство.

Сына пусть отец помянет в моленьях
Сотворившему нас, моря, светила,
И того, кем чтим он со благочестьем,
В сердце пусть держит;

Жены милые, в связи с ним сердечной,
Чтущие его, Радегунда с Агнес,
Передай ему, как они велели,

Дщерей приветство.
И Юстину ты к ним прибавь молящу,
Да служебницу препоручишь сродну, -
Честь племянницей он снискал сколь многу,
Ты ему молви.

Се, приверженный и душой, и гласом,
Я свершил тебе, небогат уменьем,
Но обильною наводнен любовью,

Милый Григорий.

XIV. О балке в базилике святого Лаврентия

О Лаврентий, сгореть заслуживший в огне жизнетворном,
С верой кипучею ты вышедший, огнь одолев,

Богом возлюбленный муж еще в земном своем теле,
Звездным уже тогда разумом располагал.

Очи умершие ты умел воскресить прикасаньем
И опустелу челу изнова день возвратить.

Что угашенных зениц возжег ты снова лампады,
Знамение возложив крестное, - верим тому,
Ибо народу ты днесь в чудесах являешься новых,
Чтоб несомнительну им верою помощь подать.

Храм твой когда обновлял народ, взяв бревна недлинны,
Балки взнеслися его, купно и вера взнеслась;

Брус укороченный был твоим удлинен поспешеньем:
Сколь не хватало его, столько отсекли потом;

Паче дано возрасти секирой обрубленну древу,
И удлинилося вдруг высохшим листьем оно.
Часть, что срубили тогда, несет исцеленье народу:
Неусумнен приступив, очи приемлет слепой.

Ты, священный левит, искупленьем очищенный веры,
Прежде отколь ты огонь, очи оттоле стяжал.

Се, досточестного днесь святителя зрятся деянья,
Но подобает о них память в негаснущем дне.
КНИГА ДЕСЯТАЯ

VI. Во имя Господа нашего Иисуса Христа.

Стихи к Турской церкви, обновленной епископом Григорием

Вышнепрестольного блещется храм, поклонением чтимый,

Славен заслугами он, города знатна глава,
Нищего там своею Мартин укрывши туникой,

Знаки блистательные дел чередой оказал.

Подлинно, сам предстоятель, святые таинства дея,

Светочи камней драгих узрел вкруг длани своей, -
Сколь обнаженна была рука его от одежды,

Столь мерцающие камни усеяли длань.

Как досточестный алтарь освящал сей праведник Божий,
Пламенный узрелся шар, идущий выспрь от главы.

Ныне сей храм обновил всечестной Григорий и поднял,
И возвратилась ему слава и древня краса.

Кровли, лиющие огнь, горят избранного храма;

По многолетном труде светит несвычный чертог:
В ветхость клонившийся, он научается днесь возрожденью,

Рухнувшись, он по своем крепче падении стал.
Помощь Мартина прияв, Григорий, святилище строя,

Новым то сотворил, ветхим что было досель.

Славнейший на холмах чертог лучится Господень,
Пользой любезен он и вознесен в высоту;

Тот, под который завистна глубоко подрылася древность,
Чтоб оказалась стена током размытою волн,
Храм тот возобновить потщился пастырь Григорий:
Уж разоренье не в скорбь взысканну вящей красой.

Зря в Амбиане Мартин убогого, взятого дрожью,
Полхламиды своей дал ему тело покрыть.

Но пред ангельскою дружиной, в ночи безмолвной
Нищего в зраке ему быть Себя молвил Христос.

О предстоятель святой, по заслугам быть в звездах
достойный!

Ты нагого одел — ризою Бога прикрыл.

Меж окринов драгих, скудельником Богом созданных,
По заслугам Мартин блещет, сосуд всечестной.

Струп прокаженного он драгоценным очистив лобзаньем,
Мир ему дал от устен, ставший лекарством ему.

Так устами целил недужному язвы блаженный,
Что касанье слюной мощь Иордана несло.

В вере сколь благороден Мартин, гражданин сего света!

Где ни является он, смерти заказан там вход.

В час, когда катехумен лежал с угаснувшим гласом,
Он, распростершись над ним, смерти оружье отгнал.

Сын вдовы, задавлен петлей, вновь выведен к жизни:
Божий является муж, и не дозволена смерть.

Чтиму сосну когда подрубить святой покушался,
Наземь был брошен толпой, чтобы раздавлену быть.

Древо высокое, уж на него клонившеесь рухнуть,
Властию было креста вспять восклониться должно.
Кая веры здесь мощь, что сосны могучия грузу,
Где природа претит, крест указует идти!

На распухавший укус, вонзенный змеей роковою,
Праведник перст возложил - излился гибельный яд.

Собран купно недуг и выведен перстом из язвы,
Яд истекал, и главу уж уязвленный подъял.

Се небывалая масть - извлекать перстами отраву

И касаньем врача пагубу одолевать!

Ложную почесть когда вкушал разбойник умерший,
Гласом Мартина была тень понужденна к речам:

Что он казнен за великость злодейств, исповедал прилюдно,
Что не праведник он, многия полный вины.

Глас святый, говорить понуждаяй усопшие трупы,
Коему, смерть претерпев, прах изглаголал ответ!

Реяла в волнах речных когда скользяща гадюка,
Уж докоснувшись почти береговых рубежей,
Волей Мартина она возвращается в струи прозрачны
И, утомленна, течет знаемым поприщем вспять.

К Богу какая любовь под сим пламенилася сердцем,
Чтобы могущий яд вспять по стремнине погнать!

Благотворитель Мартин и другим, лихорадкой палимым:
Пот обильный сухой был им страницею дан;

Хартия так от него цельбоносным явилась лекарством,
И угасило письмо укоренившийся огнь.

Сколько Божья в его изливалася речи щедрота,
Что горячку тушйт рукописанье его!
Слава вселенной, вышний, святой! Григорий, кому Ты
В граде престол подаешь, храмину дарит Тебе.

Древнее бо течением лет дотла испроверглось

Зданье, днесь новым ему слава раченьем дана.
Власти по праву Ты, благий Зиждитель вселенной,

Дателю сих на земли почесть воздай в небесах.

Древностью препобежден, сего строения остов
Рухнулся, чтоб от земли лепший поднялся чертог,
Где святые Мартин Господни таинства дея,
Пламеносный к звездам шар устремив от главы.

Чтобы, однако ж, сии плачевно не сгибли палаты,
Был предстоятель им дан, помощь могущий явить.

Блещутся, оживлены неустанной Григорья опекой,
Павши от старости, днесь в новой чести процвели.

Древние возобновив основанья, святитель усердный
Вывел роскошнее храм, нежель он прежде сиял.

Красный чертог веселит, отверстыми окнами зрящий,
Где меж мраков ночных дневный под кровлею свет.

Ярче зданье сие картин череда украшает,
Где, израженны в цвету, мнишь ты живыми тела.

Он очистил прокаженного

Плод послали тебе паннонски, о Галлия, севы,
Из скупыя земли родши небесную снедь,
Препрославлённа в заслугах Мартина, кто божеским даром
Почесть сенаторскую в доме эфирном снискал.

Язвы проказы он очищает целебным лобзаньем
И зараженна целит мужа чистейшей слюной.
100

Поприще кто совершить к реке был не мощен Господней,
Мощь Иордана ему подал святой от у стен.

Пусть же святой у меня, твоим заступленьем, Григорий,
У Фортуната сотрет столькие струпы греха.

Разделенная хламида

Как разделил небогатый Мартин с убогим хламиду,
Молвил Христос, что Его оный лелеял покров.

О богатая бедность, облекшая Господа ризой,
К коей прибегнул Бог, властный художник светил!

но

Он отдал тунику

Ты, желающий знать блаженна Мартина деянья,
Вкратце можешь ты здесь мужа узреть чудеса.

В пору, когда святой неимущему отдал тунику

И оставалась лишь часть малая платья ему,

Где укороченныя на руках недостало одежды,
Узрелись длани его камней под кровом драгих.

О надмеру счастливый, кому привелось вместо пряжи
Знатных в сиянье камней длани свои укрывать,

Точно как если б досель быв пепла и праха исполнен,
Ангельским был мастерством в перлах создан человек!

120

Он воскрешал мертвых

Бог что свершает в своих служителях, щедрый любовью,

В том порукой тебе будут Мартина дела,

Кто выводить заслужил к бытию из ничтожества трупы,
Вспять приводящий им день, смерть огревающий прочь.
Срубленная сосна

Древо валилось когда на Мартина, грозя раздавленьем,
Тотчас он крест начертал, и восклонилась сосна.

Кто к божественному не склонит властительству слуха,
В бегство когда обращен, дерева ствол отступал?

Низверженные кумиры

Свергнуть когда вожделел кумиров Мартин крепкозданных,
Се, их великий скрушил рухнувший столп от небес.

Помощь святому ревнуя подать, эфир поборает:

Вера коль велия в том, небо в защиту кому!

Мнимый мученик


В час, что чествуем был как мученик некий разбойник,
Явльшусь Мартину, свою он исповедал вину.

Действием чуда его, в блистанье лучащемся веры,
Не утаит, ни смолчит грешника мертвого тень.

IX. О своем плавании

В сретенье шедший царям, где мецские высятся стены,
Узрен владыками я и покидаю коня.

Вняв веленью идти оттоль по Мозелле на веслах,
Я поспешаю сойти на трепетливы струи.

В челн взошед, корабел по тощим доскам забегал,
Шла по волнам ладья без понужденья ветров.

Вот между тем и проход меж скал, на бреге сокрытых:
Яры стеснились: волна выше подъемлет главу;
Буйственный натиск моей овладел ладьею смущенной,
Мало что вздувшихся вод чревом не пившей своим.

Выпутавшись, я хотел поля открытые видеть,
И, бежа от пучин, сельских взыскую красот.

Тут водоверти меня приемлют быстрые Орны,
Где двойная волна мне благосклонна в пути.

Там по водам заставным в ладье мы идем осторожной,
Чтобы, как рыбу, меня верша не уволокла.

Между верхами домов, курящимися вдоль по брегу,
Тех достигаю я мест, Сура где катит струи.

Мимо холмных высот и долинных излогов оттоле
К Саре охотные нас воды потока стремят.

Я доставлен в Тревер, где высокие тянутся стены,
Знатный меж знатными град, стольной им ставший
главой.

Путь наш оттоль по волнам средь обителей древних сената,
Где доселе видны мощных останки руин.

Горы отвсюду, с высот нам своих грозящие, зрятся,
Где, проницая сквозь туч, взносится острый кремень,
В выспренних тянутся где скалах утесные кручи,
Всходит, косматый, к звездам дмящихся камень вершин.

Праздным жестокий хрящ не бывает, плода лишенный,
Но благоплодны вином точатся там валуны.

Там облеченны лозой, озревшись, холмы ты узришь,
И блуждающий ветр лозные зыблет власы;

Лозы грядою камней стеснены в порядке пристойном,
И расписные строи тянутся к бровке горы;

Пестуемы средь диких камней, дарят плод поселянам;
Над белизною скалы чудная рдеет лоза,
Камень медвяные где суровый грезны рождает

И на бесплодной скале пышная радует кисть,

Лысой подножье горы виноградны где кудри увили,

Копи сухие где зеленью осенены;

Грозды окрашенные виноградарь там обрывает

И на отвесных скалах сам, прилепившись, висит.

Там очей я обрел отраду и в трапезе сытость,

Сей я усладой владел, кормщик царей провождал.
Дале волнами несом, где Контруа чёлнами полна,

Стольный знатности град где пребывал в старину.

И прибываю туда, где два сочетались потока,

Рейн пенйстый отсель, рыбна Мозелла оттоль.

Всю дорогу тогда служили волны владыкам

Рыбою, и для господ тучно кипела вода.

Дабы ж в пути из отрад ни одной мне не быть обделенным,

Муз трапезу я знал, пение слух мой впивал:

Звон, лияся из труб, поражал окрестные горы,

И отвесны скалы отгул напевам несли.

Там медяная ткань износила кротки шептанья,

И виноградник с горы свой слал свирелям ответ.

То трепетливым раскатом, то ровным музыка пеньем

Так отдается в скалах, точно от меди течет.

Сладостное берега сочетало противные пенье,

На холмах, на водах глас совокупный звучал.
Благосклонность царей ободренья ищет народу,

Присно себе находя, в чем попеченье являть.
Неутомимо оттоль к Антоннакского замка твердыне,

Груз неизбывный ладьи, я направляю стезю.
Хоть на холмах виноград обширные занял пространства,

Но по другой стороне - ширь плодородных полей:
Тем прекрасной еще прирастает земли изобилье,
Что для народа иной плод доставляет вода.

И когда пред своим двором предсели владыки,

С службою стольничьей пир празднественный поведя, -
Видят они, в неводах где лосось подъемлется грузный,
И исчисляют рыб, в крепости сидя своей;

Весел царь за столом, из волны коль выпрянет рыба,
Зрелищем оных ловитв тешится сердце его.

Там созерцая успех, тут деля с чертогом веселье,
Очи сперва утолив, сытится после едой.

Был за трапезой представлен и пришлый Рейна насельник,
И туземный вкушал радость за яствами сонм.

Зрелища оны Господь господам пусть долго являет,
Вы же народу давать сладостны будете дни:

Со безмятежным лицом расточайте вы обще веселье,
В вами даемой — свою зная усладу вкушать.
КНИГА ОДИННАДЦАТАЯ

II.	К госпоже Радегунде

Свет мой куда без меня, от скитальческа взора укрылся,
Не изволяя моим боле явиться очам?

Всё я сущее зрю: эфир, потоки и землю,

Но коль не вижу тебя, мало всего для меня.

Хоть ясны небеса и тучи от них отбежали,

Скрылася ты — для меня солнце покинуло день.

Но молю, чтоб часов колесо стремительно мчалось
И захотелось быстрей дням в умаленье идти.

Чаянье в том и мое и святых сестер да пребудет,
Лик да утешит твой тех, кем ты владеешь в любви.

III.	Еще к ней же, о годовщине аббатисы

Мать плодородна, достойна, мольбе веселися счастливой,
Радуйся: дщери твоей днесь годовщину справлять.

Ты не от чрева ее, но от благодати стяжала,

И не плоть, но Христос дал ти в любови ее.

Зиждитель распорядил, да с тобой она будет вовеки,
Непресекаемую отрасль Отец подает.

Чадо счасзливое, ввек познать не имуще истленья,
Коему присно пребыть с матерью, смерть не вкусив!

Буди днесь праздничный день, Радегунде на почесть святую:
Агнес сию для вас Агнец в вселенну привел.
Радость да станет свершаться у вас в протяженные годы,
Вашей заботой хранит чаянья горни народ,

И девичьи хоры наставляя в святом управленье,
Жизни негаснущия да раздаете казну.

Долгое здравие здесь да блюдет вас, связанных в плоти,
Паки и в вечном вас свете да свяжет любовь.

IV.	Еще к ней же, чтобы пила вино

Коль благочестье с любовью святой мольбам отвечают,
Челяди внемли твоей, щедрых даятель даров.

Се, Фортунат, твой слуга, и Агнес стихами взывают,
Да, изнуренна, вино ты благотворное пьешь.

Пусть тебе даст Господь, о чем ты Его ни попросишь,
Оба молитвенника в радость тебе пусть живут:

Мы настоятельно молим, коль тем не наносим обиды,
Мать благородная, двух да успокоишь детей.

Не чреволюбье тебя, но дело к вину принуждает:

Ведь изнуренно нутро сим укрепляют питьем.

Павел так 1 ймофею, труба языкам едина,

Пить повелел вино, чтобы желудок сберечь.

V.	Другое, к аббатисе, на ее годовщину

Сладкая наша краса, Христова святейшая дева,
Агнес, в заслугах своих всякия скверны чужда,
Днешнее так тебе провождать соизволилось время,
Ненасыщающую чтобы мне помощь подать,
Не обратить к госпоже звучаний сладостных речи,
Хоть утолением ей слышать беседу твою.

Я испытал, что себе отказали сегодня вы в пище,
Точно наместо вас голод явился ко мне.

Слышу, коснительный сон отягчил сияющи очи.

Или ты с долгих ночей думала взять наперед,

Ты, не довлеют кому часы протяженны покоя,
Ибо почти вторым ночь почитаешь ты днем?

Облачный кров на всем, ни луна, ни звезды не зрятся;

Будешь душой весела - тучи бегут от меня.

Та, чьим веленьем пишу, да истую радость познает
И торжествует с тобой, введшися неба в чертог.

VI.	Еще к ней же

Саном мать для меня, в приязни сестра благосклонна,
Кою набожностью, верою, сердцем я чту,
Чувством небесным я, никаким преступлением тела,
То, чего дух, а не плоть жаждет, я только люблю.

Мне свидетель Христос, Петра и Павла в сопутстве,
Зрит и Мария, стоя общников в круге благих,
Что не имел для тебя иных очей я и духа,
Как бы родною сестрой ты Титианой была,

Как если б вместе нас Радегунда матерь обоих
Из утробы на свет чистыя произвела,

И как будто равно нас сосцы блаженной драгие
Воздоили одной млечной струею двоих.

Плачу, увы! об ущербе своем, да шептанием легким
Не воспятят моему чувству зловредны слова;
Жить, однако же, я решился с намереньем прежним,
Если почтите меня сладостным дружеством вы.

VII.	Еще одно к ней же

Матери речи какие драгой, сестре моей нежной

Я, от них отдален, в сердца любови реку?

Их простор заступил — вопиет о них ум беспокойный,
С благочестивой мольбой токмо о том, чтоб их зреть.

Но прошу, дорогая сестра, с благочестием нежным
Должность, что я не свершил, матери ты окажи.

Вместе с тобою она да живет для меня долголетно,
И всем трем во Христе буди спасенье одно.

В жизни пусть нынешней мы, ни в будущей не разлучимся,
Будь нам избава одна, день унеси нас един.

Здесь, однако, молю, да хранят вас долгие лета,
Чтобы сестра и мать были мне верный покой.

VIII.	Еще одно к ней же

Жребий отраднее всех достался чаяньям нашим,
Коли мольбы мои дар ваш заслужили стяжать.

Мне больше всех трапеза сестер добра оказала:

Брашном сытишь ты их, нежишь вниманьем меня.

Как, благородством лучась, стороны примиряешь ты обе!

Дух оживляешь во мне, их насыщая едой .

Члены яство крепит, а душу любовь утоляет:

Ты, в ком всех боле нужды, слаще являешься яств.
Да Всемогущий вонмет и твоим благочестным молитвам,
Вечные да излиет яства в уста Он твои.

Долгие веки с матерью ты да цветешь совокупно,
И под вашей браздой в Боге пребудет сей хор.

IX.	Еще к ней же, о посылке благословений

Чуткое мне велит твое благосклонство вседневно

Чувствовать, как от твоих брашен в довольстве живу.
Трапеза днешня была невиданного изобилья:

Зелень, что орошена медом, ты мне подала;

Стол обошла не раз и не два, но три и четыре,

Хоть и один ее дух мог бы насытить меня.

В службе такой одного разносчика недоставало:

Столько обходов вершить уж изнурились стопы.

Кроме того, пришла перемена с холмами крутыми:

Тут стремнины мясной гордый вздымается верх,
Препоясавшись усладами, данными сушей и хлябью;

Садик скрывался внутри, весь состоящий из яств.

Это я всё одолел, ненасытный чревоугодник:

Купно с горой вертоград в чреве исчезнул навек.

Всё по ряду не молвлю - дары твои побеждают:

Пусть победительно ты выше светил возлетишь.
X. Еще одно, о том же

Брашна различны грядут, рассеяны всюду широко;

Взяться за что мне сперва, в сладком сомнении я.
Дар мясной несет, переполнясь, сребряное блюдо,
Где подливы в струях овощ густейших плывет.
Марморовый представляет поднос плоды вертограда,

Коих медвяный вкус дышит во рту у меня.

Миса, омкнутая кругом стеклянным, цыплятами взбухла,
Грузом сколько тяжка тех, что лишилися крыл!

Из корзин расписных плоды стекаются многи,
Коих насытил меня сладко струящийся дух.

Черный полнит горшок нам чаши блестящие млека

И горделиво грядет, чтобы меня усладить.
Я, слуга госпожи, о сих подарениях молвлю

Дщери, третьим входя в связь благочестну любви.

XI.	Еще одно, о цветах

Счастливая, узри, сотрапезница, пышны услады,
Прежде красою им дух, нежель порукою вкус.

Се, румяных цветов изобилие нежно смеется;

Столько и в поле едва ль, как за трапезою роз,

Млечные средь лепестков пурпуровых где крины белеют,
Полнится наперерыв новым дыханьем чертог.

Высятся блюда, поставленные на росных растеньях;

Там, где был плат, почему роз разостлался покров?

Боле любезен стол без вытканного покрывала,
Веянием осенен сладостнейших аромат;
Плюща висячего блещет стена зелеными кистьми;

В извести место — багрец густо стеснившихся роз.
Пышность толика явилася здесь, что цветением ясным,
Мнится, под кровом сим нежны пестреют луга.
Если любезно беглое нам, что уходит так скоро,

В пиршества нам твои внити, о рай, допусти.
Блеск от дланей сестры дедалийских прияло созданье;

Мать заслужила моя эту стяжать красоту.

XII.	Еще одно, о благословениях

•л

Выслал дары я тебе — не мои, словам моим веруй:
Те, что идут к тебе, лучше твоими назвать.

Медом напитанные ты брашна всем предлагаешь,
Ты, от чьих устен сладостны меды текут.

Верьте, с избытком мне осталось от вашего дара:

Уж раздается еда лакомством томным моим.

Но снисходительна будь, благородным любезная сердцем:
Будь простительно мне всё притязанье любви.

Днесь да молит Христа за меня сей хор досточтимый,
Вины мои меня, грешника, да не тягчат.

XIII.	Еще одно, о каштанах

Дланьми моими сия из лозы сплетенна кошница:

Верьте, любезные, мне, мать и драгая сестра;

И приношенье полей я сельским вам шлю подареньем,
Нежны каштаны, сей плод древа с земли моея.
XIV.	Еще одно, о молоке

Запечатленны персты на дарах увидел я млечных,
И начерталась рука там, где снимала ты крем.

Нежные ногти, ответь, кто тебя побудил так оттиснуть?

Или в искусстве для вас был наставитель Дедал?

О досточтима приязнь, которая действом изъятья,
Подлинник хоть и вдали, образ приводит ко мне!

То лишь мечта, ибо он под тонкой разрушился пленкой:
Подлинно, я не успел малой толики собрать.

Сим предавайся трудам долголетно по Божью даянью,
С матерью купно ты в сем свете некратко живи.

XV.	Еще одно, о молоке

Что столь сладостно мне даруют матерь с сестрою,
Млека крепительного сколь благовременный дар,

Апостолическим как предписано Павла ученьем,
Душам нетвердым когда млеко давать он велит?

Помысл заботливый вы обо мне вседневно несете:

Присно с вами святой буди Господень призор.

XVI.	Еще одно, о завтраке

Я, признаюсь, не знал, что был завтрак готов для больного:
Мне да удастся снискать благоволенье твое;

Кто умел бы меня от вашего лика отторгнуть,
Коли искусник бы тут жалкой уловки не внес.
Кто остатки мне снеди отдаст, где - искренне молвлю -
Мне тебя обрести, радость души моея?

С вами в разлуке, посты и за трапезой я наблюдаю,
И без тебя моего глада не сытит еда.

Вместо изящнейших яств твои бы алчному речи,
И преисполнился б мой сладкой беседою дух.

Но опрокинулся чин - и лекарь плодит злые язвы,
И оказует нам свой опыт в одном плутовстве.

Тот, кого моря плоды и земли не удобны насытить,
Мнил, что его утолить мой преуспеет надел.

Но снисхожденье яви, я молю, в благосклонстве обычном,
Чтобы чужие дела не бременили меня.

XXV.	К госпоже Радегунде о своем путешествии

Случаев средь неисчетных кружатся мгновенья людские,
И нестойкою жизнь, зыблясь, стопою течет.

Сам колеблемый ум, в делах ненадежный грядущих,
В том безвестен, что день прочит грядущий ему.

Ибо меня, как я вышел от вас, Эомунд мой любезный
Принял с учтиво стию, столько привычной ему.

Скоро оттоле уйдя, прибываю к двору Кариака;

Вышед оттуда, потом я в Тинциллак прихожу.

Дале влекомый святым предстоятелем Домицианом,
К празднствам Альбина был радостным я уведен.

Освободясь от сих, утомленный, в опасностях многих,
Был я на малой ладье ливнем гоним и волной,
Где Аквилон, налегающий тяжко, поток опрокинул
И изгибы гребней грозно вздымала вода.
И не вмещали своей берега расходившейся стрежи:

В новые, льясь широко, земли вторгается хлябь.

Пажити, рощи, луга, посевы, ивняк и калину

Со разъяренной влачит мощью едина татьба.

Там как предан я был рокотливому гулу потока,
В вихрях, внушающих страх, грянула буря вольно

И поднималась, спадая, корма по вершинам бурунным,
Ввысь по прозрачной стезе зыбких холмов у стремясь;

И, с челном возносясь, корабел облаков докасался,
Изнова к пашням летя, только отхлынут струи.

В токах враждебных реки непогода вздувалася пеной,
И беспрерывно ладья бурные воды пила.

Струг с неприязненною лизали ласкою волны,
Горший в объятьях своих нам затевая ущерб.

Но не дает воскресить все жалобы времени скудость,
Пени я в сердце таю, дабы их в слух ваш излить.

То лишь особенно мне божественна мощь да позволит,
Чтоб быстрее я вновь вас в благоденстве узрел.

XXVI.	Еще одно стихотворение

Всюду суровый лед цепенеет, сгущенный морозом,
И унылы трава не восклоняет власы.

Выстлана стужей, лежит земля под твердой корою,
И глубоки снега кроют древесны власы.

Пышнотекущие реки воздвигли наросшую стену,
И уплотненны струи плотна плева облегла.

Тягостью воды взнузданны своей, оплела себя влага,
Под препоной своей еле торит себе путь.
На средине реки родился берег кристальный,
Быть не хотим мы внизу поверху путь не идет.

С вящей суровостью дыбится лед, Аквилон коль нагрянет:
Даст ли кому пройти бьющась с собою вода?

Если, однако, тот дух теплоты зачинается ныне,
Он же в начале времен реял над бездною вод,

Коль Всемогущего вы непрестанной склоните мольбою,
Волею вашей и мне лучша година придет.

Ведь подчиняться вам душой в любом приказанье -

Если бы мог я так, как вам хочу угодить!
Приложение

I. О разорении Тюрингии

Скорбный брани удел! событий завистливый жребий!

Сколь низверженьем крутым гордые царства падут!
Долго стоявшие, счастье свое сохраняя, вершины,
Одолены, спалены бедством безмерным, лежат.

Храмина, цветшая встарь убранства дворцового блеском, -
Сводом над нею теперь пепел унылый пролег.

Те, что высоко лучились, красясь металлом червонным,
Кровли блескучи теперь бледна зола бременит.

Пала плененная власть пред стопы враждебну державцу,
Слава возвышенная в низменный рухнулась чин.

Равные в летах своих, блистательной толпы прислуги,
Прахом осквернены гробным, скончали свой день.

Челяди многомогущей густые, светлые сонмы,
Гроба себе не стяжав, почести смертной чужды.

С кудрями рдяными, пламеннозарного злата пышнее,
Млечно-белая, ниц пала на милой земле.

Непогребенны, увы! покрывают трупы равнину,

И совокупно в одну племя могилу легло.

Уж не одной слезить над своими руинами Трое:

Равную той претерпел бойню тюрингский предел.
Связанну прочь матрону влекут, в рассыпанных кудрях,

Ларам ей не дано скорбное молвить «прости».
Пленнику напечатлеть на вратах невозможно лобзанье,
Взгляд обратить на места, коих уж боле не зреть.
Мужа разлитую кровь попирает стопа обнаженна,
Нежная подле прошла братнего трупа сестра.
30

40

50

180

Отнят из матерних рук, к устам приник ей младенец,
И погребальной никто в плаче не йзлил струи.

