GXLA

Z GWXAH



LJW URVsS
hXA EFIQV

CYGZE
HBPEF
DOHAR
CNMTE
ftZIHE
Е.М. Гришин

ТАЙНАЯ СИЛА
РАЗВЕДКИ
ГЕРМАНИИ

|МЭ

МОСКВА

«Международные отношения»
УДК 355.402(430)(09l)

ББК 68.232(4Гем)-2

Г85

Гришин Е.М.

Г85 Тайная сила разведки Германии / Е.М. Гришин. — М.: Между-
народные отношения. 2021. — 312 с.; ил.

ISBN 978-5-7133-1661-7

Полковник Вальтер Николаи считается создателем немецкой разведки
и контрразведки. На его долю выпала поистине необычная судьба: слава само-
го успешного руководителя разведки начала XX века, «самого хитрого шпиона
Европы», взлез к вершинам тайной власти, напряженные годы противостоя-
ния со спецслужбами Англии, Франции, России, С ША. Но окончании Второй
мировой войны Николаи был вывезен в Москву. В рукописи «Разведка 1900—
1945 гг. Обобщенный опыт», написанной на Лубянке, он делает удивительное
признание, что «издавна чувствовал себя ближе к русскому народу, видит место
германского народа на его стороне» и хочет содействовать их лучшему взаимо-
пониманию.

Для широкого круга читателей.

УДК 355.402(430)(091)

ББК 68.232(4Гем)-2

ISBN 978-5-7133-1661-7

© Гришин Е.М., 2021

© Подготовка к изданию и оформление.

ООО «Издательство ‘Международные
отношения'’», 2021
Полковник тайной силы

Война в мирное время — таково лучшее
определение роли разведки в конкуренции
народов.

Валыпер Николаи, начальник
немецкой военной разведки

Военная разведка так же стара, как и сами войны. Выдающие-
ся полководцы древности — Александр Македонский. Ганнибал.
Юлий Цезарь — умело пользовались данными, получаемыми раз-
ведкой, которую с древнейших времен до наших дней по праву
считают «глазами и ушами армии». Разведка была и остается од-
ним из важнейших видов обеспечения боевых действий войск.
Успехи или неудачи военных операций во многом зависят от тою.
насколько эффективно ведется разведка сил противника, его за-
мыслов и намерений. Пренебрежение этими истинами ведет, как
правило, к военным поражениям. Анализируя исходы военных
баталий, Наполеон говорил: «Я невольно пришел к выводу, что не
столько храбрость пехоты или отвага кавалерии и артиллерии ре-
шали судьбы многих сражений, сколько это проклятое и невиди-
мое оружие, называемое шпионажем».

Собственно говоря, именно из деятельности тайных служб
и вызревает в конечном счете командование войсками или управ-
ление государством. История Германии показывает, что на всех
важных этапах развития Германской империи ее правящая элита
активно использовала разведку, рассматривая ее как эффектив-
ный инструмент реализации государственных интересов для до-
стижения внешнеполитических и военных целей. Это во многом
определялось геополитическим положением Германии в центре
Европы, непростыми путями становления государства, сложным
характером его отношений с соседними странами. Исключитель-
но важная функция разведки прослеживается не только на этапе
укрепления Королевства Пруссии, в создании Германской импе-
рии в XVIII—XIX вв., но и в период роста ее могущества, участия
в Первой и Второй мировых войнах.

Расцвет германской разведки начался в эпоху короля Фридри-
ха II. который придавал громадное значение агентурной службе и
старался создать из нее прочную организацию, что выражено в его
знаменитой фразе: «Маршал де Субиз требует, чтобы за ним сле-
довало сто поваров; я же предпочитаю, чтобы передо мною шло
сто шпионов». В инструкции своим генералам Фридрих писал:
«Если бы всегда удавалось заранее узнавать намерения противни-
ка, можно было бы побеждать с худшей армией. Все генералы ста-
раются приобрести это преимущество, но мало кто в этом преу-
спевает».

Современная военная разведка и контрразведка Германии со-
здавалась по инициативе и при активном личном участии полков-
ника Вальтера Николаи. Ее созданию он посвятил всю жизнь, даже
находясь в отставке. На его долю выпала поистине необычная судь-
ба: слава самого успешного руководителя разведки 20-х гг. XX в.,
«самого хитрого шпиона Европы», взлет к вершинам власти в ка-
честве доверенного лица императора Вильгельма II, добровольный
переход на сторону советских войск в желании «содействовать тому,
чтобы оба народа (немецкий и русский) познали и поняли друг
друга», кончина в Москве. Ни одно издание о европейских разведы-
вательных службах не обходится без упоминания его имени.

В книге «Тайные силы», изданной в 1923 г. в Берлине, Нико-
лаи, говоря о роли и значении разведывательных служб, пишет
поистине пророческие строки: «Разведка является как бы бароме-
тром, показывающим напряжение между государствами... “Войнг!
в мирное время” — таково лучшее определение теперешней роли
разведки в конкуренции народов... Общность интересов стран-
победительниц исчезла... Начнется невиданное доселе по интен-
сивности соревнование во всех областях разведки. За свое буду-
щее может быть спокойно лишь то государство, политические,
хозяйственные и военные руководители которого и в области раз-
ведки выполняют свой долг совместно... Тайная сила разведки
будет в перспективе гораздо более значительной, нежели была
в прошлом и есть в настоящее время». И добавляет: «Знание того,
что происходило в области разведки, необходимо и для историо-
графии мировой войны. Без этого знания история не может выне-
сти своего правильного приговора точно так же, как и политика
не может извлечь всей пользы из опыта мировой войны». Свой
труд он посвящает «отечеству — для предупреждения. Всем, кто
хочет помочь ему снова обрести свободу и кому из-за этого угро-
жают враги, — для учения».

Видимо, поэтому исследовагель деятельности разведок К. К. Зво-
нарев в предисловии к этой книге, переведенной на русский язык,
пишет: «Предпагаемая вниманию читателя книга Николаи явля-
ется весьма ценным вкладом в литературу по вопросам разведки...
Труд Николаи заслуживает того, чтобы с ним ознакомились не
только работники разведки, но и командный и политический со-
став Рабоче-крестьянской Красной Армии. В этом труде много
весьма поучительных фактов и примеров из деятельности развед-
ки, или “тайной силы”, как ее называет Н иколаи».

Каким же в действительности был Вальтер Николаи? Что
правда, а что вымысел в рассказах о его жизненном пули? Почему
его считают создателем немецкой разведки? Как он оказался в
Москве? Теперь мы можем ответить на многие из этих вопросов,
опираясь на его рукопись «Разведка 1900—1945 гг. Обобщенный
опыт», а также личный архив, перевезенный в Москву в 1945 г.
и ставший доступным исследователям.
Гл а в а I

«Мой путь в разведку»

Вальтер Германович Николаи родился 1 августа 1873 г. в прусской
протестантской семье в городе Брауншвейг (земля Нижняя Сак-
сония). Один из его предков был священником провинциального
прихода города Уина (Unna) (земля Северный Рейн — Вестфалия),
сподвижником Мартина Лютера, основателя лютеранства, идео-
лога консервативной части немецкого бюргерства. Дед также стал
приходским священником в городе Хальберштадт. Отец избрал во-
енное поприще, дослужившись до командира роты в звании капи-
тана. «Моими предками является протестантское духовенство, —
отмечает Николаи в рукописи. — Первый из них, носивший мою
фамилию, был современником Лютера, выгнанным в период Ре-
формации из Унна (Unna) в Вестфалии (Westfalen) в Гамбург, где
он поселился под фамилией Николаи. Один из моих сородичей
стал ученым естествознания, двое других были юристами. Отец же
мой был офицером, единственным среди моих родных. Ввиду
того что сын мой умер рано, мой единственный брат — бездетный,
братья моего отца умерли также бездетными, я являюсь послед-
ним и единственным отпрыском своего рода. Моя мать родом
из крестьянской среды, плодородной Магдебургской провинции.
Я же родился в Брауншвейге 1 августа 1873 г., в городе, являющемся
тогда резиденцией последнего герцога, английского королевского
двора. Мой отец служил сначала адъютантом в полку, а затем был
командиром роты. Он умер, когда мне было 3 года. По словам ма-
тери. я унаследовал черты моего отца. Стремление к наживе денег
чуждо мне».

Кадетский корпус

Жили они небогато. Смерть в 1876 г. отца еще больше осложни-
ла материальное положение семьи. Правда, в империи заботились
о детях кадровых офицеров. Они пользовались преимуществом
при поступлении в кадетские корпуса, получали субсидии. «Се-
мья жила на средства матери, получавшей вдовью пенсию в раз-
мере 800 марок в год, 16 марок в неделю. Когда становилось труд-
но, мы уходили жить к бабушке. Желание моего отца направить
меня учиться не осуществилось. В 14 лет я стал кадетом. Как сын
офицера я платил только 90 марок. При спартанском образе жиз-
ни мало уделялось внимания образованию, а больше военному
обучению. Я чувствовал себя настроенным ближе к богатеющему
Западу, чем к бедному Востоку. На Востоке начиналось тогда офор-
мляться понятие “Пруссия”. Я с гордостью называл себя “прусским”
кадетом»,

Историей Пруссии, средневековой Германии Николаи начал
увлекаться еще во время учебы в церковно-приходской школе,
которая располагалась неподалеку от собора Святого Власия, по-
строенного по указанию легендарного герцога Генриха Льва в
1173— 1195 и. По дороге из школы домой он часто заходил в собор
полюбоваться высокими готическими сводами, хорами с замеча-
тельной живописью, базиликой в романском стиле, алтарем. Боль-
шое впечатление производили на него надгробия Генриха и Ма-
тильды, императора Оттона IV и его супруги, усыпальниц князей
и герцогов из рода Вельфов. Германская история входила в его
юное сердце через созерцание этих уникальных гробниц, он ося-
заемо ощущал на себе их дыхание. В семье Вальтера воспитывали
в духе преданности императору и Отечеству. Еще в младенческом
возрасте обнаружились его необыкновенная наблюдательность,
стремление вникать в суть дела.

На уроках в школе, экскурсиях в музеях ничто не ускользало от
его внимания, а меткие замечания по истории Брауншвейга неред-
ко удивляли и приводили преподавателей в смущение. В библиотеке
Вальтер с увлечением читал книги о рыцарских крестовых походах,
войнах, знаменитых горожанах: 'Гиле Уленшпигеле. Карле Гауссе,
Августе фон Фаллерслебене — сочинителе «Песни немцев», которая
исполнялась классным хором по праздникам и памятным датам:

Германия, Германия превыше всего.
Важнее всего в мире!

Немецкие женщины, немецкая верность.
Немецкое вино и немецкая песня
Должны сохранить в этом мире
Свое старое красивое звучание,
Чтобы воодушевлять нас на благородные
поступки
Всю нашу жизнь!

Единство, .закон и свобода
Для немецкого отечества!
Давайте все будем к этому стремиться
По-братски, телом и душой!
На слова песни композитор Йозеф Гайдн по заказу кайзера со-
чинил мелодию, которая стала официальным гимном Германии и
символом национального характера немцев. Особенно охотно ее
исполняли солдаты и офицеры германской армии, в чем Николаи
неоднократно будет убеждаться во время Первой мировой войны.

Воспитание в семье, школе, окружающая обстановка средне-
векового города — это та среда, где кроются истоки присущего бу-
дущему начальнику военной разведки патриотизма, стремления
сохранить свою исконную территорию, родной дом для себя и по-
томков, обеспечить преемственность выработанных ценностных
ориентиров, традиций и обычаев. Это воспитание осуществля-
лось не столько с помощью поучений, сколько благодаря живому
примеру родителей, кругу школьных друзей, окружающим памят-
никам старины.

Отличительная черта немецкого характера — стремление к со-
вершенству, тяга к знаниям, исследовательский дух, что подкреп-
ляет их веру о самих себе как представителях «творчески одаренной
нации». В кадетском училище, как замечает Николаи, основной
упор делался на военной подготовке, общеобразовательным пред-
метам уделялось мало внимания. Поэтому Вальтер, выбрав для себя
«спартанский образ жизни», занимается самообразованием. Он мно-
го читает об истории войн Германии с Францией, Россией, Анг-
лией, Польшей; о походах Карла Великого, трудах военного теоре-
тика Карла Клаузевица, средневековых героях, воспетых в «Песни
о Нибелунгах». Чтение исторических книг пробуждает в нем ин-
терес к изучению иностранных языков: английского, русского,
французского. Хорошая память, дисциплина в изучении предме-
тов позволяют ему твердо запоминать важные события и факты,
усваивать языки. В училище у него складывается репутация лю-
бознательного, прилежного и дисциплинированного кадета.

Тот период, когда молодой ум Вальтера жадно впиты вал собы-
тия окружающего мира, был эпохой становления Пруссии, воз-
вышение которой началось в XVIII в. при Фридрихе Великом
(1740—1786). Во второй половине XIX столетия — период рожде-
ния и взросления Николаи — Пруссия переживает бурное разви-
тие промышленного и военного производства, что значительно
укрепило политическое и национальное самосознание задавав-
ших тон в обществе юнкерства, офицерского корпуса. Принадле-
жать к военному сословию стало почетно и модно. Не случайно
Вальгер с гордостью называет себя «прусским кадетом». Прусса-
чество оставило заметный след в истории Германии, в формиро-
вании немецкого менталитета, в том числе и любознательного ка-
дета Николаи.
Выразителем господствующих устремлений в Пруссии в то вре-
мя стал Оно фон Бисмарк, который, будучи имперским канцле-
ром, с 1862 по 1899 г. руководил государственными делами. Благо-
даря его политике было наконец достигнуто единство Германии,
но не по воле народа, не демократическим путем, а «сверху» —
«кровью и железом». Поэт и дипломат Федор Тютчев, проработав-
ший в Германии два десятка лет. писал по этому поводу:

«Единство, — возвестил оракул наших дней, —
Быть может спаяно железом лишь и кровью...»
Но мы попробуем спаять любовью, —

А там увидим, что прочней...

В 1864 г. Бисмарку удалось отторгнуть от Дании Шлезвиг-
Голыптейн, в 1866 I. в австрийско-прусской войне была разбита
Австрия. Вокруг Пруссии объединяются германские государства
севернее Майна. Во франко-прусской войне 1870—1871 гг. было
сломлено сопротивление Франции, Пруссия завладела Эльзасом
и Лотарингией. После этого южногерманские государства при-
знают верховенство Пруссии. 18 января 1871 г. король Пруссии
Вильгельм I провозглашается императором единой Германии.
Образование национального германского государства приобрело
в глазах немцев особую значимость, широко распространились
национально-патриотические настроения, проснулся интерес к ге-
роическому прошлому германской истории, стал быстро набирать
силу немецкий национализм, появилась теория об «особом немец-
ком пути» в Европе. Существенную роль в этом играл факт актив-
ного насаждения «прусского духа» и порядка. Всякое свободо-
любие. инакомыслие, оппозиционные настроения преследовались.
За добродетель выдавались терпение, беспрекословное послуша-
ние власти. Поощрялись проявления чувства долга перед Отече-
ством, железная дисциплина, уважение вышестоящего начальст-
ва вплоть до низкопоклонства.

Изучая историю Пруссии, Николаи особенно заинтересовали
революционные события 1848 г., когда в прусской столице проис-
ходили уличные бои. Отряды вооруженных мятежников прорва-
лись к королевскому дворцу. Император Фридрих Вильгельм IV со
страхом наблюдал из окна, как восставшие, размахивая оружием,
бурными возгласами приветствовали выступление молодого мя-
тежника, который громко выкрикивал: «Мы должны действовать
решительно и твердо. Императора надо вынудить пойти на уступ-
ки, если потребуется, го и силой». Толпа возбужденно гудела:
«Правильно!.. Если надо, и силой!» Мятежник, которого звали
Вильгельм Штибер, вынул из кармана листок и, размахивая им.
продолжал свою страстную речь: «Мы хотим передать императору
наши требования свободы и справедливости всем сословиям —
бюргерам, крестьянам, служащим!» Толпа возбужденно шумела:
«Да, передай императору!..»

Штибер только такого отклика и ждал: под одобрительные
возгласы мятежников он в качестве парламентария отправился во
дворец. Гам он, ни словом не упомянув о требованиях восставших,
проинформировал императора о положении дел, настроениях мя-
тежников, заявив, что полностью контролирует ситуацию в горо-
де, поэтому хозяин дворца может не беспокоиться за свою без-
опасность. Но для усмирения мятежников необходимо экстренное
выступление императора. «Одна Ваша речь к народу с обещанием
свободы и справедливости может сделать чудо, восстание затих-
нет», — советовал он.

Вернувшись к мятежникам, Штибер бойко отрапортовал: «Им-
ператор принял наши требования, в ближайшие часы он сделает
важное заявление, которое изменит жизнь к лучшему. Но мы
должны проявлять бдительность. Предлагаю: один отряд оставить
здесь, около дворца, остальные рассредоточить по тактически важ-
ным точкам города». Там, в этих «точках», восставших уже поджи-
дала полиция.

Этот любопытный эпизод революции запомнился Николаи,
вызвав интерес к личности Штибера. Как оказалось, крутой взлет
его карьеры начался именно со встречи с императором в ходе ма-
нифестации около дворца. Фридрих Вильгельм был так обрадован
заверениями в его безопасности, что назначил Штибера началь-
ником секретной полиции.

Опираясь на поддержку императора и его поручения по подав-
лению революции, Штибер создал эффективную агентурную сеть
в среде мятежников. Донесения агентов позволяли выявлять глав-
ных организаторов и идейных вдохновителей восстания. Наибо-
лее опасные мятежники были арестованы, остальные взяты под
наблюдение полиции.

При Ш т ибере служба агентурной разведки, достигшая расцвета
во время Фридриха II и оказавшаяся затем в упадке, вновь приобре-
тает важное значение. Перед войной с Австрией Бисмарк поруча-
ет начальнику тайной полиции организовать разведку в Богемии.
Штибер под видом то фотографа, то продавца объезжает все важ-
нейшие пункты Богемии, вербуя агентов из прусских подданных,
отставных военных, коммерсантов, торювцев. Изучает настроения
населения, собирая точную и ценную информацию о будущем
театре военных действий. Добытые им лично и от агентов сведе-
ния способствовали быстрому и победному окончанию кампании.
Однажды начальник полиции получает важное донесение ино-
странного агента о подготовке покушения на Бисмарка. После до-
клада этих сведений канцлер поручает Штиберу обеспечение соб-
ственной безопасности, согласившись с его планом мероприятий
охраны. Канцлер должен ежедневно менять экипажи и маршруты
поездок. Вскоре покушение действительно совершается: террори-
сты расстреливают карету Бисмарка по дороге с работы домой.
Каково же было удивление журналистов и полицейских, сбежав-
шихся к месту нападения, когда из кареты вывалилась кукла, оде-
тая под канцлера. Голова и тело куклы были изрешечены пулями.

После этого чрезвычайного случая Бисмарк поручает Штибе-
ру создание первой организационно оформленной тайной поли-
ции для охраны императора и правительства, а также расследова-
ние антигосударственной деятельности радикальных элементов
и агентов иностранных государств. Новая служба финансируется
из личного, секретного «рептильного фонда» канцлера, который
не подпадал под контроль парламента. Проталкивая закон о необ-
ходимости его создания. Бисмарк, обращаясь к депутатам, заявил:
«Не надо говорить о шпионаже! Я по своей натуре не родился
шпионом, но считаю, что мы заслуживаем вашей благодарности,
когда отдаем все свои силы, чтобы преследовать коварных репти-
лий в их норе и наблюдать, что они там делают». Так родилось на-
звание «рептильный фонд».

LU тиберу не приходилось жаловаться на нехватку денег, кото-
рые он получал из фонда на нужды новой службы. В нее подбира-
лись опытные, знаюшие сотрудники, способные добывать секрет-
ную информацию, вербовать агентуру. Штибер сам подавал пример,
как надо работать: в качестве торговца едет в Австрию дтя сбора
сведений о военном положении и политических настроениях в пра-
вящих кругах Вены. Торгуя товарами близ военных гарнизонов
и крепостей, он так умело заводит беседы с солдатами и офицера-
ми, что собирает подробные и достоверные данные о расположе-
нии частей австрийской армии, их вооружении, готовности к вой-
не. Начальник Генерального штаба прусской армии генерал граф
Гельмут фон Мольтке, ознакомившись с данными доклада Шти-
бера о потенциале австрийской армии, назвал их заслуживающи-
ми серьезного внимания, выразив ему благодарность. В докладе
Штибер, наряду со сведениями о противнике, делится соображе-
ниями о методах совершенствования шпионажа и сбора сведений:
«Принятые до сих пор в отношениях между государствами оди-
ночные наблюдения, осуществляемые немногими разведчиками,
приносят довольно ограниченные результаты. Потому что наблю-
датель-одиночка обращает внимание лишь на то, что на его взгляд
важно, тогда как подробности, коими он пренебрегает, считая их
несущественными, зачастую имеют важнейшее значение. Поэто-
му моя служба наблюдения должна использовать не отдельных
разведчиков, как это было прежде, но возможно большее их чис-
ло... Благодаря такому обилию наблюдателей каждый из них ско-
рее, чаще и легче проникнет в строжайше оберегаемые тайны...
К тому же легче проверить важность и достоверность любого до-
несения армейского лазутчика путем его сопоставления с осталь-
ными непрерывно поступающими сообщениями, которые могут
либо совпадать, либо противоречить друг другу. Таким образом,
как бы сама собой складывается правдивая картина всех условий
жизни наблюдаемой страны и ее намерений...» Николаи запом-
нит эти рекомендации и, став начальником, использует их при
формировании структуры военной разведки.

Командование армии находит соображения Штибера разум-
ными: ему поручается создать тайную полевую полицию — секрет-
ный сектор Ь третьего отдела Генерального штаба — фактически
прообраз разведывательною отдела 111 Б, который в 1913 г. воз-
главит Николаи как начальник военной разведки и контрразвед-
ки. В ходе прусско-австрийской войны Штибер не только снаб-
жает Генштаб важными сведениями о противнике, но и впервые
в истории немецких спецслужб использует методы психологиче-
ской войны. По его распоряжению вводится строгая цензура писем
и телеграмм с фронта. С целью поднятия духа армии и населения
образуется Центральное информационное бюро, которое в еже-
дневных сводках сообщает о боевых успехах немецких войск, о тя-
желых потерях врага, панике, царящей в его рядах. В то же время
изготавливаются листовки, фальшивые письма австрийцев с фрон-
та, в которых выражаются пораженческие настроения, сообщается
о раздорах в войсках, недостатке боеприпасов, распространении
заболеваний. Сотрудники полевой полиции через агентуру рас-
пространяют эти материалы в стане противника, публикуют в га-
зетах, деморализуя солдат австрийской армии.

Заслуги Вильгельма Штибергг высоко оцениваются не только
Бисмарком. Генеральным штабом армии, но удостаиваются и вы-
сочайшего внимания. Император Вильгельм I, относившийся вна-
чале к начальнику тайной полиции с некоторым недоверием, от-
зывается о нем как о «плохо понятом и недостаточно оцененном
подданном», заслуживающем не только золота, но общественного
почета и военных отличий. Штибера производят в ранг тайного
советника.

Его слава как опытного руководителя полиции достигает Санкт-
Петербурга. Штибера приглашают в Россию, где он участвует в со-
здании Зарубежного отдела русской охранки. В секретном догово-
ре он обязуется следить за русскими эмигрантами в Германии,
обеспечивать безопасность царя во время его заграничных визи-
тов. Одновременно прусский начальник полиции собирает сведе-
ния о влиятельных лицах в окружении царя, настроениях в ко-
мандном составе русской армии, планах военного строительства.

В мае 1867 г. Штибер сопровождает прусского императора и рус-
ского царя в поездке на Всемирную выставку в Париже. Агенты
доносят ему о готовящемся покушении на Александра II. Штибер
выходит на след заговорщиков, вычисляет главного из них — не-
коего поляка Березовского, который разработал план нападения
на царя во время его возвращения с парада. Французская полиция
не придает должного значения готовящемуся заговору. Но на вся-
кий случай монарх Франции Наполеон III прехпагает царю следо-
вать на парад вместе, в одном экипаже, с чем Александр II согла-
шается. Опасения Штибера подтверждаются: на обратном пути с
парада Березовский стреляет в царя. Пуля понадает в голову одной
из лошадей экипажа. Заговорщик схвачен. Его судили, но наказа-
ние оказалось столь мягким, что Александр II, вспылив, отказы-
вается подписывать союзный договор между Россией и Францией.

Срыв франко-русского договора был на руку Германии, кото-
рая после победы над Австрией готовилась к войне с Францией.
В 1869 г. Штибер отправляется в Париж, чтобы лично собирать
сведения о политическом и военном положении Франции, рас-
ставить агентуру в наиболее важных военных объектах, крепостях,
населенных пунктах. К началу франко-прусской войны (июль
1870 г.) тайные связи Штибера простираются вплоть до высших
офицерских чинов Франции. Его агенты добывают даже секретный
план стратегического развертывания войск, хранящийся в сейфе
французского Генштаба. Добытые сведения были настолько до-
стоверны, что после вторжения во Францию немецкие команди-
ры точно знали, сколько и у кого из крестьян и фермеров можно
реквизировать продовольствия для нужд немецкой армии. Если
кто-либо заявлял, что у него хлеба, мяса, кур или яиц меньше, чем
с него требуют, ему предъявляли два листка бумаги. На одном сто-
яли точные данные о его хозяйстве и о том, сколько он должен
отдать, на другом — приказ о повешении в случае неповиновения.
Конечно, выбор происходил в пользу передачи продовольствия.

Корреспондент газеты «Таймс» Дж. Лонгдон в январе 1871 г.
писал: «Немецкие офицеры, несущие службу на передовых пози-
циях, часто осведомлены даже о действующем пароле французов.
Особую огласку получило дело сержанта Гоффа, которого, несмо-
тря на немецкую фамилию, считали французом. Он прославился
как отличный снайпер. Неожиданно сержант исчез. Думали, что
он погиб, многие французы скорбели о нем. Вскоре пронесся
слух, исходивший от его бывшей подруги, что в действительности
Гофф — немецкий шпион. Тут все вспомнили о странной склонно-
сти его действовать всегда в одиночку, без свидетелей. Выясни-
лась настоящая фамилия сержанта — Генцель и место его службы
в чине лейтенанта егерского полка в Баварии».

Впоследствии Штибер утверждал, что имел во Франции 15 ты-
сяч агентов. Они работали в армии, министерствах, банках, на за-
водах, в отелях, торговых лавках, на железной дороге. Агентом на-
чальника немецкой тайной полиции был даже кучер французского
военного министра генерала Мерсье, вместе с которым он «ин-
спектировал» укрепленные районы и гарнизоны. Инструктируя
сотрудников и агентов полиции по вопросам вербовочной рабо-
ты. Штибер наставлял: «Те. на кого им следовало обращать вни-
мание, я разделил на три категории. 1 Выходцы из неимущих сло-
ев. мечтающие о легком заработке, чтобы наслаждаться радостями
жизни. 2. Офицеры и чиновники, которые или нуждаются в боль-
ших деньгах (карточные долги и т. д.), или одержимы жаждой ме-
сти за причиненную личную обиду, или по политическим сообра-
жениям (преследуя свои цели, я всегда отдавал предпочтение
именно таким индивидам). 3. Наконец, все, кого мои агенты мо-
гли сделать послушными путем шантажа. Хотя подобных людей
легче всего завербовать, они со временем оказываются самыми
плохими и ненадежными... Скоро ко мне в берлинский Централь-
ный регистр начали стекаться сотни, даже тысячи досье на более
или менее высокопоставленных французов, которые в свете изло-
женного заинтересовали нас как возможные осведомители. Мои
чиновники усердно пополняли этот регистр новыми данными,
видя в нем необходимый и надежный фундамент всей агентурной
деятельности».

При Штибере в Германии было создано специальное «Бюро
печати», состоявшее из внутреннего и иностранного отделов. Ино-
странный имел своих агентов за границей, работавших под дипло-
матическим прикрытием. Их задачей было размещение в ино-
странной прессе нужных немцам статей и сведений, которые затем
переводились и печатались в немецких газетах как отзывы о Прус-
сии других народов, как мнение иностранцев о политике Бер-
лина. Таким образом обрабатывалось общественное мнение как
внутри страны, так и за рубежом. Внутренний отдел работал под
руководством министерства внутренних дел.

Деятельность Вильгельма Штибера как руководителя тайной
полиции и разведчика произвела на Николаи большое впечатле-
ние. Многие его советы, методы работы он, став начальником от-
дела III Б Генштаба немецкой армии, возьмет на вооружение при
создании военной разведки и контрразведки.

Вальтер Николаи был восторженным поклонником Бисмарка.
Ему импонировала твердая приверженность собирателя немецких
земель монархии, упорство в достижении поставленных целей,
политическая прозорливость в развитии отношений с Россией. 11о-
работав на посту посланника в Санкт-Петербурге (1859—1862 гг.),
Бисмарк понял, что Россия занимает ключевые позиции в Евро-
пе. Пруссия не сможет решить задачу воссоединения Германии,
стать крупной европейской державой, если не добьется благопри-
ятного отношения к себе России. Своим потомкам он завещал
никогда напрямую не воевать с русским народом.

Суждения Бисмарка о русских и немцах, его способ изучения
русского языка так заинтересовали Николаи, что он выписывал
некоторые его меткие замечания в отдельную тетрадь: «Прусскую
честь я вижу в том, чтобы Пруссия держалась прежде всего по-
дальше от какой бы то ни было позорной связи с демократией...»;
«Против демократа — помощь только у солдата»; «У нас всякий
скорее готов засвидетельствовать свой патриотизм в качестве прус-
сака, ганноверца, баварца, гессенца, нежели в качестве немца»;
«В ораторской деятельности проявляется наш “немецкий” дух...
Мы — нация тщеславная, нас огорчает, когда мы не можем ничем
похвали! ься».

Бисмарк отмечает, что «вынес из пребывания в России лишь
приятные воспоминания». «С русскими стоит или играть честно,
или вообще не играть»; «Никогда ничего не замышляйте против
России — на любую нашу хитрость русские найдут свою глупость.
Славян невозможно победить... Это нерушимое государство рус-
ской нации, сильное своим климатом, своими пространствами
и ограниченностью потребностей. Даже самый благоприятный
исход открытой войны никогда не приведет к разложению основ-
ной силы России, которая зиждется на миллионах собственно
русских...»; «Непосредственная угроза миру между Германией и
Россией едва ли возможна иным путем, чем путем искусственного
подстрекательства...» Вспомнив, видимо, эту мысль о подстрека-
тельстве, Николаи в июле 1946 г. напишет: «Я хотел показать при-
мер — противопоставить ведущемуся в течение ряда десятилетий
натравливанию одного народа на другой, что в результате привело
к тому, что в обеих войнах эти народы выступили один против
другого, вместо того чтобы идти вместе, понеся в результате двух
войн громадные жертвы и тяготы. Я хотел содействовать тому,
чтобы оба народа познали и поняли друг друга» («Разведка 1900—
1945 гг. Обобщенный опыт», с. 25).
Говоря о сложности русского языка, «железный канцлер» за-
метил: «Легче разбить десять французских армий, чем понизь раз-
ницу между глаголами совершенного и несовершенного вида».
Его любимым словечком стало русское «ничего». Он восхищался
его нюансированностью, многозначностью, часто использовал в
переписке, например так: «Alles ничего» («Все ничего»). Проник-
нуть в тайну этого словечка ему помог курьезный случай: Бисмарк
нанял ямщика, усомнившись, могут ли его лошади ехать быстро.
«Ничего-о!» — ответил ямщик и понесся так бойко, что канцлер
забеспокоился: «Да ты меня не вывалишь?» «Ничего!» — отвечал
опять ямщик, ускоряя бег лошадей. На ухабах сани опрокинулись,
и Бисмарк полетел в снег, до крови разбив лицо. Подбежав к нему,
ямщик загреб руками снег и начал обтирать окровавленное лицо
Бисмарка, все время приговаривая: «Ничего... Ничего-о!..» В па-
мять об этом инциденте и русском словечке, способном ответить на
все случаи жизни, канцлер заказал изготовить кольцо с надписью:
«Ничего!» Впоследствии он признавался, что в трудные минуты
испытывал облегчение, говоря себе по-русски: «Ничего!» А когда
его упрекали за слишком мягкое отношение к России, он отвечал:
«В Германии только я один говорю “ничего”, а в России — весь
народ!» Николаи также нравились гибкость, богатство, мелодия
звучания русского языка.

Изучая историю наполеоновских войн, Николаи обратил вни-
мание на военные действия, происходившие в Хальберштадте —
городе, где служил священником дед и жила бабушка, которую
он часто посещал. Судя по свидетельству историков, рассказам
бабушки и жителей, здесь произошло смелое сражение русских
с французами. В мае 1813 г. отряд казаков под командованием ге-
нерала от кавалерии Александра Ивановича Чернышева напал на
находившийся в Хальберштадте артиллерийский полк француз-
ских войск. В результате молниеносной атаки русские захватили
14 орудий. 800 лошадей, десятки ящиков с боеприпасами, значи-
тельный обоз с провиантом, взяли в плен более 1000 француз-
ских солдат и офицеров, в том числе генерала Охса.

Заинтересовавшись личностью Чернышева, Николаи узнал
много любопытного о нем как деятеле русской армейской развед-
ки. Накануне Отечественной войны 1812 г. он был послан в Па-
риж в качестве доверенного лица русского царя и военно-дипло-
матического агента, добыв множество секретных документов и
сведений. Молва приписывала ему любовную связь с сестрой им-
ператора — Полиной Боргезе. Несмотря на доклады французской
контрразведки о подозрениях в шпионаже русского посланника,
Наполеон доверял Чернышеву. В это время была совершена дерз-
кая операция снабжения Наполеона фальшивыми печатными до-
сками карт территории Российской империи, что повлияло на
будущее поражение французских войск в России. Александр Ива-
нович, происходивший из старинного дворянского рода, был кра-
савцем, дамским угодником, что успешно использовал как раз-
ведчик. За заслуги перед Отечеством Чернышев был возведен
сначала в графское, затем княжеское достоинство. За взятие Бер-
лина в 1813 г. в знак особой монаршей признательности награ-
жден орденом Св. Анны 1 степени.

В 1891 г. Вальтер Николаи по завершении учебы в кадетском
корпусе становится унтер-офицером. По логике военной жизни
его должны были бы направить, как в свое время отца, служить в
какой-нибудь захолустный гарнизон. Но Вальтера, как особо ода-
ренного, прилежного кадета, оставляют в училище еще на один
год для специальной военной подготовки и изучения иностран-
ных языков. Все экзамены он сдавал легко и успешно.

Служба в пехотном полку

В марте 1893 г. Николаи производят в лейтенанты (ему нс бы-
ло еще и двадцати лет), направляют в пехотный полк, стоявший
гарнизоном в знаменитом университетском городе Геттингене.
«После экзаменов я, 18-летний мальчик, был зачислен в катего-
рию унтер-офицеров, которых еще на 1 год оставляли в училище,
а затем офицерами передавали армии, — вспоминает он в рукопи-
си. — Так я, 19-летний юноша, без отца, без протекции, не дворя-
нин, без состояния, в марте 1893 г. был произведен в лейтенанты
в университетском городе Геттингене. Мой оклад составлял тогда
75 марок в месяц. Через три года я стал адъютантом и оказался
на временной работе в офицерском корпусе. Моя судьба не явля-
ется единичной судьбой. Моя судьба — это судьба горделивой бед-
ности».

В полку молодой офицер вскоре обратил на себя внимание
образованностью, трудолюбием, умением выстраивать ровные от-
ношения с начальством и подчиненными. Сослуживцы отметили
и такую черту характера Вальтера, как чувство социальной ответст-
венности, которое он унаследовал от отца («стремление к наживе
чуждо мне») и которое нашло свое выражение в заботе о подчинен-
ных всех званий. Ему было чуждо всякое проявление превосход-
ства. Поэтому он легко общался с сослуживцами, гражданскими
лицами, представителями общественных организаций, партий. Ни-
колаи избегал гулянок, кутежей, бесполезных развлечений, пред-
почитая размеренную жизнь службиста. Продолжая заниматься
самообразованием, он воспользовался научными программами
Геттингенского университета, который специализировался на под-
готовке студентов-славистов: посещал лекции по истории России,
курсы изучения русского языка, культурные мероприятия на сла-
вянскую тему. Всегда серьезный, он оживлялся только в случа-
ях, когда речь заходила о военной службе, Германии, России, тог-
да пылко включался в дебаты, показывая глубокие знания и эру-
дицию.

Поездка в Россию

Старание Николаи в изучении иностранных языков было заме-
чено командованием полка, и в 1896 г. его направляют в Россию
для совершенствования русскою языка. Эта поездка произвела
на него незабываемое впечатление. Его поразили безграничные
пространства и расстояния, где можно ехать часами и сутками,
гак и не добравшись до намеченного пункта. Он вспомнил заме-
чание Бисмарка о том, что огромные пространства, широта и про-
стор природы определяют судьбу России и русских как непобеди-
мой нации. В беседах с офицерами, простыми людьми на постоялых
дворах Николаи убедился, что русские — глубоко верующие, право-
славные христиане, почитающие традиции Святой Руси. Несмот-
ря на многие недостатки, трудные условия жизни, критику властей,
любят свою Родину, готовы умереть, если потребуется защищать
ее от врагов. Русский капитан, с уважением отзывавшийся о Евро-
пе, на предложение Вальтера переехать жить в Германию катего-
рично возразил: «Нет. каждый должен жить в своей стране, все рав-
но, какая она. Он должен и умереть в родной стране. Россия всегда
останется Россией, моей Россией, все равно, кто ею будет управ-
лять, так как никакое правительство не может изменить харак-
тер народа. Какой бы хорошей ни была жизнь за границей, я могу
жить только дома. там. где родился, научился родному языку». Ни-
колаи удивлялся, с каким терпением русские преодолевают труд-
ности, возникающие проблемы, невозмутимо надеясь, что «все
перемелется», «утро вечера мудренее».

Вернувшись из поездки, он признается, что «почувствовал себя
ближе к русскому народу». Добытые сведения о положении в Рос-
сии, настроениях в армии, соображения об отношениях русских
с немцами он изложил в докладе. Командование полка, высоко
оценив ею работу, направило доклад в Генеральный шгаб в Бер-
лин. Так молодой лейтенант провинциального пехотного гарни-
зона стал известен высшему командованию немецкой армии.
Военная академия

В 1901 г. Вальтер Николаи поступает в военную академию, го-
товившую кадры для Генерального штаба. Возможно, ему содей-
ствовал в этом командир полка полковник Кольхов, дочь которо-
го Мария в 1900 г. стала женой Николаи. Начальник академии,
генерал Лицман, был давним приятелем семьи Кольхов. «Я же-
нился в 1900 г., по призвании меня в военную академию в Берли-
не, — упоминает он в рукописи. — Мой полковой командир дове-
рил мне судьбу младшей из двух его дочерей. Он происходит из
семьи офицера Восточной Пруссии. Его жене принадлежало со-
лидное имение в ганзейском городе Бремене. Как лейтенант я по-
лучал уже ежемесячно 250 марок. Мы не имели, таким образом,
тогда материальных затруднений. Моя жена со стороны матери
была состоятельной женщиной. Мы узнали об этом, правда, толь-
ко после смерти се родителей, по окончании Первой мировой
войны, когда в результате инфляции исчезло почти все состояние
семьи.

В Берлине старшая сестра моей жены была замужем за офице-
ром гвардии, изгнанным из Франции за свои убеждения 1угенота.
Среди родных моей жены были выходцы из дворянского сосло-
вия, занимавшие высокие государственные посты. Мы смотрели
на этот мир высокопоставленного чиновничества, чуждого нам по
своей сути. Как офицер я мог бы быть часто при дворе. Моя жена
оставалась всегда лишь женой полковника. Я сам никогда не был
при дворе, хотя до последнего дыхания был предан королю. Я не
пожелал стать '‘царедворцем”».

Как видим, Николаи не злоупотреблял родством с высокопо-
ставленными родственниками полинии жены, полагаясь на свои
способности продвижения по службе. Судя гго характеристике,
полученной ио окончании академии, все три года Вальтер пре-
успевал в учебе и предстает как талантливый, старательный, дис-
циплинированный офицер. Чему и как учили в академии, он по-
ясняет в книге «Тайные силы»: «В высшей военной школе я изучал
русский язык и слушал наряду с лекциями по военным наукам
лекции по географии далеких стран, по истории давно минувших
столетий, по государственному и международному праву, но ни-
чего не слышал об основах нашего века, о современной политике.
Не разъясняли нам — офицерам, предназначенным для продолже-
ния работы в Генеральном штабе, — даже взаимоотношения между
странами эпохи Бисмарка, не оказывали никакого влияния на наше
отношение к внутренним политическим вопросам, не обращали
ггашего внимания па политических или экономических конкурен-
тов Германии. Мы были солдатами и только ими. Мы чувствовали
себя призванными выполнять, подобно нашим великим военным
образцам, наш долг в момент, пришествие которого мы лишь по-
дозревали. Наши взоры были обращены главным образом на
прошлое, только в военном отношении — на настоящее и ни в ка-
ком отношении — на будущее. Армии, окружавшие Германию,
в том числе армии Тройственного союза, были лишь второстепен-
ным предметом преподавания. Франция была врагом. К враждеб-
ности России мы еще не привыкли. Англия и Америка считались
морскими державами. Говорилось иногда о сущности войны на
два фронта, по о мировой войне — никогда».

Окончив в 1904 г. академию. Николаи направляется на службу в
Генеральный штаб — мозговой центр германской армии. «После
трехлетней подготовки и экзаменов в военной академии меня на-
правили на работу в Генеральный штаб. Так, в 1904 г. старшим лей-
тенантом я оказался в Генеральном штабе. Выдержав экзамен пе-
реводчика русского языка, я был причислен к первому русскому
отделу Генерального штаба».

Начальником Генерального штаба был генерал-фельдмаршал
Альфред фон Шлиффен — разработчик теории молниеносной вой-
ны (Blitzkrieg) и плана военных действий Германии против Фран-
ции и России. Сразу по прибытии на службу Николаи был вовле-
чен в работу над этими стратегическими документами. В концепции
блицкрига надо было определить нанесение точных мгновенных
наступательных ударов, которые обеспечат быстрый разгром во-
оруженных сил противника. По плану Шлиффена намечалось уда-
ром через Бельгию на Париж охватить главные силы французских
войск, прижать их к франко-швейцарской границе, окружить и раз-
громить, а затем, перебросив силы па Восток, уничтожить армию
России. Таким образом, Генштаб надеялся избежать затяжной, то-
тальной войны на два фронта, которая для Германии, бедной при-
родными и людскими ресурсами, могла стать катастрофой. Нико-
лаи внес в этот план конкретные предложения на участках театра
военных действий в России на основе данных своего доклада,
вновь зарекомендовав себя как одаренного, хорошо подготовлен-
ного в военном деле офицера.

Первым разведывательным заданием, которое ему поручили
выполнить в Генштабе, «была топографическая съемка местности
в долине Вислы близ крепости Грауденц. Находясь месяцами в
тесном общении со страной и с людьми в Восточной пограничной
области, я узнал про беспокойство, которое внушали населению
подозрительные явления постоянного русского шпионажа, — от-
мечает он в книге “Тайные силы”. — Когда мне при выполнении
служебных заданий приходилось вступать в сношения с польски-
ми гражданами, последние, возбужденные подстрекателями, от-
носились к прусскому офицеру холодно и почти враждебно».

В 1904 г. началась Русско-японская война, и в Генштабе посчи-
тали важным заняться изучением «японского опыта». В Страну
восходящего солнца решили направить несколько офицеров, в том
числе и Вальтера Николаи. «Германский Генеральный штаб решил
командировать офицеров в Японию, чтобы там изучить военный
опыт японской армии, — пишет он в книге “Тайные силы”. — По-
сле полуторагодичной учебы в восточной семинарии и частных
занятий с японцами, которых в Германии, несмотря на войну,
имелось большое количество, мы изучили японский я зык в доста-
точной степени. Окруженные завистью товарищей, трое из нас
поступили на службу в японскую армию. Задача их оказалась не-
завидной. Они не встретили в японском офицерском корпусе осо-
бенно сердечного приема и их, в противоположность тому, как
принимали до гою в Германии японских офицеров, к действи-
тельному ознакомлению не допустили». В рукописи «Обобщен-
ный опыт» добавляет: «Японцы не вызывали у меня симпатии.
Ничто не казалось мне фальшивее японцев, называемых тогда
“пруссаками Дальнего Востока”».

В 1905 г. Русско-японская война закончилась, и потребность в
поездке в Японию отпала: «Однажды я получил короткое уведом-
ление, что моя командировка в Японию не состоится и что я дол-
жен прекратить изучение языка. Бесцельная полуторагодичная
напряженная работа стала тяжелым ударом даже для самоотвер-
женного прусского офицера».

В этот момент тяжелого удара по служебной карьере Вальтер
Николаи получает судьбоносное предложение, которое впоследст-
вии сделает его знаменитым, вознесет к вершинам власти в Герма-
нии. В марте 1906 г. командование Генштаба представило военному
министру Карлу Эйнему план реорганизации военной разведки,
который предусматривал замену пожилых отставников молоды-
ми энергичными образованными офицерами. Предлагалось под-
чинить их командованию приграничных корпусов, с тем чтобы
в случае войны они возглавили разведывательную службу. В число
молодых офицеров разведки Генштаба попал и Вальтер Николаи.
В рукописи он повествует об этом так: «Начальник моего отдела
полковник фон Ладенштейн, впоследствии немецкий военный
представитель в Петербурге, заявил мне однажды, что один из
офицеров Генерального штаба должен быть внедрен в службу раз-
ведки против России, открыто вооружавшейся тогда против Гер-
мании, в то время как немецкая разведка отказывалась от этого.
Он спросил, готов ли я взять на себя эту миссию. Я ничего не слы-
шал тогда о разведке. Я видел в ней тогда только шпионаж. А в
шпионаже я видел нечто неблагородное, несовместимое с моими
понятиями офицера. Я потребовал время на обдумывание, на что
мне было предоставлено 24 часа. После глубокой внутренней
борьбы я пришел к убеждению, что как солдат не должен отказы-
ваться от доверенного мне поручения, что я органи зую это дело на
свой самостоятельный лад, что мне и было обещано. С таким
условием я принял это предложение».

Военная разведка Генштаба армии

Как видим, это было глубоко осознанное решение посвятить
себя разведке. При этом Николаи поставил условие «организовать
это дело на свой самостоятельный лад». «Я был направлен в сек-
цию III Б Генерального штаба в 1906 г., — вспоминает он. — Руко-
водителем этой секции с 1900 г. являлся полковник Брозе. В своем
подчинении он имел двух сотрудников в чине капитанов, зани-
мавшихся обработкой материалов Восточного и Западного фрон-
тов. Они не располагали каким-либо подсобным персоналом, не
имели секретарей и т. п. В архиве и в бюро работали два седых
офицера запаса, которые были в курсе всех событий вплоть до
90-х гг. Они находились у меня на службе до начала войны. Эти
пять господ размешались в четырех комнатах. У каждого из них
имелся большой железный шкаф. Специальной охраны служеб-
ных помещений не существовало. На двух фронтах находилось
около двенадцати старших “офицеров разведки”. Связь с ними
почти исключительно поддерживалась в письменной форме».

Знакомясь с обстоятельствами создания секции III Б Геншта-
ба, Николаи узнал, что ее возникновение связано с именем Виль-
гельма Штибера, деятельность которого он хорошо изучил по исто-
рии войн и разведок. «О состоянии разведки полковник Брозе
сообщил мне следующее: обозначение “Секция 111 Б” возникло
еше во времена германо-французской войны 1870-1871 гг. Раз-
ведка образовала тогда секцию “Б” третьего (французского) отде-
ла Генерального штаба при германской главной Ставке. Сначала
она ограничивалась только Францией, стремящейся к “реваншу”.
Это изменилось с наступлением нового столетия. Образовался
“Дружественный союз” между Францией и Англией. С вступле-
нием на трон короля Эдуарда VII началась его деятельность за
присоединение к этому союзу России... Русский отдел Генераль-
ного штаба в Берлине давал задания в форме “вопросника”, гре-
бовал сведения о железных дорогах, шоссе, мостах, укреплениях,
сооружениях, о прочих военных новостройках; об изменениях в
гарнизонах, военных маневрах, новом вооружении и снаряжении
войск, о высшем командном составе, о духе войск. Кроме того,
он требовал добывания служебных приказов, особенно если они
обозначены как секретные; данные о настроении населения на
предполагаемом участке наступления русских».

В секции III Б в Берлине Николаи прослужил около трех ме-
сяцев. Летом 1906 г. его назначают первым офицером разведки
в штабе армейского корпуса в Кёнигсберге (Восточная Пруссия),
где располагалось главное бюро немецкой военной разведки, ра-
ботавшей против России. Прежде чем приступить к выполнению
своих служебных обязанностей, он вновь предпринимает поездку
в Россию, чтобы освежить свои знания о стране и людях. «У меня
нс было никаких оснований скрывать в России свое звание гер-
манского офицера, — говорится в книге ‘‘Тайные силы”. — Вслед-
ствие этого, однако, я натыкался всюду на убеждение, что прибыл
с целью военной разведки. Во время своего пребывания в крепо-
стях за мною был установлен надзор. В одном большом городе
были весьма удивлены моим пребыванием в нем, так как город
совершенно не был крепостью. Один из высших чиновников, ко-
торому я передал привет от его родных, живущих в Германии, от-
вел меня в сторону и спросил, что я хотел бы узнать. Офицеры,
с которыми я знакомился, высказывали товарищескую заботли-
вость о моей судьбе. Всюду в России казалось само собой понят-
ным, что офицер ездит за границу только для шпионажа. Я полу-
чил объяснение этому по возвращении из России, когда приступил
к своей задаче организовать борьбу с русским шпионажем в Вос-
точной Пруссии и постепенно все больше его раскрывал».
Глава II

Создание военной разведки

Итак, в 19U6 г. Вальтер Николаи вступает на поприще разве-
дывательной деятельности, став начальником отделения немец-
кой военной разведки в Кёнигсберге, работавшей против России.
Состояние дел в этой сфере в тот период он оценивает в книге
«Тайные силы» так: «До русско-японской войны русский шпио-
наж против дружественной в течение долгого времени Германии
был малоактивен. Однако во время этой войны деятельность его
усилилась вследствие страха перед враждебным отношением Гер-
мании. Страх этот политически поддерживался Францией и сбли-
зил русскую разведку с французской. Восстановление русской ар-
мии по французским указаниям и с помощью французских денег
подчинило окончательно русскую разведку влиянию французско-
го шпионажа, давно уже беспрерывно работавшего против Гер-
мании, и дало ей возможность ознакомиться со всем опытом по-
следнего. Самодержавное, полицейское и чиновничье русское госу-
дарство больше всего подходило к этой новой, поставленной перед
ним задаче. К этому присоединялось также то обстоятельство, что
денежные средства, доставлявшиеся Францией для вооружений,
оказывали сильнейшую поддержку шпионажу. Суммы, обещав-
шиеся шпионам и государственным предателям, были чрезвычай-
но велики по сравнению с положением дел в экономике Германии.
Чаще всего, впрочем, все ограничивалось только обещаниями.
Состоявшие на русском жалованьи получали в действительности,
по большей части, скудную оплату... Успехами своими русская
разведка была обязана не столько своим качествам, сколько тому
обстоятельству, что появление шпионажа на Востоке застало вра-
сплох германские военные и полицейские власти, которые при-
зывали до начала столетия иметь дело только с французской раз-
ведкой. Недостаточная вследствие этого оборона со стороны Гер-
мании доставила вскоре противнику заметные успехи и побудила
его ко все усиливавшейся деятельности».

Вернувшись из поездки по России в Кёнигсберг, Николаи при-
ступает к работе в сложной обстановке. Офицеры и сослуживцы
штаба принимают молодого начальника с недоверием и насторо-
женностью. подозревая в доносительстве на них в Берлин. Офи-
церы разведывательного отделения, стоявшие выше его по званию,
позволяют себе не выполнять отдельные его приказы. К тому же
некоторые из них не справляются с возложенными на них обязан-
ностями, не проявляют в работе должного старания и не соответ-
ствуют занимаемым должностям. Проведенный им анализ опера-
тивной обстановки в пограничных с Россией областях показал,
что там активно работает русская разведка, создав разветвленную
агентурную сеть. «Германское пограничное население было раз-
ложено контрабандой и деньгами русской разведки. Органы по-
следней проникали с неописуемым бесстыдством глубоко в глубь
Германии... Особенно успешно работал начальник пограничной
жандармерии в Вержболове полковник Мясоедов», - отмечается
в книге «Тайные силы».

В этих условиях Николаи, не обращая внимания на снисхо-
ди гельные взгляды сослуживцев, проводит обстоятельные беседы
с каждым сотрудником отделения, дает оценку результатам его ра-
боты, ставит конкретное задание и сроки исполнения. Он направ-
ляет в Генштаб доклад об оперативной обстановке в пограничных
областях, о настроениях в коллективе отделения, предложениях
по кадровому вопросу, основных направлениях, возможностях и
приемах разведывательной деятельности. Показывая личный при-
мер, сам активно включается в оперативную работу, добывает
конфиденциальную информацию, приобретает агентуру. Первые
же результаты напряженной работы оказались столь многообеща-
ющими, что его действия находят одобрение Генштаба в Берлине.
Коллектив отделения, освободившись от нерадивых сотрудников,
заработал слаженно и дружно. Уже через год в пограничных райо-
нах удается создать агентурную сеть, дополнительные разведыва-
тельные пункты в Данциге, Познани, Ьреславле, Алленштайне,
куда прибывают способные офицеры разведки. Начальник Ге-
нерального штаба генерал-полковник фон Мольтке, сменивший
Шлиффена, письменно выражает Николаи благодарность, при-
сваивает ему очередное звание капитана «с заданием продолжать
целевую работу в Восточной Пруссии».

Первый опыт разведки прот ив России

В рукописи «Обобщенный опыт» в разделе «Мой первый этап
разведывательной деятельности» Николаи вспоминает об этом
периоде: «Моя деятельность в разведке (с 1906 до 1916г.) протека-
ла на важнейшем участке, в Восточной Пруссии... Я вступил на
это поприще под руководством дальновидного, одаренною боль-
шими человеческими достоинствами генерал-фельдмаршала фон
Гольц-Паша. Им и шефом его Генерального штаба определялся
круг моих обязанностей. Они предоставили мне полную свободу
в выполнении поставленных предо мной задач, оказывая мне не-
обходимую помощь и поддержку. Штабом, имевшим в то время
феодальные пережитки, я был принят с недоверием. Я ответил им
на это лишь своей сдержанностью. Постепенно такое отношение
ко мне сменилось открытым признанием и уважением меня бла-
годаря честной и преданной моей работе, умело поддерживаемой
всегда моей женой. Это сказалось не только в городе, но и вообще
в офицерском корпусе провинции. Здесь я поднял значение служ-
бы разведки и выступил против недостойных этого дела людей.
Так я на основе имевшегося опыта доказал, что кое-кто пытался
играть в разведку, то есть лгать, что и давало мне повод для удале-
ния таких людей из разведки».

Далее следует такое признание: «Очень трудно мне, молодому
старшему лейтенанту, найти правильный путь в сравнении с офи-
церами разведки моего округа. В большинстве — майоры без пред-
ставления о России и без знания русского языка, без всякого опы-
та работы в Генеральном штабе, но добросовестно и честно они
пытались выполнять задачи, разрешить которые не всегда были
способны... Каждый, кто помнит немецко-русские пограничные
области того времени, знает, что они кишели тогда разного рода
основанными на взяточничестве и подкупе махинациями полити-
ческою характера. Было ясно, что большинство “агентов” искали
связи с разведкой не ради дела, а ради наживы денег... Я способст-
вовал отстранению с постов непригодных делу офицеров развед-
ки. очищая таким образом ряды “агентов” от всех обманных эле-
ментов».

Оз офицеров разведки он требовал, чтобы каждый агент рабо-
тал самостоятельно, сам вербовал себе помощников, агентов связи,
«почтовых ящиков», дабы в случае своего провала не погубить со-
общников и не вводить в дело лишних людей согласно принципу
Штибера: «Сохранение тайны находится в обратном отношении к
числу лиц, ее знающих». С агентами обычно заключался контракт
на несколько лет. Содержание им выплачивалось довольно значи-
тельное, с учетом ценности добытой информации. Так, например,
в 1909 г. у одного германского агента, арестованного русской
контрразведкой, было обнаружено 12 купонов переводов из Гер-
мании на 1094 руб. 44 коп., полученных в период с 4 января по
20 марта того же года. В инструкциях агентам давались подробные
указания, как и что собирать. Вот выдержки из инструкции, опуб-
ликованной в «Русском инвалиде» за 1908 г. (№ 252): «1. Агент
обязан возможно чаще находиться в военном обществе, оказывая
представителям последнего изысканную вежливость и внимание.
Он должен стараться попасть в хорошие рестораны и кафе, где чаше
всего собираются офицеры, незаметно прислушиваться к их раз-
говорами, уметь оценить их. Остерегаться злоупотребления спирт-
ными напитками и избегать ухаживания за женщинами. Сверх
того, агенту рекомендуется никоим образом не показывать ни
имеющихся при нем денег, ни тем более писем. При себе всегда
иметь хорошие бинокли и компас.

2.	Обратить особое внимание на изучение местности, особен-
но вблизи укрепленных пунктов, а равно быть точно осведомлен-
ным о времени смены часовых, которым, во всяком случае, избе-
гать показываться, что весьма важно. На планах и фотографиях не
забывать указывать даты и сверх того — фотографировать интере-
сующие предметы с разных сторон. IТроизводить фотографирова-
ние два раза в год — зимой и летом. При рекогносцировке укреп-
ленного пункта агент должен стараться произвести съемку с близ-
лежащей возвышенности, будь это крыша, башня или дерево, при-
чем в последнем случае съемщику рекомендуется запастись, по-
добно дровосекам и телеграфным рабочим, особого рода обувью.
Для производства рекогносцировки агенту следует предваритель-
но изучить местность, сверяя ее с картой, исправляя, если нужно,
последнюю и записывая необходимые сведения на приложенный
лист бумаги, на полях которого по порядку номеров и дат наклеи-
ваются фотографии местных предметов, уже осмотренных.

3.	Орудия следует фотографировать по возможности с близко-
го расстояния и притом таким образом, чтобы каждый снимок
вмещал бы в себе не более одного орудия с указанием его размеров
и конструкции и с фотографическим снимком со слепка орудий-
ного замка. Измерить расстояние между линией орудий и крепост-
ной оградой. Отметить на плане и сфотографировать казематы,
пороховые погреба, оборонительные казармы, интендантские скла-
ды, цейхгаузы, запасные пути, резервуары, помещения воздухо-
плавательных парков, телеграфные станции, направление обслу-
живающих данный пункт стратегических железных дорог, путей
и т. д. Сверх того агент должен стараться получить точные сведения
о числе людей пехоты и артиллерии, как в самой крепости, так рав-
но и на фронтах, отметить и перечислить число орудий (с указа-
нием калибра), окон, отдушин, ворот и труб. Отметки датировать.

4.	В случае помещения в современных изданиях, журнгиах или
газетах каких-либо сведений о производстве на территории госу-
дарства военно-инженерных работ немедленно отмечать это в за-
писной книжке. Не довольствуясь этим, следует осведомляться
о положении указанного вопроса у разных лиц и учреждений,
которые по роду их деятельности должны близко соприкасаться
с подобного рода фактами, как то: у интендантства, подрядчиков,
распорядителей работ и у перевозчиков, причем стараться узнать,
кому с торгов довелось производство работ, их смету, распреде-
ление и число нанятых рабочих. Убедиться в составе и качестве
материалов в соответствии их с требованиями военных инже-
неров.

5.	В видах безопасности агенту вменяется в обязанность сжи-
гать всю корреспонденцию, с содержанием которой он достаточ-
но ознакомился, не исключая и настоящей инструкции, если онгг
усвоена им в надлежащей степени. Он должен направлять все уси-
лия для достижения поставленной ему цели, стараясь восторжест-
вовать над препятствиями, которые неизбежно могут встретиться
на его пути».

В дополнение к этой с немецкой скрупулезностью составлен-
ной инструкции агентам рекомендовалось прислушиваться к рас-
пространению слухов, нередко весьма важных, особенно в периоды
международной напряженности. За собирание слухов, оформлен-
ных в отчетах, полагалась дополнительная доплата.

Николаи был хорошо осведомлен об организационной струк-
туре и основных направлениях деятельности русской разведки.
В книге «Тайные силы» он пишет: «Руководство разведкой нахо-
дилось в руках Генерального штаба в Петербурге. Оттуда шли ука-
зания военным атташе и консульствам в Берлине, Вене, всем за-
граничным представителям. Каждый военный округ на русской
западной границе имел разведывательные отделения в составе
6—10 офицеров во главе с начальником, назначаемым Генеральным
штабом. Разведывательные отделения в Петербурге и Вильно ра-
ботали против Германии, в Киеве — против Австрии, в Варшаве —
против обеих стран. Они “обрабатывали” расквартированные в по-
граничном районе высшие штабы германских и австро-венгерских
войск. В качестве посредников им были подчинены пограничная
сгража и пограничная жандармерия, на которые возлагалась, кро-
ме того, мелкая шпионская работа в пограничной полосе как
предполагаемом театре военных действий. Русская тайная поли-
ция, “охранка”, вербовала во всех европейских столицах агентов,
которых она направляла военным атташе для дальнейшего ис-
пользования. Военные атташе работали также из Германии про-
тив Австрии, в национальных противоречиях которой находили
благодатную почву для этой работы».
В его мемуарах звучит хвала царской охранке, которая, по его
словам, «вербует агентов во всех европейских столицах», «давно
и беспрерывно работает против Германии», в то время как немец-
кая разведка якобы действует в России излишне пассивно и не так
эффективно. Такая оценка явно необъективна. Николаи лукавит,
преуменьшая масштаб и результаты деятельности своей службы.

На самом деле организационное становление русской и не-
мецкой военных разведок проходило практически параллельно
в русле развития европейских служб безопасности, вызванного ро-
стом международной напряженности в начале XX в. В частности,
усилением противоречий между Германией, Францией и Велико-
британией, повлекших за собой серьезную активизацию немец-
кой разведки, что вынуждало правительства многих европейских
стран, включая Россию, уделять больше внимания борьбе с ино-
странными шпионами. Так, в январе 1902 г. был арестован стар-
ший адъютант штаба Варшавского военного округа подполков-
ник Л.Н. Гримм, который с 1895 г. «инициативно» — то есть сам
предложил свои услуги — работал на германскую и австро-венгер-
скую разведки из материального интереса. Предатель выдал про-
тивнику мобилизационное расписание № 17 — основной доку-
мент стратегического планирования русской армии. Лишенный
чинов и дворянского достоинства, изменник был приговорен к
12 годам каторжных работ.

Этот случай шпионажа послужил толчком к созданию в Рос-
сии службы разведки и контрразведки: 20 января (2 февраля по
н. ст.) 1903 г. военный министр А.Н. Куропаткин представил им-
ператору Николаю II секретный доклад с предложением учредить
при главном штабе Особое разведочное отделение, на котором
монарх в тот же день собственноручно начертал «Согласен». На-
чальником нового органа был назначен ротмистр корпуса жан-
дармов Владимир Николаевич Лавров, которого можно считать
первым руководителем российской спецслужбы — визави Нико-
лаи. Это был, по мнению экспертов, видный офицер-розыскник,
обладавший не только опытом агентурной работы, но и «наблю-
дательностью, дотошностью, умением разбираться в людях, быст-
ро находить выход из самых затруднительных положений». Воз-
главляемое им отделение представляло собой немногочисленную
(21 сотрудник), хорошо законспирированную организацию, не
имевшую, однако, филиалов на местах. Одной из ее задач стало
негласное наблюдение за деятельностью иностранных разведок
и их агентов из числа русских подданных. Уже через год под на-
блюдением сотрудников Разведочного отделения оказались: гер-
манский военный агент барон фон Лютвиц. австро-венгерский
военный агент князь Готфрид Гогенлоэ-Шиллингсфюрст, япон-
ский военный агент подполковник Мотидзуро Акаси; служащий
департамента торговли и мануфактур, коллежский советник Сер-
гей Васильев, начальник девятого отделения главного интендант-
ского управления, действительный статский советник Петр Еси-
пов. Австро-венгерский, германский и японский военные агенты
являлись официальными представителями соответствующих стран
в России. А наши соотечественники были разоблачены как агенты
иност ранных разведок: Васильев продавал в Берлин чертежи из
конструкторского бюро главного артиллерийского управления,
Есипов передал в Вену 440 листов топографических карт Россий-
ской империи. В Варшавском военном округе с 1900 по 1910 г. со-
трудниками Лаврова было выявлено почти полторы сотни ино-
странных агентов (от мелких контрабандистов до офицеров шта-
ба); 17 дел, по которым проходили 33 обвиняемых, были доведены
до суда. Многие из этих агентов были завербованы сотрудниками
отделения Николаи в Кёнигсберге. Поэтому ни о какой пассивно-
сти в работе немецкой военной разведки против России не могло
быть и речи, а об ее эффективности говорит разветвленная аген-
турная сеть, насчитывающая сотни агентов. Другое дело, что раз-
ведчики Николаи наталкивались на противоборство сотрудников
Разведочного отделения Лаврова, которые действовали достаточ-
но активно, разоблачая многих агентов Германии.

За четыре года службы в Кёнигсберге (1906—1910) Николаи,
радикально изменив методы работы, создал в пограничных с
Россией областях широкую систему военной разведки. Применив
групповой способ добычи секретной информации, он способст-
вовал открытию новых разведывательных пунктов в Данциге, По-
знани, Бреславле, Алленштайне. Агенты Николаи были внедре-
ны практически во все важные сферы жизнедеятельности России.
В окружении царя сформировалась так называемая прогерман-
ская партия, в которую входили высокопоставленные светские
дамы, военные, предприниматели, финансисты, ученые, театраль-
ные деятели. Учитывая засилье немецкого капитала в русской
экономике, для спецслужб Берлина практически не существовало
никаких секретов о положении в Российской империи. Оценивая
результаты работы разведывательного отделения в Кёнигсберге,
начальник отдела 111 Б Генштаба полковник Брозе отметил, что
Николаи удалось поднять его деятельность «до уровня, который
обеспечивает ему одно из первых мест» среди служб, работающих
на Востоке.
Командир роты в Эрфурте

В 1910 г. Вальтера Николаи назначают командиром роты в Эр-
фурте для «дальнейшего усовершенствования» с перспективой
перевода в гвардию. Новое назначение он воспринял с радостью.
В рукописи этому периоду «солдатской жизни» посвящаются про-
никновенные строки: «В 1910 г. полковник Брозе был переведен
в другую часть после своей 10-летней деятельности в качестве на-
чальника отдела 111 Б. Его преемником был майор Хайе, неопыт-
ный до тех пор в разведке человек, к концу Первой мировой войны
выдвинутый для работы в Верховное командование армии в по-
мощь Людендорфу. Он назначил меня для дальнейшего усовер-
шенствования командиром роты. За решение поставленных пере-
до мной задач я был намечен для выдвижения в гвардию. У меня
не было желания уехать на родину, в Центральную Германию. Та-
ким образом я оказался в Эрфурте в должности командира роты.
То были 2 счастливейших года солдатской жизни... Ввиду серьез-
ных задач, поставленных передо мною, я отказывался от некоторых
молодежных развлечений, но молодым оставался и тогда. Меня
называли “капитаном с сердцем лейтенанта’’. Это привело многих
“добровольцев” ко мне в часть (так называли себя сыновья из по-
рядочных семей, сами выбиравшие себе часть). Таким образом я
при распределении рекрутов получал таких, которые имели какие-
либо затруднения в образовании. Это были самые беднейшие.
Они ближе всего стояли ко мне... Они же были у меня и лучшими
солдатами. В 1911 г. две мои роты участвовали в 14-дневных ма-
неврах. Среди них были и унтер-офицеры, отмеченные в списке
как командиры. 14 дней мы несли суровую воинскую службу. Я ни
разу не прибегал к наказаниям. На заключительном смотре в при-
сутствии высшего командования моя рота была в числе лучших.
Выступивший тогда фельдфебель преподнес мне шпагу с надпи-
сью: “Рота ополчения своему капитану”. Я принял этот подарок
и с гордостью носил эту шпагу до конца моей воинской службы.
Она висела затем нгщ моим письменным столом, а во время окку-
пации была отобрана одним американским офицером. За всю
мою солдатскую жизнь я получил много орденов, но не носил их
никогда. А эту шпагу хранил как самый лучший орден».

Несомненно, Николаи обладал искусством устанавливать до-
брожелательные отношения со всеми подчиненными. Поэтому
они проникались к нему безусловным доверием. Он умел считать-
ся с мнением каждого солдата, уважая его чувство собственного
достоинства независимо от звания, сословного родства. Более того,
как человек незнатного происхождения к подчиненным из бед-
пых семей относился с особым вниманием, помогая им в образо-
вании, преодолении жизненных трудностей. И, судя по подарен-
ной шпаге, солдаты высоко ценили такое отношение к ним на-
чальника.

Два «счастливейших года» службы в Эрфурте пролетели быст-
ро. Осенью 1912 г. Вальтер Николаи уже в звании майора пере-
водится н Генеральный штаб, а в начале 1913 г. назначается на-
чальником военной разведки — отдела III Б. «Моя деятельность
в качестве начальника разведки перед Первой мировой войной
характеризуется вхождением в суть всех моих задач и изыскани-
ем необходимых улучшений старых методов... Первый вывод, сде-
ланный мною на основании опыта, был: моя работа требует пол-
ной независимости от всех подчиненных мне органов», — пишет
он в рукописи.

Начальник военной разведки

Выбор столь молодого для этой важной должности офицера
свидетельствовал о желании Генерального штаба реорганизовать
работу секретной службы в соответствии с реалиями того вре-
мени, а также о высоком доверии Вальтеру Николаи, его опыту и
способностям осуществить эту сложную задачу. Историк разведки
Дэвид Кан в книге «Гитлеровские шпионы» (1978 г.) характеризует
Николаи так: «Энергичный штабист, светловолосый, среднего ро-
ста, лет тридцати пяти на вид... Он заправлял разведкой точно так
же, как командовал бы полком в сражении, ибо он был потомст-
венным прусским офицером, который привык исполнять свой
долг на любом участке».

По плану «вхождения в суть задач» Николаи приступил к озна-
комлению доставшегося ему «наследства» в отделе Ill Б, изуче-
нию деятельности разведслужб Англии. Франции, России против
Германии, установлению контактов с руководителями ведомств,
которые в той или иной форме имели отношение к разведке. «Тс
полтора года до Первой мировой войны, в течение которых я был
начальником разведки, не дали мне ничего нового в смысле обо-
гащения моего опыта в области шпионажа... Будучи слишком за-
нят решением других, более важных задач, я только один раз по-
сетил офицеров разведки Восточного фронта, — вспоминает он
в рукописи. — Работа там продолжалась и дальше в соответствии
с установленным мною порядком. Абвер по-прежнему не имел
значительных успехов. Однако как положительный фактор можно
было отметить повышение чувства ответственности утех, кто дол-
жен хранить военную тайну. Я познакомился с работой контрраз-
ведки во всей империи, с работой разведки на Западе, Для меня
было важно установить личный контакт со всеми органами власти
и видными личностями, которые были связаны с разведкой, по-
знакомиться с условиями работы на местах»,

Николаи устанавливает «личный контакт» с начальниками Ге-
нерального штаба Г фон Молыке, Э. фон Фалькенгайном, П. фон
Гинденбургом, Э. Людендорфом. В рукописи он делится любопыт-
ными наблюдениями об этих деятелях: «До осени 1914 г. генерал-
полковник фон Мольтке был начальником Етавного Генерального
штаба. Его много критиковали. Он не был врагом русского наро-
да. Это был дальновидный, честный человек, которого поэтому
и оставили на своем посту- в момент объявления войны, хотя он
и был слаб здоровьем. Он открыто смотрел на войну, но был очень
болен и благодарил меня за то. что я разгрузил его. Он выразил
мне полное доверие и предоставил свободу действий. Умер он на
посту заместителя начальника Генерального штаба.

Его последователем был молодой военный министр Фалькен-
гайн. Разбирающийся во внутриполитических вопросах, опытный
в вопросах международной политики, он одобрил мои предложе-
ния по работе и был моим учителем. Он видел в Англии главного
противника и старался ослабить силу врага путем предотвраще-
ния вмешательства Америки в войну. Когда в конце августа 1916г.
он был смещен из-за создавшегося угрожающего военного поло-
жения, последними его словами при расставании со мной были:
“Ну, война проиграна”.

О Гинденбурге и Людендорфе тоже нельзя говорить как о вра-
гах русских. Победу над русской армией они рассматривали как
выполнение данного им задания, когда осенью 1914 г. они возгла-
вили командование Восточного фронта».

От военачальников Николаи добился главного — одобрения
его предложений о реорганизации разведки и предоставления
полной свободы действий. Особенно мощную поддержку он при-
обретает в лице генерал-лейтенанта Эриха фон Людендорфа. В бе-
седе с ним были сразу решены два важных вопроса: об увеличении
ассигнований на разведку с 300 000 до 450 000 марок в год и о рас-
ширении штата отдела III Б с 12 до 80 офицеров.

Анализируя внешнеполитическую обстановку в Европе, Ни-
колаи приходит к выводу о неизбежном общеевропейском кон-
фликте в обозримом будущем, к чему следовало готовиться. Его
оценка оказалась пророческой — через полтора года начнется Пер-
вая мировая война. Не теряя времени, сразу после назначения он
едет в командировку во Францию — самый крепкий орешек в пла-
не добычи секретной информации, поскольку французы видели
в Германии главного врага. Немецким офицерам, включая воен-
ного атташе в Париже, запрещалось под угрозой высылки присут-
ствовать на маневрах французской армии, что являлось в то время
общепринятой нормой сбора военных сведений. Запретительные
меры вынуждали военного атташе майора Макса фон Шварцкоп-
пена прибегать к шпионажу, подвергая себя и посольство опасно-
сти разоблачения. Николаи с похвалой отозвался о его работе, по-
советовав майору особо не рисковать лично, намекнув о наличии
других путей получения сведений о положении во Франции.

Эти сведения Николаи рассчитывал получить на встрече с са-
мым удачливым и заслуженным агентом № 17, доставшимся «в на-
следство» О1 Вильгельма Штибера. Именно донесения «семнадца-
того номера» повлияли на исход франко-германской войны 1870—
1871 гг., — особенно его сведения об отходе Мак-Магона на Седан,
что позволило немецким войскам окружить и разгромить францу-
зов. «На западе разведка имела французский уклон, имелись связи
с некоторыми лицами из высоких кругов. Для меня представлял
интерес непосредственный контакт только с № 17, — отмечает он
в рукописи. — При встрече с ним мне надо было быть безукориз-
ненным как с точки зрения внешнего вида, так и моих познаний
в политике, экономике и общих вопросах, чтобы не посрамить
свое имя “шефа”. Я бы хотел иметь больше таких агентов, чтобы
обладать возможностью пополнять свои знания. Он был полити-
ческим агентом еще со времен войны 1870/71 гг. (это он сообщил
о выступлении Мак-Магона в Седан, что оказало решающее вли-
яние на поражение, которое потерпели там французы)... Это был
австрийский барон, имевший доступ во все слои общества. Его
донесения предназначались только для начальника Генерального
штаба и его ближайших сотрудников... Конечно, встреча через не-
которые промежутки времени с такого рода агентом является обя-
занностью начальника разведки».