Жребий ужасный! сгубить ребенка - еще не довольно:
Мать, задыхаясь, неймет права священной слезы.

Хоть я и варварска рода жена, не сравниться мне в плаче,
Не погрузиться, скорбя, в слезном мне озере сем.

Все при кручине своей, со мной лишь одной все кручины,
И достоянье мое - эта народная скорбь.

Тех пощадила фортуна мужей, что врагом поражении:
Чтобы оплакивать всех, всех мне пришлось пережить.

Не об убитых одних мне рыдать приходится близких, -
Тех поминать мне, кто длит еще милую жизнь,
Очи повременно на увлажненном лице отирая;

Нет, не безмолвна печаль, - пени во глуби моей.

Зреть я люблю, не взвестит ли какой мне ветер надежды,
Но ни одна предо мной родичей тень не встает.

В чьем созерцании я утешалась нежной любовью,
Тот из объятий моих жребьем враждебным изъят.

Иль чтоб, отсутствуя, ты моей не терзался печалью,
Сладостную приязнь горька умчала беда?

Помни хотя бы о том, чем в лета твои первоначальны,
Амалафред, для тебя я, Радегунда, была,

Сколь любил ты меня когда-то, сладкий младенец,
Братом рожденный отца, родич отраднейший мой.

Чем умерший мог быть отец, чем быть могла матерь,
Чем сестра или брат - ты для меня был один.

Благочестных дланей в кругу, целуема кротко4
Маленькая, я твоих нежилась лаской речей.

Не истекало и часа, чтоб ты ко мне не вернулся;

Ныне уходят века — слов я не внемлю твоих.
Яростны в груди своей пораженной вращала заботы,
Как, откуда, когда, родич, воротишься ты.

Если отец или мать иль царски заботы держали,

Хоть и спешил ты в пути, медлен всё был для меня.

Жребий указывал мне, что скоро лишусь тебя, милый;

Слишком взыскательная недолговечна любовь.

Страх снедал меня, коль не в одном пребывали мы доме,
Ты уходил — и мое мнилося счастье пропасть.

Вас уж ныне восток, а нас закат осеняет,

Держит меня Океан, чермные волны тебя,

И меж любящих всё пролегло пространство вселенной:
Прежде ничем, мы теперь миром всем разобщены.

Сколько есть шири в земле, та любящих вся разделяет:
Дале б тянулись поля, дольше бы путь тебе был.

Буди, однако же, там, где семьи благоденствие держит,
Счастливее, чем тебе область тюрингска дала.

То меня мучит сильней, отягченну обилием жалоб,
Что не желаешь мне знак о себе ты подать.

Изобразился б в письме желанный мне лик и незримый,
Образ того возвратил, кто расстояньем отнят:

Доблестью предков какой воскрешаешь и славою - ближних,
Как, прият от отца, блещет румянец в лице.

Верь, о родич, коль слово ты слал - не весь был отсутствен:
Лист, говорящий со мной, брата мне часть даровал.

С выгодой все, только я во плаче без утешенья.

Горе! чем больше любовь, тем мой скуднее удел!

Коли о слугах жалеть в сострадании могут другие,
Что ж я презренна, скажи, родич по крови я твой?

Чтобы раба искупить, господин сам почасту чрез горы,
Мразом окованные пересекает струи,
Под стремнистой скалой во мглисты вступает вертепы,
Чувства кипучи его хладом не усмирены,

Без провожатых, голой стопой, поспешает с любовью.

Чтобы исторгнуть своих, сильным плененных врагом.

Сквозь неприязненный строй, во среде он ранений проходит,
Верна желанью, себя не пожалеет любовь.

Мне же, что о тебе в сомнении ежеминутном,

В ону годину забот дух не сретает покой.

Край тебя держит какой, вопрошаю, коль ветер зашепчет,
Туч ли зареет чреда — область взыскую твою.

Бранолюбива Персида тебя иль Бизантион жаждет,
Иль Александрова ты города правишь судьбой?

Ерусалимския ль ты восседаешь подле твердыни,
Где порожден Христос Девою-Матерью Бог?

Этого письма твои ни единой не явят мне буквой,
Чтоб тяжелей на меня впредь ополчалася скорбь.

Если же мне ни землей, ни морем знаки не шлются,
Хоть бы счастливой ко мне вестницей птица неслась!

Коль монастырский меня затвор не держал бы священный,
Без извещенья пришла б в область я, где ты живешь.

Я бы дерзнула в челне чрез волнокрушительны бури,
Зимних вихрей в среде радостна шла б по волнам.

Храбро попрала бы я разыгравшиеся водоверти;

То, что ужасно пловцу, не устрашило б любви.

Коль раздробили б ладью с враждебными ливнями волны,
С веслами в хлябях на деке я бы искала тебя.

Если несчастливый мне откажет в дереве жребий,
Приду усталой к тебе, дланьми гребя по волнам.

Узрев тебя, отказалась признать бы опасности дальны,
Челнокрушения груз сладкого ты б облегчил;
120

130

140

Если бы смертный мою исторгнул жизнь жалкую жребий,
Хоть бы твои нанесли длани песку мне на гроб.

Трупом без света влеклась бы пред взором твоим
благочестным,
Чтоб взволновался ты хоть на погребенье моем.

Презритель плача живых, в слезах ты меня схоронил бы,
Стон послал бы мне ты, прежде жалевший словес,
Что ж избегаю я вспомнить, о родич, что плач отлагаю?

Брата о гибели, скорбь, что ж ты глубоко молчишь,
Как, невинный, вдался нечестиву в руки коварству;

Быв исторжён от земли, верностью зло заслужил?

Горе мне! сетованья обновляю, вспомнив умерших,
И страдаю я вновь, слезны вещая дела!

Он поспешает когда, вожделея лик твой увидеть,
Сбыться любови его не позволяет моя.

Мне избегая жестокость явить, себя уязвлял он:

Кто страшился вредить, скорби причиною стал.

Юноша, с нежным пушком брады, пронзен был смертельно,
Мрачна сестра, я его гроба в отсутстве не зрю.

И, потерявши его, я очей еще не сомкнула,

И, склонясь, не рекла слов я последних ему,
Хладных членов ему слезой не согрела горячей,
Не сорвала поцелуй милого я мертвеца,
С жалким объятием я не прильнула, плачевная, к шее,
Не полелеяла труп я на несчастной груди.

В жизни отказано было ему: что ж сестре не далося
Дханье последне унесть, с братних слетевшее уст?

Как для живого, послала б дары твоей свите изрядны;
Даже моей не дано прах твой украсить любви.
150

160

170

Я за твое бытие, нечестивая, верь мне, в ответе:

Смерти причиною быв, гроба тебе не дала.

Родину бросив лишь раз, я дважды ввергалася в рабство;

Брат мой повержен, и вновь я подчинилась врагу.
Подлинно, ныне, отец и мать и родичи с дядей,

В гробе оплаканны мной, - горе воскресло сие.
День не празден от слез ни один по братней кончине,
Ибо к манам с собой радость он нашу унес.

Так, на печаль мою, пресеклось родство дорогое:
Царская в оной чреде кровь при начале была.

Зло, претерпенное мной, и пред ликом твоим не измолвлю,
И, уязвленна, в твоей речи утех не найду.

Ясный родич, прошу, хоть ныне страницу мне вышли,
Чтоб благосклонный язык язву жестоку унял.

Так же, как о тебе, о твоих я печалюся сестрах,
Единокровною я сердца любовью их чту.

Мне обнять не дано любимых родичей члены,
Жадно сестер лобызать, светочи жизни моей.

Если еще они в мире, молю, привет мой пошли им,

В знак желаний моих им отнеси поцелуй.

Препоручи меня властителям франков, молю я,
Кои, как матерь, чтут во благочестье меня.

Годы долги тебе наслаждаться дыханием жизни,
Славою вашей мое да процветет бытие.

Внемли мольбам, о Христе: да прочтут те, кто меня любит,
И воротится письмо, сладостных знаков полно,

Чтобы мучимую надеждой неспешною долго,
Быстрым приходом могли сбывшись надежды унять.
КОММЕНТАРИИ

В русском переводе до сих пор существовала лишь одна, сколько
нам известно, подборка из Венанция (Памятники средневековой латин-
ской литературы 1972, 156—164), в которую вошли семь стихотворений:
Carm. II, 6 (пер. С. С. Аверинцева); Carm. Ill, 12; VI, 3; VII, 5; VIII, 2; IX,
3; X, 9; XI, 13 (пер. Ф. А. Петровского), т. е. около-280 строк.

Наш перевод осуществлен по трем томам Carmina, подготовлен-
ным М. Рейделе и опубликованным издательством «Les belles lettres»
в 1994-2004 гг. (Venance Fortunat I—III); привлекалось также издание
Ф. Лео в «Monumenta Germaniae historica» (Venantius Fortunatus 1881).
VI книга Carmina переведена нами полностью, остальные выборочно.
Таким образом, отечественный читатель впервые получает представи-
тельный (более 3,8 тыс. строк) сборник поэзии Венанция Фортуната.

Географические названия мы сохраняем в том виде, как они фигу-
рируют у Венанция, не модернизируя их: не Амьен, а Амбиан, не Вер-
ден, а Вередун и т. д. (практически единственным исключением являет-
ся Париж). Современное название вынесено либо в комментарии, либо
в именной указатель.

КНИГА ПЕРВАЯ

I. Виталию, епископу [Равеннскому!

Предположения относительно личности адресата (в списке равен-
нских епископов нет такого имени) см. Venance Fortunat I, 166.

3 Назвать когда восхотела тебя Виталием древность (cum te
Vitalem voluit vocitare vetustas)... - Аллитерация этого стиха (ср. Carm. I,
9, 9) обусловлена именем «Виталий»; в ст. 3-4 Фортунат обыгрывает
нарицательное значение vitalis ‘жизненный’. Древность - т. е. родители
Виталия.

11	Блещет могущий чертог (emicat aula potens)... - Ср. Carm. 1,4, 1:
emicat aula decens.

12	Где без ночи живет непрекращаемый день. - Ср. Carm. I, 15, 56.

15	сл Людям даешь ты места... - Ср. Carm. I, 15, 61 сл.

21	Дук здесь оружьем блестит, префект законами тамо (dux nitet
hinc armis, praefectus legibus illinc)... - Здесь отражено разделение граж-
данской и военной власти согласно «Прагматической санкции для Ита-
лии» Юстиниана I (554 г.). О византийской администрации в Италии
этого периода см. Бородин 2001, 70-77.

II. Стихи о храме господина Андрея, что выстроил Виталий,
епископ [Равеннский]

3	Здание... вывел (condidit arcem)... — Таже клаузула: Вергилий. «Эне-
ида», VIII, 357.

10	Быв соблазнителем встарь, ныне учителем чтим. — Ср. Carm. II,
13,6.

12	Андрей Первозванный - брат Симона Петра (Мф. 10:2; Лк. 6:14).

13	сл- Преисполняет сей кров огнем безмятежным Лаврентий... —
Намек на мученическую смерть римского диакона Лаврентия, сожжен-
ного на раскаленной решетке в 258 г.

15	-24 Виталий и Агрикола, чьи мощи были открыты в Болонье в 393 г.,
пострадавшие, видимо, во время преследований при Диоклетиане, упо-
минаются авторами IV-V вв. (Амвросий Медиоланский. «Увещевание к
девству», 1; Павлин Ноланский. «Стихотворения», 27); см. также Григо-
рий Турский. «История франков», II, 16; «Слава мучеников», 42. ...Мар-
тина у дел, кто ризой облек Громовержца... - См. ниже, Carm. 1, 5. Гро-
мовержца (Tonantem) - т. е. Христа; ср. Сульпиций Север. «Житие Мар-
тина», III, 1-4. Вигилий, епископ Тридентский (конец IV в.), убитый во
время языческого возмущения. Ст. 20 варьирует идею, выраженную в
ст. 16, - смерть мученика есть переход к истинной жизни (ср. Carm. II, 7,
41 сл.; II, 8, 18 и пр.). Дьякон Сизенна (Сисиний), чтец Мартурий и его
брат Александр возвещали Евангелие в Анавнии и были умучены языч-
никами (398 г.); их останки были собраны и положены в тридентской
церкви епископом Вигилием, описавшим их мученичество в посланиях
Симплициану Медиоланскому и Иоанну Златоусту; ср. также Клавдиан
2008, 688. Т (одробнее об упомянутых святых см. Venance Fortunat I, 167—
168.

25 Предстоятель благой Иоанн (bonus antistes... Tohannes)... — Иден-
тификация трудна; см. Venance Fortunat I, 168.

III.	О базилике господина Стефана

Стихотворение посвящено первомученику Стефану (Деян. 7:54-59).
По свидетельству «Хроники» Идация, его мощи были открыты в 415 г.
(об этом событии см. Браун 2004, 106 сл.). Ювеналий Иерусалимский
построил первую базилику, чтобы хранить его мощи. На Западе почита-
ние св. Стефана особенно развилось в Африке (ср. Августин. «О граде
Божием», XXII, 8, 11—20). Григорий Турский говорит о реликвиях муче-
ника в буржской церкви и о часовне св. Стефана в Меце, чудесно уце-
левшей при разорении города гуннами («История франков», I, 31; II, 6).

Зсл Мученик сей о Христе пострадал под восточною осью... — Ср.
II, 12, 5 сл.

6	...тот, кому камень Христос (cui petra Christus erat). — Ср. 1 Кор.
10:4: «Камень же был Христос (petra autem erat Christus)».

9	Пальму снискал заслугами он (ille tenet palmam meritis)... — Ср.
Овидий. «Любовные элегии», III, 2, 82. ...кару злодейством (crimine
poenam). — Клаузулу ср. Овидий. «Метаморфозы», IX, 372; Лукан, VIII,
781; Марциал. «Зрелища», 10, 3; Валерий Флакк, IV, 430.

11	Сей священный чертог возвел левиту Палладий... — Стефан был
среди первых избранных диаконов (Деян. 6:5 сл.): левит здесь заменяет
«диакона». О Палладии, епископе Сента, см. у Григория Турского, «Ис-
тория франков», VII, 31; VIII, 2, 7, 20, 22,43, где он изображается интри-
ганом высокого политического уровня.
IV.	О базилике святого Мартина

5ел- Фавспг, возможно, епископ Оша, умерший в 585 г. (см. Григорий
Турский. «История франков», VIII, 22). ...дар возвратив... - Поскольку
человек лишь возвращает Богу блага, принятые от Него.

V.	В келейке святого Мартина, где он одел бедняка.

По просьбе епископа Григория

Известный эпизод жития св. Мартина, которому посвящено сти-
хотворение, описан Сульпицием Севером, «Диалоги», II, 1.

з слл. q том, что и в епископском сане св. Мартин не оставил скром-
ной одежды и монашеской жизни, см. у Сульпиция Севера, «Житие
Мартина», X, 1 слл.

в слл. Qg ОГНенном шаре над головой св. Мартина см. также у Суль-
пиция Севера, «Диалоги», II, 2. Ср. знаменье, совершившееся на отроке
Аскании («Энеида», II, 682 слл.; см. Courcelle 1984, 206-208). Эпитет
огня inn оси us ‘безвредный’, возможно, восходит к пересказу вертилиев-
ского эпизода у Клавдиана («Панегирик на IV консульство Гонория»,
194). О чуде с драгоценными камнями ср. Сульпиций Север, «Диалоги»,
III, 10. Об обоих чудесах ср. также Венанций Фортунат, «Житие Марти-
на», III, 55 сл., IV, 305 сл.

VIII. О базилике святого Винценция по гу сторону Гаронны

О трудностях, вызываемых идентификацией св. Винценция, воспе-
ваемого Фортунатом, см. Venance Fortunat I, 170-172.

7сл ...триумф он у смерти исторгнул... - Ср. 1 Кор. 15:55. Образ
новой отрасли (nova... proles) восходит к новозаветной теме «новой тва-
ри» и «нового человека» (см. 2 Кор. 5:7; Гал. 6:15; Еф. 4:24).

15 ...храм досточестный (venerabile templum)... - Та же клаузула:
Овидий. «Письма с Понта», III, 3, 91.
IX. Еще о базилике святого Винценция Вернеметского

1	Глас во вселенную всю о служителе вышел Господнем (cultoris
Domini toto sonus exiit orbe)... - Ср. По. 18:5, Рим. 10:18: «Во всю землю
вышел глас их (in omnem terram exiit sonus eorum)».

9	сл Именем назвать егоВернемета задумала древность... — Об этом
пассаже в связи с проблемой жизнеспособности «галльского языка» в
эпоху Фортуната см. Биркхан 2007, 333 сл.

16	Мученика приход (martyris adventu) означает торжественное вступ-
ление мученика в свой храм. Это предполагает, что Леонтий совершил
перенесение мощей Винценция в базилику (Venance Fortunat I, 172).

19	Блещет могущий чертог (emicat aula potens)... - Ср. Carm. I, 1,
II; 1,4,1.

XI.	О базилике господина Дионисия

Разбор вопроса, была ли описываемая базилика выстроена в Бордо
(или его окрестностях) или в Париже, см. Venance Fortunat I, 173f.

14	Выю преклонили, главу на усеченье предал (vertice subposito colla
secanda dedit). - Такое же первое полустишие: Овидий. «Метаморфо-
зы», II, 712. О подражаниях Овидию у Венанция: Blomgren 1981.

18	Раны он возлюбил, смерти от них не прияв (vulnera dilexit, sed
caritura nece). - Речь не о том, что св. Дионисий не умер от ран, но о том,
что они дали ему вечную жизнь (ср. I, 2, 20). Видимо, Фортунату (как и
Григорию Турскому: см. «История франков», I, 30) еще не была извест-
на легенда о св. Дионисии, несущем свою отрубленную голову, иначе он
откликнулся бы на нее более внятно (Venance Fortunat I, 174).

19	...на Олимп водворился (se misit Olimpo)... - Клаузулу ср. Верги-
лий «Энеида», IV, 694.
XII.	О базилике святого Бибиана

Св. Вивьен (Бибиан) - епископ Сента в середине V в.; о его могиле
в городском предместье, где совершались исцеления, упоминает Григо-
рий Турский («Слава исповедников», 57). См. Venance Fortunat I, 31.

зил -Евсевий - епископ Сента, участник соборов в Орлеане в 533 и
549 гг. Эмерий (Эмери) - епископ Сента, назначенный Хлотарем и сме-
щенный провинциальным синодом под председательством Леонтия II,
который счел назначение Эмерия неканоническим; но Хариберт вернул
Эмерия на кафедру («История франков», IV, 26). См. Venance Fortunat I,
174.

6 Но, в предприятье войдя, оное бремя сложил (sed coeptum strueret,
ferre recusat onus). - Ср. Овидий. «Любовные элегии», II, 15, 22.

12-18 О проблеме интерпретации этих стихов см. Venance Fortunat I,
174f. (M. Рейделе оспаривает мнение, что здесь содержится лишь опи-
сание крышки раки, и полагает, что argentea tecta в ст. 13- это венец,
помещенный на гробнице, a tabulate в ст. 17 - плафон базилики, укра-
шенный росписями или мозаикой).

15 Там разлиянно вверху искрится рдяное злато (quo super effiisum
rutilans intermicat aurum)... - Ср. Клавдиан, «Похищение Прозерпины»,
I, 185: «Чешуи червленым златом сияют (rutilum squamis intermicat
aurum)».

22 Коль и за малое Бог пышною мздой воздает (dum quoque pro parvis
reddat opima Deus). - Аллюзия на притчу о талантах (Мф. 25:21).

XV. О епископе Леонтии

Леонтий II стал преемником Леонтия I на бордоской кафедре неза-
долго до 549 г.; ему Венанций посвятил также эпитафию (Carm. IV, 10):
два этих стихотворения содержат наши основные сведения о биографии
Леонтия.

7 В пору, как первым тебя облекла цветением юность (qui, cum se
primo vestivit flore iuventus)... - Ср. Вергилий. «Энеида», VIII, 160: «Пер-
вым ланиты когда облекала цветением юность» (turn mihi prima genas
vestibat flore iuventas). Cm. Courcelle 1984, 571. О подражаниях Верги-
лию у Венанция см. также Blomgren 1944.

8 Мал летами тогда, важностью старец ты был (parvus eras annis
et gravitate senes). - Ср. IV, 17, 6 и прим.

9 ...с владыкой... безмятежным (cumrege sereno)... — Ср. Carm. VI,
1, 90 и прим. Речь о Хильдеберте I, который в 531 г. предпринял вместе
с Хлотарем неудачный поход в Испанию («История франков», III, 29).
Согласно Фортунату (Carm. IV, 10, 23), Леонтий умер в возрасте 54 лет;
поскольку это произошло ок. 570 г., то родился он ок. 516 и в испанской
кампании участвовал примерно в 16 лет (Venance Fortunat I, 34).

26 Вашей осенена чести достойной хвалой. — Не обязательно возво-
дить эту разработку темы к VIII сатире Ювенала и речи Мария в «Югур-
тинской войне», как то делает М. Рейделе (Venance Fortunat I, 177): «ты
превзошел славу, унаследованную от предков» - панегирическое общее
место, которое Венанций мог в изобилии находить, например, у Клавди-
ана (ср. «Панегирик на IV консульство Гонория», 41, 430 сл., и практи-
чески на середине между этими пассажами - афористический стих 220,
варьирующий ювеналовскую тему истинного благородства). У самого
Венанция ср. напр. Carm. II, 8, 39 сл.; IV, 1,8; VI, 3, 5 сл.

47 ...вреда от пагубы пламеннопальной (flammicremae... damna
ruinae)... - Клаузула damna ruinae — у Клавдиана, «Панегирик Пробину
и Олибрию», 258, где речь тоже о пожаре (гибель Фаэтона). Эпитет
flammicremae — гапакс, образованный от flarnma и сгетаге.

53-66 Описываются три постройки Леонтия: реставрация баптисте-
рия, основание в Бордо церкви, посвященной Деве Марии, и украшение
кафедральной церкви. О строительстве Леонтия в Сенте (Санпюн) Ве-
нанций говорит также в Carm. II, 12 и 13.

56 Ночь отколе бежит, присным сраженная днем. — Т. е. свечи го-
рят в этом храме круглые сутки.

66 Что именует один дом всё, что в граде живет (et domus una
vocet quicquid in urbe manet). - Возможно, игра с созвучной формулой
quidquid in orbe (см. Овидий. «Героиды», XXI, 148; Клавдиан. «Панеги-
рик на IV консульство Гонория», 579); ср. также Клавдиан. «Панегирик
Манлию Феодору», вступление, 19 сл.

83 ел Ржавчина не источит таланта язвительным зубом... — Вари-
ация евангельского стиха (Мф. 6:20); ср. ниже, VI, 4, 25 и прим.

94 Прежде супруге твоей, ныне любезной сестре. - Кроме еписко-
пов, поставляемых из монашества и из людей, которые, не будучи мона-
хами, тем не менее блюли целибат, были епископы и из женатых клири-
ков, которые при поставлении давали обет воздержания; жена в даль-
нейшем почиталась его сестрой. О таких episcopae в Галлии VI в. см.
Brennan 1985 (специально о Плацидине: р. 319—321).

95 слл- ...от отца Аркадия взятый... — Плацидина была дочерью Ар-
кадия, сына Аполлинария, епископа Клермонского, который был сыном
Сидония Аполлинария и по материнской линии — внуком императора
Авита.

Ю9сл.да уМНОЖит вам жизнь Та, Кому даровали вы храмы... — Речь
идет о Деве Марии.

XVII.	К Плацидине

Предполагают, что Фортунат искал на некоем острове мощи свя-
тых для Плацидины, супруги Леонтия (см. Carm. I, 15); обзор мнений и
проблем интерпретации см. Venance Fortunat I, 177f.

3 Чтобы из пучин вам изнес сие подарение остров (fluctibus е mediis
ut haec daret insula vobis)... - Полустишие fluctibus e mediis - Силий Ита-
лик, VII, 363; Валерий Флакк, I, 465.

XVIII.	О Биссонне, бурдегальской вилле

Виллу локализуют к югу от Бордо, за Песаком, в месте, которое по
сей день называется Besson (Venance Fortunat I, 43).

1	Место есть (est locus)... - Традиционная формула, вводящая опи-
сание или указание на место действия; см. Вергилий. «Энеида», I, 530;
III, 163; VII, 563; Овидий. «Героиды», XVI, 53; «Метаморфозы», II, 195;
VIII, 788; XV, 332; «Фасты», II, 491; IV, 337; «Письма с Понта», III, 2, 45;
Силий Италик, XI, 505; Стаций. «Фиваида», И, 32, и т. д.

3	Дышит шафрановыми расшитая красками пажить (respirant
croceis depicta coloribus arva)... - Ср. Вергилий. «Комар», 71.

5	Именем древним его нарекает, Виссонном насельник (incola
Bissonnum vocat hunc de nomine prisco)... - Клаузула nomineprisco - Лу-
кан, III, 188.

18	Он - Леонтий.

XXI. О реке Эгирции

«Этот юмористический элогий реке Жер, возможно, вдохновлен
желанием соревноваться с Мозеллои Авсония» (Venance Fortunat I, 46).

14	И огненосным сечет лемехом землю жара (et calor ignifero vomere
findit humum)... — Ср. Овидий. «Героиды», XII, 94: «И повеленным се-
чешь лемехом земную твердь (et solidam iusso vomere findis humum)».

15	...едваразвивая иссохшие волны (arentes... vix explicat undas)... —
Клаузулу ср. «Эпицедий Друзу», 251.

42	Вечно несдержан (semper inaequalis)... - Инверсия топоса «себе
подобен» (similis sui); см. Шмараков 20066.

45	В бурных проносится завертях он, подобно тирану (vertice torrenti
rapitur quasi more tyranni)... - Выражение vertice torrens'. Вергилий. «Эне-
ида», VII, 567; Ювенал, XIII, 70; Клавдиан, «Против Руфина», I, 269 (где
обратная ситуация: тиран Руфин сравнивается с бурным потоком).

КНИГА ВТОРАЯ

I.	О кресте Господнем

4	...агнец... от овец (agnus oves). - Аналогичная клаузула: Тибулл,
II, 5, 38; Овидий. «Фасты», V, 498. Ср. Carm. Ill, 9, 84.
8	Коею Павел греха, смерти избавился Петр (quae eripuit Paulum
crimine, morte Petrum). — Поэт сближает обращение Павла, яростного
гонителя христиан (Деян. 9), со спасением тонущего Петра, которому
Христос подал руку (Мф. 14:31).

10	Метафора плод небывалый (nova рота) применительно к Христу
подчеркивает сотериологическую параллель между эдемским древом
грехопадения и крестным древом спасения. Ср. ниже, Carm. II, 2, 6.

11	сл Аллюзия на евангельский рассказ о воскресении мертвых в час
смерти Христа (Мф. 27:52-53). ...усопшие трупы (defuncta cadavera)... -
Выражение, возможно, восходит к Лукану, III, 720; VI, 621. Ср. Carm. X,
6, 59.

13	сл- Зной не палит никого под листвием оного древа... — Ср. Пс.
120:6.

15	Блещешься, насаждено близ водного ты истеченья (tu plantata
micas secus ubi cursus aquarum)... - Аллюзия на Пс. 1:3: «И будет как
древо, насажденное при сбегании вод (et erit tamquam lignum quod
plantatum est secus decursus aquaram)».

16	Сеешь ты кудри свои, новым цветеньем красны (spargis et omatas
Ноте recente comas). - Ср. Овидий. «Фасты», IV, 346: «Свежим цветень-
ем кропясь, шествует пара быков (sparguntur iunctae flore recente boves)».

17	Образ виноградной лозы (vitis) восходит к словам Христа (Ин.
15:1-8).

II.	В почесть святому кресту

Гимн «Pange lingua gloriosi» - самое прославленное стихотворение
Венанция наряду с «Vexilla regis prodeunt» (Carm. II, 6); оно пелось в
Страстную Пятницу. Написано трохаическими септенариями - разме-
ром римских военных маршей.

1	...битву славного стязания (gloriosi proelium certaminis). — Исто-
рию человечества от грехопадения до искупления Венанций изобража-
ет как битву между Богом и Сатаной. Поскольку proelium certaminis —
явный плеоназм, М. Рейделе предлагает перевод «1е combat de glorieuse
issue», исходя из значения certare ‘добиваться решения’ (Venance Fortunat
I, 50, 180).

8	Чтоб прельститель многовидный проведен был в хитрости
(multiformis perditoris arte ut artem falleret)... - Сотериологическое уче-
ние об «обманугом обманщике», развитое Оригеном, на латинской по-
чве появляется уже в III в. у Коммодиана (Фокин 2005, 247 сл.).

10	А когда же водворилась полнота времен святых (quando venit
ergo sacri plenitudo temporis)... - Аллюзия на Гал. 4:4: «А когда пришла
полнота времени (at ubi venit plenitudo temporis), послал Бог Сына Сво-
его, рожденного от жены».

11	сл Эти строки посвящены таинству Воплощения. От твердыни...
Отчей (ab arce paths)... - Агх ‘твердыня, цитадель’, в классическую эпоху
употреблявшееся в смысле обиталища богов (Овидий. «Любовные эле-
гии», III, 10, 21; «Метаморфозы», I, 163; II, 306; Клавдиан. «Похищение
Прозерпины», 1,214), использовано здесь, чтобы обозначить неприступ-
ность Божества (1 Тим. 6:16) и кенозис Сына, нисшедшего в мир (Фил.
2:6 сл.). И от девьего воплощшисъ чрева, оказал Себя (atque ventre virginali
camefactus prodiit). — Ср. Ин. 1:14. Carnefactus — неологизм вместо обыч-
ного incarnates (М. Рейделе); возражения: Bastiaensen 1996, 173.

16	По шести свершенье люстров... — Антикизирующее обозначе-
ние 30-летнего возраста Христа (Лк. 3:23).

19	Узри: оцет, желчь и тростъе, оплеванье, гвоздь, копье (hie acetum,
fel, arundo, sputa, clavi, lancea)... - О излюбленном позднеантичном при-
еме поэтического каталога (с параллельным примером из Сидония Апол-
линария) см. Roberts 1989, 59 ff.

20	...кровь струится и вода... — Аллюзия на Ин. 19:34.

29	И явить, как кормчий, пристань миру сокрушенному (atque portum
praeparare nauta mundo naufrago)... - Проявление богатой морской мета-
форики, на которую влияет, в частности, образ Христа, унимающего
бурю, и Ноев ковчег как преобразование Церкви; ср. Августин. «Испо-
ведь», 1,25: «Доколе будешь стремить сынов Евы в море великое и страш-
ное, которое едва пересекают и те, кто взойдет на древо (qui lignum
conscenderint)?».
VI.	Гимн в почесть святому кресту

Ср. прим, к Carm. II, 2. Размер гимна - ямбический диметр, нео-
днократно использованный Пруденцием («О венцах», II, V; «Ежеднев-
ные гимны», I, II, XI, XII). Впервые гимн был пропет на процессии (19
ноября 569), когда реликвии, присланные императором Юстином II по
просьбе Радегонды (Григорий Турский. «История франков», IX, 40; «Сла-
ва мучеников», 5), были торжественно несены из Тура в монастырь Св.
Креста в Пуатье. Первая строка этого гимна травестирована у Данте
(«Ад», XXXIV, 1).

4	Воздет на древе (suspensus est patibulo)... — Формула suspendere in
patibulo часто встречается в Вульгате: Быт. 39:22; Числ. 25:4; Иис. Пав.
8:29; Есф. 7:10; 9:13; ср. Второз. 21:22; Есф. 2:23. Плотию (сате) -бого-
словский акцент, важный в борьбе с монофизитством; ср. Carm. II, 1,1.

12	Вода точилась с кровию. — Ср. выше, II, 2, 20.

16	Восцарствовал от древа Бог (regnavit a ligno Deus). — Цитация
Пс. 95:10: «Скажите в языках, что Господь воцарился», который раннех-
ристианские писатели цитируют с добавлением «с дерева» {ало ^оАоц
a ligno), отсутствующим в еврейском тексте.

18	Порфирой царской убрано (omata regis purpura)... - То есть кро-
вью Христа.

22	слл Вселенной выкуп подняли (pretium pependit saeculi). - Т. е. Хри-
ста. Ср. II, 2, 28: Sola digna tu fuisti ferre pretium saeculi. Весами телу
стало ты (statera facta est corporis)... — Крестное древо сравнивается с
весами-коромыслом; этот образ развивает тему выкупа.

25-28 сТрОфа наличествует только в одной рукописи, и аутентичность
ее под вопросом.

32	Триумфу плещешь знатному (plaudis triumpho nobili). — Метафо-
ра «крестная смерть Христа - триумф», участвующая у Венанция в рим-
ском декоре христианских тем (ср. Carm. II, 14, 17 слл. и прим.), широко
распространена. О византийской иконографии Христа - триумфатора в
тесной связи с темами императорского искусства см. Грабар 2000, 202,
238-241 et passim.
35	Жизнь (vita) применительно к Христу восходит к Ин. 11:25 и 14:6.

VII.	О господине Сатурнине

Эго и следующее стихотворения составлены на случай освящения
церкви в честь св. Сатурнина, построенной в Тулузе дуком Лаунебодом
и его женой Беретрудой. Не исключено, что Фортунат присутствовал на
церемонии.

Сатурнин, первый епископ Тулузский, возможно, пострадал во вре-
мена Деция (ок. 250 г.). См. Venance Fortunat I, 185.

1	Неба высоки врата, земле отверзаясь стучащей (ianua celsa poli,
terra pulsante, patescit)... - Ср. Мф. 7:7: «Стучите, и отворят вам (pulsate
et aperietur vobis)».

12	И народу являл быть он Христа Божеством... — Ср. примени-
тельно к св. Иларию: Carm. II, 15, 17 слл.

15	сл Тиран - дьявол, незаконно захвативший власть над человеком
(в том же смысле, напр., у Пруденция, «Против Симмаха», II, 875 сл.:
«.. .смежается, неба не зная, Ум человеков, живя в плену у свирепа тира-
на»); царь - Бог.

17	...напоенная ядом (infecta venenis)... - Та же клаузула - Вергилий.
«Энеида», VII, 341 (об Аллекто).

19	...взвела его на Капитолий (ad capitolia duxit)... - Капитолий здесь
в смысле ‘городская цитадель’, но, возможно, просто ‘холм’ (ср. клаузу-
лу: «Энеида», VIII, 347). Ср. прим, к Carm. VI, 5, 209.

23	Выгнав ярлива быка, святого к ногам привязавши... — Этот спо-
соб казни, не предусмотренный римской пенальной системой, свиде-
тельствует, что епископ стал жертвой народного самосуда.

38	Тело раздранно дает многим прохладу телам (et corpus lacerum
corpora multa fovet). - Ср. Овидий. «Метаморфозы», XV, 532.

39	...смерть-супостат (mors inimica)... — To же выражение ниже,
ст. 48. См. Carm. IV, 2, 2 и прим. Апострофа к смерти, возможно, моти-
вирована библейским образцом, ср. 1 Кор. 15:55.
48 ...в Тартаре черном (Tartara nigra)... — В той же метрической по-
зиции - Овидий. «Тристии», I, 2, 22.

52 Но победительный мзду ратник заслуженну взял (praemia sed miles
victor habenda petit). — Образ Христова воина развит в посланиях апосто-
ла Павла: см. Еф. 6:10—17; 1 Тим. 1:18; 2 Тим. 2:4. О его раннесредневе-
ковом развитии см., напр., Флори 1999, 48—52.

4 Смерть, о Христе, за Тебя — слава есть, жизнь и покой (pro te,
Christe, mori est gloria vita quies). - Cp. Carm. II, 14, 8 и прим.

VIII. О Лаунебоде, который построил храм святого Сатурнина

17 ...на Олимп переправил он душу (animam transmisit Olympo)... -
Ср. Carm. I, 11, 19 и прим.

25	Беретруду следует отождествлять с упоминаемой Григорием Тур-
ским носительницей этого имени («История франков», IX, 35).

34	В вечном свою утолять кладезе жажду любя. - Ср. Ин. 4:10-14.

IX.	К парижскому клиру

Это и следующее стихотворения сочинены во время пребывания
Фортуната в Париже зимой 566-567 гг. Следует заметить, что для па-
рижского собора Венанций сочинил множество versus (гимнов с рефре-
ном) - в частности, для процессии неофитов из крещальни во время пас-
хальной службы и пасхальный гимн «Tibi laus perennis auctor», певший-
ся в соборе до XVI в. (см. Huglo 2000).

24	И сияет, смесясь с рдяными розами, крин (et candunt rutilis lilia
mixta rosis). — Сравнение, частое в описаниях женской красоты, ср. Вер-
гилий. «Энеида», XII, 68 сл.; Овидий. «Любовные элегии», II, 5, 37.

27	Герман — епископ Парижский (ум. 576).

31	слл- ...Аарону второму подобен... - Сравнение ветхозаветного пер-
восвященника с христианским епископом параллельно сравнению Со-
ломонова храма с парижской церковью в следующем стихотворении.
36	Ибо истину чтит, прежде где сень лишь была (hie quia vera colit
quod prius umbra fuit). - Ср. Кол. 2:17; Евр. 10:1.

41	...к пастве соленой (ad pascua salsa)... - T. e. ‘насыщенной мудро-
стью’; ср. Carm. IV, 3, 7 сл. и прим.

42	Стадо, ведая глас (grex vocem agnoscens)... — Ср. Ин. 10:3-5.

47	Рвеньем пылающая (flagranti studio)... - Ср. Клавдиан «Консуль-
ство Стилихона», I, 55.

52	Силой чтоб взять небеса (vim factura polo)... — Ср. Мф. 11:12.

55	Отрок с малыми здесь цевницами тон согласует (hinc puer exiguis
attemperat organa cannis)... - W. Apel, переводя этот стих «From this side
a youth plays an organ with a small pipes», рассматривает его в связи с
ранней историей органа (Apel 1948, 203); но ср. возражения М. Рейделе,
усматривающего в organa значение «registre vocal»: Venance Fortunat I,
187.

65	сл- ...блаженны суть те, по глаголу Создателя, коих В бдении су-
щих Господь по возвращенье найдет. — Ср. Лк. 12:37.

72	Финальная апострофа к Моисею подготовлена параллелью Вет-
хого и Нового Заветов в ст. 29-31 и отсылает к библейскому рассказу о
битве с амаликитянами (Исх. 17:11).

X.	О парижской церкви

Применение аллегорической экзегезы в сфере архитектуры: Соло-
монов храм символизирует ветхий закон, христианская церковь — Но-
вый Завет. Это сравнение с Храмом было изобретено до Фортуната: см.
Павлин Ноланский. «Стихотворения», XXVII, 477; XXVIII, 311; Апол-
линарий Сидоний. «Послания», IV, 18, 5, ст. 13; VII, 9, 21; у самого Фор-
туната ср. Carm. Ill, 6 (Venance Fortunat I, 188f.).

10	Выкупом мира (pretio mundi)... - Ср. выше, II, 6, 22 и прим.

12	Эта, храня чистоту, вящей красою полна (et quia pura manet, gratia
maior inest). - Венанций играет на двузначности слова gratia: ‘изяще-
ство, очарование’ и ‘благодать’; само выражение выражение gratia maior
он мог найти как у языческих авторов (Гораций. «Сатиры», I, 6, 88; Ови-
дий. «Письма с Понта», II, 2, 112; Марциал, XII, 62, 13; Манилий, V,
266), так и в Новом Завете (Иак. 4:6; 3 Ин. 4).

XI.	О баптистерии в Маганции

3	В... струи... нисходит (mergitur undis)... - Та же клаузула: Лукан,
VIII, 174; ср. Лукреций, III, 829; Овидий. «Письма с Понта», III, 7, 27;
Силий Италик, II, 591.

5	Гибель чредой приходила родства (traxit origo песет de semine)... -
Грех, совершенный Адамом и переданный по наследству всему роду
человеческому. Формула вселенной родитель (pater orbis) — у Овидия,
«Фасты», II, 130, применительно к Августу.

7	слл Согласно перечню епископов, Сидонйц был третьим еписко-
пом Майнца {Маганции). Жертвовавшая на это строительство Бертоа-
ра, судя по ст. 15, была дочерью Теодеберта — следовательно, правнуч-
кой Хлодвига. Подробнее см. Venance Fortunat I, 189.

15	Дщерь, достойна отца (filia digna patri)... — Ср. Овидий. «Мета-
морфозы», V, 522. Теодеберт, сын короля Теодориха III, правивший в
534—548 г.; панегирик Венанция ср. с подтверждающим его свидетель-
ством Григория Турского, «История франков», III, 25 и 34.

17	...триумф над врагом (ex hoste triumphos)... — Та же клаузула:
«Латинская Илиада», 541; Лукан, I, 375. Ст. 17 - намек на вторжение
Теодеберта в Италию в 539 г., в благоприятный момент войны готов с
войсками Юстиниана («История франков», III, 32); выражение веры в
сопутстве (comitante fide) представляет этот поход как религиозное пред-
приятие католика Теодеберта против ариан-готов.

22	Жив... доселе (vivis adhuc). - То же начало стиха - Лукан, VIII,
659 (слова Корнелии к умирающему Помпею). Ср. vivit adhuc в той же
метрической позиции применительно к Молве, продолжающей славить
умершего Проба, у Клавдиана в «Панегирике Пробину и Олибрию», 31.
О Венанции как подражателе Лукана и Клавдиана: Blomgren 1950а.
XII.	О базилике святого Георгия

Именуемый на Востоке великомучеником и почитаемый уже в V в.,
св. Георгий чтится на Западе с VI в.; в Равенне епископом Агнеллом
(557-570) ему были посвящены два святилища. Григорий Турский (но-
сивший имя Георгий Флорентий Григорий) описывает чудеса, происхо-
дящие от реликвий святого («Слава мучеников», 100).

2	...высокая честь (altus honor). - Клаузула altus honos - у Марциа-
ла, XIV, 4, 2; ср. Вергилий. «Энеида», XII, 140.

4	...к звездам возвысил главу (duxit ad astra caput). - Ср. Гораций.
«Оды», 1,1,36: «Гордой я досягну к самым звездам главой (sublimi feriam
sidera vertice)». Ср. также Стаций. «Фиваида», VI, 93; Клавдиан. «Пол-
лентская война», 470.

6	Се, под западной он осью нам помощь дает (ессе sub occiduo cardine
praebet орет). - Аналогичное начало стиха у Стация, «Фиваида», III, 33.
Cardo occiduus ‘западная ось’ ср. Лукан, IV, 671; Клавдиан. «Против Ру-
фина», II, 274; ср. ниже, Carm. VI, 1, 79.

10	Да пособляет его новая церковь душе (proficiant animae quae nova
templa suae). - Ср. Марциал, IX, 64,2: «Новый дарует нам храм на Латин-
ском пути (dignatus Latiae dat nova templa viae)» (пер. Ф. А. Петровского).

XIII.	Об оратории Тразариха

Тразариха идентифицируют либо с Тризерихом, епископом Туля,
или с Тразерихом, с которым был в переписке Гогон, наставник Хильде-
берта II (см. Venance Fortunat I, 190).

1	...порог... храма (limina templi)... - Та же клаузула: Лукан, V, 155;
Марциал, XII, 2, 7; Силий Италик, VI, 454; XI, 81.

4	Камнем под чьею стопой остановилася зыбь. — Ср. Мф. 14:29.

6	В оригинале игра слов praedo ‘разбойник, хищник’ (каким был
Павел до обращения) и ргаесо ‘вестник, глашатай’ (каким он стал для
Евангелия). Пруденций начинает вступление к I книге «Против Симма-
ха» обращением к апостолу: «Paulus, ргаесо Dei».
0	...в звездный вселившегось круг (astra tenet). - Выражение astra
tenes применительно к апофеозу Геркулеса - у Стация, «Сильвы», III, 1,
26 (о стациевских реминисценциях у Венанция: Blomgren 1950). В ст. 3-
10 Фортунат хочет сказать, что оратория содержала реликвии упомяну-
тых четырех святых.

XIV.	Об агавнских святых

Известная легенда о легионе, набранном в египетской Фиваиде,
возглавляемом Маврикием, который вместе со своими товарищами при-
нял мученическую кончину при Акавне (нын. St. Maurice-en-Valais,
Швейцария) ок. 286 г. (специально об этом сюжете: O’Reilly 1978). Их
мощи были открыты в конце IV в. епископом Октрдура Теодором, пост-
роившим первую базилику в Акавне. На месте их мученичества король
Бургундии Сигисмонд основал в 515 г. монастырь (ср. напр. Григорий
Турский. «История франков», III, 5). Впоследствии мощи святых были
доставлены в Тур (ср. «История франков», X, 31; см. Venance Fortunat I,
190f.).

8	Что для Христова скончать сладостно имени жизнь (nomine pro
Christi dulcius esse mori). - Указание на апостола Павла отсылает к Флп.
1:21: «Ибо для меня жизнь -- Христос, и смерть - приобретение». Dulcius
‘сладостней’, возможно, указывает, что этот стих призван ответить на
известный афоризм Горация («Оды», III, 2, 13): dulce et decorum est pro
patria mori («Красно и сладостно паденье за отчизну», в переводе Пуш-
кина).

11	Взыти... к звездам (sic ire sub astra)... — Аллюзия на вергилиевс-
кий афоризм: «Так к звездам восходят (sic itur ad astra)» («Энеида», IX,
641).

12	...плавал... в крови (in... caede natavit)... — Эпическая формула,
см. Лукан, VII, 294; Стаций. «Фиваида», V, 255.

14	И альпийские гнев чермный снега напитал (tinxit et alpinas ira
cruenta nives). - Ср. Клавдиан. «Панегирик на III консульство Гонория».
99: «Снеги альпийски в багрец преложились (Alpinae rubuere nives)».
15	...дружина счастливая (felix exercitus)... - Григорий Турский в
«Славе мучеников» и Венанций (ср. Carm. VIII, 3, 172) называют Фи-
ванский легион счастливым, felix. Об этом словоупотреблении в связи с
проблемой идентификации Фиванского легиона см. O’Reilly 1978, 206.

17	елл Картину рая по образцу римской политической жизни (сенат,
трабеи, триумфы, знать, ценз) ср. с аналогичной в Carm. VI, 5, 357 слл.

19	...воевода храбрейший (ductor fortissime)... - В той же метричес-
кой позиции: Вергилий. «Энеида», X, 185; Силий Италик, X, 478.

20	Здесь вельмож четырех (quattuor hie procerum)... — Седулий, «Пас-
хальная песнь», I, 359, о евангелистах: «Четверо сих вельмож (quattuor
hi proceres)».

22	...скромный покровом песок (vilis arena tegit)... — Ср. Carm. VI, 5,234.

23	Те, кто гражданству дают возрастать священному рая (qui
faciunt sacrum paradisi crescere censum)... - Мы полагаем, что census здесь
не в смысле ‘богатство’, как понимает М. Рейделе («1е tresor sacre du
paradis»), а скорее ‘список граждан’.

26 В час как придет судия, будет вселенной судить. — Ср. Мф. 19:28;
1 Кор. 6:2.

XV.	О святом Иларии

Иларий, епископ Пуатье (ум. 367), выдающийся церковный деятель
и писатель. Фортунат прославляет его как поборника никейского испо-
ведания веры.

2	Аллоброги названы метонимически, вместо галлов вообще.

4	Узы уставны (legis foedera) - т. е. христианскую догматику.

6	Греками излитый яд гласно он изобличил. — Нападки на греков
имеют больше отношения к эпохе самого Форгуната, нежели ко време-
нам Илария. Впрочем, на Фортуната в этом случае мог влиять библейс-
кий текст, 1 Кор. 1:20-23 (см. ниже, ст. 9), из которого можно сделать
вывод о преимущественной близости греков и мирской премудрости.

9	...премудростьмирская (sapientia mundi)... — Ср. 1 Кор. 1:20, 3:19,
а также Седулий. «Пасхальная песнь», I, 330.
11	“ ...попрать желая пророков... - Т. е. пренебрегая ветхозаветны-
ми пророчествами о Христе. Арий, ее удержать силясь, растреснулся
весь (Arrius infelix cum retinet crepuit). - Намек на известные обстоятель-
ства смерти ересиарха. Отхожее место, где умер Арий, в Константино-
поле показывали как достопримечательность (Сократ Схоластик. «Цер-
ковная история», I, 38). Фортунат мог знать этот анекдот из «Истории»
Руфина (I, 13) или Кассиодора (III, 10,10). Арий — в оригинале злосчаст-
ный Арий (Arrius infelix), как у Седулия, «Пасхальная песнь», I, 300.

14	Бога вещал бытие, Коего узрел Стефан. — Деян. 7:55—56: «Сте-
фан же, будучи исполнен Духа Святаго, воззрев на небо, увидел славу
Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога. И сказал: вот, я вижу небеса
отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога».

15	...князя мира (principe mundi)... - Т. е. дьявола. См. Ин. 12:31,
14:30,16:11.

16	С неукоризненною верой изгнанье он снес (intemerata Tides pertulit
exilium). - Епископ Арля Сатурнин, главный представитель арианства в
Галлии, созвал в 356 г. собор в Безье, осудивший Илария на изгнание;
император Констанций сослал его во Фригию, где Иларий провел больше
четырех лет. Полустишие intemerata fides — у Вергилия, «Энеида», II, 143.

18	Токмо божественными он словесами внушал. — Не прибегая к
помощи «мирской премудрости», как еретики.

20	Он наставил народ книгами дважды шестью. — Имеется в виду
трактат Илария «De Trinitate» в 12 книгах, посвященный полемике с ари-
анами.

XVI.	О святом Медарде

Св. Медард, епископ Нуайонский (ум. ок. 560); Хлотарь I похоро-
нил его в Суассоне и начал строить на месте погребения базилику; за-
вершенную его сыном Сигибертом; оба они были погребены в этой ба-
зилике («История франков», IV, 19, 21, 51). Поэма Фортуната, возмож-
но, сочинена по случаю освящения базилики. Фортунат также написал
житие св. Медарда в прозе.
8	После кончины ты день, полный свободы, вкусил (post obitum frueris
liberiore die). - Ср. Клавдиан. «О старике, никогда не покидавшем ве-
ронского предместья» (с. min. 20), 10: «В полной он воле своей тешится
видом небес (aspectu fraitur liberiore poli)»; ср. также Овидий. «Мета-
морфозы», XV, 301.

11	...выше звезд торжествуешь (super astra triumphas)... - Клаузулу
ср. Силий Италик, XV, 100.

15	Нива, в цветенье свежа (flore refectus ager)... - То же полусти-
шие: Carm. I, 18, 2.

17слл. Чуткою поступью ты проходил по тесной тропинке... — Амп-
лификация евангельских слов: «Входите тесными вратами; потому что
широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут
ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие
находят их» (Мф. 7:13-14). ...в Аверн погружает (submergit Avemo)... -
Клаузулу ср. Овидий. «Любовные элегии», III, 9, 27.

З5слл.^^ только срывать с лозы они нежные гроздья... — В ст. 35—
42 беспорядочно смешиваются формы единственного и множественно-
го числа. Соответствующий эпизод в прозаическом «Житии» (11—14)
рассказывает лишь об одном воре. Попытку исправить текст поэмы (в
частности, трактуя turba в ст. 42 не в смысле ‘толпа’, а в этимологичес-
ком смысле ‘вихрь, возмущение’) см. Venance Fortunat I, 74.

46 Чтоб, наученный врагом кражу свершить, он ушел (ut furtum
inpleret, doctus ab hoste redit). - T. e. св. Медард подарил вору тот виног-
рад, на который он позарился. Аналогичные клаузулы: Проперций, IV,
10, 6; Овидий. «Фасты», V, 578; Клавдиан. «Похищение Прозерпины»,
II, вступление, 40.

49 Нищий другой, с продерзостъю большей, украл колокольчик... —
Тот же эпизод в «Житии», 17-20.

77СА:'В грузных колодках другой окован и во узах наручных... - Осво-
бождение узников святыми - частая тема агиографии этой эпохи. См.
«Житие», 33; «История франков», IV, 19; V, 49. Две категории чудес, опи-
сываемых Венанцием, экзорцизм и освобождение узников, символичес-
ки отражают правосудие епископа и его милосердие (Coates 2000, ИЗО).
84 На ливийских брегах (litoribus libycis)... — То же полустишие:
Силий Италик, VI, 673.

125 ...законом повергнута смерти (mortali lege iacebat)... - Ср. Се-
дулий, II, 5

140 ...не имый света в несчастных очах (пес misero lumine lumen
erat). - Излюбленная Фортунатом игра слов: lumen ‘свет’ и ‘глаз’. Ср.
Carm. VI, 5, 254 и 261.

КНИГА ТРЕТЬЯ

VI. К Феликсу, епископу Намнетскому, на освящение его церкви
ч

Происходивший из старинной аквитанской сенаторской семьи
(Carm. Ill, 8, 11), Феликс наследовал в 549 г. («История франков», VI,
15) на нантской кафедре Евмерию, который, согласно его эпитафии
(Carm. IV, 1, 31), возможно, был отцом Феликса. Подробнее о нем см.
Venance Fortunat I, 193. В стихотворении речь идет о соборе в Нанте,
начатом Евмерием (Carm. IV, 1, 29 сл.) и законченном Феликсом; освя-
щение датируется между 566 и 573.

2 Сонмы Израилевых мужей избранных пришли. — См. 3 Царств 8:1.

5 Заколают тельцов и быков валят пред алтарями (mactantur vituli,
tauri iugulantur ad aras)... - Ср. Вергилий. «Энеида», II, 202, о Лаокооне:
«Пред обычным быка олтарем заколал необорна (sollemnis taurum
ingentem mactabat ad aras)». Cm. Courcelle 1984, 162.

20 Евфроний - внук Григория Лангрского, двоюродный брат Армен-
тарии, матери Григория Турского. Епископ Тура в 566-573; ему насле-
довал Григорий. См. Venance Fortunat I, 192.

25 Домициан — епископ Анжерский; Фортунат посвятил ему «Житие
Альбина»; упоминается также в Carm. XI, 25, 9. Викторий - епископ
Реннский (ср. «История франков», VIII, 32).

27 Домнул - епископ Манский (см. «История франков», VI, 9); Рома-
харий - епископ Кутаисский (см. «История франков», VIII, 31).
8 Властью святительскою (iure sacerdotii)... — Ср. Седулий. «Пас-
хальная песнь», I, 357.

35 Там, где все прочно, страшась (omnia tuta timens)... — Полусти-
шие из «Энеиды», IV, 298. См. Courcelle 1984, 325.

52 ...тройственный храм (machina trina)... - Видимо, трехнефная
постройка.

53 Тучные... всесожженья (medullata... cholocausta)... — Реминис-
ценция Пс. 65:15: «Всесожжения тучные вознесу Тебе с воскурением
тука овнов (cholocausta medullata offeram tibi cum incensu arietum)».

VII. В почесть тем, чьи реликвии там сохраняются,
сиречь Петру и Павлу Намнетским

11 Камень незыбный в одном, в другом архитектор явился (hie petra
firma manens, ille architectus habetur)... - Образ камня отсылает к Мф.
16:18, архитектора — к 1 Кор. 3:10 (см. Pevsner 1942, 550).

16 Царь — Христос. О теме «воинства Христова» (militia Christi) ср.
Carm. II, 7, 52.

17 сл Галлия, рукоплещи, тебе Рим посылает спасенье... — Т. е. ре-
ликвии были присланы из Рима. Аллоброги - ср. Carm. II, 15, 2.

28 Имя апостолъско взяв, Господу посвящено (nomine apostolico
sanctificata Deo). - Ср. Carm. I, 4, 2.

35 сл- Мнил бы ты, будто живут, — дух им искусство влило. — Ср.
Carm. I, 12, 17 сл.