Справка: под № 17 скрывался австрийский барон Август I Плуга
(1841 — 1917), который после окончания гимназии учился в Поли-
техническом институте в Вене, служил в австрийской армии. По
своим убеждениям — «великогерманец», храбро дрался в сражении
при Маженте (австро-итальянская война 1859 г.), получив долж-
ность в Генеральном штабе. Однако вскоре решил покончить с во-
енной карьерой и стать помещиком. В 1866 г. был завербован на-
чальником прусского Генерального штаба графом Гельмутом фон
Мольтке и под видом журналиста отправился в австрийский штаб.
Во многом именно благодаря сведениям, полученным от «агента
№ 17» (такой оперативный псевдоним ему был присвоен), Мольт-
ке удалось сокрушить Австрию всего за семь недель. Многие годы
№ 17 был на связи у Вильгельма Штибера, которому поставлял
ценную информацию, особенно в период франке-прусской вой-
ны 1870—1871 гг. После смерти Штибера был «законсервирован».
Связь с ним восстановил Николаи. К этому времени агенту мину-
ло более 70 лет, то есть Николаи годился ему в сыновья. Вот по-
чему он так тщательно готовился к беседе с бароном, с почтением
относился к его заслугам. Полученные от № 17 сведения оказа-
лись столь важными и актуальными, что Николаи счел необходи-
мым назначить еще одну встречу с ним в Дрездене.

Барон вновь удивил его своим элегантным поведением и ин-
теллектом: пригласил Николаи позавтракать в английском саду,
а вечером повел в оперу: «Его универсальное образование и бога-
тый жизненный опыт, знание дипломатических и военных собы-
тий создавали для меня, молодого прусского офицера Генераль-
ного штаба, значительные трудности. Мне предстояло дорасти до
роли его истинного наставника, — признается Николаи. — Этот
агент помогал мне руководить моими офицерами разведки, кото-
рые подбирали, инструктировали и опрашивали своих агентов...
Дия меня как главы службы разведки и помощника военного ру-
ководителя наибольшую ценность представляли именно такие
агенты, высокого уровня, хотя их было не так уж много».

В этих оценках встреч с № 17 обозначается еще одна важная
черта характера Николаи как начальника. Он не стеснялся при-
знаться. что готов учиться у агента «высокого уровня» хорошим
манерам обхождения, повышать свой интеллектуальный и куль-
турный уровень, чтобы «дорасти до роли его истинного настав-
ника».

Николаи вернулся из Парижа, убежденный в неизбежности
военного конфликта с Францией. Об этом свидетельствовали рост
антигерманских настроений, подогреваемых постоянным напо-
минанием населению об Эльзасе и Лотарингии, о военных приго-
товлениях Берлина, а также донесения агентуры.

Анализ агентурных донесений показывал еще одну тревожную
тенденцию — активизацию деятельности разведок стран Антанты
против Германии, причем между ними обозначалась определен-
ная договоренность о разграничении сфер влияния. «На долю
России приходилась почти исключительно военная разведка Гер-
мании. Австро-Венгрии и Балканских государств. На Францию
была возложена, наряду с военной, политическая разведка Герма-
нии и Италии. С Англии была снята забота о военных вопросах,
она ограничивалась морской разведкой, выясняла, прежде всего,
хозяйственно-политические вопросы и готовила политическую
пропаганду против Германии, — констатирует Николаи в книге
“Тайные силы”. — Бельгийская разведка против Германии начала
проявлять себя лишь с 1912 г. ...Цели ее не шли дальше ближай-
шей пограничной полосы, и успехи ее были с виду невелики. Она
являлась скорее доказательством непосредственно военной подго-
товки и интересна тем, что еще до возникновения мировой войны
Бельгия уже была в рядах Антанты. В военной разведке Антанты
поражала ее наступательная тенденция. Она не довольствовалась
разведкой мощи германской армии и флота, их наступательной
силы. Английская разведка выясняла главным образом возмож-
ности высадки на германском и датском побережьях и действо-
вала в Бельгии и Голландии. В 1910 и 1911 гг. были арестованы
лейтенанты Брандон и Тренч, адвокат Стюарт. Они должны были
исследовать Кильскую гавань и канал Северного моря... Русская
разведка вполне ознакомилась с восточными крепостями Герма-
нии и со всей железнодорожной и шоссейной сетью Восточной
Германии. В Австрии и на Балканах она всюду пустила крепкие
корни среди славянских национальностей. В северных государст-
вах и в Швейцарии она была тесно сплетена с разведками Анг-
лии и Франции. Французская разведка господствовала в Бельгии,
Люксембурге и Швейцарии. Она интересовалась всей германской
системой крепостей на западной границе, рейнскими мостами и
особенно возможными переходами через Мозель между Дидеиго-
феном и Триром. Из Голландии пускали почтовых голубей вдоль
Рейна и до Швейцарии. На речных мостах были установлены на-
блюдатели, которые должны были в случае войны сообщить о рас-
пределении германских военных сил между Восточным и Запад-
ным фронтами. Германская контрразведка могла убедиться в этих
фактах на основании того материала, который все в большем ко-
личестве поступал к ней до войны в свя зи с громадным усилением
вражескою шпионажа».

Русская разведка против Германии

Особую активность проявляли разведывательные службы Фран-
ции и России, которые тесно сотрудничали друг с другом. В книге
«Тайные силы» Николаи приводит «некоторые случаи франко-
русской разведывательной деятельности, которые были полно-
стью раскрыты и установлены судебным порядком: в 1912 г., когда
русская разведка усилила свою деятельность против восточных
крепостей Германии, первый писарь губернаторства крепости Торн
был помещен в служебном здании для охраны секретных планов
и документов. Немного времени спустя про это узнала русская
разведка. Разведывательное отделение Варшавского военного окру-
га под начальством особенно деятельно и успешно работавшего
полковника Батюшина добилось привлечения назначенного для
охраны писаря к нему на службу. Снабженный фотографически-
ми аппаратами, он доставил все, что ему было доступно. Полков-
ник Батюшин не останавливался перед личным приездом для
инструктирования в Торн и Бреславль, где у него на службе нахо-
дился также писарь крепости. Для торнского предателя оказалась
роковой поездка через Австро-Венгрию и Швейцарию в Варша-
ву и Париж для доставки своего материала. На обратном пути из
Парижа он был в Германии арестован и приговорен к высшему на-
казанию в 15 лет тюремного заключения. Найденные у него рус-
ские деньги были сравнительно невелики, французские же значи-
тельны».

Второй случай: «Почти одновременно поступили в Берлин,
в Генеральный штаб письма, в которых какой-то незнакомец из
Женевы пересылал часть документов, являвшихся, по его словам,
копиями секретного германского военного материата, проданно-
го Франции и России. Сначала это было принято за мошенниче-
скую проделку. Но дополнительные присылки показали, что это
были действительно копии германских правительственных работ
на случай войны. Отправитель отказывался дать более точные
указания или приехать для этой цели в Германию. Это обстоятель-
ство заставило заподозрить целый ряд учреждений и войсковых
частей в том, что ими совершена государственная измена. В конце
концов доказательства сконцентрировались над одним высшим
учреждением, находившимся сначала в Кёнигсберге, потом в По-
знани, и в частности над его бывшим писарем, который уже окон-
чил свою военную службу и был уважаемым чиновником, а также
над писарем одного кавалерийского полка. Для окончательного
выяснения вопроса разведывательный офицер из Кенигсберга
поехал к незнакомцу в Женеву. Там он встретил под вымышлен-
ным именем бывшего секретаря русского консульства фон Экк,
который был раньше известен нашему офицеру. Пользуясь своим
служебным положением в консульстве Кёнигсберга, фон Экк
склонил к государственной измене в 1911 — 1913 гг. германских во-
еннослужащих. Оба писаря были приговорены к высшему наказа-
нию — к 15 годам тюремного заключения... Фон Экк также был
арестован при переходе Тирольской границы».

Еше один пример: «В апреле 1914 г. контрразведка из Петер-
бурга сообщила, что Генеральный штаб ведет там переговоры о по-
купке планов германских восточных крепостей. По уточненным
данным, предательство должно было исходить из одного централь-
ного учреждения в Берлине. Виновный был найден в лице стар-
шего писаря. Он сознался, что совершил предательство по пред-
ложению русского военного атташе полковника Базарова и через
его посредство послал план в Петербург.. После этого сообщения
русский военный атташе покинул Берлин. Завлеченный полков-
ником Базаровым фельдфебель был также присужден к высшему
наказанию».

Николаи не сомневался, что в Австро-Венгрии — военном со-
юзнике Германии спецслужбы России и Франции работают не
менее эффективно. В целях противодействия их деятельности он
наладил взаимодействие с австрийской разведкой Эвиденцбюро.
«Общая работа привела к установлению теснейшей связи между
германской и австрийской разведками, — отмечает он. - Чем боль-
ше высшее стратегическое руководство переходило к немцам, тем
более сильным становилось и влияние их разведки и контрраз-
ведки. При всех австрийских штабах, которым были подчинены
германские войсковые части, находились и разведывательные офи-
церы германского Верховного командования, старавшиеся исполь-
зовать на Востоке опыт, приобретенный разведкой на западном
театре военных действий».

Далее приводится историческая справка о деятельности рус-
ской разведки в Австрии: « Россия вела шпионаж в Австро-Венг-
рии начиная с 80-х гг. прошлого столетия, когда война с Австрией
казалась неминуемой. После Русско-японской войны русский
шпионаж усилился как против Германии, так и Австро-Венгрии.
Разница заключалась лишь в том, что против Германии движущей
силой была Франция, против Австрии же у России были собст-
венные политические побуждения. Русский шпионаж в Австрии
был, пожалуй, еще интенсивнее, чем в Германии. В 1910 г. удалось
предать суду 19 русских шпионов, в 1913 г. их было уже 34, в 1914 г.,
до возникновения войны, — 36. Так как Россия находила много
пособников среди различных национальностей, то шпионаж ее
характеризовался всегда образованием целых групп, из которых
некоторые охватывали до 20 агентов. Русская шпионская сеть
простиралась по всей монархии, от Карпат до Тирольских гор и
плоскогорий Боснии. Во всех крупных городах имелись агенты.
За последние 30-40 лет почти все аккредитованные в Вене воен-
ные атташе России принуждены были покинуть свои посты вслед-
ствие их обнаружившейся шпионской деятельности. У полковни-
ка Марченко, которому пришлось уйти с поста военного атташе,
состоял на службе один австрийский военнослужащий, занимав-
шийся в течение 20 с лишним лет шпионажем в пользу России.
Полковник Зенкевич, ушедший в 1913 г., был особенно скомпро-
метирован своими связями с одним старшим лейтенантом воен-
ной школы, .ipyiим офицером и с несколькими военными. Наряду
с русскими военными атташе, деятельными центрами шпионажа
являлись и русские консульства».

Военный апаше полковник Марченко привлек к сотрудниче-
ству с русской разведкой адъютанта военного министра майора
Клингспорта, поручика артиллерийской дивизии Квойко и слу-
жащего артиллерийского депо Кречмара, который был разобла-
чен как двойной агент — оказывал шпионские услуги еще и ита-
льянскому Генштабу. Пребывание Марченко в Вене завершилось
в 1910г.

Военный атташе полковник Зенкевич руководил агентурной
сетью, в которую входили: полковник мобилизационного отдела
австрийского Генштаба Яндржека, старший лейтенант Чедомил
Ядрич, его брат лейтенант Александр Ядрич, фельдфебель Артур
Итцкуш, полицейский агент Юлиус Петрич, железнодорожный
служащий Флориан Линднер. Зенкевич покинул австрийскую сто-
лицу в 1913 г.

Дело полковника Релля

Но самым ценным агентом русской разведки был полковник
австрийской контрразведки Альфред Редль, предательство кото-
рого вызвало грандиозный скандал в Берлине и Вене. Обществен-
ность узнала об этом из скупого сообщения пресс-бюро импера-
торской армии 26 мая 1913 г.: «Вчера в состоянии смятения чувств
в Вене покончил с собой начальник штабе! Пражского армейского
корпуса полковник Альфред Редль. Одаренный офицер, которого
ожидала блестящая карьера, в последнее время страдал бессон-
ницей».

Справка: Альфред Виктор Редль родился в марте 1X64 г. в се-
мье старшего железнодорожного инспектора в Лемберге (ныне
Львов). Поступил в кадетское училище, по окончании которого
в 1X87 г. назначен адъютантом командира батальона лембергского
гарнизона. В 1892 г. поступает в академию Генерального штаба,
которую окончил с отличием. Некоторое время служит в транс-
портном отделе Генштаба, специализируясь на разведывательной
деятельности против России. В 1899 г. Редль назначается началь-
ником отдела австрийской разведки Эвиденцбюро. На этом посту
зарекомендовал себя как сильный администратор и талантливый
руководитель в организации австрийской контрразведки. В 1900 г.
официально направляется в командировку в Россию для изуче-
ния русского языка при пехотном училище в Казани. В 1905 г. по-
лучает звание майора и назначается начальником штаба бригады
в Вене. В 1907 г. в звании подполковника переводится на долж-
ность заместителя начальника Эвиденцбюро. В мае 1912 г. Редлю
присваивают звание полковника с переводом в Прагу начальни-
ком штаба армейского корпуса, хотя неофициально он оставался
сотрудником разведывательного бюро. В документах дела сохра-
нилась такая характеристика о нем: «Среднего роста, седоватый
блондин с седоватыми короткими усами, несколько выдающими-
ся скулами, улыбающийся вкрадчивыми глазами. Человек лука-
вый, замкнутый, сосредоточенный, работоспособный. Склад ума
мелочный. Вся наружность слащавая. Движения рассчитанные,
медленные. Любит повеселиться...»

Беспрецедентная государственная измена элитного офицера,
занимавшего такую важную должность, послужила сюжетом для
многих книг и фильмов — от писателя Стефана Цвейга до кино-
режиссера Иштвана Сабо. Историки спецслужб до сих пор пыта-
ются понять, как мог столь опытный и умный агент проколоть-
ся на мелочи, а все началось с банального почтового отправления.
В апреле 1913 г. на почту в Вене пришло письмо, посланное на
главпочтамт до востребования. Судя по штемпелю, оно было по-
слано из Айдкунена в Восточной Пруссии, что неподалеку от рус-
ско-германской границы. В конверте находились банкноты на
7 тысяч австрийских крон. Ничего необычного в этом не было,
но к деньгам не прилагалось никакой сопроводительной записки,
и это вызвало подозрение. Подозрительное письмо переслали в
полицию, оттуда — в разведывательное бюро. За почтой установи-
ли наблюдение. Через несколько дней некий штатский господин
явился за получением конверта. Ловушка захлопнулась. Почто-
вый служащий сообщил в полицию о таинственном получателе,
но арестоват ь его сразу не удалось, так как господин успел быстро
сесть в такси и уехать. «Наблюдавший уголовный чиновник смог
установить лишь номер этого автомобиля, — сообщает Николаи
в книге “Тайные силы”. - Он последовал за ним в другом авто-
мобиле, но нагнал его лишь тогда, когда седок уже вышел. Един-
ственной точкой опоры оказался потерянный в автомобиле перо-
чинный нож. Владельцем его оказался полковник Редль. начальник
отдела Генерального штаба в Праге, покончивший самоубийст-
вом, после того как сознался в своем предательстве в пользу рус-
ской разведки. Он был привлечен из Берлина через русского воен-
ного атташе».

В поле зрения русской разведки Редль попал благодаря аген-
ту Августу Пратту, который собрал на него компромат (сведения
о гомосексуальной связи с молодым офицером) и передал эти све-
дения Марченко. Под угрозой компрометации Редль согласился
сотрудничать, оговорив выплату ежемесячного вознаграждения
и умное условие выдачи ему «агента на сдачу», разоблачение ко-
торого он мог бы приписывать успешной работе своего отдела
контрразведки. В течение более 10 лет Редль продавал России
ценные сведения, а русская служба снабжала его агентами, кото-
рых он «разоблачал», повышая свой престиж. Его действия приве-
ли к провалу почти всей австрийской агентурной сети в России,
многих агентов йеменкой разведки в Германии, практически па-
рализовали работу разведывательного Эвиденпбюро. Через Редля
Николаи и высшее военное командование Германии получали це-
ленаправленную дезинформацию русской разведки о готовности
вооруженных сил России.

Агент Редль продолжительное время был на связи у офицера
русской разведки полковника Николая Степановича Батюшина
(1874—1957), который вспоминает: «Работа контрразведки всегда
сопряжена с риском, а иногда и с легкой наживой денег и настоль-
ко захватывает человека, что. став на этот путь, он в большинстве
случаев с него не сходит. Удачи при этом лишь повышают степень
риска шпиона, почему даже опытный шпион перестает слушать
голоса предосторожности в погоне за новой наживой. Подобный
пример имел место с австрийской службы полковником Редлем,
который сам стоял раньше у дела тайной разведки. Ускользнув в
Вене от наблюдения филеров после получения им на почте денег
в письме «до востребования», полковник Редль поехал на авто-
мобиле в гостиницу. Филеры, следившие за ним, не могли его со-
провождать из-за отсутствия на стоянке свободного автомобиля.
Дождавшись возвращения на стоянку вернувшегося из гостини-
цы автомобиля, они обыскали его и нашли футляр от перочинно-
го ножика. Немедленно же они помчались на автомобиле в гости-
ницу, где филер, знавший в лицо Редля, спросил, не его ли этот
футляр, который найден в автомобиле. Смутившись, полковник
Редль признал его за свой, чем и положил начало следствию по
обвинению его в государственной измене».

Громкое дело Редля закончилось предсказуемо трагично. Вече-
ром 25 мая 1913 г. в отель, где он остановился, прибыла комиссия
в составе заместителя начальника Генерального штаба генерал-
майора Хефера, начальника разведывательного бюро полковника
Урбански, руководителя агентурной группы майора Ронге и стар-
шего военного прокурора Ворличека. Дверь в номер открыл сам
Редль, который, догадываясь, с чем связан этот поздний визит,
сказал вошедшим: «Господа, я знаю, зачем вы пришли. Я погубил
свою жизнь и прошу вас позволить мне уйти из нее». Затем, обра-
тившись к майору Ронге, рассказал о своей деятельности в качестве
агента русской разведки, заверив, что работал в одиночку, без со-
общников. Потом попросил револьвер. Члены комиссии после не-
которого колебания вышли из комнаты. Через некоторое время вер-
нулись. Полковник Редль лежал на полу с простреленным виском.

Не успел Николаи до конца оценить ущерб от предательства
Релля, как ему на стол легло донесение о не менее серьезном про-
вале йеменкой разведки в Англии. Агентурная сеть действовала
там особенно эффективно: почти во всех крупных британских го-
родах, портах, стратегических объектах имелись германские аген-
ты, поставлявшие важную секретную информацию по военно-
политическим и оборонным вопросам. Во время визита в Лондон
императора Вильгельма II сотрудники британской контрразведки
проследили за одним немецким офицером из свиты кайзера, по-
дозревавшимся в шпионаже. Как-то раз он посетил парикмахер-
скую некоего Карла Эрнста, который был взят под наблюдение.
Через некоторое время английские сыщики установили, что парик-
махер является «почтовым ящиком» немецкой разведки, через кото-
рый «шпионы кайзера» поддерживают связь с центром в Берлине.

Сыщики выследили всех немецких агентов, посещавших Эрн-
ста, установили их личности, но решили пока никого не трогать,
надеясь вычислить среди них резидента. И эта тактика увенча-
лась успехом — сыщики вышли на Густава Штайнхауэра, который
незадолго до войны возглавил разведывательную сеть Вальтера
Николаи в Англии. Выяснилось, что у него на связи находилось
26 агентов. Все они. включая парикмахера Эрнста, были арестова-
ны и приговорены к нескольким годам каторжных работ.

Что касается резидента Штайнхауэра, то он, заметив за собой
слежку британских агентов, скрытно пробрался в бухту Скапа-
Флоу и под видом рыбака, избежав ареста, покинул Англию. Лов-
кое спасение резидента, однако, мало обрадовало Николаи, который
понимал, что в результате столь масштабного провала агентуры
немецкая разведка фактически «лишилась глаз и ушей» в Англии
и впоследствии не смогла предупредить Берлин о высадке британ-
ских войск во Франции.

Узнав о злополучном проколе немецких агентов, раздосадо-
ванный Вильгельм II вызвал начальника Генерального штаба и
Николаи, приказав им подготовить и направить в Англию с разве-
дывательным заданием «надежного немца, за патриотизм которо-
го можно ручаться». Выполняя поручение кайзера, Николаи ото-
брал для этой важной миссии отставного лейтенанта Карла Лоди,
которого тщательно подготовил, проинструктировал и послал в Анг-
лию под видом американского туриста. К. Лоди был честным, до-
бросовестным и исполнительным служакой, но неискушенным
в разведке. Установив за ним слежку, британская контрразведка
обратила внимание на подозрительную телеграмму, которую Лоди
направил в Стокгольм. В его перехваченных письмах обнаружили
разведывательную информацию. Лоди был арестован и расстре-
лян по приговору британскою суда.

Конечно, ни одна разведывательная служба не застрахована от
проколов, зачастую случающихся из-за «мелочей», которых, как
известно, в разведке не бывает. Но столь громкие разоблачения
шпионажа, провал агентурной сети в Англии указывали на серьез-
ные недостатки в работе возглавляемого Николаи разведыватель-
ного отдела III Б Генштаба. А те, кто служил рядом с ним, знали
его как офицера с обостренным чувством долга, обладавшего гра-
жданским мужеством брать на себя ответственность за просчеты,
случавшиеся по небрежности или легкомыслию.

Реорганизация военной разведки

Николаи понимал, что сложившиеся в отделе условия и мето-
ды работы устарели, требуют реорганизации. «Была необходима
полная реорганизация, — отмечает он в рукописи “Разведка 1900—
1945 гг. Обобщенный опыт”. — Невозможно было ограничиться
шпионажем. Он (шпионаж) был переполнен не относящимся к
нему задачами». К безотлагательной реорганизации подталкивала
и сложная международная обстановка накануне Первой мировой
войны. «Угроза войны в Европе тлеет с 1870/71 г. ... Новое столе-
тие знаменуется постоянными политическими разногласиями.
Они стягиваются вокруг России и Германии, — констатирует он. —
Для меня было ясно, что очень скоро неминуемо разразится i роза.
Это прибавило к имеющимся у меня как шефа секции III Б еще
обязанность проникнуть в тайну причины и цели надвигающейся
неизбежности и говорить об этом с шефом Генерального штаба».

Судя по записям. Николаи много и напряженно размышлял
о том, как проводить реорганизацию, какую разведку хотел бы со-
здать. Он составил план «новой разведки», понимая, что сразу его
вряд ли удастся осуществить из-за бюрократических проволочек и
ведомственного сопротивления. «Нельзя было одновременно все
создать. Все должно было создаваться в определенной последова-
тельности. Ни одно ведомство не хотело быть сокращенным или
уменьшенным, никто из числа многих неспособных и ненужных
не хотел быть сокращенным. Ничего не было легче, чем создать
большую численностью организацию, для чего требовалось лишь
мое распоряжение, приказ, чтобы иметь столько людей и денег,
сколько я хотел... Сама организация еще не является конечной це-
лью. Она должна выполнять необходимые задачи, воплощать волю
в действие, превращать теорию в практику». О ценности разведки
следует судить, но его словам, не по размерам ее, а по успехам.

Своей рукописи Николаи предпосылает выражение: «Развед-
ка — это искусство!» Развивая эту мысль, уточняет: «По своему
опыту знаю, что в разведке, о которой я говорил как об искусстве,
точно так же и в стратегии, простое и само собой разумеющееся
является наиболее трудным, на чем чаще всего и спотыкаются.
Когда я говорю о разведке и контрразведке как об искусстве, то
меньше всего хочу представить это “чистым” искусством или чем-
то более “таинственным”, чем есть на самом деле. По разведке нет
учебника или для всех случаев одной установленной схемы... Раз-
ведка и контрразведка не должны быть неподвижной, везде оди-
наковой, а обязаны быть подвижной и пригнанной к каждому по-
ложению». Далее следует предупреждение: «Нет ничего опасней
бесконтрольной, неруководимой разведслужбы! Опасность в том,
что чужое, если даже не вражеское влияние выступит на место
собственною господства в разведслужбе... Исходя из этого, я бы
потребовал, учитывая недостатки прошлого, следующее: развед-
служба (контрразведка) должна быть самостоятельной и на рав-
ных правах с другими инстанциями государственного руководст-
ва... Только таким образом можно приобрести ручательство, что
разведслужба и контрразведка не станут’ в полумраке поисков за-
житочной жизни опасностью для народа и государства, играль-
ным мячом для вражеской спецслужбы (через пропаганду). Раз-
ведслужба (в самом широком объеме) имеет также свою культуру.
Она должна быть взращена руководством. Это не нанесет вреда се
действенной силе, но будет способствовать ее внутреннему укре-
плению и надежности».

«Разведслужбу нужно резко отделять от задач других госу-
дарственных инстанций (министерств: внешнего, внутреннего,
хозяйственною, пропаганды, военного и морского). Их нужно ос-
вободить от разведки, имеющей свои собственные законы и могу-
щей преуспевать долгое время только при едином, знающим свое
дело руководстве. Разногласия в споре о разведке, которыми по-
пытаются задушить ее развитие, необходимо предотвращать. От
всего партийно-политического необходимо строго отделить раз-
ведку. Разведка должна быть разведкой, и только».

Николаи считает: «Разведка — государственное дело. Она долж-
на подчиняться главе государства... Если моя оценка положения
в основном правильна, то сказанного вполне достаточно, чтобы
признать, какие большие, новые, быть может, охватывающие це-
лое столетие задачи стоят перед разведкой (и тем самым перед
контрразведкой). Их нельзя разрешить только шпионажем и по-
имкой шпионов».

Самая важная и сложная задача реорганизации разведки за-
ключалась в подборе кадров, особенно на руководящие посты
новых структур. «В разведке решающее звено — это офицерский
состав, — подчеркивает Николаи. — Тот, кто по собственному же-
ланию стремится в разведку или к шпионажу, вызывали во мне
подозрение. Я всегда придерживался той точки зрения, что как
в секретной разведке, так и в абвере (контрразведке) нужно иметь
по возможное!и небольшой, тщательно подобранный штат офи-
церов... Любая организация имеет в себе динамичность разверты-
вания, опасность разбрасывания се сил. Новые задачи требуют
новой организации. Чем обширнее самостоятельность и чем про-
должительнее длится срок ее организации, тем больше концент-
рация их. Если в организации несколько разных ведомств, завися-
щие внутренне друг от друга, то возникает опасность сползания
одного из ведомств, может быть частично, в другое ведомство и
восхождение не ясно организованной и руководимой массы. По-
этому необходимо разделение отдельных ведомств друг от друга...
Я думал, что если мы едины духом, то всегда будет обеспечена
преемственность вождя. Именно поэтому должны быть подготов-
лены способные к самостоятельному действию, а не по приказу
надежные сотрудники».

О начальнике и руководящих кадрах разведки: «Шеф должен
быть способен правильно действовать в любой новой обстановке.
Дтя этого он должен: а) не брать па себя функции, входящие в обя-
занность младших командиров; б) иметь полную власть, а для это-
го обладать безусловным доверием Главного начальника и пол-
нейшую ясность его взглядов, его воли; в) иметь полнейшее вза-
имное доверие с его ответственными сотрудниками (министрами,
генералами)».

«Руководство должно быть твердым, дальновидным, спра-
ведливым, признанным и не навя занным. Оно должно устранять
противоречия между разведкой и контрразведкой, разграничи-
вать их работу».

«Начальник разведки не должен сам непосредственно рабо-
тать со шпионами в ущерб другой своей работе, сокращая свой
кругозор, вместо того, чтобы его расширять, быть консультантом
своего высшего начальника, среди сотрудников которого но во-
просам разведки и контрразведки он является единственным экс-
нергом. При этом первостепеннейшей задачей является осущест-
вление им единого руководства разведкой и контрразведкой, не
допуская самотека... Я всегда трезво смотрел на вещи и не преда-
вался иллюзиям, базировался на существующем и возможном,
стараясь добиться наибольшего успеха. А в разведке — это не толь-
ко добывание секретов, но и констатация действительного поло-
жения вещей».

«Начальник разведки должен любить правду, и если он уверен,
что эта правда соответствует действительности, то он вправе, это
его обязанность и он должен иметь на это смелость, доложить обо
всем слышанном своему единственному вышестоящему начальни-
ку, главе государства. Я имею в виду смелость двух видов: во-пер-
вых, он не должен бояться, что это повредит ему лично, и, во-вто-
рых, не должен бояться взять на себя ответственность... Благодаря
тому что мне приходилось многое видеть, мой взгляд на вещи ста-
новился все более трезвым, а это для начальника разведки очень
полезно. (Эн не должен терять своих идеалов, но перепроверка их
на основе фактов нс повредит».

«Как шеф разведки и абвера я вычеркнул из своего политиче-
ского словаря понятия “друзья”, “союзники”, “нейтральный”, “вра-
ги”. Я с полным сознанием пришел к формулировке “мы” и “осталь-
ные”... Чем больше число союзников и чем ближе они распо-
ложены друг к другу, тем быстрее проникает вражеская разведка
и пропаганда. Только там, где абвер является хозяином в доме, он
может успешно работать в течение данного времени. Сохранять
самостоятельность! По моему опыту это подходит как для развед-
ки, так и контрразведки против иностранных политических пар-
тий и “союзников”... Распавшаяся Австрия стала, как проходная
страна, как база и источник для разведки и пропаганды врага, на-
столько опасной, что я должен был всеми силами и средствами
создать препятствия на австрийско-германской границе... Мой
опыт позволяет мне предостерегать от союзников».

В ходе реорганизации отдел III Б Генштаба должен был пре-
вратиться из простого органа военной разведки в общегосудар-
ственное разведывательное и контрразведывательное военно-по-
литическое ведомство. В рукописи Николаи представляет такую
структуру «Новой разведки»: «1) группа “Секретной разведки”
проводит работу со шпионами и агентами. Пункты военной раз-
ведки должны проводить свою практическую работу самостоя-
тельно и на различных фронтах по-разному. В каждом пункте ра-
ботает максимум около 10 офицеров. Руководителем должен быть
офицер действительной военной службы, а остальные сотрудники
набираются в большинстве случаев из резервистов. Войсковым
частям разрешается заниматься тактическим шпионажем; 2) груп-
па “Фронтовой разведки” занимается разведкой на фронте, пере-
давая командующим армиями сведения тактического порядка.
Однако стратегические данные направляются непосредственно
начальнику отдела 111 Б. В ее ведение входят допросы пленных,
перебежчиков, руководство контрразведкой в войсках, наблюде-
ние за работой секретной полевой полиции, использование добы-
тых документов; 3) “Разведка внутри страны” — я рассуждал так,
что среди финансистов, коммерсантов, политиков и научных ра-
ботников безусловно имеются занимающие видное положение, на-
дежные, способные дать анализ обстановки люди, которые в силу
своих родственных связей располагают информацией о положе-
нии в стране противника. Таких людей надо было найти, вступить
с ними в контакт и поручить работу с ними “офицерам разведки
внутри страны”; 4) группа “разведка печати" — черпает свои све-
дения не только из газет. При наличии цензуры зачастую наиболее
важным является не то. что пишут в печати, а то, что в прессе не
освещается. Раскрыть этот источник было в основном личной за-
слугой начальника управления военной печати; 5) группа “Раз-
ведка Зам. 111 Б” проводит изящную тонкую работу по лагерям
военнопленных, наблюдению за почтой, паспортному отделу, же-
лезной дорогой, границей и т.д. Самыми правдивыми являются те
сведения, которые получены без применения насилия, для чего
необходимы покой и время. С другой стороны, необходима осто-
рожность против введения в заблуждение, вдвойне требуется осто-
рожность по отношению к дезертирам».

В разделе «Разведка в организации» «Нач. Ill Б» Николаи раз-
мышляет о перестройке разведки и контрразведки, правилах ру-
ководства службой, об опасности шпиономании и предательства
внутри страны, о методах введения в заблуждение противника.
«Прежде всею не должно оставаться так, что руководящий госу-
дарственный деятель из контрразведки не подвержен опасности,
которая состоит не только в шпионах, угрожающих извне и изну-
три... Для контрразведки полиция сейчас одно, но не единствен-
ное необходимое средство исполнительной власти. Разведка, как
и контрразведка, объединены одним начальником и находятся не-
посредственно в ведении ответственного государственного деяте-
ля... “Организация” ограничивалась присоединением одного к дру-
гому. Внутреннее содержание состояло: а) в общем руководстве,
но не уменьшении самостоятельной деятельности и ответствен-
ности руководства отдельных групп; б) в устранении территори-
альных границ между ними. Все расстояние, занятое германским
фронтом армии — единый разведрайон: в) в обмене опытом и воз-
можностями получения совета; г) в необходимом наблюдении за
всем в целом, чтобы ни одна инстанция не зевала, не злоупотре-
бляла полицейской силой в чрезмерном усилии, принося больше
вреда, чем пользы; д) в ограничении и сравнении с другими...
Компетентные государственные инстанции и отдельные руко-
водящие личности жаловались по праву на мероприятия разведки
и нарушения отдельных органов внутри страны; е) с другой сторо-
ны — уничтожение всякого вмешательства с непрошенной или не-
опытной стороны, энергичное заступничество интересов разведки,
необходимое часто во многих местах фронта, в оккупированных
районах и на родине; ж) для этой цели — непосредственное под-
чинение верховному руководству армии и его авторитету. Через
общее верховное руководство — связь с разведслужбой. Преду-
смотрительность в том, что контрразведка соответствует значе-
нию разведки, которой она должна противодействовать и которая
должна быть различной на разных постах».

О шпиономании: «Я считаю тот народ находящимся в опасно-
сти, который заражен ядом шпиономании. Это разрушает сооб-
щество, воспитывает боязнь, недоверие, доносчиков; не борется,
а способствует развитию еше и других вредных явлений, создает
условия, при которых никто не рад больше собственной жизни.
Это открывает также путь влиянию иностранных держав».

В книгах и рукописи Николаи неоднократно предостерегает
«от предательства страны, то есть прежде всего от того, что произ-
растает из собственных рядов навстречу врагу. Это означает не-
обходимость контрразведки в организации “Нач. Ill Б". Борь-
ба контрразведки против внешнего врага сохраняет свое полное
значение. И та и другая одинаково оправданы. Одна без другой
является половиной бесцельной и безрезультатной». «Печальной
главой в развитии разведки является государственная измена, —
говорится в книге “Тайные силы". — Интересам государства сильно
вредит го обстоятельство, что наказуемой является лишь военная
измена стране. С тех пор как война между народами протекает не
только на поле брани, государственная измена в области полити-
ки и хозяйства приобретает такое же, а в так называемое мирное
время имеет и большее значение, нежели военное предательство...
Народы со здоровым национальным чувством должны в будущем
с уважением вспоминать о своих шпионах, к государственным же
изменникам должны испытывать глубочайшее презрение и стро-
жайшим образом их наказывать».

В своих размышлениях о шпионаже, агентуре, полиции (в ту
историческую эпоху разведывательная работа называлась «шпио-
нажем») Николаи вводит понятия «национального шпиона», до-
верейного лица, агента, информационной связи. «Я различаю
“шпионаж”, ограниченный в своих возможностях и, но моему
мнению и опыту, гораздо более важную всеобъемлющую, не огра-
ниченную в своих возможностях разведку. Чтобы различать, я буду
именовать борьбу с шпионажем — “полицией”. Под словом “аб-
вер” (контрразведка) я подразумеваю организацию с гораздо бо-
лее обширными задачами по охране себя от всего того, что может
быть опасным при собственном продвижении вперед. Как раз-
ведка освещает в полном объеме путь государственного деятеля,
так и контрразведка должна его охранять. Я делаю такие различия:
1. Шпион — оплачиваемый аппарат разведки, возможно своей же
национальности. Неоплачиваемый шпион своей национальности
занимает особое положение, которое не может служить меркой
для других. Неоплачиваемый шпион чужой, а также союзной на-
циональности требует в отношении себя особой осторожности:
2. Доверенные лица — всякого рода оплачиваемые и неоплачивае-
мые помощники внутри страны и за границей; 3. Агенты, способ-
ные к самостоятельным действиям в течение .длительного перио-
да; 4. Информированные, занимающие по возможности высокие
посты в области политики, экономики лица, а также военные,
к которым разведка ищет пути, но иным способом без того, чтобы
эти люди знали, что они для разведки являются, возможно, самы-
ми ценными сотрудниками».

В книге «Тайные силы» он уточняет значение этих понятий:
«В работе, подобной тайной разведке, существует два элемента,
на которые можно полагаться: это — руководящие лица и те шпи-
оны, которые работают из чистой любви к отечеству, и которых
я бы назвал “национальными шпионами” (современном понима-
нии — разведчиками)... Отливающая всеми цветами радуги масса
агентов требует в качестве руководителя выдающуюся во всех от-
ношениях личность. Здесь, безусловно, необходимо знание лю-
дей, трезвое отношение к ним, а также умение обращаться с ними...
Руководитель должен во всех отношениях стоять высоко над аген-
тами, в противном случае господином положения окажется не он,
а агенты со всеми их отрицательными свойствами. Опасности,
связанные с разведкой, велики для каждого, приходящего с нею в
соприкосновение. Они заключаются в невозможности контроля
над действиями и сведениями, в особенности в большом искуше-
нии, вызываемом деньгами. В разведке необходима строгая дис-
циплина, усвоение взгляда на политического противника как на
врага и вера в войну. Этим, пожалуй, и объясняется, что во всех
государствах разведка в организационном отношении находит-
ся преимущественно в военных руках, хотя ее чисто военные цели
и отступают все больше пред целями политическими и хозяйст-
венными.

Честно проводимая разведка доставляет много разочарований.
Повинна в л ом га своеобразная особенность ее, что услуги свои
предлагают много плохих агентов, но мало хороших. Хорошие
агенты изнашиваются быстрее, так как действительно подверга-
ются крупным опасностям, связанным с этой профессией. Пло-
хие агенты, напротив, выдерживают неограниченно долго, так
как избегают опасности. Ввиду этого редко можно ценить хоро-
шую разведку по большому числу ее агентов. Руководящие лица
должны обладать сильным характером для того, чтобы произво-
дить постоянную чистку и собственноручно разрушать то, что
могло бы импонировать, но что в действительности является ми-
шурой».

С такими масштабными мыслями о реорганизации отдела III Ь
Генштаба J i иколаи приступил к созданию военной разведки и кот р-
разведки Германии. Теперь уже можно со всей уверенностью ска-
зать, что он создал не только ее новую организационную структуру,
но и заложил основы ее теории, практики, идеологии и нравст-
венной культуры. Можно спорить, существуют ли в сфере секрет-
ных служб профессиональная мораль, нравственные принципы.
На практике все сводится к человеческому фактору. Какими путями
движется та или иная спецслужба, в значительной степени зави-
сит от человека, который ею руководит; от авторитета и уважения,
которые он вызывает своим примером, устанавливает определен-
ные ^правила тры» при выполнении стоящих перед разведкой
сложных задач.

Историки, эксперты спецслужб полагают, что в те годы начала
XX в. Николаи создал самую сильную военную разведку в мире.
Организационно она состояла из четырех отделов: тайная раз-
ведка, фронтовая разведка, внутренняя разведка (абвер, контр-
разведка), разведка при помощи печати. Функции тайной и внут-
ренней разведок были строго определены и разделены. Органам
разведки запрещалось заниматься делами контрразведки. Только
офицеры разведки высшего командования при штабах армии
имели право вести надзор за тайной полевой полицией своих ар-
мейских кругов.

Етавная задача тайной разведки состояла в сборе секретной
информации и вербовке агентуры. Важное значение здесь имели
знания офицерами разведываемой страны, характера и особенно-
стей ее народа, политических и экономических проблем, владение
ее языком; способность приобретать аген гов, доверенных лиц, их го-
товность выполнять задания по сбору информации. При этом не-
обходимо работать скрытно, постоянно маскироваться, чтобы ни-
кто не смог обнаружить связь с агентами, ко торые, в свою очередь,
также должны действовать крайне тщательно и тайно. Но даже
обладая выдающимися способностями, доверенные лица и аген-
ты могут успешно работать при условии, когда офицер-разведчик
будет «вести их целесообразно и добросовестно». Иными слова-
ми, деятельность тайной службы — это планомерно осуществляе-
мая, тщательно продумываемая работа профессионалов высокого
класса. Она требует холодного расчета, здравой оценки окружаю-
щей обстановки, терпения, смелости и выносливости. Начальни-
ком этого отдела Николаи назначил майора Гемппа. «Начальни-
ком тайной разведки был опытный и смышленый майор Гемпп,
бывший офицер Генерального штаба и владетель имения на Рей-
не. Офицеры разведки Берлина с отделением в Стокгольме взаи-
модействовали с отделениями военной разведки: Лоррах. Линдау,
Донаушинген, Фрайберг, Антверпен», — отмечает он в рукописи.

Основным направлением деятельности фронтовой разведки
был сбор сведений о военных приготовлениях армий Англии, Рос-
сии. Франции, других приграничных стран; выявление оператив-
ных планов их Генеральных штабов. Этот отдел имел разведыва-
тельные отделения под руководством офицера разведки штаба при
каждом военном командовании корпуса, дивизии. Они занима-
лись сбором и оценкой информации, «захваченных материалов»,
допросом пленных. В важных стратегических точках, особенно
вблизи границы, действовали еще передовые вспомогательные
разведотделения. «В каждом пункте военной разведки работало
максимум около К) офицеров, — уточняет Николаи в записи. —
Руководителем был офицер действительной военной службы,
а остальные сотрудники набирались в большинстве случаев из ре-
зервистов... Было необходимо, чтобы офицеры (а также унтер-
офицеры) запаса обладали хорошими знаниями, знали бы страну
и людей тех районов, где они служат; само собой понятно знание
языка».

Начальником отдела фронтовой разведки стал майор Редерн.
«Офицеры фронтовой разведки встречались со значительно более
грудными моментами и лично имели более трудные позиции в ар-
мейском Верховном командовании. Поэтому я и доверил руко-
водство этой службой бывшему отличному офицеру Генерального
штаба, перешедшему на придворную службу в качестве личного
камер-юнкера императрицы, — признается в хитрых соображени-
ях этого назначения Николаи. — Он изучил необходимые требо-
вания в вопросах конфликтов, в которые попадали его офицеры
разведки, и устранения их... Помогало то обстоятельство, что он
близко стоял к императрице. (При всем идеализме нужно началь-
нику разведки также и практически думать, а как солдату также
и дипломатически. )»

Разведке внутри страны (контрразведке) отводилась охранная
функция контршпионажа. Онгт носит в целом оборонительный
характер, однако может, а иногда и должна вестись наступательно
с целью ввести в заблуждение вражеские секретные службы или
внедриться в них. В этом случае говорят о контрразведке - особой
сфере деятельности, овладение которой требует исключительных
способностей и знаний. В подчинении этого отдела находились:
подразделения тайной полиции, полицейские участки, филиалы
за границей, «исследовательское отделение по шифрованию и рас-
шифровке, научное отделение по химическим секретным чернилам,
фальшивым паспортам и т. д.». Они вели «наблюдение за почтой,
отделами выдачи паспортов, печати, движением через границу,
пребыванием иностранцев». Отслеживали опасные настроения
в обществе: «Опасность внутри страны возникает в результате не-
здоровых явлений как в общественной жизни, так и действующей
армии. (Политические салоны, которые посещались ответствен-
ными правительственными чиновниками и офицерами, где в непо-
нятной откровенности обсуждались веши, представляющие интерес
для вражеских наблюдателей), — замечает Николаи в рукописи. —
Опасность создает заметная несогласованность среди руковод-
ства, в том числе военного (между Фалькенбаумом, Гинденбургом
и Людендорфом), которую использует вражеская пропаганда».

Начальником отдела внутренней разведки был назначен май-
ор Кемпис. «Для руководства абвером (контрразведкой) в целом
требовался мне совет в международных вопросах, общественных
и правовых делах», — пишет Николаи. Исполнение этих функций
было поручено прикомандированному к нему советнику полиции
Бауэру: «Практически наибольшим авторитетом в абвере пользо-
вался начальник главного полицейского управления города Страс-
бурга Бауэр, который занимал эту должность и работал против
французской разведки в течение ЗОлет». Далее Николаи добавляет:
«В контрразведке мое практическое сотрудничество в качестве на-
чальника состояло в том, что мне непосредственно должны были
сообщаться дела, требующие особою внимания, которые я сам и
разрешал».

Разведка при помощи печати занималась обработкой местной
и иностранной прессы, пропагандой, цензурой, дезинформацией
противника. В ее состав входило Военное ведомство печати, воз-
главляемое сначала майором Дойтельмозером, а после назначения
его руководителем отдела печати МИД — майором Штоттеном.
«Управление военной прессы (единственная большая закрытая
организация при начальнике отдела III Б) создано майором Гене-
рального штаба Дойтельмозером, являвшимся референтом прес-
сы при военном министерстве... С возникновением Управления
военной прессы последняя организовала в качестве своего пред-
ставительства ‘‘Комитет прессы”. Его председателем был избран
директор издательства Улыптайн Георг Бернгард с технической
стороны — лучший и как журналист один из способнейших. С обра-
зованием “Главного ведомства цензуры” я был засыпан всевоз-
можными предложениями (мы с ним обменивались мнениями).
Я хотел использовать его призвание в Главном цензурном ведом-
стве... Он умолял меня отвести его кандидатуру, что я будто бы
разрушу все его сушествование. Но закончилось это запоздалы-
ми выговорами со стороны знающих людей. Так, “Союз немецких
газетных издателей” выставил против меня упрек, что я будто бы
их как владельцев газет обесправил в их собственном доме», —
раскрывает Николаи в рукописи некоторые детали деятельности
разведки в период реорганизации.

Отделом разведки при помощи печати руководил майор Кре-
гер. Организационно он делился на гри департамента: но делам
отечественной печати — руководитель Дойтельмозер, по делам
иностранной печати — руководитель подполковник Герварт, депар-
тамент цензуры — руководитель фон Ольберг. Разведывательной
обработке материалов иностранной прессы, пропаганде за грани-
цей уделялось первостепенное внимание. Вся информация просе-
ивалась разведчиками, пополняла и обогащала полезными дан-
ными картотеку отдела. Под руководством Гервартг! выпускались
бюллетени «Сообщения иностранной прессы», которые рассыла-
лись военным и гражданским властям, а также крупным монопо-
лиям — для сведения, органам печати — для контрпропагандист-
ских выступлений.

Штат новой разведки и контрразведки был значительно уве-
личен — с 12 до 80 офицеров. Руководящий состав при Вальтере
Николаи в центре состоял из 18 человек: «Находящееся при мне
в Верховном командовании армии руководство организацией на-
чальника Отдела III Б состояло из:

Офицер-ординарец — 1 чел.

Работник личного состава — 1 чел.

Сотрудник военной истории — 1 чел.

Офицер по введению в заблуждение — 1 чел.

Сотрудник по связи с военными отделами и МИД — 1 чел.

Сотрудник по связи с штаб-квартирой нейтральных военных
апаше —I чел.
Руководитель тайной разведки с 1 помощником — 2 чел.

Руководитель фронтовой разведки с 1 помощником — 2 чел.

Руководитель внутренней разведки с 1 помощником — 2 чел.

Руководитель разведки печати, включая руководителя прес-
сой. политикой, контрпропагандой с 2 помощниками — 3 чел.

Руководитель абвера с 2 помощниками — 3 чел.

Всего 18 чел.

Это было много в сравнении с тремя офицерами, находившими-
ся при мне, начальнике “Секции 111 Б”», — сообщается в рукописи.

Таким образом, «организация новой разведки включала в себя
все вплоть до коитрпропаганды и обработки касающихся Верхов-
ного главнокомандования вопросов внутренней политики, — кон-
статирует Николаи в рукописи. — Контрпропагандой занимались
офицеры, преподававшие в Германии, армии и флоте. Они же го-
товили кадры... Введение противника в заблуждение осуществля-
лось под руководством начальника отдела III Б. Этим занимался
прикомандированный к нему особый офицер штаба. Руководство
центральных полицейских управлений в Бельгии, Польше, Румы-
нии получило квалифицированных юристов и государственных
специалистов, с тем чтобы организация могла решать и не только
чисто военные задачи. Начальнику отдела подчинялись правле-
ние секретного фонда, штаб-квартира военных атташе, научный
военный советник».

Объем полномочий реорганизованного отдела III Б был столь
широк, что. как отмечает Николаи, включал «многое такого, что,
собственно говоря, должно было являться функцией военного ко-
митета». Ему были поручены все связи с иностранными военными
атташе, наблюдение за посольствами в Берлине. В рамках отдела
было создано специальное бюро по сбору материалов об антимо-
нархической пропаганде. Контрразведчики занимались перлю-
страцией переписки немцев с иностранцами.

«Как начальник разведслужбы я имел доступ во все министер-
ства и другие служебные инстанции, а на фронте ко всем коман-
дующим армий, — отмечает он. - В большинстве случаев они сами
придавали значение такого рода высказываниям. Я намного от-
кровеннее познакомился с их взглядами, чем они становились
известны самому Генеральному штабу. Я мог кое-что разъяснить
и сравнить... Разведслужба внутри страны, а также нейтральные
военные атташе оказывали мне содействие в беседах с осведом-
ленными лицами нейтральных стран, находящимися в Германии.
В особых случаях я приглашал их в большую штаб-квартиру, что
всегда принималось с их стороны с благодарностью. В более ред-
ких случаях я знакомил их с начальником Генерального штаба.
Как в Берлине, так и в большой штаб-квартире у меня для всех
были открытые двери вне зависимости от взгляде! на них партий».
Фактически в результате реорганизации отдела 111 Б Генштаба
Николаи создал разведку и контрразведку общегосударственного
масштаба. В ней работали не только офицеры, но и штатские со-
трудники, знающие заграницу, иностранные языки, представители
науки (историки), делового мира, дипломаты, журналисты. В под-
чинении Николаи оказались офицеры выше его званием: «Люди
старше меня возрастом и рангом подчинялись мне. Генерал Брозе,
мой первый начальник в отделе III Б с 1906 до 1910 г., был моим
заместителем, — замечает он в рукописи. — Все подчиненные офи-
церы в зависимости от потребности состояли или в активной
службе, или были отпускниками, опытные в дипломатической,
внутриполитической и хозяйственной жизни. Два принца: один
баварского королевского дома, другой сын императора был в ка-
честве офицера помощника. Я был майором до 1916 г. Начиная
с майора досрочное повышение ранга было тогда невозможным.
Так как я служил до звания майора всего 10 лет, то по моему возра-
сту .тля этого ранга считали меня еще молодым. Вначале оба эти
обстоятельства усложняли мою задачу, но впоследствии, но мере
того как признавалось это всеми, с уважением отмечалось, что эти
задачи были мне доверены... Для себя я использовал только 2 мо-
лодых хорошо воспитанных и с большим кругозором ординарцев-
офицеров, с которыми я не говорил о службе. Они были моими
молодыми товарищами. Они устраняли встречающиеся у меня на
пути мелочи, сопровождали меня и т. д. Но даже поездки я совер-
шал чаще один. Я хотел их сделать прежде всего несложными, ни
с чем не связанными, разумными, неизвестными, чаше неожи-
данными и ошеломляющими в целях наблюдения, выяснения
определенного мнения из разумной практики, стремясь не впуты-
вать себя в дела моей службы... Другой мой офицер был легацион-
ным секретарем, использовавшийся мною в случаях недостаточной
моей компетенции в вопросах службы министерства иностранных
дел, прежде всего руководящих его работников в Германии и за
границей. Организация располагала своим точным легко приме-
няемым шифром (в форме 8-разовой сменяемости)».

Николаи установил строгие правила сбора, поступления и до-
клада разведывательной информации: «Путь поступления сооб-
щений был точно установлен. Распределение сведений происхо-
дило через начальников групп после того, как они устраняли
ненужные сообщения, а в неясных случаях запрашивали их разъ-
яснения: а) военные сведения передавались в отдел “Иностран-
ные армии”; б) внешнеполитические сведения — во “внешне-
политический отдел Верховного командования армии”; в) военно-
морские сведения — в разведотдел штаба Адмиралтейства; г) внутри-
политические сведения — мне; д) хозяйственные сведения переда-
вались в со зданную начальником отдела III Б инстанцию, которая
пересылала их в напечатанном виде в Верховное командование
армии за определенный отрезок времени, а также в соответствую-
щие министерства и специальные инстанции. О всякой критике
собственного руководства также должно было докладываться мне
не для того, чтобы передавать дальше, а чтобы это растолковать. За-
частую враг порицает то. что для него хорошо, и хвалит то. что для
пего плохо, с тем чтобы ввести в заблуждение противника. А крити-
ку, идущую из собственных рядов, разведка также должна знать.
Никакая критика не должна была быть скрытой от меня. В тех слу-
чаях, в которых критика, как я сказал, “пахла окопом”, то есть по
практике и форме я привлекал критикующего к сотрудничеству».

Результаты реорганизации отдела III Б Николаи оценивает гак:
«Разведка в своей новой форме себя оправдала... Очень благопри-
ятно на работу повлияло то обстоятельство, что новые круги при-
несли с собой и новые предложения. Вообще офицер-разведчик,
руководящий секретной разведкой на фронте, имеющий у себя
таких сотрудников, мог проявить себя совсем иначе, чем когда он
ограничивался только общением со шпионами. В практику рабо-
ты ничего новою внесено не было. Стали только работать свобод-
нее, точнее и в больших масштабах. В "Научном отделе” в Берли-
не работали первоклассные химики и техники, усовершенствуя
технологические вспомогательные средства. Специально создан-
ному шифровальному отделу, имевшему возможность расшиф-
ровки любых шифров, удалось расширить свою работу: он начал
заниматься добыванием шифрованных документов, сохранности
которых не придавали особого значения (считая, что они иначе
находятся под достаточной охраной). Большое значение имело
также вскрытие сейфов Я, однако, неуклонно придерживался со-
лидных принципов работы, приключенчества я не терпел. Лучше
не иметь никакой информации, чем ненадежную. На практике
Гемпп оказался превосходным работником. Я не помню, чтобы он
хотя бы раз выехал на место для оказания практической помощи.
Это меня вполне устраивало... При наличии всей строгости в ру-
ководстве не должно быть места страху. Именно в разведке это
было бы роковым. Кроме того, и для меня самою было чрезвы-
чайно важно, знакомясь с столь разносторонним кругом людей,
обогатить свой опыт. Такую постановку работы одобряли все мои
сотрудники Я заручился их дружбой, а это способствовало успеш-
ной работе».
И успехи не заставили себя ждать. Особенно отличилась вну-
тренняя разведка. Завербовав информаторов в крупных промыш-
ленных концернах, учреждениях, общественных организациях и
группах, контрразведчики, активно взаимодействуя с полицией,
сумели разоблачить сотни вражеских агентов. В книге «Тайные
силы» приводятся такие данные: «Число арестованных и пригово-
ренных германскими гражданскими судами за шпионаж быстро
росло. Всего было раскрыто 1056 шпионских дел. Среди осужден-
ных было 107 немцев, из них 32 эльзас-лотарингца, II русских,
5 французов. 4 англичанина. 3 австрийца, 1 американец, 1 швей-
царец, 1 люксембуржец. Шпионаж производился в пользу Фран-
ции в 74 случаях. России — 35. Англии — 15. И талии — 1, Бельгии — 1
и в 9 случаях в пользу нескольких из них одновременно. Цифры
эти показывают громадный рост разведки до самой войны. При
этом следует принять во внимание, что шпионаж ведется очень
осторожно и производился тем осторожнее, чем энергичнее дей-
ствовала германская контрразведка. Установленные факты могут
поэтому рассматриваться лишь как весьма небольшая часть фак-
тически имевшего место шпионажа. К этому необходимо приба-
вить, что самые тяжелые случаи государственной измены, в кото-
рых услуги врагу оказывались германскими военнослужащими,
разбирались военными судами и не включены в вышеприведен-
ные цифры».

Данные о национальности агентов и государственных измен-
ников показывают, в каких масштабах шпионажу удалось обосно-
ваться среди германского населения. В представленной сводке не
учитываются, как отмечает Николаи, «тяжелые случаи» шпиона-
жа. Речь идет, видимо, о предательстве Редля, трех военнослужа-
щих-писарей, о которых говорилось выше.

Среди этих «тяжелых случаев» Николаи умалчивает еще одно
громкое шпионское дело некоего немца «Мстителя». Может быть
потому, что речь идет о чувствительном для него предательстве,
связанном с передачей французской разведке копии стратегиче-
ского плана Шлиффена, в разработке которого он участвовал в на-
чале своей карьеры в Генеральном штабе армии. В поле зрения не-
мецких контрразведчиков «Мститель» попал путем наблюдения за
французским офицером капитаном Лаблингом. Сыщикам броси-
лось в глаза, что для встреч с французом немецкий шпион выби-
рал уединенные места, куда являлся с забинтованным лицом. По-
сле ареста «Мстителя» выяснилось, что он выдал французам не
только копию плана Шлиффена, но и документы развертывания
и сосредоточения боевого порядка германской армии. Самое уди-
вительное, что генералы французского Генштаба усомнились в под-
линности этих ценных документен, посчитав «Мстителя» подсад-
ной уткой. Когда началась Первая мировая война и германские
вооруженные силы атаковали Францию как раз по плану Шлиф-
фена, они горько пожалели об этом.

Много хлопот немецким контрразведчикам доставляли бри-
танские агенты, действовавшие во всех крупных городах на Рейне,
особенно полинии железной дороги Амстердам—Ганновер—Торн.
Вдоль этой линии англичане наладили разведывательные полеты
так называемых «голубей мира». Под брюхом птицы крепились
крохотные фотокамеры, снабженные часовым механизмом, кото-
рый в определенный момент прокручивал пленку. В результате
таких птичьих полетов британцы получали фотоснимки герман-
ской территории, представлявшие разведывательный интерес.

Английские, французские шпионы путешествовали по Герма-
нии под видом купцов, журналистов, техников, образованных ра-
бочих и даже, по выражению Николаи, «артистов более низкого
пошиба». Он относил их к категории «умственного шпионажа»:
«Свои указания они держали в голове, должны были только на-
блюдать, слушать, расспрашивать и сообщать о результатах устно
своим кураторам. Их внешность ничем не отличалась от обычной
публики». Более высокую степень опасности представляли аген-
ты с постоянным местом жительства в Германии. Их вербовка
проводилась по тем же правилам, что и агентов-путешественни-
ков: с помощью подкупа, шантажа, апеллирования к чувствам на-
ционального меньшинства в пограничных районах, использова-
ния пацифистских настроений. Среди таких агентов было немало
немцев, предлагавших сотрудничество по собственной инициати-
ве. «Вербовке способствовали невидимые чернила, гарантировав-
шие, казалось, полную безопасность в работе, и, не в последнюю
очередь, крупные денежные вознаграждения, — отмечает Нико-
лаи. — Если кто-то вступал на этот путь, обратной дороги не было.
Выплаты уменьшались, а требования росли!»

Германские спецслужбы также активно использовали промыш-
ленные, торговые, финансовые предприятия в агентурной раз-
ведке. Перед ними ставились следующие задачи: 1) осведомление
о развитии производственных сил страны; 2) противодействие это-
му развитию; 3) агентурная разведка. В 1908 г. наиболее видные
и влиятельные представители германской торговли в России и дру-
гих странах Антанты были вызваны на чрезвычайно важное сове-
щание в Берлин. Из России на него прибыли: из Петербурга —
Шиан, из Владивостока — Дагган; из Франции - Аллар, Бауман,
тайный советник Тиссен. Совещание проводилось с целью «осве-
домления о политическом курсе России на Дальнем Востоке и Фран-
цин — на севере Африки». В выступлениях кайзера Вильгельма
и его брата принца Генриха присутствующие были ориентированы
на продвижение германских торгово-экономических интересов и
сбор информации о положении в России и Франции. Наблюдение
российской контрразведки за деятельностью германских фирм
показало, что в них скрывается немало офицеров разведыватель-
ного отдела III Б. Так, во главе «Русского общества электрических
аккумуляторов Тюдор» стоял немецкий кавалерийский офицер
Вейследер, директором акционерного общества варшавской фа-
брики ковров был офицер Корф, совладельцем торгового дома
«Е.И. Тильманс и К» являлся лейтенант Тильманс, управляющим
фабрикой «Беккер и К* — Клейн.

Весьма важные услуги германской разведке оказывала компа-
ния «Коммиферейн» — «Союз приказчиков и коммивояжеров»,
объединявший данных служащих по всему миру. Под вывеской этого
союза в России действовала разоблаченная крупная австро-герман-
ская шпионская организация, насчитывавшая около 5000 агентов.
Из них 39 человек были преданы военному суду. Об интенсивно-
сти германского шпионажа в России накануне войны говорят сле-
дующие данные контрразведки: с сентября 1911 по февраль 1913 г.
было арестовано по обвинению в шпионаже 98 лиц. С 1 января по
5 марта 1913 г. по подозрению в военном шпионаже арестовано
42 человека. По всем этим агентурным сетям к Вальтеру Николаи
стекались важные сведения о военном, хозяйственном и полити-
ческом положении в России.
Гл а в a III

Тотальная разведка 1914-1918 гг.

Ранним июньским утром Вальтер Николаи сидел за столом
в своем кабинете и, как обычно, внимательно изучал подготов-
ленные для него документы. Подписав срочные деловые бумаги
и отдав их ординарцу для отправки в инстанции, принялся за про-
смотр газет, публиковавших на первых полосах фотоснимки кайзе-
ра Вильгельма II, который в форме адмирала руководил с корабля
«Гогенцоллерн» гонками судов на морском празднике Кильская
неделя. В одном из репортажей рассказывалось, как в самый раз-
гар гонок к кораблю подъехала моторная лодка, просигнализиро-
вав, что хочет причалить. Кайзер, поглощенный соревнованием,
сделал знак, чтобы его не тревожили. Но офицер в лодке не уни-
мался, настойчиво требуя принять его. Он поднял в руке какую-то
бумагу и, вложив ее в портсигар, бросил на палубу. Вся свита
Вильгельма была поражена такой неслыханной дерзостью. Адъю-
тант поднял портсигар и, обнаружив в нем телеграмму, передал ее
кайзеру: «Три часа тому назад, — говорилось в депеше, — в Сараево
убиты эрцгерцог и его жена».

Это убийство, случившееся 28 июня 1914 г., послужило пово-
дом к развязыванию Первой мировой войны. Началась она 1 авгу-
ста (19 июля по ст. ст.) между 8 государствами Европы: Германи-
ей, Австро-Венгрией и противостоящими им Великобританией,
Францией, Россией, Бельгией, Сербией, Черногорией; со време-
нем в войну были вовлечены 38 стран, в том числе на стороне Ан-
танты — 34.

Первая мировая война не была для Николаи неожиданностью.
Он к ней готовился издавна, создавая новую разведывательную
службу, которая была способна выполнять поставленные перед ней
задачи. В книге «Воспоминания о войне» начальник оперативного
отдела Генштаба генерал Эрих Людендорф пишет: «Подполков-
нику Николаи было поручено руководить средствами печати, сле-
дить за настроениями в армии, укреплять боевой дух солдат. Кроме
того, он должен был контролировать работу почты, телеграфа, те-
лефонной сети, принимая меры против экономического шпиона-
жа. Николаи справился со всеми поставленными задачами, по-
служив своему отечеству».

В рукописи Николаи раскрывает некоторые подробности об-
становки, которая наблюдалась в Генштабе накануне войны: «По-
лагаясь на разведку, я находился с 1 /VI1—1914 г. в шестинедельном
отпуске в Гарце. Мой отпуск был прерван 24 июля приездом Мольт-
ке (начальник Генштаба) из Карлсбада, который собрал у себя в тот
же вечер совещание по вопросу создавшегося положения. Ввиду
усиливавшегося напряжения я остался в Берлине и 26 июля издал
приказ об усилении разведки. Это выражалось в выделении ряда
подготовленных и способных шпионов, доверенных лиц для со-
вершения путешествия по России. 30 июля офицер разведки на ос-
новании донесений такого шпиона сообщил командованию в Ал-
ленштайне, что Россия объявила приказ о всеобщей мобилизации.
Это и послужило поводом для объявления ‘'угрожающей военной
опасности”. Объявляя об этом собравшимся в зале библиотеки
офицерам Генерального штаба, Мольтке добавил: “Это означает,
что если малейшая хотя бы надежда на сохранение мира исчез-
нет, то завтра же будет объявлена мобилизация, а следовательно,
и война”. Надежды такой не оказалось, и 1 августа 1914 г. была
отмобилизована и немецкая армия. Сообщение об этом вызвало
у нас чрезвычайное напряжение, но подъема в связи с объявлени-
ем войны не было».

Шпионом, сообщившим немецкому командованию в Аллен-
штайне о мобилизации российской армии, был представитель ком-
пании «Пирене», американский бизнесмен Уильберт Страттон,
путешествовавший по России летом 1914 г. Он обратил внимание
на поезда с русскими солдатами, шедшие в направлении границ
Восточной Пруссии, о чем и доложил в Берлин.

«Чрезвычайное напряжение» в связи с войной наблюдалось
не только в германском Генштабе, но и во всей Европе. Никто не
знал действительных масштабов военных действий, соотношения
сил противоборствующих сторон, исхода предстоящих сражений.
Ясность была в одном — следовало как можно быстрее и эффек-
тивнее наладить работу разведки против противника, особенно за
линией фронта. Николаи в беседах с начальниками Генштаба ста-
рался выяснить, что в первую очередь интересует командование,
императора Вильгельма II. «Разговоры, которые со мной вел на-
чальник Генерального штаба в последние дни перед началом вой-
ны, вопросы, которые он мне ставил, и хлопоты, которые мне
доверял, показывали, что у начальника имеется комплекс вопро-
сов, на которые не ответишь шпионами и агентами, — отмечает
он в рукописи. — Я воспринял это как большое личное доверие
и понял мою собственную задачу в разведслужбе, необычайную
ответственность, которую она на меня возлагала. Поэтому я с са-
мого начала старался осведомиться в надлежащих инстанциях об
определенных сформулированных вопросах, на которые нельзя
было найти ответа в Генеральном штабе. Но были вопросы и за-
боты, которые нельзя было разъяснить простым путем и кото-
рые нуждались в собственном длительном размышлении и ши-
рокой информации. Я остался верен генералу Мольтке и в этом,
когда он уже не был больше начальником Генштаба действующей
армии, а заметающим начальником Генерального штаба в Берли-
не, пользовался его доверием и глубокой благодарностью до его
смерти*.

Наступление войск и первые операции мировой войны проис-
ходили на основании подготовленных планов мирного времени
и данных разведки о военном потенциале главных противников —
Франции и России. 2 августа 1914 г. германская армия в соответст-
вии с планом молниеносной войны Шлиффена оккупировала Люк-
сембург, 4 августа вторглась в Бельгию, нарушив ее нейтралитет.
«В войне на два фронта в 1914 г. для развертывания русской ар-
мии требовалось значительно большее время, чем для развертыва-
ния французской армии на узком пространстве, но с лучшей, чем
в Германии, развернутой сетью железнодорожных и шоссейных
дорог. Этим должны были воспользоваться для нанесения решаю-
щих ударов на Западе, прежде чем полностью развернется вся
сила русского наступления. Таков был план Шлиффена, — гово-
рится в рукописи. — Было очень важно установить день объяв-
ления мобилизации русской армии, не спутав это с проведением
пробных мобилизаций, как это неоднократно имело место в пре-
дыдущие годы».

Николаи вместе с подчиненными ему офицерами разведки на-
ходился на Западном фронте, разместившись в императорской
Ставке в Кобленце, в непосредственной близости наступавших
войск, снабжая командование разведывательными данными. «На
Западном фронте секретной разведкой занимался (через Швейца-
рию) военный разведывательный пункт на Боденском озере, — со-
общает Николаи в рукописи. — Чтобы оградить себя от наблюде-
ния, пункты эти были переведены в Антверпен и слиты. Разведка
же на Францию продолжалась по-прежнему через Швейцарию.
Работу облегчало там наличие большого количества французских
дезертиров. Фактически она могла осуществляться также через
Голландию и Англию. При этом в Англии возможно было добить-
ся некоторых успехов. Разведка по вопросу строительства танков
была недостаточной».
Между тем положение на фронте складывалось не так, как
предполагалось по плану. Стремительное продвижение герман-
ских войск на Париж было остановлено в битве на Марне. При-
чем провалу блицкрига как раз способствовало наступление рус-
ских войск в Восточной Пруссии. Чтобы остановить это вторжение,
немцам пришлось перебросить на Восток два корпуса с фронта во
Франции. В сражениях при Марне Николаи чуть было не попал
в плен к англичанам. В рукописи этим событиям посвящены та-
кие воспоминания: «Я находился вместе с моим сотрудником по
делам Западного фронта в Кайзеровской главной Ставке на запад-
ном фронте (соответственно мобилизационным предваритель-
ным работам). Я был подчинен начальнику 3-го (французского)
отдела (этот отдел позднее был переименован в отдел “Иностран-
ных армий”)- Продвижение через Бельгию можно было бы плано-
мерно начать. На Западном фронте враг отступил на Марне между
Парижем и укреплениями на Маасе. Во время битвы на Марне
я должен был организовывать службу шпионажа по побережью
и западнее Парижа (при крайнем ограничении разведки шпиона-
жем на правом фланге армии). Благодаря одному случаю я был
предупрежден об опасности попасть в лапы продвигавшейся анг-
лийской кавалерии. Если бы это случилось, то я познакомился бы
с англичанами в их четырех стенах, что так никогда и не осущест-
вилось. Исход боя на Марне, как и развитие событий на Восточ-
ном фронте, вели к позиционной войне. Так железная завеса опу-
стилась вокруг Германии и Австро-Венгрии. Как во Франции в
мирное время хорошо организованная связь была разорвана на-
циональным чувством, так отдел 111 Б в начале октября 1914 г. на
двух фронтах был почти без всякой организации».

В этом высказывании нетрудно обнаружить туманное призна-
ние допущенных промахов разведки в оценке реального положе-
ния дел на фронте. Агенты Николаи не смогли установить, сколь-
ко времени потребуется России для проведения мобилизации и
когда русская армия появится в Восточной Пруссии. Для герман-
ского Генштаба стала полной неожиданностью быстрая высадка
британских войск во Франции, что позволило остановить насту-
пление немецкой армии в сражении на Марне. Недостаток не-
мецкой разведки, повлекший за собой в начале войны некоторое
ее расстройство, состоял в системе построения агентурной сети,
а именно в том, что немцы опирались главным образом на своих
соотечественников, которые в военное время были взяты под при-
стальное наблюдение и не могли выполнять поступающих к ним
заданий. «Германия не может, к сожалению, претендовать на то,
что она своевременно поняла значение разведки и ее развития,
что она в достаточной мере считалась с ее политической ролью
до и во время войны. Тем более необходимо совершенно открыто
признать допущенные ошибки», — констатирует он в книге «Тай-
ные силы».

С учетом опыта работы ра зведки на Западном фронте и с це-
лью устранения допущенных просчетов Николаи решает пере-
строить разведывательную службу на военный лад, выдвинув на
первый план фронтовую «тотальную разведку против всего окру-
жения». Он делится своими соображениями на этот счет с началь-
никами Генштаба Мольтке и Людендорфом. «Тотальная развед-
ка — это значит: а) не только из одного, но из всех доступных
источников; б) не только об одной, но о всех областях ведения то-
тальной войны (в мирное время ведения борьбы). Против всего
окружения — значит не только против врага, но и против нейтра-
лов. “друзей” и “союзников”... Войну нельзя вести, “выключив”
общественное мнение. Я решил все связанные с разведкой задачи
тотального ведения войны объединить в тотальной разведке Вер-
ховного главнокомандования при едином руководстве. Мольтке
и Фалькенгайн присоединились ко мне и предоставили полную
свободу действий».

Тотальная разведка, но мнению Николаи, должна была пред-
ставлять собой органическое соединение разведывательной служ-
бы старого образца, основанной на использовании профессионалов
шпионажа и диверсий, с новой, широко разветвленной системой
(«тотальным шпионажем») по всем фронтам, направленной на под-
рыв военно-экономического потенциала и ослабление внутрен-
них сил противника. Такое соединение, полагал он, придаст раз-
ведке «огромное, ни с чем не сравнимое могущество».

Получив «полную свободу действий» в налаживании тотальной
разведки, Николаи делает Ставку на вербовку' и массовую засылку
аген туры в тыл стран Антанты, «друзей» и «сою зников», нейтраль-
ные государства. Эксперты разведывательных служб подсчитали,
что всего было заслано около трехсот пятидесяти агентов. Наибо-
лее активно и успешно они работали в Испании, Швейцарии, США,
России. Перед отправкой за границу Николаи сам лично инструк-
тировал некоторых ценных агентов и своих сотрудников, ставя
перед ними конкретные разведывательные задания. От офицеров
службы он требовал, чтобы они хорошо знали своих шпионов, вы-
ясняли их житейские привычки, знакомства, окружение; сильные
и слабые стороны характера, физическое состояние, особенности
структуры тела. Все эти данные необходимо было отражать в ха-
рактеристике.
«UIiao пяти» в Испании

В годы войны Испания была центром политического и воен-
ного шпионажа воюющих держав. Немецкая разведка имела там
несколько резидентур и разведывательный центр, носивший на-
звание «Штаб пяти», в Сан-Себастьяне, неподалеку от француз-
ской границы. Они вели наблюдение за военно-морскими силами
союзников, особенно Англии и Франции, обеспечивали снабже-
ние немецких подлодок и кораблей в испанских портах; занима-
лись сбором и обработкой информации, добываемой от перебеж-
чиков и дезертиров союзных армий. Наиболее осведомленных и
способных из них отбирали, вербовали и возвращали во Фран-
цию, Бельгию, Швейцарию с разведывательными заданиями. Для
такого рода агентов был даже составлен прейскурант цен на шпи-
онские услуги. За детальный план аэродрома и всего, что на нем
имелось, платили восемь тысяч франков, за подробный план ар-
тиллерийских соединений — двадцать пять тысяч, а за секретный
приказ Ставки главнокомандующего — сто тысяч франков. Прав-
да. деньги выдавались лишь после того, как правдивость сведений
подтверждалась путем проверки через другие источники инфор-
мации.

Руководить агентурной сетью Николаи направил в Испанию
опытных офицеров: военного атташе Ганса фон Калле, капитана
Крафтенберга. морского атташе капитана 3-го ранга в отставке
барона фон Крона (племянник начальника оперативного отдела
Генштаба генерала Людендорфа). Начальником «Ш таба пяти» был
генерал Шульц. На связи у Крона находился капитан-лейтенант
Фридрих Вильгельм Канарис (впоследствии адмирал, руководи-
тель военной разведки Германии), который работал в «мадрид-
ском тылу» на нелегальном положении, имея чилийский паспорт
на имя Рид Розас.

Главная задача Канариса состояла в том, чтобы вербовать в ис-
панских портовых городах агентов для наблюдения за движением
судов противника, в особенности на английской базе Гибргптар.
Кроме того, он должен был отыскивать торговцев корабельным
провиантом, которые могли бы участвовать в обеспечении немец-
ких подводных лодок и надводного транспорта углем, нефтью, то-
варами первой необходимости. При этом следовало действовать
анонимно, не раскрывая свою принадлежность к Германии. Что-
бы отыскать нужных людей и добыть информацию, Канарис под
видом чилийского гражданина общался с моряками прибрежных
судов, подслушивал их разговоры в местных кабачках и увесели-
тельных заведениях. Хорошее владение испанским языком, зна-
ние образа мышления южанина, интуиция, чутье и терпение соче-
тались в нем с даром тре звого расчета, так что он с успехом доводил
до успешного завершения многие рискованные мероприятия, со-
здал разветвленную агентурную сеть, которая охватывала важней-
шие порты Испании.

Свои письменные сообщения, особенно отчеты для вышесто-
ящих служб в Берлине, Канарис составлял большей частью в доме
своего куратора (рои Крона, где он всегда был желанным гостем.
Собственную квартиру он часто менял. В доме Крона он знако-
мился с заданиями, которые поступали от Николаи, а также по-
лучал наводки па людей, интересных в вербовочном плане. Дело
в том, что молодая жена Крона родилась в Лиссабоне и выросла
в Португалии. Ее отец играл видную роль в экономической жизни
Иберийского полуострова, был консулом в одной из южноамери-
канских республик, благодаря чему Крон поддерживал не толь-
ко служебные, но и полезные личные контакты и связи в кругах
испанского и международного сообщества Мадрида. Он делился
с Канарисом сведениями о представителях местного дворянства,
дипломатах, морского офицерского корпуса.