41 Звездну огню подражать металл пособствует кровле... — «Со-
единение небес и земли проявлялось даже в том, как современники воз-
водили и описывали усыпальницы святых. Заполненные большими све-
тильниками, чьи плотные сгустки света отражались в мерцающей моза-
ике и золоченой кровле, позднеримские memoriae сводили безмолвный
свет Млечного пути в пределы нескольких футов от могилы», - замеча-
ет П. Браун, цитируя этот пассаж Фортуната (Браун 2004, 14, 145).

47 ...оковитая ширью оконной (patulis oculata fenestris)... — Ср. Ови-
дий. «Метаморфозы», XIV, 752.
51	сл Правая храмины часть Илария доблестью блещет. — Т. е. там
хранились реликвии св. Илария Пиктавийского. Общник Мартину он, с
ним разделяющий сан. — Об отношениях Мартина и Илария см. Сульпи-
ций Север. «Житие Мартина», V, 1.

55	Согласно первоначальной редакции «Passio Ferreoli» мученик
принял смерть подле Вьенны. Обретение Мамертом тела Ферреола и
головы Юлиана (Сидоний Аполлинарий. «Послания», VII, 1, 7) побуди-
ло агиографов устанавливать связь между двумя мучениками. Интерпо-
лированная версия «Passio sancti Ferreoli» (конец V в.) помещает в Бри-
уде общее мученичество Ферреола и Юлиана. Написанная в тот же пе-
риод «Passio sancti luliani» связывает Ферреола и Юлиана старинной
дружбой, но мученичество их приурочивает к разным местам (Venance
Fortunat I, 97).

VIII.	Еще к нему же, в похвалу

16	Коему взнесть похвалы всяка ревнует краса... - Т. е. всякая об-
ласть похвальных человеческих дел отмечена твоим присутствием.

20	Ты, чей потщился ум новый здесь Рим оказать. — Ср. Carm. VII,
7, 6.

23	...сугубым лучащеесъ даром... — Ср. Carm. IV, 1, 9.

31	сл- Ты в объятьях ее без греха житие провождаешъ (cuius in
amplexu ducis sine crimine vitam)... — Ср. Вергилий. «Энеида», IV, 550,
речь Дидоны: «Чуждую брачного ложа мне жизнь, вдали преступленья,
Весть не дано (non licu.it thalami expertem sine crimine vitam / degere)...».
Cm. Courcelle 1984, 359. И другая в твое сердце не внидепг жена. — Ср. 1
Тим. 3:2: «Подобает епископу быть непорочну, одной жены мужу».

36	Целый народ на твое лоно любимой сведен. - Отсылка к традици-
онному римскому ритуалу, когда отец берет на колени новорожденного
в знак его признания.

41	Бретонская миграция в Арморику, начавшаяся в середине V в.,
произвела значительные смуты во второй половине VI в. Григорий Тур-
ский неоднократно отмечает в связи с бретонами роль Феликса Нанте-
кого: «История франков», IV, 4; V, 29, 31. У Венанция см. также Carm.
Ill, 5, 7 (где он, возможно, намекает на эпизод, который помещен у Гри-
гория под 579 г.); см. Venance Fortunat I, 92.

45	слл. Нищего ты в устах свои сокрываешь богатства... — Ср. Мф.
19:21; Мк. 10:21; Лк. 18:22.

IX.	К Феликсу епископу, о Пасхе

Об этом стихотворении и его влиянии на известный средневековый
гимн Salve festa dies toto venerabilis aevo см. статью: Messenger 1947.

11	Нежные пурпурную убирают ниву фиалки (mollia purpureum
pingunt violaria campum)... — Первое полустишие ср. Овидий. «Метамор-
фозы», X, 125.

19	...пушком... нежным (tenera lanugine)... — В той же метрической
позиции: Вергилий. «Буколики», II, 51.

29	Тон прилаживает к своим филомела свирелям (hinc filomela suis
adtemperat organa cannis)... - О возможном влиянии ст. 27—30 на Матфея
Вандомского («Описание прекрасного места») и Чосера («Рассказ мона-
стырского капеллана», 30-32) см. Cook 1924.

36	Бога славят свет, небо, поля и моря (laudant rite Deum lux, polus,
arva, fretum). - Cp. Carm. II, 2, 21.

45	Если кустарник тебе отзывается птиц щебетаньем (si tibi nunc
avium resonant virgulta susurro)... - Ср. Вергилий. «Георгики», II, 328:
«Дебрь непроходная тут отзывается голосом птичьим (avia turn resonant
avibus virgulta canoris)».

47	Мира спасенье, Христе, добрый зиждитель и искупитель (Christe,
salus rerum, bone conditor atque redemptor)... - Ср. Клавдиан. «О Спаси-
теле» (c. min. 32), 1: «Мира владыко, Христе, вратящегось века зижди-
тель (Christe potens rerum, redeuntis conditor aevi)».

48	слл Об этом пассаже («ареталогия» Христа) см. Bastiaensen 1996,
177ff.

62	Хаос (chaos) в значении ‘преисподняя’ употребляется еще класси-
ками, см. Овидий. «Метаморфозы», X, 30; Сенека. «Медея», 741; Стаций.
«Фиваида», XII, 772; Клавдиан. «Похищение Прозерпины», I, 28, II, 13 и
пр.

69	...Тот, в Чьей всё заключается пясти (cuius clauduntur cuncta
pugillo)... - Ср. Ис. 40:12: «Кто измерил горстию воды и небеса пядию
взвесил (quis mensus est pugillo aquas et caelos palmo ponderavit)».

71	Убрус (sudaria) — см. Ин. 20:7.

72	Ибо всё Ты для нас, нет без Тебя ничего (tu satis es nobis et sine te
nihil est). - Ср. Ин. 1:3.

76	День возврати, что от нас с смертью Твоею бежал. - Ср. Мф.
27:45; Мк. 15:33; Лк. 23:44.

79	...гортань пустую... отверзаяй (cava guttura pandens)... — Ср.
Вергилий. «Энеида», VI, 421, о Цербере: «Зева он три отверзая, от глада
свирепы (ille fame rabida tria guttura pandens)». ',

87	Коих снискал на мученье хаос, тебе возвращенны... — О теме со-
шествия Христа во ад см. Иларион Алфеев 2001; ср. Расе 1963.

96	Он же сугубый талант Господу дал своему. - Аллюзия на притчу
о талантах, Мф. 25:19 сл.

юз см. Венанций упоминает о крещении саксов (определенное коли-
чество их обосновалось на территории Нанта), которое Феликс справил
в день Пасхи.

Ю9 сл. у е феликс заслуживает от небес одного венка ради своих доб-
родетелей и другого — ради своего попечения о народе.

X.	О господине Феликсе Намнетском,

повернувшем речное течение

Речь идет том, что Феликс, епископ Нантский, с помощью плотины
изменил течение одного или нескольких рукавов Луары (или Эрдра) и
провел по этой плотине дорогу, добиваясь также (ст. 21 слл.) увеличения
плодородных площадей (Venance Fortunat I, 104). Сходный образ «мира
наизнанку» (ср. Curtius 1953, 94-98) см. у Фортуната в Carm. I, 21.

1 Древним с рассказами их отступить подобает поэтам (cedant
antiqui quicquid meminere poetae)... — Панегирический топос «превзой-
денного образца» (и, специально, «побежденной древности»); см. Curtins
1953, 162-165. Клаузула meminere poetae - Вергилий. «Энеида», III, 90.

6	Именем сим осенясъ, слава б искусства взросла. — Т. е. гомеровс-
кие поэмы были бы славней, если бы Феликс стал их предметом. Ахилл
назван просто как главный герой «Илиады»: едва ли Фортунат намекал
на то, что Ахилл бежал от Ксанфа, а Феликс заставил отступить Луару.

9	Насыпь подняв, отведя струи ниспадающи в русло (aggere
composite removens in gurgite lapsum)... - Такое же первое полустишие —
Вергилий, «Энеида», VII, 6. Клаузулу ср. Овидий. «Метаморфозы», XV,
275.

10	Там, где природа претит, нудишь их путь обрести (quo nature
negat cogis habere viam). - Ср. Клавдиан. «Похищение Прозерпины», I,
вступление, 4: «Дабы искусством открыть путь, что природой заклят
(quas nature negat praebuit arte vias)».

16	Там, где ходила корма, только влачится арба. — В оригинале со-
поставление prora - plaustra. Образ варьирует классическую тему оле-
денения северных рек: ср. Овидий. «Тристии», III, 12, 29 сл.; «Письма с
Понта», IV, 7, 9 сл.

25	сл- Ср. первое сравнение «Энеиды», I, 148 слл. (власть Нептуна

над ветрами, волнующими море, — власть разумного мужа над мятеж-
ной толпой).

27	Жизнь без порока твоя да длится вовеки, о Феликс (stet sine labe
tibi, Felix, pia vita per aevum)... - Ср. Овидий. «Письма с Понта», II, 7,49.

XII.	О замке Никиты, епископа Треверского, над Мозеллой

О Никите Трирском рассказывает Григорий («Жития отцов», XVII).
Стихотворение сопоставимо с описанием замка Понтия Леонтия у Си-
дония Аполлинария, Carm. XXII.

7	Согласно Н. Готье, этот Rodanus parvulus — та река, что у Авсония
в «Мозелле», ст. 365, упоминается kshk Drahonus (Venance Fortunat 1,107).

10	Этот Mediolanus находится вниз по течению от Ноймагена, на
излучине Мозеллы (Venance Fortunat I, 107).
XIII.	К Вилику, епископу Мецскому

Это стихотворение датируется весной 566 г. Вилика, епископа Меца,
Фортунат упоминает также в Carm. VI, 8, 22. См. Venance Fortunat 1, 109.

1	Стрежъю лазоревою (gurgite caeruleo)... - В той же метрической
позиции: Овидий. «Метаморфозы», II, 528.

13	...холмы... одеты лозою (vestitos palmite colies)... - Клаузула
palmite colies’. Овидий. «Метаморфозы», XV, 710.

20 ...отчизны... главу (patriae... caput). - Отчизна здесь царство
Сигиберта, будущая Австразия, столицей (главой) которой был Мец.

25 Рыщут пускай пред замкнутою овчарнею волки (et licet incluso
lupus insidietur ovili)... - Ср. сравнение Турна с волком: «Энеида», IX,
59. См. Courcelle 1984, 616 f.

31 сл Возможно, намек на личный опыт самого Фортуната.

XVIII. К епископу Бертехрамну, о ею сочинениях

Это единственное свидетельство о литературных упражнениях бор-
доского епископа (преемника Леонтия II), к которому обращается Ве-
нанций.

XXIII а. Об Агерике, епископе Вередунском

Агерик (ум. 588) стал ок. 549 г. преемником Дезидерата на верден-
ской кафедре. Он был крестным отцом Хильдеберта II (Григорий Турс-
кий. «История франков», IX, 8).

1	Феб в возвышенной когда по эфиру парит колеснице (Phoebus ut
elatum suspendit in aethera currum)... - Клаузула aethera currum - Ови-
дий. «Метаморфозы», II, 135.

10	... войти в небо имущий богач (dives iture polis)... - Т. е. Агерик -
тот самый богач, которому суждено войти в Царствие Божие (ср. Мф.
19:23 сл.).
11	Средь обольщений мирских незапятнан (inlecebris mundi mun-
dus)... - Игра словами mundus ‘чистый’ и mundus ‘мир’, использованная
также в Carm. IV, 8, 3.

12	Похотью терпкой к плоти... - В оригинале парономазия: camis
amarus amor ‘горькая любовь к плоти’.

17	Избрал сосуд таковой Христос, в него да вольется... - См. 2 Тим.
2:20-21.

19	Несть лукавства в устах (non dolus in labiis)... — Возможно, ал-
люзия на Ин. 1:46: «Вот подлинный израильтянин, в коем нет лукавства
(ессе vere Israhelita in quo dolus non est)».

21	...из бурного кладезя (salienti fonte)... - Букв, ‘из скачущего клю-
ча’; образ, видимо, восходит к Ин. 4:14: «Будет в нем источник воды,
прядающей в жизнь вечную (fiet in ео fons aquae salientis in vitam
aetemam)».

XXVI. К Руккону диакону, вскоре пресвитеру

Carm. IX, 10, 1 свидетельствует, что Руккон - это диминутив, кото-
рым Фортунат называет Рагнемода, ставшего епископом Парижским
после смерти Германа в 576 г. Рагнемод умер в 591 г. (Григорий Турс-
кий. «История франков», X, 26).

5 ...нас британские волны омкнули... - Фортунат находится на ка-
ком-то острове близ Бретани.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

I.	Эпитафия Евмерию, епископу Намнетского града

Евмерий, епископ Нанта (ум. 549), предшественник Феликса (см.
Carm. Ill, 6).

12	Места в духе его гнев не находит себе (in cuius sensu perdidit ira
locum). - Ср. Овидий. «Тристии», V, 6, 34.
14	Суетность где повредит, важностью он исцелит (ut levitas laesit,
hoc gravitate tulit). - Игра антонимами levitas - gravitas.

Если какой из своих поспешал обиталшцей странник (si quis ab
externis properavit sedibus hospes)... — Клаузула sedibus hospes — Катулл,
64, 176; Вергилий. «Энеида», IV, 10.

17	...изгнанник отчего края (patriis rudis exul ab oris)... - Ср. Carm.
VI, 8, 5.

28	Коим являлся он вкупе и лекарь и снедь. — Речь идет не о медицин-
ских знаниях Евмерия, но о епископе как враче душ, ср. Carm. II, 7, 20.

29	Свод он церковный возвел... — Ср. Carm. Ill, 6.

зо-з2 рсли феликс, преемник Евмерия, в самом деле был его сыном,
слова наследник и отец здесь применяются в собственном смысле. Сча-
стлив он отошел, на престоле им Феликс оставлен... - В оригинале
игра с именем собственным: Felix ille abiit, Felicem in sede reliquit.

II.	Эпитафия господину Григорию, епископу Лингонского града

Григорий, епископ civitas Lingonica (Лангр), родился ок. 450 г. в
старинной сенаторской семье; будучи в продолжение 40 лет комитом
отенским, в 506 или 507 г. он стал лангрским епископом и умер 4 января
539 или 540 г. Он был прадедом по материнской линии Григория Турс-
кого, который рассказал о нем в «Житиях отцов», VII.

1	сл- Звездный властитель (sidereus... princeps) - Христос. Имеется в
виду сошествие Христа во ад в Великую Субботу. ...смерть-супостат
(mors inimica). - Выражение восходит к 1 Кор. 15:26.

5	Знатностию нисходя от древней отрасли предков... — О его про-
исхождении говорит Григорий Турский, «Жития отцов», VII, 1.

7	Прежде судья непреклонный (arbiter ante ferox)... — Ср. Григорий
Турский: «Столь суров и взыскателен был он противу злодеев, что едва
кто-нибудь из виновных мог его избежать».

11	...чудеса их представят (produnt miracula rerum). - Клаузула
miracula rerum: Вергилий. «Георгики», IV, 441; Манилий. «Астрономи-
ка», I, 103.
III.	Эпитафия господину Тетрику, епископу Лингонского града

Тетрик был сыном Григория Лангрского и Арментарии и двоюрод-
ным дедушкой Григория Турского. Он наследовал своему отцу на ланг-
рской кафедре в 539/540 и умер, по словам Венанция, после 33 лет епис-
копства, т. е. ок. 573 г. (Venance Fortunat I, 199).

1	Пальма священства (palma sacerdoti) - т. е., метонимически, стя-
жавший пальму (как награду победителю на состязаниях).

2	В отческих ты рубежах, мы в иноземных живем (te patriae sedes,
nos peregrina tenent). - Тетрик пребывает на небе, ал/ь/, т. е. все живущие
люди, — в странствии этой жизни (ср. Евр. 11:13-16).

4	Ни на пастве воров не убоялась овца (пес de fure timens pascua
carpsit ovis). — Клаузула carpsit ovis: Овидий. «Фасты», IV, 750; Марци-
ал, III, 65, 4.

сл В рамках кулинарной метафорики (condire, sapor) Венанций ис-
пользует слово sal, играя на его многозначности (букв, ‘соль’, перен.
‘остроумие, ум, вкус’), порождающей оксюморон сладостная соль (dulcis
sal). Ср. Carm. IV, 4, 26.

IV.	Эпитафия господину Галлу, епископу Арвернского града

Галл, сын овернского сенатора Георгия и Леокадии, дядя по отцу
Григория Турского. Родился в 486/87 г.; чтобы избежать брака, к которо-
му его склонял отец, он скрылся в монастырь Курнон (Пюи-де-Дом).
Квинциан, епископ Клермонский, принял его затем в свой клир, - но
король Теодорих, увлеченный красотой его голоса, забрал его в свою
капеллу. После смерти Квинциана (ок. 525/26) король назначил его епис-
копом Клермонским. Согласно Григорию Турскому («Жития отцов», VI),
Галл умер в 551 г., после 27 лет епископства, хотя Фортунат говорит о 25
годах (Venance Fortunat I, 199f.).

1	слл-Враг коварный, завистник — дьявол. ...твоя... смерть (tua
mors)... - Т. е. смерть, принесенная грехом (и, следовательно, дьяволом)
в мир.
5	...святитель, свидетель (testis et antistes)... - M. Рейделе: «соп-
fesseur et pontife». Об этой парономазии: Venance Fortunat I, 200.

9	сл Отчих объятий бежит и матерь свою оставляет... — Вопло-
щая таким образом евангельский идеал: см. Мф. 10:37; Лк. 14:26. Ищет
в аббате отца (quaeritur abba parens)... - Напоминание о том, что гебра-
изм, транскрипцией которого является abbas, значит «отец».

13	Квинциан, епископ Родезский, удалился в Овернь во время войны
между Хлодвигом и визиготами. После смерти Аполлинария, сына Си-
дония, король Теодорих назначил Квинциана его преемником на клер-
монском епископстве. Григорий Турский описал его жизнь: «Жития от-
цов», VI.

14	В сердце испытан, красней злата стал сей человек (pulchrius est
auro corde probatus homo). - Библейская идиоматика (ср. напр. Притч.
17:3, 27:21).

16	Теодорих (Теодерих) I, старший сын Хлодвига, король Австразии
(511-533/34); обращение к нему - риторическое.

30	Люстров тринадцать едва он на земле совершив (vix terdena tamen
lustra superstes agens). - Невозможно понимать terdena в значении ‘трид-
цать’ (и тем более принимать рукописное чтение bis terdena, что дало бы
Галлу возраст 300 лет). По свидетельству Григория, Галл умер на 65
году жизни; это согласуется с пониманием terdena в смысле ‘тринад-
цать’; tamen ‘однако’ подчеркивает, что он достиг епископства, будучи
чуть моложе 40 лет — возраста, минимального для этого сана (Venance
Fortunat I, 135).

32	Гробный не принял окрин — Божья омкнула ладонь (non premit
uma rogi, sed tenet ulna Dei). - Эффектная виньетка: антитеза, акценти-
рованная параллелизмом и заостренная парономазией иг па - ulna.

IX.	Эпитафия Леонтию первому, епископу Бурдегальского града

Леонтий I, епископ Бордо, умер до 549 г.

3 Тело в сем гробе легло Леонтия достопочтенна (hoc recubant tumulo
venerandi membra Leonti)... - Тот же стих - в следующей эпитафии (ст. 5).
4 ...святительская... глава (pontificate caput). - То же полустишие:
Овидий. «Фасты», III, 706.

11 В знатности никому не уступающий, славный (egregius, nulli de
nobilitate secundus)... - Ср. Вергилий. «Энеида», XI, 441: «Турн, чья доб-
лесть едва ль кому уступает из предков ( umus ego, haud illi veterum
virtute secundus)». Cm. Courcelle 1984, 673.

15 Мужа присутством сего в тишину пременялася распря (quo
praesente viro meruit discordia pacem)... - Возможно, аллюзия на эпичес-
кое сравнение в «Энеиде» (I, 148 слл.).

26 ...речь к членам он держит своим. — Т. е. в мистическом теле
Церкви символизируя Христа, епископ - глава, а верующие — члены.

38 Феодосий, заказавший Фортунату эпитафию, неизвестен.

X.	Эпитафия Леонтию второму, епископу Бурдегальского града

О Леонтии II см. Carm. I, 15. «В этой эпитафии, как и в предше-
ствующей, Фортунат, вопреки своему обыкновению, не делает намека
на небесную славу двух Леонтиев. Это эпитафии скорее высоких вель-
мож, чем людей Церкви» (Venance Fortunat I, 143). Ср. Coates 2000,1117.

1	...беглы веселия (fugitivaque gaudia)... - Ср. Марциал, VII, 47, 11.

22 Радость людская, увы! днем унеслася одним (gaudia tot populis,
heu, tulit una dies). — Ср. ниже, Carm. IV, 25, 6 и прим.

XVII. Эпитафия юному Аркадию

Считается, что речь идет о члене овернского сенаторского рода и,
возможно, сыне Плацидины и Леонтия, епископа Бордо. Он должен был
родиться не позднее 548/549 г., когда Леонтий принял епископство, что
влекло за собой расторжение брачных уз. Ст. 7 указывает на возраст, в
котором посещается класс риторики. Судя по тону эпитафии, Венан-
ций был знаком с покойным юношей. Из этого следует, что Аркадий
умер, вероятно, ок. 567 г. в возрасте примерно 18 лет (Venance Fortunat
I, 148).
6	Дабы в нежны лета старца в себе он явил (ut teneris annis surgeret
ipse senes). - Распространенный топос «отрок-старик» (puer senilis), о
котором см. Curtins 1953, 98-101; ср. также Клавдиан 2008, 318.

8	Отрок неопытный, верх над искушенными брал (vincens artifices
et puer arte rudis). - Клаузула arte rudis — у Овидия, «Тристии», II, 1, 424.

XXV. Эпитафия королеве Теодехильде

Теодехильда (ср. Carm. VI, 3) не тождественна жене Хариберта с
тем же именем; о ней упоминает Григорий Турский («Слава исповедни-
ков», 40). См. Venance Fortunat I, 154.

3	Если б мольбою могли преклоняться уставы природны (si precibus
possint naturae debita flecti)... - Ср. Вергилий. «Энеида», II, 689. Выра-
жение debita naturae (в аналогичном контексте) у Фортуната также в эпи-
тафии Эксоцию Лиможскому (IV, 6, 3).

6	День единый унес чаянья скольких людей (votaque quotpopulis abstulit
una dies)/ - Ср. Овидий. «Письма с Понта», I, 2, 4: «День единый не всех
Фабиев смог унести (non omnis Fabios abstulit una dies)»; ср. также Про-
перций, II, 20, 18; Силий Италик, II, 5; Стаций. «Фиваида», III, 148.

7	.. .рожденья лучащаясь блеском (genitali luce coruscans)... — Выра-
жение genitali luce - у Стация, «Сильвы», II, 3, 62.

9	сл ... царскою шли чередой. - Ее брат - Теодеберт I, отец—Теодорик I,
дед - Хлодвиг, муж - Гермегискл, король варнов, в устье Рейна (Проко-
пий Кесарийский. «Война с готами», IV, 20). См. Venance Fortunat I, 204.

20	Счастлив, заслугами день кто бесконечный снискал (felix cui
meritis stat sine fine dies)/ - При том, что формулы felix cui и felix qui
часты в латинской поэзии, тяготея к философско-дидактической афори-
стичности (felix сиг. Тибулл, II, 1, 80; Лукан, IX, 208; Стаций. «Сильвы»,
III, 3, 188 etc.', felix qui: Овидий. «Любовные элегии», II, 5, 9; «Тристии»,
V, 1, 30; Лукан, IV, 393...), можно предположить, что Венанций дает
христианский ответ наиболее известному контексту с felix qui - «эпику-
рейской» декларации в «Георгиках», II, 490 (если не угрюмому стоичес-
кому восклицанию в IV книге «Фарсалии»).
КНИГА ПЯТАЯ

II.	К Мартину, епископу Галлиции

Мартин (ум. 580), рожденный в Паннонии, начал монашескую жизнь
на Востоке (Григорий Турский. «История франков», V, 37). Ок. 550 г. он
прибыл в Галисию (на северо-западе Пиренейского полуострова), где
основал монастырь в Думио (Dumium, ныне пригород Браги), где стал
аббатом. В 569 г. он стал епископом в Браге, метрополии свевского коро-
левства; известен как ревностный просветитель язычников и как пас-
тырь, приложивший много усилий для обращения ариан-свевов. Венан-
ций еще летом 566 г. в ходе своего путешествия по Галлии добрался до
подножия Пиренеев (перебрался ли он через них, неизвестно); его эпис-
толярные сношения с Мартином, возможно, связаны со стремлением
Радегунды найти авторитетных покровителей монастырю (подробнее см.
Venance Fortunat 1, XIV, XIX; II, 163). Стихотворение написано от лица
Радегунды и монахинь Св. Креста.

3	... свет семенной (lux sementiva)... - Видимо, отголосок христиан-
ской рецепции стоического учения о logos spermaticos. Ср. понятие
rationes seminales у Августина в учении о творении (см. напр. Коплстон
1997, 49 сл.; Майоров 1979, 310 сл.). У Венанция, однако, образ «семен-
ного света» вписан в учение о благодати.

12	Тиара здесь атрибут царской власти у персов.

18	Жребья апостольского (sortis apostolicae)... — Sors — перевод греч.
кХёрод (см. Еф. 1:11). Иероним, «Послания», LII, 4: «Так как кХёрод по-
гречески называется по-латыни sors, отсюда название клириков, или по-
тому, что они от жребья Господня, или потому, что Господь сам жребий,
то есть доля, клириков» (Venance Fortunat II, 165).

22	Но спасение он Галлисуэвы свершил (est magis effectus Gallisueba
salus). — T. e. принес спасение свевам Галисии (отвратив их от ариан-
ства).

25	сл. р{О6Ы11 МОщъ Илии низводит ливень на злаки... - См. 3 Царств
18:41 сл.
28	Воды несякнущего кладезя он преизлил (influit inrigue fonte perennis
aquae). - Ср. Овидий. «Фасты», II, 820, о Лукреции: «Слезы текут непре-
стающей струей (fluunt lacrimae more perennis aquae)»; ср. там же, III,
298.

29	сп. образ дикой маслины, превратившейся в плодородное дерево,
восходит к апостолу Павлу (Римл. 11:17 слл.), но Фортунат прилагает
его не к язычникам, а к еретикам. Интересно с точки зрения идеологии,
как проявляется аналогия между соотношением ‘Израиль - язычники’
времен ап. Павла и соотношением ‘Церковь (истинный Израиль) - ари-
ане’ (Venance Fortunat II, 165).

33	Мрачна смоковница, что очагу была обреченна... - См. Мф. 21:18;
Мк. 11:20.

40	Вместо чащобы былой (quo fuit ante firutex)... — To же полусти-
шие: Carm. Ill, 12, 40.

41	CJt Плевелы горькие он исторгнул из Божьего сева... — Фортунат
соединяет две евангельские темы: образ виноградника (Мф. 20:1 слл. и
др.) и пригчу о сеятеле (Мф. 13:24 слл.)

46	...волк да не внидет к овцам (ne lupus intret oves). - То же полу-
стишие: Carm. Ill, 6, 15.

49	...от кладезя здрава (de fonte salubri)... - Та же клаузула: Carm.
VII, 5,31.

30	Слухом чтоб веру впивал, соль им от уст подает (ut bibat aure
fidem, porrigit ore salem). - Тот же стих: Carm. Ill, 6, 18.

52	спл Аллюзия на евангельскую притчу о талантах, причем слова
господина восходят к версии Евангелия от Матфея (25:21, 23); ср. Лк.
19:17.

67	Генесий (Женез, Genes) Арльский, претерпевший мученичество
во времена Диоклетиана. Его упоминает Пруденций («Перистефанон»,
IV, 35 сл.): «И тобою владеет могучий Арелат, о святой Генесий»; ср.
также Григорий Турский. «Слава мучеников», I, 2; у Венанция см. Carm.
VIII, 3, 157 (Venance Fortunat II, 165 f.).

69	...Леринского жребья... — См. комм, к ст. 18. Цезарий Арльский
(470-543), родом из Шалон-сюр-Сон, сначала монах в Лерине, потом
епископ Арля (Аренит) с 502 до самой смерти. Организатор нескольких
церковных соборов, борец с пелагианством и полупелагианством. По
его инициативе в Галлии были основаны два монастыря, женский и муж-
ской, для которых он на основе устава Августина написал устав, приня-
тый Радегундой для обители Св. Креста ок. 570.

III.	К турским гражданам, о Григории епископе

Стихотворение сочинено на вступление Григория на турскую ка-
федру (573).

2 Первосвященник грядет (praesulis adventu)... - М. Рейделе (Venance
Fortunat И, 166) напоминает, что adventus - технический термин, обо-
значающий торжественное вступление в город магистрата, позднее - им-
ператора, и что этот ритуал был воспринят меровингской эпохой, как
показывает Григорий Турский («История франков», VIII, 1); вступление
епископа во власть должно было сопровождаться сходными церемония-
ми. Ср. Brown 1989, 247f.

10 Имя Григорий ему, пастырь он сонмищ градских (nomine
Gregorius, pastor in urbe gregis)... - Игра словами (которую можно счесть
этимологической фигурой): Gregorius - gregis.

11 ...своего Юлиан питомца (proprium... lulianus alumnum)... - Гри-
горий посвятил книгу чудесам почитаемого им св. Юлиана Бриудского,
где сам себя называет alumnus luliani.

13 Игидий, или Эгидий, епископ Реймсский; ему Фортунат адресо-
вал Carm. Ill, 15. См. Venance Fortunat I, 196f.

24 И, объятых их сном, бодрственно да охранит. — М. Рейделе
(Venance Fortunat II, 167) указывает на игру слов: имя Григорий произ-
водится от греч. egeirein ‘пробуждать’; Григорий - епископ (греч.
episkopos ‘страж, блюститель, наблюдатель’). О знаниях Фортуната в
греческом языке см. Blomgren 1985, 28; George 1992, 21 f.

29 слл. ^ ^ламенъ которой Лазарь прошен был влажным перстом
утолить... — Ср. Лк. 16:19 сл. ...покой на лоне обресть Авраамлем... —
Лк. 16:22.
34 Господа он своего в испгинну радость войдет (introeat Domini
gaudia vera sui). - Ср. Мф. 25:21 и 23.

37-40 Названы Афанасий Александрийский и Иларий Пиктавийский
(объединенные как борцы за никейское исповедание); Мартин Турский
и Амвросий Медиоланский (эпитет богатый объясняют как аллюзию на
чудо с драгоценными камнями, украсившими рукава святого, ср. Carm.
I, 5, 15 сл.; Амвросий в оригинале назван сладостным, suavis); вероят-
но, Григорий Богослов (ср. Carm. I, 16, 40) и блаж. Августин', Василий
Великий и Цезарий Арльский.

44 Ратник (miles) — ср. прим, к Carm. II, 7, 52.

КНИГА ШЕСТАЯ 

I.	О господине короле Сигиберте

Эпиталамий на брак Сигиберта и Брунехильды (весна 566 г.), со-
ставленный под влиянием Клавдиана («Эпиталамий на брак Гонория
Августа») и Сидония Аполлинария («Эпиталамий Рурицию и Иберии»),
к которым восходит, в частности, вступление в элегических дистихах,
предваряющее гекзаметрический текст. О традиции стациевских эпита-
ламиев и влиянии Стация на Венанция см. Pavlovskis 1965, 175f.; Frings
1975, 13ff.; Roberts 1989а, 344ff.

1	Новой весною, когда земля обнажится от снега... — О традициях
сезонной (особенно весенней) темы в свадебных стихотворениях см.
Roberts 1989а, 345f.

3	Лиственными... вершинами горы (frondosa cacumina montes)... —
Ср. Силий Италик, III, 415: «Но сеннолиственные верхи горы Пиреней-
ской (at Pyrenaei frondosa cacumina montis)...».

6	Почками испещрена, дивная дмится лоза (palmite gemmate vitis
amoena tumet). - Ср. Овидий. «Фасты», III, 238; I, 152.

9	сл О происхождении пчел: Вергилий. «Георгики», IV, 198 слл.
12	К чадам в поспешливый путь (ad fetus properans)... — Ср. Ювенал,
XIV, 78, о коршуне: «К детям своим спешит и часть им трупа приносит
(ad fetus properat partemque cadaveris adfert)».

18	...светочи стольких вождей (lumina tanta ducum). — Ср. Верги-
лий. «Энеида», XI, 349 (Courcelle 1984, 670).

23	сл Вы, кем волна росителъных кладезей льется... — Ф. Лео посту-
лировал лакуну после ст. 24, поскольку не разъясняется, к кому эти строки
обращены. М. Рейделе видит в vos обращение к королю и королеве, ко-
торым служат кладези Венанциева поэтического таланта (Venance
Fortunat II, 44).

25	сл- Счастливый, солнце, день распахни... — Образец — описание
восхода в зачине клавдиановского «Панегирика Пробину и Олибрию».

32	сл- ...толь многих правитель народов (rector tot gentibus unus)... —
Ср. Клавдиан. «Консульство Стилихона», I, 160: «Толь многих племен
Стилихон воевода (ductor Stilicho tot gentibus unus)». И на себя бразды
наложил (et sibi frena dedit)... - Ср. «Консульство Стилихона», III, 120
сл., о наставлениях, данных Гонорию Стилихоном: «Так младости он ос-
торожну Подал узду (sic cauta iuventae I frena dedit)...». Этот пассаж о
царе, обуздывающем самого себя, ориентирован на клавдиановскую «речь
Феодосия» («Панегирик на IV консульство Гонория», 257 слл., 296 слл.).

35	сл ...храня нескверной ложницу (casta cubilia servans)... — Ср. Вер-
гилий. «Энеида», VIII, 412 (Courcelle 1984, 592f). Лары он прочит по-
томству, играть где будет наследник (instaurat de prole lares, ubi luserit
heres). - Ср. «Энеида», IV, 329. По сообщению Григория Турского («Ис-
тория франков», IV, 27), Сигиберт сделал выбор невесты, видя, как его
братья унижают себя, женясь на служанках.

40	...косну толпу (vulgus iners). - При относительной распростра-
ненности этого выражения (Лукан, V, 365; Стаций. «Фиваида», V, 120;
Манилий, V, 737) непосредственным образом Фортунат, видимо, заим-
ствовался им у Клавдиана, «Похищение Прозерпины», I, 21, где оно от-
носится к обитателям мира мертвых, подданным Плутона.

41	Вот уж впивает в костях безмятежных задышливый пламень
(anhelantem placidis bibit ossibus ignem). - Ср. Стаций. «Ахиллеида», I,
303, о любви Ахилла к Деидамии: «И всеми впивает огнь новый костя-
ми (totisque novum bibit ossibus ignem)». Сравнение влюбленного героя с
Ахиллом, предпринятое и в эпиталамии Клавдиана (см. Клавдиан 2008,
478 сл.), прямо высказано ниже, ст. 50.

42	...ив недрах укоренился (et inhaesit flamma medullis). - Клаузула
flamma medullis'. Вергилий. «Георгики», III, 271; Манилий, I, 881; ср.
Катулл, 100, 7; Вергилий. «Энеида», IV, 4, 66 (Courcelle 1984, 283, 286f.)
и финальный стих клавдиановского «Эпиталамия Палладию и Целери-
не» (с. min. 25), где стрелы Аморов поражают новобрачных: haeserunt
tela medullis. Ср. Clover 2002, 203f.

43	...ночью дремотной (nocte sopora)... - Ср. Вергилий. «Энеида»,
VI, 390.

44	сл- Возвращаясь очами и духом К лику, который Амор начертал, и
ум изнуряя (oculis animoque recurrens / ad vultus quos pinxit Amor
mentemque fatigans)... - Ср. Овидий. «Героиды», XVI, 101 сл.; Клавди-
ан. «Эпиталамий на брак Гонория Августа», 6 сл.: «Весь ум его бродит
В лике, который Амор начертал (mens omnis aberrat / in vultus quos pinxit
Amor)».

46	Тешился... в виденье обманном (falsa sub imagine lusit). - Ср. Ови-
дий. «Героиды», XVII, 45.

52	Взыти на одр созрев, вошла в лета она брачны (quae placet apta
toro, maturis nubilis annis). - Ср. Вергилий. «Энеида», VII, 53, о Лави-
нии: «Стала невестой она, по годам созрела для брака (iam matura viro,
iam plenis nubilis annis)» (пер. С. А. Ошерова). См. Courcelle 1984, 526f.

54	...урона ее добродетель (damna pudoris)... — Та же клаузула: Клав-
диан. «Панегирик на IV консульство Гонория», 86; «Гильдонова война»,
188.

63	...чертог убрать горделивый (thalamos omare superbos)... - Ср.
Манилий, IV, 180.

70	...надежда пышного рода (spes gentis opimae). - Ср. Седулий.
«Пасхальная песнь», I, 112.

73	Праотческо имя (nomen avorum)... — Та же клаузула: Овидий.
«Письма с Понта», I, 9, 39.
	75 сллКоей порукой Наблис и Торингия, им побежденна... — В 531 г.
Хлотарь, отец Сигиберта, с помощью своего брата Теодориха и племян-
ника Теодеберта одержал победу над тюрингами («История франков»,
III, 7). В 556 г. Хлотарь один одержал победу над саксами и союзными
им тюрингами («История франков», IV, 10). Венанций, кажется, смеши-
вает два этих эпизода (Venance Fortunat И, 47). Сигиберт, по словам Ве-
нанция, наследовал воинскую доблесть отца и благочестие своего дво-
юродного брата Теодеберта (ср. «История франков», III, 25).

7	9сл. областъю западною во цвете юности правя... — Ср. Клавдиан.
«Панегирик Пробину и Олибрию», 67-70, а у Фортуната см. также Carm.
IV, 17, 6 и прим.

86	...всех поднимая (erigat omnes). - Возможно, библейская аллюзия
(ср. Пс. 144:14: Dominus... erigit omnes elisos; Притч. 29:4: rex iustus erigit
terram).

87	Нет ни дня без плода (nulla dies sine fruge venit). — Возможно,
аллюзия на известный анекдот об императоре Тите (ср. amorpopuli в ст.
68 с известной формулой amor ас deliciae generis humani в начале свего-
ниевской биографии Тита; ср. Carm. IX, 5, 1, о Дагоберте: populi...
perennis amore).

89	Параллелизм похвал новобрачным подчеркивается клаузулой
famine vultus в этом стихе применительно к Сигиберту и в ст. 102 приме-
нительно к Брунихильде. Аналогичная клаузула - у Овидия, «Героиды»,
XVI, 37, и Сидония, «Эпиталамий Рурицию и Иберии», 84.

90	Тучи народ не тягчат под владычеством сим безмятежным
(nubila nulla gravant populum sub rege sereno). — Обыгрывается serenissimus
как титул римских императоров (греч. galenotatos; ср. << ишайший» при-
менительно к царю Алексею Михайловичу) при начальном значении
serenus — ‘ясный, безоблачный’. Ср. прим, к ст. 113-115.

93	сл- ...в государе первая доблесть — Быть милосердным (prima est in
principe virtus I esse pium). — Вариация известного афоризма из «речи
Феодосия» (Клавдиан. «Панегирик на IV консульство Гонория», 276 сл.):
«Будь благочестен во всем; коль в любой побежденны бываем Доблести
мы, нас равнит милосердье едино с богами (sis pius in primis; nam cum
vincamur in omni / munere, sola deos aequat dementia nobis). Cp. Born 1934,
31. Относительно дальнейшего рассуждения ср. выше, ст. 32 сл. и прим.

104	...от иберской пучины (de gurgite... Hibero)... — Испанское про-
исхождение невесты (см. ниже, ст. 111, 118, 127) пришлось кстати Ве-
нанцию как подражателю Клавдиана, прославившего «иберийский дом»
Феодосия («Панегирик на IV консульство Гонория», 19 сл.; «Эпитала-
мий на брак Гонория», 40; «Консульство Стилихона», II, 236 слл.), изоб-
разив Испанию страной, преимущественно производящей государей
(«Похвала Серене», 63 слл.). Упоминание о Нереидах и Нимфах, спеша-
щих выразить невесте свою лояльность, — схематизация живописной
сцены у Клавдиана («Эпиталамий на брак Гонория», 159—179).

108	Сплетшийся с розами крин (lilia mixta rosis)... — Ср. Овидий.
«Любовные элегии», II, 5, 37; Стаций. «Сильвы», I, 2, 22.

из из Традиционно эти стихи читаются так: Per hiemes validasque
nives, Alpenque, Pyrenen, / perque truces populos vecta est duce rege sereno
I terrenis regina toris. Затруднения вызывает прежде всего выражение duce
rege sereno ‘под водительством безмятежного царя’. Сигиберт за невес-
той в Испанию не издил. Предлагается либо гех понимать расширитель-
но как ‘могущественный человек, вельможа’, чтобы счесть это намеком
на Гогона (см. Carm. VII, 1), доставившего Брунехильду в Мец, либо
понимать метафорически duce в том смысле, что Сигиберт был целью
ее путешествия (Venance Fortunat II, 49). С другой стороны, и terrenis
вызвало сомнение у Ф. Лео, заменившего его на extends. К этим затруд-
нениям можно прибавить и то, что serenus хоть и представляет собой
«une epithete caracteristique», но звучал немногим выше, в ст. 90, где
был вовлечен в изящную семантическую игру, между тем как здесь он
выглядит в художественном смысле решительно неуместным. Мы пред-
лагаем конъектуру rege superno ‘вышним царем’. Она снимает затрудне-
ние, вызвавшее насильственные толкования гех и dux, объясняет terrenis,
с которым образует антитезу («небесный царь - земная царица»), под-
держивает яркую аллитерацию (Pyrenen... perque... superno... terrenis)
и, наконец, вводит тему божественного содействия браку, развернутую
в ст. 115-121.
122	Прошлого долгая цепь (longa retro series)... — То же полустишие:
Стаций. «Фиваида», I, 7.

123	...величайшие... деянья (maxima rerum). - Та же клаузула: Верги-
лий. «Энеида», VII, 602; IX, 279; Овидий. «Наука любви», III, 229; «Ме-
таморфозы», XIII, 508; Силий Италик, III, 584; Клавдиан. «Панегирик
Пробину и Олибрию», 130.

124	Атанагилъд, король визиготов в Испании (552-567), отец Галес-
винты (о которой см. Carm. VI, 5) и Брунехильды.

130	ел Сколь, блистательная, превосходишь ты сонмища, дева,
Женские, столь, Сигиберт, величаешься ты пред мужами (quantum,
virgo micans, turbas superare videris / femineas, quantum tu, Sigiberte,
maritos). - Ср. Клавдиан. «Панегирик Пробину и Олибрию», 199 сл.:
«С Пробом достойна в супружестве быть: зане столь в соборах Женс-
ких всех выше она, превосходен сколь он над мужами (coniuge digna
Probo; nam tantum coetibus extat / femineis, quantum supereminet ille
maritos). Эта параллель могла бы быть аргументом в исправлении
quantum tu на tantum tu, которое предлагает Ф. Лео и отводит М. Рей-
деле (Venance Fortunat II, 50).

140	Вашими знаменьями... — Собственно «под вашими ауспициями»
(auspiciis vestris); тема, широко разработанная у Клавдиана, после кото-
рого счастливые знаменья - одический топос (ср. Шмараков 2006а, 79-
81).

143	И в супружестве чад обрестъ вам даруется внуков (et de natorum
teneatis prole nepotes). - Словом nepotes ‘внуков’ кончается эпиталамий,
который звучит у Клавдиана на свадьбе Плутона и Прозерпины («Похи-
щение Прозерпины», II, 372).

1а. Еще о короле Сигиберте и королеве Брунихильде

4	...нудит пристрастье к тебе (sed tuus urget amor). - Образец -
Клавдиан, вступление к «Панегирику Манлию Феодору», с темой дер-
зающей Музы и восклицанием: «Ах, понуждает чрезмерная любовь к
консулу (ah nimius consulis urget amor)».
9.. .перьем Победа (Victoria pinnas)... - Клаузулу ср. Овидий. «Любов-
ные элегии», Ш, 2, 45; «Метаморфозы», VIII, 13; Силий Италик, XIV, 675.

11 сл Сакса она и тюринга гласит... — Ср. выше, Carm. VI, 1, 75 сл. и
прим. Предполагается, что Сигиберт участвовал в тех походах на сторо-
не отца. ...столько погибло мужей (tot cecidisse viros). — Ср. Вергилий.
«Энеида», XI, 349.

21	Чтителъ правды (iustitiae cultor)... - Выражение применено к
Катону Луканом (II, 389); ср. Силий Италик, XV, 111.

28	...прежню ты радость несешь (gaudia prisca refers). - Едва ли
намек на что-то конкретное; скорее это схематичная отсылка к панеги-
рическому топосу возвращенного золотого века. Тот же стих - Сапп. VI,
2, 20.

29	В оригинале - «наилучшая жена» (optima coniux); та же клаузу-
ла - Овидий «Тристии», III, 3, 55 (о своей жене); Стаций. «Фиваида»,
III, 378 (об Аргии). Здесь и далее Венанций говорит о переходе Бруне-
хильды из арианства в католичество (см. «История франков», IV, 27).

И. О короле Хариберте

Хариберт - старший сын Хлотаря и Ингонды. О том, как после смер-
ти отца он завладел королевством Хильдеберта, см. «История франков»,
IV, 22.

4	С западным солнцем всегда солнце восточно хвалит (praedicat
occiduus sol oriensque virum). - Панегирической формулой «от восходя-

щего до закатного солнца» описывались римские политические притя-
зания (см. напр. Клавдиан. «Панегирик на IV консульство Гонория», 387
слл.; «Фесценнины», II, 36 слл.; «Консульство Стилихона», I, 160 сл.).
Ср. также Сенека. «Троянки», 382 сл.: «Всё, что солнце, всходя, всё, что
на западе Зрит (quidquid sol oriens, quidquid et occidens / novit)».

6	...хвалы семена (semina laudis). - Ср. Клавдиан. «Панегирик на III
консульство Гонория», 60.

7	Варварство здесь ему, а там Романия плещет... — Об употребле-
нии термина Романия см. Curtius 1953, 30f.
2	Что днесь заступником стал и для супруги его. - Т. е. Ультрого-
ты, см. ниже, VI, 6.

31	Чья к звездам вознесла высокая вера вершину... - Речь об обраще-
нии Хлодвига.

34	Подданным дав тишину, стропотных всеистребив (fovit subiectos
conteruitque feros). - Аллюзия на вергилиевский афоризм о призвании
римлян («Энеида», VI, 853). Имеются в виду походы Хлодвига против
Сиагрия (486), аламаннов (496), визиготов (507), завоевание королев-
ства рипуарских франков (509).

45	сл- Как заслужили века царя такого рожденье (cum te nascentem
meruerunt saecula regem)... — Панегирическая рубрика «знаменья при рож-
дении» (в данном случае знаменьем делается яркий дневной свет); ср.
аналогичный раздел в клавдиановском «Панегирике на III консульство
Гонория», начинающийся словами te nascente (v. 18). ...день по вселенной
протек (fulsit in orbe dies). — Ср. Овидий. «Любовные элегии», I, 8, 10.

59	сл Все стяжанные ими хвалы ты один собираешь (quas habuere
ambo laudes tu colligis omnes)... - Ср. тему «обычно природные дары
разделены, но в тебе они все соединились» у Клавдиана, «Консульство
Стилихона», I, 24-35. ...льготой закона (lege favente)... - Речь о законе,
регулирующем наследование власти у Меровингов. Согласно ему Хари-
берт, король Парижа, наследовал своему отцу Хлотарю, который был
наследником своего брата Хильдеберта.

65	Буря в твое никогда не вступала волнением сердце (tempestas nullo
penetrat tua corda tumultu)... - Клаузула corda tumultu - Вергилий. «Эне-
ида», XII, 269.

78	В этом Давидова ты кротость явил жития (est tibi daviticae
mansuetudo vitae). - Ср. Пс. 131:1: «Помяни, Господи, Давида и всякую
кротость его (memento Domine David et omnis mansuetudinis eius)».

81	Веры заслугой ты больше. — Идея та же, что в Carm. II, 9, 35 сл. и
II, 10, 3 сл.: превосходство Нового Завета над Ветхим, а не личное пре-
имущество в вере Хариберта перед Соломоном.

82	Дух Траяна умел в благости ты возродить (Traiani ingenium de
pietate refers). - Фортунат, возможно, имел в виду не вообще образ Тра-
яна как наилучшего государя (princeps optimus), а историю о Траяне и
вдове, требовавшей мести за сына; см. Клавдиан 2008, 715-719.

84	Древнего Фабия мог важностью всех удивлять (antiqui Fabii de
gravitate places)? - Gravitas ‘важность, степенность’ - важнейшая наци-
ональная добродетель в римской аксиологии. Сложно сказать, подразу-
мевал ли Фортунат кого-то конкретно из прославленного рода Фабиев.

90	...мзду он победы возьмет (praemia victor habet). - Ср. Овидий.
«Фасты», V, 410.

98	Но латинская цвет речи в витийстве твоем (floret in eloquio lingua
latina tuo). — О метафоре «цветов» (flores) применительно к риторически
украшенной речи в позднелатинской литературе см. Roberts 1989, 49 ff.

III.	О королеве Теодехильде

Ср. эпитафию Теодехильды: Carm. IV, 25.

4	Имя братнее тут, отчее тамо глася. — Ее отец — король Теодо-
рих I, сын Хлодвига; брат - Теодеберт.

24	Хоть незримы никем... — В Carm. IV, 25, 15 говорится, что Теоде-
хильда подавала милостыню тайно.

IV.	О Бертихильде

Адресат ближе неизвестен. См. Venance Fortunat II, 59.

3	...смертное зло (mortale malum)... — То же выражение у Овидия,
«Метаморфозы», VII, 525 (мор, насланный Юноной на Эгину).

25	На небесах ты всё, расточаемо долу, сбираешь (colligis in caelis
quicquid dispergis in arvis). - Ср. Мф. 6:19-21; Лк. 11:23; 12:33 сл.

V.	О Гелесвинте

Историю Гелесвинты, старшей сестры Брунехильды, выданной за-
муж за Хильперика и убитой по его приказанию, см. у Григория Турско-
го, «История франков», IV, 28; см. также Venance Fortunat I, XLIII—XLVL
Рассказ Венанция выглядит очень дипломатичным: ни причина смерти
королевы, ни даже ее муж не названы прямо, а дважды введенная апос-
трофа к непредсказуемой и жестокой человеческой судьбе (ст. 1 слл.,
249 сл.) делает случившееся иллюстрацией к всевластию Фортуны. Вме-
сте с тем затопляющая всю элегию стихия плача и исключительно жен-
ские речевые партии (составляющие 40% объема текста) придают высо-
кую экспрессию сюжету, избавленному от низменных исторических де-
талей. Прямая речь становится модулем композиционной структуры
(чему Венанций мог поучиться в особенности у Клавдиана); тема роко-
вой поездки Гелесвинты распределена в семи речах - это речь Гоисвин-
ты послам (49-82), Гелесвинты к Толедо (9' -122), прощальная речь Го-
исвинты (139-168) и ответ Гелесвинты (173-178), плач кормилицы
над телом Гелесвинты (259-270), плач Брунхильды (283-298) и Гоис-
винты (321-346). Расставание с Гелесвинтой сразу оплакивают как про-
воды на смерть; вкупе с поразительной женской активностью и абсо-
лютной «невидимостью» главного злодея, Хильперика, чье царство нео-
тразимо ассоциируется с царством смерти, это наводит на мысль о
проецировании сюжета элегии на клавдиановское «Похищение Прозер-
пины» (в частности, неожиданная роль кормилицы в компании трех ко-
ролев может быть мотивирована аналогичным положением Электры в
третьей книге клавдиановского эпоса).

1	В случаях темных всегда вратится фортуна вселенной (casibus
incertis rerum fortuna rotatur)... - Первое полустишие: Лукан, V, 66. Ср.
Сенека. «Агамемнон», 71 сл.: «Стремглавные как уделы царей Фортуна
кружит (ut praecipites regum casus / Fortuna rotat)». Ср. Силий Италик,
VI, 120 сл.: «Так по закону богов тропою бугристою жизни В случаях
разных стремглав колесо вращается века (talis lege deum clivoso tramite
uitae I per varios praeceps casus rota volvitur aevi)».

9	Ум человека не весть, в чем гибель ему и спасенье (nescia mens ho-
minum quid sit necis atque salutis)... - Ср. Вергилий. «Энеида», X, 501: «Ум
человека не весть судьбы и грядущего жребья (nescia mens hominum fati
sortisque foturae)» (Courcelle 1984, 648). Ср. ниже, ст. 11: ignari soite futuri.
\зт.д6е Толедо тебе послал, о Галлия, башни... — Т. е. Брунехильду
(счастливо живущую) и Гелесвинту (трагически погибшую).

17 Во отчизны домах покинув свое основанье (sedibus in patriae sua
fundamenta relinquens)... - Ср. Овидий. «Тристии», I, 1, 34: «Во отчизны
домах дал бы он мне умереть (sedibus in patriis det mihi posse mori).

28 Гоисвинта - жена короля Атанагильда, мать Гелесвинты и Бру-
нехильды.

32 И объятьями мать с телом связует своим (et matrem amplexu per
sua membra ligat). - Ср. Силий Италик, XIII, 638 сл.: «...мне внезапны
объятья связуют Члены (subitus mihi membra ligavit I amplexus)...».

37 Тут восстенал опечаленный дом, загудевши смятеньем (turn
gemitu fit maesta domus, strepit aula tumultu)... - Ср. Вергилий. «Энеи-
да», II, 486: «Но стенанием дом весь внутри и плачевным смятеньем
Полнится (at domus interior gemitu miseroque tumultu / miscetur)». Cm.
Courcelle 1984, 194.

49 Племя гелонов как образец жестокости, возможно, пришло к Ве-
нанцию от Клавдиана (см. напр. «Гильдонова война», 245).

63 ...утехой в беде (solamenque mali). - Ср. Вергилий. «Энеида», III,
659 (Courcelle 1984, 276).

100 ...что ж я в добычу влекусь (cur ego praeda trahor)? - Ср. Клавди-
ан. «Похищение Прозерпины», III, 181, слова Цереры: «Стала кому я
корыстью (cui praeda feror)?».

103 сл- Взором по кровлям скользя, тебя я отсель исчисляю; Се, уж не
буду одна я из числа, твоего. — Соответствующая игра слов в оригинале:
Hine te dinumero currens per culmina visu; / en ego de numero non его sola
tuo.

121 He утолюся объятьем, ни полная зреньем отыду (non fruor
amplexu neque visu plena recede)... — Ср. Еккл. 1:8: «Не насытится око
зрением, ниже ухо наполнится слушанием (non saturatur oculus visu пес
auris impletur auditu)».

124 И властительный огнь росные струи родит (fixus et inriguas
parturit ignis aquas). — В этом барочном оксюмороне реализовалась одна
из хрестоматийных «невозможностей» (adynata): ср. Овидий. «Тристии»,
I, 8, 4: «Пламень волны дадут, воды огонь породит (unda dabit flammas,
et dabit ignis aquas)».

149 ...какое дитя нирезвися (quisquis mihi luserit infans)... - Ср. выше,
VI, 1,36.

170 ... душою уныв (inops animi)... - Ср. Вергилий. «Энеида», IV, 300;
Стаций. «Фиваида», XI, 152; Силий Италик, XII, 66.

178 Впредь твое—не твое (hinc tua non tua sunt). — M. Рейделе (Venance
Fortunat II, 67), замечая по поводу этих слов, что они «означают оконча-
тельный разрыв. <.. .> Гелесвинта входит в другой мир, где ее мать боль-
ше не будет ее матерью», приводит в параллель слова Христа: «Что Мне и
Тебе, Жено?» (Ин. 2:4). В качестве более близкой лексической и темати-
ческой аналогии мы указали бы на четыре строки Вергилия, сохраненные
Донатом («Жизнь Вергилия», 17), с рефреном sic vos non vobis, - в част-
ности, «Так-то вы не себе строите, птицы, гнездо (sic vos non vobis nidifi-
catis aves)». Cp. Carm. VIII, 7, 7: At vos non vobis, sed Christo fertis odores.