Наряду с вербовкой многих агентов, руководством агентурой
сетью Канарис участвовал в подготовке и проведении серьезных
мероприятий диверсионного характера. По некоторым данным,
на его счету более десяти взорванных судов противника, причаст-
ность к подстрекательству марокканских племен к восстанию про-
тив правительства Франции. Масштабная, успешная работа в Ис-
пании сделала Канариса заметной фигурой в разведке Германии,
послужила хорошим трамплином в карьерном росте к вершинам
руководства абвером (контрразведка) в Третьем рейхе.

Мата Хари

Некоторые исследователи спецслужб приписывают Канарису
вербовку агента № 21 — знаменитой Мата Хари, что не соответст-
вует действительности. Вокруг ее имени сложилось столько легенд,
написано столько сомнительных книг, что трудно сказать, кем
была Мата Хари — «королевой» шпионажа или просто красивой
куртизанкой? Материалы архива Вальтера Николаи позволяют
дать правдивый ответ на эти вопросы.

Справка: Целле Маргарет Гертруда (настоящие имя и фамилия
Мата Хари) родилась 7 ав1уста 1876 1. в голландском городе Лау-
вардене в семье шляпного мастера. Повзрослев, Маргарет, как
большинство девушек, мечтала о встрече с «принцем» своей меч-
ты. Однажды, читая брачную газету, обратила внимание на пред-
ложение руки и сердца капитана колониальных войск Рудоль-
фа Маклеода. Став его женой, отправилась за мужем сначала на
остров Суматра, потом Яву, постигая там южноазиатскую экзо-
тику. Муж оказался непутевым и жестоким человеком. В 1903 г.
она убегает от него в Европу. В Париже устраивается наездницей
в цирке, директор которого помогает ей в организации выступле-
ний в великосветских салонах. Обладая привлекательной, загадоч-
ной «восточной» внешностью, умением исполнять ритуальные
танцы дикарей Явы и Суматры. Маргарет становится популярной
на эстрадной сцене. Для придания большей загадочности своему
образу берет экзотический псевдоним Мата Хари, в переводе зву-
чащий как «очи утренней зари». Выступления ее становятся осо-
бенно привлекательными, когда к зрелищу необычных танцев она
добавляет страстный стриптиз. Мата Хари с огромным успехом
гастролирует по европейским столицам, завоевывает сердца мно-
гочисленных поклонников из высшего света. Слава обаятельной
красотки-танцовщицы вскружила ей голову. Она ведет роскош-
ный образ жизни, пытается заняться бизнесом, скупая ценные бу-
маги. Но попадает в руки дельцов-мошенников, оказывается в
долгах и вынуждена скрываться от кредиторов. Видимо, в этот пе-
риод Мата Хари попадает в поле зрения разведок. В много-
численных публикациях о «величайшей шпионке» утверждается,
что она как минимум работала на немецкую и французскую разве-
дывательные службы. Мата Хари была арестована французской
полицией в феврале 1917 г. по обвинению в шпионаже в пользу
Германии, расстреляна в октябре того же года. О ее жизни как кур-
тизанки и «звезды» шпионажа написаны десятки книг, создано
несколько фильмов: «Убийство Мата Хари» голландского иссле-
дователя Сэма Ваагенаара (вышла в I960 г.); «Дело Мата Хари.
Расследование одной махинации» французского историка Леона
Ширмана; Таратута Ж. В., Зданович А.А. «Таинственный шеф Мата
Хари. Секретное досье КГБ № 21152» (М.: Детектив-Пресс, 2000);
очерк «Мата Хари» в книге «Сто великих разведчиков» И.А. Да-
маскина: киноленты «Шпионка Мата Хари» с Летой Нильсен
(1921 г.), «Мата Хари, красная танцовщица» (1927 г.), «Опозо-
ренная» с Марлен Дитрих (1931 г.), «Мата Хари» с Гретой Гарбо
(1932 г.).

Мата Хари находилась на связи у военного атташе Германии
в Испании Ганса фон Калле (офицер разведки Николаи). Этот
факт подтверждается документальными материалами, а именно
перехваченными французской контрразведкой шифровками из
германской резидентуры в Мадриде, которые были предъявлены
в суде по обвинению ее в шпионаже в пользу Германии: «В Мад-
рид прибыл агент Н-21, — говорится в одной из телеграмм. — Ему
удалось поступить на французскую службу. Он просит инструкций
и денег. Сообщает следующие данные о расположении полков...
Указывает также, что французский государственный деятель N
находится в близких отношениях с иностранной принцессой...»
В ответной шифровке германского Генштаба предписывается:
«Предложите агенту Н-21 вернуться во Францию и продолжить ра-
боту. Получить чек Кремера в 5 тысяч франков на Котуар д’Эсконт».

В материалах архива Вальтера Николаи Мата Хари фигурирует
как агент под «Номером двадцать один» и псевдонимом «Красот-
ка». В дневниковой записи от 6 марта 1916 г. он отмечает: «Мою
“Красотку” я на какое-то время опустил из виду, впрочем, у нее
такое широкое сердце, что сейчас она совершает поездку с новым
солидным обожателем». В другом документе дает ей такую оцен-
ку: «Мата Хари пришла к мысли, что ее оставшаяся связь с воен-
ным министром может быть по достоинству оценена немецкой
службой разведки... Свои шпионские услуги она предложила не-
мецкому генеральному консулу во Франции. Мне это предложе-
ние поступило через министерство иностранных дел, и, как это
бывает в романах, мои сотрудники посчитали, что в их руки при-
плыла “золотая рыбка”. Я был другого мнения. Я считал, что ис-
пользовать женщин в тайной службе разведки можно только в
исключительных случаях, и оставлял за собой право разрешать их
применение. Женщины оказывали услуги только в особых обсто-
ятельствах, прежде всего как посредники. Они могли в своем доме
организовать политический салон и предоставить его в распоря-
жение службы разведки. Ее представители получали важную ин-
формацию, когда там бывали послы и посланники, поскольку эти
послы, по-рыцарски относясь к женщинам, обращались с ними
тем лучше, чем они выше стояли в обществе. А дня непосредст-
венного выяснения политических, экономических и военных во-
просов женщины мало подходят из-за отсутствия у большинства
из них необходимого образования. В этом свете я смотрел и на
Мата Хари. Тем более что все, что до сих пор определяло ее жизнь,
было связано с любовью, причем худшего пошиба, а также с ложью
и обманом, с наслаждениями, а не самопожертвованием. Я сразу
отклонил предложение об установлении связи между Мата Хари
и военной разведкой. Но Мата Хари не ослабляла усилий. И мои
подчиненные, ведущие сотрудники тайной службы разведки, что
меня удивило, не понимали меня. Совместно с теми, к кому обра-
тилась Мата Хари, они буквально штурмовали меня, убеждая, что
нельзя упускать такой “крупный шанс”. Для того чтобы настроить
меня соответствующе и изменить мое решение, они попросили
меня составить о ней личное впечатление».

Проверкой ее способностей, подготовкой к шпионской дея-
тельности и заброской во Францию занималась по поручению Ни-
колаи офицер разведки лейтенант Элизабет Шрагмюллер (псев-
донимы «Лепер», «фрейлейн доктор»), которая составила отчет
о работе с № 21. «Так как теперь вновь появляются всевозможные
фантастические слухи о Мата Хари, то я попросил фрейлейн до-
ктор Шрагмюллер восстановить для меня с необходимыми добав-
лениями отчет, который она давала мне в 1916 г. после совмест-
ного пребывания с Мата Хари. Этот ее отчет дает надежную и,
пожалуй, единственно верную картину роли этой авантюристки».

Отчет открывается разделом «Предыстория»: «Н-21, танцовщи-
ца Мата Хари, в девичестве Маргарет Целле, гражданка Голлан-
дии. Потеряла мать в 14 или 15 лет. Ее отец, уважаемый и состоя-
тельный купец, отдал ее на воспитание в монастырь. Очень скоро
после того как она покинула монастырь, она влюбилась в гол-
ландского капитана шотландского происхождения по имени Мак
Леод и вскоре вышла за него замуж. Первое счастливое и короткое
время в браке она провела в Амстердаме. Однако очень скоро муж
отверг ее, запил, загулял с проститутками, стал картежником и на-
делал много долгов. Командир полка потребовал его перевода в
колониальную службу, и супружеская пара попала на остров Яву.
Здесь капитан продолжал распутную жизнь и жестоко обращался
со своей женой. Мата Хари почувствовала себя смертельно не-
счастной. К тому же в это время умирает ее сын, родившийся еше
в Амстердаме, причем умирает при загадочных обстоятельствах.
Она подозревает, что его отравила прислуживавшая семье инди-
анка. Мата Хари не передает дело в суд, а сама вершит правосудие
и убивает девушку из пистолета. Все это подняло большой шум.
и супругов переводят в другой, еще меньший гарнизон. Дело про-
тив Мата Хари прекращают. В новом гарнизоне супружеские сце-
ны приобрели еще более жестокий характер, приводят к побоям
и, наконец, к угрозам со стороны мужа, что он убьет жену из ре-
вольвера. Это не остается тайной в таком маленьком местечке и.
естественно, доходит до начальства, которое добивается перевода
Мак Леода в запасные части. После возвращения в Голландию в
начале 1900 (?) года отношения между супругами не улучшаются,
и, наконец, происходит развод. Второй, рожденный па Яве, ребе-
нок. дочь, остается у матери по суду. Мата Хари живет у родствен-
ников в Голландии до тех пор, пока ее не выбрасывают на улицу
после того, как ее муж стал публично гравить ее в газетных статьях.
Отец вновь берет ее к себе, и она решает стать исполнительницей
стриптиза. В 1903 или 1904 г. она впервые выступает перед публи-
кой в Париже. Один успех следует за другим. Она получает пре-
красный ангажемент, предпринимает гастрольные поездки по
крупным городам, причем заметным в Европе».

Представленные биографические сведения показывают, как
тщательно немецкая разведка подходит к изучению кандидата на
вербовку, в данном случае М. Целле. Далее следует раздел «Посту-
пление на службу в разведку»: «Когда началась война, Мата Хари
находилась в Берлине, но вскоре возвратилась в Голландию, а от-
туда переехала в Париж, чтобы проведать свою квартиру. В Пари-
же у нее возникают значительные долги. С тем чтобы погасить их,
она решает предоставить свои шпионские услуги в пользу Герма-
нии. С этой целью она является в одно учреждение в Голландии
(консульство в Амстердаме или Роттердаме) и прежде всего про-
веряется в пункте 6.2 (Хейс). По его заданию она дважды или три-
жды ездит в Париж. Во второй половине марта 1916 г. (примерно
20 марта) происходит беседа между шефом 111 Би Мата Хари
в Кёльне. Он поручает капитану Репелю (1.6 Дюссельдорф) и до-
ктору Шрагмюллер провести дополнительную проверку на ее
пригодность для службы в разведке, обратив внимание на ее воз-
можности устанавливать связи, вступать в личные отношения,
умение вести себя в обществе. Ее проверяют и в том. как она раз-
бирается в военно-политической обстановке и т. д., на умение со-
ставлять донесения. Она проходит необходимое обучение и приоб-
ретает навыки в проведении различных расчетов».

В этом ра зделе раскрываются некоторые методы проверки и под-
готовки агентуры, а также подтверждается факт: Мата Хари сама,
инициативно предложила свои услуги шпионажа в пользу Герма-
нии. Касательно пунктов 6.2, 1.6 речь идет, видимо, о цифровых
кодах разведывательных пунктов разведки в различных городах
и регионах Германии. Упоминаемый Хейе является, судя по всему,
офицером разведки Хайс. которого Николаи в начале 1913 г. заме-
нил на посту начальника отдела III Ь: «Хайе готовил на Западе
формирования из обученных в Генеральном штабе офицеров по
образцу Восточного фронта... В начале 1912 г. он сообщил мне,
что предполагают назначить меня начальником разведки к концу
этого года», — говорится в рукописи.

В разделе «Инструктаж во Франкфурте-на-Майне» говорится
о занятиях с агентом № 21 офицеров разведки капитана Репеля
и лейтенанта Шрагмюллер. Судя по отчету, агент проявил хорошие
способности в понимании военной и политической обстановки,
усвоении технических сторон разведки. Обнадеживают многочи-
сленные связи № 21 с французскими дипломатами, высокопо-
ставленными военными. Особые надежды возлагаются на любов-
ные отношения с бывшим военным министром, командующим
5-й армией генералом Мессими. Проживая с Мата Хари на кон-
спиративной квартире, лейтенант Эли забет Шрагмюллер отмечает:
«Поведение Мата Хари в отеле, за обедом, в театре соответствует
манерам “гранд-дамы”, хотя ее эксцентричная личность и изы-
сканная элегантность привлекают к ней всеобщее внимание. Она
с трудом переносит ограничения на свободу передвижения, кото-
рые на нее накладывает ее новая роль. Однажды ночью она не вы-
держивает и возобновляет свои прежние отношения со старшим
кельнером во Франкфуртском Дворе по имени Ремер (первые две
ночи Н-21 жила одна во Франкфуртском Дворе, но после этого
случая Репель и я посчитали правильным снять в том же отеле
для нее другую квартиру). Еще один инцидент, который стал изве-
стен персоналу гостиницы, произошел из-за того, что управляю-
щий отеля признал в Н-21 ту самую танцовщицу, что в 1914 г. по-
кинула отель, не оплатив счета, а оставив взамен свой багаж. Это
дело было улажено оплатой ее прежних долгов».

По результатам занятий с № 21 делается такое заключение:
«Мата Хари исключительно подходит как агент для выполнения
заданий службы разведки, что было изучено самым добросовест-
ным образом... Н-21 была оснащена самыми лучшими средства-
ми тайнописи, ‘‘чернилами Н”, которые она брала с собой в виде
пропитанных кусков белья и предметов туалета. Она получила че-
тыре подставных адреса, среди них и адрес ее дочери в Амстерда-
ме. По этим адресам должны были приходить письма, предназна-
ченные для филиала службы разведки в Антверпене, но через
немецкого консула в Амстердаме. Денежные отправления посту-
пали к Н-21 также через консульство. Врученный ей командиро-
вочный аванс составлял 30 000 рейхсмарок, а позднее она получи-
ла еще 20 000 рейхсмарок».

В отчете упоминается о «беседе между шефом III Би Мата
Хари». Такая беседа состоялась 20 марта 1916 г. в отеле при собо-
ре в Кёльне: «Внешнее впечатление оставляло желать лучшего, -
отмечает Николаи. — Она жила на наши деньги вместе со своей
камеристкой, занимая ряд комнат. Когда я появился в оговорен-
ное время, ее камеристка заявила, что “мадам еще принимает ван-
ну, просит ее извинить и дать некоторое время”. Я передал, что я
за это время пообедаю и ровно в 8 часов вечера желаю ее видеть.
Камеристка дала мне понять, что ее госпожа не терпит грубого
тона. И вот, когда я снова появился в 8 часов вечера, Мата Хари
приняла меня в туалете, который явно демонстрировал ее жела-
ние “завоевать” меня, как и тех. кто ей прежде давал деньги. Под-
робности нашего совместного пребывания я здесь не хочу описы-
вать. Могу только сказать, что за час, который мы пробыли вместе,
она проявила все свое искусство большой кокетки, достойной со-
жаления. Человеком она оказалась не совсем сдержанным, не-
образованным и глупым. Она не знала, кто я, но наверняка пред-
полагала, что эта беседа должна иметь для нее решающее значе-
ние в осуществлении ее планов. Она была разочарована тем, что
ей не удалось соблазнить меня и что я отверг ее личные и деловые
предложения, и наша встреча завершилась тем, что она буквально
выманила у меня 100 марок, которые я отдал ей просто из сожа-
ления».

Как видим, Николаи дал нелестную характеристику поведению
Мата Хари, выражает сомнения в целесообразности ее использо-
вания в разведке. Офицеры, работавшие с ней и рекомендовав-
шие для «выполнения заданий службы», были явно разочарованы
таким исходом дела. Они продолжали уговаривать своего шефа не
отвергать № 21. Основным аргументом в ее пользу приводилось
то обстоятельство, что она является «любовницей командующего
французской армией», имеет связи в высшем свете Франции. Ни-
колаи доказывал, что Мата Хари не представляет «ценности», но,
чтобы «поучить» своих подчиненных, дал согласие на ее исполь-
зование, потребовав представлять ему подробные отчеты о ре-
зультатах работы с ней. «Отчеты, которые потом давала мне фрей-
лейн Шрагмюллер о совместном проживании водном помещении
с этой женщиной, были ошеломляющими... — замечает Николаи. —
Для меня здесь открылась женская слабость. Эта слабость заклю-
чалась в том, что в таком тяжелом деле, как разведка, нельзя пола-
гаться только на сердце и душу, что присуще женщинам, а следует
опираться только на холодный разум и расчет».

В заключение Николаи делает вывод: «Я оказался прав. Мои
принципы в работе немецкой службы разведки были недооцене-
ны. Единственной пользой в случае Мата Хари было то, что фран-
цузы с большой помпой все это преподнесли и сенсационно экс-
плуатировали в кино и романах. В действительности же это была
бесполезная жертва человеческой жизни, бесцельная по законам
права, беспредметная в части фактического вреда или пользы.
После войны заслуги французской службы разведки и контрразвед-
ки даже в Германии непомерно преувеличивались, в то же время
принижались собственные достижения, о них говорилось презри-
тельно, прославлялись французские. На самом деле ставший из-
вестным случай с Мата Хари, точно так же, как случай с агентом
№ 17, свидетельствовал, насколько плохо работала французская
разведка и контрразведка, несмотря на очень хорошее обеспече-
ние материальными средствами и людьми».
Итак, Мата Хари была агентом немецкой разведки, выпол-
няла некоторые задания по сбору информации о расположении
воинских соединений и потенциале французской армии, планах
командования, но «королевы шпионажа» из нее не получилось.
Серьезных секретных сведений не добывала и торговать ими не
могла. Хорошо умела продавать только себя. Поэтому заключи-
тельный раздел отчета Шрагмюллер «Арест» выглядит довольно
прозаично: «Из Мадрида Н-21 сначала поехала в Париж. Оттуда
она хотела попасть через Англию в Амстердам. Французский кон-
сул дал ей совет не ехать через Англию, а возвратиться через Испа-
нию. И она снова поехала в Мадрид или только до Барселоны. Ее
все предупреждали не возвращаться, а ожидать окончания войны
в Испании. Но она не послушала и получила необходимую визу на
голландский пароход, который из Виго отплыл в Роттердам. И вот
с этого парохода она была снята и препровождена в тюрьму пред-
варительного следствия в Сен-Лазаре. Процесс длился более по-
лугода. Ее влиятельные друзья привели в действие все рычаги,
чтобы представить ее невиновной. Однако отдельные фрагмен-
ты ее писем, содержавших доказательства ее вины, заставили их
замолчать. Н-21 перенесла смертельный приговор, по утвержде-
ниям газет, спокойно. 15 октября 1917 г. ее расстреляли в Винцен-
се. Позднее, после войны, на аукционе были проданы се шубы
и предметы личного туалета, эти шубы пошли по очень высоким
ценам».

Немецкий разведцентр «Штаб пяти» в Испании имел на связи
еще одного важного агента С-25, с которым связана интересная
история противоборства разведывательных служб Германии и Фран-
ции. Узнав о том, что офицеры штаба активно используют в вербо-
вочной работе перебежчиков и дезертиров, французы подготови-
ли для них привлекательную подставу. В пограничном городке
Гэндея они устроили «побег» из дисциплинарного батальона хо-
рошо обученного, физически выносливого, рослого солдата с за-
данием проникнуть в «Штаб пяти». Поздним осенним вечером на
французской границе была поднята тревога со стрельбой и по-
гоней за беглецом, который бросился в холодную воду реки Би-
дассоа и, несмотря на выстрелы вдогонку, благополучно добрал-
ся до другого берега, попросив помощи у испанских таможен-
ников. На другой день по обе стороны i раницы только и говорили
о смелом побеге французского дезертира, на самом деле агента
С-25.

Офицеры штаба клюнули на эту наживку. Их привлекла сме-
лость и выносливость перебежчика, отважившегося броситься в ле-
дяную воду и переплыть реку под выстрелы караульной охраны.
Обычно дезертиры, с которыми немцы имели дело, пробирались
в Испанию сухопутными горными тронами. Ознакомившись с ин-
формацией о необычном побеге, начальник штаба генерал Шульц
поручил капитану Крафтснбсргу встретиться с перебежчиком. В бе-
седе С-25 «откровенно» рассказал о себе, что он пацифист, нена-
видит войну. В Испанию перебежал в надежде найти работу ком-
мивояжера по продаже спортивною инвентаря. Упомянул, что
хорошо знает испанский язык, но скрыл знание немецкого. Дня
затравки поведал капитану о брожении в солдатской массе фран-
цузской армии, недостатках в снабжении, недовольстве затянув-
шейся войной и действиями союзников. Словом, произвел на
Крафтенберга положительное впечатление.

К вербовке агента подключился генерал Шульц. Представив-
шись начальником влиятельной организации, он предложил С-25
помощь в устройстве на работу, если тот согласится сотрудни-
чать с ним. Естественно, С-25 дал положительный ответ, поставив
подпись под такой распиской: «Я даю слово всеми моими силами
служить Германии, которая начиная с этого дня будет моим единст-
венным Отечеством. Я обещаю сохранять конспирацию, быть
осторожным и мужественным при выполнении возложенных на
меня поручении. В этом я клянусь перед Богом».

Вначале С-25 поручили редактировать газету на французском
языке, выпускаемую в Испании немцами. Она предназначалась
для ведения пропаганды в лагерях, где содержались французские
дезертиры. В это время осуществлялась проверка агента, который,
конечно же, догадывался об этом и вел себя предельно осторожно.

Очередной вызов на встречу он получил от капитана Крафтен-
берга, который объявил ему о первом настоящем задании. С-25
должен вернуться во Францию, где с ним свяжутся коллеги и ска-
жут, какая помощь от него необходима. Агента одели в модный
костюм, вручили документы на имя кастильского дворянина Ми-
геля де Паленсия, официального делегата Международного Крас-
ного Креста, посадили в куне спального вагона, пожелав удачи
и счастливого пути.

Агент прибыл в Париж, снял номер в дорогом отеле, ожидая
«связного от коллег». Он понимал, что за ним следят, и вел обыч-
ную светскую жизнь. Однажды при выходе из отеля посыльный
передал ему конверт с письмом, в котором обозначалось время
встречи у собора Парижской Богоматери. Там к С-25 подошел
неизвестный «коллега», передав приказ: добыть чертежи нового
авиационного мотора, после чего немедленно вернуться в Сан-
Себастьян, где располагался центр «Штаба пяти».

Задание было трудным. Выполнить его. будучи делегатом
Международного Красного Креста, практически не представая-
лось возможным. Поэтому агент переоделся в поношенную фор-
му французского офицера и отправился на аэродром Бурже, где
несколько дней изучал окружающую обстановку, передав сигнал
французской разведке о сути задания немецких «коллег». В услов-
ленном месте на аэродроме ему передали чертежи мотора, «под-
правленные» так, чтобы противник не смог их использовать. Пере-
одевшись снова в костюм кастильского дворянина, С-25 с добычей
в чемодане вернулся в Испанию.

По прибытии в Сан-Себастьян агент был приглашен к генера-
лу Шульцу, который поблагодарил его за выполненное задание,
вручил в качестве вознаграждения крупную сумму денег и назна-
чил новую встречу для «конфиденциального разговора». С-25 по-
нял, что проверка его данных и переданного чертежа мотора не
вызвала подозрений, ему оказывается доверие, и он с интересом
ожидал беседы с начальником немецкого штаба. В это время не-
мецкие офицеры готовили и согласовывали с Берлином проведе-
ние чрезвычайно секретной операции по освобождению из фран-
цузской тюрьмы принца, члена семьи кайзера Вильгельма И. По
состоянию здоровья принц не moi служить в действующей армии,
но, движимый патриотическим чувством долга, пожелал выполнять
разведывательные задания, провалился и, оказавшись захвачен-
ным французской полицией, сидел в тюрьме под чужим именем.

Явившись на встречу, С-25 обратил внимание на необычно
эмоциональное поведение генерала Шульца, который, вновь под-
черкнув «строгую конфиденциальность» беседы, поведал агенту
о печальной участи принца.

— Пока его имя и положение остаются неизвестными, его
нужно вырвать из рук тюремщиков. Подумайте сами, какое в выс-
шей степени ответственное поручение предстоит выполнить: Его
Величество кайзер просит освободить родственника! Помогите
спасти несчастного принца...

Начальник «Штаба пяти» передал агенту письменное задание
(хранится в архиве французских спецслужб), которое гласило: не-
кто по имени Отто Мюллер арестован во Франции по обвинению
в шпионаже, в настоящее время находится в тюрьме под следстви-
ем военного суда. С-25 поручается освободить его.

По прибытии в Париж агент связался со своим французским
куратором, проинформировав его о полученном задании. Тот был
невероятно удивлен и обрадован, поскольку такое секретное по-
ручение свидетельствовало о высоком доверии немцев к С-25. Че-
рез день куратор сообщил агенту: «Вы поможете принцу бежать,
чем заслужите его благодарность и доверие; затем вместе с ним
вернетесь в Германию и будете служить у него...» С-25 был про-
инструктирован о поведении в свите принца, условиях связи, со-
блюдении конспирации и основных направлениях сбора инфор-
мации о противнике.

Побег принца был устроен так, что С-25 играл в этом спек-
такле главную роль. Сразу по освобождении высокого родствен-
нике! кайзера агент дал телеграмму в Сан-Себастьян: «Погрузка
выполнена. Доставка вскоре. Мигель». Беглецы имели испанские
паспорта и без труда пересекли границу.

Принц выразил искреннюю благодарность за свое освобожде-
ние генералу Шульцу, который был безмерно рад тому, что сумел
успешно выполнить поручение кайзера. Затем высокопоставлен-
ный родственник Вильгельма II. указывая на С-25, сказал: «Что
касается этого человека, благодаря которому я нахожусь здесь, то
я до самой смерти буду считать себя обязанным ему Хочу, чтобы
он постоянно находился при мне».

Генерал возразил, что Его Высочество должен немедленно вер-
нуться в Германию. Таков приказ кайзера.

— Хорошо, я подчиняюсь его воле, но хочу взять с собой своего
спасителя, которого считаю своим другом. Прошу сообщить об
этом Его Величеству и получить согласие.

Через несколько дней за принцем пришла подводная лодка.
Подводное путешествие прошло благополучно. Принца с «другом»
торжественно встретили в Берлине. Так С-25 стал агентом фран-
цузской разведки в главной штаб-квартире противника. Конечно,
немецкая контрразведка относилась к нему подозрительно, не-
однократно подсылала провокаторов, но он с честью выходил из
положения. За время пребывания в свите принца С-25 собрал цен-
нейшую информацию о немецкой армии, планах Генштаба, поло-
жении в военном руководстве, окружении кайзера. Только почув-
ствовав. что его могут разоблачить, он внезапно исчез, перелетев
во Францию на специально присланном самолете.

На докладе в военном министерстве С-25 привел в восхище-
ние руководство Франции точностью и большим количеством до-
ставленных секретных документов. Большинство из них имело
первостепенное значение, помогло спланировать стратегию перед
решающими боями с германской армией.

С-25 умер несколько лет спустя после Первой мировой войны.
Даже на смертном одре он отказался сообщить подробности своей
деятельности в тылу противника, попросил не раскрывать его
имени. Просьба была уважена. Имя агента С-25 так и осталось не-
известным.

Вальтер Николаи в отчете о Мата Хари нелестно отозвался
о работе французской разведки и контрразведки, приведя в при-
мер своих агентов № 17 и № 21, которые шпионили у них под но-
сом многие годы. Думается, начальнику немецкой разведки сле-
довало бы в случае с агентом С-25 несколько скорректировать эту
негативную оценку: в сложной оперативной комбинации вокруг
этой примечательной подставы французы сумели переиграть не-
мецких разведчиков.

«Фрау Динст»

В формировании тотальной разведки деятельное участие при-
нимала лейтенант Элизабет Шрагмюллер — единственная женщи-
на — офицер в разведывательной службе того времени. Вальтер
Николаи высоко ценил «фрейлейн доктор» за выдающиеся орга-
низаторские способности, патриотизм, человеческие и духовные
достоинства, поручая ей сложные задания проверки и обучения
агентов, как это было в случае с Мата Хари, подготовки кадров
разведки. Исследователи спецслужб, историки, журналисты счи-
тают ее не менее загадочной шпионкой, чем агент Н-21, сочинив
немало легенд и мифов.

Английский специалист Чарльз Вайтон в книге «Знаменитые
шпионы» пишет: «Вторая женщина, чья история переплетается
с легендой о Мата Хари, загадочная немка, известная во время
войны как “мадемуазель доктор’’. Псевдоним этот был явно выду-
ман, чтобы тщательно укрыть того, кто под ним скрывался. Эта
женщина не была пи француженкой, ни доктором, хотя все, кто ее
знал со времени обучения в немецкой разведшколе в Антверпене,
звали ее только так — “мадемуазель доктор". Официально она
была известна как фрау Кристиансен, но это очередная кличка,
не более того. После 1918 г. легенда о ней распространилась так же
быстро, как и легенда о Мата Хари. Часто две фантастические
истории переплетались... По одним рассказам, она — очарова-
тельная блондинка, а по другим — совершенно некрасивая жен-
щина. И, конечно же, не обошлось без историй о том, что она была
любовницей кронпринца одной из европейских стран. Говорили,
что она была тем самым “красным тигром” и, возглавляя круп-
нейшую террористическую организацию, наводившую страх на
всю Европу, избавлялась от ставших ненужными агентов, посылая
их надела, в которых они неизбежно должны были быть схвачены
и расстреляны... Утверждали, что она была подручной Мата
Хари... Немецкая секретная служба высоко ценила работу “фрей-
лейн доктор”, ее неоднократно награждали, а после войны в 1918 г.
поверженная Германия назначила ей пенсию».
Российский историк И.А. Дамаскин в книге «Сто великих раз-
ведчиков», посвятив «фрау доктор» отдельный очерк, повествует:
«Немки-шпионки, за редким исключением, не обладали шармом
и обаянием их французских коллег. Это были добросовестные,
методичные работницы. Отсутствие воображения заменяли им
строгая дисциплина и прилежание. “Фрау доктор” более, чем кто-
либо. воспитала в них эти качества, будучи основательницей пер-
вой разведывательной школы в истории, подготовившей шпионов
и ставшей примером для разведок всего мира... Элизабет Шраг-
мюллер была привлекательной на вид женщиной, первоклассным
лингвистом и, сверх того, обладала необычайными организатор-
скими способностями и энергией. Она могла бы добиться успеха
в любой сфере деятельности. Элизабет всегда скрывала свой воз-
раст, но, скорее всего, ей было около сорока пяти, когда она воз-
главила школу. Ее прошлое покрыто туманом, однако известно,
что она была дочерью отставного прусского офицера».

Французские эксперты R Фалиго и Р. Коффер в двухтомном
труде «История мировой разведки» характеризуют «фрейлейн док-
тор» как «опасную шпионку 26—28 лет, работающую в непосредст-
венной связи с полковником Николаи». Эта «таинственная, везде-
сущая шпионка кайзера допрашивает, соблазняет и пытает», но
«в действительности никогда не существовала».

Газета «Фоссише цайтунг» под заголовком «Кто же такая маде-
муазель доктор? Копен крупной шпионки» усиливает покров та-
инственности жуткой подробностью: «В эти дни за некоей мадам
закрылись стены психолечебницы, где никто не может со всей
определенностью сказать, кто же она на самом деле. Больная,
у которой нарушено нормальное душевное состояние, сама ниче-
го не говорит. Из ее нынешнего окружения никто не знает, что эта
женщина в течение всей мировой войны наряду с официальными
достижениями была действительной руководительницей немец-
кой шпионской службы». Далее следует «точно установленный»
факт, что «мадемуазель доктор» принадлежит к «древней семье
берлинского торговца произведениями искусства, в молодые годы
она входила в шпионский круг». Газета «Ганноверше анцайгер»
в статье «Конец шпионки» нагнетает страсти разоблачениями, буд-
то эта легендарная женщина происходит «из кругов, которые вла-
деют чуть ли не полмиром», что она вела «веселую предвоенную
жизнь» в Гамбурге, Аахене, Сна и Баден-Бадене, а во время войны
ей доверили «какой-то важный пост» в Антверпенском бюро не-
мецкой тайной службы. «Она давала своим агентам кокаин и по-
добные вещи, чтобы они в случае провала могли быть представле-
ны как контрабандисты, а не шпионы».
Как видим, разброс мнений, таинственных историй об этой
«шпионке» так широк, противоречив и запутан, что сбивает с год-
ку. Документы архива Вальтера Николаи дают возможность соста-
вить реальный образ «фрау доктор».

Элизабет Шрагмюллер родилась в 1874 г. в Мюнстере в семье
офицера. «Если говорить, откуда я, то это Западная Вестфалия, —
пишет она о себе. — Со стороны отца я принадлежу к старинному
рыцарскому роду, владевшему землями, и в то же время это была
офицерская семья. Моя мать из древнего ганноверского рода.
Школьные годы я провела в Мюнстере, где в тихом знатном доме
моей достойной бабушки получила основательное, прививаемое
мне даже сверх того изо дня в день воспитание. В соответствии
с принятыми обычаями в середине прошлого столетия мои юные
годы протекали в основательном изучении французского разго-
ворного языка. И вообще придавалось очень большое значение
моему обучению иностранным языкам. Поэтому мне подбирали
преподавателей и воспитателей большей частью из иностранцев.
И вот таким образом с ранней юности я соприкоснулась с ино-
странцами, познала их суть и культуру».

После школы Элизабет поместили на два года в пансионат
в Тюрингии, где она совершенствовалась в «высоких духовных
науках». Училась легко и все, с чем сталкивалась, усваивала проч-
но и надолго. Потом была гимназия в Карлсруэ, которую также
окончила с успехом. Ее особенно увлекали исторические события
мирового масштаба в их взаимосвязи, а также построение совре-
менного государства. Науку о государстве она изучает в универси-
тетах Фрайбурга, Лозанны, Берлина.

В 1913 г. Шрагмюллер становится доктором юридических
наук, причем все экзамены во Фрайбурге сдала на «отлично». Она
с увлечением приступила к работе в Союзе Летте и Центральном
пункте по изучению благосостояния народа в Берлине. Это свело
ее с широкими слоями народа, в том числе с рабочим классом. Ду-
ховное состояние масс, о котором она зналгз только из книг, стало
предметом ее пристального изучения. Элизабет глубоко поняла,
что дух народа — колоссальная задача внутренней политики, «са-
мое святейшее дело нации». «Во время этой практической работы
в течение года до того, как разразилась война, — отмечает она, —
я получила наглядный урок того, что от решения задач внутрен-
ней политики или, наоборот, от отказа от решения этих задач за-
висит судьба современного государства».

Когда началась война, ее охватывает «душевный порыв предо-
ставить себя служению Отечеству, которому угрожала опасность».
«Только одна мысль сверлила меня: ‘’Помочь!”, — вспоминает Эли-
забет. — В эти дни я видела, как сотни немецких женщин на бер-
линских вокзалах несли к поездам, отправляющимся на фронт,
воду в тяжелых ведрах. При этом я думала о том, каким образом
я могу предоставить свои силы немецкому делу, чем я могу быть
полезной. Я лаже немного сожалела, что изучала государственное
устройство, а не медицину».

Элизабет рвется оказывать помощь воюющей армии, несмотря
на сопротивление матери, муж которой и два ее сына уже были на
фронте, а две другие дочери работали в Красном Кресте. В Брюс-
селе Шрагмюллер буквально встала на пути генерал-фельдмарша-
ла Гольц-паши, когда тот возвращался в штаб, и это решило ее
судьбу — ее приняли в комендатуру. «Я бросилась со всей своей
энергией в новый круг обязанностей, чтобы заслужить хоть ка-
кие-то первые признаки уважения и доказать, что я никого не ра-
зочарую и сама не разочаруюсь в том, что мне доверили, — при-
знается она. — Я была наполнена такой большой благодарностью
за то, что мне предоставили возможность находиться в герман-
ском войске, что готова была удовлетвориться даже самым скром-
ным заданием. С детства я привыкла к железной руке моего отца
гг к железной дисциплине, поэтому то положение, в котором я ока-
залась, не означало для меня слишком большой личной жертвы.
Со мной обращались, как и со всем рядовым составом, то есть
рано утром, повязав широкую черно-бело-голубую повязку, я вы-
нуждена была вставать в строй и должгга была сама себе в жестя-
ной миске приносить еду со двора из полевой кухни, выполнять
тысячу других подобных мелких и непривычных для меня дел».

В комендатуре Элизабет просматривает письма бельгийских
родственников, многие из которых воевали против немцев. Дтя
нее это было интересным занятием, знакомым по работе в Цент-
ральном пункте по изучению благосостояния народа. В письмах,
наряду с сообщениями о личных и семейных делах, содержались
сведения, представлявшие интерес для военного командования.
Она их отбирала, обрабатывала, обобщая в отчетах для Генштаба.
На автора ценных отчетов обратили внимание в пункте немецкой
разведки в Антверпене. Его руководитель капитан Кефер решил
привлечь «способную фрейлейн» для работы в разведывательной
службе. 8 ноября 1914 г. Шрагмюллер была представлена Вальтеру
Николаи, который записал в своем дневнике: «Встретил красивую
молодую даму, ставшую впоследствии очень известной “мадемуа-
зель доктор”, о которой напишут много ложного».

Так Элизабет Шрагмюллер стала офицером немецкой военной
разведки: «О шпионаже раньше я мало что слышала гг знала и по-
тому имела о нем наивное представление, — вспоминала она. —
Шпионов я представляла как морально и экономически полно-
стью подчиненных субъектов, которые, фотографируя форты и
добывая данные о расположении врага или о его намерениях, де-
лали это только за деньги. Как же по-иному выглядел шпионаж на
самом деле, насколько сложной структурой, какой своеобразной
организацией, каким продуманным духовным инструментом была
эта “служба разведки Верховного командования”. Самые скры-
тые, невообразимые силы расковывались во время проведения
шпионских операций, и все это делалось под эгидой высшего ру-
ководства, причем в железных рамках».

Заметим, что косвенно с разведкой Элизабет довелось сопри-
коснуться еще в юные годы. В 16 лет она влюбилась в Карла фон
Винански, молодого красивого офицера гусарского полка. Он со-
трудничал с разведкой и во время командировки в Париж взял
влюбленную девушку с собой. При выполнении одного опасного
задания они чуть было не попали в руки французской полиции,
однако сумели скрыться и пересечь границу. Карл был тяжело ра-
нен и вскоре умер. Эта трагедия оставила глубокую рану в сердце
Элизабет, и она не любила вспоминать об этом несчастном ударе
судьбы. В книге немецкого исследователя Хейнера Эмде «Госу-
дарственная измена и шпионаж в Германии», вышедшей в 1980 г.
в Мюнхене, Шрагмюллер упоминается в следующем контексте:
«У французов она звалась Анна-Мария Лессер — немецкая шпи-
онка, чей любимый мужчина погиб в одной разведывательной
операции... Она была незамужней женщиной, маленького роста,
приземистой, очень дисциплинированной и являла собой образец
прусского исполнения долга. Конечно, она была умной женщи-
ной. Но красива ли? Она скорее походила на хорька с ее выдаю-
щимися вперед зубами».

«Фрау Динст» (такой псевдоним получает Элизабет в разведке)
поручают работу в отделе цензуры Центрального пункта кон троля
почтово-телеграфной связи, где она продолжает заниматься при-
вычным делом: обработкой писем и почтовых сообщений, готовя
на основе отобранных сведений отчеты для начальников Геншта-
ба. в том числе Николаи. «Во время моего привыкания в те первые
военные месяцы 1914 г. я почти ежедневно открывала все новые
страницы огромной книги тайн под названием “Служба воен-
ной разведки” и врастала в сам дух и во все остальное, чем жила
разведслужба, — отмечает она. — Только позднее я осознала всю
пестроту и разнообразие этой службы, полноту ее задач, глубину
ее погружения в политические, экономические и всемирно-исто-
рические события. В этом деле не было никаких застывших форм,
ежедневно разведка открывалась мне новым лицом, постоянно
менялись требования к ней, каждый день рождались новые мето-
ды, призванные снизить бдительность врага по всем направлени-
ям, несмотря на все его преимущества, которые ему представляло
географическое положение, несмотря на все другое, что происхо-
дило в этой войне. Существовало одно-единственное — достичь
цели».

Отчеты «фрау Ди нет», как правило, сопровождала своими ре-
комендациями по возможному использованию добытых сведений
в интересах разведки. Николаи неоднократно вызывал ее для бо-
лее подробного обсуждения предлагавшихся соображений, изум-
ляясь широте ее познаний, организаторским способностям, тон-
кому умению разбираться в психологии поведения людей. «Меня,
не обладавшую достаточным опытом, постоянно охватывало чув-
ство гордости, когда меня просили что-то высказать при обсуж-
дении. Я была горда тем, что имею собственное мнение, могу его
выразить, могу составить необходимый документ и тем, что с моим
суждением считаются — пишет она. — Это не было мелочным тще-
славием, это была гордость, которая делала меня благодарной за
то, что я, скромный исполнитель воли немецкого народа, вношу
вклад в его свободу. Удовлетворение во всем этом было как бы
двойным и даже тройным побуждением к еще большей эффектив-
ности в работе, буквально всю свою энергию, все свои духовные
и физические силы, все, что у меня было, я отдавала без остатка
служению этому делу».

Впечатленный многогранной одаренностью, энергией, готов-
ностью "фрау Динст» отдать «все свои духовные и физические
силы служению делу», Николаи поручает ей руководство разведы-
вательной школой в Антверпене — важном центре «тотального
шпионажа» против Англии и Франции. Ознакомившись с поло-
жением дел на новом месте, «фрау доктор» — так стали ее назы-
вать — выяснила, что многие разведчики плохо подготовлены, не-
достаточно образованны, да и поведение их оставляет желать
лучшего. Как раз в это время происходит серьезный провал не-
мецкой агентуры в Англии, расстрел агента К. Лоди.

Шрагмюллер проводит реорганизацию учебного процесса
школы, отводя больше внимания и времени общеобразователь-
ным предметам, вводит курс правил этикета, практических заня-
тий, строгую дисциплину обучения и поведения. Корректирует
принципы ггодбора и приема курсантов: вместо наемников, стре-
мившихся путем шпионажа заработать как можно больше денег,
делает Ставку на патриотически настроенных, идейно убежденных
в служении Отечеству учеников. Она создает «Психологическую
лабораторию», задачей которой являлось установление основных
принципов отбора и подготовки офицеров и агентов разведки. Дпя
выявления способностей кандидатов в разведывательную службу
была разработана оригинальная система тестов.

На практических занятиях «фрау доктор» устраивает тщатель-
ные разборы причин провалов разведчиков и агентуры, часами
терпеливо выслушивая мнения курсантов на этот счет. Дает пол-
ную свободу высказываний и даже иногда прикрывает некоторых
горячих, эмоционально заблуждавшихся учащихся, вмешиваясь
лишь в тех случаях, когда следовало объяснить свой подход к ра-
боте с агентурой: «Каждый агент должен восприниматься по-осо-
бому и подготавливаться тоже по-особому. “С револьвером в руке”,
угрозами нельзя принудить агента к услугам. Оказавшись за рубе-
жом. он уходит из-под власти своего офицера разведки, — объяс-
няла она. — Но есть иные стимулы, делающие агента послушным
инструментом. Прежде всего это получение обещанных тридцати
сребренников! Агент также знает, что его сообщения самым тща-
тельным образом проверяются и что он, скорее, останется без воз-
награждения, если его сведения окажутся неверными. Однако
он знает точно и то, что немецкая служба разведки сдержит свое
слово как в отношении размера, так и времени выдачи обещанной
суммы».

«Фрау доктор» старается привить курсантам принципы госу-
дарственного мышления, широкого понимания задач военной
разведки: «Ошибочно предполагать, что разведслужба Верховного
главнокомандования войсками придерживается того убеждения,
что она якобы устанавливает только нахождение вражеских ар-
мейских корпусов или узнает местные планы нападения или же
только устанавливает места нанесения бомбовых ударов, нет, не в
этом суть, - разъясняла она. - Конечно, все это тоже является ча-
стью ее обширной деятельности. Но на самом деле война в миро-
вых масштабах не ограничивается только рамками каких-то вид-
ных операций на фронтах, военная разведка не ограничивается
установлением количества применяемых военных сил, война идет
во многих областях, поэтому предметом интереса службы воен-
ной разведки является также и распознание всей полноты после-
дующих воздействий на духовную сферу людей, которые участву-
ют в этой войне».

Каждый курсант на таких занятиях, признавая за «фрау док-
тор» профессиональный авторитет, проникается к ней уважением
зато, что она многое делает для улучшения учебного процесса в ос-
воении разведывательного мастерства. Большим интересом поль-
зовались занятия по изучению национально-психологических осо-
бенностей народов основных стран — противников Германии. При
обсуждении этой темы отмечались, в частности, такие суждения:
«Наибольшие трудности в качестве объекта вербовки представ-
ляет англичанин. Его национальная гордость, резко выраженное
чувство чести как бы обволакивает его почти непроницаемым
панцирем. К этому добавлялось еще островное положение, пре-
восходно организованная и до предела отточенная служба поли-
тического контроля, что при вступлении на английскую землю не
англичанина уже создавало проблемы. Но и это преодолевала не-
мецкая служба разведки. Меньше трудностей представляли Фран-
ция и Италия. Романтическая психика французов и итальянцев
являлась меньшим препятствием, чем психологическая твердость
англосаксонской расы. Они легче поддавались личной обработке,
несмотря на то что у них тоже внешне очень живо проявлялось
национальное чувство, в то же время нельзя говорить и о слишком
высокой устойчивости этого чувства. Патриотизм романских на-
родов в целом невозможно разорвать, однако такая молчаливая
стойкость отсутствовала у отдельных лиц».

Лейтенант Элизабет Шрагмюллер не только обучала и гото-
вила в школе офицеров разведки, но и занималась практической
разведкой, осуществляя заброску агентов в Англию, Испанию.
Францию. К числу таких агентов принадлежали выпускники шко-
лы Лиззи Вертхейм и Георг Брееков, посланные с разведыватель-
ным заданием в Англию. Брееков работал под именем Реджиналь-
да Роланда. Им удалось добыть важные сведения о применении
англичанами нового для того времени секретного оружия — тан-
ков. На основе этих данных начальнику германского Генштаба был
направлен специальный рапорт с подробным описанием устрой-
ства и вооружения нового военного изобретения. Но технические
советники в Генштабе посчитали эти сведения неправдоподоб-
ными и не заслуживающими внимания, что явилось фатальной
ошибкой. В результате появление танков на полях сражений ока-
залось для немецких войск полной неожиданностью, стоило им
огромных жертв и во многом повернуло ход мировой войны.

Узнав о таком пренебрежительном отношении к разведыва-
тельным сведениям, Николаи подал рапорт начальнику Генштаба
Фалькенгайну с просьбой разобраться в причинах столь вопию-
щей некомпетентности технических экспертов. По этому рапорту
были достигнуты важные для разведки договоренности, которые
в рукописи изложены так: «1. Наложение взысканий на руковод-
ство. Знакомство с командирами подразделений. Замещение не-
способных командиров лучшими. 2. Знакомство со всеми. Узнал
многое из практики работы всей разведслужбы, чего я никогда бы
нс узнал в письменном виде. Узнал многое о хорошем и плохом.
Всестороннее возбуждение, нелады между руководством и фрон-
том. 3. Протолкнул лично многое для разведслужбы, что было бы
трудно сделать письменно. Представительствовать на заседаниях
по делам отдела III Б». Этот прискорбный пример игнорирования
секретных сведений Николаи использовал впоследствии для от-
стаивания своей идеи сделать «разведывательную службу само-
стоятельным ведомством на равных правах с другими инстанция-
ми государственного руководства».

«Доктор Шрагмюллер изобрела несколько хитроумных колов
для передачи информации из Англии в ее штаб-квартиру. — пишет
И.Л. Дамаскин. — Двое из ее агентов, Маринус Джансен и Ганс
Рооз, работали в Англии под видом представителей табачной фир-
мы ‘"Диркс и Компания’*. “Дело”, которым они занимались в зад-
ней комнате небольшого офиса в Лондоне, было организовано
доктором Шрагмюллер еще до войны. У британских почтовых
цензоров часто возникали подозрения относительно множества
писем, которые получад этот офис, и огромных заказов на сигары.
Еще более немыслимым было количество заказов из военно-мор-
ских портов — Портсмута, Чэтама, Девенпорта и Дувра. Эти заказы
поступад и к Джансену и Роозу. имевшим голландские паспорта.
Затем пересылались в главный офис “Диркс и Компания” в Рот-
тердам. Британские агенты в Голландии без особого труда устано-
вили, что роттердамская фирма являлась в действительности отде-
лением организации доктора Шрагмюллер. Код, придуманный ею,
был достаточно прост. Джансен и Рооз, к примеру, направляли теле-
грамму, запрашивая о высылке сигар: “10 000 Гавана”, “4000 Рот-
шильд”, “3000 Коронас”. Телеграмма поступала из Портсмута.
Это означало, что в его гавани находятся десять миноносцев, че-
тыре крейсера и три линкора».

Отметим, что сама «фрау доктор» в разведывательных опера-
циях участия не принимала. Она их планировала, разрабатывала,
готовила для их реализации агентов, засылаемых в страны против-
ника. В записках о себе она объясняет это так: «Указанием шефа
111 Б всем офицерам разведывательной службы запрещалось лич-
ное участие в операциях в стане врага, такой же запрет распро-
странялся и на других немецких офицеров. Этому принципу
должна была следовать и часто упоминаемая в публикациях “ко-
ролева шпионажа”, то есть “мадемуазель доктор”, которая ни-
когда не использовалась как “шпионка”, никогда не засылалась
за рубеж, чтобы устанавливать что-либо или добывать какую-то
информацию. Ее деятельность состояла в том, чтобы так же, как
и другие офицеры разведки, заниматься организацией этой служ-
бы в широких масштабах вплоть до Америки, в обеспечении необ-
ходимых связей, установлении инфраструктуры этих связей, в на-
лаживании путей прохождения сообщений, участии в устных оп-
росах, проверке всех полученных данных, в составлении сообще-
ний в Главную штаб-квартиру».

Эта запись дает ясный и четкий ответ всем авторам, сочиняю-
щим мифы о «фрейлейн доктор» как о «подручной Мата Хари, ко-
варной шпионке кайзера», которая «соблазняет и пытает», наводит
страх на всю Европу, «возглавляя крупнейшую террористическую
организацию». Она никогда не выполняла шпионских заданий,
не была любовницей кронпринца, не употребляла кокаина и мор-
фия, не вела «веселую предвоенную жизнь».

Элизабет Шрагмюллер была близким, талантливым соратни-
ком Вальтера Николаи, внесла большой вклад в создание военной
разведки и контрразведки, обучая и готовя кадровых офицеров
службы. «По природе она особенно подходила для общения с
крупными агентами. Шпионкой за рубежом, как это ложно сооб-
щается в литературе, она никогда нс была, — констатирует Нико-
лаи. — Эти крупные агенты, естественно, удивлялись, когда их
инструктировала женщина, которая никогда не называла себя по
имени, а представлялась обычно как “фрейлейн доктор”... Из-за
того, что она сжигала себя на работе, она сильно подорвала здо-
ровье. Она хотела самоутвердиться, чтобы стать приват-доцентом
(ее очень ценил тайный советник Дилль во Фрайбурге). Несмотря
на то что ее работа была известна Фалькенгайну и Людендорфу,
оказалось невозможным добиться для нее Железного креста. После
войны ее семья очень бедствовала, и я предпринял немало уси-
лий, чтобы ей назначили пенсию и обеспечили поддержку через
министерство обороны рейха. До самой ее смерти, последовавшей
в 1940 г. в Мюнхене, я полагал, что в случае новой войны ее вновь
можно привлечь к работе».

В архиве Николаи сохранилось несколько писем Э. Шрагмюл-
лер к своему начальнику. 2 ноября 1935 г. «фрау доктор» выражает
соболезнование в связи с кончиной матери Николаи: «Высоко-
уважаемый дорогой господин полковник! Вновь вы вынуждены
быть у смертного одра (27 ноября 1934 г. умерла жена Николаи. —
Е.Г.), вновь у вас отобран дорогой, незаменимый человек, и вновь
у вас печальные заботы, и снова горе выпало на вашу долю. Перед
тем как я получила ваши дорогие строки из Нордхаузена с печаль-
ным известием о самочувствии вашей матери, я вспомнила о вас,
словно чувствовала, что вас ожидает несчастье и что вы опять пе-
реживете нечто тяжелое. У меня нет слов утешения. Я знаю, как
искренне вы были привязаны к вашей матери, знаю, как вам была
дорога она. бедный господин полковник, как вам сейчас плохо.
Я и сама с ужасом вспоминаю тот момент, когда я потеряла свою
милую мамочку, холя судьба в общем-то милостива ко мне. Я знаю,
как горько детям провожать родителей в их последний путь. По-
мините, дорогой господин полковник, в эти минуты Ма и я вспо-
минаем о вас с самым искренним сочувствием и пожимаем без-
молвно вам руку.

Дорогой господин полковник, подумайте немножко о себе са-
мом, вы понимаете, что я под этим подразумеваю. По собственно-
му опыту я знаю, что работа — это лучшее лекарство против ду-
шевного горя, ио я все же боюсь за вас, боюсь, что вы слишком
далеко зайдете и не будете давать себе никакой пощады в работе.
А вы должны сохранить себя для своих детей и внуков, они нужда-
ются в отце и дедушке и будут нуждаться еще многие и многие
годы, и еще есть немало других людей, которым вы тоже нужны,
об этих людях вы также должны подумать, если начнете себе во
многом отказывать и только погрузитесь в работу.

Тем не менее я очень обрадовалась, когда прочитала недавно
в газете о том, что вас назначают военным поверенным при по-
сольстве Германии в США (это назначение оказалось выдумкой
прессы. — Е.Г.). Правда, довольно много времени потребовалось,
пока о вас вспомнили, должно быть, это и есть та деятельность,
которая вам по душе, надеюсь, что вы в этой деятельности найдете
удовлетворение и она не отберет у вас последние силы! А теперь
я хочу вам еще раз передать самый искренний привет от Ма, мы
обе знаем, сколько скорби выпало вам на этих неделях, сколько
вам пришлось пережить из-за этой новой потери, которая совпала
с годовщиной кончины вашей многоуважаемой жены, и мы хотим
выразить вам сочувствие в связи с этим. С искренним участием,
ваша Элизабет Шрагмюллер».

По тону и содержанию этого послания понимаешь, какие по-
истине доверительные, искренние и уважительные отношения
были между этими историческими фигурами, создавшими воен-
ную разведку Германии. Как высоко ценил Николаи «фрау док-
тор», заботился о ней, ходатайствуя о награждении, назначении
пенсии.

В конце 1914 г. был смещен со своего поста по состоянию здо-
ровья генерал Мольтке, с которым у Николаи сложились отноше-
ния полного доверия и «свободы действий». Новым начальником
Генерального штаба стал фаворит императора генерал от инфан-
терии Эрих фон Фалькенгайн. На положении Николаи эта смена
никак не отразилась. Более того, он быстро нашел общий язык
с новым начальником и даже стал его доверенным лицом. «Гене-
рал фон Фалькенгайн, будучи военным министром, знал меня до
войны на моем посту в Генеральном штабе при урегулировании
секретных вопросов и также доверял мне, — отмечает Николаи в
рукописи. — С моей точки зрения гениальный, опытный в между-
народных делах и как военный министр хорошо разбирающийся
во внутренней политике, он стал моим учителем в том, в чем дове-
рял мне и обращался ко мне как начальнику разведслужбы Ген-
штаба. Я уже сказал (выше), что он считал победу на Западе реша-
ющей и необходимой».

Фалькенгайн считал главным противником Англию и, пред-
видя возможное выступление на ее стороне США, рекомендовал
Николаи усилить разведывательную работу против Лондона и Ва-
шингтона. Разведывательный центр в Антверпене и школа, кото-
рыми руководила «фрау доктор», словно предвидя поручение но-
вого начальника Генштаба, уже активно работали против Англии.
Выведенные туда агенты Лиззи Вертхейм, Георг Брееков, Мари-
нус Джансен, Ганс Рооз снабжали командование германской ар-
мии ценной информацией. Готовились к засылке в Англию еще
трое агентов.

Англичане, будто почувствовав угрозу, существенно усилили
контрразведывательную деятельность по выявлению немецкой
агентуры. Им удалось обезвредить несколько агентурных сетей,
арестовать более 20 шпионов противника. Одновременно англий-
ская военная разведка МИ-6 (СИС) активизировала шпионаж в
Германии. Полковник Джеймс Эдмоггдс на заседании Объединен-
ного комитета разведки заявил, что немцы — грозный враг, по-
скольку рассматривают шпионаж как законную и неотъемлемую
составляющую войны. Серию военных побед Германии он объяс-
нил в том числе эффективностью и профессионализмом ее служб
воеггггой разведкгг. Эдмоггдс полагает, что агенты немецкой развед-
ки действуют на территории всей Британии, по одному в каждом
графстве; что каждый офицер разведки контролирует нескольких
платных германских агентов и предателей-британцев. В 1915 г.
в контрразведывательной службе МИ-5 был создан отдел Д для
борьбы с финансируемой Германией подрывной деятельностью
в Британской империи. Для прикрытия новый отдел, возглавляе-
мый офицером Фрэнком Холлом, носил название «Центральное
бюро спецопераций». Основной задачей 19 служащих бюро явля-
лось проведеггие визовых проверок граждан, путешествующих по
империи, и обеспечение колониальных ггравительств информа-
цией об известных и предполагаемых немецких шпионах.

Противоборство английских и германских спецслужб особеггно
обострилось, когда союзники объявили блокаду Германии, а та,
в свою очередь, объявила блокаду Англии. Германские подводные
лодки разбойничали на море, топя беззащитные торговые и пас-
сажирские суда. Особое возмущение английской общественности
вызвало потопление в 1915 г. германской подводной лодкой «0-20»
английского трансатлантического лайнера «Лузитания», на кото-
ром погибло 1198 человек, в том числе 115 американцев. В Англии
набирала силу германофобия и шпиономания. Контрразведчики
МИ-5 в сотрудничестве с министерством внутренних дел, осно-
вываясь на вступившем в силу законе о регистрации иностранцев,
интернировали 32 тысячи «враждебных иностранцев», большей
частью — немцев; около двухсот германских агентов были задер-
жаны.

Ответом на британскую германофобию стала шпионская ли-
хорадка в Германии, жертвами которой стали сотни тысяч людей,
в основном англичан, которые воспринимались широкими слоя-
ми немецкого населения как потенциальные шпионы и враже-
ские агенты. Немецкие контрразведчики арестовали 235 британ-
ских агентов, признанных виновными в шпионаже и посаженных
в тюрьму. Нагнетавшаяся шпиономания привела к том, что насе-
ление провинциальных городков и деревень стало с подозрением
относиться ко всем незнакомым людям и транспорту. В окрестно-
стях Гладбаха, в частности, прои зошел трагический случай: разнес-
ся слух, что в их направлении движется автомашина с вражескими
шпионами, которые готовят диверсии на местных предприятиях.
Высланная для проверки группа жителей установила: действи-
тельно, автомашина иностранной марки с четырьмя подозритель-
ными типами движется скрытно по лесной дороге. Десять бравых
сельчан устроили засаду. Когда автомобиль приблизился, дорогу
ему преградило упавшее дерево. Возбужденные охотники за шпи-
онами выскочили из укрытия и окружили незнакомцев, один из
них для устрашения выстрелил в кузов машины. Находившийся
в ней тип, опасаясь грабителей, ответил огнем. Тогда все десять
хлопцев разрядили свое оружие по «шпионам». Трое из них полу-
чили тяжелые ранения, четвертого нашли невредимым. Он предъ-
явил документы. Оказалось, нападавшие захватили прусского го-
сударственного советника, который с двумя чиновниками земель-
ного парламента и шофером ехали в Вупперталь по служебным
делам.

Шпиономания среди немецкого населения достигла такого
размаха, что директор полиции в Штутгарте вынужден был издать
приказ, требуя от подчиненных «сохранять хладнокровие» и не
позволять «водить себя за нос»: «Полицейские! Население начи-
нает сходить с ума, улицы полны стариков и старух, которые зани-
маются бесчинством. Каждый видит в каждом из своего окруже-
ния русского или французского шпиона и полагает, что исполняет
свой долг, и вбивая в кровь подозреваемого и полицейского, кото-
рый берет его под свою защиту. В крайнем случае его при большом
стечении народа препровождают в полицию. Облака стали суще-
ствовать только для маскировки летающих самолетов, звезды — для
ориентации воздушных кораблей, огни велосипедов принимают
за бомбы, телефонные и телеграфные провода якобы перереза-
ются, мосты взрываются, шпионов на месте расстреливают, водо-
провод отравлен... Полицейские, сохраняйте и дальше хладно-
кровие, будьте, как и прежде, мужчинами, а не бабами, не давайте
водить себя за нос, держите глаза открытыми, как это повелевает
вам долг. Директор полиции Биттингер».

Пресса ежедневно сообщала о «подозрительных типах», кото-
рые якобы выясняют расположение мостов и переправ, промыш-
ленных предприятий, расписания движения поездов на вокзалах.
Провинциальная газета одного пограничного городка опубли-
ковала свидетельство местного жителя о «пересечении границы
вражескими шпионами на 12 автомобилях». Николаи в рукописи
объясняет появление «общей шпионобоязни» неумелыми дейст-
виями военного командования: «Возникли слухи о том, что якобы
большое количество автомобилей с золотом и шпионами проехало
через Германию. Вспыхнула шпионопаника, вызванная неопыт-
ными разведорганами военного командования, приведшая к пере-
стрелке (один ответственный сотрудник правительства и один
офицер были убиты). Результатом всего этого было нарушение
движения на дорогах, что мешало проведению мобилизации. Так
как эти слухи возникли одновременно в разных далеко друг от
друга расположенных местах, то они, несомненно, были орудием
вражеской пропаганды».

В Англии он видит «образцового» инспиратора такой пропа-
ганды: «Пропаганда стала новым средством борьбы. Германия
нс была к этому подготовлена, контрразведка неработоспособна.
Здесь не по ее вине был нанесен большой ущерб. У меня нет ни-
каких оснований любить или хвалить Англию за ее действия по
отношению к Германии. Объективно же я должен на основе полу-
ченного мною опыта в Первой мировой войне назвать ее пропаган-
ду образцовой. Видна школа мировой державы и особенность ее
политики: холодная и трезвая, твердая как сталь, жестокая и эгои-
стичная».

Тема вражеской пропаганды как «нового средства борьбы»
стала предметом обсуждения на совещании командования Ген-
штаба, Николаи было поручено «навести порядок» в сфере рас-
пространения ложных слухов, возбуждающих шпиономанию, до-
быть сведения о методах и особенностях работы противника в об-
ласти пропаганды. Для осуществления данных мероприятий ему
были даны практически чрезвычайные полномочия: взять под
«наблюдение почту, телеграф, выдачу и проверку паспортов в па-
спортных бюро, печать, цензуру». При отделе III Б было создано
специальное научное отделение по исследованию средств пропа-
ганды и агитации. В 27 городах открылись бюро по изучению и
подготовке пропагандистских материалов.

По указанию Николаи в разведывательной школе были подго-
товлены агенты с углубленной специализацией в области пропа-
ганды для заброски в Англию. Самым удачливым среди них ока-
зался Зильбер Жюль-Крофорд. Будучи немцем, он выглядел как
англичанин, отлично владел английским языком, обладал анг-
лийскими манерами. Большую часть жизни провел за границей
в странах, входивших в Британскую империю. В Англию его выво-
дили через США и Канаду по паспорту подданного нейтрального
государства. Ему удалось войти в доверие чиновников ведомства
цензуры, которое в это время расширялось, нуждаясь в сотрудни-
ках со знанием иностранных языков. Зильбера взяли на работу в
бюро цензуры. Отметим, что именно по наводке ведомства цензу-
ры, которое занималось просмотром почтовых отправлений, были
разоблачены и казнены несколько германских агентов (К. Эрнст,
К. Лоди и др.). Цензуре подвергалась вся переписка людей, кото-
рые, по мнению английской разведки, сочувственно относились
к Германии или подозревались в связях с немцами. В список про-
германски настроенных персон входили даже греческая королева
София, испанская королева-мать, шведская королева, переписка
которых также подвергалась цензуре.

Зильбер работал бок о бок с другими цензорами, не мог делать
никаких заметок и выписок из писем. Всю добытую информацию
приходилось держать в голове. Будучи человеком осторожным, он
никогда не составлял и тем более оставлял разведывательные до-
несения в квартире, а снимал для этого другие помещения на вы-
мышленное имя. Работал один, не связываясь с другими агентами,
установив одностороннюю связь с Центром. Никогда не исполь-
зовал один и тот же адрес, искусно разнообразил свою переписку,
справляясь со «Списком подозрительных лиц», имевшимся у него
под рукой. На конверте ставил свой штамп «Просмотрено воен-
ной цензурой» и отправлял письмо по назначению в одну из ней-
тральных стран. Там. получив такое послание, адресат тут же до-
ставлял его немецкому резиденту.

Зильбер передал тысячи ценных сведений о военно-политиче-
ских планах английского руководства, особенностях работы мест-
ных спецслужб, ведомства цензуры, организации пропаганды.
Прорабо гав в Англии более че тырех лет, не будучи разоблачен-
ным, благополучно вернулся в Германию.

Менее осторожной и осмотрительной была «Шведская Ева» —
выпускница школы «фрау доктор» Ева де Бурнонвиль, выведен-
ная в Англию через Швецию. Ее отцом был швед, мать датчанкой.
Ева работала гувернанткой в богатой немецкой семье в Прибалти-
ке. В тот период она познакомилась со знатной англичанкой. Под
ее влиянием увлеклась театром, решив стать театральным антре-
пренером. но не получилось. Сменив несколько мест работы. Ева
вернулась в Стокгольм. Там ее завербовала немецкая разведка,
направив учиться в разведывательную школу «фрау доктор». Как-
то раз Ева рассказала о знакомстве с высокопоставленной англий-
ской леди, ей предложили написать англичанке письмо, попросив
разрешения приехать в Англию для совершенствования англий-
ского языка. Получив приглашение, Ева прибыла в Лондон, сняв
комнату в отеле Блумсбери. Англичанка помогла ей устроится на
работу в цензурное бюро контроля почтовой переписки. Так Бур-
понвиль стала «цензором» собственных писем в Стокгольм и Ко-
пенгаген, направляя по адресам, которые ей дала немецкая секрет-
ная служба, разведывательные сведения. Она прилежно выполняла
задания, добывая нужную информацию и получая за это хорошее
денежное вознаграждение через датскую компанию. Войдя во
вкус шпионажа, Ева активно посещала рестораны, отели, где ве-
селились и отдыхали прибывающие в отпуск офицеры. В непри-
нужденных беседах она выпытывала у них данные о положении на
фронте, местах службы, вооружении. В результате удалось добыть
важные сведения о подготовке воздушных налетов английской
авиации на германские города. Но вскоре па слишком любопыт-
ную мисс обратила внимание контрразведка. Для проверки Евы
сыщики подставили ей двух молодых офицеров, которые в милой
беседе «проболтались о разработке нового воздушного оружия».
Взяв под контроль всю переписку Евы, контрразведка обнаружи-
ла в одном из ее писем в Копенгаген сведения о поставках в бри-
танскую армию нового воздушного оружия. В ходе дальнейшего
расследования были собраны дополнительные доказательства
шпионажа Евы. В январе 1916 г. ее арестовали. В суде она не отри-
цала, что занималась шпионажем, дав интересное объяснение
своему поведению:

— У меня была идея заставить шефов германской разведки по-
верить, что я работаю на них, и добиться их полного доверия. По-
сле этого я хотела предложить свои услуги вам и стать британской
шпионкой.
Еву де Бурнонвиль приговорили к пожизненному заключе-
нию, но она отсидела только шесть лет. В 1922 г. ее депортировали
на родину.

Сведения о готовящихся воздушных налетах англичан под-
тверждались агентурными данными из других источников. В част-
ности, был добыт «опросный лист», в котором английская развед-
ка славила задачу получить «точные данные о воздушной обороне
в Рейнской области, результаты вреда, причиненного воздушны-
ми налетами на различные города. Число убитых при этом». Впервые
«летучие шпионы» были сброшены на парашютах за немецкой ли-
нией на Западном фронте летом 1915 г. В багаже у них было шесть
почтовых голубей, служащих курьерами связи. Поскольку герман-
ская контрразведка, зная о предстоящем налете, хорошо к нему
подготовилась, все парашютисты были пойманы и арестованы.
Англичане предпринимали неоднократные попытки их освобо-
дить, направляя в условленные места самолеты, которые кружили
на большой высоте, ожидая с земли условленного сигнала. Но ни
одного «воздушного» шпиона спасти не удалось. Тем не менее раз-
ведывательные полеты продолжались, став, по словам Николаи,
«новым элементом ведения войны: «Воздушная разведка стала
новым элементом войны. Все воюющие всемерно работали над
развитием этого воздушного оружия, — пишет он в книге “Тайные
силы”. — Но и оно видело лишь расположение врага, марширую-
щие колонны, движущиеся поезда, города, деревни и дымящиеся
фабричные трубы; и при этом лишь на пространстве, ограничен-
ной возможной дальностью полета. Их сообщения давали воз-
можность делать заключения о намерениях вражеского командо-
вания лишь тогда, когда они претворялись уже в дело, и зачастую
не оставалось времени для проведения контрмероприятий. Они
нс сообщали ничего о настроении вражеских войск, о положении
населения в городах и деревнях, о боевой подготовке в тылу и тем
более за морем. 11ичего нс говорили они и том. какое военное сна-
ряжение вырабатывалось на фабриках, хотя именно эти сведения
становились самыми важными по мере того, как война затягива-
лась и росло значение техники».

Воздушная разведка англичан доставляла немало хлопот не-
мецкому командованию, которое вынуждено было предприни-
мать срочные меры по маскировке передвижения войск и военной
техники. Оно осуществлялось в основном в темное время суток,
по ночам и в нелетную погоду. Но невозможно было замаскиро-
ваться от «воздушных шпионов», которые, несмотря на бдитель-
ность контрразведчиков, все-таки проникали на германскую тер-
риторию. Об этом говорили «следы», оставленные после призем-
ления лазутчиками, найденные парашюты и закладки вражеских
агентов. Так, например. Николаи доложили о найденном тайнике в
корнях дерева в зоопарке, в котором обнаружили незашифрован-
ное сообщение, предназначенное для Лондона: «Немецкий госу-
дарственный секретарь д-р Хельферих намерен поднять вопрос
в главном комитете рейхстага об ассигновании 700 миллионов ма-
рок для борьбы с подорожанием продуктов питания».

Несмотря на длительное наблюдение за тайником, ни отпра-
витель, ни курьер за закладкой не пришли. Их, видимо, предупре-
дили об опасности. Никаких результатов не принесло и скрытное
изучение окружения д-ра Хельфериха. Шпионская сеть противни-
ка в Германии работала, судя по всему, точно, аккуратно и в слу-
чае опасности своевременно предупреждала об этом. «Посылая
шпионов внутрь Германии, с определенно сформулированными
военными вопросами, неприятель дополнял через их посредство
собранные в нейтральных странах сведения, но большей части
случайные и полученные с театров военных действий, когда собы-
тия находились уже в стадии последней подготовки. Для выпол-
нения этих заданий неприятель находил много агентов среди гер-
манских дезертиров в нейтральных странах, — пишет Николаи в
книге ‘’Тайные силы”. — Во время войны легче было дезертиро-
вать в Голландию, нежели в Швейцарию, так как граница первой
с Германией была длиннее и охранять ее было труднее. Большая
часть дезертировала туда еще и потому, что Голландия была рас-
положена в тылу германской действующей армии. Так как в Гол-
ландии главную роль играла работавшая против Германии анг-
лийская разведка, то именно ей поставляли немецкие дезертиры
большую часть агентов».

Именно таким «воздушным агентом» был Нигель Гуд, выбро-
шенный английским самолетом-разведчиком «Альбатрос» в лесу
Шварцвальда. Его основное задание состояло в сборе сведений
о разработке нового бомбового взрывателя в Германии. Поданным
английской разведки, секретные испытания этого взрывателя про-
водились на предприятиях часовой промышленности в Шварцваль-
де. Гуд, родившийся и выросший в местечке Эммендинген близ
Фрайбурга, хорошо знал эту местность. Выдавая себя за раненого
солдата, находящегося в отпуске, он просил крестьян подвезти к
населенным пунктам, где могли проходить испытания взрывате-
ля. Проверив местность и, не найдя подтверждения этому, двигал-
ся дальше, не вызывая подозрения у жителей. Идя по опушке леса,
в кустарнике обнаружил оболочку воздушного шара с надписью:
«Немецкий воздушный шар. Можно уничтожить на месте!» Гуд
знал, что это такое. На таких шарах сбрасывались почтовые голу-
би, которые использовались как «шпионы-курьеры». Осматривая
местность, он нашел и клетку с голубями, которые, к его удивле-
нию, были живы. В голове у него возникла дерзкая мысль: с помо-
щью находки войти в доверие местной полиции и через них до-
быть сведения о взрывателе. Гуд идет в ближайший полицейский
участок, ставит на стол дежурного полицейского клетку с голубя-
ми со словами: «Я нашел шпионов и могу показать, где они скры-
вались».

— Разве эго шпионы, голуби? — усмехнулся полицейский.

Гуд объяснил, что это голуби-шпионы, сброшенные на воз-
душном шаре врагами Германии, описал место находки с оболоч-
кой в кустах. Полицейский насторожился, попросив показать
документы пришельца. Гуд был уверен в безупречности своих до-
кументов. Они были выданы комендатурой инженерно-саперно-
го корпуса на имя Дитриха Лея, откомандированного домой на
выздоровление. Проверяя документы, полицейский внимательно
осматривал одежду Гуда, увидев, что из его верхних штанов вы-
глядывают еше одни штаны. Вернув документы, полицейский
попросил провести его к месту находки. Гуд, довольный состо-
явшейся проверкой документов, пошел к выходу. Но в дверях его
остановил оклик: «Постойте минутку!» Полицейский подошел
к Гуду: «Почему вы носите под своими штанами еще одни штаны?
И почему они цвета хаки?» Гуд смутился и понял, что попался.

Полицейские, проинструктированные контрразведкой об осо-
бенностях экипировки воздушных шпионов, знали, что под гра-
жданской одеждой они носят английскую или французскую воен-
ную форму. В случае опасности провала или разоблачения они
должны были снять гражданское одеяние, чтобы с ними обраща-
лись не как со шпионами, а с военнопленными согласно Гаагской
конвенции.

Гуду в этом смысле повезло. После допроса, в ходе которого
он дал чистосердечные показания, его отправили в лагерь для
военнопленных.

— И1ак, признанием вины вы заслужили смягчающее наказа-
ние, но креста Виктории не получите, — сказал ему перед отправ-
кой следователь.

Гуд вопросительно посмотрел на него. И тот рассказал ему исто-
рию об английском агенте, которого забросили на Западный фронт
вблизи бельгийской границы. Он был одет в немецкую форму капи-
тана-зенитчика, имел отлично сделанные документы. Много недель
корректировал огонь вражеской артиллерии по немецким эшело-
нам с живой силой и боеприпасами, в результате чего погибли сот-
ни солдат и офицеров, причинен огромный материальный ущерб.
— Этот шпион был схвачен и расстрелян, за день до его казни
английский самолет-разведчик сбросил для него награду — крест
Виктории. Вас крестом вряд ли наградят, зато не будете расстреля-
ны, — закончил рассказ следователь.

В документах архива В. Николаи упоминается еще один разоб-
лаченный вражеский агент — англичанка, медсестра Эдит Кавель,
создавшая подпольную организацию в оккупированной Бельгии.
Она занималась тем, что разыскивала и спасала больных, раненых
и бежавших из плена солдат; укрывала их от немцев, подлечивала,
снабжала продуктами, деньгами, бельгийскими удостоверения-
ми личности и с помощью проводников переправляла через гол-
ландскую границу. Соратниками Э. Кавель в этом гуманном деле
были самые разные люди — от князя Реджинальда де Крупа, гра-
фини Жанны де Бельвиль, издателя газеты «Свободная Бельгия»
Филиппа Бокка до опытных контрабандистов, занимавшихся пе-
реправкой людей за границу. Все они действовали, как говорится,
на свой страх и риск, без особой конспирации, порой разроз-
ненно, слепо доверяя всем, кто вызывался им помогать. Неуди-
вительно поэтому, что в их среду были внедрены провокаторы и
предатели. Однажды к Эдит привели одновременно 34 солдата,
которых она спрятала в школе медсестер. Спустя несколько дней
Э. Кавель и многие ее соратники были схвачены немецкой окку-
пационной полицией и преданы военному суду. Формально их су-
дили не за разведывательную деятельность. Статья 58 германского
военного кодекса предусматривала суровое наказание за перебро-
ску солдат к неприятелю — вплоть до смертной казни. Военный
суд вынес такой вердикт: двадцать два обвиняемых приговорены
к различным срокам каторжных работ, пятеро — к смертной каз-
ни, троим из них она была заменена пожизненным тюремным за-
ключением. Эдит Кавель и Филипп Бокк — к расстрелу на сле-
дующее угро поле вынесения приговора.

Общественность и многие ответственные представители в Анг-
лии, Бельгии, Испании, США были удивлены столь суровым на-
казанием, высказавшись за смягчение приговора. Испанский
посланник маркиз де Вилльялобар обратился к немцам с прось-
бой отменить казнь. Американский дипломат Хью Гибсон, пред-
ставлявший также бри ганские интересы, «особо подчеркнул, что
казнь женщины, каким бы ни было совершенное ею преступле-
ние, отличается жестокостью». Германское командование оста-
лось непреклонным: 12 октября 1915 г. Эдит Кавель и Филипп
Боккбыли казнены. В.Лондоне Эдит Кавель поставили памятник,
на котором высечены слова, произнесенные ею перед казнью:
«Стоя здесь, перед лицом вечности, я нахожу, что одного патрио-
тизма недостаточно». Исследователи разведслужб полагают, что
под 31 ими словами она имела в виду: каким бы патриотом ни был
человек, занимающийся разведкой, он должен блюсти главное
правило этой профессии — строго соблюдать конспирацию и тре-
бования безопасности своей деятельности, иначе он обречен на
провал.

Казнь Э. Кавель вы звала бурю возмущения во всем мире и не-
мало способствовала укреплению мнения о немцах как о жесто-
ких, не знающих жалости противниках. Это обстоятельство побу-
дило В. Николаи сделать такой запрос в министерство обороны:
«Вражеская пропаганда продолжает усиленно муссировать случай,
связанный с судьбой мисс Кавель, осужденной на казнь военным
судом при генерал-губернаторе в Берлине за военную измену, но
не за шпионаж, а стало быть, это дело к моей сфере интересов не
относилось. Я посылаю запрос в министерство обороны с прось-
бой установить, сколько женщин было осуждено врагом за так на-
зываемую деятельность в пользу немецкой службы разведки».

В списке, полученном из министерства обороны, называются
следующие имена: «За шпионскую деятельность французами осу-
ждены и повешены:

—	немка Маргарет Шмидт в Нэнси в марте 1915 г.;

—	немка Оттили Мосс в Бургезии в мае 1915 г.;

—	немка Фелиция (Луиза) Пфаадт на площади для расстрелов
Фаро в Марселе 20 августа 1916 г.;

—	голландка фрау Маргарет Целле (Мата Хари) 15 октября
1917 г. в Винценсе близ Парижа;

—	француженка Антуанетта Арико под именем Регины Дианы
в Марселе 5 января 1918 г.

Национальность и день повешения не зафиксированы:

—	Роза Франчилла;

—	Роза Чиметире;

—	Эмма Фьюг;

— Эмилия Буземетир.

Бельгийцы осудили и повесили за шпионаж:

—	бельгийку Юлию ван Ваутергем 18 августа 1914 г. в Левене».

Разведка против СШ А

Руководимая Вальтером Николаи «тотальная разведка» актив-
но работала против главных противников — Англии, России,
Франции — не только напрямую, но и с территории США, Ближ-
него Востока, Балкан, нейтральных стран. «Условия развития об-
ширного шпионажа и всех прочих областей разведки в Германии
были совершенно иными. Окруженная врагами со всех сторон,
она соприкасалась на большом протяжении с нейтральными со-
седями, — объясняет Николаи в книге “Тайные силы”. — Отреза-
ние Германии от нейтральных стран производилось лишь на гол-
ландском, датском и норвежском побережьях и на границе между
Францией и Швейцарией. Каждый проезжавший с запада через
Англию или Францию подвергался самому тщательному наблю-
дению. Правда, агенты вербовались и в Бразилии, Аргентине, Ис-
пании и вообще по всему земному шару и среди всех националь-
ностей... Англия и Америка были, можно сказать, совершенно
защищены морем от проникновения к ним разведки. По той же
причине обе страны могли свести к минимуму выход за границу
всяких сведений. Тем больше шума поднимали они из-за тех нем-
ногих шпионов, которым удалось туда проникнуть и которые
были в большинстве случаев обнаружены. Количество их не мо-
жет быть даже приблизительно сравнимо с количеством пойман-
ных в Германии шпионов».

В рукописи Николаи дает такую оценку роли разведыватель-
ных возможностей США: «Америка лежала, как сфинкс, в тылу.
Ее вступление в войну было для меня, со вступлением в войну
Англии, только вопросом времени, наиболее выгодного для Аме-
рики. Этим временем было тяжелое положение Англии... Шпио-
наж в США отсутствует, а также отсутствует сколько-нибудь орга-
низованная разведка на территории Европы. Благодаря своему
географическому положению, сознавая свою материальную мощь,
Америка в состоянии выжидать событий издалека. В случае необ-
ходимости она может завербовать шпионов из имеющихся в до-
статочном количестве бесстрашных элементов. Обладая доста-
точным запасом понимающих конъюнктуру данного периода лю-
дей и соответствующими связями, Америка может своевременно
получать нужные для разведки данные, не связывая себя наличи-
ем какой-либо крупной организации. Это чисто практический
подход к делу и именно в американском стиле».

От контактов и бесед с американцами у Николаи сложилось
такое впечатление: «Военный атташе США полковник Кун, не-
смотря на свое немецкое имя. не пользовался нашим доверием.
В качестве начальника разведки, призывающего постоянно к осто-
рожности, я благодаря ему имею одно неприятное воспоминание.
Он передал мне приглашение в американское посольство. После
обеда я был оставлен один с дамами. В оживленной беседе я раз-
говаривал очень откровенно, пока не заметил, что два господина
из посольства пили позади моего кресла кофе, а полковник Кун
наблюдал издалека, протекает ли дело в желательном направле-
нии...» Далее: «Из бесед я хочу привести только три, с американ-
цами, интересные еще и на сегодня. Один полагал, что природа
создала еще на тысячи лет вперед запасы руды и угля на нашем
Западе. Люди создали там границы 5 государств: Германии, Фран-
ции, Бельгии, Люксембурга, Голландии. Это был бы один хозяй-
ственный район. Ио его не удалось сохранить в силе. Мы должны
были бы весь этот регион присоединить к Германии (война скла-
дывалась тогда для нее благоприятно). Другой полагал, что у нас,
вероятно, нет карт. Когда я возразил, что их достаточно имеется
в Ставке Верховного командования, он сказал, что он подразуме-
вает мировую карту. Когда я заявил, что и такая, вероятно, имеет-
ся, он попросил не брать ее, так как она устарела. Германия на
ней, вероятно, изображена синим цветом, Франция — красным.
Россия — зеленым и т. д. Но мировая географическая карта не вы-
глядит больше так! Она выглядела бы теперь так: здесь расположе-
но сырье, здесь фабрики, здесь производство, а там потребление;
здесь излишки, а там — спрос. По этим признакам разделяется
мир, а не потому, живут ли здесь немцы, а там французы или рус-
ские и т. д. С третьим я разговаривал о германском государстве,
его армии, сотрудниках и офицерском корпусе, о его работниках,
культуре, больницах, университетах, школах, социальном обеспе-
чении и сделал вывод, что Германия в результате войны не будет
уничтожена. Он смотрел на меня некоторое время очень удивлен-
но. затем сказал: “Что вы за идеалист, г-н майор! (затем с болез-
ненной злобой) — черт бы побрал ваше государство, армию, науку,
культуру, хозяйство и социальное обеспечение! Поэтому ведь вы
имеете войну! Дтя меня, солдата, это были новые точки зрения.
Фалькенгайн, тогдашний начальник Генерального штаба, кото-
рый видел врага на Востоке, когда я ему об этом доложил, сказал
только: “Ну вот!”»

Сотрудники немецкой резидентуры в Америке были ориенти-
рованы на выполнение двух актуальных задач военного времени:
всемерное затягивание срока вступления США в войну, срыв по-
ставок американской военной техники, снаряжения, промыш-
ленных товаров противникам Германии. Разведывательной сетью
н США с 1913 г. руководил военный атташе майор Франц фон Па-
пен. который в 30-е гг. прошлого века станет канцлером и расчи-
стил путь к власти Гитлеру. Его предшественником был подпол-
ковник Герварт. руководитель департамента по делам иностранной
печати разведки, создавший в Америке обширную агентурную сеть.
Папен в мемуарах пишет: «...большая часть подготовительной
работы была проделана моим предшественником. В Нью-Йорке
был подготовлен офис с целью получения и передачи военной ин-
формации». Речь идет о фирме «Г. Амсинк и К», совладельцем кото-
рой был американский немец Генри Виллинк-младший, о котором
Герварг сообщает Папену: «В свое время я имел много дел с фир-
мой Амсинк... Я подготовил там военно-разведывательный пункт
Нью-Йорк на случай мобилизации».

Созданная Гервартом и Папеном агентурная сеть использова-
лась не только для работы в США, но и подрывной деятельности
в Европе, в тылу противников Германии. Так, Герварт, направляя
Папену пакет с листовками, пишет: «Вы можете попытаться на-
править эту листовку для распространения во Франции в посыла-
емых газетах или письмах через посредство Адольфа Павенштедта
или американцев, чье дружеское отношение к Германии и надеж-
ность не вызывает сомнений».

Самым ценным агентом резидентуры была Мюриэл Уайт, дочь
известного высокопоставленного американского дипломата Ген-
ри Уайта. В мемуарах итальянского премьер-министре! Орландо
говорится, что Уайт, наряду с государственным секретарем США
Лансингом и генералом Блиссом, был одним из трех, «без сомне-
ния, наиболее авторитетных» членов делегации США в Париже.
Уайт входил в круг друзей президента Вильсона. Его дочь, Мюри-
эл, родилась во Франции в 1880 г., интересовалась политикой,
принимала участие во встречах отца с коллегами. Она вышла за-
муж за немецкого полковника графа Зеер-Тосса.

Когда и при каких обстоятельствах Мюриэл стала сотрудни-
чать с немецкой разведкой, неизвестно. Тем не менее в архиве
полковника Герварта сохранилось несколько документов, свиде-
тельствующих о ее плодотворной работе в качестве агента. Совет-
ник посольства США в Берлине, впоследствии секретарь амери-
канской делегации на Парижской конференции 1919 г. Джозеф
Грю, записал в своем дневнике, что вечером 20 марта 1915 г. дал
«очень удачный ужин в честь полковника и г-жи Хауз; другими
гостями за столом были посол (Джерард), Монтгелас (заведующий
американским отделом МИД Германии), чета Герарди (военно-
морской атташе США в Германии) и Мюриэл Зеер-Тосс». Графи-
ня прибыла на этот великосветский ужин не просто для приятно-
го времяпрепровождения, а с целью выполнения специального
разведывательного задания — передать Теодору Рузвельту письмо
с разъяснением «немецкой точки зрения» на ход военных действий.
В архиве Герварта сохранилась запись об этом письме со штампом
отдела III Б Генштаба, озаглавленная: «Рузвельту7 разъясняется не-
мецкая точка зрения». Основной смысл послания сводился к тому,
чтобы снять с Германии вину за вторжение в Бельгии!.
После потопления «Лузитании» правительство США направи-
ло в Берлин резкую ноту протеста. Американский посол Джерард
вспоминает, что вскоре после этого он обедал со статс-секретарем
германского МИД Артуром Циммерманом: «Среди приглашенных
была одна американка, очаровательная женщина, которая была
замужем за немцем... Я случайно услышал отрывки из разговора,
который она вела с Циммерманом». После ухода статс-секретаря
американка изложила послу содержание беседы. Циммерман рас-
сказал ей о телеграмме австрийского поела в США Думбы, в ко-
торой сообщалось, что американскую ноту не нужно принимать
всерьез, поскольку она «преследовала цель успокоить обществен-
ное мнение Америки и не выражала подлинного мнения прави-
тельства США». Джерард отправился в МИД к Циммерману, и тот
действительно показал ему такую телеграмму. «Разумеется, — пи-
шет посол, — я протелеграфировал в государственный департа-
мент и написал президенту Вильсону». Тем самым было предот-
вращено объявление США войны Германии в 1915 г.

Графиня Зеер-Тосс регулярно направляла донесения Вальтеру
Николаи, составленные не только на основании своих бесед с вы-
сокопоставленными представителями США, но и копий писем,
получаемых отцом от государственных деятелей Англии: лорда
Керзона, лорда Ньютона и др. В архиве отдела 111 Б эти донесения
регистрировались с грифом «Строго секретно. Информация из-за
границы (прислано из Америки)».

Одно из донесений агента Мюриэл Зеер-Тосс начальнику не-
мецкой разведки, датируемое 26 ноября 1916г., составлено на ос-
нове беседы с американским советником Джозефом Грю: «Амери-
канское правительство очень интересуется всем, что указывало
бы на склонность к заключению мира; ему (Грю) дано поручение
сообщить во всех подробностях о мирных планах и пожеланиях
(Германии). У него создалось впечатление, что Германия склонна
к миру. В этом смысле он проинформировал свое правительство».
Грю высказал также мнение, что «Вильсон имеет серьезное наме-
рение принять участие в том, чтобы войне был положен конец, во
всяком случае, чтобы была созвана конференция воюющих стран,
где были бы обсуждены различные пожелания, цели и компро-
миссы». Графиня трезво оценивает обстановку, заканчивая доне-
сение выводом: «Ни победы Германии, ни победы Англии — тако-
ва политика Америки».

Для проведения операций саботажа и диверсий в Америку на-
правляется капитан Франц фон Ринтелен, которого многие иссле-
дователи спецслужб считают самым знаменитым шпионом и дивер-
сантом Первой мировой войны. Он вылетел из Берлина в Штеттин
22 марта 1915 г., оттуда в Швецию, потом в Нью-Йорк. В кармане
его костюма лежал паспорт на имя швейцарского гражданина
Эмиля Гаше с настоящими британскими и американскими виза-
ми. По прибытии в США он первым делом посетил Немецкий
клуб в Нью-Йорке, где встретился с военным и военно-морским
атташе Папеном и капитаном Бой-Эдели. Для посла и обоих атта-
ше Ринтелен привез новый секретный код, сообщив, что старый
код стал известен противнику и употреблять его нельзя. Папена
обрадовал приятной новостью — награждением за успехи в рабо-
те Железным крестом. В письме начальнику Генштаба Фалькен-
гайну Папен благодарит за награду и приезд человека, который
«должен любым способом помешать американским военным по-
ставкам».

В намеченном плане выполнения диверсионного задания Ринте-
лен разыскал бывшего германского консула в Нью-Йорке доктора
Бюниа, который в годы войны служил в Гамбургско-американ-
ском пароходстве, занимаясь наймом судов .тля тайного снабже-
ния углем и топливом немецких крейсеров в открытом океане.
Для общения с командованием германского военно-морского фло-
та у Бюниа был собственный код для связи. «Когда мы встрети-
лись, он сказал, что было бы неплохо, если бы я снабдил его дето-
наторами. — пишет в своих автобиографических воспоминаниях
Ринтелен. — ‘’Детонаторами? Зачем?” — спросил я. — “Знаешь,
мои ребята хотят кое-что сделать. Если они в открытом море
встретят судно, везущее снаряды в Европу, то захватят его. коман-
ду возьмут в плен, а судно с помощью детонатора взорвут...”»

Неожиданная просьба Бюнца точно вписывалась в диверси-
онное задание Ринтелена. В поисках детонаторов он выходит на
обанкротившегося бизнесмена Макса Вайзера, который обязыва-
ется наладить поставки взрывчатки. Совместно они создают фир-
му «Э.В. Гиббонс и К», снимают офис в финансовом центре Нью-
Йорка, регистрируя предприятие в Коммерческом реестре как
экспортно-импортную компанию. Вайзер привлекает для работы
в фирме немецкого химика доктора Шееле, который вскоре нала-
живает изготовление детонаторов. Испытания их в лесу проходят
успешно. К этому времени поступает помощь и от Папена, при-
славшего несколько детонаторов. Встал вопрос о доставке их на
суда противника.

Возможности Бюнца в этом деле оказались ограниченными
и не столь надежными. Ринтелен привлекает к решению этой про-
блемы шестидесятилетнего капитана Кляйста, который хорошо
знал многих матросов и докеров в порту. Большинство из них
были ирландцами, ненавидевшими англичан и их союзников. Сре-
ди них отбираются агенты-подрывники, обученные для доставки
детонаторов на суда. Первой жертвой стало судно «Фобос», от-
правлявшееся с грузом снарядов в Архангельск. Спустя три дня
страховая компания «Информация Ллойда» передала сообщение:
«Происшествия. Пароход "Фобос” из Нью-Йорка, направлявший-
ся в Архангельск, загорелся в море. Отбуксирован в Ливерпуль».
Получив эту информацию, Ринтелен с удовлетворением отметил,
что операция саботажа поставок прошла успешно в соответствии
с задуманным планом: он не хотел гибели команды, поэтому дето-
натор был заложен не в снаряды, а в товар с амуницией.

Для отвода возможных подозрений в нелегальной деятельно-
сти фирма «Э.В. Гиббонс» проявляла завидную активность в ле-
гальном бизнесе. Через знакомых дипломатов Ринтелен связался
с российским военным атташе в Париже графом Алексеем Иг-
натьевым и с его помощью наладил импорт французского вина
«Кларет» в США. Затем фирма предложила Игнатьеву расширить
бизнес путем поставок для русской армии продовольствия и сна-
ряжения. В российском посольстве в Вашингтоне было подписа-
но более десяти контрактов на поставку в Россию мясных кон-
сервов. полевых кухонь, седел, ботинок, сапог и т. д. Но первое же
судно с грузов для русской армии было сожжено в открытом море
миной, заложенной агентами Ринтелена. Российские представи-
тели были огорчены, но не отказались от дальнейших поставок
по контрактам. Загрузка товарами второго судна проходила под
пристальным наблюдением русского персонала и представителей
Ринтелена, но и оно сгорело в открытом море. При загрузке треть-
его судна произошла необъяснимая авария: баржи, подвозившие
грузы, перевернулись и весь товар оказался на дне нью-йоркской
гавани.

На следующий день российские представители явились в офис
фирмы, требуя возмещения убытков, новой погрузки и отправле-
ния судна в Россию согласно контракту. Но ответственный агент
«Э.В. Гиббонс» заявил, что фирма не несет ответственности за слу-
чившееся несчастье и отказывается от дальнейших поставок. Ком-
пания «Э.В. Гиббонс» была объявлена несостоятельной и прекра-
тила свое существование. Ринтелен доложил в Берлин, что сорвал
поставки американских товаров для русской армии. «Мы чувство-
вали себя счастливыми», — вспоминает он.

Окрыленный успехом саботажа поставок в Россию, Ринтелен
расширяет агентурную сеть путем создания «отделений» в Бо-
стоне, Филадельфии, Балтиморе и южных портах США. Доктор
Шееле продолжает изготовление детонаторов, которые доставля-
ются в тайниках. Самыми старательными агентами были ирлан-
диы, которые особенно охотно закладывали взрывчатку в английские
суда. «Они не знали, кем я являюсь на самом деле, полагая, что
я связан со штаб-квартирой ирландского освободительного дви-
жения», — отмечает Ринтелен. Но вскоре ему пришлось отказать-
ся от их услуг, поскольку, выйдя из-под контроля, они стали закла-
дывать взрывчатку и в американские суда. Возмущенные амери-
канцы могли нарушить нейтралитет и объявить Германии войну,
а Ринтелен был заинтересован в сохранении невмешательства
США, в крайнем случае во всемерном затягивании срока объявле-
ния войны.

Законсервировав ирландскую агентуру, Ринтелен создает но-
вую фирму «Мексиканская Северо-Западная железнодорожная
компания», ориентированную на работу в Мексике, с целью под-
толкнуть Мехико к военному конфликту с США, которые выну-
ждены будут бросить военную силу на мексиканский фронт, отка-
завшись от объявления войны Германии. Ринтелен устанавливает
контакт с бывшим президентом Мексики Гуэрте, который, по до-
бытым сведениям, проживал в Нью-Йорке и готовил государст-
венный переворот с целью захвата власти. На конфиденциальной
встрече с ним Ринтелен открыто представился как немецкий офи-
цер, который может снабдить Гуэрте оружием и способствовать
ею приходу к власти. Стороны договорились о том, что немецкая
подводная лодка доставит оружие на мексиканский берег для сто-
ронников бывшего мексиканского президента. Германия окажет
всемерную поддержку восставшим мексиканцам, которые, придя
к власти, повернут оружие против США.

Выйдя изотеля после беседы с Гуэрте, Ринтелен заметил за со-
бой слежку детективов, поняв, что встреча с мексиканцем не оста-
лась незамеченной. Приехав в офис, он отправил шифрованную
телеграмму в Берлин о результатах договоренностей с Гуэрте.

Занимаясь подготовкой операции «Мексиканский фронт»,
Ринтелен не упускал из виду проведение мероприятий срыва аме-
риканских поставок в Европу. Исполнение этой акции он поручил
завербованному им немецкому инженеру Фэю, придумавшему но-
вый способ подрыва судов. Поскольку пронос взрывателей во
внутрь из-за жесткого контроля стал затруднителен, Фэй в темное
время суток незаметно подплывал на лодке к судну, прикрепляя
мину к рулю. В открытом море она взрывалась, и судно оказыва-
лось «без руля и без ветрил», совершенно беспомощным. Таким
способом были выведены из строя десятки судов, «производитель-
ность» агентурной группы Ринтелена увеличилась многократно.

Забастовки в нью-йоркском порту, которые часто приводили
к задержке отправки пароходов, натолкнули Ринтелена на мысль
создания «собственного» профсоюза портовых рабочих и докеров,
который можно было бы использовать для срыва поставок амери-
канских товаров противникам Германии в Европе. Он встретился
с лидерами германо-американских и ирландских профсоюзов,
предложив им объединиться в новой организации, обещав хоро-
шее материальное вознаграждение (деньги у него были). Продаж-
ные профсоюзные боссы сделку одобрили, объявив о создании
профсоюза «Национальный рабочий совет за мир». Первая же за-
бастовка портовых рабочих и докеров, проходившая под лозунгом
«Не позволим грузить бомбы и снаряды, которыми рабочие вра-
ждующих стран убивают друг друга!», имела широкий резонанс.
На митинге, организованном агентами Ринтелена, было принято
решение направить телеграмму президенту7 Вильсону с требова-
нием прекратить поставки оружия для «убийства рабочих-братьев».
Выступления митингующих и текст телеграммы президенту США
были опубликованы многими газетами, передавались по радио.

Между тем из Берлина пришел положительный ответ на его
договоренности с бывшим президентом Мексики. Ринтелен про-
сигнализировал Гуэрте о необходимости срочной встречи, но от-
вета не получил. Тогда он отправился к месту первой встречи. По
дороге ею неожиданно остановил неизвестный, сообщив тревож-
ную новость: «За вами следят. Не ищите Гуэрте. Он отравлен». Как
позднее выяснилось, бывшего президента Мексики отравил лич-
ный повар. Операция «Мексиканский фронт» оказалась сорванной.

Сообщив в Берлин о провале этой операции из-за смерти Гу-
эрте, Ринтелен сосредоточил внимание на работе с «карманным»
профсоюзом, планируя проведение через него серии пропаган-
дистских мероприятий «в пользу германского дела». В это время
из посольства прибыл курьер, доложив ему неприятную новость:
германский секретный код, который Ринтелен привез взамен ста-
рого, похищен. Британская разведка подставила юную красотку
молодому секретарю немецкого военно-морского атташе. Соблаз-
нив секретаря, она уговорила его продать англичанам немецкий
код. Тот снял копию с кода и передал ей. Так англичане получили
доступ ко всей секретной шифрованной переписке германских
разведчиков и дипломатов с Берлином.

На другой день его ожидал еще один сюрприз: в офис по почте
поступило письмо, адресованное «капитан-лейтенанту Ринтелепу».
Удивившись откровенной расшифровке своей подлинной фами-
лии (в США он находился по паспорту швейцарского гражданина
Эмиля Гаше), вскрыл послание и был поражен: его прислал воен-
ный атташе фон Папен, который, конечно, должен был понимать,
что выдает противнику секретные сведения о его личности. Со-
трудники офиса, видевшие это письмо на имя Ринтелена, гоже
были в недоумении, бросая на него вопросительные взгляды. Воз-
мущенный халатным поведением военного атташе, Ринтелен на-
меревался ехать в посольство для объяснений, как неожиданно
Папен появился в офисе. Холодно поздоровавшись, он молча вру-
чил Ринтелену телеграмму: «Военно-морскому атташе. Конфи-
денциально информируйте капитана Ринтелена, что он должен
вернуться в Германию». Ничего непонятно! Еще две недели назад
Николаи, положительно оценив его работу, рекомендовал ему
продолжать операции по подрыву судов, подготовку пропаган-
дистских акций через профсоюзы, и вдруг отзыв. Ринтелен понял,
что стад жертвой каких-то интриг или провала, случившегося не
но его вине, и должен подчиниться приказу.

Для возвращения в Европу Франц фон Ринтелен воспользо-
вался швейцарским паспортом и письмом графа Игнатьева, со-
гласно которому он значился его представителем но продаже
французского вина в США. Он рассчитывал на то, что упомина-
ние имени графа может сыграть положительную роль в случае
осложнения ситуации, поскольку Алексей Игнатьев был известен
в Европе как влиятельный и уважаемый представитель России,
племянник министра внутренних дел Николая Павловича Игна-
тьева. Ринтелен отбыл в Европу на пароходе «Ноордам», не зная,
что англичане, собрав путем расшифрованной переписки мате-
риалы, изобличающие его в диверсионной деятельности, готовят
его захват. 15 августа 1915 г. на рейде британского порта Рэмсгейт
«швейцарский гражданин Эмиль Гаше» был арестован и препро-
вожден в Тауэр. На допросах никаких показаний Ринтелен не дал.
Отсидев в английской тюрьме почти два года, в апреле 1917 г., уже
после вступления США в войну, он был выдан американским вла-
стям. В Америке Ринтелена отправили в тюрьму Тобс, где он встре-
тил знакомых сообщников инженера Фэя, Кляйста и еще многих
членов своей подпольной группы. Из заключения его освободили
в 1921 г., после чего он переехал в Англию. Ринтелен прекратил
сотрудничество с германской разведывательной службой, расска-
зав в мемуарах о методах немецкого шпионажа и своей деятель-
ности в США в начале прошлого века.

В рукописи и книгах Вальтер Николаи почти обходит внима-
нием деятельность немецкой разведки в США в сфере пропаганды,
а велась она столь активно и в таких масштабах, что уже в 1916 г.
во Франции вышла книга под названием «Германская пропаганда
в Соединенных Штатах». В посольстве Германии было создано
специальное пресс-бюро во главе с Бернгардом Дернбургом, биз-
несменом. четверть века проработавшим в американских банках,
имевшим обширные связи в финансовых, политических кругах
США, и профессором Мюнстенбергером, ведущим экспертом в об-
ласти пропаганды. В работе бюро активное участие принимали
посол Бернсторф, дипломат Клаузен, офицеры разведки Папен,
Бой-Эдели, Ринтелен, помощник военною атташе доктор Генрих
Альберт. Для снабжения посольского пресс-бюро пропагандист-
скими материалами в Берлине был создано бюро «Юберзеединст».
Основная задача этих пропагандистских образований состояла в
«незаметном, ненавязчивом оказании влияния на общественное
мнение США, чтобы склонить его в пользу германского дела». Об
интенсивности работы немецких пропагандистов можно судить
по отчету за первый месяц деятельности: подготовлены 302 статьи
и еженедельник «Фазерланд», разосланные в редакции 2800 аме-
риканских газет.

Созданный Ринтеленом профсоюз «Национальный рабочий со-
вет за мир» использовался для распространения листовок, открытых
писем; организации забастовок, демонстраций, митингов, прохо-
дивших в прогерманском духе. Акции протеста, заявления проф-
союза широко освещались американской прессой. Немецкие раз-
ведчики сумели взять под свой контроль практически все газеты
в США, издававшиеся на немецком языке: «Нью-Йорк штаатсцай-
тунг», «Нью-Йоркер морген», «Иллинойс штаатсцайтунг» и др. Нем-
цы инициировали издание англоязычной газеты «Вайтал ньюс».

Большой вклад вдело германской пропаганды в США внесла
пресса Херста, которого удалось обработать в прогерманском
духе. Издания этого газетного магната широко публиковали про-
пагандистские материалы германского посольства, направленные
против Англии, Франции, России. Пропагандистские публика-
ции в херстовских газетах курировал посол Бернсдорф, который
в своих мемуарах пишет: «Я часто посещал господина Херста, так
как он был единственным крупным владельцем газет, сохраняв-
шим нейтральную позицию на протяжении всей войны».

Среди завербованных немецкими разведчиками американских
журналистов можно отметить Джорджа Юстиса, Пссера Стромме,
Герберта Кори. Они публиковали статьи, подготовленные на ос-
нове переданных им тезисов германской пропаганды, а также про-
двигали пропагандистские материалы посольского пресс-бюро
в американские издания.

Одним из элементов обработки американцев была пропаган-
да. обращенная к гражданам США в Европе. С этой целью изда-
валась на английском языке «Континенте тайме. /Хмериканская
газета в Европе», выходившая большими тиражами в Берлине,
Женеве, Риме, Роттердаме.
О масштабах пропагандистской и подрывной деятельности
Германии в США говорят документы немецкой разведки, пере-
хваченные и расшифрованные англичанами. Диверсии были со-
вершены на 47 кораблях, вредительство — на 40 заводах и верфях,
профсоюз портовых рабочих и докеров разоблачен как орудие
германских разведчиков. На осуществление пропагандистских
и подрывных акций в Америке немцами было израсходовано бо-
лее 40 миллионов долларов.

Естественно, действия сотрудников германской разведыва-
тельной службы не остались незамеченными агентами американ-
ского ФБР, установившими за ними слежку. Добытый англичана-
ми секретный код шифрованной переписки немецких разведчи-
ков с Берлином позволил собрать неопровержимые данные об их
подрывной деятельности в США. В декабре 1915 г. военный и во-
енно-морской атташе Франц фон Папен и Бой-Эдели были пой-
маны с поличным на организации диверсий и саботажа и демон-
стративно выдворены из США. Папен возвращался в Германию
на судне нейтрального государства, везя с собой обширную се-
кретную документацию. Во время остановки в английском порту
Фалмут судно подверглось обыску на предмет провоза запрещен-
ных материалов. В действительности под прикрытием «досмотра»
англичане проводили акцию по изъятию архивных документов
Папена. Несмотря на его дипломатическую неприкосновенность
и протесты, багаж военного атташе подвергли досмотру, секрет-
ная документация оказалась в руках английской разведки. Без-
условно, разведывательной службе Германии был нанесен чувст-
вительный удар.

После скандальных разоблачений запрещенной деятельности
Папена, Бой-Эдели, Ринтелена посол Германии Бернсдорф был
вызван в Госдепартамент США, где ему вручили ноту протеста.
В январе 1916 г., докладывая в Берлин о демарше Вашингтона,
он обосновывал необходимость прекратить компрометировавшие
посольство контакты с «немецкими диверсантами» в США. «Если
сюда засылаются лица с заданием подкладывать бомбы и т. п.,
то они должны быть снабжены на родине всеми необходимыми
средствами, — писал посол, — и им следует строго запретить даже
косвенно вступать в связь с находящимися здесь германскими
официальными учреждениями».

Развернутая немецкой разведкой массированная пропаганда
«в пользу германского дела» позволяла определенное время удер-
живать Америку на нейтральной позиции в военных действиях
в Европе, но последовавшие затем разоблачения в подрывной дея-
тельности службы Николаи, объявление Германией блокады Анг-
лии привели к тому, что 6 апреля 1917 г. США вступили в войну
на стороне Антанты, существенно изменив соотношение сил в ее
пользу. Американцы при поддержке англичан значительно рас-
ширили работу своих спецслужб в Германии. Николаи в рукописи
отмечает, что «бросилось в глаза увеличение в Германии количест-
ва появившихся северных американцев... Это была американская
разведслужба... Вступление США в войну влияло само но себе в
высшей степени пропагандистски. В Германии говорили: “теперь
война потеряна”, а в свете говорили: “кто же теперь осмелится
признать Германию!” Путь для “мира” из Версаля был свобо-
ден... США стали, несмотря на кратковременное участие в войне,
при совершенно незначительных жертвах, основными победи-
телями».

Что из себя представляет объявленная Николаи «тотальная
разведка против всего окружения», становится понятным по ме-
тодам ее работы в США. Они включают в себя весь классический
спектр добычи секретной информации, вербовки агентуры, ак-
ций влияния, а также масштабные, острые операции саботажа,
вредительства, диверсий, провоцирования забастовок, восстаний
в стане противника.

К наиболее известным и отважным агентам «тотальной раз-
ведки», действовавшим за пределами Европы, следует отнести
германского консула в персидском Бушире Васмуса, прозванного
Персидским. О его происхождении и молодых годах сохранилось
мало сведений. Известно лишь, что он родился в 1883 г., изучал
ориенталистику, восточные языки, в совершенстве владел фарси,
многими наречиями племен, разбросанных на пространствах Пер-
сии. В 1914 г., назначенный на должность консула в Бушире, стал
неутомимым пропагандистом германского влияния и моши на
Ближнем и Среднем Востоке. О его успешной деятельности на по-
прище установления добрых отношений с «туземцами» стало из-
вестно Вильгельму II, объявившему себя «защитником Корана».
Кайзер распорядился повысить Васмусу оклад, увеличить сумму
на пропаганду и представительство интересов Германии в Персии.
Солидная финансовая подпитка на выполнение разведыватель-
ных заданий поступала и от Вальтера Николаи.

Окрыленный вниманием кайзера и начальника разведки Ва-
смус Персидский начал энергично действовать как главный рези-
дент разведывательной службы в зоне Персидского залива. Свою
задачу он видел не только в сборе информации для главнокоман-
дующего германскими войсками на Ближнем Востоке генерала
Лимана фон Сандерса. Его планы были более обширны: включить
всю Южную Персию в сферу германского влияния. Это значило
вступить в неравную борьбу с влиянием великих держав Англии
и России, которые чувствовали себя хозяевами в этих регионах.
К тому же уже тогда там велась необъявленная «нефтяная война»
между немцами и англичанами.

Васмус понимал, что для достижения этой цели необходимо
создать эффективную агентурную сеть, которая могла бы побу-
дить горные племена к активным выступлениям против британ-
ских войск, создавать помехи англичанам в снабжении нефтью.
Для решения этой задачи он пошел на беспрецедентный шаг: Ва-
смус женился на дочери одного из влиятельных персидских во-
ждей. При этом оформил это событие не только как обручение
любящих сердец, но и как союз «двух великих рас», символ германо-
персидского единения. Согласно местным обычаям свадебные рас-
ходы должен был оплачивать отец невесты, но Васмус настоял на
том, чтобы все расходы были отнесены на его счет (то есть немец-
кой разведки). Отцу невесты, многочисленным родственникам
и важным гостям племени были сделаны подарки, соответство-
вавшие их положению и «цене». Верный помощник Васмуса, не-
мецкий агент Бругман, раздавая подарки, фактически вербовал
одариваемых. Британская разведка впоследствии установила, что
половина персов, гостей свадьбы, была завербована в агентурную
сеть Васмуса, раскинутую от Индии до Ближнего Востока.

Будучи годами предоставлен самому себе, он тем не менее
постоянно поддерживал связь с генералом Лиманом фон Зандерс-
пашой в Константинополе и информировал его о продвижениях
войск противника от Месопотамии до Индии, пишет кадровый
сотрудник немецкой разведки Герд Бухгайт, Васмус растянул
свои нити связи повсюду и заставил эти связи работать. Только
в 1916 г. англичанам пришлось ввести в Персидский залив четыре
военных корабля, чтобы пресечь подвоз оружия и боеприпасов
Васмусу. Доверенными лицами Васмуса были большей частью ры-
баки и матросы. Для сбора сведений он подкупал даже денщиков
британских офицеров. О том, как искусно он действовал, расска-
зывает капитан в отставке Ф.Р.: «Каждый месяц британский Ген-
штаб дважды рассылал отдельным частям карту театра военных дей-
ствий. На ней были указаны позиции войск Центральных держав.
Наискось поперек всего восточного участка фронта стояла взятая
в эллипс надпись “Васмус”. Этот район по размерам превосходил
Англию, а лаконичная надпись означала, что этот район находится
под полным контролем германского консула Васмуса».

С разведывательной точки зрения пространство, контролиру-
емое консулом, занимало очень выгодное положение. Васмус за-
фрахтовал много судов, совершавших плавание между Индией и
Европой через ближневосточные водные пространства. Таким об-
разом он был в курсе всех перевозок войск и грузов. Агенты Вас-
муса добывали информацию в Палестине, Дарданеллах, Месопо-
тамии и даже Восточной Африке. Он наладил идеальную систему
связи, позволявшую с минимальным разрывом во времени до-
ставлять германскому командованию секретные сведения о силах
и передвижениях вражеских войск.

Стремясь убрать серьезного противника, англичане назначи-
ли награду в размере трех тысяч фунтов стерлингов за поимку Ва-
смуса живым или мертвым. Постепенно сумма награды возраста-
ла, и в 1917 г. за его поимку предлагали уже в пять раз больше. Как
ни странно, такое большое вознаграждение только отпугивало
потенциальных получателей, поскольку мало кто верил, что за од-
ного человека заплатят такую огромную сумму.

После поражения Германии в мировой войне ухудшилось и по-
ложение Васмуса. Прекратились финансовые поступления из Бер-
лина, на которые содержалась обширная агентурная сеть. Его стали
одолевать кредиторы. Васмусу Персидскому пришлось скрывать-
ся, следы его затерялись.

В числе таких же отважных и способных разведчиков следует
назвать еще двоих: Пройсера и Франке, о разведывательной дея-
тельности которых, к сожалению, сохранились лишь отрывочные
сведения. Пройсер, как и Васмус, действовал на Ближнем Восто-
ке. Изменяя свой внешний облик, он под видом кочевника про-
никал за линию английских позиций и по возвращении в штаб
германского генерала Крессенштайна в Дамаске докладывал обо
всех своих наблюдениях и добытых сведениях о дислокации войск
противника. Пройсер говорил на многих арабских диалектах и бла-
годаря своей ловкости и умению изменять внешность так и не был
пойман.

У Франке, как рассказывают, были ярко выраженные артисти-
ческие способности, железные нервы и необыкновенная сообра-
зительность. Переодетый английским офицером, он много раз
ходил по вражеским тылам, добывая важные сведения о располо-
жении войск противника. Однажды под видом артиллерийского
полковника он проник в населенный пункт Райю, где находился
склад боеприпасов англичан. Явившись в штаб, Франке заявил,
что по поручению командования стоявшей неподалеку дивизии
должен немедленно произвести инвентаризацию склада. При-
дирчиво пересчитал весь арсенал оружия и скрылся. В другой раз
в форме капитана Генштаба приехал в командный пункт артил-
лерийской бригады, чтобы «в соответствии с приказом» обсу-
дить запланированное строительство укрепленных позиций. Ког-
да Франке уже уехал, в штабе вдруг вспомнили, что он неверно
называл некоторые факты. Позвонили в главный штаб. Там ко-
мандование удивилось столь необычному происшествию и выну-
ждено было полностью пересмотреть план строительных работ.
Англичане настолько опасались появления смелого немца, что
неоднократно арестовывали своих офицеров, подозревая в них
переодетого Франке.

Своеобразный стиль работы вышеназванных разведчиков го-
ворит о том, что при всей четкости планирования мероприятий,
проводившихся службой Николаи, сотрудникам и агентам предо-
ставлялся широкий простор для инициативы, даже импровизации
в решении разведывательных задач. Главным принципом было до-
верие и честное отношение к служебному долгу. Впрочем, в эпоху,
когда радиосвязь находилась в зачаточном состоянии, иных спо-
собов руководить их действиями на огромных пространствах не
существовало.

Николаи был строг и непреклонен, если улавливал в поведе-
нии агента фальшь, поверхностность в работе, и решительно из-
бавлялся от таких «помощников», несмотря на титулы и заслуги.
Известно, с каким уважением он относился к агенту № 17, кото-
рый достал и передал ему план мобилизации французской армии.
Но под конец войны Николаи почувствовал у него спад интереса
к сотрудничеству, поверхностность и сомнительность передавае-
мых сведений. Он прямо сказал № 17 об этом, отказавшись от его
услуг: «Во второй половине войны у меня создалось впечатление,
что он выдает свои сообщения не из Парижа, а из какого-то дру-
гого места. В ближайшую встречу я сказал ему об этом прямо, —
говорится в рукописи. — Он сразу признался, что перебрался
в Женеву, поскольку в его возрасте он уже не в состоянии сдер-
живать нервы и поэтому не может выполнять задания в Париже.
Я согласился с ним, заметив, что при его знаниях и опыте он мог
бы оказывать нам услуги и в Женеве. Однако то, что он умолчал
о своем поступке и не поставил меня в известность о том, что со-
общения поступают уже не из Парижа, подорвало мое доверие к
нему. Спустя какое-то время я предупредил барона, что его работа
в немецкой разведке прекращена. Он согласился с тем, что я впра-
ве ему больше не доверять. С соблюдением мер предосторожно-
сти я отправил его на шестинедельное лечение в Висбаден, а затем
сообщил, что ему следует поехать в Брюссель, где он будет жить
в покинутом бельгийцами доме и ему обеспечат необходимое об-
служивание. В этом доме агент “17” находился как в обычных
условиях до самой своей смерти, которая последовала незадолго
до окончания войны».
Во время войны Германия активно стремилась перетянуть на
свою сторону нейтральные государства, чтобы не позволить стра-
нам Антанты создать вокруг сплошное вражеское кольцо. Вдоль
германской границы с нейтралами разместились главные резиден-
туры «тотальной разведки» для связи с ее филиалами в Амстердаме,
Стокгольме, Копенгагене, Женеве, Нью-Йорке, Шанхае, в странах
Латинской Америки, на Ближнем Востоке и в Африке. Николаи
понимал, что немецкой агентуре придется столкнуться гам с рабо-
той спецслужб противника. «Богатый выбор агентов низшею сор-
та доставляла темная шайка, сборным пунктом которой стали во
время войны пограничные, нейтральные государства, — пишет он
в книге “Тайные силы”. — Много связей навязывалось и со швей-
царами и кельнерами крупных гостиниц, занимавшими в Герма-
нии места призванных на военную службу немецких служащих.
То же относилось и к персоналу маленьких театров, набиравшемуся
во время войны из-за границы. Этим путем попадали в Германию
в качестве шпионов женщины-танцовщицы и т. и. элементы».

Французская разведка «господствовала в Бельгии, Люксем-
бурге и Швейцарии», вербуя там агентов среди немецких дезерти-
ров: «Известен случай, когдг! в 1917 г. лишь один эльзасский вер-
бовщик доставил французской разведке для шпионажа против
Германии свыше пятидесяти германских дезертиров. — отмечает
Николаи. — Лишенные средств к существованию, оторванные
внутренне от своего борющегося народа, дезертиры эти легко
поддавались искушению. В качестве немецких солдат они были
сведущими людьми, имели знакомых в германских войсках. Все
необходимые, превосходно подделанные, документы они получали
от неприятельской разведки. Лишь сравнительно немногие дезер-
тиры направлялись в Данию. Здесь вербовал германских дезер-
тиров для французской разведки враждебный Германии южно-
ютландский союз».

Французскую военную разведку Бюро II Генштаба Николаи
считал «самой солидной» в период войны. Он был хорошо осве-
домлен об основных направлениях и методах ее работы против
Германии, о чем свидетельствуют, в частности, так называемые
«вопросные листы», которые Бюро II раздавало своей агентуре:
«Разведка, подготовка саботажа и донесения о достигнутых успе-
хах были постоянной составной частью французской разведыва-
тельной деятельности». Цели ее явствуют лучше всего из опросно-
го листа 1916г.:

«Ценность доставленных сведений определяется, в особен-
ности, точностью их указаний и их источниками. Необходимо
беспрестанно настаивать на этих пунктах. Сведения относятся
к политике, хозяйству, финансам и войскам. Под политическими
сведениями следует понимать различия во мнениях партий, соци-
алистическое движение, взгляды рейхстага и канцлера, политика
последнего, планы, которые у него имеются и которые он мог бы
претворить в жизнь. Общее настроение, забастовки, восстания.
Отношения между союзниками: немцами, австрийцами, турками,
болгарами. Пропаганда в неприятельских и нейтральных странах;
мероприятия германского правительства в отношении последних.
Опыт показал, что в Берлине в соответствующих кругах много
болтают и что часто выбалтываются новости, которые должны
были бы сохраняться в тайне. Существует, следовательно, воз-
можность там кое-что узнать. Под хозяйственными сведениями
следует разуметь все общие данные, охватывающие эту область.
Всегда представляют интерес сообщения о рудниках, государст-
венных и частных заводах, о недостатке сырья, о заработной пла-
те, о контрабандном ввозе в Германию провианта через нейтраль-
ные страны — Швецию, Голландию, Швейцарию. Финансовые
сведения охватывают займы, балансы крупных банков, государст-
венный золотой запас и т. п.

Под военными сведениями следует понимать: расход и состо-
яние войсковых частей, настроение в армии, вопрос о том, играли
ли при смене в Верховном командовании главную роль политиче-
ские или стратегические соображения. Отношения между поли-
тическим миром и гражданскими элементами, с одной стороны,
и командованием — с другой. Людские потери, материальные за-
траты на суше и на воде, большие переброски войск с одного
фронта на другой.

Сведения должны содержать детали, которыми они отлича-
лись бы от обыкновенных рассказов, которые можно всегда легко
услышать от возвращающихся из Германии путешественников.
Один-единственный из перечисленных пунктов, тщательно обра-
ботанный, имеет большую ценность, нежели,глинный доклад, со-
держащий лишь обычные рассуждения».

Как видим, «вопросник», излагаемый в книге «Тайные силы»,
составлен профессионально, охватывает практически весь спектр
жизнедеятельности Германии: политику экономику, финансы, обо-
роноспособность; нацеливает агентов на сбор конкретных сведе-
ний. Примечательно, что военная тема стоит на последнем месте.
Николаи объясняет это следующим образом: «По мере того как не-
приятель все больше возлагал свои надежды на внутренний распад
Германии, сведения эти (военные. — Е.Г.) отступали все больше
на задний план. Эго вполне ясно из присланного одному француз-
скому агенту в сентябре 1917 г. вопросного листа: 1. Настроение
в западном промышленном районе и в городах: Кёльн, Берлин,
Лейпциг и Мюнхен. В частности, слышно ли что-нибудь о тайной
революционной пропаганде, были ли уже арестованные или пре-
данные суду за нее. 2. Верно ли, что в Познани был обнаружен
большой польский заговор и что было арестовано много знатных
поляков, в том числе — два депутата. 3. Какие войсковые части
находятся в настоящее время в Тондерне, Гузуме, Гадерслебене.
Зондербурге. Шлезвиге, Киле, Рендсбурге и Неймюнстере. Како-
во имя настоящего временного командующего IX армейским кор-
пусом. Верно ли. что и во Фленсбурге назначен новый командую-
щий. Следует попытаться завязать знакомство с матросами».

Из этого вопросного листа видно, что французская разведка
внимательно следила за развитием революционных событий в Гер-
мании и возлагала на них определенные надежды в плане ослабле-
ния ее армии на фронте.

Революционная пропаганда, осложнение положения герман-
ских войск на фронте действительно привели к тому, что в поли-
тической элите Германии стали зарождаться сомнения в правиль-
ности военно-политического курса Верховного командования.
Среди высокопоставленных военных и политических деятелей,
парламентариев появилось немало пораженцев и пессимистов,
которые доставляли Николаи хлопот не меньше, чем вражеская
агентура. Ему пришлось заниматься проверкой распространявших-
ся слухов об утечке секретной информации о положении на фрон те
из партийных, парламентских кругов и даже окружения кайзера.

Агенты доложили Николаи о «предосудительной связи» на-
следника престола, кронпринца Вильгельма с француженкой Габ-
риэлой Бюрре, подозревавшейся в контактах с вражеской развед-
кой. Кронпринц был командующим армией на Западном фронте,
его штаб-квартира размещалась в Шарлевиллс: «Моя поездка в
Шарлевилль вызвана тем, что директор нолевой полиции Запад-
ного фронта сообщил, почему не удалось удержать в тайне наше
наступление 15 июля у Реймса и что в районе 5-й армии распро-
странились слухи о предательстве француженки, которая являет-
ся любовницей кронпринца и живет у него, — пишет в дневнике
Николаи. — С начала войны мне стали известны сплетни о личной
жизни кронпринца, а также и какие-то достоверные факты. Я знаю,
что многое здесь преувеличено, но то, что было на самом деле,
я не понимал и осуждал. Однако в мои обязанности не входило
вмешательство в эти дела. Мне казалось, кроме того, достаточно,
что рядом с кронпринцем находились ответственные лица, а имен-
но два флигель-адъютанта и начальник Генерального штаба при
кронпринце, сначала Шмидт фон Кнобельсдорф. а затем граф
Шуленбург. С последним я на эту’ тему имел беседу, когда встал
вопрос о переезде штаб-квартиры кронпринца в Шарлевилль. Это
обсуждение, к сожалению, ничего не дало, наоборот, мне стало
известно и другое. В то время как в малом по размеру местечке
Стенау все делалось осторожно, то в более крупном Шарлевилле,
где кронпринц жил в отдалении, в предместье Белле Эйр, полага-
ли. что это не будет бросаться в глаза. В этой связи достаточными
были мои согласования с директором полевой полиции, который
предупреждал меня обо всем. Но нынешний случай был довольно
щекотливым, поскольку молодая француженка, родом из Шарле-
вилля, известная всем в городе, своим происхождением ни в коей
мере не притязала на скромность. Эта француженка жила рядом
с виллой кронпринца, расположенной в большом парке возле его
штаб-квартиры, а в этом парке проводили работы ополченцы из
резервистов.

К сожалению, тут замешан и мой новый офицер разведки майор
Анкер. Я не хотел доводить дело до крайности, но намерен был
отдалить моего офицера от графа Шуленбурга, у которого тот поль-
зовался уважением, и избавить от дружбы с ним кронпринца.
Я заявил ему, что мне известно, что у него тоже живет францужен-
ка. И когда он нагло стал вскипать, я спокойно объяснил, что до
утра ожидаю от него письменного подтверждения о том, что фран-
цуженка исчезла, а также его уверения под честное слово, что он
никогда больше не попадет в такое положение.

Я должен еще сказать, что упомянутая француженка, которая
находилась возле кронпринца, ее имя Габриэла Бюрре, была доче-
рью родителей, державших публичный дом в Шарлевилле. Вог из
такого положения дел я считаю, что мои действия совершенно
оправданы и я имею повод для служебного вмешательства».

В ходе разбирательства амурных похождений кронпринца и офи-
цера Анкера Николаи стало известно еще об одном тревожном
факте: приближенный к наследнику престола влиятельный пред-
приниматель Арнольд Рехберг пытается наладить «подозрительные
контакты» с высокопоставленными лицами в Париже, совершает
сомнительные поездки в Бельгию, отказываясь давать какие-либо
объяснения офицеру контрразведки. Обо всех этих неприятных
делах он информирует графа Шуленбурга: «Он потрясен изложен-
ным мной, — отмечает Николаи. — На его вопрос, что должно про-
изойти дальше, я выставляю требование о немедленном исчезно-
вении этой француженки Габриэлы. Для нее я подыщу квартиру
в Лилле под надзором и защитой. Подозрение в предательстве, ко-
торое пало на нее в связи с реймсскими событиями, без сомнения,
несостоятельно. Она была под контролем, связей с населением не
имела, а кроме того, слишком глупа и бесталанна для того, чтобы
быть пригодной для подобных целей. Это подозрение, возможно,
было брошено из кругов, вынашивающих революционные замы-
слы, которые сейчас со злорадством наблюдают за всей этой воз-
ней, надеясь извлечь для себя выгоду в грязных политических целях.
Шуленбург высказывает всяческую поддержку моим намерениям.
Я же хочу получить гарантии, так как потребую от кронпринца
письменного заявления в том, что после того как произойдет от-
даление француженки от него, эти отношения ни в какой форме
не будут продолжены. В противном случае я не смогу отвергнуть
высказываний, что Габриэла Бюрре не была использована с целью
предательства интересов родины и что в этом случае я буду вы-
нужден обратиться к авторитету фельдмаршала и Людендорфа».

Николаи действует решительно в соответствии с провозгла-
шенным принципом: «начальник разведки должен любить прав-
ду», иметь смелость высказывать ее, «не боясь, что это повредит
ему лично». Он берет на себя отвстственность в решении деликат-
ной проблемы персоны самого «верхнего» этажа власти, не боится
«потребовать от кронпринца письменного заявления». Никто из
приближенных к наследнику престола (флигель-адъютанты, Шу-
ленбург), зная о его амурных делах, не отваживался сказать эту
правду, опасаясь вреда лично для себя. Впоследствии флигель-
адъютанты майор фон Мюлднер и фон Мюллер в беседе с Нико-
лаи выражали ему «радость и благодарность за то, что освободил
их от длительных забот, сомнений и бесполезных поисков реше-
ния, а также боязни и страха по поводу того, как все это будет ра з-
ворачиваться в дальнейшем».

Николаи добился ареста А. Рехберга, которого судили по по-
дозрению в разглашении государственной тайны. В ходе судебно-
го процесса у него обнаружили психическое расстройство, напра-
вили в психиатрическую лечебницу.

Столь же смело и ответственно Николаи действует при встре-
чах с пацифистами, парламентариями, духовенством, разъясняя им
необходимость хранить государственную тайну, соблюдать правила
жизни военного времени. «Небольшая группа пацифистов и пре-
жде всего большая прослойка сытой буржуазной середины яви-
лись для меня группами, стоящими в стороне от военного руко-
водства, — сообщает он в рукописи. — Я всегда называл их “спящей
армией” (на вражеской стороне). Разведслужбе неоднократно ре-
комендовалось узнать враждебные замыслы масонов и пресечь их
деятельность через контрразведку.

Католическая церковь политически была представлена через
партию центра, церковно — через духовенство. Обе группы зани-
мялись только политикой. По отношению к Верховному командо-
ванию армии они занимали сдержанную позицию. Я неоднократно
предупреждался лицами из круга католической прессы о полити-
ческих событиях, представлявших опасность для военного руко-
водства. Единства убеждений между этими двумя группами не
существовало. В партии очень резко от других обособлялось ари-
стократическое крыло в пользу единого ведения войны. Этим
крылом руководил честолюбивый депутат Эрибергср... Широких
речей о смысле и цели Первой мировой войны не произносилось
ни с правительственной, ни с ораторской трибуны рейхстага. Что
на ведение войны нужны деньги — совершенно ясно. Но если бы
это было единственным, то будущее было бы арифметической за-
дачей, а не сомнением в том, на чьей стороне будет победа. В пар-
ламентаризме это решение вынесено в пользу денег. Разделенный
на партии народ является заложником денег (“Разделяй и власт-
вуй”). Поэтому начальник разведки не должен дать себя разоча-
ровывать внешними явлениями парламентаризма».

Разведывательную службу донимали письмами, запросами,
просьбами «разобраться с еврейским вопросом». Дело дошло до
того, что группа историков направила Николаи предложение вы-
ступить на эту тему: «Приблизительно в конце 1916 г. меня попро-
сили выступить на конференции историков в Мюнхене на тему
о том, «как смотрит начальник разведслужбы во время мировой
войны па еврейский вопрос?», — вспоминает он в рукописи. —
Я признался, что совсем не видел его. Я, конечно, знал, что такой
вопрос существует и что везде стараются его разрешить, в том чис-
ле и сами евреи. Я упрекнул историков в том. что они вместо того,
чтобы осведомить нас в этом вопросе, писали о далеком прошлом,
а этот вопрос оставили на волю травли улицы. Этим вопросом в
Первую мировую войну не занимались ни разведслужба, ни контр-
разведка».

Ясно, что такими смелыми, правдолюбивыми выступления-
ми начальник разведки наживал себе немало недоброжелателей и
врагов. Этим, видимо, объясняется множество досужих вымыслов
в исторической литературе о его якобы неблаговидных поступках,
служебных ошибках, жестком, сложном характере. «Я упоминаю
об этих делах, поскольку они освещают сферу деятельности, реа-
лизацию которой я оговаривал за собой, так как всегда это затра-
гивало круги высокого ранга... Неоднократно я вынужден был
подставлять себя, к моему неудовольствию, занимаясь этими во-
просами, устраняя опасность в отношении ведения военных дей-
ствий. исходящую с этой стороны. Некоторые лица проявляли ко
мне враждебность в деловых вопросах, но. что еще тяжелее, лич-
ную враждебность со стороны конкретных лиц, — признается он. —
А вот в деловом плане я хотел бы констатировать, что фактически
все это имело значительно меньший размах, чем об этом болта-
ли». И как бы объясняя свое поведение, резюмирует: «Образцом
является гот круг, в котором жил я. При этом я не хочу ни в коей
мере, в том числе и в отношении себя, выдвинуть притязания на
моральное превосходство, но в то же время, безусловно, имею
право высказаться об этом, так как я отдавал всего себя без остат-
ка выполнению своих служебных обязанностей».

Вальтер Николаи стал влиятельной фигурой в высших руково-
дящих кругах командования Генштаба и правительства. В его ру-
ках находились не только тотальная разведка и контрразведка, но
и цензура печати, средства связи, пропаганда. В качестве началь-
ника военной цензуры он имел возможность по своему усмотре-
нию вмешиваться во внутреннюю политику; регулировать инфор-
мационные потоки. «Имея в своем расположении лучшее средство
связи — телеграф и телефон, — начальник отдела III Ь мог в лю-
бое время получить любую справку, будь то из Иерусалима или
Багдада, с балканского, итальянского, французского или русского
фронтов», — констатирует он в рукописи. И подводит итог: «Сво-
ей заслугой как начальник разведки в мировую войну я считаю тот
факт, что я эту войну уже в момент ее объявления рассматривал
как тотальную и мировую войну, что я создал организацию само-
стоятельного действия: способный, строгий и наблюдательный
орган и что я руководил этой организацией».
Гл а в a IV

Немецкая военная разведка против России

В 1904 г. Вальтер Николаи был зачислен в чине старшего лей-
тенанта в первый русский отдел Генерального штаба германской
армии. В разведку его направили для работы на российском на-
правлении. Совершив две поездки в Россию, он хорошо изучил
русский язык, политическую и военную историю Российской им-
перии. Знакомство с Россией произвело на него такое впечатле-
ние, чю он «почувствовал себя ближе к русскому народу».

Впоследствии, будучи уже начальником военной разведки,
Вальтер Николаи публично заявит, что «в результате двух мировых
войн на долю русского народа выпала роль передового борца.
Я видел место германского народа на его стороне». Необходимо,
по его словам, «противостоять ведущемуся в течение ряда десяти-
летий натравливанию одного народа на другой, в результате чего
в обеих войнах эти народы выступили один против другого вме-
сто того, чтобы идти вместе, понеся громадные жертвы и тяготы.
Я хотел содействовать тому, чтобы оба парода познали и поняли
друг друга».

Но вернемся в начало прошлого века. В 1906 г. молодому стар-
шему лейтенанту поручают первое важное разведывательное за-
дание: создать отделения разведки и контрразведки на границе
с Россией в Кёнигсберге. В германском Генштабе были обеспо-
коены «усилением шпионажа на Востоке», особенно активизаци-
ей русской разведки, проникающей «глубоко в глубь Германии».
С этим заданием Вальтер Николаи справился успешно, получив
повышение по службе и назначение в 1913 г. на должность началь-
ника военной разведки.

До Первой мировой войны «русский шпионаж против друже-
ственной Германии» был, по его словам, малоактивен. Немецкая
разведка против России вела себя якобы также довольно сдержан-
но. Такие толерантные отношения спецслужб Николаи объясняет
сложившейся геополитической обстановкой в Европе на рубеже
прошлого века. Тогда разведывательный отдел 111 Б Генштаба со-
здавался для работы «только против Франции, стремившейся к “ре-
ванту” после поражения в войне 1870—1871 гг. Это изменилось
с наступлением нового столетия. Образовался “Дружественный
союз” между Францией и Англией. С вступлением на трон анг-
лийского короля Эдуарда VII началась его деятельность за присое-
динение России к этому союзу, — отмечает он в рукописи. — Опас-
ность войны на два фронта была причиной для организации
разведки против России». И далее: «Перед Русско-японской вой-
ной русская разведка, занимавшая в большей мере оборонитель-
ную и наблюдательную позицию, выступила против возможных
германских планов военных захватов. Проигрыш войны, первая
революция 1905—1907 гг., вступление в Антанту, поворот фронта
против Германии — все это привело к перестройке русской раз-
ведки, которой не могла уже противостоять германская разведка
и контрразведка».

Рассуждения Николаи о развитии политических событий в
Европе представляются логичными и соответствуют реальному
положению дел. Нельзя лишь согласиться с его утверждением,
будто германская разведка не могла «противостоять» русской. На
самом деле разведывательный отдел 111 Б в тот период не только
успешно противостоял делающему первые шаги русскому «Осо-
бому разведочному отделению», но в некоторых аспектах, в част-
ности в вербовочной работе, действовал эффективнее. Поданным
царской охранки, немцы еще задолго до войны имели в России
разветвленную и прочно заложенную агентурную сеть, в том числе
среди офицерства русской армии. В создании этой сети активное
участие принимал и сам Николаи, будучи начальником отделения
немецкой разведки в Кёнигсберге в 1906—1910 гг. О наличии не-
мецкой агентуры в военных кругах России свидетельствуют ра-
зоблаченные предатели: старший адъютант штаба Варшавского
военного округа подполковник А.Н. Гримм, полковник Артур
Шгюрмер (повешен в начале 1916 г.), ротмистр Н.П. Ивков, офи-
цер кавалерии Э.П. Унгерн-Штернберг, полковник Штейн, пол-
ковник Мясоедов. На одном лишь K)iо-Западном фронте были
раскрыты и арестованы 87 австрийских и немецких агентов. Ясно,
что все они были завербованы и втянуты в шпионскую деятель-
ность еще в мирное время.

Николаи, однако, полагает, что «настоящих агентов» Германия
в довоенный период в России не имела, отрицает и виновность
казненного Мясоедова. Называя в рукописи данные о «большом
количестве осужденных германских шпионов продуктом военной
пропаганды», утверждает: «Потери были незначительными, при-
чем собственно только на Западном фронте. Насколько я помню,
в Италии. Англии, на Балканах и в России вообще не было ника-
ких потерь. Тем не менее могли быть случаи отдачи под суд, как,
например, случай с полковником Мясоедовым, который никогда
не находился на службе у немцев». В книге «Тайные силы» эта
тема подается так: «Действительным повелителем в германской
пограничной полосе был русский пограничный офицер. Особенно
успешно работал начальник пограничной жандармерии в Вержбо-
лове полковник Мясоедов. Го обстоятельство, что он был ежегод-
но во время охоты гостем германского императора в Роминтах,
мешало ему в его деятельности так же мало, как мало мешало во-
енным атташе то. что они были специально прикомандированы
к особе германского императора. Наоборот, это даже способство-
вало их деятельности, так как окружало их в глазах германских
властей ореолом, с которым трудно было бороться... Смелость
русских органов шпионажа в Германии заходила так далеко, что
они требовали у германской полиции зашиты как от сыщиков,
которые наблюдали за ними, вместо того чтобы взяться за них, так
и от становившейся недоверчивою публики. Поэтому судьба на-
стигла упомянутого выше полковника Мясоедова не на герман-
ской земле, а лишь позднее в его собственном отечестве. Во вре-
мя войны он был казнен в IТетербурге за государственную измену
в пользу Германии. Приговор этот, как и многие подобные, был
ошибочным. Он никогда не оказывал услуг Германии. Так как это
меня интересовало, то я попытался установить причину этого при-
говора. Полковник пал, по-видимому, жертвой своей любви к жен-
щинам, а выставленное обвинение было лишь особенно удобным
во время войны предлогом для устранения соперника другой вы-
сокопоставленной особы».

В данном контексте Николаи уже сомневается в полной неви-
новности Мясоедова, туманно указывая на его «любовь к женщи-
нам». а они, как известно, нередко бывают причастны к шпиона-
жу. К тому же опубликованные материалы по этому делу говорят
о том, что Мясоедов все-таки имел связь с разведывательной служ-
бой Германии.

В рукописи Николаи, говоря об особенностях работы немец-
кой разведки против России, приводит нестандартный прием вве-
дения противника в заблуждение. Наглядным примером такой
операции служит продажа в 1908 г. русской разведке «Записки
о распределении германских вооруженных сил в случае войны».
Документ этот по форме и стилю, с подлинными подписями на-
чальника Генштаба Мольтке и кайзера Вильгельма, был подготов-
лен столь убедительно, что в российском Генеральном штабе его
оценили как не вызывающий никаких сомнений, заплатив за эту
«липу» большие деньги. Прием дезинформации немцы весьма лов-
ко использовали и во время воины путем распространения лож-
ных сведений в прессе, письмах, листовках, через агентов-двой-
ников. «В войне секретно все или ничего. То, что в мирное время
сохраняется как “военная тайна” (стратегическое сосредоточение
и развертывание армий, новое вооружение и военные средства),
становится видным для всех во время войны. Длящаяся месяцами
подготовка больших военных операций, перевозка войск с одного
фронта на другой через промежуточную страну Германию и т. д.
нельзя было удержать “в секрете”. Войну нельзя вести, “выклю-
чив общественное мнение”. В этих вещах остается только введе-
ние в заблуждение. Поимка шпионов — это только средство к тому,
чтобы узнать, что противник знает или что он хочет знать. Выяс-
нить это необходимо в первую очередь для введения в заблужде-
ние противника, и это является в каждом отдельном случае делом
разведслужбы. Затем нужно было тщательно взвесить с опера-
тивным отделом вопрос о том, что должно быть передано врагу.
Результаты удачною введения в заблуждение могут также стать
опасными, что имело место в двух случаях во время Первой миро-
вой войны. Разведка, таким образом, должна наблюдать и за ре-
зультатами, с тем чтобы их можно было усилить, ослабить или
устранить. Все это в целом равно результатам шахматной игры.
Такая опирания должна проводиться строго под руководством
шефа отдела III Б и специального офицера штаба, обладающего
определенным опытом». Словом, Николаи лично участвовал в под-
готовке и проведении оперативных мероприятий по дезинформа-
ции противника.

Деятельность немецкой разведки в России существенно за-
трудняла сложная оперативная обстановка, к особенностям кото-
рой Николаи относит: жесткий контрразведывательный режим,
строгий контроль за пребыванием иностранцев, сильное чувство
национального самосознания населения. «Благодаря тому, что во-
енные и гражданские власти, вся полиция и русские представи-
тельства за границей участвовали в поддержке собственной раз-
ведки, у них вошла в плоть и кровь внимательность ко всякому
признаку осведомительной деятельности Германии в России. —
отмечается в книге “Тайные силы”. — Вследствие этого оказыва-
лось почти невозможным послать в Россию немцев с осведоми-
тельными заданиями. Военные дела были покрыты густым
покровом тайны. Достоверные сведения могли давать лишь весь-
ма способные и сведущие наблюдатели. Иностранцы были в Рос-
сии на виду. Они бывали там в небольшом количестве и почти ис-
ключительно с деловыми целями». К тому же «русский офицерский
корпус и чиновничество проявляли сильное национальное со-
знание, так что при всех завязанных сношениях дело лишь очень
редко доходило до действительных услуг германской разведке: по
больше же части имелись лишь попытки надуть ее».

Тем не менее немцам удавалось преодолевать эти трудности
путем выявления из числа многонационального российского на-
рода контингенте! лиц, способных пойти на оказание услуг разве-
дывательной службе Николаи: «Среди преобладавшего в русской
пограничной полосе еврейского населения можно было без труда
найти многочисленные элементы, готовые выполнять шпионские
поручения и служить посредниками в сношениях с занимавшими
высокие посты чиновниками и офицерами. Еврейский торговец
и ростовщик и без того играл в этих кругах роковую роль. К этому
присоединялось отрицательное влияние обширного русского шпи-
онажа, вследствие которого он вошел в плоть и кровь как погра-
ничного населения, так и чиновников и офицеров». И далее об
особенностях таких элементов: «Еврей как шпион в России не
был знаком с военным делом и не мог поэтому работать самосто-
ятельно. А как посредника его часто обманным путем лишали за-
работка те русские, к которым он подходил для целей государст-
венной измены. По большей части он обращался к таким лицам,
которые ему уже были известны ио своему легкомыслию и весело-
му образу жизни и которые от нею зависели. Но они часто, одна-
ко, отделывались и от своих старых долгов, угрожая искусителю
выдачей властям, так как над всеми заинтересованными в эксплу-
атации разведки витала внимательная полиция и каждому преда-
телю грозили драконовские законы против шпионажа... В проти-
воположность этому было установлено, что немцы, завербованные
русской разведкой, работали даже в качестве государственных из-
менников добросовестно и дельно, были скромны в своих претен-
зиях. При этом их держали в строгом повиновении угрозами выда-
чи германским властям, если будут недобросовестны, непокорны
или нескромны, и делали их таким образом вполне покладистыми».

На допросе в Москве Николаи не смог назвать конкретных
фамилий агентов, объясняя, что они значились под номерами,
поэтому имена их не помнит. К тому же ему как начальнику раз-
ведки «вовсе не нужно было знать», поскольку они не представля-
ли большой ценности. «Я должен был указать агентов, которые до
и во время мировой войны работали в России в пользу Германии.
Таких агентов я не знал, и мне неизвестны какие-либо имена. Свя-
зей, имеющих какую-либо ценность, у нас в России нс было, — за-
являет он. — Германским органам разведывательной службы за-
прещался переход границы, и они были вынуждены в русских
пограничных районах поддерживать контакты с помощью посред-
ников. Это были главным образом мелкие дельцы и контрабанди-
сты. Если появлялась надежда на более высокую связь, то избавить-
ся от этих посредников все равно нс представлялось возможным,
ибо они не хотели лишаться заработка. Поэтому на основании их
данных об именах и положении источников или других посредни-
ков, если с таковыми налаживалась связь, не стоило придавать
большого значения получаемым сведениям, поскольку чаше все-
го они оказывались недостоверными. С самого начала моей дея-
тельности в разведывательной службе я не знал никаких имен.
Утверждаю, что до 1910 г. в России не удалось заиметь связей, ко-
торые что-нибудь значили для германской разведки».

Правда, в рукописи Николаи все-таки называет фамилии двух
агентов: «Смутно припоминаю я двух человек. Один из них — ку-
пец Браунштейн из Кальварии, занимавшийся этим спокойно
и уверенно, как будто это было вполне законно. Человек вполне
надежный, имел благодаря этому успех в работе. Второй по фами-
лии Боувайн являлся представителем пароходной компании “Гам-
бург—Америка” в Эйдкунене. Он имел разъездных агентов, скло-
нявших пришедших в отчаяние русских крестьян для переселения
в Америку, обеспечивая таким образом груз для судов. Он пред-
ставлял этих крестьян в распоряжение разведки, чтобы они по-
путно занимались получением сведений военного характера в вы-
шеупомянутых районах. Такого рода “чистое” дело оставило след
в моей памяти. Впрочем, такие веши забываются охотно».

Отвечая на сомнения в том. что он «со шпионами не работал»
и не занимался вербовкой, в рукописи отреагировал следующим
образом: «Точно гак же несправедливо сделанное мне возражение,
что видно я был плохим руководителем разведки, если не прояв-
лял заботу' о вербовке как можно более видных агентов (наличие
таковых я отрицал). В военной разведке (Кёнигсберг 1906—1910 гг.)
это не входило в мою задачу, и только за полтора года до войны,
когда я стал начальником отдела III Б, я понял и почувствовгы
этот недостаток. Конечно, в попытках пополнить этот пробел не-
достатка не было. В то время среди высших кругов России без
сомнения точно так же не было недостатка в симпатии к Герма-
нии, как и к западным державам, или в Германии к России, или в
Англии и даже во Франции к Германии. Но от симпатии до готов-
ности к измене родине еще далеко, тем более когда надвигающая-
ся война будит и укрепляет национальное сознание во всех стра-
нах и во всех слоях общества. Во всяком случае мне не известно
ни в России, ни еще где-либо, а также ни в Германии ни одного
случая, опровергающего высказанное мною утверждение. На эго
не пошли ни в мирное, ни во время войны даже те враждебно на-
строенные лица, которые имелись в России в достаточном ко-
личестве и причины для недовольства у которых были наиболее
обоснованные. Поэтому было бы ошибкой в качестве причины
указывать на недостаток средств у германского Генерального шта-
ба. Если бы средства даже и были большие, это бы ничего не и вме-
нило. Это привело бы только к потере чувства возможного и к ра-
зочарованиям. Я всегда трезво смотрел на веши и не предавался
иллюзиям. Я всегда базировался на существующем и возможном
и там старался добиться наибольшего успеха. А в разведке это есть
не только добывание секретов, но и констатация действительного
положения вещей».

В своих произведениях Николаи сетует на то, что немецкая
разведка долгое время пребывала в заброшенном состоянии, ни-
кто до войны не обращал на нее внимания, власти относились
к ней с недоверием и плохо финансировали. Напротив, «в России
все власти находились к услугам разведки», выделяли ей солидные
средства. «В го время как русская разведка располагала почти не-
ограниченными средствами, германский рейхстаг предоставлял
ежегодно Генштабу для всей разведки и контрразведки всего лишь
300 000, — утверждается в книге “Тайные силы”. — В то время
как в России все власти находились к услугам разведки, герман-
ские власти относились к стремлениям Генерального штаба тем
недоверчивее, чем выше были эти власти; подчинявшиеся же ве-
домству иностранных дел учреждения относились даже отрица-
тельно». В январе 1912 г. «для разведывательного управления Ген-
штаба было предоставлено на год 450 000 марок вместо 300 000.
Из этих средств следовало содержать разведку и контрразведку.
Из этой незначительной суммы в 1913 г. было еще сбережено
50 000 марок на случай чрезвычайных политических осложнений.
Антанта скрывала суммы, отпускаемые государствами на развед-
ку. Были захвачены данные только о русских расходах. Судя по
ним, Россия затратила на свою разведку в 1912 г. около 13 мил-
лионов рублей, а в предшествовавшем войне полугодии 19)4 г. до
26 миллионов».