193 слл т0, чт0 венаНцИй обращается здесь к традиционной элеги-
ческой ситуации проводов любимого, указывает М. Робертс (Roberts 2001,
550).

203 Плачем зрак оструив (fletibus ora rigans)... - Ср. Овидий. «Ме-
таморфозы», XI, 418 сл., об Алкионе: «...и слез струи увлажнили ей
щеки. Трижды хотела сказать, и трижды струилися слезы (pallor obit,
lacrimisque genae maduere profusis. ter conata loqui, ter fletibus ora rigavit)»
(пер. С. В. Шервинского). Ср. Сенека. «Октавия», 329.

205 ...слезная матерь (anxia mater)... - Та же клаузула: Ювенал, X,
290; Стаций. «Фиваида», XI, 461. Ср. ниже, ст. 347.

209 Меж облаками верхи одолела она пиренейски (inde Pyreneas per
nubes transilit Alpes)... - Смелое употребление собственного названия в
качестве нарицательного: эти «Пиренейские Альпы» могут стать в один
ряд с антономастическими новациями почти современных Фортунату
«Гесперийских речений», употребляющих слово termopilae в значении
‘проход, дыра’ (Гесперийские речения 2000, 65, 71, 145).

211 .. .убегают к созвездиям горы (fugiunt ad sidera montes)... — Клаузу-
ла ad sidera montes - у Овидия, «Метаморфозы», I, 153. Ср. ниже, ст. 329.
214 Входит безбурный Атаке с кротостью в Родана ток (mitis Atax
Rhodanas molliter intrat aquas). — Выражение mitis Atax в той же метри-
ческой позиции - у Лукана, I, 403.

гпел. об Иларии Пиктавийском см. Carm. II, 15. И рожденье и
гроб... — В оригинале парономазия: et satus et situs est.

222 День оно дарит горам, веру он дарит умам (montibus ille diem,
mentibus ille fldem). - Яркий образец стилистического мастерства Фор-
туната. Ср. напр. Carm. IV, 4, 32.

224 Тихо катяся, ее башня сребряна везла. — Т. е. серебряная повозка
в виде башни.

229 Славного даже до звезд Мартина (Martini ad sidera noti)... - Ср.
Вергилий. «Буколики», V, 43: «Дафнис я меж лесов, отселе до звезд зна-
менитый (Daphnis ego in silvis, hinc usque ad sidera notus)».

24i сл. 6yfiem Народ оружный ей верен - оружьем Клялись, как
свычно, — своей верой клялась и она (utque fidelis ei sit gens armata, per
arma / iurat iure suo, se quoque lege ligat). - T. e. армия приносила клятву
верности на оружии, согласно германскому военному ритуалу, а Гелес-
винта клялась своим законом (lege), как христианка. Обратим внимание
на этимологическую фигуру: lege ligat.

246 С верой соборной она в соединенье вошла (catholicae fidei conciliata
placet). - T. e., перешла из арианства в католичество (ср. выше о Бруне-
хильде: Carm. VI, la, 29 слл.).

252 ... смертию восхищена (funere rapta fuit). - Ср. Овидий. «Трис-
тии», I, 7, 38; III, 14, 20.

253 Буйственный случай (praecipiti casu)... - Ср. выше, комм, к ст. 1,
а также Клавдиан. «Поллентская война», 115.

277 слл. совершается тут внезапу знаменье дивно. — О чуде с упав-
шей лампадой иначе повествует Григорий Турский («История франков»,
IV, 28): по его версии, лампада вошла в каменный пол и увязла в нем,
продолжая гореть. См. Venance Fortunat II, 178.

290 ...мертвой бы честь воздала (mortis honora darem). - Ср. Лукан,
VIII, 773.
301 Сестринским бурным тогда стенаньям Германия внемлет... —
В оригинале игра слов: Germanae validos audit Germania fletus.

зоз слл. р[мя почасту твое возглашая, Гелесуинта... — Ср. Стаций.
«Фиваида», XII, 276 сл., о Церере, ищущей дочь: «О Персефоне ручьи,
леса, понт, тучи кричали; О Персефоне молчал лишь дом стигийского
мужа (Persephonen amnes silvae freta nubila clamant, / Persephonen tantum
Stygii tacet aula mariti)» (пер. Ю. А. Шичалина).

333 ...предведущий ум (mens praesaga)... — Ср. Вергилий. «Энеида»,
X, 843: «ум, предведущий зло (praesaga mali mens)».

350 Вахал (Vachalus) - Ваал, левый приток Рейна.

361 ...драгоценною смертью сияет (pretioso funere fulget)... — Реми-
нисценция Пс. 115:15: «Драгоценна в очах Господа смерть святых Его
(pretiosa in conspectu Domini mors sanctorum eius)».

368 Согласно К. Штейнманну, дочь - Брунхильда, зять - Сигиберт,
внучка - Ингонда, внук - будущий Хильдеберт II, муж — Леовигильд,
за которого Гоисвинта вышла после смерти Атанагильда (567). Дис-
куссию, связанную с этими идентификациями, см. Venance Fortunat II,
179f.

370 Плакать не должно о той, принял которую рай (non hanc flere
decet quam paradisus habet). - Cp. Carm. IV, 17, 12.

VI.	О саде Ультроготы

О королеве Ультроготе, вдове Хильдеберта I, жившей в Париже с
двумя дочерьми и изгнанной оттуда Хлотарем, см. Григорий Турский,
«История франков», IV, 28; ср. Venance Fortunat I, XLII—XLIII.

1	Здесь пурпурна весна (hie ver purpureum)... — Первое полустишие —
из Вергилия, «Буколики», IX, 40.

3	Летние здесь лоза охраняет нежная тени (hie tener aestivas defendit
pampinus umbras)... - Вергилиевская параллель («Георгики», I, 448: heu,
male turn mitis defendet pampinus uvas), казалось бы, заставляет принять
рукописное разночтениеpampinus uvas', однако uviferis в следующем сти-
хе склоняет к осторожности из стилистических соображений.
is ел. Как содействовать мог людей своих благоденству... — Сход-
ный поворот мысли см. в Carm. Ill, 10, 25 сл.

19	...рубежей взыскуя священных (cum limina sancta petebat)... - M.
Рейделе считает ошибочным понимать это так, что «Хильдеберт отпра-
вился на небо», и в limina sancta ‘священных порогах’ видит указание на
церковь св. Винценция, которую король выстроил и в которой, согласно
Григорию («История франков», IV, 20), был похоронен. В templa beata
‘блаженных храмах’ (v. 22) Рейделе, наоборот, видит эффектную дву-
смысленность: это выражение относится и к храму св. Винценция, и —
если понимать templum в архаическом смысле (‘место, выбранное для
ауспиций; открытое пространство’) - к небесам (Venance Fortunat II, 180).
На фоне такой трактовки v. 22 однозначное толкование v. 19 кажется
нам чрезмерно ригористическим: обнаружить в нем аналогичную дву-
смысленность не сложнее.

VII.	На вилле Кантумбланд. Сказано о плодах

О вопросах, связанных с топонимом Cantum Blandum, см. Venance
Fortunat II, 77.

2 О св. Аредии (Арегии), которому также адресуется Carm. N, 19, см.
пространный рассказ у Григория Турского («История франков», X, 29).

3 ...для прорвы несытой (avido... baratro)... — Barathrum ‘бездна’ в
ироническом смысле ‘ненасытимая утроба’ употреблено еще Плавтом
(«Куркулион», 123); далее см. напр. у Марциала (I, 87, 4). Насмешки над
своим обжорством ср. в Carm. VII, 14; XI, 9.

10 ...в правах поражен (honore caret). — Букв, ‘лишен чести’; возмож-
но, травестируется как эпическое выражение; ср. Вергилий. «Энеида»,
VI, 333; Овидий. «Метаморфозы», XV, 614; Силий Италик, XIII, 456.

VIII. О поваре, который отнял у него челн

Описываемое приключение произошло с поэтом в Меце в 566-567
гг. Связи с ситуацией, описываемой в Carm. X, 9, оно не имеет.
5	сл Скорбней брожу наугад, из родных изгнанный пределов (tristius
erro nimis, patriis vagus exul ab oris)... - Ср. Стаций. «Фиваида», I, 312, об
изгнанном из Фив Полинике: «Тою порой, из родных изгнанный преде-
лов, блуждая (interea patriis olim vagus exul ab oris)...». Чем Аполлонов
гость, судно сгубивший в волнах (quam sit Apollonius naufragus hospes
aquis). - По одному из предположений, намек на Одиссея, чьи спутники
съели быков Гелиоса (отождествляемого с Аполлоном) («Одиссея», XII,
312 слл.). См. Venance Fortunat II, 78. С той же долей предположитель-
ности мы бы указали на историю Фаэтона, понимая под Apollonius hospes
посещение дворца Солнца, под aquis - падение в Эридан, a naufragus
толкуя в широком смысле ‘потерпевший катастрофу’. Вторая половина
стиха, во всяком случае, ориентирована на Овидия, «Героиды», VII, 62:
neu bibat aequoreas naufragus hostis aquas. Как бы то ни было, эпические
отсылки в ст. 5-6 (в частности, соотнесение утраты, понесенной поэтом,
с кораблекрушением кого-то из хрестоматийных героев) носят травес-
тийный характер (ср. Carm. VII, 14).

11	слл- Сердцем черен, дымом напитан, сажей окрашен... - О «кухон-
ном юморе» у Венанция см. Curtius 1953, 432.

18	Вышла приправа его права сильней моего (plus iuscella coci quam
mea iura valent). - Вариация известной цицероновской остроты ius
Verrinum («Против Верреса», I, 121); ср. также Клавдиан. «Против Евт-
ропия», II, 347 сл.

22	Вилику, епископу Меца, Фортунат посвятил Carm. Ill, 13.

26	Коли б извне никого, то никого б и внутри (nam si пето foris,
пето пес intus erat). — Смысл остроты: «если бы весь мир сошел в эту
лодку, то весь бы потонул».

28	Не был бы цеп. ни один, чтоб о крушенье сказать (naufragii testis
nemo superstes erat). - Может быть, реминисценция книги Иова (1:15,
17, 19).

33	Навриак ближе неизвестен.

37	О Гогоне см. Carm. VII, 1.

39	Паппула идентифицируют с мецским епископом того же имени
(ум. 613/614).
IX.	К Динамию о Массилии

О Динамии, в пору написания Carm. VI, 9 и 10 выполнявшем в Про-
вансе какие-то второстепенные административные функции, а впослед-
ствии дважды бывшем в должности rector Provinciae, см. Venance Fortunat
И, 180f.

5	Германия означает Мец, где Венанций оставался еще после брач-
ных торжеств Сигиберта; царство Массилии (Massiliae... regna) означа-
ет, сравнительно с Австразийским царством, провансальскую часть вла-
дений Сигиберта (Venance Fortunat И, 80).

10	Наш привык созерцать единодушных покой (nam solet unianimes
ipsa videre quies). - M. Рейделе отмечает изысканную вариацию гораци-
евской темы половина моей души (ср. ниже, Carm: VI, 10, 47 сл. и прим.);
мы бы указали на тему сна, возвращающего все, чем душа занималась
днем, во вступлении клавдиановского «Панегирика на VI консульство
Гонория» (ср. Клавдиан 2008, 635).

14	Бурно дышащих коней солнечных томит объезд (Solis anhelantes
orbita lassat equos). - Ср. Тибулл, И, 5, 60: «Бурно дышащих коней сол-
нечных моет поток (Solis anhelantes abluit amnis equos)».

X.	Еще к Динамию

5 ...жаждущий Пес звезду жаротворную вывел... — Т. е. когда всхо-
дит Сириус и жара достигает пика.

17 Рвенье от рвенья меня отвлекло (ex studio studiis retrahor)... -
Рейделе: «Мое усердие к Вам отвлекает меня от литературных занятий».

19 ...и сестры в источнике зябнут (algent in fonte sorores)... - T. e.
Музы. Клаузулу ср. «Этна», 7; Марциал, IV, 31, 5.

27 Но небрегу ради вашей любви своею досадой (ast ego posthabeo
affectu mea seria vestro)... - Ср. Вергилий. «Буколики», VII, 17.

70 Но, порядок смешав, сроки ломает любовь (ordine postposito tempora
rumpit amor). — Tempora может здесь значить и ‘время’, и ‘виски’; М. Рей-
деле принимает последнее («contre toute attente 1’affection que j’ai pour
vous me brise les tempes»), но высказывает сомнения по этому поводу
(Venance Fortunat И, 82, 181); нам представляется, то в контексте ст. 29
tempora следует понимать как «время, которое должно быть отведено на
то или другое занятие»: вместо того, чтобы отдыхать по нездоровью, Ве-
нанций тратит время на эпистолярное общение. Выражение tempora rumpit
amor аналогично лукановскому rupit amor leges («Фарсалия», TV, 175).

33	Динамий разумный, могущий... - В оригинале: cate et pollens
duilance Dinami, т. e. указывается еще на справедливость его суда.

35	...Рейн мне со Петром (Rhenus et Hister)... - Та же клаузула: Клав-
диан. «Гильдонова война», 312.

44	...сын Теламонов (de Telamone satus)... — Речь об Аяксе. Ср. «Ла-
тинская Илиада», 198; Овидий. «Метаморфозы», ХШ, 123.

47	“• Так, достославный, с тобой часть моя пребывает клевретом,
Ты ж близ меня, точно часть преполовенной души (ex illo, celebrande,
cliens stat pars mea tecum / et venis hue animae pars mediata meae). - Cp.
Carm. VII, 20, 2: vivas pars animae dimidiata meae. За этими горациевски-
ми реминисценциями («Оды», I, 3, 8: animae dimidium meae) стоит пред-
ставление о райском состоянии человека как восстановленной целост-
ности, актуализировавшее и спиритуализовавшее для христианского
мышления римскую ценность дружеских связей и понимание друга как
alter ego (Fiske 1965, 444).

55	Родан препоной пусть мне и Арар (nos licet obstet Arar Rhoda-
nusque)... — Юнктура Arar Rhodanusque: Тибулл I, 7, 11; Клавдиан. «Па-
негирик Манлию Феодору», 53. Это географическое указание свидетель-
ствует, что Венанций писал стихи, еще будучи в Австразии.

63	В мой невеликий надел вступаешь ты как владелец (interiora mei
penetrans possessor agelli)... — Это значит, что Динамий составляет Фор-
тунату конкуренцию в поэтической сфере. Видимо, Венанций травести-
рует здесь Вергилия, «Буколики», IX, 3 сл.

64	...сладостный друг (dulcis amice)... - Об устойчивой Венанцие-
вой теме сладости (dulcedo) дружбы см. Fiske 1965, 447f.

67	слл Упомянуты Феодор, епископ Марсельский (ум. после 591);
Сапавд, архиепископ Арльский (ум. 586: «История франков, VIII, 39);
первый ближе Динамию (находящемуся в Марселе) резиденцией, вто-
рой значительней кафедрой. Felici egregio (v. 68) можно понять как эпи-
тет к Sapaudo («счастливому Сапавду»), но М. Рейделе, отклоняя эту
трактовку (такой анжамбеман не в духе Венанция), предпочитает ви-
деть здесь имя марсельского сенатора Феликса. Патрицию и правителю
Прованса (rector Provinciae) Иовину, близкому другу Венанция, адресо-
ваны Carm. VII, 11 и 12. Альбин упомяну!' Григорием («История фран-
ков», IV, 43) как преемник Иовина в должности rector Provincial, о его
епископстве в Изесе см. «История франков», VI, 7. Илия ближе неизвес-
тен. Подробнее см. Venance Fortunat II, 84.

72	Первоначальной потом нотой взгремит барбитон (sed tonat
archetype barbitus inde sopho). - M. Рейделе: «plus tard retentit le barbitus
pour le grand style original» (Venance Fortunat II, 84). Эту разновидность
лиры Фортунат, надо думать, взял у Горация («Оды», I, 1, 34; I, 32,4; III,
26, 4). Отметим, что концентрация грецизмов регулярно маркирует у
Венанция высокую (или ученую) поэзию - или хотя бы разговор о ней;
ср. Carm. IX, 7.

КНИГА СЕДЬМАЯ

I.	К Гогону

Адресат - советник Сигиберта, отправленный королем в Испанию,
чтобы привезти Брунехильду ко двору в Мец (ср. С акт. VI, 1).

1	...ткань струнную перстом (orditas... pollice cordas)... - Клаузула
pollice cordas-. Тибулл, II, 5, 3; Овидий. «Любовные элегии», II, 4, 27;
«Метаморфозы», V, 339; X, 145 (об Орфее); Стаций. «Сильвы», IV, 4, 53;
V, 5, 31; «Ахиллеида», I, 187.

30	И дарованьем святым стал ты созижденный дом (muneribusque
sacris es fabricata domus). — Возможно, намек на евангельскую притчу
(Лк. 6:48-49).
II.	Еще к нему же, когда тот звал его к трапезе

Развернутое воплощение темы «битвы в желудке» см. ниже, Carm.
VII, 14.

3 Ты прихлынувший вновь Цицерон (tu refluus Cicero)... — Т. е. «чело-
век, с которым вернулись потоки Цицеронова красноречия». ...ты но-
вый Апиций (tu noster Apicius)... - Некоему Целию Апицию приписана
известная поваренная книга «De re coquinaria»; его имя быстро стало
таким же эмблематическим для обозначения гастронома, как имя Цице-
рона — для оратора.

IV.	Еще к нему же

15	сл Перечисление рек австразийского царства. Esera - Изер или Уаза;
Cares - Шьер (Chiers), впадающий в Мез (Маас) выше Седана; Sate - Ф.
Лео характеризует как «неясное название», Ш. Низар основывается на
чтении Saba и идентифицирует ее с Самброй (Sambre), Sura — Сюр (Sure),
приток Мозеля. Та ли, что входит в Мец, имя от соли прияв? - Сейла
(Seille), лат. Salia (Venance Fortunat II, 89).

24	...под плугом стенет... бык (taurus aratra gemit)? - Ср. Вергилий.
«Георгики», I, 45 сл.

V.	О дуке Бодегизиле

Бодегизил был сначала дуком Прованса в той его части, которая
зависела от власти Сигиберта; потом он встречается как дук в Австра-
зии, см. PLRE III, 235 f. Григорий Турский («История франков», VIII,
22) сообщает, что Бодегизил скончался в 585 г.

11 Напоявают не так фалерн сладчайшие меды (non sic inficiunt
placidissima mella Falemum)... - Клаузула mella Falernum - Марциал, XIII,
108, 1; ср. Гораций. «Сатиры», II, 2, 15; II, 4, 24.

16сл- ...но о великом нельзя скудному дару сказать. Слабый (sed parvo
ingenio magna referre vetor. Exiguus)... — Ср. Овидий. «Фасты», VI, 22: «В
слабых дерзнувший стихах ты о великом сказать (ause per exiguos magna
referre modos)».

28 He приемлет лица... — Ср. Притч. 24:23; Гал. 2:6.

VI. О Палатине, дочери Галла Великого, епископа,
супруге дука Бодегизила

Венанций играет с именем Gallomagnus (отец Палатины, епископ
Труа), склоняя обе его части.

1	... в эфир блистательный лик свой выводит (nitidos producit in
aethera vultus)... - Ср. Carm. Ill, 9, 7.

2	И веселящимися день возвещает усты (clarior et laeto nuntiat ore
diem)... - Ср. Овидий. «Письма с Понта», I, 4, 58; Стаций. «Фиваида»,
III, 441.

5	...твоим разливая сияние ликом (tuo diffundens lumina vultu)... —
Ср. Силий Италик, VII, 75.

23	...Галла Великого дочь (Galli filia Magni)... - Клаузулаfilia magni:
Овидий. «Метаморфозы», X, 337.

VII. О дуке Лупе

Три стихотворения {Carm. VII, 7-9) посвящены Лупу, который по-
кровительствовал Фортунату с момента его прибытия в Галлию. Луп
был одним из самых влиятельных лиц в Австразии; он отправлял долж-
ность дука при Сигиберте и Хильдеберте. По смерти Сигиберта он ока-
зывал поддержку Брунхильде, принесшую ему неприязнь противников
королевы. О его бегстве к королю Гунтрамну в 581 г. см. «История фран-
ков», VI, 4. См. подробнее Venance Fortunat II, 184. Об отношениях Ве-
нанция с четырьмя вельможами (Луп, Гогон, Динамий, Иовин) см. George
1992, chap. 6.

1	сл- Прежняя знать и превыспренние прозвания древних... — См.
прим, к Carm. Ill, 10, 1.
Зсл-Мудрый что Сципион... — Ср. Carm. VI, 2, 59 сл. и прим. Ср.
ниже, ст. 63 сл.

11 сл В важности духа опору снискав... — В оригинале игра пароно-
мазами: fundatus, profundus, fundis.

29 Думою здесь таковой отвещанъе людям дается (responsum gentis
sensu profertur ab illo)... - В сходном контексте responsa (собственно ‘из-
речения оракула’) у Клавдиана: «Гильдонова война», 256; «Панегирик
Манлию Феодору», 35.

39 Перевязи... высокие саны (cingula celsa)... -Те. военные чины.

soсл данов и саксов народ... - Григорий Турский ничего не говорит
об этой борьбе Лупа с данами и саксонами. Река Бордаа неизвестна.

58 Лаугона - возможно, Лан (правый приток Рейна).

65 ...господам... - Сигиберту и Брунехильде.

70 Коего светы вождей светочем общим почли (quem commune
ducum lumina lumen habent). - Юнктура lumina lumen'. Овидий. «Мета-
морфозы», I, 720; X, 293.

VIII. К нему же

10 Тяжко бока поводя (ilia lassa trahens)... — Ср. Лукан, IV, 757.

26 Иль на Траяновом встарь форуме чтомый Марон... — Ср. Carm.
Ill, 18, 8.

52 ...день над вселенной блеснул (fulsit in orbe dies). — Ср. выше, Carm.
VI, 2, 46 и прим.

60 Нудит моя любовь (meus urguet amor)... - Ср. прим, к Carm. VI,
la, 4.

XIV. О Муммолене

Это стихотворение, с бурлескной пародией на эпический стиль в
ст. 29-34, демонстрирует Венанциево чувство юмора. Русский читатель
может вспомнить стихотворение Ломоносова «К Ивану Ивановичу Шу-
валову» («Спасибо за грибы, челом за ананас...»). Муммолен (PLRE III,
898£), уроженец Суассона из знатной галло-римской семьи, советник
Сигиберта; его следует идентифицировать с упоминаемым «Историей
франков» (VI, 45; X, 2) отцом Бобона и Бодегизила (Venance Fortunat II,
109).

3 ...брегом... зеленеющим сочной травою (viridantes gramine
ripas)... - Ср. Вергилий. «Георгики», III, 144.

23 сл- ...плодовмне подали нежных (sunt mihi mitia рота)... - Ср. Вер-
гилий. «Буколики», I, 80. Персские плоды (рота persica) - персики, ср.
Исидор Севильский. «Этимологии», XVII, 7, 22: «Плодами (рота) на-
зываются все сочные яблоки (omnia mollia mala), с прибавлением той
местности, которая их изначально производила, как то: персидские, пу-
нийские, матиевы, кидонийские и прочие».

31 ...Эоловою... бурей (Aeoliis... procellis)... — Ср. Вергилий. «Энеи-
да», V, 791.

КНИГА ВОСЬМАЯ

V.	К госпоже Радегунде

7сл- Тесно живешь, да ущедрена будешь ты входом небесным: Сле-
зы обильно лия, истые радости жнешь (nunc angusta tenes, quo caelos
largior intres: / diffundens lacrimas gaudia vera metes). - В ст. 7 - вариация
евангельской темы тесных врат (Мф. 7:13-14); ср. Carm. II, 16, 17 слл.
Ст. 8 отсылает к Пс. 125:5: «Сеющие в слезах жнут в ликовании (qui
seminant in lacrimis in exultatione metent)».

VI.	К ней же о фиалках

3	...скудного сада (pauperis horti)... - Та же клаузула: Вергилий. «Бу-
колики», VII, 34.

4	... великим... - Стихотворение обращено к Радегунде и Агнес.
8	Фъялки порфировых (purpureae violae)... - Ср. Исидор Севильс-
кий. «Этимологии», XVII, 9, 19: «Фиалка (viola) носит свое название из-
за силы запаха (vim odoris). У нее три разновидности: пурпурная, белая,
желтая (purpureum, album, melinum)».

9	Царскою напоены багрянкой (regali murice tinctae)... — Ср. Гора-
ций. «Оды», «Послания», II, 2, 181; Овидий. «Фасты», II, 319; Марциал,

V, 23, 5.

VII.	К ней же о цветах на алтаре

1	Хлада зимнего льдом вселенная вся окована (frigoris hibemi glacie
constringitur orbis)... - Ср. Клавдиан. «Поллентская война», 60: «И со-
жмет Аквилон во льдах пески гетулийски (Gaetulas Aquilo glacie con-
stringat harenas)».

11	Чин (ordo) — метафора, примененная к цветам, взята из военной
сферы, подготавливая дальнейшую тему «битвы цветов».

20	Дышит цветами пускай вечными ваш аромат (floribus aetemis
vester anhelet odor). — M. Рейделе замечает, что формула кажется слиш-
ком дерзкой нашему вкусу, но odor ‘аромат’ - это библейская метафора,
ср. Быт. 26:27 (Venance Fortunat II, 150).

VIII.	Еще к ней же, при посылке цветов

8	К коим влечешься скорей жизнью блаженною ты. — Т. е. Радегун-
де скорее милы золото и пурпур в цветах, чем в королевском жилище.
Жизнью блаженною — т. е. монастырской, а не небесным блаженством.

16	...сызнова вне увидать. - Намек на возвращение из затвора, см.
следующее стихотворение.

IX.	К ней же, когда уходила в затвор

3	...обет годовой (annua vota)... — То же начало стиха: Вергилий.
«Энеида», V, 53.
6	...отягчен ночью гнетущею я (nocte premente gravor). — Ср. Ови-
дий. «Героиды», X, 112; «Наука любви», III, 648.

15	Здравой, молю я, тебя да вернет (hoc precor, incolumem referant
te)... - Ср. Гораций. «Оды», I, 3, 7: «Здравым только верни, молю (reddas
incolumem precor)».

16	И равномерно для нас свет возродится двойной (et nobis pariter
lux geminata redit). - T. e. радость Воскресения удвоится от встречи дру-
зей. Ср. следующее стихотворение, ст. 4.

X.	К ней же, когда возвратилась

1	Лик... лучащийся светом (radianti lumine vultus)... - О клаузуле
lumine vultus см. прим, к Carm. VI, 1, 89.

2	Коей препоною ты в долгом отсутстве была (quae nimis absentem
te tenuere morae)? - Ср. речь Энея к призраку Гектора, «Энеида», II, 282.

КНИГА ДЕВЯТАЯ

III.	К Хильперику и Фредегунде

Это стихотворение (как и предыдущее, Carm. IX, 2) написано в уте-
шение Хильперику и Фредегунде, скорбящим о ранней смерти их сыно-
вей, Хлодоберта и Дагоберта. См. следующие два стихотворения.

3	После... зимы морозов угрюмых (post... tristia frigora brumae)... -
Ср. Овидий. «Тристии», IV, 7, 1.

8	...всякая дебръ зелена (viret omne nemus). - Ср. Вергилий. «Буко-
лики», VII, 59.

IV.	Эпитафия на гробницу господина Хлодоберта

О смерти сыновей Хильперика см. «История франков», V, 34.
1	...гибель державцев (funera regum)... - Та же клаузула: Лукан, V,
201; Стаций. «Фиваида», X, 195.

4	...три люстра свершив... — Т. е. в возрасте 15 лет.