Исследователь спецслужб К.К. Звонарев в предисловии к рус-
скому изданию книги «Тайные силы» оценивает положение с фи-
нансированием разведок по-иному: «Во-первых, утверждение, что
русская военная разведка тратила в год от 13-и до 25-и миллио-
нов рублей, явно не соответствует действительности. До 1905 г.
на секретные расходы военному министерству, исключая морское
ведомство, отпускалось в год 113 650 рублей, причем из этой сум-
мы, начиная с 1885 г., выдавалось с “высочайшего соизволения”,
в полное и непосредственное распоряжение главнокомандуюше-
го Кавказским военным округом, для разведки в Турции и Персии
56 890 рублей, то есть 50% всей суммы. Остальная сумма (56 760 руб.)
отпускалась в распоряжение главного управления Генштаба и
распределялась следующим образом: штабам военных округов -
51 000 рублей; консулу в Бомбее — I 200 рублей; на содержание
военной голубятни в Дании — 3 000 рублей; на приобретение слу-
чайных сведений — 1 500 рублей. Помимо этого, официальные
военные агенты получали средства на свое личное существова-
ние по другим статьям сметы военного министерства. В 1913 г.
секретная смета военного министерства по статье “на известное
его императорскому величеству употребление” была утверждена
в размере 1 947 850 рублей. Из этой суммы на разведку против
Германии и Австрии расходовалось около 180 000 рублей. Можно
предположить, что приблизительно такая же сумма шла на расхо-
ды по контрразведке против этих стран.

Утверждения Николаи, что германская разведка до войны по-
лучала всего около 450 000 марок, не соответствует действитель-
ности, так как. несмотря на жалобы Николаи, в Германии все вре-
мя существовал самый тесный контакт между военной разведкой
и разведкой министерства иностранных дел, а последнее на се-
кретные надобности получало в год около 1 500 000 марок. Кроме
того, нужно также учесть бесплатную эксплуатацию немецкой раз-
ведкой своих соотечественников за границей, особенно коммер-
сантов и фабрикантов, а также те суммы, которые получались от
продаваемого другим разведкам дезинформационного материала».

Место возле кайзера

К сетованиям Николаи на недостаток внимания властей к раз-
ведке следует относиться с большими оговорками. Если в довоен-
ный период такой подход отчасти имел место, то с приходом в Ген-
штаб Николаи внимание к потребностям разведывательной служ-
бы неизмеримо возросло. Объем полномочий отдела 111 Г> стал так
широк, что включал, по его словам, «многое такое, что, собственно
говоря, должно было бы являться функцией военного кабинета».
Работу разведки через начальника Генштаба курировал непосред-
ственно кайзер Вильгельм II, который считал Николаи выдающим-
ся стратегом секретной войны. В архивных документах бывшего
начальника немецкой разведки есть такие записи: «Наступившая
война неожиданно поставила меня вблизи кайзера. Прежде всего
это выражалось в служебных отношениях, но через полтора года
я впервые стал гостем кайзеровского стола. Император указал мне
место возле себя. Не имея придворного воспитания и полностью
погруженный в сферу своей обширной деятельности, я чувство-
вал себя рядом с ним только офицером. Очевидно, это придало
мне симпатию в его глазах. С этого момента мне было приказано
являться к столу. Кайзер несколько раз отмечал меня подарками
и наградами, и я действительно познакомился с ним ближе. Ранее
унаследованное мной чувство превратилось в убежденность и глу-
бокое личное почитание. И это убеждение было более сильным,
чем те сведения, которые распространяли в отношении кайзера
как внутри страны, так и за рубежом. О цели этой пропаганды я
узнал, уже работая в службе разведки».

О близком знакомстве и общении с кайзером Николаи оставил
такие впечатления: «Согласно распространяемой версии кайзер
якобы стремился к войне. Но правильным было как раз обратное.
Кайзер очень страдал оттого, что ему эту войну не удалось предо-
твратить. Ужасы войны противоречили его мягкой эстетической
натуре. Трудные решения буквально изо дня в день наваливались
на него. Долгие часы ожидания исхода тяжелых боев, неблагопри-
ятные сообщения военного и политического характера бесконеч-
но его беспокоили. Страдая от бремени войны, кайзер в то же вре-
мя считал, что как император и Верховный главнокомандующий
он должен придавать силы другим. И только те, кто был рядом,
видели, как тяжело было суверену страны нести этот груз».

С) Вильгельме II как военачальнике он пишет: «Исторический
образ кайзера носит явно выраженный милитаристский оттенок.
Это правильно лишь с определенными поправками. Ни по своему
характеру, ни по своему развитию кайзера Вильгельма II нельзя
назвать солдатом. Раннее вступление в правительственные дела
прервало его военное образование, хотя уже в молодости он как
монарх стал во главе армии. Генеральный штаб вызывал у него до-
верие, он отмечал его наградами, но интересы молодого кайзера
шли в ином направлении, его не занимала неприметная и кропот-
ливая работа Генерального штаба. Лишь немногие офицеры, по-
чти только те, кто обладал не только военными, но и другими спо-
собностями. входили в мирное время в окружение кайзера. Его
участие в маневрах и стратегических играх, проводившихся Ген-
штабом. придавало ему вес как монарху, но этого участия было
недостаточно, чтобы получить основательное представление о сути
военного руководства. Помимо того, это его присутствие как бы
принижало роль полководца. Тем отраднее, что с самых первых
часов войны император осознал свое место и подчинил себя от-
ветственным руководителям, стараясь все свои действия согласо-
вывать с их действиями, хотя ему и непонятными. Он полностью
доверился Генеральному штабу. Распространяемая легенда о том,
что кайзер якобы но своему усмотрению распределял руково-
дящие посты в армии и из ревности или личного честолюбия
противодействовал использованию лучших сил на ответственных
постах, в принципе неверна. Кайзер обладал намного большей от-
ветственностью и не вмешивался в руководство, движимый таки-
ми мелкими мотивами. Намного правильней было го, что первая
роль в распределении должностей принадлежала Генеральному
штабу, а во время войны совместно военному кабинет)' и Гене-
ральному штабу».

О его назначении Верховного главнокомандующего на Восточ-
ном фронте: «Первым назначением на важнейший руководящий
пост стало определение Верховного главнокомандующего на Во-
сточном фронте против России. Там, на Восточном фронте, не-
мецкие вооруженные силы отступали под напором намного пре-
восходящего противника. Мольтке предложил кайзеру назначить
Верховным главнокомандующим генерала Гинденбурга, а его на-
чальником штаба генерала Людендорфа. Письмо, в котором он
об этом сообщал Людендорфу, содержало следующее признание:
“Я не знаю никого другого, к кому бы я имел такое безоговороч-
ное доверие, как к вам. И кайзер, как и я, с доверием смотрит на
вас”. Вот так Гинденбург и Людендорф приступили к выполнению
задания, представлявшегося в то время самым неотложным. Кай-
зер сам заносил положение на фронтах на свою карту. Если она,
эта карта, еще сохранилась, то, без сомнения, является самым
надежным источником из всех существующих карт, касающихся
военного положения».

О повседневной жизни Вильгельма II: «Кайзер Вильгельм —
это жаворонок, человек, который встает рано. Он страдал от свое-
го физического недостатка. Во время рождения ему повредили
левую руку, она была короче правой, в ней не было той силы, ка-
кая была в другой руке. По этой причине кайзер сильно зависел от
личного обслуживания. Этим занимались два его старых камер-
динера, Шульце и Фике. Внешне они ничем не напоминали слуг,
просто достойные пожилые господа, находившиеся в тесных до-
верительных отношениях с кайзером. Первый, седобородый камер-
динер, все его называли “папочка Шульце”, был хорошо известен
и уважаем в Ставке Верховного главнокомандования. Регулярно
летом около шести утра, а зимой около семи кайзер садился в сед-
ло. И только если плохая погода делала невозможной верховую
езду, а также в Кройпнахе, где в тесной долине Нойталь, окружен-
ной склонами с виноградниками, отсутствовала возможность вер-
ховой езды, он совершал пешую прогулку' в течение часа или двух
часов в окрестностях своего жилища. Пешая утренняя прогулка
совершалась при любой погоде. Обычно кайзер энергично выша-
гивал, окруженный двумя флигель-адъютантами, несущими службу.
Оружие имели только они. Кайзер опирался более сильной пра-
вой рукой на прочную палку. Пальто и плащ он не любил и никог-
да не надевал ни на прогулку, ни когда занимался верховой ездой,
предпочитая короткую водонепроницаемую накидку... Кайзеров-
ская пища была простой. Раз в неделю он ел то, что готовили на
полевой кухне, а это всего лишь одно наваристое блюдо. Кайзер
мало ел мяса, особенно темного, предпочитал рыбу, овощи и фрук-
ты. Слабость левой руки ему приходилось учитывать. Трудных в раз-
делке кушаний, как, например, блюдо из мелкой птицы, он обычно
избегал или они подавались ему в разделанном виде. Вилка, ко-
торой пользовался кайзер, имела острый конец и одновременно
служила ему ножом. Что касается личного обслуживания, то при-
слуга была далека от придворного этикета. 11е было гладко выбри-
тых лакеев, все слуги были крепкими людьми с мужественными
открытыми лицами, одетые в скромную зеленую форму охотников.
Кайзер был очень умерен в приеме алкоголя. Когда его товари-
щам по столу предлагали вина из кайзеровских подвалов, то сам
он выпивал всего лишь один стаканчик фруктового шампанского
с содовой водой. Точно так же умерен был кайзер и в курении... За
столом император любил оживленно беседовать, но вопросы по-
литики или предстоящих военных операций большей частью не
были предметом этих бесед... Будучи сам живой личностью, он
тем не менее предоставлял возможность высказаться и другим.
Если беседа захватывала его, то случалось и так, что разговор про-
должался стоя за чашечкой кофе. После обеда кайзер отправлялся
на час отдохнуть. Вслед за этим он в одиночестве выпивал чай,
а затем вновь обращался к работе, которая всегда имелась. В это
же время он почти ежедневно писал письма своей супруге. Та тоже
ни одного дня не пропускала, чтобы нс послать от себя весточку.
Ну и вторую половину дня император завершал прогулкой, кото-
рую он делал перед ужином. При этом, как и в рабочей комнате,
его единственным сопровождающим в это время была черная так-
са по кличке Штрольх. За ужином кайзер был особенно умерен.
Вечер он более охотно предоставлял самому себе. Партия в скат,
которую он проводил с тремя руководителями кабинета, чаще
всего завершала установленный распорядок дня кайзера. Около
10 часов вечера он отправлялся спать».

Запись о пребывании Вильгельма II вне Ставки Верховного
главнокомандования: «Такой распорядок выдерживался и тогда,
когда кайзер покидал главную штаб-квартиру. В дворцовом пое-
зде совместная жизнь с окружающими его людьми протекала дру-
жески. Вагон, где были установлены телеграфные аппараты, был
оборудован по последнему слову техники, и по прибытии на ме-
сто сразу же устанавливалась телеграфная и телефонная связь со
Ставкой Верховного главнокомандования. Во время своих поездок
на Восточный фронт, в Румынию, на Балканы и в Константино-
поль кайзер всегда ночевал в поезде и уже потом выезжал на авто-
мобиле в войска. Кайзеровский автомобиль представлял собой
60-сильный “Мерседес". Управлял им водитель, вюртенбержец,
получивший образование на заводе “Вернер”. Скорость движения
в среднем составляла около 50 километров в час, так что езда была
неторопливой. Особые меры предосторожности заранее не пред-
принимались. В сопровождающих машинах находились лишь ка-
рабинеры... Каждую солдатскую могилу, мимо которой проезжал
кайзер, он приветствовал. Ни одна поездка на фронт не обходи-
лась без посещения госпиталя».

О сыновьях кайзера: «Участием своих сыновей в войне кайзер
очень гордился. Каждый успех армии кронпринца, исход любой
битвы, в которой участвовал один из его сыновей, сразу станови-
лись достоянием кайзера, а также великой герцогини Луизы фон
Баден, преклонного возраста сестры его отца, которую как самую
старшую в семье император очень почитал. Из сыновей ближе
всего ему были Айтель-Фрин и Оскар, скромные люди и простые
солдаты. Сыновья кайзера принц Оскар и принц Йоахим были ра-
нены. Прини Айтель-Фриц попал в особенно плотный огонь и во
время боя вместе с добровольцами выносил раненых из огня. Тем
не менее к средствам борьбы революционной пропаганды отно-
сится упрек в том, что ни один из шести сыновей кайзера не погиб
на войне».

О жене Вильгельма II: «Жена кайзера всей душой пеклась о
судьбе своего отечества. Неоднократно она имела возможность
получать особые сообщения о событиях на фронте и состоянии
дел на родине. Собственными глазами она видела надвигающую-
ся на страну опасность. Посещение полевых госпиталей усили-
вало ее нагрузку и добавляло ей забот. Она непоколебимо верила
в успех, несмотря на все понесенные жертвы, и проявляла вели-
чайшую силу характера в своих деяньях. С самого начала она
была верной приверженкой генерал-фельдмаршала Гинденбурга,
содействовала включению его и Людендорфа в Верховное коман-
дование. Неоднократно она посещала лазареты даже в занятых
областях. Она почти всегда находилась с кайзером. Не проходило
дня, чтобы она не посетила главную штаб-квартиру. Тихо и не-
заметно она устраивалась рядом с кайзером, не мешая его работе
и проводя с ним день. Она была, возможно, единственным чело-
веком, кто так остро понимал чувства кайзера. Ее последний ви-
зит состоялся в июне 1918г.. когда она приехала из Вильгельмшёе
в Спа. После возвращения в Вильгельмшёе она была сильно над-
ломлена военными впечатлениями, и у нее случился первый сер-
дечный удар».

Такие тонкие наблюдения о повседневной и частной жизни
Вильгельма II, его жены, сыновей мог сделать только человек,
стоящий близко к кайзеру, каким и был Вальтер Николаи. В своих
записках он, однако, обходит полным молчанием тему отноше-
ния Вильгельма 11 к разведке, его оценках и указаниях начальнику
отдела III Б Генштаба. Думается, обмен мнениями о разведыва-
тельной деятельности, пожелания кайзера на этот счет, особенно
в плане получения информации, несомненно, происходили входе,
как пишет Николаи, «оживленных бесед по вопросам политики
или предстоящих военных операций». Впрочем, упрекать его в
умолчании данной темы было бы неправильно, такова специфика
разведывательной работы — хранить в тайне государственные се-
креты, тем более касающиеся монарха.

В исторической литературе о спецслужбах, времени правле-
ния в Германии Вильгельма II имеется немало сведений о том, что
кайзер не только интересовался результатами работы разведслуж-
бы, давал ей руководящие указания и задания, но сам не брезговал
заниматься разведкой в тех кругах, куда его секретным сотрудни-
кам проникнуть было невозможно. По мнению К.К. Звонарева,
он «обрабатывал» монархов, президентов и придворные круги раз-
ных стран, и, нужно сказать, довольно успешно. Он не стесняясь
пишет Николаю Романову, что президент Америки Рузвельт его
«осведомил о том-то и о том-то», что «мать императора (Николая)
постоянно сообщает мне все», и т. д. Во время посещения англий-
ским флотом германских вод кайзер отдает приказ своему флоту
«неотступно следить за британским и, когда тот встанет на якорь,
остановиться вблизи, дать им (англичанам) обед, напоить елико
возможно и выведать у них, чго нужно, а потом уйти». Об этой
операции Вильгельм по секрету сообщает Романову.

Кайзер способствует германской разведке в установлении до-
верительных связей с царским двором в Санкт-Петербурге, ин-
формирует Вальтера Николаи о переписке с Николаем II. Когда
читаешь его письма, невольно возникает впечатление, что они
составлялись с учетом определенных пожеланий разведки и ди-
пломатии. Почти в каждом послании Вильгельм сообщает царю те
или иные «агентурные новости»: то они из «частного источника»,
то «из источника, заслуживающего полного доверия», то «от зна-
комого и преданного немца, посланного мною следить за Антан-
той». Кайзер под псевдонимом сам пишет статьи военно-полити-
ческого характера с целью введения в заблуждение руководящих
деятелей соседних стран. Он сам назначает военных атташе в нуж-
ных ему странах и поддерживает с ними личную связь: «В качестве
военного атташе я выбрал майора графа Лансдорфа — моего лич-
ного адъютанта, — пишет Вильгельм Николаю И. — Я дал ему ин-
струкции, чтобы он считал себя исключительно состоящим при
твоей особе... В своих донесениях он ответственен только предо
мной лично, и ему раз и навсегда запрещено входить в сношения
с кем-либо другим, будь то Генеральный штаб, министерство ино-
странных дел или канцлер. Таким образом, ты можешь доверять
ему какие угодно поручения, запросы, письма и т. д. для меня и
пользоваться им в любом деле в качестве непосредственной связи
между нами. Если бы ты пожелал прислать кого-нибудь из твоей
свиты, кто бы пользовался твоим полным доверием, то я принял
бы его с удовольствием, так как считаю крайне необходимым,
чтобы во время серьезных событий ты мог бы в случае надобности
возможно быстрее сноситься со мной, без громоздкого и нескром-
ного аппарата канцелярий посольств и т. д.».

Вильгельм так ловко изо дня вдень «обрабатывает» Николая II,
что тот по его указке назначает своими министрами, послами, во-
енными атташе, губернаторами пограничных с Германией губер-
ний желательных для Вильгельма лиц. Кайзер, явно по совету раз-
ведки, открывает на границе с Россией госпитали, завлекая в них
для лечения русскоподданных, которых под благовидным предло-
гом опрашивают секретные сотрудники Николаи.

Германии выгодно было поссорить Россию с Англией и Фран-
цией. Кайзер в письмах царю подбирает соответствующие факты,
выдержки из выступлений и заявлений, сопровождая их выгодны-
ми выводами и играя на слабых струнах Николая II: Франция —
республика, Англия — либеральная монархия. Они хотят уничто-
жить монархию в России и Германии, поэтому предоставляют у
себя убежище революционерам и ненавистникам самодержавия.
Следовательно, не должно быть никакой дружбы с этими страна-
ми, а России и Германии необходимо действовать сообща против
Антанты. «Мы, конечно, далеки оттого, чтобы утверждать, что все
это дезгал и писал только лич но сам Вильгельм, что все это плоды
его мысли, — полагает К.К. Звонарев. — Нет, за его спиной без-
условно скрывалась и его устами говорила немецкая разведка
(ген. Ведель) гг дипломатия, а Вггльгельм являлся их послушным
и довольно талантливым исполнителем».

В рукописи Николаи утверждает, что «германскому военному
апаше в Петербурге (как и повсюду) было запрещено проводить
работу для отдела HI Б, хотя, возможно, в предвоенный период он
и мог бы содействовать установлению связей в высших кругах.
Я считал такое положение правильным и всегда с этим считался.
Я вполне разумно рассуждал, что русские будут предполагать
обратное, что за атташе будет установлено наблюдение, успех ко-
торого будет гораздо большим, чем та польза, которую мы сможем
извлечь в результате стараний нашего атташе, и что это облегчит
русским провокацию или дезинформацию».

В «стараниях атташе» Николаи не нуждался, поскольку имел
в достаточном количестве другие агентурные источники инфор-
мации: «Германской разведке удалось еще до войны завязать в
России ценные связи и поддерживать их до возникновения вой-
ны, — сообщает он в книге “Тайные силы”. — Война выявила свое
разлагающее влияние прежде всего в России, а затем также во
Франции и даже в Англии, так что германская разведка нашла по-
всюду немногочисленные, но хорошие связи».

Эти связи обеспечили выполнение заданий Верховного коман-
дования но добыванию нужных сведений о противнике: «Благода-
ря большому количеству донесений германской разведке удалось
добиться хороших успехов, — говорится в рукописи, — ей удалось
получить все то, что нужно было Верховному командованию для
того, чтобы быть в курсе стратегического положения России».
Из донесений были установлены: «Дислокация русской и фран-
цузской армий, их вооружение, подготовка и снаряжение, строе-
ние системы крепостей и стратегической сети железных и шос-
сейных дорог, равно как и предполагаемое выступление обеих
армий были к началу мировой войны германскому Генеральному
штабу известны».

Такими результатами работы могла бы гордиться любая раз-
ведка. Другое дело, что начало военных действий, по его словам,
оказалось «внезапным и ближайшей следующей задачей стало
установление и выяснение неприятельского развертывания».

Русско-германский фронт был одним из основных. Здесь в
1915 г. находилось 107 из 268 дивизий германского блока. Протя-
жение фронтов превзошло все ожидания мирного времени. «Боево-
му фронту германских войск, длиной в 2 400 километров, противо-
стояли фронты: английский — в 135 километров, французский —
в 800 и русский — в 1 400 километров. Все они располагали в своей
или союзной стране широкой сетью путей сообщения, немцы же
могли пользоваться во вражеской стране лишь многократно раз-
рушенной и малопригодной к использованию сетью. Германия
воевала на различных и отдаленных один от другого театрах воен-
ных действий, противник же ее — каждый на ограниченном и по-
стоя ином пространстве. Каждая неожиданность должна была бы
оказаться гибельной для менее многочисленной германской ар-
мии. Германская разведка на театрах военных действий была по-
этому занята главным образом и в достаточной мере выяснением
чисто военных фактов, — констатирует Николаи в книге “Тайные
силы”. — Однако после поражения русской армии и также союз-
ных армий на французской почве противник увидел, что военная
победа над Германией невозможна».

Поражение русской армии, о которой говорит начальник не-
мецкой разведки, произошло в ходе операции под Танненбергом
в августе — сентябре 1914 г. в результате предательства коман-
дующего 1-й русской армией генерала П.К. Ренненкампфа, несо-
гласованности действий командования и поразительной беспечно-
сти командиров, отдававших приказы по радио открытым текстом.
Поначалу немецкие радисты слушали эти распоряжения против-
ника из простого любопытства, не веря в их достоверность. Пер-
вый, кто понял и поверил в их подлинность, был немецкий пол-
ковник Макс Хоффман, которого потом называли архитектором
победы. Благодаря перехвату, скажет он впоследствии, «мы знали
о всех планах русских». Немцы поделились своим открытием с ав-
стрийцами, которые также без труда наладили прослушку при-
казов и замыслов русского военного командования. В результате
наши воинские соединения попадали в подготовленные немцами
ловушки окружения и тернели сокрушительное поражение.

Но главной причиной поражения следует считать предательски-
преступное поведение командующего 1-й армией Ренненкампфа
и его любовницы Марии Соррель, германского агента, внедрен-
ного в окружение генерала. В Восточно-Прусской операции про-
тив 8-й германской армии воевали 1-я армия Рененнкампфа и
2-я армия под командованием генерала А.В. Самсонова. Вначале
наступление русских армий развивалось успешно и создало усло-
вия для преследования и разгрома немецких войск. Особенно ак-
тивно наступала 2-я армия Самсонова, нанося дивизиям кайзера
поражение за поражением. Но в решающий момент, когда до
победы над немцами было рукой подать, 1-я армия вдруг остано-
вилась. Ни приказы из Генштаба, ни обращения командования
2-й армии продолжать согласованное движение вперед на Рен-
ненкампфа не действовали. Вместо наступления генерал в своей
Ставке развлекался с любовницей — ггемецкой шпионкой Марией
Соррель, которая, по указанию Николаи, креггко держала его на
гговодке, умело отговаривая от наступательных действий. Коман-
дование германской армии, получив агентурное донесение Сор-
рель о бездействии Ренненкампфа, приостановило отступление и,
сняв большую часть войск с позиций фронта 1-й армии, направи-
ло почти все силы против 2-й армии, которая глубоко вклинилась
в немецкий фронт. Фланги армии оказались неприкрытыми. 5 ди-
визий попали в окружение, в том числе и сам командующий. Рус-
ские солдаты дрались отчаянно, никто не хотел сдаваться в плен.

В этом ужасном сражении погибли 250 тысяч солдат. Генерал
Самсонов, воевавший вместе с рядовыми бойцами до конца, что-
бы не попасть в руки врага, застрелился. Такова чудовищная цена
предательства Ренненкампфа, который не двинулся с места на
выручку окруженной армии, стоял и бесстрастно наблюдал за ее
уничтожением. Говорят, правда, узнав о разгроме и огромных по-
терях, ужаснулся содеянному и. бросив свою армию, бежал вместе
с любовницей в тыл, пытаясь под именем греческого подданного
Мандусакиса скрыться от следователей Генштаба.

Историки до сих пор спорят, пытаясь разобраться в мотивах
столь тяжкого преступления командующего 1-й армией. Выска-
зывается версия о его прогерманских настроениях: Павел Карло-
вич фон Ренненкампф был сыном эстляндского дворянина не-
мецкого происхождения ротмистра Карла Густава Ренненкампфа.
Он принадлежал к «германской партии», главенство в которой
обычно приписывают императрице Александре Федоровне, вхо-
дил в число любимчиков при дворе. Генерал не хотел якобы пол-
ного разгрома 8-й германской армии, поэтому остановил насту-
пление, давая противнику время для отступления. Он будто бы не
ожидал коварного маневра немцев, которые, воспользовавшись
передышкой, произвели быструю перегруппировку и всеми сила-
ми ударили по 2-й армии.

Все исследователи сходятся во мнении о пагубном влиянии на
него любовницы, германской шпионки Марии Соррель. Красивая
польская блондинка была завербована разведывательной служ-
бой Николаи, прошла подготовку и обучение штгионскому реме-
слу в школе Элизабет Шрагмюллер и была направлена в Польшу,
в район дислокации русской армии. «Любвеобильная», «сочная
дева», как называет ее В. Пикуль в романе «Честь имею», в обще-
нии с военнослужащими талантливо играла роль «сестры», «жены»
как символов семейных связей, которых так не хватало на службе
в армии. Она умела обольщать и входить в доверие к своим много-
численным поклонникам. С нею они на доверительной основе об-
суждали как житейские, так военные условия пребывания. Тех, кто
покидал гарнизоны, убывая к новому месту службы, в том числе
на фронт, она просила не забывать ее и писать обо всем, что они
пожелают. Таким образом, шпионка превратила свой дом в «по-
чтовый ящик» разведки, куда приходили десятки писем от «рус-
ских друзей», сообщавших о своих впечатлениях на новых местах
гарнизонной жизни. Офицеры писали ей о дислокации полков
и дивизий, о командирах, перемещениях по службе, настроениях
сослуживцев, о жизни на родине — все эти сведения становились
достоянием немецкой военной разведки.

Марии Соррсль удалось влюбить в себя Ренненкампфа («ста-
рикашку», как за глаза снисходительно называла она его) гак силь-
но, что он ей доверял, как себе. В непринужденных беседах, за лю-
бовными утехами генерал выбалтывал шпионке секретные сведе-
ния о военных планах и операциях русской армии, настроениях
при царском дворе, переписке с главнокомандующим и высоко-
поставленными особами в Петербурге. Он выдал ей код управле-
ния войсками.

Историки полагают, что Соррель удавалось крепко держать
своего великовозрастного любовника в узде, поскольку она знала
многие подробности его жизни и службы, в том числе и о кон-
фликте с генералом Самсоновым. Неприязненные отношения
между командующими 1-й и 2-й армиями, начавшиеся с «оскор-
бления действием», возникли в период Русско-японской войны.
В битве под Ляояном Самсонов, командовавший тогда Сибир-
ской казачьей дивизией, вынужден был, несмотря на доблестное
сопротивление казаков, отступить, так как Ренненкампф со сво-
им отрядом не оказал ему своевременной поддержки, игнорируя
неоднократные приказы. По свидетельству очевидцев, два комди-
ва встретились потом на Мукденском вокзале. Самсонов в эмоци-
ональном порыве, обвиняя Ренненкампфа в предательстве, от-
хлестал его по лицу. По иронии судьбы во время 11ервой мировой
войны генералы также должны были взаимодействовать в насту-
пательных операциях под Танненбергом. Видимо, отпечатки ла-
доней Самсонова еще горели на щеках Ренненкампфа. Поэтому
он и «бросил его на погибель». Безусловно, хитрая шпионка Сор-
рель подогревала в «старикашке» затаенную обиду на Самсонова
за пощечину, удерживая его в преступном бездействии при раз-
громе 2-й армии. Вероятно, Ренненкампф надеялся на помощь и
прикрытие в содеянном высокопоставленных особ «прогерман-
ской партии» двора. И действительно, он не был отдан под суд.
а только уволен в отставку. Возмездие настигло его после револю-
ции, уже при новой власти. Ренненкампф скрывался в Таганроге,
где чекисты его разоблачили и расстреляли гго приговору рево-
люционного трибунала. Мария Соррель была арестована русской
военной контрразведкой, разоблачена как германская шпионка
и повешена по приговору суда.

Значение победы немцев в Восточ но-Прусской операции и
роль в этом разведки Николаи в книге «Тайные силы» оценивает
так: «Русская разведка была в мирное время подготовлена только
к наступлению. Добыча в битве под Танненбергом доставила до-
казательство того, что русские армейские штабы обладали та-
ким материалом о Германии как о театре военных действий, луч-
ше которого не могло быть ни в одном германском штабе. По за-
воеванию Варшавы были захвачены печатные списки 120 строго
секретных документов и планов германских и австрийских воору-
женных сил, которые уже в 1907—1910 гг. были доставлены русско-
му Генеральному штабу разведывательным отделением в Варшаве.
Ознакомили нас с успехами русского довоенного шпионажа и до-
кументы, захваченные в Вильно, Ковно, Риге, Холме и других ре-
зиденциях русских военных и гражданских властей. Дорога через
“Бранденбургские ворота” была превосходно подготовлена раз-
ведывательной деятельностью в Германии и налаженными там
связями. Русские были, однако, застигнуты врасплох величайшей
скрытой силой, присущей германской армии. Таковой явилась
преданность единодушного народа делу зашиты своего отечест-
ва. Создавшееся в процессе тихой и верной своему долгу работы
руководство Генерального штаба нашло свое воплощение в двух
полководцах: Гинденбурге и Людендорфе. Русская армия была
отброшена гораздо менее значительными германскими силами
обратно в Россию. Тем самым была обесценена вся грандиозная
довоенная работа русской разведки. К новой задаче, требовавшей
энергичной и быстрой работы, чрезмерно раздутая организация
русской разведки мирного времени не была подготовлена».

Николаи объясняет триумф под Танненбергом «силой и пре-
данностью» немецкого народа делу зашиты отечества, а также
полководческим талантом Гинденбурга—Людендорфа. Он дели-
катно умалчивает по понятным причинам о главной подоплеке
немецкого успеха и русского поражения: преступном бездействии
Ренненкампфа и роли в этом шпионки Соррель. На самом деле
победа немцам досталась в решающей степени из-за предательст-
ва командующего 1-й русской армией, совершенного под воздей-
ствием германской военной разведки.

Оценка русского шпионажа

Начальник разведывательной службы Германии высоко оце-
нивает «успехи русского довоенного шпионажа», которые были
«обесценены» поражением в битве под Танненбергом. И с такой
точкой зрения можно согласиться. В канун войны военная раз-
ведка России добыла ряд важных, «строго секретных документов
и планов» мобилизационного и стратегического характера, в том
числе по Германии (Николаи говорит о «захваченных печатных
списках 120 документов»). Часть их была получена через полков-
ника А. Редля, агентов в Вене, Берлине, крепостях Бреслау, Тор-
на. К сожалению, многие разведывательные данные всесторонне,
в комплексе изучались недостаточно глубоко в силу слабой поста-
новки информационно-аналитической работы. Нередко из до-
стоверных сведений делались ложные выводы. К тому же создан-
ная в довоенный период хорошо законспирированная агентурная
сеть в прифронтовой полосе после поражения и отступления рус-
ских войск за Неман была разрушена.

«У русских, — пишет Николаи, — не оставалось источников ос-
ведомления, кроме показания германских военнопленных, так как
они поступали неравномерно и в небольших количествах, то и этот
источник был для русской разведки не особенно обильным. Она
прибегала тогда к средству, состоявшему в незаметном оставлении
шпионов в очищаемых перед немцами областях или в посылке их
под видом перебежчиков в немецкие ряды. Вследствие этого ука-
занному роду шпионов не хватало необходимой предварительной
подготовки, а выбор их не был достаточно тщательным. Многие
из них были рады тому, что избегли войны, и не проявляли ни-
какого желания вернуться в ряды русской армии. И, наконец, эта
массовая засылка была настолько заметна, что без особенных
затруднений удавалось ее почти полностью обнаружить и обез-
вредить».

Пожалуй, наиболее существенными недостатками в работе рус-
ской разведки в первые месяцы войны были беспечность и пре-
небрежение конспирацией. Приказы командиров отдавались по
открытой радиосвязи, приобретенных источников фотографиро-
вали для личных дел в обычных фотоателье. Немцы, получив об
этом информацию, знали о каждом шаге войсковых соединений,
принимали контрмеры к выявлению засылаемых в Германию со-
трудников. Поэтому нет ничего удивительного в том, что немец-
кая контрразведка могла разоблачать целыми пачками агентов
русских спецслужб.

Николаи в своих книгах приводит характерные примеры: про-
валы ценных агентов в Берлине, Кёнигсберге. Торне, австрийском
Генштабе (Редль). Немецкая разведка таких грубых ошибок не де-
лала и так легкомысленно своих агентов не губила. Можно кон-
статировать, что с началом военных действий русский Генштаб
и разведкгг очутились у разбитого корыта: агентурная сеть фак-
тически развалилась, связь с немногими уцелевшими агентами
нарушена, достоверных сведений о противнике не поступало.
В руководящих структурах армии, разведывательных органов на-
блюдались хаос и неразбериха: «Ечубокой зарубежной военной
разведкой начинают заниматься все, кому не лень, — отмечает
К.К. Звонарев в предисловии книги “Тайные силы”. — Одно пере-
числение всех этих органов может привести в ужас: 1. Главное
управление Генерального штаба; 2. Главное управление морского
Генерального штаба; 3. Ставка Верховного главнокомандующего;
4. Верховный начальник санитарной части принц Ольденбург-
ский (по газам); 5. Штаб всех фронтов: 6. Штабы некоторых воен-
ных округов; 7. Штабы некоторых корпусов. Все эти учреждения,
каждое самостоятельно и независимо, направляли своих агентов
в нейтральные страны и в большинстве случаев связывали их с
русскими военными агентами — главными руководителями аген-
туры главного управления Генштаба. Связывали их не для того,
чтобы последние руководили и координировали их деятельность,
а просто как с легальным пунктом связи. Этот хаос и неразбери-
ха дошли до того, что 11-я армия насаждала свою сеть в Италии,
Швейцарии, Швеции, Северной Америке и Аргентине, 2-я армия -
в Кангще».

Ставка, которая должна была быть центральным органом, на-
правляющим всю разведку, не справлялась с этой задачей. В ре-
зультате разведывательная деятельность не была достаточным
образом организована; зоны этой деятельности между штабами
фронтов и армий не были строго разграничены, что приводило к
излишней, нескоординированной активности различных подраз-
делений в одних и тех же районах, а отсюда — к нередким прова-
лам. Поспешность в формировании агентурной сети влекла за со-
бой ее засорение случайными людьми и провокаторами. Эти
«случайные» агенты разных разведывательных органов, нагнан-
ные в некоторые страны, как сельди в бочку, начали расшифровы-
вать и проваливать друг друга. Другие ловкачи объединялись, сго-
вариваясь о сборе и подготовке большей частью сфабрикованных,
вымышленных донесений, которые каждый передавал своему ор-
гану. В Генштабе создавалось впечатление, что, если сведения раз-
ных источников по поставленному вопросу совпадают, значит,
они достоверные. И только позднее с помощью данных, получае-
мых от разведок Антанты, в Ставке поняли, в чем дело. «Шпионы
эти, ставшие источником сведений для германской разведки,
принесли русским больше вреда, чем пользы», — справедливо за-
мечает Николаи в книге «Тайные силы» и объясняет: «Война на
востоке велась не на русской почве, а в польских или русифици-
рованных областях. Русское командование не встречало поэтому
в населении той страстной поддержки, которую мы увидим на за-
падном театре военных действий. Не приходит ся говорить, в общем
и целом, и о ненависти восточного населения к немцам — за исклю-
чением Латвии. Употреблявшиеся в качестве шпионов местные
жители были по большей части поляками, евреями или балтий-
цами, питавшими к Германии такую же симпатию, как и к России.
Это не значит, однако, что они с самого начала проявляли симпа-
тию к немцам: они вели себя, включая и балтийцев, нейтрально
и думали лишь о собственной выгоде, которая влекла их туда, от-
куда они могли ее больше всего ожидать для своих собственных
жизненных интересов. В качестве побудительных мотивов для дей-
ствительно дельных шпионов оставались, таким образом, только
мотивы денежные. Но именно они побуждали их охотно служить
обоим сторонам и зарабатывать деньги у обоих».

Далее Николаи делает любопытные замечания о национально-
психологических особенностях поляков, евреев, русских, латышей,
эстонцев: «Совершенно неверно мнение, бывшее сильно распро-
страненным во время войны и на германском восточном фрон-
те, будто поляки вели интенсивный шпионаж в пользу русских.
За исключением городской интеллигенции и помещиков, поляки
держались вначале нейтрально и никоим образом не пытались
вредить немцам. Лишь когда появилась надежда на самостоятель-
ность Польши, развился и польский шпионаж, и собственная поль-
ская разведка, не служившая, однако, русским, а преследовавшая
польские цели и искавшая связи с поляками, находившимися за
границей — особенно в Америке, и с представительствами Антан-
ты... Поляки дрались нехорошо, также легко перебегали, особен-
но после оккупации Польши, и делились своими знаниями, так
как к войне были равнодушны.

То же относится и к литовцам. Упорными, способными к со-
противлению, враждебными к немцам и замкнутыми, если не об-
манщиками, были латыши и эстонцы. С чисто военной точки зре-
ния оба эти народа давали, наряду с Сибирью, лучших русских
солдат.

Русские евреи и во время войны смотрели на шпионаж в пер-
вую очередь как на гешефт. Никакого внутреннего участия в вой-
не они не принимали. Поэтому, хотя в политическом и религиоз-
ном отношении им жилось лучше под властью немцев, нежели
под властью русских, симпатии их находились больше на русской
стороне. Интересную смесь коммерческих способностей и нацио-
нального равнодушия показал один бывший также характерным
для русской действительности случай на одном из германских
участков австрийского фронта. Посланный в качестве шпиона ев-
рей явился в сопровождении многих перебежчиков, которым он
служил. Он предложил повторить этот маневр. Ему было обещано
сравнительно высокое вознаграждение за каждого перебежчика
в полном снаряжении и вооружении, которого он приведет. Дей-
ствительно. через несколько дней он появился в сопровождении
большого числа русских солдат. Когда ему должны были уплатить
обещанное вознаграждение, он отказался от него со словами:
“Благодарю, эти господа уже уплатили”.

Настоящий русский военнопленный был чувствителен к хо-
рошему обращению и охотно, в общем, рассказывал о том. что
знал. Так как он был по большей части необразованным, то знал
он немного и лишь местные обстоятельства. Русские офицеры,
включая и балтийских, были верны своей присяге. Они держались
с солдатской простотой и отказывались от каких бы то ни было
показаний. Многие из них, наподобие командующего 2-й русской
армией под Танненбергом, генерала Самсонова, избегали плене-
ния при помощи самоубийства... Судя по русским военноплен-
ным, война в русском народе не вызывала никакого энтузиазма.
Солдаты показывали, что на войну их “погнали”. Будучи, однако,
хорошими солдатами, они были послушны, терпеливы и перено-
сили величайшие лишения. Они сдавались лишь тогда, когда бой
был безнадежным. Особенно верными своему долгу были солдаты
немецкого происхождения и из прибалтийских областей. Они сра-
жались особенно упорно, а в качестве военнопленных показания
давали очень неохотно».

В рукописи и книгах Николаи неоднократно отмечает важную
роль в получении разведывательной информации о военно-поли-
тическом положении России германских военных атташе в Пе-
тербурге: «В России существовала не совсем понятная мне как
разведчику традиция, по которой некоторые германские офицеры
состояли флигель-адъютантами в свите русского царя. Такими
приближенными к русскому царю немцами, состоявшими в его
свите, являлись, в частности, фон Лауенштейн и граф Позодов-
ский, последний — накануне самой войны в 1913—1914 гг. Они
многое видели и многое слышали, их наблюдения и впечатления
представляли серьезный интерес для германского Генерального
штаба. Особенно принят был в России германский военно-мор-
ской атташе капитан фон Гинтце, имевший в Петербурге много
друзей. Впоследствии, во время войны 1914—1918 гг., фон Гинтце
являлся германским министром иностранных дел. Он же. на-
сколько помню, руководил переговорами по поводу заключения
Брестского мира. Основные донесения о России, ее намерениях
и положении в русской армии поступали от наших военных атта-
ше». Судя по рукописи, между графом Позодовским и начальни-
ком разведывательного отдела III Б Генштаба существовал дове-
рительный канал связи, по которому донесения графа поступали
лично Николаи. Эта связь оборвалась из-за «гибели Позодовского
в первый период войны. При нем находился мой «сотрудник по
делам Восточных областей». Его фамилия не называется.

Зато надопросе в Москве Николаи раскроет имена своих под-
чиненных офицеров, занимавшихся «насаждением агентуры про-
тив русских». На вопрос следователя: «Вы ссылаетесь на герман-
ских военных атташе в Петрограде, утверждая, что они были
основным источником сведений о русской армии. В таком случае
непонятно, чем же занимался специальный отдел при германском
Генштабе, ведущий разведку противника?» Он ответил: «Не отри-
цаю, что возглавлявшийся мною разведывательный отдел получал
от Верховного командования специальные задания, в частности
о ведении разведки в особо интересовавшем германский Гене-
ральный штаб приграничном районе между Вильно и Варшавой.
Там мы имели немало своих агентов из местных обывателей. На-
саждением агентуры против русских непосредственно занима-
лись следующие офицеры подчиненного мне русского отделения:
в Кёнигсберге - майор Гемин, в Алленштайне — майор Фолькман,
в Данциге — майор Весте, в Познани — майор Людерс, в Бреславе —
Гудовиус. Они располагали специальной агентурой, которая вела
военную разведку против России. В Берлине все поступавшие
с мест материалы обрабатывал майор Нейхофф. Из перечислен-
ных мною офицеров германского Генерального штаба в живых к
моменту моего ареста оставался лишь майор Гемин, проживавший
в Берлине, район Лихтенфельде, улица Гортензии, дом № 26. Все
остальные мои коллеги и подчиненные были старше меня возра-
стом, и вряд ли кто-либо из них существует в настоящее время».

Немецкая агентура при царском дворе

Интересовались у Николаи и использованием в качестве аген-
туры этнических немцев, проживавших в России: «В России, как
известно, до Первой мировой войны проживало значительное ко-
личество немцев, занимавших более или менее видное положение
в русской промышленности, финансах и технических кругах, а так-
же в армии. Разве вам не были известны тайные агенты из этой
среды, действовавшие в интересах Германии?»

«Такой агентуры я не знал», — сказал Николаи. Следователь
изобразил удивление: «Могло ли так быть, чтобы начальник раз-
ведывательной службы Генерального штаба германской армии не
был осведомлен об агентуре, по крайней мере наиболее ценной,
находившейся и действовавшей в лагере противника?».

«Но так было на самом деле, я показываю правду и прошу мне
верить», — стараясь быть максимально убедительным, воскликнул
Николаи.

Вполне возможно, начальник немецкой разведки действительно
мог не знать агентов, действовавших при царском дворе и велико-
светских салонах Петербурга, поскольку они относились к катего-
рии особо ценных источников, связь с которыми осуществлялась
доверенными лицами кайзера Вильгельма и им самим. Нет ни-
какого сомнения, что Берлин имел такую агентуру, учитывая гро-
мадное количество лиц немецкого происхождения, состоявших
в двойном гражданстве, находившихся на русской, в том числе
военной, службе, связанных родственными узами с германской
монархией. И звестно также, что многие предприятия электротех-
нической, химической, металлургической промышленности при-
надлежали немецким фирмам. Германский капитал располагал
солидными позициями на железнодорожном и водном транспор-
те, в финансовой сфере.

В исторической литературе сохранилось немало свидетельств
о так называемой «германской партии», сформировавшейся во-
круг вдовствующей императрицы Марии Федоровны и жены Ни-
колая 11 Александры Федоровны. Их влияние гга царя было столь
велико, что русская контрразведка ничего не могла предпринять
против немецких агентурных сетей, раскинутых по всей России
«дядей Вилли» (так Николай Н называл в интимном кругу Виль-
гельма). В воспоминаниях начальника Генштаба генерала Алексе-
ева есть поразительное показание: «При разборе бумаг импера-
трицы нашли у нее карту с подробным обозначением войск всего
фронта, которая изготовлялась только в двух экземплярах — для
меня и государя. Это произвело на меня удручающее впечатление:
ма.гго ли кто мог воспользоваться ею».

По всей вероятности, воспользоваться мог Григорий Распу-
тин, чье влияние при дворе, в том числе на царицу, было огромно.
Немецкая разведка активно следила за деятельностью «святого
черта» и во время войны через свою агентуру внушала ему мысль
о необходимости сепаратного мира с Германией. Перед немеггкой
разведкой была поставлена задача: делать все, чтобы избежать
войны на два фронта. Начальник Генштаба Фалькенгайн говорил
Николаи: «Пока Россия, Англия и Франция выступают вместе,
мы не можем ггобедить нагггих противников так, чтобы обеспечить
себе достойный мир. Или Россия, или Франция должны быть от-
колоты. Прежде всего, мы должны стремиться к тому, чтобы вы-
нудить к миру Россию».

На выполнение задачи «склонения царя к миру» была ориен-
тирована вся агентура «прогерманской партии» и распутинского
окружения. Сам Распутин настойчиво добивался доступе! в Ставку
Верховного командования армии. Об этом, в частности, просила
Алексеева императрица, убеждая его, что посещение Ставки «стар-
цем чудным и святым» принесет счастье. Начальник Генштаба
якобы сухо ответил, что если Распутин появится в Ставке, то он
немедленно подаст в отставку. Императрица обиделась и резко
оборвала разговор. Впоследствии Алексеев вспоминал, что этот
разговор повлиял на ухудшение отношения к нему государя.

Из опубликованной переписки Николая II с его женой известно,
что царь писал ей обо всех предстоящих боевых операциях. Алек-
сандра Федоровна сообщала эти сведения Распутину, который по
телеграфу давал благословение или осуждал действие царя. Узнать
содержание его посланий для немцев не составляло труда, так как
среди телеграфных служащих были немецкие агенты, которые
«снимали» информацию. В результате русская армия заплатила
неисчислимыми людскими и территориальными потерями за бес-
печность царя и его ближайшего окружения, которая фактически
граничила с государственной изменой. Слово «измена» все гром-
че звучало в армии, которая роптала, неприязненно отзываясь об
императрице и ее немецком окружении.

В рукописи «чудный старец» упоминается вскользь в контексте
допроса Николаи в Москве: «В последующие две недели меня до-
прашивал генерал-майор. Затем меня передали комиссару в чине
майора. Потрясенный стоял я с сознанием того, в какой степени
удалось пропагандой (через мнимую немецкую разведку, начиная
с Распутина, через немецкого происхождения царицу, через высшие
правительственные и военные круги — генералиссимуса в первый
период мировой войны — Великий князь Николай Николаевич
сюда не относится, так как в немецком Генеральном штабе зна-
чился он как главный носитель воли войны против Германии) до-
биться такой ненависти к немцам».

Не подлежит сомнению, что немецкие агенты в окружении
императрицы и «святого старца» являлись источником самой до-
стоверной, секретной информации. Спорным остается лишь во-
прос: был ли Распутин сознательным шпионом или немцы ис-
пользовали его «втемную»? После революции было установлено,
что секретарь старца Симанович был германским шпионом и рус-
ская военная кон трразведка знала об этом. Однако ее попытки до-
биться высылки Симановича из Петрограда и тем самым пресечь
его влияние на Распутина не увенчались успехом. В шпионаже в
пользу Германии был уличен и личный банкир старца Л. Рубинш-
тейн. «Друг Митя», как его называл Распутин, узнавал через него
о настроениях придворных кругов и, опаивая, оказывал на Рас-
путина влияние в нужном для Берлина направлении. Министр
внутренних дел А.Н. Хвостов оставил такое мнение о Распутине:
«Я прежде не вмешивался в его поведение, но потом убедился, что
он принадлежит к международной организации шпионажа, что
его окружают лица, которые состоят у нас на учете и которые не-
изменно являются к нему, как только он вернется из Царского,
и подробно у него все выспрашивают».

В «германскую партию» входили знаменитая графина Клейн-
михель, бароны тайного общества «Балтикум» Пилляр фон Пиль-
хау, Хохен-Остен, Гисберг фон Ромберг. Отметим, что главой
«Балтикума» в Берлине являлся личный адъютант кайзера генерал
граф Рюдигер фон дер Гольц, в руках которого были сосредоточе-
ны многие тайные агентурные связи с Россией.

Бывший следователь по особо важным делам императорской
Ставки Владимир Григорьевич Орлов, получив в 1924 г. доступ
к германским архивам, установил, что немецким агентом был
даже «чиновник особых поручений» при российском министерст-
ве иностранных дел И.Ф. Манасевич-Мануйлов, в платежных до-
кументах значившийся под псевдонимом «Сапфир». В окружении
царя и руководстве МИД его ценили как исключительно способ-
ного агента-вербовшика, направленного для выполнения спец-
заданий в Париж. За заслуги на ниве шпионажа «Государь Импера-
тор соизволил причислить коллежского асессора Ивана Мануйлова
к дворянскому сословию и пожаловать оному орден Св. князя
Владимира».

Поскольку все эти тайные агенты были близки к царю и цари-
це, то можно представить, какую ценность они имели для герман-
ской разведки. Понятно также, почему данные на них держались
в строжайшем секрете даже от начальника Вальтера Николаи.
В принципе его разведывательная служба не нуждалась в вербовке
агентуры в российском высшем свете, где имелась «прогерман-
ская партия». К чему рисковать и вербовать агентуру, тайно встре-
чаться с ней, когда можно напрямую обращаться к влиятельным
лицам при дворе с просьбами любого рода? Учитывая гот факт,
что говорить о «германском засилье» в высших кругах в те времена
считалось «дурным тоном», немецкие разведчики чувствовали
себя в России как рыба в воде, приобретая агентуру влияния в ин-
тересующих их сферах. Тем более что немцев проживало тогда
в России свыше двух миллионов, и многие из них занимали со-
лидные посты в экономике, финансах, в армии: «Очевидно, немец,
внешний и внутренний, был у нас всесилен, он занимал самые выс-
шие государственные посты, был persona gratissinia при дворе, —
утверждает в “Записках кавалериста” герой Первой мировой войны
А.А. Брусилов. — Кроме того, в Петербурге была могущественная
русско-немецкая партия, требовавшая во что бы то ни стало, це-
ною каких бы то ни было унижений крепкого союза с Германией,
которая демонстративно в то время плевала на нас... Во всей не-
обозримой России, а не только в Петербурге немцы царили во
всех отраслях народной жизни».

Важнейшим итогом первого года войны стал очевидный факт:
Германия вынуждена вести борьбу на два фронта в тисках блока-
ды. Это обстоятельство обострило разногласия в Генштабе между
Фалькенгайном и Гинденбургом—Людендорфом, которые настаи-
вали на продолжении мощного наступления на Востоке с целью
разгрома России или принуждения ее к миру. Фалькенгайн счи-
тал, что поражение России недостижимо из-за огромных размеров
ее территории. К тому же оно невыгодно Германии по политиче-
ским соображениям, так как царский режим не перенесет нового,
после Русско-японской войны, поражения и падет. В России мо-
жет произойти революция, а это еще больше усложнит положение
императорской Германии. Однако эти разумные доводы началь-
ника Генштаба не были приняты во внимание.

Когда поздним августовским вечером 1915 г. Николаи прибыл
в Генштаб для доклада, Фалькенгайн встретил его, сидя в кресле
с сигарой во рту. Поблагодарив, как обычно, начальника разведки
за информацию, генерал неожиданно произнес: «В дальнейшем
Вы будете получать указания от Людендорфа (заместитель на-
чальника штаба Восточного фронта. — Е.Г.). Я боюсь, что теперь
война приведет к революции». Его слова окажутся пророческими,
но полный смысл сказанного Фалькенгайном стал ясен Николаи,
когда Гинденбург, прибыв в Ставку, сообщил начальникам отде-
лов Генштаба, что теперь он является их шефом.

Так Николаи обрел третьего начальника за время пребывания
руководителем разведывательного отдела 111 Б Генштаба. Умение
устанавливать ровные отношения с начальниками и подчинен-
ными помогло ему и здесь довольно быстро наладить доверитель-
ный контакт с новыми командующими армии. «По отношению
к прямому солдату Людендорфу я нес большую ответственность,
когда приводил к нему одного из моих гостей (имеется в виду7
агента. — Е.Г.). Старому фельдмаршалу Гинденбургу' это было не-
приятно, — отмечает он в рукописи. — Людей, которые хоз ели на
прием к обоим, я часто держал вдали. Пришло также “время па-
мятных письменностей”, как я их называл, которые присылались
начальнику Генерального штаба и которые, как вероятно пред-
полагали отправители, начальник Генштаба имел время читать,
но которые направлялись мне. Таким образом, у меня образовался
богатый, в данный период ценный источник для моего доклада,
довольно краткого, охватывающего только важнейшее. Мои до-
клады делались нерегулярно (приблизительно каждые 2 недели),
они всегда приветствовались и принимались с благодарностью.
Само собой разумеется, что Фалькенгайн, а потом Гинденбург —
Людендорф часто вызывали меня к себе по срочным делам. Я обе-
регал их от всякой нагрузки в моей отрасли работы».

Позиции Вальтера Николаи как начальника военной разведки
и при новых начальниках Генштаба оставались прочными. Он вни-
мательно следил за стилем работы Гинденбурга—Людендорфа, их
приказами и вносил соответствующие коррективы в деятельность
офицеров разведки. Поскольку новое руководство Генштаба рас-
порядилось отдать оперативно-тактическую разведку в подчине-
ние командующих фронтами, Николаи отстоял за собой право
направлять туда своих представителей, чтобы иметь собственную
информацию о положении на фронте. Фронтовые командиры по-
пытались воспрепятствовать засылке эмиссаров Николаи, считая
их соглядатаями, следившими за ними и передававшими компро-
метирующие данные «наверх». В рукописи эта проблема излагается
так: «Гинденбург предоставил командующему Восточным фронтом
Людендорфу полную самостоятельность. Он отказался от службы
шпионажа. Во-первых, так как подслушивал русские радиопере-
дачи, во-вторых, потому, что постоянный первый офицер Гене-
рального штаба полковник Гофман (впоследствии ответственное
лицо на переговорах в Ьрест-Литовске) видел в отделе 111 Б не
подчиненного ему опекуна или контроль со стороны Верховного
командования. Гинденбург —Людендорф видели в последнем слу-
чае совсем иное. Офицеры разведки направлялись отделом III Б
не для шпионажа, а как представители службы ‘"фронтовой раз-
ведки” и Верховного командования армии, подчиненные непо-
средственно начальнику отдела 111 Б».

В этой записи интересен факт «подслушивания русских радио-
передач». Судя по всему, это прослушивание осуществлялось столь
широко и эффективно, что Людендорф «отказался от службы шпи-
онажа», то есть ог услуг разведывательного отдела Николаи. Дело
в том. что немцам удалось расшифровать русский военный код,
позволявший вести прослушку переговоров и приказов команди-
ров русской армии, быть в курсе их замыслов. Результатами своего
открытия они поделились с австрийцами. Начальник австрий-
ской разведки Эвиденцбюро Макс Ронге вспоминал: «В первых
числах декабря 1914 г. мы перехватили русскую радиограмму:
“Шифровальный ключ, не исключая посланного в ноябре, изве-
стен противнику”. Мы затаили дыхание. Но несмотря на это,
упрямые русские продолжали пользоваться старым шифром.
Либо у них в этой напряженной обстановке было явно недоста-
точно других средств связи, либо не было в запасе нового ключа,
или же они считали достаточной частую смену позывных, что,
во всяком случае, облегчало нашу работу». В книге «Тайные силы»
Николаи пишет: «Достоверный источник сведений представляли
собой перехваченные русские радио. Все приказы были, конечно,
шифрованные, но система шифра была проста и менялась редко.
Легко удавалось поэтому расшифровать. Обычным источником
сведений для разведки являлись и документы русских властей, за-
хваченные во время наступления германской армии. В военном
отношении ценность их была по большей части невелика, так как
речь в них шла о прошедших уже событиях. Но зато они давали
всегда полную картину господствующего в русской армии и в на-
роде настроения».

Эти свидетельства лишний раз подтверждают удивительную
беспечность, халатное пренебрежение конспирацией русского
командования в начальный период войны. Справедливости ради
заметим, что у наших шифровальщиков тоже были достижения.
Перехватом шифрованной переписки занимались специально со-
зданные дешифровальные отделения при всех штабах армии и фло-
та. Первая радиодешифровальная станция появилась в 1915 г. на
мысе Шпитгамн (сейчас мыс Пыысаспеа на полуострове Ристи
в 100 км от Таллина), которая в течение всей войны обеспечивала
командование флота ценнейшей информацией. Аналогичная стан-
ция было создана и на Черноморском флоте в Ак-Мечети. Де-
шифровальные отделения и станции при поддержке радиоразвед-
ки стали основными источниками ежедневного оперативного
обеспечения командования флота разведывательными сведения-
ми, помогавшими планированию операций и боевой деятельно-
сти воюющих флотов.

В августе 1914 г. российские моряки захватили кодовую книгу
с шифрами немецкого военно-морского флота с крейсера «Маг-
дебург» и поделились этой ценной, совершенно секретной ин-
формацией с англичанами — союзником по Антанте. Английская
контрразведка создала целый отдел дешифрования во главе с Аль-
фредом Ивингом, который многие годы занимался с помощью
кодовой книги расшифровкой всех радиосообщений немецкого
военно-морского флота. В исторической литературе о спецслуж-
бах приводится пример перехвата англичанами шифрованной те-
леграммы германского МИД своему посланнику в Мексике фон
Экардту: «Справочный № 13042. Министерство иностранных дел.
Совершенно секретно. Дешифровать лично. Мы намерены начать
с первого февраля неограниченную подводную войну. Несмотря
на это я считаю необходимым поддерживать нейтралитет США.
Циммерман». Узнав о немецком плане, англичане сумели хорошо
подготовиться к борьбе против подводной войны и нанести Гер-
мании серьезное поражение на море.

Противоборство разведок

В 1915 г. на Восточном фронте развернулись напряженные
бои. Поскольку германский план вывода России из войны прова-
лился, то воюющие стороны вынуждены были перейти к позици-
онным формам борьбы. Стало ясно, что агентам разведки прони-
кать в тыл противника через линию фронта становилось весьма
сложно. К тому же получаемая таким образом информация быст-
ро «старела». Пытаясь найти выход из сложившегося положения,
Николаи активизирует засылку агентуры в обход северного и юж-
ного флангов Восточного фронта с целью создания резидентур
в Швеции и Норвегии, вблизи входившей тогда в состав Россий-
ской империи Финляндии. Через плохо охраняемую русской по-
граничной службой границу некоторым немецким агентам удава-
лось проникать в глубь России, но из-за сложных условий связи
получать от них информацию было очень трудно: «Для глубокой
разведки в тылу армии, внутри России, оставался лишь узкий п^ть
через Швецию и Финляндию. — отмечается в книге "Тайные
силы”. — Для того чтобы представить себе затруднительность этой
разведки, достаточно подумать о том, сколько времени требова-
лось для поездки агента в Россию и какую ценность сохраняли его
сообщения к моменту возвращения. События обыкновенно дале-
ко опережали его. Тем большее значение приходилось придавать
попыткам передавать сведения по телеграфу. Но и это средство
оказывалось непригодным в таком полицейском государстве, как
Россия. Не удавалось справиться с затруднениями в передаче све-
дений с фронта и тогда, когда положение позволило перенести
сборные пункты в Финляндию, Крым и на Кавказ».

Усиливавшееся тайное противоборство разведок в условиях
затяжного военного конфликта заставило руководство россий-
ских спецслужб перестраивать свою работу, принимать неорди-
нарные меры и способы решения задач добывания нужной инфор-
мации о планах и замыслах противника. Все эти проблемы легли
на плечи русских офицеров разведки и контрразведки, которые не
имели специального образования, опирались лишь на професси-
ональный опыт, приобретенный на практике в боевых условиях,
и основывались исключительно на осознании своего долга перед
Отечеством. «Убедившись в неуспешности своего шпионажа че-
рез фронт, русские вскоре прекратили его, — пишет Николаи. —
Летом 1915 г. был захвачен приказ главнокомандующего Западным
фронтом генерала Эверта, в котором констатировалось полное
крушение русской разведки на театре военных действий» (Эверт
Алексей Ермолаевич. — £./.). Генерал-квартирмейстер Ставки
Ю.Н. Данилов 25 февраля 1915 г. писал генералу М.Н. Леонтьеву
в Генштаб: «С началом войны, по сформировании контрразведы-
вательных отделений при штабах армий, прекратилась та связь,
которая существовала между всеми контрразведывательными ор-
ганами, и деятельность их как бы раскололась в соответствии с
разделением территории на район действующей армии и на мест-
ность, не входящую в состав театра военных действий».

Изыскивая новые пути выполнения разведывательных зада-
ний руководство спецслужб усиливает заграничную деятельность
разведки и контрразведки в нейтральных странах, координацию
с соответствующими службами союзников, издает нормативные
документы, регулирующие права и обязанности сотрудников ор-
ганов безопасности. В июне 1915 г. Великий князь Николай Ни-
колаевич утверждает: «Наставление по контрразведке в военное
время», упорядочившее деятельность этой службы. Вскоре было
проведено преобразование головного органа контрразведки —
КРО ГУГШ стал называться Центральным военно-регистрацион-
ным бюро (ЦВРЬ). Сменилось и его руководство. Начальником
ЦВРБ 1 сентября 1915 г. был назначен подполковник князь Васи-
лий Георгиевич Туркестанов.

Комментируя «крушение русской разведки на театре военных
действий», Николаи замечает: «Тем большее значение приобрела
для русского командования разведка, работавшая против Герма-
нии в нейтральных странах. Сильнейшую поддержку этой развед-
ке оказывало то обстоятельство, что Англия и Франция быстро
сообщали ей все, что они узнавали о военных мероприятиях Гер-
мании против России. Чем менее удовлетворительной оказыва-
лась русская разведка на фронте, тем более приходилось с этим
считаться, и попавшие в немецкие руки опросные листы показы-
вали, что французская и английская разведки собирали в Германии
сведения для России и вели отсюда же разведку против восточ-
ного театра военных действий. Важно было поэтому обеспечить
продвигающуюся в Россию германскую армию, в первую очередь,
от проникновения в нее шпионажа».

В связи с этим изменениями Николаи в рукописи делает такой
вывод: «В разведывательной работе против России приходилось все
больше и больше ограничиваться добыванием сведений в странах—
союзниках России, то есть Швеции, Норвегии и Дании. Через эти
же страны русская разведка связывалась со своими разведыва-
тельными органами в Голландии и Швейцарии, проводившими
работу против Германии. Итак, секретная разведка ограничила
свою работу' против России почти исключительно этими пятью
нейтральными государствами». От себя уточним, что немецкая
тотальная разведка работала против России, других противников
Германии по всему фронту; с территории США. Испании, Болга-
рии, Турции, стран Среднего и Ближнего Востока, Балкан.

В целях противодействия деятельности немецкой разведки в мае
1915 г. принимается решение организовать в Румынии и Швеции
резидентуры, каждую во главе с офицером, «для борьбы с при-
нявшим громадные размеры шпионажем против России». В июне
1915 г. в Бухарест направляется капитан II.В. Смирнов с четырьмя
сотрудниками. Уже в первых донесениях из Бухарестской рези-
дентуры он сообщает, что русским разведчикам приходится рабо-
тать под жестким наблюдением германских спецслужб и румын-
ской Сигуранцы.

В сентябре 1915 г. представители Антанты договорились об
образовании в Париже координирующего органа — Межсоюзни-
ческого бюро, в задачу которого входило «совместное изучение
и выработка общих мер борьбы с неприятельским шпионажем,
контрабандой и пропагандой, а также централизация всех сведе-
ний о противнике». В состав бюро командировали своих предста-
вителей Генеральные штабы: Франция — пять офицеров. Англия —
трех офицеров и одного гражданского чиновника, специалиста
по экономическим, торговым и финансовым вопросам; Италия —
двух офицеров и одного чиновника военной полиции, Бельгия —
грех офицеров, Сербия - одного офицера. Представителем Ставки
русского Верховного командования в бюро был назначен моло-
дой, талантливый военный атташе во Франции подполковник,
1раф Алексей Алексеевич Игнатьев (1877—1954). Это назначение
станет знаковым в налаживании эффективного сотрудничества
разведок стран Антанты, в расширении работы русской разведки
и контрразведки за рубежом.

Биография графа Алексея Игнатьева — это жизненный путь вы-
дающегося военного разведчика и патриота России. Родившись
в старинной дворянской семье, окончив в 1902 г. Академию Ген-
штаба, сделав успешную карьеру военного дипломата в Дании,
Швеции, Норвегии, дослужившись при паре до звания генерал-
майора, он после Октябрьской революции продолжал также вер-
но служить Отечеству при советской власти. Помог сохранить для
СССР значительные денежные средства России, вложенные на
его имя во французских банках, работая в советском торговом
представительстве в Париже. Вернувшись в 1937 г. (разгул репрес-
сий) из заграничной командировки, Алексей Алексеевич в 60-лет-
нем возрасте зачисляется на действительную военную службу
инспектором по иностранным языкам Управления военно-учеб-
ных заведений РККА. В 1943 г. ему присваивается звание генерал-
лейтенанта. Некоторые исследователи спецслужб полагают, что
А.А. Игнатьев был секретным сотрудником личной разведки Ста-
лина. Несмотря на преклонный возраст, он до самой кончины
работал редактором военно-исторической литературы в Воен-
ном издательстве, оставил интересные мемуары «'Пятьдесят лет
в строю».

Межсоюзническое бюро выработало программу-каталог, уста-
новило удобную форму регистрации сведений, получения спра-
вок. картотеку для подозреваемых в шпионаже лиц. Постепенно
была установлена ежедневная раздача представителям краткого
указателя поступивших задень материалов. Каждому представи-
телю выдавались копии наиболее интересных документов, а так-
же сводки работы французского Генерального штаба. С декабря
1915 г. начал издаваться ежедневный бюллетень.

В соответствии с «Положением о русском отделении Меж-
союзнического бюро» начальник этого отделения являлся одно-
временно заведующим всеми разведывательными организация-
ми и агентурой, работающими во Франции, Италии, Швейцарии,
Голландии и Испании. А.А. Игнатьев становится главным регио-
нальным резидентом, руководит агентурными сетями в выше-
названных странах. Вскоре под его началом работает уже 28 раз-
ведывательных организаций, в том числе наиболее крупные:
«Скандинавская», «Румынская», «Испанская», «Римская», «Аф-
риканская», «Мавританская», «Американская», «Линде», «Боль-
шакова», «Штурмана», «Шевалье», «Моноло», «Гаврилова», «Лер-
монтова», «Католическая», «Масонская».

Кроме того, Игнатьев создает шесть контрразведывательных
организаций: № 100 состояла из «нескольких хорошо известных»
ему иностранцев в Швейцарии: № 101 занималась «расследовани-
ем пацифистской пропаганды через круги бывших политических
эмигрантов в России»; № 102 специализировалась на расследова-
нии «центров злостной пропаганды в наших войсках во Фран-
цин»; № 103 создавалась «с задачей войти в круги интернацио-
налистов и установления связей русских деятелей с немцами»;
№ 104 нацеливалась на проникновение «в русские контрреволю-
ционные круги и установление их связей с немцами»; № 105 вы-
полняла те же задачи, что и № 104 в Швейцарии; № 106 занима-
лась изучением деятельности немцев среди русских в Испании.

Одну из организаций в Швейцарии возглавляет его младший
брат, также профессиональный разведчик Павел Алексеевич Иг-
натьев. У него была компактная, весьма эффективная нелегаль-
ная резидентура с хорошим агентурным аппаратом. Наряду с ру-
тинной работой поиска информации о противнике братья по
личному заданию Николая II занимались тщательным расследо-
ванием обстоятельств активно распространявшихся за рубежом
слухов о сепаратных переговорах Германии с «прогерманской пар-
тией» в России, о готовящемся «дворцовом перевороте» прогер-
манского толка, о подготовке революции в России под герман-
ским патронажем. Игнатьевы проделали огромную работу, на-
правив царю достоверные сведения по каждому поставленному
вопросу. Они первыми в русской разведке установили в 1916 г.
факт причастности германской разведки и ее агентуры к работе
с Лениным.

Конечно, руководить такой огромной махиной разведыватель-
ных и контрразведывательных организаций, состоявших из офи-
церов и агентов многих национальностей, классов, профессий,
разбросанных по всей Европе, было исключительно сложно. По-
спешность в формировании агентурной сети нередко влекла за
собой ее засорение случайными людьми, провокаторами, что слу-
жило причиной провалов. Контрразведка Николаи активно вне-
дряла в агентурную сеть Игнатьева агентов-двойников и так назы-
ваемых шпионов-профсссионатов, которые продавали добытые
сведения всем, кто давал больше денег; иногда они сами фабрико-
вали документы на продажу богатым пользователям.

Примером может служить организация «Римская», в которую
глубоко проникла немецкая разведка, выкачивавшая деньги за
сфабрикованные отделом Николаи сведения. «Римская» агентур-
ная сеть состояла в основном из бывших служащих Международ-
ною общества спальных вагонов, подданных Германии, Австрии,
Швейцарии. Сетью руководил наш военный атташе в Италии
полковник Энкель, перед которым стояла задача насадить в Гер-
мании и Австро-Венгрии агентуру для наблюдения за перебро-
ской германских войск с Западного фронта на Восточный. На пер-
вых порах ему удалось завербовать шесть агентов на следующих
условиях: каждому выдавалось по 100 итальянских золотых лир
в сутки, 500 лир — по окончании первого месяца и по 2500 лир —
за каждый последующий месяц в виде обеспечения семьи агента
на случай провала; и 1000 лир подъемных. Для связи с агентами
Энкель создал три приемных станции в разных городах Италии,
откуда телеграммы передавались по телефону в Рим главному по-
среднику.

К январю 1916 г. агентурная сеть Энкеля насчитывала уже
22 агента, завербованных на тех же условиях, как и посланные
для наблюдения за перевозками в Германию. И тут обнаружились
весьма неприятные вещи. В Генштабе сделали сводку всех донесе-
ний «22-х» и установили, что большинство сведений о германских
и австрийских перевозках «совпадают с началом операций, а не
предшествуют им», некоторые не подтверждаются реальными со-
бытиями или вводят в заблуждение. Было установлено и то, что
германское посольство в Риме «с величайшей готовностью снаб-
дило агентов рекомендательными свидетельствами и разрешения-
ми телеграфировать в Италию и Швейцарию». Генеральный штаб
пришел к заключению, что организация, названная «Римской»,
является «провокаторской», то есть состоящей на службе у немцев
и передающей Энкелю сведения, сфабрикованные разведкой Ни-
колаи. За полтора года деятельности на содержание провокаторов
была потрачена огромная сумма денег — два миллиона итальян-
ских лир.

Кстати, Николаи в своих мемуарах не скрывает факт исполь-
зования агентов-двойников и методов введения противника в за-
блуждение. «Важно было обеспечить продвигающуюся в Россию
германскую армию в первую очередь от проникновения в нее
шпионажа. Поэтому были приняты меры к введению его в заблу-
ждение, — пишет он в книге “Тайные силы”. — Многочисленные
транспорты, шедшие с Западного фронта на подкрепление ав-
стрийскому, направлялись сначала на север и, наоборот, шедшие
на север направлялись на юг Германии и лишь в пределах фронто-
вой полосы получали свое окончательное направление. Впервые
было применено это весной 1916 г. во время подготовки к прорыву'
русского фронта в Галиции при Горлине-Тарнове. Успех был пол-
ный. Несмотря на то что с немецкой и австрийской стороны были
пушены в ход значительные массы войск и артиллерии, русские
были застигнуты врасплох».

Он признает, что мероприятия русской контрразведки, в част-
ности учреждение при всех штабах полицейских команд, введе-
ние системы пропусков и паспортов, существенно осложнили
работу германской разведки. Почти все агенты, посланные при
таких условиях в тыл русских и возвратившиеся оттуда, часто изо-
бличались как двойники. Это обстоятельство навело Николаи на
мысль, что в армиях, ведущих позиционную войну, разведку можно
вести и посредством агентов-двойников. Оперируя такими шпиона-
ми, возможно было, с одной стороны, рассчитывать на их возвра-
щение, а с другой — такое «узаконенное» двойничество агентов,
то есть признание их работы на обе стороны, до известной степе-
ни предохраняло от возможного обмана, ибо агенту нечего было
бояться кары в случае, если узнают о его двойничестве, и, следо-
вательно, у него не было надобности сознательно врать. Учитыва-
лось и то обстоятельство, что агент-двойник не опасен для того из
своих хозяев, который сумеет его приручить, расположить к себе
и завоевать его симпатии. Поэтому офицеры германской разведки
обращались с такими агентами вежливо и ласково, расспрашивали
в дружеской беседе об их семейных делах, оказывали всяческие
мелкие услуги и знаки внимания, щедро вознаграждали. Благо-
даря такому воздействию на психологию в большинстве случаев
удавалось овладеть неустойчивой личностью агента-двойника,
поработить его, и он появлялся в тылу противника уже в качестве
убежденного германского шпиона. В результате немцам удалось
из 11 агентов русского штаба Северо-Западного фронта перема-
нить к себе на службу 9 человек.

Необходимо также отметить, что Николаи хорошо усвоил при-
емы Вильгельма Штибера в использовании подростков и охотно
применял их в разведке против России. Так, например, в 1915 г. на
фронте одной из русских армий был пойман 15-летний мальчик,
сознавшийся, что немцами послано в тыл русских сше 10 таких же
подростков с разведывательными заданиями. Понятно, что при
тщательном подборе и подготовке подростков они могли легче
проникать в тыл противника и, вращаясь в солдатской среде, со-
бирать весьма ценные данные, а в удобных случаях выкрадывать
у зазевавшихся ординарцев и писарей секретные документы.

В мемуарах Николаи отдает должное профессионализму и изо-
бретательности в работе российских военных разведчиков: Иг-
натьеву, Батюшину, Базарову, Михельсону, Марченко, Зенкевичу,
Ассановичу. «Центр заграничного шпионажа России в северных
государствах находился в Копенгагене, чему благоприятствовали
отношения между датским и русским двором. Руководил там шпио-
нажем генерал Игнатьев, а в последние годы — Ассанович, — отме-
чает он в книге “Тайные силы”. — Последний работал успешнее
своего предшественника и неоднократно переносил поле своей
деятельности в Стокгольм. Он был способным учеником англий-
ской разведки и начал упот реблять немцев для шпионажа в сосед-
них государствах».
Основной задачей военного атташе полковника А.А. Михель-
сона в Берлине была вербовка агентуры среди сотрудников и тех-
нического персонала фирм, работавших над выполнением специ-
альных военных заказов германской армии. Уже первые его шаги
привели к заметным результатам. Он организовал приглашение в
Германию большой группы офицеров русской армии — сотрудни-
ков артиллерийского комитета и конструкторских бюро, а также
специалистов электротехнического отдела инженерного управ-
ления для «стажировки» на таких важных объектах немецкой во-
енной индустрии, как завод «Рейнметалл» в Дюссельдорфе, ком-
пания «Сименс-Шуккерт» в Берлине, завод Круппа в Эссене,
оптическая фабрика «Карл Цейс Йена». Там со грудники и колле-
ги полковника Михельсона не теряли времени зря, собирали све-
дения о новейших разработках военной техники и вооружения.
Один из них — капитан М.М. Костевич — сумел завербовать аген-
та, работавшего в особо секретном конструкторском бюро по из-
готовлению тяжелых и сверхтяжелых артиллерийских систем. Агент
передал Костевичу чертежи новейших германских гаубиц, забыв
предупредить, что передает оригиналы, а не копии с них. 13 ре-
зультате такой оплошности агент был арестован немецкой контр-
разведкой, а капитан Костевич, успевший отправить секретные
документы в Петербург, также оказался на время за стенами бер-
линской тюрьмы Моабит. Этот «эпизод» не мог не отразиться и на
судьбе полковника Михельсона, который был объявлен персоной
нон грата и покинул Германию.

На смену ему в Берлин приехал полковник П.А. Базаров, ко-
торый с большим размахом принялся за дело. Его интересовало
все: и пропускная способность, и мобилизационная готовность
железных дорог, и важнейшие оборонительные сооружения в рай-
онах возможных боевых действий. Ему удалось получить секрет-
ные документы отдела разведки III Б немецкого Генштаба о его
личном составе и агентуре, что помогло русской контрразведке
разоблачить многих германских шпионов в России и Польше. Ба-
заров завербовал чертежника немецкого главного инженерного
управления Поля, который продал ему планы крепостей Пихлау
и Летцен. Сведения, полученные Базаровым и его агентами, лег-
ли в основу многих оперативных мероприятий по линии воен-
ной контрразведки. Только по Варшавскому военному округу
было арестовано почти полторы сотни австрийских и германских
шпионов.

Отметим при этом, что русские военные атташе находились
в Берлине в особых условиях. Работать им было крайне трудно.
Контрразведка Николаи была поставлена хорошо, и за каждым
шагом атташе следили внимательно, столь же тщательная слежка
велась за персоналом военных учреждений Германии,

Военные атташе в Вене Марченко, Зенкевич находились в ана-
логичном сложном положении с берлинским, но также сумели
добиться значительных успехов, Марченко завербовал ценного
агента Редля, Зенкевич — не менее ценного полковника Яндрже-
ка, работавшего в мобилизационном отделе австрийского Гене-
рального штаба (о результатах их работы рассказывалось выше).

О начальнике разведки в Варшавском военном округе Н.С. Ба-
тюшине уважительно отзываются руководители германской и ав-
стрийской разведок Вальтер Николаи и Макс Роиге. Начальник
германской военной разведки характеризует Батюшина как «осо-
бенно деятельно и успешно работавшего полковника», под руко-
водством которого «разведывательное отделение Варшавского во-
енного округа добилось» конкретных результатов, в частности
«привлечения писаря». Николай Степанович многие годы руко-
водил работой агента Редля. То, что Батюшин был личностью
неординарной, видно из характеристики, данной ему бывшим
сослуживцем, будущим начальником Генштаба Советской армии
Б.М. Шапошниковым: «Старшим адъютантом разведывательного
отделения состоял полковник Батюшин, человек твердый, хорошо
знающий германскую и австро-венгерскую армии. Он не действо-
вал через крупных агентов, а работал е помощью писарей штаба,
мелких гражданских чиновников и т. д. Все отчеты о военных иг-
рах. маневрах, о численном составе частей вероятного противника
в штабе Варшавского округа были всегда налицо. Недаром и нем-
цы, и австрийцы боялись этой массовой агентуры Батюшина».

Работа Вальтера Николаи на поприще разведки против Рос-
сии переплеталась с заботами о контрразведке («разведка внутри
страны»). Необходимо было бороться нс только с усиливающимся
иностранным шпионажем, но и следить за настроениями в ари-
стократических верхах, обществе внутри страны, а это оказалось
сложным делом. Некоторые объекты разработок контрразведчи-
ков имели весьма влиятельных покровителей, пользовались под-
держкой министерства иностранных дел — конкурента Генштаба
в сфере внешней политики. Особенно это касалось аристокра-
тических салонов в Берлине, где «сливки» общества постоянно
собирались для обмена мнениями и выбалтывали сведения, от-
носящиеся к государственной гайне. Один из таких салонов был
в доме графини Фишер-Трейберг, которая общалась с представи-
телями России, Англии, Франции. Контрразведчики установили,
что в ходе таких «салонных бесед» происходит утечка важной се-
кретной информации. Николаи пришлось предпринять огромные
усилия, чтобы добиться высылки графини из Берлина, убедив на-
чальство в том, что ее салон используется вражеской разведкой
для сбора разведывательных данных.

Другой такой салон был в берлинской квартире аристократки
Нелли Гофман — жены полковника Гофмана, видного офицера
Генштаба. Пресечь ее деятельность Николаи не смог — орешек
оказался слишком крепким. Идти на конфликте Гофманом, поль-
зовавшимся покровительством фельдмаршала Гинденбурга, он
не решился. «Опасность создавали при длительном сроке войны
лица хозяйственные и политические группы, осведомленные из-
за собственного интереса о военном положении через свои связи
с заграницей, так как эту информацию они не только получали, но
и давали, — отмечает он в рукописи ‘'Обобщенный опыт”. — Та-
ким образом, они не только должны были быть использованы для
разведслужбы, но и за ними должна была следить контрразведка».

Внутриполитические хлопоты по наблюдению за салонами,
хозяйственниками, ненадежными элементами усугублялись ухуд-
шающимся стратегическим положением Германии на фронте. По-
пытки заставить Францию капитулировать, беспрерывно атакуя ее
крепость Верден, закончились неудачей. Начатое в феврале 1916 г.
наступление захлебнулось, и немецкие войска повсюду несли тя-
желые потери. К тому же совершенно неожиданно 4 июня русская
армия под командованием генерала Брусилова перешла в на-
ступление на Юго-Западном фронте. Только собрав на западе все
резервы. Верховное командование Генштаба сумело спасти своего
союзника Австро-Венгрию от полной катастрофы. А 24 июня мощ-
ное наступление развернули англо-французские войска. В конце
лета Румыния, объявив войну Австро-Венгрии, тоже начала ак-
тивные действия. Все эти события расценивались как окончатель-
ный провал стратегии молниеносной войны.

Николаи возлагал вину за нараставший внутри страны кризис
на «безответственные партийно-политические силы». И чтобы
как-то контролировать положение, усиливает активность руково-
димого им аппарата внутренней разведки. Большое значение при-
обретает «военное управление печати», которое хотя и не входило
в структуру разведки, но подчинялось Николаи. Оно становится
не только органом пропаганды, но и выполняет функции контр-
разведки. По его инициативе Людендорф утверждает новую служеб-
ную инструкцию для данного управления, в которой определены
четыре сферы его деятельности: сбор информации о внутриполи-
тическом положении в стране в публикациях германской прессы;
сведений военного, экономического и политического характера
из зарубежной прессы; пропаганда военных успехов и правитель-
ственных постановлений, которые «должны поднимать настрое-
ние у немцев в Германии»; пресечение антигерманской деятель-
ности вражеских разведок. «Ни постоянно меняющиеся вто время
правительства с постоянно меняющимися идеями, ни рейхстаг,
ни партии, ни так называемые раздробленные группы националь-
ного движения в стране не имели достаточного авторитета, на ко-
торое можно было бы опереться руководству, — с горечью отмечает
Николаи в рукописи. — То было время почти безграничного гос-
подства вражеской разведки и ее пропаганды. Людендорф — един-
ственно действующая сила в период Первой мировой войны — был
замкнут в себе и далек от своих друзей, использовал свои оставши-
еся еще силы на преодоление большой безработицы в Мюнхене.
Он питал ко мне полное доверие, и я часто посещал его, наблюдая
за его жизнью и пополняя свой жизненный опыт». И далее добав-
ляет: «Была разница между пропагандой против Германии во всем
мире и пропагандой в самой Германии. Против первой большое
наступление развернула разведка, пропив последней — контрраз-
ведка. Нехватку в кадрах шпионов или агентов заменили доверен-
ные лица разведслужбы внутри страны со связями в нейтральной
загранице, которые помогали в получении вещественных доказа-
тельств (книг, листовок и т. д.). Это был значительный сбор. Я пред-
ставлял все материалы Людендорфу. В своем солдатском отноше-
нии к войне он был вне себя от этою. С его помощью я ознакомил
с материалом министров (в том числе королевского дома), замести-
теля рейхсканцлера, членов парламента и представителей печати,
особенно из газеты “Ферштендигунгсфронт”. Лица, официально
обязанные заниматься этими проблемами, ничего не делали, дру-
гие не хотели верить, что может существовать такой злой враг.
Пропаганда внутри Германии работала на разложение страны».

Поскольку официальные лица «ничего не делали» для решения
проблем пропаганды, Николаи решил заняться этими вопроса-
ми самостоятельно, получив одобрение Людендорфа. Он создаст
в рамках разведывательной службы «секцию “X”» для пропаганды
и агитации: «Я создал тогда “секцию ‘X’” — промежуточный орган
между разведслужбой и контрразведкой, которая внесла полную
ясность о силах революционизации Германии, — констатирует он
в рукописи. — Одновременно я подумал над тем, как можно было
бы содействовать разложению в войсках, и изложил это в книге
“Руководство для отечественного преподавания в войсках” в каче-
стве своего рода антипропагаиды. Я передал “Руководство” Люден-
дорфу для сведения. Он приказал провести его в жизнь. Имперское
правительство и военный командующий попросили разрешения
распространить это мероприятие и на родине».
Вальтер Николаи. 1916 г.
Брауншвейг. Фото 1890-х гг.
Александр Иванович Чернышев -
военно-дипломатический агент русского
правительства при дворе Наполеона 1

Вильгельм Шт ибер —
начальник прусской политической полиции,
при Бисмарке заведовал шпионажем
как внутри страны,
так и за ее пределами

От то фон Бисмарк -
первый канцлер Германской империи,
осуществивший план объединения
Германии по малогерманскому пути
Кольмар фон дер Гольц, «I ольц-паша» — Эрих фон Фалькенгайн -
генерал-губернатор оккупированной немцами начальник полевого Генерального
Белы ии	штаба Германии в 1914--1916 гг.

Берлин. Здание германского Генерального штаба. 1900-гг.

I
Пауль фон Гинденбург -
начальник германского Генерального
штаба с августа 1916г.

Альфред Редль. 1900-е гг.

Полковник Август Урбански —
глава австрийской военной разведки
(Evidenzbiiro) в 1909-1914 гг.
На полях сражений Первой мировой войны
о	°

I и-	t-

Николай Степанович
Батюшин -
руководитель органов
военной разведки
и контрразведки в Русской
армии во время Первой
мировой войны

Офицер разведки допрашивает пленного немца.
Западный фронт. 1916 г.

Вегенеръ, Этуархъ Якоплевъ. Датлмков. N9 417. | 32/24	|

Отгт Калл Сгт[-трк. рл г. 1*+— г. п К>рм*»,	я», лялсрипсх., рост» I * 74 с- бпмсх х»

ИЛрихсх 1»«Ж|Т«Т.. Ж0-.4Т» И Ллхс! Кшмхо! .1и«>п. i Яр ГП'ГП Ttttuntnn XxXBTK k 'Г.

-»0Х> И Пщ г>*д4 про» к* Потрогр [ „М 100 g Илряиил x-auj.

Зярегъстр. 13 Мм 1*15 г Ппрог» Охр Отд. по тробоа. lt-м Штяба Гляхпохохлпд. ь apaiol по -тд1лт
Гопормк !. лартара, »< т<||-к ст» К. Мм Л1Ь г. аа .4 ,«с.

ВсДеиИНДЪ, Отто А игу стой». Дяктялоскос. N? 221. | 9/2»?	|

Горим. 8одд.(вдр. ив уквввмъ), род.  o6t4. r> |елли. рил. агь Цлии гь Гсрмввпя. лют|а»ск- хо-
ээстц врвжаа, rv !!жкольск1-Уссур1кско«к, кшнгрсангь.

Задор*- ’,3 Окт. ЗД4 г. » Н»кадь4к1-Усспи*|?*<‘*'к **-*- м- по подсар. fl ubicmctfU

Страница из альбома
Петроградского охранного
отделения с фотографиями
и краткими данными
о задержанных
и предполагаемых агентах
германской разведки.
1914 г.

Вейертъ? 11лш» Фсхоропъ. Дамшосшп. № 319 | !	|

О.1ТГК Com. lunui. iu«c- ♦««, мд. п !№.. г. •» Петр.градК помом, роет» I  вП <•.; «Sjn.
» Юррскх. 1птмр<»т.. Bf-ano п Потопил» Кмытргордм. /л. Л» шт»т». ареоод» Ю ilorj-.

градосг>1 г«кп»в

Задврж. 1ю!« «Н г. !!<чр. Охр. Отд. по падвхр. п> воли мпкнвствК
Лейтенант германской разведки
Эли забет Шрагмюллер

Маргарет Гертруда 11елле

Марга Ришар. Работала под руководством
капитана Жоржа Ладу. Кодовое имя
«Жаворонок»

Эдит Кэвелл После оккупации Бельгии
германскими войсками в 1914 г.
стала членом подпольной |руппы,
занимавшейся переправкой раненых
и пленных солдат союзных армий
в нейтральные Нидерланды. Арестована
и расстреляна 7 октября 1915 г.

Предполагаемое фото русской
разведчицы, известной под псевдонимом
Анна Рсвельская. Сообщила русскому
консулу в Стокгольме дату начала
немцами Моонзундской операции.
Дальнейшая судьба и настоящее имя
неизвестны
Вальтер Николаи —
руководитель немецкой военной
разведки в годы Первой мировой войны

Максимилиан Ронге —

руководитель военной разведки Австро-
Венгерской империи в 1917-1918 гг.

Вернон Келл -
начальник британской контрразведки
(МИ-5) в годы Первой мировой войны

Деннис Нолан.

Возглавлял отдел разведки штаба
американских экспедиционных войск
Вильгельм Васмус Персидский -
германский разведчик

Томас Эдвард Лоуренс
Аравийский —
агент английской разведки
Пломбированный вагон, в котором В.И. Ленин прибыл в Петроград в 1917 г.

В.И. Ленин в пломбированном вагоне. 1917 г.

Демонстрация за войну до победного конца в Петрограде. 1917 г,
					

ТАЙНЫЕ СИЛЫ

ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНЫЙ ШПИОНАЖ И
ЬОРЬЬА С НИМ

ВО ВРЕМЯ МИРОВОЙ ВОЙНЫ И В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Полковник* В. Николаи,
НАЧАЛЬНИКА РАЗВЕДЫВАТЬЛЬН УПРАВЛЕНИЯ I ГРМАНСКОГО LZ
ВЕРХОВНОГО КОМАНДОВАНИЯ (ВО ВРЕМЯ МИРОВОЙ ВОЙНЫ.) =

ПЕРЕВОД С НЕМЕЦКОГО,
ПОД РЕДАКЦ К. К. ЗВОНАРЕВА.

Книги Вальтера Николаи
и других разведчиков, изданные
в 1920-е гг. в СССР
для служебною пользования

=	ИЗДАНИЕ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ ИНАБА

=	РАБОЧЕ-КРЕСТЬЯНСКОЙ КРАСНОЙ АРМИН МОСКВА 1WJ.

IllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllhliilllllllllllllllllllS

ВАЛЬГЕР НИКОЛАИ

ТАЙНЫЕ СИЛЫ



Интернациональным шмоная и борьба с аки
о время мировом воины и в настоящее время

МАКСИМИЛИАН РОИГЕ

РАЗВЕДКА
И КОНТРРАЗВЕДКА

ЧАРЛЬЗ 9 РОССЕЛЬ

РАЗВЕДКА
И КОНТРРАЗВЕДКА
Вильгельм Канарис —

начальник службы военной разведки

и кон1 рразведки в нацистской Германии
в 1935-1944 гг.

Франц фон Бентивйньи -
начальник военной контрразведки
(Абвер 111)

Франц фон Папен —
дипломат, военный атташе
посольства Германии в США
Всеволод Николаевич Меркулов -
министр государственной
безопасности СССР в 1943-1946 гг.

Иван Александрович Серов —
с июля 1941 по февраль 1947 г. заместитель
народного комиссара (с марта 1946 г. —

Первая страница рукописи
Вальтера Николаи. 1946 г.

министра) внутренних дел СССР
При штабах фронтов и армий создаются отделения «секции
“X”», снабжающие пропагандистскими материалами фронтовые,
армейские и местные газеты. Остальная германская печать полу-
чает красочные описания «геройских подвигов офицеров и солдат
на фронте», выпускаются специальные издания для оккупиро-
ванных немцами областей, лагерей военнопленных, войск про-
тивника.

Людендорф и Николаи считают необходимым распространить
германскую пропаганду на нейтральные и союзные страны. Хоро-
шо поставленная агитация, по их мнению, должна «далеко обго-
нять развитие политических событий, расчищать дорогу для по-
литики и подготавливать общественное мнение незаметно для
него самого». Прежде чем политические намерения превратятся
в действие, надо убедить мир в их необходимости и моральной
оправданности. Но реализация этого проекта требовала коорди-
нации действий с министерством иностранных дел. Людендорф
добивается создания при МИД военного отдела пропаганды, гла-
вой которого назначается полковник Гсфтсн, подчиняющийся ру-
ководству Генштаба.

Гефген оказался амбициозным, энергичным пропагандистом,
довольно быстро протолкнув решение о создании при германских
посольствах в нейтральных и союзных странах, а также в оккупи-
рованных областях на востоке (России) «военных за1раничных
бюро». Они обрабатывали и распространяли полученные из цент-
ра пропагандистские материалы в духе, соответствовавшем осо-
бенностям каждой данной страны. Упор делался на агитацию с
помощью плакатов, иллюстраций, кинофильмов, которые изго-
товлялись специально образованным отделением графики, пла-
катов и фильмов, превратившимся в дальнейшем в «Акционерное
общество кинофильмов». Картины, кинофильмы, графические
изображения в форме плаката действовали, по мнению Николаи,
предметнее и резче, чем письменное слово, а потому сильнее вли-
яли на массы. При пропаганде через линию фронта применялись
те же приемы, что и в нейтральных странах, а также соответствую-
щие прокламации, брошюры, листовки, плакаты, выставлявшие-
ся в окопах. В них обсуэкдались животрепещущие, злободневные
вопросы, волновавшие умы солдат неприятельских армий. На рус-
ском фронте разбрасывалась, например, такая прокламация: «Сол-
даты! В самые грудные минуты своей жизни обращается к вам,
солдатам, ваш царь. Возникла сия несчастная война против воли
моей: она вызвана интригами Великого князя Николая Николаеви-
ча и его сторонников, желающих устранить меня, дабы ему самому
занять престол. Ни под каким видом я не согласился бы на объ-
явление войны, зная наперед ее печальный дтя матушки-России
исход; ио коварный мой родственник и вероломные генералы ме-
шают мне в употреблении данной мне богом власти, и, опасаясь
за свою жизнь, я принужден выполнять все то, что они требуют от
меня. Солдаты! Отказывайтесь повиноваться вашим вероломным
генералам, обращайте оружие на всех, кто угрожает жизни и сво-
боде вашего паря, безопасности и прочности дорогой родины.
Несчастный ваш царь Николай».

Заметим, что распространение этой прокламации по времени
совпадаете нападками на Николая Николаевича «прогерманской
партии» в I Петербурге. Характерно также то. что в ней выдвигают-
ся практически те же обвинения, какие находим в кампании, ко-
торую вела против Великого князя царица совместно с Распути-
ным. Немецкие пропагандисты тщательно учитывали большие
и мелкие факты, события и случаи в стане своих врагов, ловко об-
рабатывали их и преподносили армиям противника. На одной из
карикатур, разбрасываемой германскими цеппелинами над рус-
скими окопами, изображен Вильгельм II, опирающийся на не-
мецкий народ, и Николай II, опирающийся на половой орган Рас-
путина.

В 1917 г. германские агитаторы организуют мощную кампа-
нию «братания», открывая между фронтовыми окопами лавочки
и продавая русским солдатам бытовые мелочи, пропагандируя
при этом бесцельность войны между Германией и Россией. Спе-
циально подготовленные немецкие «браталыцики» выполняли
каждый свою определенную функцию: одни агитировали за окон-
чание войны, другие пропагандировали миролюбие и непобеди-
мость немецкой армии, третьи демонстрировали экономические
успехи Германии, раздавая сигареты, шоколад и т. п.; четвертые
рассказывали о темных делишках русских властей, пятые занима-
лись шпионажем и вербовкой неустойчивых элементов армий
противника. Генерал Гофман в своем «Дневнике» (29 мая 1917 г.)
пишет, что кампания «братания» позволила немцам добраться
до штаба русских войск. Командующий Северной армией генерал
Драгомиров был вынужден под давлением солдат разрешить не-
скольким германским офицерам явиться к нему. Драгомирову
было передано письмо за подписью принца Баварского, в полу-
чении кот орого русский генерал расписался, но ответа не дал. Тог-
да Гофман приказал напечатать это письмо отдельной листовкой
с пояснением, что цель этого послания — договориться с Рос-
сией о мире, приложил факсимиле расписки Драгомирова. Ли-
стовка была широко распространена среди русских солдат. Лег-
ко представить, какое впечатление она произвела на солдатскую
массу.
Русское командование в озвет на происки агитаторов Нико-
лаи развертывало свою пропагандистскую деятельность. В Ген-
штабе было создано Бюро печати, призванное снабжать русскую,
нейтральную и дружественную прессу информационными мате-
риалами. В «Наставлении» начальника этого бюро указывалось,
о чем и как должны писать газеты: «Когда мы бьем немцев, писать
“германцев”, а когда австрийцев — противника»; всякий наш не-
успех в отражении удара — только в общих неясных выражениях;
всякий наш успех должен быть сообщен вполне; наши потери и
неудавшиеся операции обходить полным молчанием; фамилий
нашего командного состава и названий частей не упоминать; взя-
тых нами пленных подсчитывать почаще, на разные даты, чтобы
создавать иллюзию более значительного успеха; разгаданная нами
операция врага не должна быть выяснена ему, чтобы обмануть
противника своим неведением о его замысле; результаты дейст-
вий неприятельских аэропланов обходить молчанием».

Каждый штаб фронта и некоторых армий издавали свои «Вест-
ники» с подборками негативных фактов и сведений о недостой-
ном поведении войск противника. Наиболее активным средством
пропаганды был выпуск брошюр и агитационных листовок. Боль-
шими тиражами распространялись, в частности, брошюры: «Кай-
зер без маски» на русском, шведском и французском языках; «Вою-
ющая Германия» на немецком языке распространялась в Германии
и нейтральных странах; «Как живется нашим пленным в Герма-
нии и Австрии» тиражом 200 000 экземпляров раздавалась среди
русских солдат и офицеров в надежде, что она поможет убедить не
сдаваться в плен.

Предпринималось несколько попыток создания «революци-
онной пропаганды в Германии». Такой план был представлен пе-
реводчиком Ставки Верховного командования капитаном Браги-
ным. Он предусматривал четыре главных линии «революционной
пропаганды» в Германии: 1. На почве ненависти к прусской геге-
монии и политической розни составных элементов германской
федерации; 2. На почве вечных противоречий интересов труда и
капитала: 3. На почве военно-дипломатических неудач; 4. На поч-
ве продовольственных затруднений и кризисов. Для достижения
этих целей планировалось издание подпольных газет, брошюр,
листовок, создание типографии, коммерческих предприятий и т. д.
Брагин считал необходимым «широко пользоваться деньгами как
орудием пропаганды и подкупа» и запросил на осуществление пла-
на 40 миллионов рублей. Ставка направила этот документ с благо-
желательным отзывом военному министру, который передал его
начальнику Генштаба «по принадлежности». Командование Ген-
штаба посчитало план вполне приемлемым, возражая лишь про-
тив слишком большой суммы расходов и предоставления широ-
кой инициативы и независимости руководителям этого дела. Бра-
гину предложили приступить к проведению своего плана в жизнь,
но он наотрез отказался. На этом дело и окончилось.

Второй проект «деланья революции в Германии» был предложен
в марте 1917 г. профессором Московского университета Р.И. Вен-
гловским. Изучая настроения австрийских и германских плен-
ных, он пришел к выводу, что они «горячо хотели бы, чтобы по-
добный переворот возможно скорее совершился и у них на родине
и привел к давно желанному миру». Это навело Венгловского на
мысль о «необходимости немехтенно и в широком масштабе при-
бегнуть к грандиозной пропаганде революционных идей сверже-
ния правительств не только в неприятельских войсках, стоящих
на фронте, но и в глубоком тылу». Для ведения пропаганды про-
фессор предлагал создать комитет, в состав которого «входили бы
люди соответствующих специальностей». В комитете должен быть
образован «секретный отдел», который организовал бы посылку
в Австрию, Болгарию и Германию «самоотверженных лиц для про-
паганды революционных идей во вражеском тылу».

Венгловский представил свой проект командующему войска-
ми Московского военного округа, выразив готовность в случае его
одобрения возглавить эту работу. Командующий войсками напра-
вил проект военному министру с просьбой разрешить Венглов-
скому организовать в Москве этот комитет «в центральном месте,
под моим руководством и наблюдением». Военный министр вы-
звал Венгловского в Петроград для личных переговоров. Чем они
закончились, неизвестно. О создании комитета «для пропаганды
революционных идей» в Германии сведений не сохранилось.

Операция «Пломбированный вагон»

Зато германский проект органи зации революционного движе-
ния в России увенчался успехом. Многие историки спецслужб
приписывают эту «гениальную операцию» немецкой разведки по
подрыву обстановки в России изнутри и выводу ее из войны Валь-
теру Николаи. Его обвиняют в подготовке «германо-большевист-
ского заговора» и создании условий для переезда Ленина через
территорию Германии в Россию в апреле 1917 г. В доказательст-
во приводят его знакомство с Парвусом (Гельфандом), через ко-
торого осуществлялось финансирование большевиков и троц-
кистов.
Надопросе в Москве он так ответил на эти утверждения: «Об
отношениях, установившихся во время Первой мировой войны
между разведслужбой германского Генштаба и Парвусом-Гель-
фандом в Швейцарии, я могу сообщить только то, что изложено
в моей рукописи. Если желательны дальнейшие сведения, то я
могу указать только следующее: 1. Я предвидел никакой сущест-
венной пользы для военной разведслужбы от его использования,
а самое большее, что можно было предвидеть, — это политическое
или пропагандистское его использование. И то, и другое не от-
носилось больше на Восточном фронте к задачам организации
начальника отдела III Б, а было самостоятельно передано Верхов-
ному главнокомандующему Восточного фронта (начальник шта-
ба — Гофман) и командующему на Украине (фельдмаршалу фон
Эйхгорну); 2. Полученные мною сведения о личности Парвуса
звучали неблагоприятно (насколько я припоминаю, он происхо-
дил из немецких журналистов в Швейцарии); 3. Я не помню боль-
ше (но считаю это основным с точки зрения сегодняшнего сужде-
ния), искал ли Парвус связи лично от себя или же какого-либо
органа германской разведслужбы; 4. То же самое относится к во-
просу, получал ли Парвус должное вознаграждение или требовал
его; 5. Я только еще знаю, что эти отношения были прерваны из-
за их незначительности для военной разведслужбы и потому, что
они не могли иметь успеха в политическом или пропагандистском
отношении из-за их рискованности; 6. Это не играло тогда ника-
кой особой практической роли. Я вспомнил об этом только сейчас,
когда натолкнулся при чтении сочинений Ленина (т. XX—XXII) на
фамилию Парвуса и на не совсем благоприятную оценку его лич-
ности. которая открыто подтверждала мою точку зрения во время
Первой мировой войны».

В рукописи о Парвусе изложено лаконично: «Вспоминаю, что
такого рода связь (с русскими политическими эмигрантами. — Е.Г.)
существовала с 1 Тарвусом и она меня тяготила потому, что он был
какой-то непроницаемый человек. Не помню, была ли связь с
ним прекращена но моему указанию или прекратилась сама по
себе».

Ленин в рукописи упоминается пять раз. Говоря о своих впе-
чатлениях на допросах о русско-германских отношениях, Нико-
лаи пишет: «Потрясенным стоял я с сознанием того, в какой сте-
пени удалось пропагандой добиться такой ненависти к немцам...
Лишь только тогда, когда Россией благодаря Ленину была разо-
блачена имевшая место среди правительства Керенского пропа-
ганда западных держав за продолжение войны, вскрылись давшие
уже свои всходы семена многолетнего натравливания русского
народа на немецкий». Далее, рассуждая о «капиталистической по-
доплеке» возникновения войн, замечает: «Я докладывал об этом
шефу Генерального штаба. К сожалению, мне не удалась ясная
формулировка. Только теперь, когда мне стали известны произве-
дения Ленина, я нашел ясную формулировку возникшим у меня
мыслям и вопросам». В контексте распространения антимонархи-
ческой пропаганды признает: «Также и монархия в России стала
целью пропаганды, когда она становилась ненадежной. В Герма-
нии и Австрии посчастливилось создать правительства, которые
хотели иметь. В России все произошло не так, как этого ожидали,
поскольку не посчастливилось удержать Ленина вдали, а направ-
ленная против него пропаганда провалилась». Ссылка на Ленина
о возможном развитии событий после революции: «В России
можно рассчитывать на сильное вооружение. Смотри речь Лени-
на “О войне и мире” от 7/111 1918 г., произнесенную на VII парт-
съезде».

Наконец, важное замечание о проезде Ленина через Герма-
нию: «За дачу согласия Верховного командования на проезд Ле-
нина говорила только военная точка зрения. Меня тоже спраши-
вали об этом. Я не побуждал к этому и не содействовал этому как
это утверждали после войны политические фантазеры и клевет-
ники. Я только требовал, чтобы транспорт был обеспечен офице-
рами моей службы. От Констанца до Засница на это было получе-
но разрешение в Берлине».

Итак. Николаи, безусловно, знал, кто такой Ленин. Достовер-
ную, конфиденциальную информацию о его жизни и револю-
ционной деятельности он получал от близкого к вождю агента
“Байер” — видного швейцарского социал-демократа Карла Моо-
ра (1852— 1932), через которого также осуществлялось финансиро-
вание проезда большевиков в Россию. Начальник немецкой раз-
ведки был в курсе подготовки и реализации этой операции, его
сотрудники обеспечивали безопасность следования «транспорта»
с Лениным. Но его «тяготили» отношения с Парвусом-Гельфан-
дом «из-за их незначительности для военной разведслужбы и рис-
кованности». Поэтому не следует приписывать ему некую руко-
водящую роль в проведении этой операции, и надо согласиться
с его словами, что такие угверждения могут делать лишь «полити-
ческие фантазеры и клеветники».

Планировал и осуществлял всю эту' операцию военный отдел
пропаганды министерства иностранных дел Германии, причем ве-
дущую роль играли здесь начальники Генштаба Людендорф, Гоф-
ман, личный адъютант кайзера генерал Рюдигер фон дер Гольц,
полковник Гефтсн, германский посол в Швейцарии барон Гисберт
фон Ромберг, посланник в Копенгагене (Дания), бывший секре-
тарь посольства Германии в Петербурге Ульрих фон Брокдорф-
Ранцау, секретарь Социал-демократической партии Швейцарии
Фриц Платтен.

Все началось с того, чго Ленин в Цюрихе в начале 1915 г. от-
крыто высказал свои мысли и планы в случае захвата власти в Рос-
сии. Позже стал известен «перечень услуг», где говорилось, что
он сделает как лидер партии большевиков и на что готов пойти
ради прихода к власти. Таким образом, Ленин сформулировал со-
гласие и предложение германской стороне по сотрудничеству в
документе, который на Западе иногда называют «Каталог условий
Ленина». К этому времени становится известен так называемый
«Меморандум д-ра Гельфанда», в котором излагаются все детали
плана проезда Ленина в Россию через германскую территорию
вплоть до финансирования. Предлагалось, в частности, не жалея
денег, «оказывать финансовую поддержку группе большевиков
в российской Социал-демократической партии, которая борется
против царизма всеми доступными средствами; ее вожди нахо-
дятся в Швейцарии». Агент германского Генштаба Израиль Лаза-
ревич Гельфанд, более известный как Александр Парвус, запросил
на проведение операции 20 миллионов марок (немцы выделили
только 5 миллионов). В то время Парвус возглавлял в Копенгагене
Институт международных экономических связей как ширму гер-
манских спецслужб.

Специалист по тайной дипломатии, германский посланник
в Дании граф Брокдорф-Ран цау (с 1912 по 1918г.) первым оценил
важность представленного Парвусом-Гельфандом проекта по ис-
пользованию большевиков для создания «революционной ситуа-
ции» в России. Он направил меморандум в Берлин с просьбой его
одобрить и приступить к реализации. Вскоре государственный
секретарь МИД Яюв телеграфирует ему, что план одобрен, «для
поддержки революционной пропаганды в России выделяется в ка-
честве аванса два миллиона марок».

С целью выхода на «вождей» большевиков в Швейцарии Парвус
приглашает на работу в институт близких соратников Ленина: Яко-
ва Ганецкого (Фюрстенберга), Моисея Урицкого, Григория Чуднов-
ского. Дело в том, что о связях Парвуса с германским Генштабом
и МИД знала почти вся Европа. Ленин, боясь скомпрометировать
себя, избегал публичных контактов с ним. Учитывая это обстоя-
тельство, хитрый Парвус подключает к операции Ганецкого и вид-
ных деятелей швейцарских социал-демократов Роберта Гримма
и Фрица Платтена. Последний выходит в Берне на германского
посла фон Ромберга и представляет ему согласованный с Лени-
ным документ «Условия, на которых эмигранты согласны совер-
шить переезд», предупредив, что редактированию этот текст не
подлежит: «1. Я. Фриц Платтен, руковожу за своей полной ответ-
ственностью переездом через Германию вагона с политическими
эмигрантами и легальными лицами, желающими поехать в Рос-
сию. 2. Вагон, в котором следуют эмигранты, пользуется пра-
вом экстерриториальности. 3. Ни при въезде в Германию, ни при
выезде из нее не должна происходить проверка паспортов и лич-
ностей. 4. К поездке допускаются лица совершенно независимо
от их политического направления и взглядов на войну и мир.
5. Платтен приобретает для уезжающих нужные железнодорож-
ные билеты по нормальному тарифу. 6. Поездка должна происхо-
дить по возможности безостановочно в беспересадочных поездах.
Не должны иметь места ни распоряжения о выходе из вагона, ни
выход из него по собственной инициативе. 7. Разрешение на про-
езд дается на основе обмена уезжающих на немецких и австрий-
ских пленных и интернированных в России. Посредник и едущие
обязаны агитировать в России, особенно среди рабочих, с целью
проведения этого обмена в жизнь. 8. Возможно кратчайший срок
переезда от швейцарской границы до шведской, равно как тех-
нические детали, должны быть немедленно согласованы. Берн—
Цюрих. 4 апреля 1917 г. Фриц Платтен».

Ромберг задал лишь три уточняющих вопроса: каков конеч-
ный пункт, на который получил ответ: германский ггорт Засниц,
между этим городом и шведским Треллеборгом ходит железно-
дорожный ггаром «Королева Виктория». Что означает термин
«легальные лица»? Ответ: речь идет о членах семей политических
эмигрантов, в основном детях и женах. Сколько пассажиров будет
в вагоне? Ответ: человек пятьдесят-шестьдесят (в вагон сели 32 че-
ловека. — Е. Г.).

Пломбированный вагон сопровождали два офицера разведы-
вательного отдела HI Б германского Генштаба. Один из них, рот-
мистр фон Планиц, регулярно докладывал Николаи об обстанов-
ке в «транспорте» гг вокруг него на протяжении всего пути
следования по территории Германии. Пассажиры вели себя смир-
но, пели революционные песни, играли в карты. Им было сделано
только одно замечание: не петь слишком г ромко на остановках.

О проезде большевиков в Россию доносил Николаи гг агент
Байер: «Последний поезд с эмигрантами (было несколько “транс-
портов”. — Е.Г.) прибыл сюда в понедельник, 25 июня. В нем на-
ходилось 205 человек, среди них около 50 женщин и детей. Руко-
водящих деятелей первого ранга среди участников этой экспедиции
ггс было, но все же среди них были активные и опытные организа-
торы, агитаторы и писатели. Д-р Шкловский — очень близкий
друг Ленина; энергичный, преданный революции человек, оста-
вивший свою несколько лет существовавшую в Берне лаборато-
рию, чтобы служить революции, своей партии и миру... И з-за чрез-
мерной приветливости по отношению к немцам, как мне было
сказано д-ром Шкловским, они с самого начала приобрели репу-
тацию немецких друзей, даже там и сям подозревают, что они -
прямо немецкие агенты».

Николаи без особого интереса выслушивал эти донесения, ог-
раничиваясь рутинными рекомендациями продолжать наблюде-
ние, обеспечивая безопасный проезд поездов. В это время его вол-
новали более важные проблемы: в апреле 1917 г. в войну на стороне
Антанты вступили США, на Западном фронте у противников не-
мецкой армии появилось новое грозное оружие — танки, военное
и экономическое положение Германии ухудшалось. Германская
военная разведка не смогла своевременно предупредить Верховное
командование о таком yi рожающем развитии событий. Отчасти
это явилось следствием того, что служба Николаи основательно
не занималась акциями политического характера, проводивши-
мися либо министерством иностранных дел, либо политическим
отделом Генштаба. Он не поручал своим агентам собирать сведе-
ния экономического порядка, которые стали приобретать все
большее значение.

После февральского переворота в Петербурге, породившего
иллюзию выхода России из войны и достижения достойного мира
для Германии, «русский фактор» приобретает особое значение.
Агенты докладывали Николаи, что «революционные искры» это-
го переворота уже тлеют в Германии и грозят пожаром социа-
листической революции в Европе. В западной прессе появились
статьи о сотрудничестве немецких государственных органов с боль-
шевиками. Этот тезис подкреплялся обнародованными Времен-
ным правительством Керенского материалами «о преступных свя-
зях большевиков с германским Генеральным штабом». Русские
газеты публиковали перехваченную переписку Парвуса с Берли-
ном, Ганенкого с Парвусом, Ленина с Ганецким о том, на каких
условиях Германия согласилась пропустить вагон с большевиками
через свою территорию в Россию. В этих статьях Ленина и его со-
ратников называют «пассажирами германского военного поезда,
мешающими армии защищать Россию». «Петроградская газета»,
в частности, хлестко писала: «Ленин и его шайка — заведомые не-
мецкие шпионы, посланные кайзером в Россию для нанесения
революции отравленного удара ножом в спину». Политики, об-
щественные деятели, солдаты требовали ареста Ленина. Матросы
Балтийского флотского экипажа приняли резолюцию, напеча-
танную во всех столичных газетах: «Узнав, что господин Ленин
вернулся к нам в Россию с соизволения его величества императо-
ра германского и короля прусского, мы выражаем свое глубокое
сожаление по поводу нашего участия в его торжественном въезде
в Петроград. Если бы знали, какими путями он попал к нам, то
вместо торжественных криков “ура” раздались бы наши негодую-
щие возгласы: “Долой, назад в ту страну, через которую ты к нам
приехал!”». Негодующая антигерманская пропаганда принимала
в России небывалый размах.

Николаи в книге «Тайные силы» пишет: «При правительстве
Керенского началась среди русских войск враждебная немцам
пропаганда. Ей стали служить старые известные революционеры,
как Плеханов, Амфитеатров и знаменитая Брешко-Брешковская.
Словом и пером работали они в войсках за продолжение войны.
Каждый произносивший слово “мир” клеймился немедленно как
продажный немецкий агент. Благоразумно замалчивалось, что рус-
ская кровь должна и дальше проливаться за чужие цели. Успехи
этой пропаганды выявились очень скоро. Через шесть недель по-
сле революции армия была в руках нового правительства, и плен-
ные были настроены определенно враждебно по отношению к
Германии. Вновь ожила их уверенность в победе. Переговоры,
которые велись во время этой революции со многими высшими
командными властями русской армии, в том числе с главноко-
мандующим Северным фронтом генералом от кавалерии Драго-
мировым, и ставили себе целью помешать этой перемене, остались
безрезультатными. В качестве контрреволюционного учреждения
русская разведка была как таковая сначала во время мартовской
революции упразднена. Место разведки заняла самая ярая пропа-
ганда. приведшая разведслужбу к частому с ней соприкоснове-
нию. Ежедневные сношения между фронтами привели к тому,
что немцы знали обо всех переменах на русской стороне. Поэтому
и наступление Керенского не застало их неподготовленными».
В рукописи добавляет: «Дружественное отношение к Германии
изменилось с приходом к власти правительстве! Керенского. Ответ
гласил теперь: Германия хотела продолжения войны. Военно-
пленные несут в свои страны в большом масштабе то, что хотят
выяснить шпионы и агенты. Недоставало времени для организа-
ции их опроса...»

Упоминаемое «наступление Керенского» произошло в июне
1917 г. Действуя против австро-венгерских войск, армия генерала
Корнилова прорвала оборону противника, захватила семь тысяч
пленных и почти полсотни орудий, но потом попала под фланго-
вый удар и покатилась назад. В результате была оставлена Гали-
ция. В Киеве создается Центральная Рада. Общие потери русской
армии превысили 150 тысяч человек.

Австрийцы и подоспевшие им на помощь немцы не стали до-
бивать отступающие русские части: вместо пулеметов они выста-
вили... духовые оркестры, которые во всю мощь заиграли вальсы,
польки и камаринскую. Услышав родную мелодию, солдаты по-
бросали винтовки и пошли брататься, в русской армии учащаются
случаи массового дезертирства. Боевые действия на Восточном
фронте фактически прекратились, и Людендорф смог перебро-
сить 70 дивизий на Западный фронт.

Таким образом, операция по выводу России из войны путем
переброски в страну «большевиков-пораженцев» во главе с Лени-
ным достигла своей цели. «Помогая Ленину проехать в Россию,
наше правительство принимало на себя особую ответственность. —
отмечает Людендорф в своем дневнике. — С военной точки зре-
ния это предприятие было оправданно. Россию было нужно по-
валить».

В военном отношении Восточный фронт утратил для Герма-
нии свое значение, но для разведки российское направление по-
прежнему оставалось актуальным. Надо было поддерживать боль-
шевиков в борьбе за власть в Петербурге, финансировать их рево-
люционную пропаганду. Агент Парвус работал «не покладая рук».
Он знал, куда направлять деньги надело революции; запрашивал
у немцев очередную необходимую сумму, которую они должны не-
замедлительно доставить для печатания брошюр, листовок; оплаты
агентов. Финансовая поддержка большевиков шла через герман-
ские посольства в Стокгольме, Берне, Копенгагене, Москве, но
только через доверенных лиц Парвуса, который тайно давал ука-
зания, куда и кому доставлять деньги. Поскольку тайных помощ-
ников с расширением по стране фронта большевистской пропа-
ганды явно не хватало, Николаи направляет в Петроград еще троих
агентов — Альберта Бренделя, Иосифа Рея и Тараса Крегера —
с заданием дискредитировать деятельност ь Керенского и Милю-
кова, пресекать перенос большевистской революционной пропа-
ганды в Германию.

Немецкий след четко просматривается в июльском путче
1917 г. в Петрограде. В демонстрации под лозунгом «Вся власть
Советам!» участвовали более 100 тысяч рабочих, солдат, матросов.
Затем к ним присоединились тысячи мирных горожан. Никто не
знал, что на чердаках и колокольнях с немецкой педантичностью
оборудованы огневые точки, которые открыли по демонстрантам
беспощадный огонь. Люди обезумели! Стреляли все и везде, не раз-
бирая, кто свои, кто чужие, сбивая с ног, визжа и крича: «Буржуи
стреляют!» Свидетелем этих событий стал высокопоставленный
чиновник Григорий Михайловский, который пишет: «Эти матросы
группами и в одиночку, с ружьями наперевес, с загорелыми лица-
ми и с лентами, перевернутыми внутрь на шапках, чтобы скрыть
свою принадлежность к тому или иному судну, эта анонимная ата-
ка приехавших извне людей, ставшая надолго символом больше-
вистской революции, не имели ничего общего с февральской тол-
пой или с апрельскими военными демонстрациями... Никогда
еще уверенность, что чужая рука движет этими людьми, направ-
ляет их и оплачивает, не принимала у меня такой отчетливой фор-
мы. После июльских дней всякая тень сомнения в германской
связи большевистского движения у меня исчезла».

Разогнав июльскую демонстрацию большевиков и выдав ор-
дер на арест Ленина, Временное правительство отдаст безумный
приказ о наступлении русской армии в Прибалтике на Вильно и
Ковно, которое приводит к очередному поражению и развалу Рос-
сийской империи. В конце июля 1917 г. при поддержке герман-
ских властей провозглашается независимая Белорусская народная
республика. В ходе Рижской оборонительной операции русские
войска сдают Ригу. В Вильно при поддержке Германии создается
литовский Национальный совет и провозглашается независи-
мость Литвы от России.

Верховный главнокомандующий российской армией генерал
Корнилов, которому надоела вся эта революционно-демократи-
ческая возня в Петрограде, решает свергнуть Временное прави-
тельство. В конце августа он двинул на столицу более 10 пехотных
дивизий и конный корпус во главе с генералом Крымовым. В этой
ситуации Керенскому ничего не оставалось, как обратиться к ра-
бочим и солдатам Петрограда с призывом встать на защиту рево-
люции. Большевики поддерживают этот призыв, поэтому судебная
тяжба против них прекращается, всех арестованных выпускают и з
тюрем. На подступах к Петрограду корниловцев остановили. Не-
малую роль в этом сыграли большевики, которые так распропа-
гандировали солдат корниловских дивизий, что те арестовали не
только офицеров, но даже генералов, в том числе самого Корни-
лова. Солдаты, измученные войной, охотно переходили на сторо-
ну большевиков, обещающих мир; целыми батальонами влива-
лись в их Военную организацию, насчитывающую уже десятки
тысяч штыков. Ленин точно прочувствовал ситуацию, выступив
с требованием: «Большевики должны взять власть!» В результате
Октябрьской революции Временное правительство было сверг-
нуто.
Нет сомнений, что немецкая разведка и Генштаб были не толь-
ко в курсе всех этих событий, но и приложили к ним свою руку.
Статс-секретарь МИД Германии Кюльман признается: «Нашим
военным операциям на Восточном фронте сильно помогает ин-
тенсивная подрывная деятельность внутри России, организован-
ная германским министерством иностранных дел. Мы заинтере-
сованы в поддержке революционных элементов. Мы занимаемся
этим уже довольно долгое время в полном соответствии с указа-
ниями политотдела Генштаба в Берлине. Наша совместная работа
принесла ощутимые плоды. Без нашей постоянной поддержки
большевистское движение никогда не смогло бы достигнуть тако-
го размаха и влияния, какое оно сейчас имеет».

Николаи, вспоминая о событиях 1917 г., говорит: «Военные
действия прервали пропаганду. Она стала вновь возможной лишь
в начале сентября 1917 г. Неудачное наступление сделало, однако,
недействительным старый лозунг о безусловном продолжении
войны. На многих участках началось братание германских и рус-
ских войск. Германская разведка получила возможность прони-
кать в русские ряды и там агитировать за мир между Россией
и Германией. Германские разведывательные офицеры восторжен-
но принимались войсками, и их носили на плечах через окопы
и лагеря. В ноябре после большевистского переворота создалось
новое положение. Военная борьба фактически кончилась. Но на
Востоке германский фронт должен был быть сохранен, дабы не
подпускать большевизма к границам Германии. А на русской сто-
роне продолжалась пропаганда французской разведки в союзе
с социалистами-революционерами против постыдного для Рос-
сии Брест-Литовского мира и за возобновление войны с Германи-
ей. Пропаганде этой не удавалось больше достигнуть своей цели.
В то время как военная борьба на западе концентрировалась для
решающих боев, на востоке она перешла в борьбу чисто полити-
ческую. Большевистская пропаганда среди германских войск была
невелика. Русские властители перенесли центр тяжести своей
пропаганды не на театр военных действий, а внутрь Германии.
Идея переворота заносилась не столько с фронта в страну, сколько
из страны на фронт».

Сепаратный Брестский мир Советской России с Германией.
Австро-Венгрией, Турцией. Болгарией был подписан, как извест-
но, 3 марта 1918 г. Ленин назвал это мирное соглашение «похаб-
ным». Резкость такой оценки можно понять: Россия обязывалась
вывести войска из Украины, Латвии, Эстонии, Финляндии; про-
вести полную демобилизацию армии и флота; отказывалась от
суверенитета над Польшей, Литвой, части Белоруссии и Латвии.
На Россию накладывалась непосильная контрибуция в размере
6 миллиардов золотых марок. Немцы на переговорах в Бресте
были детально, до мельчайших подробностей информированы
о позиции Советской России, поскольку в составе российской де-
легации находился агент немецкой разведки, капитан русской
службы Шнеур.

Этот факт говорит о том, что и при советской власти герман-
ская разведка против России продолжала активно шпионить, ис-
пользуя своих прежних и новых агентов, завербованных в ходе
операции по переброске большевиков в Петроград. По данным
исследователя спецслужб Владимира Федько, для благополучного
завершения этой широкомасштабной операции немецкий Ген-
штаб использовал «своих самых лучших агентов. Обшее число
агентов превышало 400 человек, включая агитаторов и пропаган-
дистов. Они въехали в Россию через Швецию, получив из банков
денежные средства, выделенные немецкой разведкой. Люден-
дорф подсчитал, что на организацию 1ражданской войны в Рос-
сии было потрачено около 70 миллионов марок». Федько приво-
дит приказ под номером 7433, который Рейхсбанк 2 марта 1917 г.
направил представителям немецких банков в Швеции: «Настоя-
щим удостоверяем, что запросы на получение денежных средств,
предназначенных для пропаганды прекращения войны в России,
поступят через Финляндию. Получателями сумм будут следую-
щие лица: Ленин, Зиновьев, Каменев, Троцкий, Суменсон, Коз-
ловский, Коллонтай, Стивере и Меркалин, на которых, в соответ-
ствии с нашей инструкцией № 2754, открыты счета в филиалах
немецких частных банков в Швеции, Норвегии и Швейцарии.
Эти документы должны иметь две подписи — Дирхау и Миклен-
берга. Каждый запрос вышеуказанных русских представителей
должен выполняться незамедлительно».

В Швеции военной разведкой против России руководил капи-
тан Хэльдт, именовавший себя гражданским инженером. Он весь-
ма успешно вербовал финнов, используя их патриотические чув-
ства «содействия освобождению Финляндии из-под ига России».
Шведский Генеральный штаб вел агентурную разведку против Рос-
сии в тесном контакте с германской разведкой. Консул Швеции
в Мексике Фолке Кронхольм признается: «Шведский министр
иностранных дел во время войны 1914—1918 гг: К.А. Валленберг
приказал мне и другим главам посольств передавать секретные
германские телеграммы, зашифрованные непонятным для нас
шифром...» (см. газету «Квальстиднинген» за 18.04.1925 г.). Не-
мецкие агенты, работавшие в Швеции на российском направле-
нии, использовали в качестве ширмы Немецкое вспомогательное
общество, Немецкий клуб в Стокгольме, Северное бюро путеше-
ствий. Последняя организация имела несколько отделений в Рос-
сии, под прикрытием которых работали немецкие агенты.

В Норвегии разведкой против России руководил барон Мир-
бах. Основная резидентура немецкой разведслужбы базировалась
в Вардэ — ближайшем к России порте для наблюдения за проходом
военных и торговых судов, свершавших рейсы между Архангель-
ском и Мурманском, с одной стороны, и союзными портами —
с другой. Агенты Николаи в Швеции работали под прикрытиями
«Цюрихского банка для финансирования электрических пред-
приятий», банкирского дома «Иоганн Беренберг, Гейслер и К».
Через них шло финансирование большевиков и немецкой агенту-
ры в России.

Весьмгз разнообразную и широкую работу германская развед-
ка вела против России с территории Китая. Немецкие офицеры
и агенты, действовавшие здесь под прикрытием посольства, кон-
сульств и огромного количества коммерческих структур, занима-
лись скупкой золота, тайно увозимого из Сибири и Алтая, органи-
зацией побегов германских и австрийских военнослужащих из
русского плена. В 1917 г. русской контрразведкой была раскрыта
германская агентурная сеть, которая готовила взрывы пароходов
Добровольного флота во Владивостоке, мостов и полотна Сибир-
ской железной дороги. Следствием было установлено, что в орга-
низации этих диверсии участвовали агенты шанхайского отделе-
ния торгового дома «Шухардт и Шютте», Карл Альберс, живший
некоторое время в Приамурье. В разведывательной деятельности
против России подозревались агенты и сотрудники, работавшие
под прикрытием германских фирм в Китае: «Карлович», «Арнольд
Карберг», «Элерс», «Сименс», «Гутенбок», Немецкий азиатский
банк.

Служба Николаи создала в Китае несколько организаций, ко-
торые занимались вербовкой и пропагандой среди населения Даль-
него Востока, Маньчжурии и Монголии. В своей работе они обя-
заны были руководствоваться специальными, с немецкой пункту-
альностью написанными инструкциями. В пояснительной записке
такой инструкции организации «Гун Вей Туань» (Общество неру-
шимой охраны) в Мукдене говорится: «Всем известны давнишние
истинно дружественные отношения, существующие между Гер-
манией и Китаем... Со времени вторжения русских в Маньчжу-
рию и занятия японцами Ляодунского полуострова и попрания
русскими и японцами прав китайских властей Германия не может
оставаться в стороне. Вожделения России и Японии очевидны и
направлены на уничтожение Китая, но среди четырсхсотмилли-
онного населения найдется много сильных и достойных сынов
его. Неужели же вы будете способны перенести вечный позор?
Если Китай пожелает организовать свои живые силы для отпора
своим врагам, Германия не пожалеет материальных средств на
расходы и на содержание личного состава, лишь бы поддержать
Китай и помочь ему в затруднении. С этой целью германское пра-
вительство приказало своему посланнику в Пекине назначить хо-
рошо знакомого с делами Китая — г-на Му Линь-цзинь во главе
организации — “Гунь Веи Туань”, задача которой — оказать под-
держку Китаю. Впоследствии каждый из членов организации по-
лучит должное вознаграждение».

Начальнику организации немцу Мулину инструкция пред-
писывает: «Одной из главных целей организации является причи-
нить возможно больший вред России, пользуясь тем, что она за-
нята в Европе. Китайцы — наши единомышленники, по окончании
дела будут представлены через начальника организации и послан-
ника к высоким наградам или к награждению орденами. Кроме
того, начальник организации, убедившись в размере понесенных
членами организации трудов и достигнутой пользы для дела, воз-
местит все понесенные расходы и сверх того выдаст еще денежное
вознаграждение».

Организация поручила корейцам Ни Ю и Ли Ко Некин, хоро-
шо владеющим русским языком, заняться интригами против Рос-
сии, сея недоверие между русскими и японцами во Владивостоке,
Хабаровске и вообще в пределах русского Дальнего Востока. Для
этой цели предполагается начать издание во Владивостоке журна-
ла на корейском языке. Организация командировал^! в Монголию
для агитации против России китайцев, бывших преподавателей
монгольского языка в Мукдене, которые должны доказывать мон-
голам опасность сближения с русскими и полезность дружбы с
Китаем.

К вышеуказанной инструкции приложены «правила вознагра-
ждения за службу в организации»: «Наивысшим подвигом при-
знается успешное доказанное выполнение поставленной задачи,
соединенное с самопожертвованием. К таковым относятся: унич-
тожение интендантских складов, казарм, арсеналов, военного
судна, железнодорожного моста. Помимо представления такого
лица начальником организации к почетной награде через герман-
ского посланника в Пекине, ему же на месте выдается денежное
вознаграждение от 30 000 и более марок. Тот, кто обезвредит важ-
ного русского генерала, воспользовавшись дтя этого услугами
другого русского гражданина, получает от начальника 5000 марок.
За успешное ведение агитации, помимо возмещения расходов,
получают 2000 марок. Доставивший секретные сведения о русских
и японских войсках, а также о перевозке боеприпасов и пр. полу-
чает вознаграждение от 4000 и более марок».

Как видим, эта организация являлась универсальным пред-
приятием германской разведки, занимавшимся всеми видами
шпионажа: агитацией, пропагандой, диверсиями, сбором секрет-
ной информации. Руководителями и инструкторами такого рода
организациями, как правило, были немецкие офицеры службы
Николаи. Так, например, упомянутый выше Альберс Карл Фер-
динанд, корабельный маклер из Гамбурга, совладелец фирмы
«Куист и Альберс» во Владивостоке, участвовал в организации
взрывов союзных пароходов в Шанхае и мостов на Уссурийской,
Китайско-Восточной и Сибирской железных дорогах. Когда одна
из попыток диверсии потерпела неудачу, Альберс уехал в Шве-
цию, откуда продолжал заниматься разведкой против России.
В Сибирь с целью взрыва железнодорожных мостов был команди-
рован финн Лембум, произведший перед тем в5рыв на фабрике
«Сименс и Шуккерт» в Петербурге.

Николаи создал такую широкомасштабную агентурную сеть,
что она охватывала все стороны внутренней и внешней политики
России. Организационно ее можно разделить на три части: 1. Сеть
возможного театра военных действий; 2. Тыловая сеть, раскину-
тая по всей российской территории, с концентрацией в наиболее
важных пунктах и учреждениях; 3. Сеть, ведущая разведку против
России с территории третьих стран. Основной центр тыловой сети
находился в Петербурге. Оттуда шли разветвления по всем важ-
ным стратегическим направлениям жизнедеятельноети России.
В Петербурге германская разведка имела агентов, доверенных лип
и особых информаторов во всех правительственных объектах, кру-
гах и салонах, более или менее важных в военном, политическом,
экономическом отношениях. Она располагала ценными связями
в окружении царского двора. Все эти связи и агенты являлись
источником самой достоверной и исчерпывающей информации.

После Октябрьской революции и Брестского мира в военных
действиях, по словам Николаи, «создалось новое положение».
На Восточном фронте разведка была озабочена «недопуском боль-
шевизма к границам Германии», на Западном — сбором инфор-
мации о подготовке армий Антанты к «решающим боям». Пере-
бросивс Восточного фронта 70 дивизий, командование германских
войск 21 марта 1918 г. отдало приказ о наступлении в Пикардии.
Оборона противника была прорвана на глубину 60 км, но союз-
ники своевременно ввели в бой резервные дивизии и прорыв
был ликвидирован. Более того, армии Антанты отбросили немцев
на прежние позиции. Потери германских войск составили около
230 тысяч.

Обстоятельства этого сражения Николаи в книге «Тайные
силы» отображает так: «21 марта 1918 г., когда началось герман-
ское наступление, в тылу находилось 16 английских и 35 француз-
ских дивизий. Они были распределены по всему фронту. Неприя-
тель ожидал нападения, но не знал, где оно произойдет. Части эти
на неприятельской стороне представляли из себя резервы, но не
сплоченную резервную армию. Разведка установила, что к началу
апреля все, за исключением одной английской дивизии, а к сере-
дине мая и все французские резервы, за исключением двух диви-
зий. были выведены на фронт. Одновременно разведка сообщи-
ла, что противник оттянул дивизии от спокойных фронтов и что
к середине мая он имел в резерве 40 свежих французских дивизий,
в то время как англичане оставались почти совсем без резервов.
Этот второй резерв был постепенно использован во время второ-
го германского наступления в мае и июне 1918 г. К середине июня
в резерве оставалось нс больше десяти боеспособных француз-
ских дивизий. Благодаря притоку американских и итальянских
дивизий и пополнению выведенных из боя французских дивизий
число их к началу июля возросло приблизительно до 30. К этому
же времени англичане также создали резерв в 18 дивизий. Теперь
эти резервы были более концентрированными, нежели в марте
этого года. Расположение их было известно. Таким образом, ни
французское наступление 18 июля при Вилле-Котре, ни англий-
ское 8 августа не было неожиданным. Неожиданной оказалась
только неустойчивость мноз их германских войсковых частей. В по-
следовавших затем боях неприятельские части снова сильно рас-
таяли, так что к концу сентября, когда германское Верховное ко-
мандование потребовало перемирия, в тылу у неприятеля не было
уже ни значительных резервов, ни тем более большой резервной
армии, с помощью которой маршал Фош будто бы нанес послед-
ний решающий удар. Вернее будет сказать, что он шел на решаю-
щий фронт, а еще вернее, что он давил на фронт, опоры которого
на родине рушились». И далее уточняет: «На вполне осведомлен-
ного противника германское наступление натолкнулось впервые
в середине июля 1918 г. под Реймсом. Несчастные последствия
этого доказали как всю важность сохранения в тайне намерений
командования, так одновременно и всю пользу успешной развед-
ки. Источники, по которым неприятель был в этом случае осве-
домлен, с немецкой стороны выяснены быть уже не могли. Ка-
жется, однако, что и в данном случае неприятель был обязан этим
сведениям не своему шпионажу, а показаниям военнопленных
немцев. С другой стороны, следует констатировать, что герман-
ское Верховное командование ни в одном важном случае не было
захвачено событиями врасплох».

В этом подробном изложении Николаи дает ясно понять: раз-
ведка свою задачу выполнила, представила командованию точные
сведения о расстановке сил противника, его резервов, своевре-
менно предупреждала о готовящихся наступлениях. Поражение
германской армии он объясняет «неожиданной неустойчивостью
войсковых частей» и «рушившимися опорами» власти в Берлине.

В этом он прав. Военные неудачи, истошение экономических
ресурсов, усиление рабочего движения вызвали в Германии глубо-
кий политический кризис. На фронте и в тылу росли антивоенные
настроения. Страна оказалась охваченной всеобщей забастовкой.
Начали ее рабочие Берлина, придав ей политический характер
под лозунгами: мир без аннексий и конт рибуций, демократизация
политического строя, расширение избирательного права, амни-
стия политзаключенным, отмена милитаризации промышленно-
сти и законов военного времени. Бастовали рабочие и служащие
50 городов, общее число участников достигло 1.5 миллиона чело-
век. Одновременно развернулось революционное движение на фло-
те, оно охватило 12 военных судов. Начальник Генштаба генерал
Людендорф направляет военному министру донесение о «резком
падении дисциплины в войсках, особенно переброшенных на За-
пад с Восточного фронта». В ходе этой борьбы возникает институт
революционных старост — руководство стачками и забастовками.

Чтобы успокоить народное волнение, кайзер Вильгельм II из-
дает манифест о введении в Германии основ парламентской си-
стемы правления. Канцлер Г. Гертлинг подает в отставку. Форми-
руется правительство принца Макса Баденского, в состав которо-
го входят лидеры Социал-демократической партии Ф. Шейдеман
и Г. Бауэр. 3 октября 1918 г. фельдмаршал Гинденбург подаст этому
правительству докладную записку с требованием немедленного
обращения «к нашим врагам с миром».

О душевном состоянии Николаи, наблюдавшего за этими со-
бытиями, можно судить но письму жене от 2 сентября 1918 г.: «Ко-
лоссальная битва продолжает бушевать с неослабевающим оже-
сточением и захватывает все находящееся в поле ее досягаемости.
Совместные действия неприятеля и массовое применение им тан-
ков неизменно дают ему некоторые преимущества, но не надолго.
Ты не можешь себе представить, насколько напряженной бывает
работа в такое время, но я по-прежнему убежден, что нам помогут
единство и решительность. Надеюсь, вам понравилось воззвание,
которое издал фельдмаршал в отношении вражеской пропаганды
и нелепых слухов. Составил его я и полагаю, что оно окажет нам
помощь. Воззвание должно появиться повсюду: в газетах, объяв-
лениях, в листовках, чтобы достичь самых отдаленных уголков
страны. Со всем присущим мне духом я обратился и к представи-
телям прессы. Надеюсь, это тоже возымеет действие. Сейчас нам
необходим мощный национальный подъем! Это значительно ум-
ножит наши силы, что просто необходимо. И еще я ощущаю не-
хватку сильного правительства в стране. Кто даст нашим господам
энергию и способность к сопротивлению, как это бывает в тяже-
лых ситуациях во Франции и Англии? Все приходится делать ар-
мии и ее командованию. А нужно задействовать все! Будем на-
деяться, это придаст немецкому народу решимость и дух, в чем он
сейчас так нуждается. Воля врага к сопротивлению не спадает, и я
хочу излить перед тобой свою душу. Иногда это так необходимо,
чтобы вновь стало легче на сердце».

Нетрудно заметить расхождения в оценке создавшегося по-
ложения между Николаи и «верхами власти». Начальник военной
разведки продолжает верить, что «единство и решимость, мощ-
ный национальный подъем» помогут противостоять «воле вра-
га». «Господа» же в Берлине, занятые борьбой за власть, утратили
«способность к сопротивлению». Николаи пытается даже возра-
жать Гинденбургу' и Людендорфу, которые склонялись к мнению
о «невозможности продолжать войну» и необходимости заключе-
ния мира: «У меня создается впечатление, что Людендорф начи-
нает бояться меня как начальника разведслужбы из-за того, что
я ему в одной руке приношу жесткие факты утери воли против
вражеских сил, а с другой — предостерегаю от надвигающейся ре-
волюции внутри страны, — записывает он в дневнике. — Когда я
вечером в 11 часов 30 минут попытался найти его, чтобы сделать
доклад, я увидел его ходящим по комнате и серьезно озабоченно-
го. Увидев меня, он как-то встрепенулся, оторвался от своих мы-
слей и спросил: “Это так спешно?” И я впервые понял, что он,
кажется, начинает терять последние силы и что вся его воля раз-
бивается о то, то война на два фронта — на западе и востоке, —
к чему был готов Генеральный штаб и Людендорф, стала борьбой
на два фронта против внешнего и внутреннего врага. Людендорфу
как военному руководителю с его чисто солдатским восприятием
было непонятно, как это так, как народ может подняться против
своего войска. В этот момент я ошушаю. что будет правильно,
если я откажусь от доклада ему».

И 1 письма жене от 5 августа 1918 г.: «Личный врач фельд-
маршала просит меня воздействовать на Л юдендорфа, чтобы он
не растрачивал излишне свои физические силы, заявив, что “ина-
че мы не сможем вообще все это пережить и найдем Людендорфа
лежащим мертвым за своим письменным столом”». В дневнико-
вой записи от 14 сентября 1918 г. отмечает: «Людендорф говорит:
“Я боюсь революции больше, чем нашего военного поражения”».
В рукописи следует уже прямое обвинение начальника Генштаба:
«Призыв Людендорфа к западным державам о перемирии был ка-
питуляцией перед большевизмом, но не русским, а, как я тогда
выразился, — перед германским большевизмом, в котором он тог-
да видел (за отсутствием соответствующего руководства в лине
социал-демократов) анархию в Германии».

Осенью 1918 г. союзные войска Антанты переходят в общее
наступление на 420-километровом фронте от Вердена до моря.
Оборона немцев прорвана: «черный день германской армии». Пра-
вительство Макса Баденского соглашается с условиями мира,
выдвинутыми президентом США В. Вильсоном. Николаи в пись-
ме жене дает такую оценку этим событиям: «Не много ли всего на
нас сейчас навалилось! Но я сжимаю в кулак все свое мужество
и всю мою веру. Когда вчера и сегодня мне довелось совершить
дальнюю поездку из Брюсселя в Антверпен, я смог остаться на-
едине со своими мыслями и реально взглянул на сложившуюся
ситуацию. Ты ее тоже чувствуешь. Поэтому я прошу тебя не слиш-
ком предаваться этим мыслям и не позволять себе ослабнуть. Как
бы все ни складывалось, будь уверена, моя дорогая жена, я всем
сердцем с тобой и только жду мгновения, когда смогу поблагода-
рить тебя за все твои заботы. Но даже сейчас, когда я мысленно
перенесся домой, я не могу отвлечься от своих служебных дел.
Иногда, мне кажется, будто у меня отнимают всю мою душу. Ответ
Вильсона под французским влиянием невероятно нагл. Но мы от-
вечаем спокойно и по-деловому, сохраняя твердость и неизменную
гордость. Ведь в конце концов должна же война когда-то закон-
чит ься. и, хотелось бы надеяться, прежде чем все будет растерзано
и произойдет полное истощение. Я даже не знаю, существуют ли
еще в Англии и во Франции голоса здравого смысла, чтобы гово-
рить о какой-то победе. Я посчитаю роковым обстоятельством,
если переговоры прервутся, тогда невозможно представить, когда
и как их снова можно будет возобновить. Без тяжелейших потря-
сений всех сторон невозможно предвидеть конца. Правда, я верю,
что мы в скором времени добьемся подъема наших национальных
сил. вто время каку неприятеля уже достигнута наивысшая точка
напряжения и остается только его расслабление. Что-то мы долж-
ны уступить, это неизбежно. Франция уже сама по себе много по-
теряла. Англия по сравнению с Америкой тоже потеряла. Никого
нет в этой войне, кто бы не потерял, все потеряли. Единственный,
кго выиграл в любом случае, это только Америка и Япония. Когда
я недавно проезжал по Бельгии, то видел между Люттихом и Брюс-
селем картины нужды беженцев, которые мне известны еще по
1914 г. в России. Что по сравнению с такой нуждой судьба немец-
кого народа! И все же бельгийцы переносят все страдания с отча-
янным мужеством. Во всяком случае нигде не слышно голосов
жалоб, хотя все понимают бессмысленность и бесполезность про-
исходящего. Л те, кго виноват, а это Клемансо и Ллойд Джордж,
находят послушание и повиновение. /X теперь спокойной ночи!
Мои мысли остаются рядом с тобой. Мне так хочется оградить
тебя от забот, горя и опасности. Но я вынужден сохранять мужест-
во в одиночестве с твердой верой в тебя и нашего Бога, который,
надеюсь, нас охранит».

На Восточном фронте важной задачей германской разведки
было «не подпускать большевиков к границам Германии». Как
всегда бывает в таких случаях, все происходит как бы неожидан-
но. В конце октября 1918 г. немецкий флот, сгруппировавшийся
в Киле, получает приказ выйти в открытое море, прорвать блока-
ду и уничтожить британскую эскадру. Никаких шансов на успех
эта авантюра не имела. Матросы и некоторые офицеры отказы-
ваются выполнять этот безумный приказ. Командование флота
приказывает арестовать бунтовщиков. В ответ военные моряки
устраивают массовую демонстрацию протеста, которая перетека-
ет в вооруженное восстание. Солдаты пехотных частей Кильского
гарнизона выступают на стороне восставших и создают Рабочий
солдатский совет и корабельные советы. К вечеру 3 ноября вос-
ставшие разгоняют правительственные войска и занимают весь
город - начало Ноябрьской революции в Германии. На всех кора-
блях немецкого флота поднимаются красные флаги.

За неделю революционная волна охватывает всю Германию.
5 ноября всеобщие забастовки, перерастающие в вооруженное
восстание, происходят в Гамбурге, Бремене, Любеке, Куксхафене.
Во всех этих городах создаются Советы рабочих и солдатских де-
пугатов. 8 ноября вооруженное восстание одерживает победу в
Брауншвейге — родном городе Николаи. Созданный Совет рабо-
чих и солдатских депутатов свергает герцога Брауншвейгского.
Победой завершается восстание в Мюнхене: свергнут король Ба-
варии. Социал-демократ Курт Эйснер провозглашает республи-
канское свободное государство Баварию. 9 ноября по призыву ис-
полкома революционных старост происходит вооруженное вос-
стание в Берлине. В течение дня восставшие рабочие и солдаты
захватывают все правительственные учреждения, почту, телеграф,
вокзалы. Канцлер Макс Баденский сообщает об отречении кайзе-
ра Вильгельма 11 от престола и объявляе т о своей отставке, назначая
канцлером лидера социал-демократов Ф. Эберта. 11 ноября фор-
мируется новое правительство Германии — Совет народных упол-
номоченных из членов СДПГ: Ф. Эберт. Ф. Шейдеман, О. Ланд-
сберг, Г. Гаазе, В. Дитман, Э. Барт. Ф. Шейдеман провозглашает
Германию демократической республикой.

Когда рассматриваешь эти революционные события в Герма-
нии, то находишь поразительные аналогии с Октябрьской рево-
люцией в России. И тут. и там революционное брожение возникло
в среде промышленных рабочих и, что особенно важно, в воору-
женных силах. Доминирующими лозунгами были: прекращение
войны, уничтожение монархии, мир без аннексий и контрибуций,
демократизация политического строя, ликвидация политическо-
го господства крупной буржуазии и милитаристских сил. Воору-
женными восстаниями руководили Советы рабочих и солдатских
депутатов.

Таким образом, германской военной разведке не удалось вос-
препятствовать проникновению революционных идей большеви-
ков в Германию. Правда, отличие германских Советов от россий-
ских заключалось в том, что, руководимые социал-демократами,
они не пошли на прямую конфронтацию с немецкой либеральной
буржуазией и не ставили своей задачей уничтожение капиталисти-
ческой системы. Ноябрьская революция не вышла за буржуазно-
демократические рамки, хотя и была в известной степени прове-
дена пролетарскими методами. И вот в этом есть большая заслуга
разведывательной службы Николаи и его лично. В рукописи он
уделяет много места и внимания встречам и беседам с социал-
демократическими лидерами: Эбертом, Шейдеманом, Эрцберге-
ром, Фендрихом; стараясь удержать их на умеренных позициях,
от коалиции с коммунистами, обеспечить поддержку армии. При-
водим только несколько записей: «Я должен был представлять
Верховное командование армии в главной комиссии рейхстага.
С одной стороны стола сидели представители правительства, с дру-
гой — представители партий. Против меня сидел Эберт. Обсужде-
ние вопросов велось дипломатически. Только Эберт представлял
исключение. Он стучал кулаком по столу, выступая против Вер-
ховного командования. Я отвечал в таком же тоне. Сидевший ря-
дом со мной заместитель военного министра, генерал дернул меня
за пиджак и потребовал после окончания заседания с меня, так
сказать, отчет. Эберт обошел вокруг стола, чтобы лично попро-
щаться со мной. Так обстояли дела на родине между правительст-
вом и партиями». О встрече с Шейдеманом: «В подробной беседе
Шейдеман развил передо мной картину того, как все должно быть.
Я мог ему только ответить, что эти “цели войны” являются все
целями мира и что существует только одна цель войны — победа.
Без этого враг будет диктовать цели мира. Поэтому германскому
военному руководству необходима поддержка партийною руко-
водства, если оно хочет быть политическим руководителем такого
огромного числа его солдат. В этом смысле действовал и социал-
демократический поэт Фендрих».

В партии очень резко отличалось аристократическое крыло
под руководством честолюбивого депутата Эрцбергера. «В поли-
тической разведке успех принадлежит целиком Лнтанте. Сущест-
вовала, правда, и германская политическая разведка, которую
ведомство иностранных дел поручило депутату Эрцбергеру, — от-
мечает Николаи в книге “Тайные силы”, — Последний был озабо-
чен, однако, не столько тем, чтобы выяснять политическое поло-
жение в окружающем мире и влиять на него, сколько тем, чтобы
доказать правильность своего собственного политического на-
правления. А поскольку последнее состояло в том, чтобы поддер-
жать в Германии веру в соглашение и желание его осуществления,
то оно благоприятствовало целям неприятельской разведки. Этой
тенденции обязаны своим возникновением многие из появив-
шихся во время войны сведений о готовности неприятеля к согла-
шению и о возможности заключить мир. Верховное командование
получало через свою разведку другое впечатление: о воле против-
ника к уничтожению, которая могла быть сломлена лишь в случае
военной победы Германии. Депутат Эрцбергер, деятельность ко-
торого была, по крайней мере, полуофициальной, тем не менее
никогда не вступал в официальные сношения с Верховным ко-
мандованием и его разведкой».