5	Единственное прямое упоминание Хлодвига (Хлодовех) в Carm. -
здесь и в следующем стихотворении.

7	Им восприят от супруги его, Фредегунды царицы... — Точность,
как отмечает М. Рейделе (Venance Fortunat III, 23), небессмысленная,
поскольку у Хильперика было еще трое сыновей от его первой жены
Авдоверы («История франков», IV, 28).

11	...скверна... прискорбного мира (queruli contagia mundi)... — Ср.
Лукан, III, 322.

V.	Эпитафия Дагоберту

Это стихотворение в оригинале имеет акростих (DAGO-
BERCTHVS).

VI.	К Григорию епископу, вместо сапфических метров

Это стихотворение предвещает посылку сапфических строф (см.
следующее).

Зсл- ...для человека, что был цепию дум отягчен. — Фортунат хочет
сказать, что это письмо, напоминающее ему о более ранней просьбе, его
не задело, потому что он не забыл о своем обещании.

5 сл Т. е. «я желал, чтобы ты, Григорий, явил в себе св. Григория
Богослова».

10 В Carm. VIII, 19 говорится об имении, предоставленном Форту-
нату Григорием; возможно, здесь речь о нем же. ...скромного поля
(modici... agri)... - Ср. Гораций. «Сатиры», II, 6, 1.

14 ...в коей писала любовь (quo tibi dictat amor). - Ср. Овидий. «Лю-
бовные элегии», II, 1, 38.
VII. О том же, к Григорию епископу

8 Дева учена (docta puella). - Юнктура элегического происхожде-
ния, см. Проперций, II, 11, 6; II, 28, 28.

34 Том, исполненный выспренним котурном (codicem farsum tumido
cotumo)... - Cotumus, как и в Carm. Ill, 18, 2 (atque cothumato verba rotate
sofo), означает не «трагедию», а «высокий стиль». Книгой, посланной
Григорием, возможно, был трактат Теренциана Мавра; вкус Григория к
поэзии характеризуется известным его высказыванием, что он просит
не переменять ничего, им написанного, но был бы не против переложе-
ния его истории в стихи («История франков», X, 31).

39 сл И, как Мопсу, мне не горя поведать Мудрость софистов (et
mihi Mopso reserare nolens / docta sophistis). - M. Рейделе отмечает, что
имя Мопса, взятое здесь как образец дурного поэта, не может восходить
к вергилиевской V эклоге, где Мопс изображен почитаемым поэтом, но
находит аналог у Кальпурния Сикула (III, 59 сл.), и задается риторичес-
ким вопросом, читал ли Венанций Кальпурния (Venance Fortunat III, 27).
Нельзя ли выйти из этого затруднения, предположив, что Мопс (верги-
лиевский) выступает здесь образцом не дурного поэта, но лирического
поэта вообще, и строка содержит скрытую антитезу: «Мне, вступивше-
му на поприще Мопса, не открылось то, что открылось ему»?

41 В червлени творя рассужденья разной (disputans multum variante
miltho)... - Греч, miltos ‘киноварь’ в смысле ‘рубрика’, для обозначения
разных стихотворных метров.

47 сл Коих имена в сем я метре вспомнив, Лишь изломал бы (quae
volens isto memorare metro / nomina frango). - T. e. имена лирических
поэтов не умещаются в гендекасиллабе и адонии. Ср. Овидий. «Мета-
морфозы», VIII, 508: matemaque nomina frangunt.

50 Как минулося двадцать лет, то молвлю... — Это не значит, что
Фортунат 20 лет не занимался поэзией, но что он так долго не обращал-
ся к этому типу стихотворного метра.

81 Юстина (упоминаемая также в Carm. VIII, 13, 3) - племянница
Григория Турского, дочь его сестры (чье имя неизвестно); в «Истории
франков» (X, 15) Григорий пишет о волнениях в монастыре, где Юстина
была praeposita.

XTV. О балке в базилике святого Лаврентия

Григорий Турский («Слава мучеников», 41) рассказывает об этом
чуде, цитируя из Фортуната ст. 1—2, 11-18; место действия он указывает
«при Брионах, италийском лагере (apud Brionas Italiae castrum)».

2 С верой кипучею ты вышедший, огнь одолев (qui fervente fide victor
ab igne redis)... - Ср. Клавдиан. «Похищение Прозерпины», кн. II, вступ-
ление, 40: «Ты победитель колькрат был над единым врагом (et totiens
uno victor ab hoste redis)».

5 ...умершие... воскресить (revocare sepultos)... — Та же клаузула:
Серен Саммоник, «Медицинская книга», вступление, 4.

КНИГА ДЕСЯТАЯ

VI. Во имя Господа нашего Иисуса Христа

Стихи к Турской церкви, обновленной епископом Григорием

Турская церковь была уничтожена пожаром в 558 г. Григорий пред-
принял ее восстановление, завершенное в 590 г. («История франков», X,
31, 18). Стихотворение состоит из двух серий, частично дублирующих
друг друга (см. ст. 79 слл.).

4 ...дел чередой оказал. - Ср. Carm. I, 5.

31 сл- ...сосуд всечестной (vas in honore). — Ср. Рим. 9:21: «Иной сосуд
в почесть, иной в поношение (aliud quidem vas in honorem aliud vero in
contumeliam)».

34 Мир ему дал от устен, ставший лекарством ему (cui quod ab ore
dedit pax medicina fiiit). - T. e. «лобзание мира» (osculum pacis). Этот
эпизод см. в Фортунатовом «Житии Мартина», I, 487.
30 Что касанье слюной мощь Иордана несло (quod lordanis agit tacta
saliva facit). - Гриюрий Турский («Слава мучеников», 16) рассказывает
о целительной силе воды Иордана для прокаженных. То же чудо: «Слава
мучеников», 18.

39 слл. Цуд0 0 катехумене: «Житие Мартина», I, 155 слл.; воскреше-
ние повешенного (раба Лупицина): там же, 179 слл.

4з сл. утиМу Сосну когда подрубить святой покушался... — «Житие
Мартина», I, 249 слл., сообщает, что это была сосна возле языческого
храма, который Мартин намеревался поджечь.

48 Где природа претит, крест указует идти (quo natura negat crux
facit ire viam)/ — Cp. Carm. Ill, 10, 10 и прим.

49 слл. уот же ЭПИЗОд; «Житие Мартина», III, 99 слл.

55 слл «Житие Мартина», I, 223 слл.

61 спл- «Житие Мартина», IV, 272 слл.

67 спл «Житие Мартина», II, 19 слл. Дочь префекта Арбория была
вылечена от лихорадки наложением письма, написанного св. Мартином.

77 ...благий Зиждитель вселенной (bone conditor orbis)... — Ср. Carm.
Ill, 9, 47.

89 ...отверстыми окнами зрящий (patulis oculata fenestris)... - To же
полустишие: Carm. Ill, 7, 46. Та же мысль в Carm. Ill, 7, 49 сл.

92 Где, израженны в цвету, мнишь ты живыми тела. — Ср. Carm.
Ill, 7, 35 сл.

105 О богатая бедность (dives paupertas)... - Ср. «Житие Мартина»,
III, 61: «О богатый бедняк (о dives pauper)».

i°9Здесь, как и в Carm. I, 5, Фортунат соединяет два эпизода, от-
дельных в «Житии»: дарение туники (III, 34) и чудо с драгоценными
камнями (IV, 311).

113 О надмеру счастливый (о nimium felix)... — То же полустишие:
Стаций. «Сильвы», V, 5, 59.

123 Кто... не склонит... слуха (quis non... commodet aurem)... — Ср.
Овидий. «Тристии», V, 12, 53.

127 ...эфир поборает (militat aether)... — Ср. Клавдиан. «Панегирик
на III консульство Гонория», 96 (Клавдиан 2008, 402).
IX. О своем плавании

Рассказ о пире в Андернахе, относящийся ко времени второго пре-
бывания Венанция в Австразии. Описание путешествия по Мозелю вы-
зывает вопрос о соперничестве с Авсонием; на тему «Мозелла у Авсо-
ния и Венанция» см. Hosius 1926; Newlands 1988, 418.

18слл Спускаясь по Мозелю от Меца (ст. 1) к Триру (ст. 21), Фортунат
минует реки Сюр (Зауэр) (ст. 18) и Саар (ст. 20). Ср. о них также Carm.
VII, 4, 15.

21 сл Трир был одной из столиц империи в эпоху тетрархии. См. по-
священное ему стихотворение в «Перечне знаменитых городов» Ав-
сония.

23 О понятии senatores применительно к Галлии VI в. см. Gilliard
1979.

32 И блуждающий ветр лозные зыблет власы (et vaga pampineas
ventilat aura comas). - Ср. Овидий. «Любовные элегии», I, 7, 54: «Как
тополевые ветер колеблет власы (ut cum populeas ventilat aura comas)».

33 сл- Лозы грядою камней стеснены в порядке пристойном (cautibus
insertis densantur in ordine vites)... - Ср. Вергилий. «Буколики», I, 73. И
расписные строи тянутся к бровке горы (atque supercilium regula picta
petit). - Спорно здесь значение regula ‘правило’; М. Рейделе, акценти-
руя зрительную впечатлительность Венанция (которая понуждает откло-
нить абстрактные значения вроде ‘la mesure d’un champ’, как предлагал
III. Низар), полагает, что regula picta относится к рядам расцвеченным
листьями и гроздьями. См. Venance Fortunat III, 186.

45 Контру а — нынешний Кобем-Гондорф.

55 .. .медяная ткань (aerea tela)... — Какой-то инструмент с металли-
ческими струнами.
КНИГА ОДИННАДЦАТАЯ

II.	К госпоже Радегунде

10 Лик да утешит твои тех, кем ты владеешь в любви. - На тему
ухода Радегунды в затвор см. Carm. VIII, 9.

III.	Еще к ней же, о годовщине аббатисы

Речь о годовщине (natalicium) поставления Агнес аббатисой монас-
тыря Св. Креста.

IV.	Еще к ней же, чтобы пила вино

3	Се, Фортунат, твой слуга, и Агнес стихами взывают (Fortunatus
agens, Agnes quoque versibus orant)... - Игру слов agens - Agnes ср. c
Agnen - Agnus в предыдущем стихотворении (ст. 10).

10	...трубаязыкам едина (tuba gentibus una)... — Таже формула: Carm.

II, 13, 5.

11 Пить повелел вино, чтобы желудок сберечь. — 1 Тим. 5:23.

V. Другое, к аббатисе, на ее годовщину

Смысл стихотворения - в том, что Радегунда и Агнес провели день
в молитве и воздержании, а Фортунат был лишен их общества.

7 Я испытал, что себе отказали сегодня вы в пище... — Тему «насы-
щающих речей» и голода в их отсутствие ср. Carm. XI, 16, 7 слл.

9сяя- Слышу, коснителъный сон отягчил сияющи очи... — Смысл: сон-
ливость охватила Агнес, потому что она урезает ночи (ст. 10), долгой
ночи ей недостаточно (ст. 11), ибо ночь для нее - словно второй день,
посвященный молитве (Venance Fortunat III, 116).
IX. Еще к ней же, о посылке благословений

В тематическом отношении ср. с Carm. VII, 14; своеобразие этого
стихотворения - в раблезианской картине космического обжорства, унич-
тожающего целый «съедобный мир».

5	Стол обошла не раз и не два, но три и четыре (пес semel aut iterum,
sed terque quaterque cucurrit)... - Ср. Ювенал, III, 134. О возможных ре-
минисценциях из Ювенала у Фортуната см. Willis 1988.

7	...одногоразносчика не доставало (поп sufficit unus)... - Клаузула
non sufficit uni в связи с темой ненасытной прожорливости - Овидий.
«Метаморфозы», VIII, 833 (Эрисихтон).

XI.	Еще одно, о цветах

5	Млечные средь лепестков пурпуровых где крины белеют (albent
purpureis ubi lactea lilia blattis)... -Blatta ‘пурпур’ смешивается c brattea,
см. Venance Fortunat III, 121. О приеме оттенения пурпурного белым ср.
Клавдиан 2008, 358; у Венанция ср. еще Carm. X, 9, 36.

17	... дланей сестры дедалийских (dedalicis manibus... sororis)... —
Ср. Сапп. XI, 14, 4.

XII.	Еще одно, о благословениях

7 Но снисходительна будь, благородным любезная сердцем... —
Дары, посланные Фортунатом Агнес, — возможно, стихи. Поэт выказы-
вает уверенность, что они вдохновлены ею и он лишь отдает ей то, что
принял от нее (ст. 5). Это тема пересекается с метафорой, которая про-
водит параллель между кулинарными способностями Агнесс и ее ду-
ховным характером (ст. 3-4). Расточая свои стихи, поэт ведет себя как
пресыщенный гурман, который раздает излишки (ст. 5-6) (Venance
Fortunat III, 122).
XIII.	Еще одно, о каштанах

1	...из лозы сплетенна (vimine texta)... - Та же клаузула: Вергилий.
«Георгики», IV, 34.

3	... сельским... подаренъем (rustica dona)... — Ср. Овидий. «Наука
любви», II, 264 (ср. с темой Фортуната весь этот овидиевский пассаж,
ст. 261-272, и в частности castaneas... nuces в ст. 268).

XIV.	Еще одно, о молоке

Ш. Низар полагал, что речь идет о бланманже, М. Рейделе - что,
возможно, просто о твороге, по которому Агнес вывела пальцами укра-
шающую линию (Venance Fortunat III, 123).

XV.	Еще одно, о молоке

3 сл-Душам, нетвердым когда млеко давать он велит? — 1 Кор. 3:2.

XVI.	Еще одно, о завтраке

11 Но опрокинулся чин (ordine sed verso)... — Образ «извратившегося
порядка вещей» ср. в Carm. I, 21, 48; см. также прим, к Carm. Ill, 10.

XXV.	К госпоже Радегунде о своем путешествии

Р. Кебнер указывает, что это стихотворение написано одновремен-
но с Carm. Ill, 9 и относится к началу карьеры поэта в Пуатье, так как
Домициан, епископ Анжерский (ст. 9), умер в 569 г.; он упомянут среди
епископов, участвовавших в освящении Нантского собора (Carm. Ill, 6,
25), и был одним из епископов, подписавших письмо к Радегунде об
основании обители Св. Креста («История франков», IX, 39). Фортунат
намеревался быть в Нанте на Пасху (праздник св. Альбина приходится
на 1 марта); путешествие из Анжера в Нант происходило по Луаре: сло-
ва pontus (v. 19) и pelagus (v. 25) не обязательно обозначают море (Venance
Fortunat III, 129).

1	Случаев средь неисчетных (casibus innumeris)... - То же полусти-
шие: Лукан, V, 447.

7сл...к двору Кариака (Cariacae... aulae)... - Т. е. Кариак был коро-
левской резиденцией. Тинциллак, согласно Фортунату («Житие Альби-
на», 13), был монастырь, где св. Альбин был аббатом, прежде чем стать
епископом Анжерским. Ср. Григорий Турский. «Слава исповедников»,
94.

XXVI.	Еще одно стихотворение

1	...сгущенный морозом (concreta pruina)... — Та же клаузула: Лукре-
ций, III, 20; Вергилий. «Георгики», II, 376.

2	И унылы трава не восклоняет власы (пес leva! adflictas flexilis
herba comas). — Ср. Овидий. «Фасты», III, 854. В ст. 2 и 4 эпифора в
оригинале.

4	И глубоки снега кроют древесны власы (mollis et arboreas nix tegit
alta comas). - Ср. Овидий. «Метаморфозы», I, 50.

13	сл ...тот дух теплоты... он же в начале времен реял над бездною
вод (spiritus ille caloris, I qui turn in principio perferebatur aquis)... - Аллю-
зия на Быт. 1:2: «И дух Божий носился над водами (et spiritus Dei ferebatur
super aquas)».

ПРИЛОЖЕНИЕ

I. О разорении Тюрингии

Григорий («История франков», III, 7) повествует о разорении Тю-
рингии в 531 г. Теодорихом и Хлотарем. Стихотворение сочинено в 569-
570 гт. и представляет собой этопею от лица Радегунды (ст. 48).
16	Млечно-белая, ниц пала на милой земле (strata solo recubat lacti-
color amati). - Конец стиха испорчен; T. Моммзен (Venantius Fortunatus
1881,271) вместо amati предлагает mulier ‘жена’, чтобы исправить вто-
рое полустишие. Непонятно также, о ком здесь идет речь (возможно,
recubat имеет субъектом corona ‘толпа’ в ст. 13; белая кожа и золотые
волосы указывают на германцев). Подробнее см. Venance Fortunat III,
188.

19	...руинами Трое (Troia ruinas)... - Та же клаузула: Овидий. «Мета-
морфозы», XV, 424.

22	Ларам ей не дано скорбное молвить «прости» (пес laribus potuit
dicere triste vale). - Ср. Овидий. «Героиды», XIII, 14.

28	И погребальной никто в плаче не излил струи. — Ср. Carm. VI, 5,
296.

45	...моей не терзался печалью (te пес mea сига remordet)... - Клау-
зула сига remordet вергилиевская: «Энеида», I, 261; VII, 402.

48	Амалафред был сыном короля Герменефреда и Амалаберги, до-
чери Амалафреды, сестры Теодориха. Он с Витигисом был вызван в
Константинополь Велисарием и поставлен командовать имперской ар-
мией (Прокопий Кесарийский. «Война с готами», IV, 25).

64	Ты уходил - и мое мнилося счастье пропасть (egrediente foris rebar
abisse noras). — Текст испорчен, перевод по смыслу.

71	...где семьи благоденствие держит (quo vota tenent meliora
parentum)... — Видимо, речь о родне Амалафреда по материнской линии
(см. Venance Fortunat III, 136).

126	...верностью зло заслужил? - Григорий Турский («История фран-
ков», III, 7) говорит, что Хлотарь вероломно убил брата Радегунды при
помощи людей преступных (cuius fratrem postea iniuste per homines iniquos
occidit).

130	Сбыться любови его не позволяет моя. - По замечанию Ш. Ни-
зара, брат Радегунды имел намерение встретиться с Амалафредом на
Востоке; но чувства сестры его удерживали, и это его погубило. Воз-
можно, Хлотарь подозревал тайные сговоры с Константинополем
(Venance Fortunat III, 138).
134 Мрачна сестра, я его гроба в отсутстве не зрю (absens пес vidi
funera dira soror). - M. Рейделе (Venance Fortunat III, 189) замечает, что
dira формально может относиться и кfunera, но применительно к сестре
этот эпитет (‘мрачная, зловещая’) экспрессивней, поскольку она обви-
няет себя в том, что стала причиной его смерти.

148 Брат мой повержен, и вновь я подчинилась врагу. — Обсуждение
этого стиха см. Venance Fortunat III, 189.

154 Царская в оной чреде кровь при начале была (regius hac serie
sanguis origo fuit). - Ф. Лео, исправляя hac на ас, понимает serie в адвер-
биальном смысле (‘непрерывно’); М. Рейделе считает, что проще пони-
мать «в этой чреде [бедствий Тюрингии]» (Venance Fortunat III, 190).

159 Прокопий («Война с готами», IV, 25) говорит лишь об одной се-
стре Амалафреда, бывшей замужем за королем лангобардов Альбоином.

167 ...дыханием жизни (vitalibus... flabris)... - Ср. Седулий. «Пас-
хальная песнь», V, 52.
Именной указатель1

Аарон - П, 9, 31.

Августин, еп. Гиппонский - V, 3, 39.

Аверн-II, 16, 19.

Авит, имп. — I, 15, 96.

Авраам — V, 3, 31.

Аврора — II, 10, 15.

Австр - VII, 14, 30; IX, 7, 27.

Агавн (Акавн) - II, 14 н.

Агерик, еп. Верденский - III, 23а, н, 7.

Агнес - V, 2,63; VIII, 7,19; IX, 7, 78; XI, 3 н, 10; XI, 4, 3; XI, 5 н, 2; XI, 6 н; XI,
7 н, 1; XI, 8 н; XI, 9 н; XI, 10, 14; XI, 13, 2; XI, 15, 1.

Адам-II, 11, 2; IV, 4, 1.

Адриатика — I, 15, 74.

Аквилон - VII, 4, 1; XI, 25, 13; XI, 26, 11.

Аквитания — I, 15, 1; III, 8, 13.

Аксона, р. — VII, 4, 13.

Александр, мч. -1, 2, 23.

Александр Македонский - Арр. 98.

Александрия — Арр. 98.

Аллоброги — И, 15, 2; III, 7, 18.

Альбин, еп. Анжерский - XI, 25, 10.

Альбин, правитель Прованса - VI, 10, 69.

Альпы-I, 15, 73; II, 14, 14; VI, 1, ИЗ; VI, 5, 309.

Амалафред - Арр. 48.

Амбиан (Амьен) - X, 6, 25.

1 Латинская цифра указывает номер книги, следующая за ней арабская - номер
стихотворения, дальнейшие вплоть до точки с запятой - номера стихов. Буква
«н» означает, что имя фигурирует в надписании стихотворения; Арр. - что имя
встречается в Приложении (Appendix), т.е. применительно к данному изданию -
в поэме «О разорении Тюрингии».
Амвросий, еп. Медиоланский - V, 3, 38.

Амелий, еп. — I, 11, 5.

Амор -VI, 1,45.

Антоннак (Аидернах) - X, 9, 63.

Андрей, ап. — I, 1, 6; I, 2 н, 11; V, 2, 14.

Аниций — VII, 2, 3.

Аполлон — VI, 8, 6.

Арар, р. — VI, 10, 55.

Арденны — VII, 4, 19.

Арегий, аббат — VI, 7, 2.

Арелат (Арль) — V, 2, 69.

Арий-II, 15, 12.

Аркадий, отец Плацидины -1, 15, 95.

Аркадий, отрок — IV, 17 н, 3.

Аркт - VI, 5, 23, 331; VI, 10, 40.

Арморика - III, 8, 3.

Атаке, р. - VI, 5, 214.

Атанагильд — VI, 1, 124.

Афанасий, еп. Александрийский - V, 3, 37.

Афины — VII, 8, 25.

Ахайя — V, 2, 14.

Ахилл - III, 10, 5; VI, 1, 50; VII, 8, 64.

Аякс-VI, 10,44.

Батавы — VI, 5, 349.

Беретруда — II, 8, 25.

Бертехрамн, еп. Бордоский — III, 18 н.

Бертихилъда — VI, 4н, 1.

Бертоара - И, 11,9.

Бетика — VI, 5, 349.

Бибиан, еп. Сентский -1, 12 н, 13.

Бизантион — Арр. 97.

Биссонна — I, 18 н, 5.

Бодегизил — VII, 5н, 2; VII, 6 н.

Бордаа, р. - VII, 7, 51.

Борей-I, 17, 6; III, 26, 8.
Британия (Бретань) - Ш, 8, 41; III, 26, 5; VIT, 8, 64.

Британцы - VI, 5, 219.

Брунхилъда (Брунихилъда) - V, 3, 15; VI, 1,51, 101; VI, 1а, н, 31; VI, 5, 281,
289.

Бурдегала (Бордо) -1, 15, 68; I, 18 н, 6; IV, 9 н; IV, 10 н.

Варфоломей, ап. -V, 2, 13.

Василий Великий, еп. Кесарийский - V, 3, 40.

Вахал (Ваал), р. - VI, 5, 350.

Венера - VI, 1,49, 60, 64, 99, 103.

Вергилий - VI, 1а, 5. См. Марон.

Вередун (Верден) - III, 23а, н.

Вернемет -1, 9 н, 9.

Вигилий, епископ Тридентский - I, 2, 19.

Вилик, еп. Мецский - III, 13 н, 17, 39; VI, 8, 22.

Викторий, еп. Реннский - III, 6, 25.

Вингенна (Вьенна), р. - VI, 5, 231.

Винценций, св. -1, 8 н, 5; I, 9 н, 5.

Виталий, еп. Равеннский -1, 1 н, 3; I, 2 н, 3, 25.

Виталий, мч. -1, 2, 15.

Восаг (Вогезы) - VII, 4, 19.

Галл, еп. Клермонский - IV, 4 н, 5.

Галл Великий (Галломагн), еп. Труа - VII, 6 н, 23.

Галлисуэва — V, 2, 22.

Галлиция (Галисия) - V, 2 н, 17,43.

Галлия-1, 9, 10; I, 15, 3; I, 21, 8; III, 7, 17, 23, 53; III, 8, 5, 22; IV, 10, 19; V, 2,
15; VI, 5, 13, 181, VII, 7, 61 ;Х, 6, 93.

Галлы - VI, 5, 287.

Лчронна, р. -I, 8 н; I, 15, 71; I, 21, 1.

Гелесвинта - VI, 5 н, 24, 96, 160, 181,260, 303, 305, 331.

Гелоны - VI, 5, 49.

Генесий, мч. - V, 2, 67.

Георгий, мч. - II, 12 н, 1.

Герман, еп. Парижский - II, 9, 27, 71.

Германия-VI, 1, 118; VI, 5, 41, 301; VI, 9, 5; VII, 5, 21; VII, 8, 49.

Геты -VI, 5, 219.
Гогон -VI, 8, 37; VII, 1 н, 11; VII, 2, 2; VII, 4, 3.

Гоисвинта - VI, 5, 28, 48, 138, 178, 319.

Гомер - III, 10, 3; VI, 1а, 5; VII, 8, 25.

Гораций - см. Флакк.

Греки - И, 15, 6; VII, 8, 64; IX, 7, 9.

Григорий, еп. Лангрский -1V, 2 н, 3.

Григорий, еп. Турский -1, 5 н; V, 3 н, 10; IX, 6 н; IX, 7 н, 4, 88; X, 6 н, 11, 17,

23, 73, 85, 101.

Григорий Богослов, еп. Назианзский - V, 3, 39; IX, 6, 5-6.

Давид - И, 6, 14; И, 9, 18; VI, 2, 78; VII, 8, 27.

Дагоберт — IX, 5 н, 1.

Данувий (Дунай), р. -1, 15, 75.

Даны - VII, 7, 50.

Дедал-УХ, 11, 17; XI, 14, 4.

Динамий — VI, 9 н, 1; VI, 10 н, 33.

Диона — IX, 7, 7.

Дионисий, св. — I, 11 н, 11.

Домициан, еп. Анжерский - III, 6, 25; XI, 25, 9.

Домнул, еп. Манский - III, 6, 27.

Ева - III, 9, 99.

Евмерий, еп. Нантский - IV, 1 н, 5.

Евсебий, еп. Сентский -1, 12, 3.

Евфрат - I, 21, 8.

Евфроний, еп. Турский - III, 6, 20.

Египет - VII, 5, 34; VII, 7, 35.

Зефир- VI, 5, 141.

Иаков, ап. — V, 2, 20.

Иберия - VI, 1, 104; VI, 5, 350.

Иерусалим — Арр. 99.

Израиль - III, 6, 1.

Иларий, еп. Пуатье — II, 15 н, 1; III, 7, 51; V, 3, 37; VI, 5, 217.

Илия - VI, 10, 69.

Илия, пророк - V, 2, 25.

Иллиряне - V, 2, 7.

Индийцы — VI, 5, 219.
Индия - \, 2, 13.

Иоанн, ап. - V, 2, 20.

Иоанн, еп. — I, 2, 25.

Иовин, правитель Прованса - VI, 10, 69.

Иордан, р. - X, 6, 36, 100.

Испания -I, 15, 9; VI, 1, 111, 118, 126, 139; VI, 5, 287; VII, 1, 41.

Истр, р. — VI, 10, 35. Ср. Данувий.

Италия - VI, 10, 35.

Италы-VI, 5, 219.

Иудеи -1, 3, 7.

Камена- III, 18, 19; VI, 10, 17, 59; IX, 7, 18.

Кантумбланд — VI, 7 н, 1.

Капитолий (в антономастическом смысле) - И, 7, 19.

Карее, р. - VII, 4, 15.

Кариак - XI, 25, 7.

Катон - VII, 7, 3.

Квинциан, еп. Родезский - IV, 4, 13.

Контруа — X, 9, 45.

Купидон - VI, 1, 38, 47, 65, 66; VI, 5, 25.

Лаврентий, мч. - I, 2, 13; IX, 14 н, 1.

Лазарь - V, 3, 30.

Латинский — VI, 2, 98.

Лаугона, р. - VII, 7, 58.

Лаунебод - II, 8 н, 21.

Леонтий I, еп. Бордоский -1,9,8 (возможно, Леонтий II; см. Venance Fortunat

I, 171 f.); 1, 11,9; IV, 9 н, 3.

Леонтий II, еп. Бордоский -1, 8, 13; I, 12, 7; 1, 15 н, 15; I, 18, 11; IV, 10 н, 5.

Лерин — V, 2, 69.

Лесбос - IX, 7, 52.

Ливан - III, 7, 2.

Ливия - И, 16, 84; IX, 7, 53.

Лигер (Луара), р. - VI, 1, 233.

Лингонский град (Лангр) - IV, 2 н; IV, 3 н.

Луп - VII, 4, 27; VII, 7 н, 2; VII, 8 н, 33, 72.

Маврикий, мч. — II, 14, 5.
Маганция (Майнц) - II, 11 н.

Мария -1, 15, 55, 57; II, 2, 14; VI, 5, 359; XI, 6, 6; Арр. 100.

Марон - VII, 8, 26.

Марс-VI, 1,20.

Мартин, еп. Браги - V, 2 н, 17, 43, 59.

Мартин, св., еп. Турский -1, 2, 17; 1,4 н, 2; I, 5 н, 4, 21; II, 13, 7; III, 6, 19; III,
7, 52; V, 2, 15; V, 3, 11, 38; VI, 5, 229; X, 6,3, 17,25,32,37,56, 63,67,81,
95, 103, 107, 118, 121, 125, 130.

Мартурий, мч. — I, 2, 21.

Массилия (Марсель) - VI, 9 н, 5; VII, 5,19.

Матфей, ап. — V, 2, 9.

Мельхиседек — II, 10,21.

Медард, еп. Нуайонский - II, 16 н, 1.

Мед иолан — III, 12, 10.

Мец - III, 13 н, 9; VI, 8, 7; VII, 4, 16; X, 9, 1.

Моза, р. - VII, 4, 11.

Мозелла (Мозель), р. - III, 12 и, 7, 25; III, 13, 1, 7; VII, 4, 7; X, 9, 3, 48.

Моисей — II, 9, 72.

Мопс - IX, 7, 39.

Муза - VI, 10, 19; VII, 8, 30; IX, 7, 20.

Муммолен — VII, 14 н, 7.

Наблис- VI, 1, 75.

Навриак — VI, 8, 33, 43.

Намнет (Нант) — III, 6 и; III, 7 н; III, 10 н; IV, 1 н.

Напей — VI, 1, 105.

Нарбон-Ni, 5,213.

Нереиды — VI, 1, 104.

Никита, еп. Трирский - III, 12 н, 19.

Нил, р. -1, 21,6; VII, 5, 34; VII, 7, 35.

Нимфы -VI, 1, 106.

Нот - IX, 3, 4.

Океан -1, 17, 4; I, 21, 9; III, 8, 8; III, 9,4; III, 18, 6; III, 26, 3; VI, 1, 105; VI, 5,
142; Арр. 66.

Олимп (антономастически, в смысле «небо») -1, 11, 19; II, 8, 17; II, 16, 9.
Орна, р. — X, 9, 13.
Орфей - VII, 1,1.

Павел, ап. -I, 2, 9; II, 1,8; И, 13, 5; И, 14,7; III, 6, 14; III, 7 н, 4, 10; V, 2, 7, 19;
V, 3, 35; XI, 4, 11; XI, 6, 5; XI, 15, 3.

Пад (По), р. - Т, 15, 74.

Палатина — VII, 6 н, 5.

Палладий, еп. Сентский - I, 3, 12.

Паннония — V, 2, 21; X, 6, 93.

Паппул, еп. Мецский - VI, 8, 39, 49.

Париж - II, 9 н, 17; II, 10 н; III, 26, 4; VI, 2, 9.

Персида — V, 2, 11; Арр. 97.

Персский (персидский) - VII, 14, 24.

Персы-VI, 5,219.

Петр, ап. -I, 2, 7; II, 1, 8; II, 13, 3; III, 6, 13; III, 7 н, 4, 10; V, 2, 6, 19, 62; V, 3,
35; VI, 5, 357; XI, 6, 5.

Пиктав (Пуатье) — II, 15, 2; VI, 5, 215.

Пиндар - IX, 7, 9.

Пиренеи - VI, 1, 113; VI, 5, 209, 329.

Плацидина — I, 12, 14; I, 15, 93; I, 17 н; IV, 10, 26.

Помпей - VII, 7, 4.

Равенна — I, 1 н; I, 2 н.

Радегунда - V, 2, 63; V, 3, 14; VI, 5, 225; VIII, 5 н, 1; VIII, 6 н; VIII, 7 н, 19;
VIII, 8 н; VIII, 9 и, 1; VIII, 10 н; IX, 7, 78; XI, 2 н; XI, 3 н, 9; XI, 4 н; XI,
5, 5; XI, 6, 9; XI, 7, 1; XI, 8, 11; XI, 10, 13; XI, 13, 2; XI, 14, 10; XI, 15, 1;
XI, 25 н; Арр. 48.

Рейн, р. -1, 15, 73; VI, 5, 348; VI, 10, 35; VII, 4, 5; X, 9, 48, 77.

Ремедий, еп. Реймсский - II, 13, 9.

Рим - II, 8, 11, 23; III, 7, 17; III, 8, 20; III, 18, 8; IV, 10, 8; VI, 2, 100; VII, 7, 5,
6; VII, 7,45; VII, 8, 63.

Родан (Рона), р. - И, 14, 13; VI, 5, 214; VI, 10, 55.

Родан (Drahonus), р. - III, 12, 7.

Романия — VI, 2, 7.

Ромахарий, еп. Кутаисский - III, 6, 27.

Ромул - V, 2, 5.

Ротомаг (Руан) — VI, 5, 236.

Руккон, диакон - III, 26 н, 1.
Саксоны (саксы) - III, 9, 103; VI, la, 11; VII, 7, 50.

Салия, р. - III, 13, 5; VII, 4, 16.

Сантон (Сент) - I, 15, 60.

Сапавд, еп. Арльский-VI, 10, 67.

Сапфо - IX, 7, 6, 52.

Сара (Саар), р. - VII, 4, 15; X, 9, 20.

Сате, р. — VII, 4, 15.

Сатурнин, еп. Тулузский - II, 7 и, 5; II, 8 н, 9.

Секвана (Сена), р. - III, 26, 5; VI, 1, 235.

Сигамбр — VI, 2, 97.

Сигиберт- II, 16, 161; V, 3, 15; VI, 1 н, 27, 51, 68, 131; VI, 1а, н, 7; VI, 8, 33;

VII, 1, 35; VII, 7, 28.

Сидоний, еп. Майнцский-II, 11, 7; II, 12, 9.

Сизенна, мч. — I, 2, 21.

Сион - III, 7, 1.

Скалъдис, р. — VII, 4, 15.

Скифы-V, 2, 7; VI, 5,219.

Соломон - II, 10, 1; III, 6, 1; VI, 2, 80.

Сомена (Сомма), р. — VII, 4, 15.

Стефан, мч. -1, 3 н, 7; II, 15, 14; VI, 5, 357.

Сура (Сюр), р. - VII, 4, 15; X, 9, 18.

Сципион — VII, 7, 3.

Таг (Тахо), р. - VI, 5, 348.

Тартар - II, 6, 24; II, 7,48; III, 9, 33, 78, 85; IV, 2, 1; VIII, 7, 3.

Теламон — VI, 10, 44.

Теодеберт - II, 11, 15; VI, 1, 77.

Теодерих — IV, 4, 16.

Теодехильда — IV, 25 н, 8; VI, 3 н, 8.

Тетрцк, еп. Лангрский - IV, 3 н, 1.

Тимофей - XI, 4, 11.

Тинциллак - XI, 25, 8.

Тирренское море - VI, 5, 142.

Титан (Солнце) -1, 21, 13.

Титиана — XI, 6, 8.

Толедо-N\, 5, 13,97, 122.
Толоза (Тулуза) - II, 8, 11.

Тразарих — И, 13 н, 11.

Траян - III, 18, 8; VI, 2, 82; VII, 8, 26.

Треверы (Трир) — III, 12 н; X, 9, 21.

Троя - Арр. 19.

Тур (Торон) - V, 3 н; VI, 5, 229; X, 6 н.

Тюринги — VI, 1а, 11.

Тюрингия (Торингия) — VI, 1, 75; Арр. н, 20, 72.

Улътрогота — VI, 6 н, 23.

Фабий - VI, 2, 84.

Фавст, еп. Ошский (?) - I, 4, 5.

Феб-III, 23а, 1; VII, 8, 5.

Феликс, еп. Нантский - III, 6 н, 9,44; III, 7,23, 57; III, 8,4, 50; III, 9 н, 95, 102;

III, Юн, 5, 27; IV, 1,31.

Феликс, сенатор (?) - VI, 10, 68.

Феодор, еп. Марсельский - VI, 10, 67.

Феодосий — IV, 9, 38.

Ферреол, мч. — III, 7, 55.

Флакк — IX, 7, 9.

Фома, ап. — V, 2, 11.

Фортунат -1, 5, 22; II, 14, 29; II, 16, 166; V, 2, 60; VI, 10, 70; VII, 4, 34; X, 6,
102; XI, 4,3.

Фракийцы — VI, 5, 219.

Франки — IX, 4, 8; Арр. 165.

Фредегунда — IX, 3 н; IX, 4, 7; IX, 5, 8.

Хариберт — VI, 2 н, 19.

Хилъдеберт - II, 10, 17; VI, 2, 13, 23; VI, 6, 9.

Хилъперик — IX, 3 н; IX, 4, 6; IX, 5, 8.

Хлодахарий (Хлотарь) — IX, 4, 6.

Хчодоберт — IX, 4 н, 3.

Хлодовех (Хлодвиг) - IX, 4, 5; IX, 5, 5.

Христос —1, 2; 1,3,3, 6; I, 8, 3; I, 11, 13; I, 15,61,77; II, 7,5, 12, 54; II, 8, 12,
31; II, 9, 63; II, 10, 6; II, 11,2; II, 12, 4; II, 14, 8, 27; II, 15, 19; II, 16, 126,
146; III, 7, 21,58; III, 8,47; III, 9, 33,47, 63; III, 23а, 17; III, 26, 17; IV, 2,
10; IV, 4, 7; IV, 9, 18,27; V, 2,47; V, 3, 19; VI, 1а, 31,33; VI, 3, 23,28; VI,
4, 2; VII, 4, 32; VIII, 5, 3; Vlll, 7, 7; IX, 3, 13; X, 6 н, 28, 104; XI, 3, 4; XI,
5, 1; XI, 6, 5; XI, 7, 8; XI, 12, 9; Арр. 100, 169.

Цезарий, еп. Арльский - V, 2, 68; V, 3, 40.

Цезарь (в значении «император») -1, 15, 100; VI, 1, 16.

Цецилия, мц. — I, 2, 23.

Цицерон — VII, 2, 3.

Чермное море — III, 8,8; Арр. 66.

Эвр - III, 26, 11; VI, 5, 141; VII, 14, 30.

Эгидий, еп. Реймсский - V, 3, 13.

Эгирций (Жер) — 1,21 н, 3.

Эзера, р. — VII, 4, 15.

Эмерий, еп. Сентский -1, 12, 5.

Эол-VII, 14,31.

Эомунд — XI, 25, 5.

Эрато — VI, 10, 4.

Эфиопия — V, 2, 9.

Юлиан Бриудский, св. - V, 3, 11.

Юстина — IX, 7,81.
Литература

Ауэрбах 2000 - Ауэрбах Э. Мимесис. Изображение действительности
в западноевропейской литературе. М. -СПб., 2000.

Биркхан 2007 - Биркхан Г. Кельты: история и культура. М., 2007.

Бородин 2001 - Бородин О. Р. Равеннский экзархат. Византийцы в Ита-
лии. СПб., 2001.

Вольфрам 2003 — Вольфрам X. Готы. СПб., 2003.

Браун 2004 - Браун П. Культ святых. Его становление и роль в латинс-
ком христианстве. М., 2004.

Гесперийские речения 2000 - Гесперийские речения. СПб., 2000.

Грабар 2000 - Грабар А. Император в византийском искусстве. М., 2000.

Иларион Алфеев 2001 - Игумен Иларион (Алфеев). Христос - Победи-
тель ада. Тема сошествия во ад в восточно-христианской традиции. СПб.,
2001.

Клавдиан 2008 - Клавдий Клавдиан. Полное собрание латинских
сочинений / Перевод, вступ. ст., комм, и указатели Р. Л. Шмаракова. СПб.,
2008.

Коплстон 1997 - Коплстон Ф. Ч. История средневековой философии.
М., 1997.

Майоров 1979 - Майоров Г. Г. Формирование средневековой филосо-
фии (латинская патристика). М., 1979.

Памятники средневековой латинской литературы 1972 - Памятники
средневековой латинской литературы 1V-IX веков. М., 1972.

Таруашвили 1998 - Таруашвили Л. И. Тектоника визуального образа в
поэзии античности и христианской Европы: К вопросу о культурно-истори-
ческих предпосылках ордерного зодчества. М., 1998.

Флори 1999 - Флори Ж. Идеология меча. Предыстория рыцарства. СПб.,
1999.

Фокин 2005 - Фокин А. Р. Латинская патрология. Т. 1. М., 2005.

Хейзинга 1988 - Хейзинга Й. Осень Средневековья. М., 1988.

Шмараков 2006а - Шмараков Р. Л. Поэзия Клавдиана в русской литера-
туре: эпоха классицизма. М., 2006.
Шмараков 20066 - Шмараков Р. Л. «Себе лишь подобен» // Вопросы
литературы. 2006. №5. С. 283-303.

Аре! 1948 - Ape! W. Early history of the organ // Speculum. Vol. 23 (1948).
P. 191-216.

Bastiaensen 1996 - Bastiaensen A. A. R. La poesie de Venance Fortunat:
observations a propos d’une nouvelle edition//Mnemosyne. Vol. 49. Fasc. 2 (1996).
P. 168-181.

Blomgren 1944 - Blomgren S. De Venantio Fortunato Vergilii aliorumque
poetarum priorum imitatore // Eranos. 1944. P. 81-88.

Blomgren 1950 - Blomgren S. De Papinii Statii apud Venantium Fortunatum
vestigiis // Eranos. 1950. P. 57-65.

Blomgren 1950a- Blomgren S. De Venantio Fortunato Lucani Claudianique
imitatore I I Eranos. 1950. P. 150-156.

Blomgren 1981 - Blomgren S. De locis Ovidii a Venantio Fortunato expressis
//Eranos. 1981. P. 82-85.

Blomgren 1985 - Blomgren S. De verborum supellectili Venantii Fortunati
I I Eranos. 1985. P. 23-32.

Bom 1934 - Bom L. The perfect prince according to the Latin panegyrists /
/ The American journal of philology. Vol. 55 (1934). № 1. P. 20-35.

Brennan 1984/85 - Brennan B. St Radegund and the early development of
her cult at Poitiers // Journal of religious history. Vol. 13 (1984/85). P. 340-354.

Brennan 1985 - Brennan B. “Episcopae”: bishops’ wives viewed in sixth-
century Gaul // Church histoiy. Vol. 54 (1985). № 3. P. 311-323.

Brennan 1985a - Brennan B. The image of the Frankish kings in the poetry
of Venantius Fortunatus // Journal of medieval history. Vol. 10 (1985). P. 1-11.

Brennan 1996 - Brennan B. Deathless marriage and spiritual fecundity in
Venantius Fortunatus’s De virginitate // Traditio. Vol. 51 (1996). P. 73-97.

Brown 1989 - Brown P. R. L. Society and the holy in late antiquity. Berkeley,
Los Angeles, Oxford, 1989.

Cameron 1979 - Cameron Av. A nativity poem of the sixth century A. D. 11
Classical philology. Vol. 74 (1979). № 3. P. 222-232.

Coates 1998 - Coates S. Regendering Radegund? Fortunatus, Baudonivia
and the problem of female sanctity in Merovingian Gaul // Studies in church history.
Vol. 34: Gender and Christian religion. 1998. P. 37-50.
Coates 2000 - Coates S. Venantius Fortunatus and the image of episcopal
authority in late antique and early Merovingian Gaul // The English historical
review. Vol. 115 (2000). № 464. P. 1109-1137.

Clover 2002 - Clover F. M. An epithalamium attributed to emperor Gallienus
// Hermes. Vol. 130 (2002). № 2. P. 192-208.

Cook 1924 - Cook A. S. Chaucer and Venantius Fortunatus 11 Modern
Language Notes. Vol. 39 (1924). № 6. P. 376-378.

Courcelle 1984 - Courcelle P. Lecteurs paiens et lecteurs chretiens de
1’Eneide. I. Les temoignages litteraires. P., 1984.

Curtius 1953 - Curtius E. R. European literature and the Latin Middle Ages
I TransL Willard R. Trask. New York, 1953.

Fiske 1965 - Fiske A. Paradisus Homo Amicus // Speculum 40 (1965). № 3.
P. 436-459.

Frings 1975 - Frings U. Claudius Claudia'nus, Epithalamium de nuptiis
Honorii Augusti: Einleitung und Kommentar // Beitrage zur klassischen Philologie
70. Meisenheim am Gian, 1975.

Gabe 1989 - Gabe S. Radegundis: Sancta Regina, Ancilla. Zum Heiligkeits-
ideal der Radegundisviten von Fortunat und Baudonivia // Francia. Vol. XVT/T
(1989). P. 1-30.

Gaiffier 1952 - Gaiffier B. S. Venance Fortunat, eveque de Poitiers. Les
temoignages de son culte I I Analecta Bollandiana 70 (1952). P. 262-284.

George 1992 — George J. W. Venantius Fortunatus: a Latin poet in Merovin-
gian Gaul. Oxford, 1992.

Gilliard 1979 - Gilliard F. The senators of sixth-century Gaul // Speculum.
Vol. 54 (1979). № 4. P. 685-697.

Graver 1993 - Graver M. Quaelibet Audendi: Fortunatus and the acrostic 11
Transactions of the American Philological Association. Vol. 123 (1993). P. 219-
245.

Higgins 1989 - Higgins D. Pattern poetry as paradigm I I Poetics Today.
Vol. 10 (1989). № 2. Art and Literature II. P. 401-428.

Hosius 1926 - Hosius C. Die Moselgedichte des Decimus Magnus Ausonius
und des Venantius Fortunatus. Marburg, 1926.

Huglo 2000 - Huglo M. Les versus de Venance Fortunat pour la procession
du Samedi-saint a Notre-Dame de Paris // Revue de musicologie. T. 86 (2000).
№1. P. 119-126.
Messenger 1947 - Messenger R. Salve Festa Dies // Transactions and
proceedings of the American Philological Association. Vol. 78 (1947). P. 208-
222.

Natunewicz 1984 - Natunewicz C. Geoffrey Cook. A Basket of Chestnuts:
Venantius Fortunatus (Rec.) П The Classical World. Vol. 77 (1984). № 5. P. 328.

Newlands 1988 - Newlands C. Naturae mirabor opus: Ausonius’ challenge
to Statius in the Mosella I I Transactions of the American Philological Association.
Vol. 118 (1988). P. 403-419.

O’Reilly 1978 - O’Reilly D. The Theban Legion of St. Maurice // Vigiliae
Christianae. Vol. 32 (1978). № 3. P. 195-207.

Pace 1963 - Pace G. Adam’s Hell // PMLA. Vol. 78 (1963). № 1. P. 25-35.

Pavlovskis 1965 - Pavlovskis Z. Statius and the late Latin epithalamia И
Classical philology. Vol. 60 (1965). № 3. P. 164-177.

Pevsner 1942 - Pevsner N. The term ‘Architect’ in the Middle Ages //
Speculum. Vol. 17 (1942). № 3. P. 549-562.

Raby 1934 - Raby F. J. E. A history of secular Latin poetry in the Middle
Ages. Vol. I. Oxford, 1934.

Roberts 1989 - Roberts M. The jeweled style. Poetry and poetics in the late
antiquity. Ithaca, 1989.

Roberts 1989a - Roberts M. The use of myth in Latin epithalamia from
Statius to Venantius Fortunatus // Transactions of the American Philological
Association. Vol. 119 (1989). P. 321-348.

Roberts 2001 - Roberts M. Rome personified, Rome epitomized: represen-
tations of Rome in the poetry of the early fifth century // The American journal of
philology. Vol. 122 (2001). № 4. P. 533-565.

Venance Fortunat I—III - Venance Fortunat. Poemes. T. l-III. Texte etabli et
traduit par M. Reydellet. Paris, 1994-2004.

Venantius Fortunatus 1881 - Venanti Honori Clementiani Fortunati Opera
poetica. Recensuit et emendavit F. Leo. Berlin, 1881. (MGH. AA. T. IV. Pars I).

Waddell 1934 - Waddell H. The wandering scholars. London, 1934.

Willis 1988 - Willis J. A. Venantius Fortunatus luvenalis lector // Mnemosyne.
Vol. 41. Fasc. 1/2 (1988). P. 122-123.
СОДЕРЖАНИЕ

Р. Л. Шмараков. Фортунат................................5

Венанций Фортунат.

Избранные стихотворения

Книга первая

I.	Виталию, епископу [Равеннскому]..........................32

II.	Стихи о храме господина Андрея, что выстроил Виталий,
епископ [Равеннский].......................................33

III.	О базилике господина Стефана...........................34

IV.	О базилике святого Мартина.............................35

V.	В келейке святого Мартина, где он одел бедняка.
По просьбе епископа Григория...............................35

VIII.	О базилике святого Винценция по ту сторону Гаронны....36

IX.	Еще о базилике святого Винценция Вернеметского.........37

XI.	О базилике господина Дионисия...........................38

XII.	О базилике святого Бибиана.............................39

XV. О епископе Леонтии......................................40

XVII.	К Плацидине...........................................44

XVIII.	О Биссонне, бурдегальской вилле......................44

XXI. О реке Эгирции.........................................45

Книга вторая

I.	О кресте Господнем.......................................48

II.	В почесть святому кресту................................48

VI.	Гимн в почесть святому кресту...........................50
VII.	О господине Сатурнине..................................52

VIIL	О Лаунебоде, который построил храм святого Сатурнина...54

IX.	К парижскому клиру......................................55

X.	О парижской церкви.....................................58

XI.	О баптистерии в Маганции................................59

XII.	О базилике святого Георгия.............................60

XIII.	Об оратории Тразариха.................................60

XIV.	Об агавнских святых....................................61

XV.	О святом Иларии........................................62

XVI.	О святом Медарде.......................................63

Книга третья

VI.	К Феликсу, епископу Намнетскому, на освящение его церкви.70

VII.	В почесть тем, чьи реликвии там сохраняются, сиречь
Петру и Павлу Намнетским....................................72

VIII.	Еще к нему же, в похвалу..............................74

IX.	К Феликсу епископу, о Пасхе.............................76

X.	О господине Феликсе Намнетском, повернувшем речное
течение.....................................................80

XII.	О замке Никиты, епископа Треверского, над Мозеллой......81

XIII.	К Вилику, епископу Мецскому...........................82

XVIII.	К епископу Бертехрамну, о его сочинениях.............84

XXIII	а. Об Агерике, епископе Вередунском...................85

XXVI.	К Руккону диакону, вскоре пресвитеру..................86

Книга четвертая

I.	Эпитафия Евмерию, епископу Намнетского града.............87

II.	Эпитафия господину Григорию, епископу Лингонского града..88

III.	Эпитафия господину Тетрику, епископу Лингонского града..89
IV.	Эпитафия господину Галлу, епископу Арвернского града....89

IX.	Эпитафия Леонтию первому, епископу Бурдегальского града.91

X.	Эпитафия Леонтию второму, епископу Бурдегальского града.92

XVII. Эпитафия юному Аркадию..............................93

XXV. Эпитафия королеве Теодехильде........................94

Книга пятая

II.	К Мартину, епископу Галлицин..........................95

III.	К турским гражданам, о Григории епископе.............97

Книга шестая

I.	О господине короле Сигиберте..........................100

1а. Еще о короле Сигиберте и королеве Брунихильде........105

II.	О короле Хариберте...................................106

III.	О королеве Теодехильде.............................. НО

IV.	О Бертихильде........................................112

V.	О Гелесвинте..........................................113

VI.	О саде Ультроготы....................................126

VII.	На вилле Кантумбланд. Сказано о плодах..............127

VIII.	О поваре, который отнял у него челн................127

IX.	К Динамию о Массилии.................................129

X.	Еще к Динамию........................................130

Книга седьмая

I. К Гогону...............................................133

И. Еще к нему же, когда тот звал его к трапезе...........135

IV.	Еще к нему же.........................................135
V.	О дуке Бодегизиле.....................................136

VI.	О Палатине, дочери Галла Великого, епископа, супруге
дука Бодегизила..........................................138

VII.	О дуке Лупе..........................................139

VIII.	К нему же...........................................142

XIV. О Муммолене..........................................145

Книга восьмая

V.	К госпоже Радегунде...................................147

VI.	К ней же о фиалках ...................................147

VII.	К ней же о цветах на алтаре..........................148

VIII.	Еще к ней же, при посылке цветов....................149

IX.	К ней же, когда уходила в затвор......................149

X.	К ней же, когда возвратилась..........................150

Книга девятая

III.	К Хильперику и Фредегунде............................151

IV.	Эпитафия на гробницу господина Хлодоберта.............151

V.	Эпитафия Дагоберту....................................152

VI.	К Григорию епископу, вместо сапфических метров........153

VII.	О том же, к Григорию епископу........................153

XIV. О балке в базилике святого Лаврентия.................157

Книга десятая

VI. Во имя Господа нашего Иисуса Христа. Стихи к Турской
церкви, обновленной епископом Григорием...............159

IX. О своем плавании....................................  164
Книга одиннадцатая

И. К госпоже Радегунде........................................................168

III.	Еще к ней же, о годовщине аббатисы.......................................168

IV.	Еще к ней же, чтобы пила вино............................................169

V.	Другое, к аббатисе, на ее годовщину......................................169

VI.	Еще к ней же..............................................................170

VII.	Еще одно к ней же.......................................................171

VIII.	Еще одно к ней же.......................................................171

IX.	Еще к ней же, о посылке благословений.....................................172

X.	Еще одно, о том же......................................................173

XI.	Еще одно, о цветах........................................................173

XII.	Еще одно, о благословениях.............................................174

XIII.	Еще одно, о каштанах ...................................................174

XIV.	Еще одно, о молоке......................................................175

XV.	Еще одно, о молоке.......................................................175

XVI.	Еще одно, о завтраке...................................................175

XXV.	К госпоже Радегунде о своем путешествии................................176

XXVI.	Еще одно стихотворение................................................177

Приложение

I. О разорении Тюрингии.......................................................179

Комментарии.................................................................. 185

Именной указатель................................................................................. 258

Литература............................................................................................. 268
Фортунат Венанций.

Ф80 Избранные стихотворения / Пер. с лат., вст. статья, комментарии,
Р. Л. Шмаракова. - М.: Водолей, 2009. - 280 с. - (Звезды зарубеж-
ной поэзии).

ISBN 978-5-91763-007-6

Венанций Фортунат (530/540 - ок.600 г.) - самый значительный ла-
тинский поэт VI века. Он получил риторическое образование в
Италии, подвизался при дворах франкских государей и кончил жизнь
в сане епископа Пуатье. Став соединительным звеном между антич-
ной традицией и христианской поэзией Высокого Средневековья, он
прославился и как автор классицизирующих элегий и посланий, и
как создатель церковных гимнов, повлиявших на средневековую сек-
венцию. Книга впервые представляет русскому читателю репрезен-
тативную подборку из одиннадцати книг «Стихотворений» (Carmina)
Венанция.

ББК 84(4Лат)
УДК 821.124