Николаи сетует на то, что с «деятельностью неприятельской
политической разведки до осени 1917 г. не велось никакой реши-
тельной борьбы. На нее стали обращать внимание лишь при поя-
вившихся к тому времени признаках революционного брожения
в широких массах народа. Но и их обнаружение, за отсутствием
какой-либо другой разведки, принуждена была взять на себя раз-
ведка военная. Уже к 1918 г. было обнаружено много фактов. Не-
однократно выявлялись и предупреждались широко задуманные
попытки доставить в Германию из Голландии революционные ли-
стовки. Наряду с этим французская разведка в Швейцарии пыта-
лась создать в Южной Германии враждебное северу настроение:
на южно-германской границе было задержано большое количест-
во прокламаций соответствующего содержания. В течение 1918 г.
все больше получалось доказательств того, что усилия разведки
держав Антанты по революционированию Германии были значи-
тельно превзойдены работой русского посольства в самой Герма-
нии. Также поступало все больше доказательств того, что Антанта
подготовляла перевороты в России, Вене, Будапеште и в Софии.
Нетрудно было установить, что дипломатические курьеры одного
правительства были перевозчиками тех многочисленных прокла-
маций. написанных безукоризненным немецким языком, кото-
рые всплывали во всех промышленных районах Германии и отли-
чались от пропагандистского материала Антанты лишь своими
более революционными и интернациональными требованиями.
Трудно, однако, было убедить круги, достигшие в Германии поли-
тического влияния, в опасном характере этих явлений. Разведке
пришлось прибегнуть к тому, чтобы один из 12 ящиков, величиной
в кубический метр, с которым приехал курьер, свалился с лестни-
цы вокзала на Фридрихштрассе, разбился и обнаружил свое со-
держание, состоявшее из сотен тысяч прокламаций. Лишь после
этого были вручены паспорта послу этого государства. Это слу-
чилось 5 ноября 1918 г., за четыре дня до революции. Я получил
донесение об этом во время поездки в разведывательное управ-
ление восточного театра военных действий на русской границе.
Доносивший мне об этом пограничный чиновник сообщил одно-
временно о полученном распоряжении воспрепятствовать боль-
шевистской пропаганде. После этих кратких примеров, характе-
ризующих состояние Германии, нет нужды в объяснении причин,
по которым политическая разведка смогла полностью достичь в
Германии своей цели. Этим самым были аннулированы и все уси-
лия военной разведки».

В этих рассуждениях о революционных событиях 1918 г. за-
трагиваются несколько важных аспектов деятельности «полити-
ческой разведки неприятеля» в Германии, требующих пояснения.
Агенты, работающие на российском направлении, докладывали
Николаи, что большевики разрабатывают план «германского Ок-
тября» в Германии. Ноябрьская революция, начавшаяся в Киле,
происходила под непосредственным влиянием Октябрьской ре-
волюции и, более того, при прямой идеологической и организа-
ционной поддержке руководства большевистской партии Ленина.
Восстанием немецких моряков в Киле руководили агенты «Лиги
Волльвебера» — подпольной организации российской разведки,
в которую входили функционеры Германской компартии и сим-
патизирующие им левые моряки из Дании, Бельгии, Голландии.
Швеции, Франции. Эрнст Волльвебер, матрос-коммунист, избран-
ный председателем Совета рабочих, солдат и матросов, руководил
Кильским восстанием. На «помощь восставшему германскому про-
летариату» и для координации действий с лидерами Германской
компартии К. Либкнехтом, Розой Люксембург, Э. Тельманом боль-
шевики направили в Германию опытных революционеров Карла
Радека, Адольфа Иоффе, X. Раковского, К). Мархлевского. Для
маскировки их подпольной деятельности Иоффе назначается пер-
вым послом России в Германии. Через него поступают из Моск-
вы руководящие указания по работе с немецкими коммунистами,
задания для агентов, пропагандистские материалы. На третьем
этаже российского посольства в Берлине создается резиденту-ра,
оснащенная радиостанцией, фотолабораторией, оборудованием
для подделки паспортов; имелся даже склад оружия. Каждый член
агентурной сети имел свою кличку и номер, данные московским
центром.

Ознакомившись с этими донесениями, Николаи распорядил-
ся провести оперативную операцию по разоблачению подпольной
деятельности большевиков, а также дискредитации подрывной,
антигерманской деятельности лидеров Германской компартии.
Радек, Мархлевский, Раковский были арестованы по обвинению
в подрыве конституционного строя в Германии. Радек заключен
в берлинскую тюрьму Моабит, Мархлевский и Раковский высла-
ны в Россию. Сложнее было избавиться от Иоффе, поскольку он
как посол пользовался дипломатическим иммунитетом. Вскоре
поступило агентурное сообщение о том, что в дипломатической
почте для посольства содержится несколько ящиков с пропаган-
дистской литературой. При разгрузке багажа на вокзале Фридрих-
штрассе немецкий аге нт-носильщик «случайно» роняет один из
ящиков на землю, из расколовшегося нутра которого по всей
платформе разлетаются сотни листовок и прокламаций с призы-
вом к революции. Прибывшая полиция арестовывает всю дипло-
матическую почту. Этот инсценированный германской разведкой
инцидент послужил поводом для разрыва дипломатических отно-
шений с РСФСР и высылки Иоффе со всем персоналом посоль-
ства из Германии. Данную операцию в ноябре 1918 г. можно счи-
тать первым случаем столкновения германской разведывательной
службы с советской разведкой.

Упоминание о подготовке Антантой «переворотов в России,
Вене, Будапеште и в Софии» касается провокационного убийства
германского посла графа Мирбаха и заговора Локкарта в Москве.
Мирбах сообщал в Берлин о крайне обострившейся борьбе за
власть между большевиками и эсерами, предсказывая поражение
Ленина и предлагая переориентировать приоритеты в пользу со-
циалистов-революционеров. Желательно, по его мнению, под-
держать эсеров и срочно выделить для этого 40 миллионов марок
и «ежемесячно в дальнейшем по 5 млн». Эта депеша и послужила
якобы приговором Мирбаху.

Вспоминая о кризисной ситуации в июле 1918 г., Троцкий
писал: «Моментами было такое чувство, что все ползет, рассыпа-
ется, не за что ухватиться, не на что опереться... Продовольствия
не было. Армии не было. Государственный аппарат еле склады-
вался. Всюду гноились заговоры... 3 июля Владимир Ильич позво-
нил по телефону ко мне в Военный комиссариат.

— Знаете, что случилось? — спросил он тем глуховатым голо-
сом. который означал волнение.

— Нет, а что?

— Левые эсеры бросили бомбу в Мирбаха, говорят, тяжело ра-
нен. Приезжайте в Кремль. Надо посоветоваться.

Через несколько минул я был в кабинете Ленина. Он изложил
мне фактическую сторону, каждый раз справляясь по телефону
о новых подробностях.

— Дела! — ска зад я, переваривая нс совсем обычные ново-
сти. — На монотонность жизни мы пожаловаться никак не можем.

— Да, — ответил Ленин с тревожным смехом. — Вот оно — оче-
редное чудовищное колебнутие мелкого буржуа... — Он так иро-
нически и сказал: колебнутие...

— Как бы, однако, левые эсеры не оказались той вишневой
косточкой, о которую нам суждено споткнуться...

— Я как раз об этом думал, — ответил Ленин, - ведь в том и со-
стоит судьба колебнувшегося мелкого буржуа, чтобы послужить
вишневой косточкой для нужд белогвардейца... Сейчас надо во
что бы то ни стало повлиять на характер немецкого донесения
в Берлин. Повод для военного вмешательства предостаточный,
особенно если принимать во внимание, что Мирбах, вероятно,
все время доносил, что мы слабы и что не хватает лишь толчка...»

По мнению Николаи, в подготовке убийства эсерами посла
Мирбаха участвовали агенты французской разведки, чтобы спро-
воцировать возобновление войны между Россией и Германией.
«Попытка переворота со стороны социалистов-революционеров
с помощью Антанты в июле 1918 г. в Москве, убийство германского
посла фон Мирбаха и германского главнокомандующего на Украи-
не генерал-фельдмаршала фон Эйгорна были последними актив-
ными проявлениями деятельности французской разведки, рабо-
тавшей до и во время войны за участие России в борьбе против
Германии, — пишет он в книге “Тайные силы”. — Генерал-фельд-
маршал фон Эйгорн пал жертвой неприятельских убийц в Киеве,
где охрана была сильно затруднена. На Балканах, н классической
стране политических убийств, находился под постоянной угрозой
болгарский царь Фердинанд. Предостережения относительно него
получала и германская разведка».

События в Германии тем временем нарастали бурным темпом.
В двери стучалась революция. На Западном фронте германская
армия терпела одно поражение за другим. Надвигалась катастро-
фа. На совещании в городе Спа под председательством кайзера
Вильгельма II все собравшиеся — канцлер, министр иностранных
дел, военные начальники Гинденбург, Людендорф — были подав-
лены. Людендорф заявил, что немецкая армия не в состоянии на-
ступлением на фронте сломить противника; оборонительными
действиями добиться мира также невозможно; ждать победы не
приходится; надо достигнуть окончания войны дипломатическим
путем. Вильгельм II предложил начать мирные переговоры с Ан-
тантой через нидерландскую королеву.

О поведении кайзера в последние дни перед отречением от
престола можно судить по двум дневниковым записям Николаи.
31 октября 1918 г.; «Вечером кайзер обедает у нас. Его появление
несколько задерживается. Фельдмаршал с каской и полевой по-
вязкой ходит взад-вперед, ожидая высоких особ, причем ходит
вне зала, и лишь раз он просовывает голову через большую сте-
клянную дверь в комнату, где мы ждем с Грёнером, и говорит:
“Я сам себе кажусь несущим службу флигель-адъютантом”. Когда
кайзер входит вместе с ним в комнату, я замечаю, что кайзер ведет
себя тихо и заметно сдержанно. У меня в памяти прочно запечат-
лелось ощущение, что я вижу кайзера в последний раз. Кайзер са-
дится за стол между Гинденбургом и Грёнером. Рядом с Гинден-
бургом Плессен, возле Плессеная, рядом со мной фон Хиршфельд.
Круг старых сослуживцев Верховного командования ясен каждо-
му. Кайзер замкнут, но со мной приветлив, как всегда. Грёнеру
приказано сделать ему доклад о положении на фронте в половине
десятого вечера, но не в служебном помещении, а в нашей столо-
вой, находящейся рядом. Там расстилают карты и т. д. Тренер по-
крикивает, и это создает какое-то беспокойство. Ровно в назна-
ченное время появляется фельдмаршал и тихо говорит через плечо,
что все готово к до ют аду Кайзер, заметив беспокойство и не зная
причины его. спрашивает: ‘’Что случилось? Что, я мешаю?” Гин-
денбург успокаивает кайзера и просит привыкнуть к ситуации, ца-
рящей во время вечернего доклада, — всегда, мол, так. В столовой
все стоят у стола, накрытого каргой. Кайзер разыгрывает предназ-
наченную ему фельдмаршалом роль. Стоя между Гинденбургом
и Грёнером, он опирается своей правой, украшенной кольцом ру-
кой на карту. Для меня это последнее волнующее и потрясающее
впечатление. Еще в Плессе кайзер в присутствии своей жены как-
то сказал: “Я уже только тень”».

Запись без указания даты, сделанная, судя по содержанию,
после 9 ноября 1918 г.: «С уходом Людендорфа началось давление
на кайзера, чтобы он отрекся от престола. Его власть была уже по-
чти полностью смята. И когда он хотел послать в Киль особенно
энергичного адмирала, чтобы подавить начинающиеся мятежи на
флоте, новое правительство встретило это с раздражением, оно
всячески этому препятствовало. Возле кайзера уже не было нико-
го, кто бы мог совершить энергичные действия. Инициатива пе-
решла на сторону его внешних и внутренних врагов. В окружении
кайзера сформировалось мнение, что его жизни в Берлине угро-
жает опасность. После доклада о положении на фронте 29 октября
ему сообщили, что в настоящее время его присутствие необходи-
мо в войсках, находящихся в тяжелом положении. После длитель-
ных колебаний кайзер отправился на театр военных действий. Он
покинул дворец возле Потсдама, не предполагая еще того, что
больше никогда не вернется на родину. При входе в вагон поезда
он сказал одному из своих консультантов, который побудил его
к отъезду: “Я полагаю, что вы дали мне сегодня очень плохой со-
вет”. После прибытия в Спа 30 октября кайзер сразу же отправил-
ся к генерал-фельдмаршалу и генералу Грёнеру, преемнику Лю-
дендорфа, чтобы с ними обсудить положение на фронте. Он не
поехал на свою виллу “Френейс”, а остался на вокзале в поезде.
Вечером он встретился с генерал-фельдмаршалом. Оба казались
глубоко озабоченными, но фельдмаршал, как всегда, был спокоен,
а кайзер заметно сдержан. Из Киля поступали сообщения о мятеже
на флоте. Стал известен ультиматум социал-демократии, требо-
вавшей отречения кайзера от престола. Связь со страной с каждым
днем становилась все более трудной. События полностью переме-
стились в Берлин. 9 ноября до предела возросло давление из Бер-
лина, кайзера настойчиво побуждали к отставке. До этого импера-
тор держался стойко, и только 9 ноября уступил мнению, что его
пребывание в роли монарха препятствует достижению мира для
Германии. Ради этого кайзер решил отказаться от престола. Одна-
ко еще до того как было окончательно сформулировано это ре-
шение, поступило сообщение о том. что рейхсканцлер уже вы-
сказался в Берлине публично о его отречении. Кайзер воспринял
это сообщение в крайнем возбуждении, заявив: “Через мою голо-
ву мой племянник Макс фон Баден меня сместил”. В этих усло-
виях предложение о переходе в Голландию не покидало кайзера.
Об этом ему говорили постоянно, однако поначалу он решитель-
но отклонял это. Советники, находившиеся на высоких постах.
а с ними и Гинденбург, продолжали убеждать императора в необ-
ходимости перехода, ч тобы избежать захвата мятежными элемен-
тами. Кайзер упорствовал. Но все продолжали настаивать на от-
правке в Голландию. И это в конце концов повлияло на кайзера.
Он распорядился ближайшим утром предпринять эту поездку.
Под впечатлением последних дней даже его нервы не выдержали».

10	ноября кайзер Вильгельм II, покинув Ставку германского
военного командования в городе Спа, отбыл в Утрехт. 28 ноября
1918 г. он отрекся от престола, германская монархия рухнула.
В Голландии кайзер прожил всю оставшуюся жизнь. Обстоятельст-
ва его отставки очень схожи с отречением от престола Николая II.
И того и другого вынудили отречься близкие к ним генералы и ли-
беральные политики. Многие из них позже приведут к власти
в Германии Гитлера, в России — Керенского, а затем бросят и их.
Скончался Вильгельм 11 4 июня 1941 г., за две с половиной недели
до нападения Германии на Советский Союз.
Гл а в а V

«Разведслужба после Первой мировой войны»

«Свою работу в разведке я разделяю на зри периода: до, во время
и после Первой мировой войны», — отмечает Николаи в рукописи.
«26 октября 1918 г. я находился вместе с военными вождями в Бер-
лине, — пишет он в книге “Тайные силы”. — После прибытия туда
я заболел свирепствовавшим тогда гриппом и был в течение не-
скольких дней прикован к постели. В это время меня посетил
один нейтральный гражданин, находившийся в Германии на вы-
соком официальном посту. Он сказал, что положение Германии
принуждает его отказаться от своего нейтралитета для пользы Гер-
мании. Он знает донесения представителей своей страны во Фран-
ции и заклинает Верховное командование не складывать оружие,
так как силы противника также исчерпаны, а в случае сдачи — Гер-
мании не приходится ожидать пощады. Я мог лишь ответить ему,
что мне только что сообщили об отставке генерала Людендорфа.
Вера в соглашение победила волю к защите».

В дневниковой записи Николаи раскрывает фамилию «ней-
трального гражданина» — военный атташе Швеции полковник
Адлеркройц. Швед «как солдат солдату» сообщает начальнику
германской разведки доверительную информацию от «своих дру-
зей из Парижа и Лондона». «Я не спрашиваю о подробностях, но
из его пояснений понимаю, что в обеих столицах и в обоих прави-
тельствах тс же внутренние трудности относительно продолжения
войны, что и у нас, и что боевой дух врага намного в более критиче-
ском состоянии ввиду угрожающей опасности большевизма, а Гер-
мания в этом отношении более тверда. Я благодарю его за этот
поступок и объясняю, что уже, к сожалению, слишком поздно...»

Под высказыванием «слишком поздно» имелись в виду следу-
ющие события: отставка начальника Генштаба «железного» гене-
рала Людендорфа, назначение на этот пост начальника железных
дорог невзрачного генерала Грёнера; решение военного кабинета
начать переговоры с Антантой о перемирии. Николаи не скрывает
своего сожаления об уходе Людендорфа и назначении Тренера:
«И, как следствие этого назначения, я вижу полный переворот
в оценке войны: то есть никакой больше стратегии и никакой вой-
ны, а только искусство отвода армии на родину и устранение бое-
вого духа, что соответствует господствующему настроению в пар-
ламенте*.

7 ноября 1918 г. германская делегация под председательством
Маттиаса Эрцбергера выехала во Францию для переговоров о за-
ключении мира. В портфеле главы делегации находились доку-
менты и чистые бланки с подписью канцлера, которыми Эрцбер-
гер мог распоряжаться по своему усмотрению. Утром 8 ноября
немецкие делегаты прибыли на станцию Ретонд в Компьенском
лесу, где стоял штабной поезд командующего французской арми-
ей маршала Фоша. Судя по воспоминаниям Ллойд Джорджа, не по-
дав немцам руки, Фош спросил:

— Чего вы хотите, господа?..

— Мы хотим получить ваши предложения о перемирии.

— О, у нас нет никаких предложений о перемирии, — сказал
Фош. - Нам очень нравится продолжать войну...

— Но нам нужны ваши условия. Мы не можем продолжать
борьбу.

— Ах, так вы. значит, пришли просить о перемирии? Это дру-
гое дело.

Заставив германских делегатов просить о перемирии, Фош
приказал прочесть им условия. Германия обязывалась в течение
15 дней очистить занятые территории в Бельгии, Франции, Люк-
сембурге, покинуть Эльзас-Лотарингию, освободить территории
России и Румынии, вывести войска из Австро-Венгрии и Турции;
выдать Антанте 5 тысяч тяжелых орудий, 30 тысяч пулеметов, 2 ты-
сячи самолетов, 5 тысяч локомотивов, 5 тысяч исправных авто-
мобилей. Антанта занимала войсками левый берег Рейна, причем
содержание оккупационной армии возлагалось на Германию. Вой-
ска в Восточной Африке должны были сдаться. Военнопленные,
взятые немцами, возвращались на родину, но германские военно-
пленные оставались в плену. Германия выдавала 6 военных кораб-
лей, 18 крейсеров, 300 подводных лодок; остальные суда разоружа-
лись и переходили под контроль союзников. Германия отказыва-
лась от Брест-Литовского и Бухарестского договоров.

По суги, это была полная капитуляция. Германской делегации
дали 72 часа для ответа — до 11 часов утра 11 ноября. Эрцбергер
заявил, что условия Антанты невыполнимы, убеждая Фоша не по-
вторять «той же ошибки», что допустило старое немецкое коман-
дование весной 1918 г. по отношению к России, когда Германия
считала себя победительницей большевизма, а оказалась побежден-
ной. Прибегая к прямому шантажу, он угрожал, что требования,
предъявленные Фошем, толкнут Германию в объятия большеви-
ков. В ответ один из французских офицеров заметил, что Берлин
хочет заманить союзников в ловушку, чтобы восстановить армию,
собраться с силами и вновь нанести удар.

В частных совещаниях германская делегация добилась незна-
чительных уступок: сокращения числа выдаваемых пулеметов с
30 до 25 тысяч, самолетов до 1700: из 300 подводных лодок — толь-
ко 100 единиц, всего имеющихся якобы у Германии налицо. От-
носительно очищения занятых областей на востоке было пред-
ложено покинуть территорию, «как только союзники признают,
что для этого настал момент, приняв во внимание внутреннее по-
ложение этих территорий». Эта уступка явно говорила о намере-
ниях Антанты использовать Германию в борьбе против Советской
России.

11	ноября 19IX г. рано утром условия перемирия были подпи-
саны. В 11 часов грянул залп артиллерийского салюта в 101 вы-
стрел, возвестивший окончание Первой мировой войны. Четырех-
летнее кровопролитное сражение за передел мира завершилось.
Начался сам передел. 13 ноября 1918 г. советское правительство
аннулировало Брестский мирный договор.

В эти знаменательные дни переговоров о перемирии Николаи,
поправившись после болезни, едет с фронта в Берлин. Спальный
вагон, в котором он следовал вместе с офицером-ординарцем и
фельдъегерем, присоединили к скорому поезду продовольственно-
го снабжения, поскольку только такие составы пропускали, учиты-
вая нехватку в столице продуктов питания. Вокзал во Франкфурте-
на-Одере, где поезд сделала остановку, кишел сотнями солдат,
возвращавшихся с Восточного фронта. Увидев спальный вагон,
они начали его штурмовать. «Я открываю дверь своего служебного
вагона и выхожу им навстречу, — пишет Николаи в дневнике. —
Солдаты требуют взять их с собой. Я спрашиваю, есть ли среди
них раненые. Находятся около десяти человек, ко торых я впускаю
в вагон. Остальные ворча, но послушно отступают назад. После
того как поезд отправился, я разговариваю с теми, кого взял.
Во Франкфурте они целые сутки не получали даже глотка кофе.
Я велю дать им все, что у нас есть съестного. С многократными
остановками поезд наконец прибывает на товарный вокзал. Ка-
кой-то беспутный парень пробегает мимо с листком в руке и ревет
мне буквально в ухо: “Вильгельм переехал!” Я беру у него листок
и читаю специальный выпуск с сообщением, что кайзер перебрал-
ся в Голландию. Мои солдаты вызываются отнести наш багаж до
главного вокзала. Я вижу бесконечные колонны рабочих, одетых
в выходные костюмы, с красными знаменами, а рядом, с той и дру-
гои стороны, проносятся грузовики с вооруженными парнями,
в руках у которых тоже развиваются красные флаги. Я воспри-
нимаю это как революцию. На железнодорожном вокзале вокруг
нас образуется толпа народа, я слышу высказывания, которые
мне не слишком понятны: мол. носить кокарды, погоны, эполеты
и оружие. Особенно раздражающе действует на окружающих нас
кинжал кирасира у моего ординарца. Мы остаемся спокойными,
целеустремленными и достигаем нетронутыми моей квартиры в
Вильмерсдорфе».

Вечером Николаи просматривает газеты, многочисленные ли-
стовки и прокламации, доставленные ему ординарцем. Страной
управлял странный Совет народных уполномоченных (СНУ), по-
лучивший такое название, как говорилось в одной из проклама-
ций, «из-за ненависти к буржуазному слову “министр”». С11У воз-
главлял социал-демократ Фридрих Эберт, которого Николаи знал
и считал разумным, либеральным политиком. В программном за-
явлении СНУ говорилось, что правительство будет «охранять упо-
рядоченное производство и защищать собственность». Из тюрь-
мы на волю вышла Роза Люксембург. Карл Либкнехт призывает
рабочих и солдат к «пролетарско-сопиалистической революции»
под лозунгом «Вся власть советам!» Коммунисты захватили ре-
дакцию газеты «Берлинер локаль-анцайгер» и выпустили первый
номер газеты «Роте фане». Партийный орган социал-демократов
газета «Форвертс» называет советы «русской заразой». Эберт за-
являет: «Я противник социальной революции. Я ненавижу ее. как
грех». Среди партий и союзов происходит мимикрия под револю-
цию. Социал-демократы (СДПГ) раскололись: левое крыло обра-
зовало Независимую социал-демократическую партию (НСДПГ),
правое во главе с Эбертом и Шейдеманом сохранила старое на-
звание — СДПГ'. Партия прогрессистов и левое крыло национал-
либералов объединились в Народную демократическую партию.
Правое крыло национал-либералов (крупная буржуазия) стало
именоваться Немецкой народной партией. Консервативная пар-
тия (юнкерские крут и) получила название Немецкой националь-
ной народной партии. В рукописи о расколе СДПГ отмечается:
«Я не хочу сказать, что расколу СДПГ во время Первой мировой
войны способствовал противник. Без сомнения, однако, что он
его приветствовал. То, что осталось, называлось “социалистиче-
ским большинством” (по-русски — “большевики”). Я не знаю,
как дошло до этого уравнения названий. Должно ли оно было оз-
начать общность или объявление борьбы? Во всяком случае, так
или иначе, необходимо было ясное понимание».

На другой день Николаи в последний раз посетил свой рабо-
чий кабинет в Генштабе. И з бесед с Гинденбургом и новым на-
пальником Генштаба генерал-лейтенантом Вильгельмом Тренером
он узнал, ч ю с Эбертом достиг нута договоренность о совместных
действиях армии и правительства по подавлению революции, вос-
становлению контроля Генштаба над войсками и порядка в стра-
не, вошедшая в историю под названием «пакт Тренера — Эберта».
Между генералитетом и гражданскими властями устанавливалось
своеобразное разделение труда: власти заявляли о необходимости
социалистических преобразований, а полиция и армия жестко
пресекали любые революционные выступления по российскому
образцу; правительство вело переговоры о мире, брало на себя
обязательство выполнять все условия (а генералы создавали об-
становку. препятствующую их выполнению), прятало вооружение,
подводные лодки, разбирало их на части и под видом разных ма-
шин, запасных частей рассовывало по складам.

Николаи сделал краткий доклад о положении на фронте с упо-
ром на необходимость соблюдения дисциплины и упорядоченной
демобилизации армии, обустройства и материального обеспечения
воинских соединений на местах, чтобы избежать хаоса и беспоря-
дочных сходок солдат со стрельбой, драками, которые он наблю-
дал на вокзалах. Выслушав и поблагодарив Николаи за службу.
Грёнер сообщил, что по условиям перемирия и прекращения во-
енных действий отдел III Б ликвидируется. Он предложил под-
умать о преобразовании упраздненного отдела в разведыватель-
ный орган, который бы вписывался в новые правительственные
структуры и не противоречил условиям перемирия.

Вальтер Николаи был отстранен от должности 12 ноября 1918 г.,
наследующий день после подписания перемирия между Германи-
ей и ее противниками. Он уходил со своего поста с чувством ис-
полненного долга, создав сильную, эффективную и влиятельную
военную разведку. К концу войны, за четыре года, кадровый со-
став разведывательного отдела III Б увеличился с 80 до 1139 со-
трудников, в четырнадцать раз! В его руках находились нити управ-
ления разведкой, контрразведкой, агентурными сетями, опутавши-
ми весь мир; прессой, цензурой, пропагандой, почтой и многими
другими сферами жизни и политики Германии. Новые правите-
ли боялись сосредоточенных в его руках властных полномочий
и влияния в стране. Тем более что Николаи неоднократно преду-
преждал об угрозе предательства и измены в высших эшелонах
власти.

В рукописи ситуацию вокруг своей отставки он описывает так:
«В Верховном командовании армии рассчитывали на мой уход.
Гинденбург сказал мне, что должен дождаться решения Люден-
дорфа. Последний заявил мне в присутствии моих ближайших со-
трудников созданных мною служб разведок, что в будущем долж-
на быть прекращена вся не чисто военная деятельность разведки.
Я имел мужество возразить ему и обосновать свое возражение.
Я говорил как начальник разведки, и такой способ действий соот-
ветствовал взглядам Людендорфа. Он отнесся с полным доверием
ко мне. Я остался. Мои враги, однако, ожидали моего увольнения.
Они настаивали на увольнении меня перед рейхсканцлером Бет-
маном, принцем Максом фон Баденом и перед немецким крон-
принцем. Я же остался верен своему пути. Трижды я сам лично
просил уволить меня, когда эта враждебность ко мне становилась
невыносимой, враждебность иллюзий и сил, выдвигаемых ими
против разведки, которая стремилась доказать правду здравомы-
слящим или показать ее так, как она (разведка) ее представляла.
Сам генерал Тренер, с 26 октября 1918 г. последователь Людендор-
фа, не удовлетворил мою просьбу об увольнении. Это произошло
только с революцией 12 ноября 1918 г.».

В книге «Тайные силы» разъясняются причины отставки: «По-
сле крушения Германии дальнейшее существование разведки, на-
ходящейся под военным руководством, стало невозможным. Связь
ее с Бюро печати и патриотической пропагандой навлекали на
нее ненависть новых властителей, верящих в возможность согла-
шения. Разведка как таковая не подходила к новой системе. Ее не-
политическая манера сообщать факты как они есть не соответ-
ствовала картине, которую желали видеть: соглашение, всеобщее
разоружение, войны больше не будет. В течение войны я неодно-
кратно просил назначить меня в строй. Однако, ввиду своеобра-
зия моей должности, просьбы этой никогда не удовлетворяли.
Я возобновил ее снова после отставки Людендорфа. Но преемник
его на посту первого генерал-квартирмейстера генерал Грёнер
также отклонил мою просьбу, учитывая значение разведки во вре-
мя перемирия и мирных переговоров. Когда наступившая затем
революция окончательно выдала Германию неприятелю, я стал
настаивать на своем оставлении на посту, так как считал эго своим
долгом, вызванным громадной опасностью неограниченного про-
никновения неприятельской разведки в Германию. Однако Вер-
ховное командование сочло политическую нагрузку военной раз-
ведки слишком сильной для того, чтобы я мог остаться. Военное
министерство не согласилось даже с назначением моим в погра-
ничную охрану. Я был уволен в отставку. Переведенное в Кольберг
Верховное командование пыталось привлечь меня к сотрудниче-
ству, хотя бы в отношении использования моего опыта. Однако
с политической стороны и это не было допущено».
Как видим, Николаи не держался за «кресло», как настоящий
солдат думал только о выполнении служебною долга, и он не ушел
в отставку, поскольку считал, что Германия не проиграла войну,
а была предана. 13 рукописи он с беспощадной прямотой винит
в проигранной войне «предательство страны в самой Германии,
которое стало чудовищной опасностью». В книге «Тайные силы»
подчеркивает: «Государственная измена принесла Германии во вре-
мя войны гораздо больше вреда, нежели шпионаж неприятеля,
несмотря на громадный масштаб его организации... Печальной
главой в развитии разведки является государственная измена...
Безнаказанными остались те германские государственные измен-
ники, которые поддерживали неприятеля в его пропаганде за гра-
ницей, направленной против германской победы... Темным пят-
ном является признание, что в рядах собственного борющегося
народа имелось так много государственных изменников».

Новый этап в развитии идей разведки

Убежденный в правоте своего дела, Николаи начинает новый
этап деятельности, «оставаясь в мире идей разведслужбы» (его вы-
ражение из рукописи). Он обдумывает план перестройки военной
разведки .тля работы в мирное время. «Когда в 1918 г. можно было
предвидеть окончание войны (причем я не рассчитывал на рево-
люцию. которая все разрушила), я составил “план демобилизации”
для организации отдела “Шеф III Б”, то есть план о том, как все
должно быть переведено на мирные рельсы с учетом опыта оконча-
ния войны (в котором я не ошибался), — говорится в рукописи. —
План предусматривал полную перестройку контрразведки и со-
держал следующее предложение: прежде всего необходимо было
исключить опасности, которым подвергался руководитель контр-
разведки со стороны внешнего гг внутреннего шпионажа. Для вы-
полнения задач широкого внешнего и внутреннего содержания он
должен использовать не только полицию, но и другие средстве! ис-
полнительной власти. Разведкой и контрразведкой должен руко-
водить один начальник, подчиненный ответственному государст-
венному деятелю».

Серьезным упущением в работе разведывательного отдела III Б
в силу условий военного времени Николаи считал недостаточ-
ное внимание политической и экономической разведкам. «После
крушения Германии утверждение, что германская разведка была
неудовлетворительной, стало одним из орудий революции, — пи-
шет он в книге "Тайные силы”. — К этому же мнению присоеди-
нился и вождь одной из буржуазных партий и тем самым усилил
впечатление, будто бы крушение Германии было военным и было
вызвано неверной оценкой и недооценкой неприятельских бое-
вых сил. Особенно распространялось это неверное утверждение
в отношении резервов, с которыми маршал Фош вел свое послед-
нее наступление, а также относительно американских боевых сил,
подавляющее количество которых будто бы сломило сопротивле-
ние германской армии. Оба эти утверждения ложны, так как по
обоим вопросам Верховное командование было правильно осве-
домлено германской разведкой... Совершенно иначе следует оце-
нивать результаты разведки хозяйственной и политической: здесь
перевес оказался за противником... В политической разведке
успех принадлежит целиком Антанте».

В мирное время политическая и экономическая разведка долж-
на иметь, по его мнению, приоритетное государственное значе-
ние. Начальник разведки должен быть независимым от ведомст-
венных пригязаний, подчиняться и отвечать за свою работу только
перед первым лицом государства. «Разведка — государственная
служба. Там, где она будет передана в руки иных лиц, она окажет-
ся неудовлетворительной. Руководитель должен во всех отноше-
ниях стоять высоко... Опасности, связанные с разведкой, велики
для каждого, приходящего с нею в соприкосновение. Они заклю-
чаются в невозможности контроля над действиями и над сведени-
ями и в особенности в большом искушении, вы зываемом деньга-
ми. В разведке необходима строгая дисциплина», — подчеркивает
Николаи в книге «Тайные силы». В рукописи добавляет: «Конеч-
но, разведка находится под большим влиянием политики. Это на-
лагает на разведку большую ответственность. Поэтому-то началь-
ник разведки и подчиняется непосредственно высшей инстанции.
Поскольку к началу войны отдел 111 Ь был и остался единственной
организованной разведкой, то было неправильно, что он оказался
в составе Генерального штаба, вместо того чтобы подчиняться
главе государства. Опыт показывает, что разведка должна подчи-
няться главе государства и в мирное время».

Еще одна запись на эту тему: «Разведках — не политика. Ее не
должна затронуть перемена политики, смена системы правления,
даже революция. Истина, которую она должна выяснить и для вы-
яснения которой искала подходящие для ее страны пути и мето-
ды, нашла их, организовала и испытала, не меняется в результате
внутриполитических событий. Она сохраняет, по меньшей мере
об окружающем, одинаковое значение для каждого властелина.
Во всяком случае нужно было бы при демобилизации на мирное
время основательно перестроить разведку и контрразведку. Но как
раз для этого нужно знать дело. Как солдат я был бы готов на это
из чувства долга. Но как раз правду-то и не хотели. Жили без еди-
ной цели, без полного сил общего руководства, каждый на свой
манер, с удобными иллюзиями. Мне даже мешали обрабатывать
мои воспоминания для Генерального штаба, из которых возникла
моя первая книга “Разведка, пресса и настроения народа во время
Первой мировой войны”.

Николаи предвидел, что в мирное время война будет происхо-
дить на политическом, экономическом, научно-техническом, ди-
пломатическом фронтах, и только в последнюю очередь на фронте
военном. «“Война в мирное время” — таково лучшее определение
теперешней роли разведки в конкуренции народов», — пророче-
ски говорит он в книге «Тайные силы». Поэтому значение совре-
менной политической разведки вырастает до громадных размеров
и наряду со значением расширяются и области ее применения.
В зависимости от задач добывания информации политическая
разведка (ПР) должна подразделяться, по его мнению, на страте-
гическую, оперативную и тактическую. Такое разделение не долж-
но обособлять деятельность каждой из них, а взаимно дополнять
и уточнять друг друга, формируя в итоге полную картину поли-
тических намерений, планов и действий противника. Важное зна-
чение в мирное время приобретает экономическая и научно-тех-
ническая разведки, которые становятся составной частью ПР.
Потребность в научно-техническом обеспечении разведыватель-
ной деятельности Николаи почувствовал сразу, как стал началь-
ником военной разведки: «При отделе III Б оказалась необходи-
мость организации научного отделения, и наряду с ним возникло
отделение для обеспечения и постоянного испытания надежности
применявшихся систем шифровки», — пишет он в книге «Тайные
силы». А в рукописи вспоминает: «Уже в 1915 г. я почувствовал не-
обходимость тесной связи исторической науки с разведкой и по-
этому просил о привлечении моих ближайших сотрудников при
начальнике Генерального штаба и историка».

Исключительно важное значение Николаи придавал дейст-
венной контрразведке ( КР) и считал, что на правильную научную
и систематическую ее организацию и ведение должно быть обра-
щено самое серьезное внимание как в мирное, так и военное вре-
мя. Задачами КР является принятие всех возможных мер к проти-
водействию деятельности неприятельских тайных разведчиков,
агентов, организаций, а также их разоблачение и нейтрализация.
При этом политическая разведка и контрразведка должны рабо-
тать в тесном взаимодействии, рука об руку. «Борьба контрразвед-
ки против внешнего врага сохраняет свое полное значение. И та
и другая одинаковы оправданны. Одна без другой является поло-
виной, бесцельной и безрезультатной. Это мой совет на сегодняш-
ний день и на будущее», — подчеркивает он в рукописи. К числу
важнейших задач ПР и КР относится оказание целенаправленно-
го воздействия на население враждебного государства посредством
прессы, пропаганды, распространения слухов, определенных идей
и взглядов, подрывающих веру во власть и действия противника.

Намного опережая своих современников, Николаи считал не-
обходимым создание активной (специальной) и психологической
разведок. Подразделения специальной разведки должны зани-
маться подготовкой и проведением диверсий по выводу из строя
средств связи противника, военных объектов, созданием в тыло-
вых районах паники, дезорганизации работы. Задачи психологи-
ческой разведки он определяет так: 1. Исследовать национально-
психологические особенности народов стран — потенциальных
противников, их быт, мировоззрение, настроения, обычаи, тради-
ции, нравственные качества, материальное и семейное положение;
2. Выяснять стремления и настроения отдельных национальных
меньшинств, причины разногласий, антагонизма с доминирую-
щей нацией; стремление к автономии, отделению; 3. Следить за
проявлениями классовых противоречий, взаимной вражды, отсут-
ствием единства между обществом и армией. Выявленные слабые
стороны в национальных особенностях, реальные и искусственно
создаваемые разногласия в быту использовать в разведыватель-
ных целях.

Своими размышлениями о реформировании разведки, осо-
бенно ввиду yi розы революционного «большевизма» для Герма-
нии, Николаи делится с Людендорфом. «Заключение мира с Рос-
сией требует реорганизации секретной разведслужбы на востоке.
Выяснение военных вопросов отходит на последний план, на пер-
вый план выступает наблюдение за революционной волной из
России, — записывает он в дневнике. — Чем меньше в последнее
время я мог и должен был заниматься руководством разведслуж-
бой, тем больше у меня было возможности подумать о величайшей
тайне, выяснение которой является насущной задачей главы раз-
ведки, о смысле и цели войны в целом. С самого начала военных
действий мне указывали на это во время моих докладов Мольтке,
Фалькенгайн, Людендорф, которые чувствовали необходимость
этого для их работы, так как со стороны руководящих государст-
венных деятелей ответа на этот вопрос не было. Сознавая мои
ограниченные возможности, я все-таки стремился приблизиться
к “великой тайне” во время моих многочисленных поездок и бе-
сед с компетентными лицами из числа представителей всех про-
фессий и политических лагерей. Результатом явилось прочное, но
не до конца ясное представление о том, что в революционное вре-
мя требуют разрешения в международном масштабе территори-
альные и расовые противоречия, особенно с учетом технического
развития, социальные отношения между различными сословиями,
противоречия между трудом и капиталом, между теми, кто добы-
вает сырье и кто его использует, между производством и позребле-
нием. За это и идет борьба между нами, молодой силой будуще-
го, и Антантой, защищающей старый мир. В эти поиски вместе
с большевизмом пришло нечто новое. Если мы, солдаты, до сих
пор не думали о нем, то только потому, что ничего об этом не зна-
ли. но теперь, кажется, что тут и заключен глубокий смысл эпохи
и войны.

Я доложил об этом Людендорфу и высказал мнение о том, что
если намерение Антанты сделать нас безвольными и слабыми ис-
полнится, то дело может дойти до того, что Ленин станет Напо-
леоном этой эпохи. Устранит в Европе границы, свергнет троны,
создаст новые границы не по расовым признакам, а затем создаст
новые троны и займет их своими органами. Людендорф согласил-
ся с моими доводами. Он поблагодарил меня за то. что я думаю
над такими вещами, для которых у него совсем нет времени. Он
поддержал мои взгляды относительно революционной опасности
с востока, заметив, что поэтому Германии необходимо сильное
внутриполитическое руководство».

Видимо, эти глубокие, сложные размышления о причинах
возникновения войн, классовых и национальных противоречий в
Европе стали достоянием общественности, неправильно поняты,
вызвав волну критики и обвинений Николаи в «проболыиевиз-
ме». «После окончания войны мои политические враги, в особенно-
сти руководитель ордена младогерманцсв Мараун. называли меня
“пробольшевиком” и упрекали в том, что я еще во время войны
заявлял, что Ленин должен стать Наполеоном нашей эпохи. — от-
мечает он в дневнике. — Этого я никогда не желал. Если бы Ленин
последовательно выполнял свои задачи, он не должен был бы свя-
зываться с нашими врагами и усиливать их, ослабляя нас в то же
время. Напротив, он должен был бы поддерживать нас во всем,
что могло бы продлить нашу борьбу, чтобы западные державы
и мы исчерпали свои силы. Тогда, может быть, весной 1919 г. на-
ступила бы его победа, чего я и боялся. Из более поздних бесед
с Людендорфом я вынес впечатление, что он понимал эту угро-
жающую опасность и она была для него поводом сложить оружие,
прежде чем в борьбе будут исчерпаны последние силы армии.
И он сложил оружие перед немецкой революцией, чтобы остатки
действующей армии могли воспрепятствовать коммунистической
революции в Германии. С исторической высоты я считаю его ре-
шение о перемирии спасением от большевистской опасности в то
время».

В этих дневниковых записях наглядно проявляется мировоз-
зрение Николаи как убежденного монархиста, противника ре-
волюции, солдата — патриота Германии с широким кругозором.
Он отдает должное значение Ленину как вождю большевиков и
Октябрьской революции в России, как «нечто новому», составля-
ющему «глубокий смысл эпохи и войны».

Свои предложения о реорганизации военной разведки в усло-
виях мирного времени Николаи доложил начальнику Генштаба
Тренеру. При докладе он высказал несколько важных тезисов, из-
ложенных в рукописи: «Я ухожу со своего поста начальника раз-
ведслужбы, который занимал во время войны. Новая, молодая
сила должна будет заняться на вновь создаваемом поприще по-
строением и руководством разведкой в мирное время;

—	разведслужбу нужно резко отделить от задач других государ-
ственных инстанций, разведка должна быть разведкой и только;
разногласия в споре о разведке, которыми попытаются задушить
ее развитие, необходимо предотвратить;

—	с исходом войны чисто военные вопросы становятся в один
ряд с другими вопросами, а иногда даже они отступают на вто-
рой план, преимущественно за политические и хозяйственные во-
просы. Всемирная война превратилась во всемирную борьбу. Ору-
дия молчат. Борьба ведется другими средствами;

— я готов к совещательному сотрудничеству при воссоздании
новой тотальной мирной разведслужбы. От руководства я бы от-
казался из-за реакционного блеска и его неудовлетворительного
обратного действия на дело. Кроме того, я перерос это. Невоз-
можно повторяться:

— я не мог найти способного преемника. Все мои сотрудники
были слишком односторонне развиты и загружены. Я считаю не
обязательным, если новый начальник разведслужбы не будет вла-
деть никаким практическим опытом, но считаю необходимым его
сотрудничество с предыдущим до тех пор, пока новое может спо-
койно развиваться рядом со старым. Выбор нового начальника
разведслужбы следует делать среди офицеров Генерального пл аба
все зависимости от военного ранга. Он должен быть организаци-
онно одаренным, молод (приблизительно 40 лет), по возможно-
сти обладать знанием света, языков и людей, с хорошей формой
обращения, искренний, любезный, безличного честолюбия, спо-
собный понимать различные отношения, спокойный, осмотри-
тельный, исключительно энергичный».

Грёнер высоко оценил соображения Николаи о реформе раз-
ведки, назвав их исключительно важными, и предложил офор-
мить предложения в письменном виде. Он поинтересовался его
мнением относительно преемника на период до назначения ново-
го начальника разведслужбы. Николаи рекомендовал Фридриха
Гемина: «Для ликвидации еше существующих остатков военной
разведки я рекомендовал Генеральному штабу начальника “се-
кретной разведслужбы" майора Гемппа».

Работа над книгами о разведке

— За всю войну я имел лишь 7 дней отпуска, — сказал Николаи,
завершая доклад, — и сейчас, в связи с отставкой, хотел бы отдох-
нуть и поправить здоровье.

Просьба его была удовлетворена. Грёнер посоветовал выбрать
для отдыха спокойное, курортное местечко, объявив при проща-
нии о присвоении Николаи очередного звания подполковника.

Освободившись от служебных обязанностей в холодном и не-
дружелюбном Берлине, Николаи вместе с женой, тремя дочерями
и матерью отбывает в Айзенах, небольшой городок в горных мас-
сивах Тюрингии. Он уезжал в это захолустное местечко от «врагов
и государственных изменников», лицемерно возлагавших на него
вину за поражение Германии в войне. В прессе появились даже
публикации о внесении его в список военных преступников для
выдачи врагу. Этот список обсуждался в следственной комиссии
рейхстага.

Гинденбург, Людендорф, военный министр Рейнгард, друзья
и соратники по разведке советовали Николаи не обращать внима-
ния на эти нападки, уехать из столицы, а лучше за границу, чтобы
там переждать враждебную кампанию. «Военный министр рево-
люционного правительства генерал Рейнгард просил меня не рас-
сматривать атаки, направленные лично на меня, предложил мне
из политических соображений покинуть Берлин. И мой личный
врач рекомендовал мне сменить место жительства ввиду солидно
надорванных за время войны сил. Он советовал мне поселиться в
горной местности, — вспоминает он в рукописи. - Я решил отпра-
виться в Айзенах, в Гюрингские леса. Гинденбург и Людендорф
считались с моим высказыванием перед следственной комиссией
рейхстага. Людендорф просил меня выступать со своим словом
после них. Мое же возражение им было таково, что я должен вы-
сказаться, когда бы мне ни потребовалось это. Я не был пригла-
шен на комиссию. Высшее командование (в Кольберге) опасалось
квалификации меня как военного преступника. Оно предлагало
мне в согласии с правительством любую поддержку в моем бегстве
в любую нейтральную страну. Я же отклонил это предложение.
Ничего не произошло и со стороны врага. В немецкой и загранич-
ной печати началась кампания травли против меня, преувеличи-
вая мою роль в Первой мировой войне и поражении Германии».

Но и в Айзенахе горькие размышления о неприязненных на-
падках, отставке, своей ненужности новым правителям не поки-
дали Николаи. Склонный к поиску правды, справедливости, он пы-
тается понять, в чем его вина, какие ошибки были допущены. Ведь
во время войны он считался незаменимым на посту начальника раз-
ведки. Выдающиеся военачальники Гинденбург, Мольтке, Фштькен-
гайн, Людендорф высоко ценили его работу. Неоднократно говори-
ли, что успехами на фронте немецкая армия во многом обязана
созданной им разведывательной службе. Его охватывали сомне-
ния. всегда ли он докладывал достоверную информацию? Может
быть, в некоторых случаях добываемые его сотрудниками сведе-
ния были ложными, враг подбрасывал им дезинформацию? Тер-
заемый этими думами, Николаи вынес себе суровый приговор:
в оценке исхода некоторых сражений на фронте он допускал про-
махи и частично повинен в поражениях германской армии. «Я по-
чти начал верить, что я виновен, и это состояние было известно
моим товарищам из Верховного командования, — признается он. —
И только по мере того как спадала вуаль с глаз и удалось точно
установить мощь врага, ко мне пришло успокоение, ибо, как ока-
залось, мои сообщения были даже на голову выше, и враг не имел
больше ни одного человека в резерве, как мы и полагали. Это вер-
нуло мне волю к борьбе, но ясность пришла в январе 1919 г. Тогда
я отважился поднять голову и почувствовал себя снова достойным
человеком, способным выступать против пораженческою настро-
ения. Теперь я мог ответить на вопрос, который мне часто стави-
ли, куда я спрятался сразу после войны».

Таким ответом стали его две книги, написанные в Айзенахе:
«Разведка, пресса и дух народа в мировой войне», «Тайные силы:
интернациональный шпионаж и борьба с ним во время мировой
войны и в настоящее время». Оба сочинения создавались на осно-
ве дневниковых записей, переписки, документов и других архив-
ных материалов, собранных Николаи за время службы в разведке.
Перед отъездом из Берлина он обращался к властям за разъясне-
нием, что делать с архивом отдела III Ь. Но никто не захотел свя-
зываться с этим «взрывоопасным» материалом, архив посоветова-
ли сжечь. Бывший начальник разведывательной службы воспринял
это как оскорбление: разве мог он уничтожить плоды своей много-
летней работы? Новые власти явно не понимали ценность архив-
ных материалов для новой службы, будущих поколений разведчи-
ков. истории Германии, Первой мировой войны.

В деле на полковника Вальтера Николаи, заведенном в Мо-
скве. имеется справка, дающая представление о его многогранной
деятельности после отставки, исторической значимости и огром-
ном количестве ценнейших материалов архива: 48 тысяч досье
и картотека на политических и общественных деятелей, военных,
агентуру; 28 пухлых томов с «печатными и письменными материа-
лами», 21 тугая пачка с «разной перепиской», папки с фотографи-
ями. «Большая часть имеющихся архивных материалов посвящена
переписке с отдельными известными лицами (генерал Людендорф,
бывший посол в Турции и начальник политической разведки М ИД
Надольный, главные немецкие националисты Гутенберг и др.).
Основное место в переписке занимают письма и доклады бывшим
руководителям “Стального шлема” Зельдте и особенно Дюстер-
бергу (с которым Николаи находился в близких дружеских отно-
шениях) по вопросам, связанным с организацией германского
национального движения вообще и с организацией политической
разведки “Стального шлема” в частности. — указывается в справ-
ке. — Много писем и рукописей свидетельствует о кипучей дея-
тельности. развитой самим Николаи в 1927—1932 гг. по сколачива-
нию фронта национального движения в Германии (непрерывные
разъезды по Германии, выступления, доклады, участие в съездах
и т. д.). Основная политическая цель Николаи в этот период — по-
иск вождя для национального движения. В этом отношении он
обращает свой взор то на Гутенберга, то па Дюстерберга, но разо-
чаровался в них. По мере роста числа членов и влияния Национал-
социалистической партии Николаи начинает думать, что вождем
может стать Гитлер, с которым он неоднократно через разных лиц
из его окружения (в частности, Рудольфа Гесса) пытается устано-
вить личный контакт и которому хочет внушить свои политико-
философские идеи. Он встречается с Гитлером (один или два раза),
Геббельсом, Альфредом Розенбергом, Гиммлером. Однако из запи-
сей видно, что Николаи не удалось наладить связь с ними, к нему
относятся со сдержанной вежливостью, и целый ряд настойчивых
попыток Николаи еще раз встретиться с руководителями наци-
стов (Гитлером, Гиммлером. Гейдрихом) и получить какую-нибудь
постоянную работу последними по каким-то причинам отклоня-
ется. Об этом говорит, в частности, следующее письмо Гиммлера
на имя Николаи:
“Берлин, 15 июля 1934 г.

Рейхсфюрер СС № А/03212

Господину полковнику Николаи!

Нордхаузен, 1 Гарц,

Штольбергерштрассе. 58.

Етубокоуважаемый господин полковник!

Я возвращаюсь к нашему недавнему разговору и благодарю
Вас за Ваше предложение помочь мне в области политической по-
лиции. По самым разным причинам я пришел к убеждению, что
было бы лучше, если сотрудничество между мной и Вами не имело
бы места. Само собой разумеется, что этот отказ вытекает из дело-
вых, а не личных соображений.

С выражением глубокого почтения

Ваш Г. Гиммлер”.

Помимо этого архив имеет материалы:

о переговорах с турецким Генштабом по организации развед-
службы;

характеристики политических положений партийной борьбы,
отдельных деятелей и т. п.;

об известных немецких шпионках “фрейлейн доктор” и Мата
Хари;

записки о роли немецкой разведки во время Первой мировой
войны;

о роли самого Николаи в качестве начальника отдела Ill Б Ген-
штаба в связи с многочисленными нападками на него и “разобла-
чениями” в печати о его связях и сотрудничестве с Москвой, о под-
готовке им путча против Веймарской республики, о данном им
разрешении на проезд в 1917 г. из эмиграции в Россию товарища
Ленина;

о создании из ренегатов социал-демократии и поддержке со
стороны Николаи газеты “Дойче форвертс”;

о создании Института по изучению истории новой Германии
(который, поданным автора книги “Тотальный шпионаж” Курта
Рисса, является прикрытием для вновь созданной Гиммлером в Гер-
мании крупной разведывательной службы) и о работе гам Нико-
лаи: заметки, программы, доклады, обзоры и т. п.».

Думаю, современные историки, исследователи спецслужб бу-
дут благодарны Николаи за то. что он сохранил для нас такое бо-
гатство уникальных архивных материалов. Особую ценность пред-
ставляют документы о самой закрытой, тайной деятельности раз-
ведок и контрразведок в начале XX в. и Первую мировую войну.

Обрабатывая в спокойной, провинциальной обстановке архив,
Николаи довольно легко и быстро написал первую книгу «Развед-
ка, пресса и дух народа в мировой войне», появившуюся в издатель-
стве «Е.С. Миттлер и сын» в Берлине в марте 1920 г. В основу ее лег
обобщенный опыт работы отдела «разведки при помощи печати»,
который во время войны выпускал объемистые бюллетени «Сооб-
щения иностранной прессы». Этот труд был переведен на русский
язык (с сокращениями) под названием «Германская разведка и
контрразведка в мировой войне». В предисловии к русскому изда-
нию отмечается представленный в ней «чрезвычайно поучитель-
ный и важный опыт германской борьбы с антантовской развед-
кой для нас»: «Автор, махровый германский монархист, один из
ближайших помощников Гинденбурга и Людендорфа, стремится
доказать, что германская разведка и контрразведка выполнили
все возложенные на них задачи, насколько это было в их силах,
и обвиняет во всех бедствиях гражданскую власть, а главным обра-
зом, конечно, революционное движение, которое, по его мнению,
разделяемому всей германской военной кастой, нанесло армии
удар “ножом в спину” и этим предало страну, отдав ее в руки Ан-
танты. Тем не менее эта книга представляет большой интерес. Она
рисует в основных чертах систему организации и постановку ра-
боты германской разведки и контрразведки. Подобно тому как
Германия в мировой войне вынуждена была противопоставлять
качество своей разведки и контрразведки количественному пере-
весу Антанты, так и мы должны направлять все свои усилия в этом
направлении. Поэтому история германской борьбы с антантов-
ской разведкой для нас чрезвычайно поучительна и важна, во вся-
ком случае среди весьма скудной литературы по истории этих во-
просов в мировой войне книга Николаи является одной из самых
интересных».

В Германии книга должного отклика, на который рассчитывал
Николаи, нс вы звала. Одной из причин этого стало то обстоятель-
ство, что ее выход совпал по времени с военным путчем Каппа —
Лютвица 13 марта 1920 г. Во главе заговора стояли генералы и
штабные офицеры рейхсвера — герой войны Людендорф, генерал
Вальтер Лютвиц, для которых кайзер, монархия оставались сим-
волами могущества Германии. Лютвиц, член коалиционного пра-
вительства Веймарской республики, потребовал от канцлера Эбер-
та роспуска парламента и передачи власти монархисту Вольфгангу
Каппу. Канцлер отказал, и тогда в Берлин были введены верные
путчистам войска. Правительство бежало и Капп провозгласил
себя канцлером под лозунгом наведения порядка в стране. Не-
сколько дней в Берлине шли бои капповцев с войсками Эберта.
Путч, длившийся до 17 марта, был подавлен. В результате этих
бурных событий книга Николаи, в чем-то перекликавшаяся с мо-
нархическими призывами путчистов, вышла ограниченным тира-
жом и оказалась малозамеченной. Некоторым утешением для нею
стало бы, наверное, известие о переводе книги на русский язык,
но об зтом он узнает только в 1945 г. в Москве.

Отставной начальник разведки, конечно же, напряженно сле-
дил за перипетиями военного переворота в Берлине. Со многими
путчистами он был знаком, работал рука об руку в Генштабе ар-
мии. В прессе его причисляли даже к тайным организаторам путча.
Сам он об этих событиях вспоминает: «Мое уединение в Айзена-
хе, которое произошло по совету центральных военных учрежде-
ний (Генеральный штаб, военное министерство и глава кабинета),
привлекло ко мне внимание в апреле 1921 г., помимо националь-
ных газет страны, с которыми я был связан, также и многочислен-
ных сил разгромленного военного руководства и национального
сопротивления. Разрозненные сами по себе, без единого руково-
дящего центра, они действовали в каком-то сплошном беспоряд-
ке. и поэтому мне очень трудно, вспоминая то время, провести
четкое разделение всего происходящего. Я видел только пример-
ную расстановку сил. Эта картина соответствует той неразберихе,
которая царила в национальном движении, где и руководящую
роль Людендорфа, которому я всячески содействовал, тоже нель-
зя было выделить особо. Так продолжалось до тех пор. пока в на-
ступление не перешло национальное движение во главе с Адоль-
фом Гитлером».

Мировую известность Вальтер Николаи получил благодаря вы-
ходу второй книги «Тайные силы», изданной в Берлине в 1923 г.
и переведенной на английский, болгарский, русский, турецкий,
шведский, французский языки. Этот труд получил высокую оцен-
ку историков, экспертов как один из самых серьезных источников
о разведке и контрразведке. В главах книги «Историческое раз-
витие», «Подготовка к войне», «Военная разведка в нейтральных
странах, на театрах военных действий, в тылу», «Шпионы и госу-
дарственные изменники» сформулированы важные принципы тео-
рии и практики разведывательной деятельности, предложен бога-
тый, полезный для осмысления исторический материал о первой
мировой войне, политике Германии и Антанты первой половины
XX в. В предисловии Николаи пишет: «Всестороннее ознаком-
ление с методами и путями германской разведки нам кажется не-
обходимым как на случай самостоятельного выступления Герма-
нии, так и для успешного отражения вражеской разведки. Это
относится также и к тем государствам, которые, не имея собствен-
ной разведки, не располагают о ней достаточным представлением
и не подозревают поэтому, какой опасности подвергается их по-
литическая свобода и национальная независимость со стороны
тех могущественных государств, которые вышли из мировой вой-
ны настоящими мастерами в деле разведки и порожденной ею по-
литической пропаганды. Тайпа еще более усиливает эту опасность.
Поэтому является вполне правильным, чтобы описание было дано
именно со стороны Германии, которой пришлось бороться с раз-
ведкой, далеко превосходящей ее собственную и которую поэтому
она имела случай всесторонне изучить».

Значение разведки автор определяет так: «Мировая война дока-
зала, что борьба между народами выросла из узких рамок решения
дела оружием и стала борьбой всех народных сил в политической,
хозяйственной и военной областях и, не в последнюю очередь,
в сфере морального состояния народа. Военную разведку смени-
ла разведка государства против окружающих его стран. Она рас-
пространилась в равной мерс на все области, в которых могло
действовать более сильное государство. — на хозяйство, политику,
вооруженную силу. Разведка не довольствовалась уже чисто отри-
цательной работой осведомления, но перешла к положительно му-
действию в экономической борьбе, а также во внутренней и внеш-
ней политической пропаганде».

Историк и исследователь спецслужб К.К. Звонарев в предисло-
вии к русскому изданию считает работу' Николаи «весьма ценным
вкладом в литературу по вопросам разведки». Авторы объемного
труда «Таинственный шеф Мата Хари» А. Зданович и Ж. Таратута
полагают, что «книги Николаи содержат своеобразный кодекс че-
сти истинного разведчика». Интересные статьи и исследования
о книге и авторе опубликовали И. Дамаскин. В. Гиленсен, Б. Стар-
ков, В. Федько. Многочисленные отклики на «Тайную силу» по-
явились в Англии, Германии, США, Франции. Большое внимание
деятельности Николаи па поприще разведки и его труду уделя-
ют зарубежные исследователи спецслужб Э. Бояджи, Г. Бухгайт,
Р Ривьер, К. Рисе, X. Эмде.

Американский эксперт Курт Рисе в книге «Тотальный шпионаж»
рассказывает такую историю о влиянии книги «Тайные силы»:
«18 октября 1938 г. впервые, пожалуй, со времен Первой мировой
войны 1914—1918 гг. о полковнике Вальтере Николаи вновь услы-
шала широкая общественность. Это случилось в Нью-Йорке во
время процесса над гитлеровскими шпионами. Один из обвиняе-
мых, Гюнтер Густав Румрих, дезертировавший из американской ар-
мии, ответил на вопрос о том, каким образом он стал шпионом
“Третьей империи”: “Я прочел книгу, написанную полковником
Николаи, после чего послал ему письмо на адрес газеты ‘Фельки-
шер беобахтер' с предложением своих услуг. Он ответил мне, по-
местив объявление в одной из нью-йоркских газет”».

Этот процесс, пишет Рисе, был отмечен всеми характерными
признаками детективных романов: «История с украденными мо-
билизационными планами, похищение генерала, шифр, написан-
ный на спичечной коробке, новая Мата Хари, засланная в Вашинг-
тон. кража 50 бланков американских паспортов... Назывались
конкретные имена... По этому делу было привлечено 18 человек.
Четверо из них оказались на скамье подсудимых».

Из Лондона Николаи получил бандероль с книгой «Тайные
силы» и таким обращением: «Ваше высокоблагородие, вместе с
этим письмом я имею честь представить Вам экземпляр вашего
произведения, переплетенный в кожу, с нижайшей просьбой под-
писать его, поставить дату и указать место, где Вы живете. Моя
просьба связана с тем, что этот том включен мною в серию книг
военной тематики из всех стран, которую я собираю. Все эти про-
изведения, насколько это возможно, имеют подписи авторов и
личностей, действующих в этих произведениях. Так как я повсюду
находил любезное понимание, то в настоящее время обладаю бо-
лее чем 500 томами с подобными подписями. В моем сборнике
представлены самые известнейшие фамилии военной поры. Моим
желанием является, чтобы это собрание книг было передано по-
сле моей смерти библиотеке колледжа в Этоне. В этой известной
старинной школе я имел удовольствие получить воспитание. Со-
ставленный сборник не связан с какой-либо одной стороной. В нем
в разной степени находят место высказывания представителей са-
мых разных сторон. И поэтому мне доставит особую радость, если
в этом сборнике будут подписи ряда ведущих личностей из Герма-
нии и Австро-Венгрии — военных, политиков и литераторов. Если
Вы захотите помимо Вашей подписи добавить еще что-либо отно-
сительно содержания Вашего произведения, то я это только при-
ветствовал бы, и это позволило бы мне выразить Вам особую благо-
дарность. так как все это делается в интересах будущих поколений
этонской школы. Ввиду исторического и воспитательного значе-
ния сборника я отваживаюсь обратиться к Вам с этой просьбой
и надеюсь, что Вы не откажите в отклике на мои устремления. За-
ранее выражаю огромное спасибо. С особым почтением к Вам ис-
кренний и покорный слуга Е.М. Дрейк».

Ответ создателя германской разведки на этот весьма лестный
для него отзыв о книге был таков: «Многоуважаемый господин
Дрейк! Пересланная мне книга специальной посылкой уже от-
правлена Вам обратно. К сожалению, для меня оказалось невоз-
можным выполнить Ваше желание и снабдить книгу автографом
и собственноручным посвящением. Я чту Ваше намерение и хотел
бы, чтобы присланный мне экземпляр моей книги Вы передали
в библиотеку этонского колледжа, но без моего автографа, отчего
она не потеряет своего значения. Работая на своем посту до и во
время войны, я получил настолько глубокое представление о том,
как Англия подготавливалась к мировой войне против моего оте-
чества, проводя соответствующую политическую пропаганду, в ре-
зультате которой мои германские братья все больше теряли уваже-
ние в мире, что возлагало вину на Англию не только за несчастья,
которые она принесла нам, но рассматриваю ее действия как пре-
ступление против германской расы и вообще перед мировой исто-
рией и потому не могу' простить того вреда, который Ашлия нане-
сла германизму. Не упрекайте меня, пожалуйста, за эти откро-
венные высказывания. Мои слова не должны расцениваться как
неуважение Вашего желания, напротив, они. надеюсь, помогут Вам
уяснить, почему я не выполнил то, о чем Вы меня просили. С вы-
соким почтением и уважением Ваш покорный слуга Николаи».

Этот достойный, откровенный ответ представляется показа-
тельным для характера Вальтера Николаи как отважного солдата
и честного гражданина с высоким чувством ответственности за
судьбу отечества, убежденного патриота Германии.

Кстати, Дрейк не обиделся и прислал еше одно письмо, в ко-
тором сообщал, что с пониманием относится к точке зрения Ни-
колаи, но добавил: «Было бы бесполезно заниматься выяснением
истины. Для этого необходимо выслушать и противоположную
сторону, чтобы узнать мнение и своих оппонентов».

Выше приведены только несколько эпизодов, показывающих,
какой широкий международный резонанс имела книга «Тайные
силы» и мировая известность Николаи как создателя германской
разведки.

В Айзенахе отставной начальник разведки прожил три года.
Поправив здоровье и дав достойный ответ своими произведения-
ми на нападки врагов и недоброжелателей, он вернулся в Берлин
в надежде «на получение новых заданий», участие в бурных про-
цессах национального движения в Германии. «С обвинениями про-
жил я в Айзенахе 3 тяжелых года. Могло быть, что эти обвинения
и были справедливыми. Но мне, начальнику разведки, было отказа-
но в последнем слове по этому вопросу, — говорится в рукописи. —
Особенно в последних, глубоких вопросах, решение которых я при-
нимал на себя и о чем я уже докладывал Людендорфу, оставалось
только полагаться на веру. 11 только лишь в 1921 г., когда мне по
служебной линии было сообщено, что данные разведки о силе аме-
риканских соединений оказались верными, я почувствовал себя
способным вернуться в Берлин для получения новых заданий.
Там встретил я своего французского противнике! генерала Дюфо,
бывшего вто время начальником Контрольной комиссии. Я знал,
что означали тогда бесконечно продолжавшиеся шпионаж и про-
паганда против Германии. Как предостережение от этого я напи-
сал выпушенную в свет в 1922 г. книгу “Тайные силы”... Этими
книгами я провел определенную грань в своей разведывательной
деятельности. И это понятно будет, если учесть мой большой жиз-
ненный путь и то, что невозможно было мне подчинить себя иду-
щим вразрез со мною понятиям. Точно так же понятно и то, что
я не занимался какими-либо авантюрными, фантастическими
мероприятиями и что я достаточно разделял судьбу немецкого на-
рода, не стремясь повлиять безнадежными попытками на судьбу
русского народа».

В Берлине Николаи сообщили об увольнении из армии с при-
своением звания полковника и правом ношения военной формы,
но «новых заданий» не предложили. Ему исполнилось 48 лет, он
был полон сил и желания служить отечеству. «Я совершенно не
думал о разведке, с которой я с 1922 г. внутренне порвал и распро-
щался. Мне казалось, что главное заключалось в том, что я был
здоров, сохранил физические и духовные силы, необходимые для
выполнения поставленных мною перед собой задач», — отмечает
Николаи в рукописи. Однако новые власти старались не замечать
этого, опасаясь его авторитета, опыта и критики в их адрес. Зато
бывшим начальником германской разведки интересовались в дру-
гих странах: «Иностранцы разыскивали меня, часто с намерением
выяснить мое мнение о Германии или просто из чистого любо-
пытства. Среди таковых был рекомендованный норвежским воен-
ным атташе некий адвокат Майер из Осло, руководитель норвеж-
ских социал-демократов. Он задавал вопросы преимущественно
хозяйственного плана, о способностях руководителей решать труд-
ные проблемы. Я объяснил, что для решения вопросов необходим
в первую очередь вождь, которого в Германии я пока не вижу. Яв-
ляется ли Шейдеман, бывший рейхсканцлером, таким вождем?
Майер дал отрицательный ответ, назвав Шейдемана “честолюби-
вым, пустым простаком”. Я нашел опасным будить в народе такие
мысли». Далее оставшийся не удел создатель германской развед-
службы добавляет: «Понятно, что разведка, подчиненная новой
сменившейся системе, боялась моего авторитета. Три великих
державы и несколько малых стран, наоборот, пытались присвоить
себе накопленный мною опыт в разведке (бюро Лиги наций, Япония
и Турция). Группа, по-видимому, дружественных Германии амери-
канских газетных издателей и политиков пыталась склонить меня
для временного проживания в Канаде и прочтения 10 докладов за
гонорар в 20 000 долларов. Я все эго отклонил, заинтересовался
лишь письмом из Турции, переданным мне по поручению немец-
кого правительства германским послом в Анкаре, в котором пред-
лагалось содействие выгодным хозяйственным сделкам в торговых
отношениях с Турцией».

В отличие от властей Николаи хорошо сознавал свою востре-
бованность как умудренного опытом создателя лучшей разведки
в Европе, ценил свой имидж, не бросаясь даже на очень выгодные
в материальном отношении предложения по оказанию услуг. Еше
в Айзенахе его посетил важный представитель Швейцарии, при-
гласив Николаи возглавить службу разведки нейтральных стран,
независимых от Антанты. Это была заманчивая идея, отвечавшая
его профессиональным интересам и опыту. Но он как верный слу-
жака отчества отказался, сказав, что это нереальный проект. От-
клонил и приглашение генерального консула в Сан-Франциско
Хейтинга «пожить в Канале» и прочитать доклад за крупный гоно-
рар. В письме высокопоставленному чиновнику Николаи по это-
му поводу заметил: «Хейтинг очень сожалел, что я от этого пред-
ложения отказался. Но был рад тому, что США смогли увидеть,
что в Германии не все можно купить за деньги».

Выгодными предложениями пытались заманить его к себе
Литва. Финляндия, Япония. «Литва даже предложила должность
начальника Генерального штаба, - пишет Николаи. — Замечу, что
эти попытки, хотя они и свидетельствовали о признании моих за-
слуг в войне, действовали на меня угнетающе при моей изоляции
и нападках на мои военные достижения на родине. Само собой
разумеется, эти попытки, которые можно было расцепить как
крупную распродажу моего опыта, я отклонил».

Судя по архивным материалам. Николаи согласился все-таки
выступить с докладами в Норвегии и Турции. В 1923 г. германский
военный атташе в Норвегии пригласил его посетить страну и вы-
ступить перед офицерами норвежской армии. В Осло он сделал
два доклада об уроках мировой войны и об участии в ней Германии.
Надопросе об этой поездке в Москве пояснил: «Когда я был в Нор-
вегии, мне после доклада был задан вопрос: почему я ничего не ска-
зал о разведке? На этот вопрос я не ответил. Тогда офицеры заме-
тили мне, что могут назвать руководителей немецкой разведки на
территории Норвегии и где они находились. На это я возразил, что,
возможно, они и знают пункты, где пребывали немецкие офице-
ры разведки, но Германия никогда не работала против Норвегии».

В 1925 г. состоялись две поездки в Турцию: «При содействии
германского посла в Турции я был представлен начальнику Гене-
рольного штаба в присутствии других офицеров турецкой армии.
На встрече с турецкими военными меня попросили рассказать в
общих чертах о военных операциях, проведенных Германией и се
союзниками в Первую мировую войну. Аудитория моим докладом
осталась довольна, и меня попросили сделать еще один доклад для
офицеров турецкой армии, и я эту просьбу удовлетворил. В этом
же году через германского посла I{адольного я был вновь пригла-
шен в Турцию. Выехав в страну, я, однако, сразу не мог попасть в
Анкару, так как там находилась английская военная миссия и мне
предложили ожидать ее отъезда. Ожидал я во дворце султана на
берегу Мраморного моря в течение шести недель. После отъезда
англичан я прибыл в Анкару, где сделал доклад для крупных прави-
тельственных чиновников, офицеров Генерального штаба и руко-
водящего состава армии. Темой моего доклада были уроки мировой
войны. Во время пребывания в Анкаре меня посетил руководитель
турецкой разведки и контрразведки Зайфибей, если я правильно
запомнил имя, который просил дать ему совет в организации раз-
ведывательной службы. Турки боялись англичан и французов, по-
этому намеревались ограничить проезд через страну иностранцев,
установить контроль в портах. Я дал практические советы в орг а-
низации разведки и контрразведки».

Занимаясь обработкой архива, написанием книг, совершая за-
рубежные поездки с чтением докладов, Николаи постоянно «оста-
вался в мире идей разведслужбы», следил за перестройкой военной
разведки на мирные рельсы. Если власти не желали иметь с ним
каких-либо дел, то коллеги по службе в Генштабе армии часто об-
ращались к бывшему начальнику за советом: «Я охотно выслуши-
вал многих, пришедших ко мне за советом и помощью, никогда
не отклоняясь от избранного мною пути к мирному строительству
немецкого народа, — констатирует Николаи в рукописи. — Несмо-
тря на мои большие и влиятельные связи, нигде как будто не пы-
тались предложить мне почетного места, руководящую должность
по другой профессии... После Версальского мирного договора
Германии была запрещена разведывательная служба... В результа-
те оккупации Западной Германии и создания “Интернациональ-
ной союзной наблюдательной комиссии'1, во главе которой стал
бывший начальник французской разведки генерал Дюпон, вести
разведку стало бессмысленно».

Чтобы обойти запретительные положения Версальского дого-
вора, Николаи советует создать в Генштабе отдел «Абвер» (Abwehr —
зашита), будто речь идет о чисто оборонительной структуре про-
тив деятельности иностранных разведок и шпионажа. В рамках
этого отдела можно будет впоследствии образовать отделение
с разведывательными задачами. Впрочем, Версальский договор
предписывал реформирование не только разведки, но и Генераль-
ного штаба, который начал действовать под названием Войсковое
управление министерства рейхсвера. Когда в январе 192) г. была
сформирована стотысячная армия, разрешенная Германии услови-
ями Версаля, секция «Абвер» вошла в состав военно-стратегическо-
го отдела Войскового управления. Ее руководителем назначили,
по рекомендации Николаи, майора Гемппа (потом генерал-майор).

Обращаясь к событиям послевоенного реформирования Ген-
штаба и разведки, Николаи вспоминал: «После Версальского мира
все были согласны в одном: для ведения всякой внешней полити-
ки необходима власть. Только в то время как руководство армии
оставалось вне внутриполитической суматохи, стали возможны
практические предпосылки для усиления армии. Только в связи
с этим разрешили руководству армии создать военную разведку
и контрразведку Это было, кажется, в 1923 г., когда я заметил, что
и здесь была в полном ходу перестройка. К руководству армией
были вновь привлечены офицеры отдела III Б после службы их на
войне. Преимущественно это были офицеры разведки и контр-
разведки с опытом довоенных лет. Абсолютная сдержанность, про-
явленная ко мне Гемппом, была его долгом. Для того немногого,
что он мог делать, опыт его был вполне достаточным. Еще до вой-
ны он работал в отделе III Б в должности начальника по Восточ-
ной Пруссии. Было бы плохим признаком для его образования,
полученного им в мирное время и во время войны, если бы он пер-
вым пришел ко мне в поисках помощи и поддержки. Я не знаю,
как он организовал новую разведку и какие денежные средства
имелись для этого в его распоряжении. Я полагаю, что они, как
и до войны, были очень ограничены на основании того же недове-
рия кругов, осуществляющих контроль за внутриполитическими
злоупотреблениями. Сверх того, они находились еще под каким-
то парламентским контролем. Когда мы случайно встречались,
я никогда не спрашивал его о служебных делах, чтобы не созда-
вать впечатления о моем вмешательстве».

Как опытный профессионал отставной начальник разведки хо-
рошо сознавал, что его открытое вмешательство в процесс рефор-
мирования разведывательной службы могло навредить Гемппу.
который, в свою очередь, тоже понимал это, правильно оценивая
сложившуюся ситуацию. Он знал, что его бывший шеф находится
под пристальным наблюдением недоброжелателей и новых вла-
стей. Но Николаи, конечно же, лукавит, говоря, что не знал, как
Гемин «организовал новую разведку'». В рукописи он сам призна-
ется: «Ко мне неоднократно приходили офицеры из его отдела,
знавшие меня по мировой войне, с жалобой на то, что он (Гемпп)
недостаточно отважен. Я отказывался от суждений. И если он об-
уздывал нетерпеливых и безответственных, то это было правиль-
но. Непосредственно на глазах врага и подозрений со стороны
руководящих политических сил собственной страны разведслуж-
ба не многого может достигнуть. В противоположность этому по-
лагаю, что разведка имела богатую добычу. Урожай, против кото-
рого я предостерегал в моей книге, всходил. Я считаю само собой
понятным, что враг с самого начала был осведомлен об усилении
вооруженных сил. Позднее он молча еще больше терпел такое раз-
витие. Может быть, он был совершенно прав, что Германия вновь
вооружалась, нарушая законы. Это происходило потому, что вой-
на была окончена только на Западе, но не на Востоке. Я также
считаю само собой понятным, что враг был хорошо осведомлен
о создании новой разведки в Германии».

Как видим, бывший шеф отдела III Б одобрял «абсолютную
сдержанность» Гемина по отношению к нему, его разумные меро-
приятия по реформированию разведки и созданию отдела «Аб-
вер». Кадровый немецкий разведчик, автор книги «Абвер — щит
и меч 111 рейха» Г. Бухгайт, характеризуя ситуацию вокруг «воен-
ной разведки в тени Версаля», пишет: «По складу характера майор
Гемпп был сильной личностью. Пользуясь своим опытом и осно-
вательным знанием материала, он сумел взять многое из нарабо-
танного в прежней службе разведки как в техническом, так и ме-
тодическом плане. Однако в тех трудных условиях, в котором
находился тогда молодой рейхсвер, многое нужно было начинать
заново, ибо предпосылки, позволявшие работать отделу III Б в
Большом Генеральном штабе, исчезли или изменились в той же
степени, как и вся военная и политическая обстановка. Новую
тайную военную службу следовало поначалу держать в достаточно
скромных, малозаметных рамках. Поэтому абвер тогда насчиты-
вал всего 2—3 офицеров Генерального штаба и примерно 5—7 воль-
нонаемных сотрудников, которых можно было уволить в любое
время, и несколько писарей».

Судя по отрывочным данным исследователей германских
спецслужб, созданный Гемином отдел «Абвер» состоял из двух сек-
торов: «Восток» и «Запад», занимавшихся главным образом борь-
бой со шпионажем и диверсиями; 3 подотделов: 1. Сбор сведений
разведывательного характера с региональными пунктами в Дрез-
дене, Кёнигсберге, Мюнхене, Мюнстере. Штеттине. Штутгарте,
уделяя основное внимание Англии, Польше, России, Франции,
Чехословакии (подотдел возглавлял майор Гримейс); 2. Отвечал
за радиоперехват, применение шифров и криптоанализ; 3. Контр-
разведка, защита от вражеского шпионажа, борьба с политически-
ми противниками режима в армии (возглавлял майор Гимер). Для
работы на местах имелись отделения при каждом из семи военных
округов и первоначально состояли из офицера Генштаба, одного
офицера-помошника и соответствующего канцелярского персо-
нала. Поскольку финансовые средства были предельно скромны-
ми, о создании полноценной разведывательной службы в соответ-
ствии с предложениями Николаи, представленными начальнику
Генштаба Тренеру, тогда никто не думал.

Генерал Тренер, став военным министром, «при формирова-
нии новых вооруженных сил» объединил остатки «военной раз-
ведки с разведслужбой вооруженных сил». «Тренер приказал так-
же объединить разведслужбу армии с разведкой флота, — отмечает
Николаи в рукописи. — Во время войны, когда я был начальником
разведслужбы, он был “начальником железнодорожного дела в дей-
ствующей армии”. Он наблюдал за созданием моей службы с близ-
кого расстояния. После войны он как-то сказал мне, что был уро-
женцем юга Германии (Вюртемберга) и приверженцем демократии
и что мог бы упрекнуть себя только в одном: объединил в одном
министерстве слишком много разных структур, которыми стало
трудно управлять одному человеку. Я напомнил ему об этом, когда
он как военный министр создал “управление министерства” под
руководством полковника фон Шлейхера (впоследствии канцле-
ра перед приходом к власти Гитлера) из разнообразных структур,
трудно управляемых и безответственных. Эти примеры были близ-
ки друг другу'!»

В беседе с министром отставной полковник остается верен
принципу «начальник разведки должен любить правду». Он упре-
кает Тренера в склонности к образованию громоздких, плохо управ-
ляемых структур, в частности «управления» Шлейхера, и это не
случайно. Честолюбивый и серьезно интересовавшийся политикой
Шлейхер добился того, что Войсковое управление 1 (группа, ве-
давшая военно-политическими вопросами) превратилось в само-
стоятельное управление, а уже из него он сделал политический
орган военного министерства — так называемое «министириаль-
ное ведомство», занимавшееся и разведывательными задачами.
Офицеры отдела «Абвер» неоднократно жаловались Николаи на
Шлейхера, который бесцеремонно вмешивался в их работу, кон-
фликтовал с Гемппом. К сожалению. Тренер не понял или не захо-
тел должным образом отреагировать на попытку Николаи предот-
вратить назревавшую коллизию между ведомством Шлейхера
и «Абвером». «При Шлейхере ушел в отставку Гемин. За ним сле-
довали неопытные в разведслужбе сначала майор Швантес, затем
майор фон Бредов... Все было разбито в разведке», — с горечью
замечает Николаи в рукописи.

Поскольку кадры для «Абвера» подбирались из бывших офи-
церов отдела ПТ Б Генштаба, политическая позиция армейской
спецслужбы оказалась гораздо правее официально декларируе-
мой политики правительства Веймарской республики. Майор
Гюнтер Швантес, сменивший в 1927 г. Гемппа, пытался устранить
трения, возникшие между «Абвером», Шлейхером и отделом раз-
ведки военно-морского флота. В конце концов это привело к его
отставке. В 1929 г. руководителем «Абвера» стал полковник Фер-
динанд фон Бредов, которому удалось уладить конфликт. Более
того, произведенный в генерал-майоры, он занял место Шлейхе-
ра, который был назначен министром рейхсвера. При очередном
реформировании военного министерства начальником «Абвера»
в 1932 г. стал флотский капитан 1-го ранга Конрад Патциг. Его на-
значение, как пишет Г. Бухгайт, «вызвало сенсацию, так как до тех
пор тайная разведка (отдел Ш Б кайзеровского Генштаба) счита-
лась исключительно делом сухопутной армии. Поэтому капитану
Патцигу поначалу приходилось нелегко. Его встретили с и звест-
ной сдержанностью, и лишь после того как он в докладе шефу
Войскового управления генералу Адаму описал трудности, с кото-
рым он столкнулся, у него наладились с начальством вполне дове-
рительные и даже тесные отношения».

Естественно, Николаи следил за этими частыми, неудачными
перестановками в руководстве Генштаба и «Абвера», которые при-
водили к конфликтам и упадку в работе спецслужбы. Он видел,
как с развалом разведки и контрразведки активизируется и рас-
ширяется деятельность иностранных разведывательных органи-
заций и шпионов при попустительстве новых властей в Берлине.
«Вражеская разведслужба укрепилась вследствие этого в Герма-
нии, и лучшим ее помощником в это время стало предательство
страны», — констатирует он.

Особенно его возмущали вседозволенность и бесцеремонное
хозяйничание английской, польской и французской спецслужб.
Пользуясь беззащитностью Германии в так называемые годы «без
разведки» (1919—1921 гг.), они повсюду насаждали агентов и дове-
ренных лиц под предлогом контроля за выполнением немцами
положений Версальского мирного договора. Придуманная ими
система шпионажа было проста и постыдна: каждый немец, изъ-
являвший готовность указать сотруднику иностранной разведки
на тайник с оружием или на факт нарушения договора, получал,
как оговаривалось в тайных сделках, 10% от стоимости конфиско-
ванного материала. Сотни немцев шли на эти позорные сделки.
В городе Аахене, в одном из конфискованных оккупационны-
ми властями зданий, в похожей на замок «Вилле Люттиц» фран-
цузская разведслужба обосновала школу подготовки агентов. В нее
отбирались курсанты, подразделявшиеся по уровню умственного
развития и способностям на несколько групп. Низшей ступенью
были «обманщики», направлявшиеся для агентурной работы в
профсоюзы и рабочие организации. Для промышленного и эко-
номического шпионажа готовили «провокаторов». Агентов, вне-
дрявшихся в германскую армию, называли «вербовщиками», сре-
ди них было много женщин. «Агенты-многостаночники» работали
групповодами или доверенными лицами по особым поручениям.
«Шпион-фикс» с постоянным местом жительства отвечал за опре-
деленный город или село и должен был собирать сведения о по-
ложении и людях в данном районе. Высшей ступенью считались
«трафиканты» — солидные агенты-путешественники, выполняв-
шие задания по добыче секретных сведений и документов по по-
литическим, военным и промышленным вопросам.

В выборе методов шпионажа французы не брезговали инспи-
рацией фальшивых доносов и объявлений в прессе. Как расска-
зывает в газете «Нахтаусгабе» (май 1920 г.) английский капитан —
переводчик Вивиан Стрэндерс, «агентура помещала заметки с вы-
мышленными данными для того, чтобы офицеры Контрольной
комиссии получали доступ на то или иное предприятие, секреты
которого представляли интерес для промышленности Антанты.
Мне как переводчику все эти посещения были известны. Я также
знал тексты фальшивых сообщений».

В книге «Тайные силы» Николаи с негодованием отмечает:
«О том, насколько тупым стал народ, свидетельствует отсутствие
всеобщего страха перед шпионами. Усиливающаяся безработица
и нужда порождают людей, из-за корыстных целей отдающих себя
в распоряжение противника. Нет такого глупого мошенничества,
в которое бы в Германии не поверили. Благодаря этому разведке
легко провоцировать и вызывать желательные для ее политических
целей явления. Указанные обстоятельства, как бы это ни было пе-
чально, складываются в пользу Франции. Все больше лиц, потер-
певших крушение в Германии, обращается в Иностранный легион.
Среди них находятся и образованные люди, и выходцы из приви-
легированных слоев. Франция организовала вдоль границы в ок-
купированной области 10 сборных пунктов и превратила Грис-
гейм в их центр. Тех. кто может быть использован для шпионажа,
освидетельствующий врач признает непригодным для легиона.
Так как здесь имеют дело по большей части с отчаявшимися эле-
ментами, французская разведка черпает среди них людей для круп-
ных предприятий в Германии. Повсюду во французской разведке
находятся эльзас-лотарингцы — как в качестве агентов, так и на
руководящих постах. Этой армии шпиков и агентов, которую Фран-
ция, благодаря своей дорогой валюте, может содержать в Герма-
нии за небольшие деньги, противостоит лишенная почти всяких
средств германская контрразведка». Поскольку французы «при-
нимают на службу всех агентов без испытания, работающая в ней
уличная сволочь оказывает нужные Франции услуги. Она достав-
ляет выдуманные сведения и остается безнаказанной в случае по-
имки. Примером служит случай подделывателя документов Анс-
паха», — с возмущением добавляет он.

Роль главного координатора функционирования агентурных
сетей выполнял бывший начальник французской разведки гене-
рал Дюпон, являвшийся официально председателем Контрольной
наблюдательно комиссии Антанты за соблюдением Версальского
договора. К нему стекался весь поток информации от многочислен-
ных агентов с мест, французской военной разведки, действовав-
шей под руководством Верховного командования оккупационны-
ми войсками в городе Майнце. Начальником разведывательного
пункта там был старший лейтенант Томас, которого Дюпон хоро-
шо знал по совместной работе во Втором разведывательном бюро
в годы войны. Фактически французы проводили в Германии то-
тальную разведку, охватывающую все стороны жизнедеятельности
немцев: военную, политическую, экономическую, общественную.

Николаи приводит статистику судебных решений по шпион-
ским делам за 1919—1923 гг., указывающих на «обширность фран-
цузской разведки в Германии»: 1919 г. — 34 приговора, осужден-
ных - 88 человек; 1920 г. - 103 и 171; 1921 г. - 225 и 419; 1922 - 175
и 241; 1923 г. — 211 судебных решений, осужденных — 293 человека.
«Почти все осужденные — немцы. Встречающиеся среди них ино-
странны являются французами, швейцарцами и чехами. С 1920 г.
можно уже доказать, что французская разведка пустила корни и в
рейхсвере. В этом году было осуждено по 5 процессам б членов
рейхсвера, а в 1921 — по 13 процессам уже 19 его членов. В 1923 г.
впервые находятся среди осужденных шесть человек, служащих
в охранной полиции. Судебные наказания обнаруживают не уси-
ление приговоров за причиненный Германии вред, а, наоборот,
скорее смягченное к преступникам отношение, вероятно потому,
что число шпионских преступлений увеличивается, и судьи к ним
привыкают. Строго судит лишь народный суд в Мюнхене».

Немецкий исследователь спецслужб Хсйнер Эмде в книге
«Предательство и шпионаж в Германии» приводит такой эпизод:
«14 февраля 1924 г. в Германии было арестовано 24 французских
шпиона, все без исключения — немецкие граждане. Двоим эльзас-
цам удалось бежать во Францию. Роберт Армо, капитан француз-
ского Генерального штаба и руководитель французского пункта
секретной службы в Брюсселе, во время ареста имел при себе спи-
сок с именами и адресами 26 агентов в Германии — непроститель-
ное легкомыслие для профессионала секретной службы. Лрмо
подписывал именем “Вейнгертнер” письма, адресованные немец-
ким солдатам, которые были намечены к вербовке. Одно из таким
писем приземлилось в отделении политической полиции, ответ-
ственной за контрразведывательные мероприятия. Комиссар взял
на себя роль “старшины Кналя” и заманил французского сотруд-
ника спецслужбы на территорию Германии. В марте 1924 г. Армо
был приговорен к 12 годам каторжной тюрьмы. В приговоре гово-
рилось: “Армо выполнял свой долг, находясь на службе у своего
правительства”, а “главными предателями являются его агенты —
немцы, которые предали свою Родину за ‘презренный металл’”».

Польская разведка действовала не так бесцеремонно, как фран-
цузская, но тоже весьма активно и эффективно. В работе против
Германии поляки опирались на поддержку американских и фран-
цузских спецслужб. «Новой, очень опасной разведслужбой против
Германии была польская разведка, — отмечает Николаи в рукопи-
си. — Это я знаю на собственном опыте. Одна дама, работавшая в
министерстве вооруженных сил, искала знакомства со мной и пы-
талась сблизиться. Я избегал ее. Она вскоре была опознана как
агент польской разведки и осуждена. То же самое случилось с од-
ним офицером разведслужбы».

Возможно, под «одним офицером» Николаи имел в виду гром-
кое шпионское «дело Ваникера», суть которого раскрывает в сво-
ей книге X. Эмде: «Германское правительство пригласило военно-
го советника — эксперта по шифрам с целью создания шифра для
своей 100-тысячной армии. Эксперта звали Ваникер. Он был до-
ктором естественных наук Технической высшей школы в Берлине
и тесно сотрудничал со специалистами по шифрам министерства
иностранных дел и разведслужбы полковника Николаи. Ваникер
узнал очень многое в процессе работы над шифрами от своих кол-
лег. В один прекрасный день Ваникер исчез... Контрразведчики из
рейхсвера сделали тревожное открытие: радиосвязь польских во-
оруженных сил значительно улучшилась, шифрование стало бо-
лее сложным. Радиоспециалист Ваникер оказался ценным аген-
том польской разведки. Он был привлечен к работе над шифрами
в качестве советника без надлежащей проверки».

В книге приводится еще один случай польского шпионажа:
«Телефонистка — полячка, работавшая на узле связи Контрольной
комиссии Антанты. Эта дама сообщала офицеру разведки дове-
рительные сведения о всех телефонных разговорах, которые ве-
лись в течение дня». При создании «действенной разведыватель-
ной службы против Германии полякам много помогали сотруд-
ники французского Второго бюро и Бюро информации, — пишет
X. Эмде. — Генерал Дюпон одобрял любую разведывательную ак-
цию иностранных спецслужб, если их агенты работали вместе
с его людьми».

По мнению Николаи, «Польша обладает широко разветвлен-
ной сетью шпионажа и контрразведки, которая до окончания ми-
ровой войны руководилась Америкой».

В справке об архиве говорится о «кипучей деятельности Нико-
лаи в 1927—1932 гг. по сколачиванию фронта национального дви-
жения в Германии». Судя по рукописи, его интерес к националь-
ному движению возник раньше 1927 г., сразу по возвращении из
Айзенаха в Берлин. Как-то осенью 1923 г. Николаи пошел купить
подарок для коллеги по службе. Перед закрытыми дверями мага-
зина стояла огромная толпа. Голодные и озлобленные берлинцы
ждали открытия торговой точки, но ее владельцы не торопились
запускать покупателей. Они ждали сообщения о текущем курсе
доллара к марке, чтобы понять, поднимать цены на товары или
оставить их на вчерашнем уровне. Гиперинфляция, разыгравшая-
ся в Германии в 1920-е гг., стала одной из самых масштабных эко-
номических трагедий XX в. В период с января 1920-го по ноябрь
1923 г. курс бумажной марки к доллару упал в 100 миллиардов раз:
1 доллар стоил 4,2 триллиона марок. Цены на продукты питания,
одежду росли на глазах. Работники старались получать зарплату
каждый день и отоваривать полученные деньги в обед, но даже
тогда инфляция могла съесть до трети заработанного. Рестораны
перестали проставлять цены в меню — стоимость обеда все равно
менялась за то время, пока клиент сидел за столиком.

Германия была разорена войной, финансы ее находились в
плачевном состоянии из-за огромных репарационных выплат, на-
ложенных Версальским договором. Берлину был выставлен счет
на 132 миллиарда золотых — доинфляционных и не подвергаю-
щихся инфляции — марок, то есть требовалось выплачивать еже-
годно более 3 миллиардов марок, что составляло 105% доходов гер-
манского правительства на то время. Миллионы вернувшихся с
фронта домой солдат и офицеров, привыкших к безбедному суще-
ствованию. стали нищими. Страх перед голодными озлобленны-
ми безработными, способными повторить в Германии опыт рус-
ской революции, заставил власти принять экстренную программу
занятости: каждый вернувшийся с фронта солдат мог претендо-
вать на рабочее место, которое он занимал до призыва в армию.
Расходы на выплату зарплат по этой программе обеспечивались
простым печатанием денег. Так началась раскручиваться спираль
инфляции.

Экономическая ситуация в стране начала выходить из-под конт-
роля. что повлекло за собой частую смену правительства: «В течение
14 лет, до 1933 г., в Германии все время менялись правительства,
кажется, 12 рейхсканцлеров один за другим, то есть был постоян-
но меняющийся политический курс, — вспоминает Николаи. —
К этому добавилось еще значительное число союзов вне полити-
ческих партий под различного рода руководством, направленных,
почти все, против каждого меняющегося правительства. Руковод-
ство армии держалось как по отношению к партиям, гак и союзам
совершенно в стороне».

Отставной полковник не хотел «стоять в стороне». Он был се-
рьезно обеспокоен отсутствием в стране твердой власти. Поэтому
активно включился в национальное движение с целью поиска
достойного вождя для Германии. Николаи попеременно участвует
в создании и поддержке общественных и военных движений «Воз-
рождение», «Черный рейхсвер», «Консул», «Стальной шлем», ста-
вящих задачу возродить мощь Германии, предотвратить револю-
цию по «российскому образцу». «По политическим убеждениям
я некоторое время, и то только вначале, примыкал к немецким
националистам, так как они, но моему мнению, не были факто-
ром силы для дела восстановления. Во всех шести случаях, три
из которых я припоминаю и могу изложить в данной рукописи,
так называемый “центр”, находившийся, по моим убеждениям,
на последнем месте, пытался втянуть меня в свою среду в целях
использования моих знаний. В первом случае пытались убедить
меня, что маятник отклонится сначала совсем вправо (национал-
социализм), потом влево (Россия), а затем остановится на середи-
не, чему принадлежит и мое будущее. Во втором случае были по-
пытки примирить меня с крупным промышленником Арнольдом
Рехбергом, ищущим себе политического влияния, оперировав-
шим крупными денежными средствами. В течение 14 дней мне
угрожали атаками на меня в прессе. Я ответил им, что если Рех-
берг и его приверженцы желаю! что-либо от меня, то они сами
должны прийти ко мне, а не я к ним. Если бы Рехберг пришел,
то я не принял бы его. Угрожающие атаки начались на меня со
страниц венской и берлинской социал-демократической печати,
и это, безусловно, было направлено на опасный путь данных кру-
гов. В третьем и последнем случае был подосланный представи-
тель высшего дворянства, некий принц, фамилию которого я за-
был. Апеллируя к моему политическому опыту, он советовал мне
идти туда, где в конечном счете решается дело, говоря при этом:
“Ведь с деньгами делают все, что угодно*’».

Осторожность Николаи в поисках «центра» национального
движения в той «неразберихе» многочисленных союзов, партий,
группировок, которая наблюдалась в расколотом германском об-
ществе, легкообъяснима. Он понимал, что главная причина не-
стабильности политической обстановки, правительства заключа-
лась в глубоком неприятии большинством немцев «позорного»
Версальского договора. Чувство национального унижения стало
благодатной почвой для распространения мифа о «ноябрьских
предателях», заключивших договор. Этот миф широко использо-
вался демагогами и экстремистами, требовавшими решительной
борьбы против неких «тайных сил», внутренних и внешних врагов,
которые привели Германию к краху. Нс случайно именно в это
время появляется известная фальшивка «Протоколы сионских
мудрецов», призванная подтвердить, что в постигшей немцев тра-
гедии виноваты заговорщики-евреи, иностранные агенты, пре-
следовавшие цель поставить Германию на колени. Крайне правые
националисты выдумали легенду о «ноже в спину», обвиняя все
политические партии, в том числе и правящие, в «предательстве
не побежденной в воине армии».

Эта провокационная агитация привела к образованию в армей-
ской среде экстремистских, националистических объединений типа
«Консул». В августе 1921 г. членами этой организации — офице-
рами флота Генрихом Тиллссссном и Генрихом Шульцем — был
застрелен миниигр финансов Маттиас Эрцбергер. Военные мсти-
ли ему за «ноябрьское предательство», когда Эрцбергер как гла-
ва германской делегации подписал унизительное Компьенское
соглашение о перемирии. Следующей жертвой мести «консулов»
стал министр иностранных дел Вальтер Ратенау. В июне 1922 г.
офицер флота Эрих Керн и инженер Герман Фишер бросили в ка-
бриолет министра гранату, а затем раненого хладнокровно добили
из автомата. В данном случае ненависть и особое отвращение на-
ционалистов-антисемитов вызывало еврейское происхождение
Ратенау.

Основным лозунгом экстремистов «Консула», пытавшихся
«втянуть в свою среду» и Николаи, был реванш: война проиграна,
потому что евреи, коммунисты, гнилая интеллигенция и преда-
тельская власть в Берлине нанесли удар в спину непобедимой гер-
манской армии; условия Версаля должны быть отвергнуты, а про-
дажное правительство свергнуто. Николаи был принципиальным
противником мятежей, путчей, иных противоправных, насильст-
венных действий для свержения существующего строя. Поэтому
он отказался участвовать в движении «Консул», считая насильст-
венные методы его приверженцев непригодными для свержения
существующего строя.

Желая повлиять на внутриполитическую обстановку, дать объ-
ективную оценку кризисным событиям, Николаи стал выступать
со статьями в печати. Он осуждает правительственную чехарду,
экстремизм, недопустимость насильственных способов расправ
с противниками. Обращаясь к властям, пытается объяснить, что
основной массе населения, его консервативному сознанию труд-
но сразу смириться с тем, что Веймарская республика разрушила
старый, привычный порядок кайзеровской империи, казавшийся
прочным и надежным. По старым добрым временам тоскуют, по
его мнению, не только военные, бывшая правящая верхушка, но и
широкие слои населения, потерявшие в результате кризиса, без-
удержной инфляции свой достаток и имущество; не воспринима-
ют новую, малопонятную, не имеющую ничего общего со стары-
ми временами систему ценностей. Между свободой и порядком
немцы, по его словам, выбирают порядок. Ссылаясь на новую
конституцию, Николаи призывает к поиску гражданского мира,
сотрудничества всех классов, партий и союзов, легитимных путей
смены власти.

Эти обращения находят отклик в молодежной среде, партий-
ных кругах, армии. С предложениями о сотрудничестве на пего
выходят «молодежное движение Бранденбурга», профсоюзы, со-
циал-демократы. Николаи инициирует издание газеты «Дойче
форвертс» — орган умеренного национального движения. «Пер-
вым я начал внепартийное и объективное освещение политиче-
ских событий на страницах национальных крупных газет импе-
рии, искаженно освещающих обстановку в стране. Посредством
этого были сохранены мои многочисленные связи во всех кругах.
Я нс скрывал подобного моего намерения, и благодаря этому меня
поддержали многие... Мне хотелось иметь влияние и среди моло-
дежного движения. Я был избран руководителем молодежи в про-
винции Бранденбург, где испытал много хорошего. Но вообще
я удручался слабостью руководства в стране и неспособностью
преодоления старых классовых и общественных пережит ков.

Примерно в 1923 г. явились ко мне около 10 стоящих на высо-
ких партийных и профсоюзных постах социал-демократов. Опи
сказали, что 6}дут ненавидеть партию, разбившую идеалы их мо-
лодежи. Лишенные заработка, они не знали, куда им деваться с
детьми. В других партиях они играли бы только роль перебежчи-
ков и, может быть, имели бы еще более худший конец. Они знали
меня еше со времен мировой войны как противника поведения
их партии. Они доверяли мне и обратились ко мне за советом.
За ними стояли еще многие другие. Я посоветовал им объединить-
ся в одном из газетных предприятий. Я думал, что из них можно
будет черпать руководителей рабочих масс. Я обещгы им для нача-
ла необходимую денежную помощь, поставив лишь одно условие,
что они ни от кою больше не возьмут денег. Я хотел освободить их
от одних цепей, в которых они уже находились, и не накладывать
на них других.

Так возникла газета ‘’Дойче форвертс”, издателем и ответст-
венным руководителем которой был Эмиль Унгер, работавший
в последнее время библиотекарем партии. Я получал на это дело
деньги от организаций, которые мне доверяли и которым я до-
верял. А денег я имел столько, сколько хотел. В результате пути,
проделанному мною в войне, недоставало только достойной цели.

Дело остановилось на травле против России. Сказались осо-
бенности этих людей, не оправдавшие моих ожиданий. Выясни-
лось мое подозрение в том, что солидное влияние (финансами) на
издание оказывают немецкие националисты из тяжелой промыш-
ленности и горнорудных предприятий. Получив на мой вопрос
уклончивый ответ, я порвал связь с этим газетным предприятием».

К сотрудничеству с газетой Николаи привлекает коллегу по
разведслужбе ротмистра Бауэрмейстера, сообщив о нем на допро-
се такие сведения: «Родился в Санкт-Петербурге примерно в 1875
или 1877 г. Его отец промышленник, по словам сына, происходил
из семьи богатого офицера русской армии и, между прочим, был
первым в России владельцем автомобиля. Сам Бауэрмейстер в
Первую мировую войну служил офицером разведки германского
Генерального штаба в 8-й армии, действовавшей в районе Балти-
ки на Северном флоте. Бауэрмейстер хорошо владел русским язы-
ком и работал в прифронтовой разведке прот ив русских. Ею зада-
чей был опрос пленных офицеров и солдат. По окончании войны
Бауэрмейстер разорился, крайне опустился и стал полунищим. Он
поступил продавцом в овощной магазин, но эта работа не давала
ему достаточных средств к существованию. Весной 1921 или 1922 г.
я узнал о положении своего сотрудника и оказал ему материаль-
ную поддержку. Бауэрмейстер при моем содействии стал сотруд-
ничать в редакции немецких газет. Пользуясь своими знаниями
о дореволюционной России, он писал статьи в учрежденную мной
газету “Дойче форвертс” и другие немецкие издания». На уточня-
ющий вопрос, какой характер носили эти статьи, последовал от-
вет: «Это были антисоветские статьи, в которых Бауэрмейстер ни-
чего. по существу, не зная о жизни в Советской России, измышлял
несуществующие факты и высказывал злобную клевету в адрес
СССР. Кроме того, Бауэрмейстер под псевдонимом “Д|рикола”
издал книгу о германском шпионаже и о пропагандистской работе
против русских в войну 1914—1918 гг. Книга также носила клевет-
нический характер, и в ней. как и в статьях Бауэрмейстера, со-
держались вымышленные данные. Я, убедившись в 1926 г. в не-
чистоплотности Бауэрмейстера. отказал ему в посещении моего
дома».

Далее Николаи вопрошает: «“Но что общего имеет все это с
разведкой?1’, — спрашивают меня. “Очень много общего'', — отве-
чаю я. Если внутренне с 1922 г. я уже не был связан с разведкой,
то одно мое положение, занятое мною в разведслужбе в Первую
мировую войну, обеспечивало мне своеобразное место в обществе.
И сейчас представители различных кругов и лагерей ищут моего
совета как человека, обогащенного большим опытом. Это обстоя-
тельство будет иметь ценное значение и хая будущего руководите-
ля разведки в решении им различных задач и комбинаций».

В тяжелые годы разброда и шатаний политических партий и со-
юзов, экономического упадка, слабости власти Николаи, как сле-
дует и з вышеприведенных признаний, искренне стремился к пои-
ску выхода из кризиса, поддержке словом и делом здоровых на-
циональных сил, желающих гражданского мира, формирования
прочных и стабильных государственных институтов в Германии.
При этом он требовал честного отношения к делу, неукоснитель-
ного соблюдения условий сотрудничества и очень сожалел, когда
партнеры вели себя непорядочно.

Примечательно, что свой отказ от помощи издателям газеты
«Дойче форвертс» и Бауэрмейстеру он обосновывает тем, что его
не устраивала «травля против России», которую они вели. В своих
мемуарах Николаи неоднократно с уважением отзывается о Рос-
сии, русском народе. Как начальник германской разведки он был
обязан работать против России, защищать национальные интере-
сы Германии. Но он глубоко сожалеет о том, что немецкий и рус-
ский народы были противниками в двух мировых войнах вместо
того, чтобы «бороться сообща». Он называет Россию и Германию
«социально-революционными странами» в сравнении с осталь-
ным капиталистическим миром. Причину военных конфликтов
между немцами и русскими усматривает в натравливании внеш-
ними и внутренними врагами одного народа на другой.

«Порвав свя зь» со склонными к оппортунизму социал-демо-
кратами, Николаи обращается за советом и поддержкой к Люден-
дорфу, в котором видел лидера, способного действовать в нацио-
нальном движении самостоятельно. В это время бывший начальник
Генштаба германской армии, обвиненный судом по делу о военных
преступлениях в «нарушении законов ведения войны», обиженный
на новые власти, уезжает из Берлина и обоснуется в Мюнхене, где
становится знаменем движения националистических и антисемит-
ских сил. Советником Людендорфа по внешнеполитическим вопро-
сам восточных областей был доктор Макс Эрвин фон Шойбнер-
Рихтер, который сводит полководца с Гитлером, видными эмигран-
тами из России, в основном из Прибалтики, бежавшими в Германию
после Октябрьской революции.

Общество «Возрождение»

К Николаи Людендорф относился с полным доверием, знал о его
усилиях в формировании национального движения для преодоле-
ния кризиса власти в стране, во многом разделял его патриоти-
ческие, монархические убеждения. Их встреча была трогательной
и задушевной. Некогда всесильные начальники, попавшие в опа-
лу новых правителей в Берлине, без труда договорились объеди-
нить усилия в деле восстановления былой мощи и достоинства
Германии. В результате возникла идея создать общество «Воз-
рождение», активными членами которого стали российские эми-
гранты и сторонники национал-социалистического движения.

В рукописи об этой встрече Николаи вспоминает: «Здесь у
Людендорфа интересовались и русской эмиграцией, имевшей от-
ношение непосредственно к нему, а не ко мне. Они казались мне
тогда легко живущим обществом, ищущим прежде всего приюта
для себя. Немногие из них были таковыми, которые бы свое лич-
ное подчиняли общественному, интересовались бы политической
судьбой России. А бедная и беззащитная Германия сама не могла
помочь им. Поэтому многие из них уехали из Германии во Фран-
цию и в страну неограниченных возможностей Америку. Там бу-
дет проверяться и наблюдаться их политическая безнадежность
или враждебность. Некоторые, главным образом прибывшие из
Балтики, нашли себе применение в Германии. Я встречал таких
также в Константинополе. Приобретая политический вес, благо-
даря участию в национальном движении, они оказались знатоками
немецкой политики на Востоке. Их активные элементы в основ-
ном вместе с руководством в Мюнхене вступили в общество “Воз-
рождение” (“Aufbau”). Они искали сотрудничества с Людендор-
фом, находя отклик в его темпераментной натуре. Один из них,
доктор фон Шойбнер-Рихтер, был советником Людендорфа по
внешнеполитическим вопросам восточных областей. Это приве-
ло и меня также к Людендорфу. Их социальное происхождение
пробудило в них потребность к участию в социальных преобразо-
ваниях. Они включились в национал-социалистическое движе-
ние и приобрели там определенное влияние. Альфред Розенберг
стал ответственным редактором газеты “Народный наблюдатель"
(“Фелькише беобахтер") и автором книги “Миф XX века”, явля-
ющейся идеологическим манифестом Национал-социалистиче-
ской партии. Посредством Шойбнера Людендорф познакомился
с Гитлером, познакомился также и я с ним. В беседах с Людендор-
фом я развивал свои особые мысли. Он скрывал всегда то, что
слышал от третьих лиц. Так был дан повод Шойбнером для уча-
стия Людендорфа в марше национал-социалистов на правитель-
ственные учреждения в Мюнхене. Шойбнер маршировал рядом
с Гитлером и погиб. По этой причине была разорвана моя связь
с Гитлером. Личная связь Гитлера с Людендорфом также была по-
колеблена».

Готовность Николаи поддерживать русско-германское обще-
ство «Возрождение» вполне объяснима. Как разведчика-эксперта
по России его интересовала деятельность представителей россий-
ской эмиграции в Германии, их мнение о развитии событий на
Востоке, близость некоторых членов общества к Гитлеру. Наряду
с Розенбергом и Шойбнером-Рихтером близкими соратниками
фюрера стали барон Генрих Пилляр фон Пильхау, бывший гене-
рал лейб-гвардии кавалер!ардского полка В.В. Бискупский, пря-
тавший у себя на квартире раненого Гитлера после провала «пив-
ного путча». Активные члены «Возрождения» тесно сотрудничали
с внешнеполитическим Бюро Розенберга при нацистской партии
НСДАП. В этом бюро работал, в частности, Теодор Оберлендер,
которого Николаи знал как сотрудника абвера.

В ходе допроса в Москве на вопрос: «С кем из русских эмиг-
рантов, проживающих в Германии, вы встречались?» Николаи от-
ветил: «Как известно из моих предыдущих показаний, я принад-
лежал к близкому окружению видного руководителя германской
армии времен Первой мировой войны Эриха Людендорфа, про-
живавшего близ Мюнхена. Его посещали многие представители
русской эмиграции, с ними встречался и я. Припоминаю, что в
1921 — 1923 гг. Людендорфа посещали бежавшие из Прибалтики
Альфред Розенберг, при Гитлере министр так называемых восточ-
ных областей, Oito Курсель, художник, эмигрировавший из Риги,
впоследствии директор Академии художеств в Берлине, а также
русские генералы Сахаров, Бискупский и бывший начальник рус-
ской разведки Батюшин, постоянно проживавший в Белграде. Ге-
нерала Батюшина я видел также в Вене в 1924 г.».
На дополнительный вопрос, с кем еще из представителей рус-
ской эмиграции имелись встречи, Николаи добавил: «Примерно
в 1924 г. проездом из Франции в Мюнхене остановился князь Ки-
рилл. Он посетил Людендорфа и выразил желание познакомиться
со мной. Генерал Сахаров, которого я знал, проводил меня в отель
“Марьенбад”, где остановился князь. Он держался молчаливо,
разговор вела его жена, которая поинтересовалась, как я оцениваю
в настоящее время положение в России. Я не думаю, последовал
мои ответ, чтобы я знал положение в стране лучше, чем вы. Во вся-
ком случае, продолжал я, пусть княгиня не верит тем, кто уверяет,
что Кирилл и она вернутся когда-нибудь в Россию. На это мое за-
мечание жена Кирилла, обратясь к Сахарову, воскликнула: “Вы слы-
шите, генерал, что он говорит!” Замечу, что меня особенно ин-
тересовала жена Кирилла, первым мужем которой был герцог
Гессенский. После встречи с князем и его женой я высказал свое
мнение Людендорфу о полной бесперспективности русской эмиг-
рации. не имевшей единой цели и реальной почвы в своей борьбе
против Советской России».

С высоты почти вековой давности этих событий невольно
удивляешься реалистичности и точности оценок Николаи о пер-
спективах русской эмиграции. Вызывает уважение и то, с каким
достоинством, стремлением к правде жизни он высказывал свое
мнение княжеской чете и Людендорфу.

И з всех упомянутых эмигрантов следствие особенно заинтере-
совалось генералом Батюшиным. Судя по архивным материалам,
встреча с ним происходила не в 1924-м, а в январе 1926 г. Николаи,
видимо, запамятовал дату этого события (с того времени до до-
проса в Москве прошло 20 лет). Эта необычная встреча «трех ки-
тов» — начальников европейских разведывательных служб начала
XX в. Вальтера Николаи. Макса Ронге (Австрия) и Николая Батю-
шина — состоялась в Вене. Согласно специфике спецслужб хра-
нить тайну она не протоколировалась. О чем они говорили, мож-
но понять из показаний Николаи: «Батюшин прислал ко мне в
Берлин своего представителя с просьбой о встрече. Я обратился
к германскому правительству за разрешением. Мне было дозво-
лено встретиться с Батюшиным, но на нейтральной территории.
Местом нашей встречи я избрал Вену, причем германское прави-
тельство расходы по поездке приняло на себя. В первый день мы
беседовали наедине, а во второй присутствовал также бывший на-
чальник австрийской разведки генерал или полковник в отставке
Макс Ронге. Батюшин произвел на меня хорошее впечатление
и проявил солидную осведомленность о работе германской развед-
ки в войну 1914—1918 гг. В равной степени и я многое узнал о рус-
ской разведке. Ничего нового у Валюшина мне выудить не уда-
лось, очевидно, и ему, несмотря на то, что нашей беседе внешне
мы придавали откровенный характер.

Бал юшин мне сообщил, что в отличие от Австрии, где русские
прибегали к услугам офицеров, в Германии источником сведений
для русской разведки являлись преимущественно низшие чины,
в частности писари, обычно гораздо более осведомленные и спо-
собные представлять фактический материал. Батюшин также ин-
тересовался. как могла германская разведка, невзирая на ограни-
ченные средства, отпускавшиеся правительством, оказаться столь
осведомленной о военно-стратегических планах и состоянии рус-
ской армии. Я ответил Батюшину, что крупных агентов в России
немцы не имели, но в результате длительного, на протяжении по-
чти десятилетий изучения возможного театра военных действий
мне удалось с помощью, на первый взгляд, незначительной аген-
туры на русской территории получить все основные интересовав-
шие германский Генеральный штаб сведения».

В отчете о встрече, направленном в Генеральный штаб полков-
нику фон Клейсту, Николаи пишет: «Летом 1925 г. один из самых
удачливых шефов русской разведки во время мировой войны, ко-
торый отличился уже в мирное время, руководя разведкой против
Германии и Австрии из военного округа в Варшаве, генерал Батю-
шин, находившийся в это время в Белграде, где он жил изгнанный
большевиками, обратился ко мне с просьбой о встрече со мной.
В качестве повода он указал, что хочет со мной лично познако-
миться и выразить свое уважение заслугам немецкой разведки
и контрразведки. Это в общем-то не представляло для меня инте-
реса, но мне показалось целесообразным установить связь с ним
для того, чтобы узнать побольше о действиях русской службы раз-
ведки до и во время мировой войны в Германии. Для меня такая
встреча могла бы иметь лишь личную ценность, но в то же время
я подумал, что это имело бы и деловое значение для правительст-
ва, а также для новой службы военной разведки и контрразведки.
По этому делу я направил запрос, следует ли мне принять посту-
пившее предложение, а также не стоит ли побудить Батюшина к
переселению в Германию, чтобы использовать его знание России
против России. Это было отклонено, но обмен мнениями привет-
ствовался... Я нашел в Батюшине большого русского патриота.
Было просто невозможно предтожить ему застолье или изыскан-
ные удовольствия. Он выглядел очень скромно в своей поношен-
ной форме кавалерийского офицера, был сильно затронут не-
счастьем своего отечества, а также переполнен враждебностью
к большевикам, что граничило с готовностью совершить в этом
отношении нечто героическое... Продолжению отношений с Ба-
тюшиным помешало то обстоятельство, что он, очевидно, то ли
в своих собственных интересах, то ли по чужому заданию имел
определенные намерения, которые не осуществились. Об этом
я в конце апреля сообщил в министерство обороны: “Я получил
известие, что генерал Батюшин расстроен тем, что наша встреча
послужила лишь тому, что он был вынужден сообщить мне неко-
торые сведения, но что намерения его никоим образом не осуще-
ствились, ибо с моей стороны не было предпринято ничего такого,
что потребовало бы продолжения наших отношений. Я позволил
ему сказать, что он ситуацию понял исключительно правильно.
После этого я не рассчитываю на продолжение каких-либо наших
контактов”».

Знакомство с Гитлером

В Мюнхене у Людендорфа и Шойбнера-Рихтера произошло
личное знакомство Николаи с будущими нацистскими правите-
лями Третьего рейха Гитлером, Герингом, Гессом, Розенбергом.
Гитлер, конечно же, знал заслуженного начальника германской раз-
ведки, но вряд ли предполагал, что именно Николаи отдавал указа-
ние капитану разведывательного отдела III Б Карлу Майеру завести
дело на ефрейтора, кавалера Железного креста 1-го и 2-го классов
Адольфа Шиклырубера как агента военной разведки. Гиз лер по-
лучил задание на агентурную разработку Немецкой рабочей пар-
тии (НРП), созданной бывшим слесарем Антоном Дрекслером и
Карлом Харрером. В отчете о выполнении задания Гитлер пишет,
что 12 сентября 1919 г. посетил заседание НРП, выслушал доклад
Готфрида Федера, участвовал в развязавшейся дискуссии. Предсе-
датель Дрекслер вручил ему брошюру собственного сочинения
(прилагается) и сообщил о принятии в члены партии под номером
55. Обстановку заседания Гитлер описывает так: «При плохом ос-
вещении испорченной газовой лампы за столом сидело 4 молодых
человека, в гом числе и автор брошюры, который радостно при-
ветствовал меня, произнеся несколько теплых слов в честь нового
члена Немецкой рабочей партии... Сначала высокое собрание
приступило к чтению протокола предшествовавшего заседания.
По прочтении вынесли вотум доверия секретарю. Затем перешли
к заслушиванию денежного отчета. В кассе, как выяснилось, было
ровным счетом 7 марок и 50 пфеннигов... Затем председатель огла-
сил составленные им ответы на три письма из Киля, Дюссельдор-
фа и Берлина... Один из ораторов произнес пространную речь о том,
что письма эти явно доказывают, как быстро растут связи пар-
тии... Это была кружковщина самого худшего вида».

Судя по отчету, будущий фюрер был крайне недоволен руко-
водством и методами работы партии, охарактеризовав заседание
«кружковщиной худшего вида». Почти сразу он вступает в конфликт
с сопредседателем Н РП Харрером, который выступал против про-
пагандируемого Гитлером антисемитизма, считая, что это может
оттолкнуть рабочих от партии. На заседаниях Харрер голосовал
против предложений фюрера о проведении «шумных митингов
и демонстраций». Когда Гитлер протолкнул решение об организа-
ции двухтысячного митинга 24 февраля 1920 г., Харрер в знак про-
теста сложил с себя полномочия сопредседателя. Митинг имел
огромный успех, на нем Гитлер провозгласил программные «Двад-
цать пять пунктов», составленные им, Дрекслером и Федером.
Сразу после этого НРП была переименована в Национал-социа-
листическую рабочую партию Германии (НСДАП), а «пункты» ста-
ли официальной программой партии. В июле 1921 г. Гитлер был
избран первым председателем НСДАП (за Дрекслером сохранили
ничего не значащий пост почетного председателя).

В первых трех пунктах программы записано: «1. Мы требуем
объединения всех немцев на основе права самоопределения наро-
дов в Великую Германию. 2. Мы требуем равноправия для немец-
кого народа наравне с другими нациями и отмены положений
Версальского и Сен-Жерменского мирных договоров. 3. Мы тре-
буем жизненного пространства: территорий и земель (колоний),
необходимых для пропитания германского народа и для расселе-
ния избыточного германского населения». Далее провозглаша-
лось: «Ни один еврей не может быть отнесен к германской нации
и являться гражданином Германии»; «все лица негерманской расы,
которые иммигрировали в Германию после 2 августа 1914 г., долж-
ны немедленно покинуть рейх»; «партия борется с еврейско-мате-
риалистическим духом внутри и вне нас и убеждена, что герман-
ская нация может достигнуть постоянного оздоровления внутри
себя только на принципах общих интересов над частными»: «для
осуществления всего этого мы требуем создания сильной центра-
лизованной имперской власти».

К моменту знакомства с Гитлером у Шойбнера-Рихтера в 1921 г.
Николаи был в достаточной степени осведомлен о политических
убеждениях, способностях, сильных и слабых сторонах характера
вождя НСДАП; о «25 пунктах» программы. Наличной встрече со-
здатель немецкой разведки хотел выяснить, можно ли рассматри-
вать Гитлера в качестве вождя национального движения. Свои впе-
чатления о фюрере он отразил в дневниковых записях и рукописи
«Обобщенный опыт»: «С самого начата относясь по-разному к тем,
кто был старше меня и обременен отмирающими идеями, и к мо-
лодым, еще не имеющим опыта, но подающим надежды, я на этом
фоне сразу выделил Гитлера благодаря его самоуверенной сдер-
жанности, инстинктивной, я бы даже сказал, гениальной фикса-
ции некоторых проблем, которые породила мировая война и ко-
торые мы из-за избытка впечатлений не могли понять с той же
ясностью, которой обладал он. Гитлер не втирается в доверие к
Людендорфу, а при всей почтительности к нему с самого начата
проявляет осознанную сдержанность, он не склонен опираться на
прошлый авторитет или подчиняться этому авторитету».

«Впечатление, оставленное нам Гитлером, было, что это исклю-
чительно чистый, фанатически преданный своим социатьным
идеям человек, а также фанатически верящий в свою социальную
миссию, но непримиримый к советам ему и соответствующему
для него окружению. Я вспоминаю о предостережениях, сделан-
ных ему мною посредством Шойбнера. Так, я заявил, что он будет
признанным необходимым вождем, если найдет в своих сотруд-
никах его последователей, которыми он мог бы командовать не
только следованиям прямолинейных “маршей”, но также сменой
направлений направо, налево и т. д.».

Как видим, Николаи возлагает на Гитлера определенные на-
дежды как вождя национального движения, «преданного своим
социальным идеям». Создателю разведки импонируют такие свой-
ства характера фюрера, как самостоятельность, несгибаемая воля,
организаторский дар. чистота помыслов, интуиция на «фикса-
цию» актуальных проблем, мастерство оратора. Вместе с тем его
настораживают фанатизм, прямолинейность, нежелание прислу-
шиваться к разумным советам, беспощадная непримиримость к
врагам, оппортунистам, коммунистам: отъявленный антисемитизм
Гитлера.

Узнав от Шойбнера-Рихтера о подготовке в ноябре 1923 г. на-
ционал-социалистами военного переворота в Баварии. Николаи
пытается отговорить Гитлера и Людендорфа от этой авантюрной
затеи, но его не послушали.

Во время марша в центре Мюнхена на площади Одеонсплац
Шойбнер-Рихтер шел рядом с фюрером, Людендорфом и Герин-
гом, был смертельно ранен в перестрелке с полицией, прикрыв
собой Гитлера. Людендорф прошел все кордоны полиции, кото-
рая не решилась стрелять в национального героя. У Геринга пуля
застряла в бедре. На похоронах Шойбнера-Рихтера фюрер заявил:
«Все заменимы, но только не он!» Путч провалился. Гитлеру,
Людендорфу, другим заговорщикам было предъявлено обвинение
в государственной измене. Национал-социалистическая партия
была запрещена, начался судебный процесс над руководителями
путча. Людендорф был оправдан. Гитлер признан виновным и при-
говорен к 5 годам тюремного заключения.

После гибели Шойбнера-Рихтера общество «Возрождение»
распалось. Барон Пиллярфон Пильхау, взявший простонародный
псевдоним Андрей Светозаров, попытался собрать его бывших
членов в «Русское объединенное народное движение», но успеха
не имел.

Как известно, находясь в заключении в крепости Ландсберг,
Гитлер начал работу над книгой «Четыре с половиной года борьбы
с ложью, глупостью и трусостью», первый том которой был опу-
бликован осенью 1925 г. под названием «Моя борьба». На выборах
весной 1924 г. нацистские организации добились значительного
успеха, набрав более 2 миллионов голосов и получив 32 места в рейх-
стаге. В декабре 1924 г. Гитлер был освобожден, отсидев в тюрьме
около девяти месяцев. В феврале 1925 г. запрете НСДАП был снят.
Гитлер развернул активную деятельность по вербовке новых чле-
нов, численность партии к концу года достигла 27 тысяч человек,
в основном за счет присоединения к НСДАП 4 вооруженных фор-
мирований возглавляемого Эрнстом Ремом «Рабочего объедине-
ния союзов борьбы за отчество». На базе этих формирований стали
создаваться штурмовые отряды нацистской партии (СА), ставшие
для Гитлера энергичной боевой силой в организации массовых
демонстраций и митингов.

К этому времени относится вторая встреча Николаи с Гитле-
ром, о которой он в рукописи вспоминает: «Во второй раз Гитлер
сам просил меня присутствовать с ним на встрече возвращающих-
ся с маневров в Мюнхен штурмовиков. Марш был действительно
внушительный и вполне удовлетворил Гитлера. Я предостерег его
от врагов, направлявших по неправильному пути... Нам он пока-
зался после ареста более созревшим, но еще более недоступным
и нетерпимым к советам. Я стал встречать его значительно реже,
иногда у фрау Шойбнер, пожилой, серьезной женщины, сохра-
нившей дружбу с Гитлером после смерти ее мужа. Гитлер почти-
тельно относился к моим рассуждениям по воггросам Первой ми-
ровой войны, но отклонил мои предложения о его дальнейшем
пули».

Выделив Гитлера как перспективного вождя национального
движения, Николаи не оставляет попыток повлиять на него в на-
правлении легитимного пути прихода к власти, неприемлемости
мятежей и путчей для свержения существующего строя. 29 июня
1929 г. он посылает Гитлеру письмо с предложением встретиться
в Бад-Визее на озере Тегерзее в доме некоего Рекса, где Николаи
будет находиться на лечении и где пребывает фюрер. В архиве об
этой встрече есть такая запись: «У меня создается впечатление,
что я пользуюсь доверием Гитлера, а его личность вновь укрепляет
меня в моих намерениях и рождает во мне уверенность в его успе-
хе. Напротив, Гесс, который молча присутствует при наших бесе-
дах, относится ко мне с недоверием, поскольку я избегаю членст-
ва в партии. Но для меня это членство явилось бы прекращением
моей посреднической деятельности, которую я считаю необхо-
димой».

В «посредническую деятельность» Николаи вовлекает вдову
Шойбнера-Рихтера «фрау Хильде», которую Гитлер почитал и ча-
сто посещал. В письме он сообщает ей: «Предположительно в пер-
вой половине недели после 17 августа я буду в Мюнхене, и мне
очень хотелось бы поговорить с Гитлером. Об этом желании я до-
верительно пишу вам, надеясь, что вы передадите его по назначе-
нию. Если встреча с Гитлером не удастся, я хотел бы переговорить
с его ближайшим доверенным лицом». Вдовгг оперативно отвеча-
ет: «Гитлер, к сожалению, находится сейчас в Рейланде, прибудет
обратно самое раннее 23 августа, его сопровождает господин Гесс.
Гитлер очень сожалеет, что так все получается неблагоприятно
и просит вас обсудить подробности с Альфредом Розенбергом, его
доверенным лицом. Я уведомила Розенберга о вашем прибытии.
Он был бы очень благодарен, если бы вы ввиду его перегруженно-
сти работой прибыли бы к нему в редакцию “Фелькишер беобах-
тер”, где он будет утром во вторник с 11 часов, в этом случае он
предоставит себя в ваше распоряжение, и вы сможете спокойно
побеседовать в его рабочем кабинете. Будем надеяться, дорогой
господин полковник, что вы окажетесь довольны таким положе-
нием дел».

Об этой встрече полковник оставил краткую запись: «Беседа
с Розенбергом подтвердила в широком плане согласованность на-
ших намерений, хотя я не верю в полную откровенность с его сто-
роны». Николаи ггродолжает упорно добиваться встречи с Гитле-
ром, обращаясь к ггему с письмом: «Многоуважаемый господин
Гитлер! От госпожи фон Шойбнер вы знаете о моем давнишнем
желаггии поговорить с Вами наедине в спокойной обстановке. К со-
жалению, до сих ггор до этого не дошло, хотя Вы были настолько
любезны, что предоставили в мое распоряжение 19 августа в Мюн-
хене господина Розенберга. Сегодня я получил от госпожи фон
Шойбнер сообщение, что Вы ггроводите встречу во Франкфурте-
на-Майне с 5 но 8 октября, а я приглашен на 4 и 5 октября руководи-
телем “Стального шлема” в Кобленц, Мы могли бы с Вами пого-
ворить во Франкфурте-на-Майне, но я не знаю, сможете ли Вы
выделить необходимое время из-за Вашей занятости. Дело в том,
что я не хотел бы кратковременной беседы, а хотел бы в неспеш-
ной атмосфере обсудить с Вами на основе моего опыта и знаний
положение дел. Если это невозможно сделать во Франкфурте, то.
может быть, эту встречу мы проведем в Берлине, где я регулярно
бываю каждый месяц. Во всяком случае довожу до Вашего сведе-
ния, что я всегда готов дать Вам свой совет и поделиться моим
опытом. Если Вы придаете этому какое-то значение, то, я думаю,
мы могли бы как можно скорее, буквально в ближайшее время,
провести эту беседу, но я охотно предоставляю себя в Ваше распо-
ложение и в другое время, если сейчас я обращаюсь к Вам прежде-
временно».

Полковника разведки любезно благодарят, заверяя в заинтере-
сованности Гитлера в беседе с ним, но конкретной даты встречи
не назначают, объясняя это чрезмерной занятостью фюрера. Вдо-
ва Шойбнера пишет ему: «Мне очень жаль, что вы получили такой
мало вас удовлетворяющий ответ. В оправдание Гитлера я должна
вам сказать, что он уже несколько месяцев со всей его страстью,
со всеми силами и, к сожалению, даже больше того, что ему пре-
доставлено его возможностями, постоянно находится в первых
рядах борцов, не знающих покоя и отдыха... Недавно я присутст-
вовала при очень короткой беседе на собрании, и меня ужаснул
его усталый, изможденный вид. Дай-то Бог, чтобы он все это вы-
держал».

Николаи ей отвечает: «Ваши деловые сообщения совпадают
с моими намерениями. Я боюсь, что наш молодой друг (Гитлеру
в то время было около 40 лет) нс пробьется на этом пути, а просто
исчерпает свои силы. Поэтому наша задача чудовищно тяжела,
поскольку он должен вести за собой движение последователей...
В тем большей степени он должен был бы как можно дальше
отмежеваться от других дел, крепить мощь руководства, вместо
того чтобы лично рекламировать себя в массах, заставляя их самих
объединяться и не требовать ничего, кроме руководства. Сдер-
жанность Гитлера в контактах вне его партии, а тем самым и со
мной не остановили меня от энергичного следования моей цели...
Известность моего имени со времен мировой войны открывает
передо мной возможность предоставить многочисленные связи
с высокими личностями прошлой и настоящей политической и
экономической жи зни страны, а также за рубежом. Так как мне до
сих пор не удалось обстоятельно поговорить с Гитлером и убедить
его, что знание всех течений и размышлений также могло бы иметь
для него значение и могло бы быть представлено через меня, то я
вынужден, не имея такой возможности, информировать об этом
лишь руководителей “Стального шлема”».

В этом письме частично раскрываются вопросы, которые Ни-
колаи хотел обсудить с Гитлером. Из дневниковой записи о встре-
че с начальником управления кадров НСДАП Лепером становят-
ся понятными и другие важные предложения, которые создатель
немецкой разведки стремился донести до фюрера: «Моя беседа с
Лепером исходит и в убежденности в том, что руководство НСДА11,
а тем самым и ответственность возлагаются на Адольфа Гитлера.
Опираясь на мой опыт в мировой войне, я указал в беседе на эту
невероятную ответственность за все происходящее и особенно
подчеркнул три веши:

1.	Вермахт и дипломатическая служба до поры до времени
должны быть исключены из революционного процесса, цель ко-
торого захват власти в стране.

2.	Необходимо избежать столкновения трех групп националь-
ного движения — немцев-националистов, “Стального шлема" и
НСДАП — до и при захвате власти, что является последней на-
деждой врагов.

3.	Экономика, существующая по своим законам, нс должна
быть вовлечена в водоворот политических событий. Необходим
поиск специалистов в области экономики и лучших из них следу-
ет уже сейчас связать с грядущим руководством, возглавляемым
Гитлером.

По моему впечатлению, в движении ощущается недостаток
хозяйственных руководителей такого ранга. Предоставляя свои
взгляды, я иду настолько далеко и говорю Леперу, что переход по-
литической власти к Адольфу Гитлеру я нс только предвижу, но
и желаю, поскольку это единственное властное формирование
с глубокой идейной мощью, но оно может в то же время привести
к глубокому несчастью, если не будет учтено сказанное мною.
И я советую ему как начальнику управления кадров предоставить
мне возможность прямо изложить Гитлеру сложившуюся ситуа-
цию, с которой я обстоятельно знаком. Несмопря на временный
отказ Гитлера встречаться со мной, я считаю, что мои отношения
с руководством НСДАП остаются неизменными, хотя я замечаю
у Лепера некоторую личную сдержанность. Но это оправданно,
так как он не хочет говорить о деле, о котором сам руководитель
НСДАП уклоняется беседовать со мной».

Гитлер, фанатично преданный нацистским идеям «своей борь-
бы», не захотел прислушиваться к мудрым советам опытного со-
здателя немецкой разведки, что и привело Германию к «глубокому
несчастью». Начали сбываться опасения Николаи о «столкнове-
нии трех трупп национального движения», о чем свидетельствует
его запись о проведении дней национальной оппозиции в Гарц-
бурге от 14 октября 1931 г. В этом мероприятии участвовали Немец-
кая национальная народная партия во главе с Гугенбергом, союз
фронтовых солдат «Стальной шлем» под руководством Зельдтс
и Дюстерберга, НСДАП. «Гитлер на завтрак не прибыл. Я полагал,
что его не будет и на запланированных на вторую половину дня
основных переговорах. Но он появился, однако с запозданием
на полчаса, — пишет Николаи. — Его приверженцы, наполовину
заполнявшие зал, приветствуют его возгласами “Хайль Гитлер!”
Но немало в зале и приверженцев Гутенберга. Сзади меня какой-
то толстый идиот ревет “Хайль Гутенберг!” Это вызывает у меня
отвратительное чувство и глубоко омрачает меня, свидетельствуя
о раздробленности национальной оппозиции. Гитлер заметно
сдержан и держится как-то сзади. Зельдте и Дюстербсрг, настро-
енные против немецких националов, сильно расстроены поведе-
нием Гитлера, рассматривая это как саботаж. Гутенберг скромен,
но потому, как всегда, невыразителен. Мои симпатии па стороне
Гитлера...»

2 ноября 1932 г. в редакции газеты «Фелькишер беобахтер» со-
стоялась третья и последняя личная встреча Николаи с Гитлером.
Она была краткой, продолжалась всего около тридцати минут.
Судя по всему, фюрер не проявил должного интереса к мыслям
и предложениям полковника разведки. Записей о содержании их
беседы в архиве не обнаружено.

«Стальной шлем»

В переписке с лидерами НСДАП Николаи неоднократно упо-
минает движение «Стальной шлем». Эта консервативно-монар-
хическая и боевая организация была создана офицерами после
поражения Германии в мировой войне в декабре 1918 г. Евреям
и социалистам членство в ней было запрещено. Поскольку чис-
ленность рейхсвера по условиям Версальского договора была ог-
раничена до ста тысяч человек, члены «Стального шлема, союза
фронтовиков» рассматривали себя как «резерв» немецкой армии,
«Черный рейхсвер» (тайный). Руководство союза организовало
подготовку добровольцев в соединениях, выдаваемых за невоен-
ные (трудовые) организации. Новобранцы служили около трех
месяцев, в основном в пограничных отрядах. Оснащались они из
схронов оружием, упрятанным офицерами от международных ко-
миссий, следивших за исполнением договора. Финансирование
движение получало от крупных промышленных монополий, в част-
ности от синдиката «Штеннес», в который входили сталелитей-
ные, железно-рудные, угольные, транспортные концерны Гуго
Штеннеса, Фрица Тиссена. Эмиля Кирдофа. Финансовый вклад
Штеннеса был столь велик, что «Черный рейхсвер» нередко на-
зывали «солдатами Штеннеса». Численность «Стального шлема»
к 1930 г. достигла 500 000 добровольцев. В движении фронтови-
ков активное участие принимали члены Пангерманского союза,
«Черного рейхсвера», Немецкой национальной народной партии
(НННП), НСДАП. В 1934 г. «Стальной шлем» вошел в состав
«подразделений НСДАП» и получил название Национал-социа-
листической лиги бывших военнослужащих.

Многие члены этого военизированного движения сделали
успешную карьеру при нацистском режиме Гитлера. Так, принц
Германский и Прусский Август-Вильгельм Генрих Гогенцоллерн
стал обергруппенфюрером СС, прусским государственным совет-
ником. Его имя широко использовгшось нацистской пропагандой
для привлечения на сторону НСДАП монархически настроенной
части населения. Людольф фон Альвенслебен дослужился до зва-
ния генерал-лейтенанта войск СС и полиции, назначен на долж-
ность шеф-адъютанта рейхсфюрера СС Гиммлера. Генерал войск
СС Готтлоб Бергер стал статс-секретарем имперского министер-
ства восточных оккупированных территорий. Вальтер Штеннес —
один из организаторов «Черного рейхсвера» — входил в круг бли-
жайших соратников Гитлера и Геринга, был командующим группы
СА «Восток». Став в оппозицию фюреру, организовал антигитле-
ровский Национал-социалистический революционный союз, из-
давал газету «Рабочие, крестьяне, солдаты»; уехав из Германии,
стал военным советником Чан Кайши, возглавил его личную ох-
рану и разведку. Сотрудничал с советской разведкой под псевдо-
нимом «Друг». Сопредседатель «Стального шлема», Теодор Дю-
стерберг, монархист, друг кронпринца (наследника королевского
престола Пруссии) Оскара фон Гогенцоллернд в 1932 г. выдвигал-
ся кандидатом в президенты Германии, набрав около 7% голосов
избирателей. Основатель союза фронтовиков Франц Зельдте стал
имперским министром труда в кабинете Папена и оставался на
этом посту до последних дней Третьего рейха.

Николаи рассматривал «Стальной шлем» и «Черный рейхсвер»
как влиятельную военизированную часть национального движе-
ния, способную легитимным путем бороться за власть в Берлине.
Он был по службе хорошо знаком со многими видными деятеля-
ми этих организаций. С Дюстербергом находился в близких дру-
жеских отношениях. «Развитие внутриполитической обстановки
после войны выдвинуло на передний план движение фронтовых
солдат “Стальной шлем” и непосредственно личность Гитлера, —
констатирует Николаи в рукописи. — Союз фронтовиков был мне
лично ближе. Самостоятельным руководителем союза был не свя-
занный капиталистическими узами Зельдте из Магдебурга. Вторым
руководителем являлся председатель Союза центральной Герма-
нии Дюстерберг из Галле. Со времени работы в Генеральном шта-
бе в довоенное время он был мне знаком, привлекал меня как
личность в организации “Стального шлема”, в которой я не со-
стоял и не состою теперь, так как я не имел чести быть простым
солдатом в мировую войну.

Я разыскал своего друга Дюстерберга, которому остался верен
даже тогда, когда он после 1933 г. был смещен, поскольку его де-
душка оказался евреем. По моему мнению, это было делом рук
вражеской пропаганды, знавшей его как незаурядную личность,
обуздавшую Гитлера. Я увидел, что организация “Стальной шлем”
не имела четкой идеи и цели. Каждый руководитель провинции,
начиная от Силезии до Рейнской области, от Восточной Пруссии
до Баварии и Бадена, развивал свои идеи, раздуваемые вражеской
пропагандой. Руководство союза было неподготовлено к тому, что-
бы возглавить одно определенное направление. Я предложил про-
вести организационные мероприятия путем выдвижения из развед-
ки опытных фронтовиков и поставил себя в распоряжение союза.
Таковой была моя деятельность вплоть до 1933 г. Я много разъез-
жал, получая средства на это от “Стального шлема”, с предоставле-
нием лишь полной свободы действий. Таким образом я обеспечил
себе возможность глубокого анализа деятельности и окружения
союза, чем уже, безусловно, интересовалась вражеская разведка.
Было видно, что оба течения (группы) в рациональном движении
к захвату власти натолкнутся на взаимную борьбу, а Германия,
ослабленная гражданской войной и отсутствием внутреннего един-
ства. будет повержена в прах.

Я считал также, что оба эти стремящиеся к власти течения
должны будут создать равновесие сил для дальнейшего развития
страны. Моя деятельность в период Гинденбурга— Шлейхера— Гу-
тенберга до Гитлера в “Стальном шлеме” позволила мне как шефу
разведки подняться до определенной высоты (на основе опыта
Первой мировой войны)».

Не будучи членом союза «Стальной шлем», Николаи зани-
мал должность советника в его центральном аппарате с окла-
дом 1000 марок, что являлось солидным добавлением к пенсии в
430 марок. Своей главной задачей он считал повышение престижа
и влияния союза за счет привлечения в его ряды сослуживцев из
Генштаба, а также посредничество в налаживании конструктив-
ного взаимодействия организаций фронтовиков с партиями НННП,
НСДАП, поскольку опасался их возможного столкновения в борьбе
за власть в ущерб национальному движению. Чтобы сохранить
себя в роли беспристрастного посредника, отклонял предложения
о вступлении в члены партий НННП, НСДАП, союз «Стальной
шлем». Николаи прекратил сотрудничество с союзом фронтови-
ков, когда в апреле 1933 г. пришедшие к власти паписты учинили
расправу над руководством «Стального шлема», арестовали Дю-
стерберга. Это событие отражено в дневниковой записи: «В сере-
дине дня я вновь в федеральном ведомстве “Стального шлема”.
У Дюстерберга другой посетитель. Я ожидаю в канцелярии. Не-
ожиданно дверь распахивается, руководитель “Стального шлема”
Берлина полковник Стефани при всех орденах врывается с боль-
шой толпой в комнату, где я нахожусь, а затем в кабинет федераль-
ного канцлера “Стального шлема” Вагнера. Один из его команды
устраивается за письменным столом секретарши, другой передо
мной. Я беру шляпу и собираюсь уходить. Представитель “Сталь-
ного шлема” пытается меня задержать, у него приказ никого не
выпускать из помещения. Я называю свое имя. Он куда-то кричит
на лестничной площадке наверх: “Господин майор, здесьнаходит-
ся полковник Николаи!” Появляется майор, извиняется передо
мной и приказывает сопроводить меня вниз по лестнице и поза-
ботиться о том, чтобы я беспрепятственно ушел. С трудом спуска-
юсь по лестнице, поскольку колени мои дрожат от пережитого.
Я ожидал указания фюрера, по которому лучшие элементы “Сталь-
ного шлема” должны подчиняться его приказу, но натолкнулся на
предательство в руководстве. Это приведет к роспуску союза фрон-
товиков солдат».

Николаи потрясен гонениями на Дюстерберга, не может оста-
вить его в беде и, несмотря на возможные неприятности, прини-
мает неординарное решение: «У меня остается намерение и даль-
ше продолжать эту опасную борьбу. Вечером этого дня у меня на
квартире встречаются господа, которым я доверяю как кредиторам.
Я прошу их предоставить мне средства, чтобы я мог в течение года
содержать Дюстерберга и ушедших вместе с ним в отставку руко-
водителей союза и тем самым уберечь их от экономической нужды.
Мне дают для этой цели требуемую сумму, 25 тысяч рейхсмарок.
На следующий день я иду к Дюстербергу на встречу с теми, кого
выбросили из этой организации. Я прошу их не предаваться тяже-
лым раздумьям в связи с возникшей для них экономической ну-
ждой, поскольку средства, как и прежде, у меня имеются, во всяком
случае на ближайшее время. Меня спрашивают, кто является кре-
дитором. Я прошу рассматривать таковым меня как достаточную
гарантию того, что руки, из которых эти деньги получены, явля-
ются достойными».

В этом поступке проявляются примечательные черты характе-
ра Николаи: стремление к справедливости, готовность прийти на
помощь сослуживцам в трудные моменты жизни, принципиаль-
ность. достоинство, честь офицера в отстаивании правды, несмотря
на очевидные неприятности для него со стороны вышестоящего
начальства. Так он поступал, будучи командиром роты в Эрфурте,
помогая солдатам из малообеспеченных семей в преодолении жиз-
ненных трудностей; в беседах с начальниками Генштаба, донося
неприятную правду о положении на фронте, о недостойном пове-
дении некоторых командиров, высоких отпрысков семьи кайзера.
С таким же достоинством он будет вести себя надопросах в Мо-
скве, чем заслужит уважение сотрудников КГБ.

Многогранная, активная деятельность Николаи по формиро-
ванию национального движения фронтовиков вызывает яростные
нападки на него социал-демократов, властей в Берлине, близкой
к ним прессы. Показательна в этом смысле публикация газеты
«Вельтбюне» от 30 ноября 1926 г. под заголовком «Гесслер и Нико-
лаи»: 'Полковник всегда умел собирать в единый кулак своих
офицеров, причем все делалось в широких масштабах. В его служ-
бе господствовал совершенно особый дух... Николаи приложил руку
к предприятию Канна. Отделения III Б вновь выдвигаются на
фронт, быстро занимая все важные посты во внешних службах
действующей армии. Эти посты оказываются в руках людей из
разведки, растут шпионские центры, которые имеют граждан-
ский, полугражданский и военный вид. Повсюду люди из отде-
ления 111 Б. Страну обволокла сеть разведки. Везде растянул свою
паутину Николаи. А господин Гесслер и его министерство оборо-
ны ничего не знают, как уверяет любящий правду Гесслер жажду-
щему правды рейхстагу».

«Вражда преследовала меня со времен мировой войны, — от-
мечает Николаи в рукописи. — Английская пресса окрестила меня
преуспевающим ‘’шефом шпионажа”. Эта версия, в течение ЗОлет
время от времени нодо1 реваемая выдумками отдельных журна-
листов. всплывает вновь и вновь. После Первой мировой войны
я был сначала убит в России, к приходу Гитлера сбежал будто бы
в Швейцарию... Мне мешали, но с глазу на глаз осмеливались
просить понимать это как явление, вызванное политическим на-
силием, ii уверяли в своем высоком уважении. Я отвечал, что и то,
и другое мне безразлично».

Дело дошло до того, что полиция в 1926 г. дважды делала обыски
в квартире Николаи, но никаких улик его причастности к противо-
правной деятельности против властей не обнаружила. «В 1926 г.
у меня были произведены два обыска. Я имею основания пола-
гать, что здесь участвовала вражеская пропаганда», — вспоминает
он. Устав от нападок и злопыхательской пропаганды, Николаи ле-
том 1927 г. приобретает имение возле Ганновера, решив заняться
сельским хозяйством. «Усталый от таких бесцельных гонений,
мы получили в 1927 г. хозяйство в 120 моргенов в районе Ганнове-
ра (Маргаретенхоф), где занялись спокойным крестьянским тру-
дом», — пишет он.

Имение оказалось внушительных размеров — 40 с лишним гек-
таров земли. Целыми днями полковник осматривал запущенные
овошные угодья, сады; бродил по полям, прикидывая, как к ним
подступиться. Никто в семье, он сам не были знакомы с крестьян-
ским трудом. Правильно обрабатывать землю, сеять, выращивать
овощи, ухаживать за садами так, чтобы имение было рентабель-
ным, не получалось. Надежды на безмятежную, спокойную сель-
скую жизнь не оправдывались. Произошло, как он сам признавал,
«раздвоение души»: земледельца из него не получилось, в нем не-
искоренимо жила потребность в «великих делах», где можно было
бы применять жизненный и профессиональный опыт руководи-
теля разведки, военного начальника, организатора национально-
го движения, способного восстановить величие Германии.

Поскольку повернул» жизнь в иное русло не удавалось, уже че-
рез год сельского уединения имение было продано. Николаи поку-
пает дом в городе Нордхаузен, где проживала его третья, старшая
дочь с детьми и мужем. «Напрасно было думать, что умственный
труд можно заменить физическим и что все заботы могут быть по-
хоронены трудом, — признается он в рукописи. — После некото-
рых денежных потерь мы продали свое хозяйство и сняли в конце
1928 г. себе дом в Нордхаузене в Гарце, желая жить поближе к сво-
ей старшей замужней дочери и ее подрастающим детям».

В начале 1928 г. Вальтер Николаи получает неожиданное пред-
ложение от историка Карла Диля из Фрайбурга поработат ь в «Об-
ществе разрешения чрезвычайной ситуации в немецкой науке».
Он сразу согласился, ответив Дилю: «Меня называют “полковни-
ком”. но. не считая нескольких лет фронтовой службы, я большей
частью занимался невоенными делами. Такого рода деятельность
связывала меня со многими выдающимися личностями в полити-
ке и науке как внутри страны, так и за рубежом. Поэтому я пола-
гаю, что справлюсь с задачей, которую вы мне предложили. Осо-
бенно меня привлекло то, чго вы намерены учредить должность
референта с целью исследования проблем военного руководства
в тесной связи с экономикой, политикой и наукой. Именно бла-
годаря моей должности во время войны я усвоил, что прошла эпо-
ха, когда войну рассматривали только как военный процесс, что и
стало н большей мере причиной нашего поражения. Как началь-
ник службы разведки я познакомился с военным управлением на-
ших врагов и знаю, что понимание сути современной войны при-
шло к ним уже в ходе этой войны. У нас же по-прежнему видят
лишь военный аспект этой проблемы. Наука, которая обосновы-
вает основные элементы войны в настоящее время, а еще больше
в будущем, окажет неоценимую услугу как политике, так и нации.
Поэтому если бы мне было доверено это задание, я отдал бы его
выполнению нс только все мои знания и способности, но и все
мои самые сильные внутренние чувства».

Однако трудоустройство Николаи в названном обществе по
каким-то причинам не состоялось, и это обстоятельство наводило
его на горькие размышления. Прошло уже десять лет с момента
отставки с должности начальника отдела 111 Б Генштаба, но за
это время он так и не смог найти постоянное место работы. В мае
1934 г. он пишет письмо бывшему подчиненному по службе, пре-
зиденту Имперского суда доктору Бумке: «.Многоуважаемый го-
сподин доктор Бумке! Из газет узнаю, что создан народный суд
для вынесения приговоров о государственной измене и что в этом
суде, наряду с судьями с юридическим образованием, будут рабо-
тать и другие члены, которые обладают опытом в области защиты
государства от враждебных выпадов, и что назначение судей про-
изводится рейхсканцлером по предложению министра юстиции.
Если дело обстоит именно так. то мне думается, что я особенно
обладаю нужным опытом. В этой связи считаю своим долгом
обратиться к вам, чтобы вы могли оценить мои возможности для
использования меня в государственных интересах. Если вы разде-
ляете мою точку зрения, то я прошу вас передать все это на рас-
смотрение господину министру юстиции. Ваш Николаи».

Бумке ответил незамедлительно на другой день: «Многоува-
жаемый господин полковник! Благодарю вас за ваше дружеское
письмо. Я позволю себе передать господину министру доктору
Портнеру ваше желание и надеюсь переговорить с господином
министром по этому поводу. Буду рад. если окажется возможным
удовлетворить это ваше желание».

Обещание Бумке был обнадеживающим. Николаи начал даже
готовиться к новому месту работы, отбирая из архива материалы,
которые могли пригодиться «в области защиты государства». Од-
нако приглашения из суда не последовало. Смущенный Бумке из-
виняясь сообщил об отказе министра «удовлетворить желание»
Николаи. Для новых властей отставной начальник кайзеровской
разведки оставался «персоной нон-грата». Они опасались его как
убежденного монархиста, влиятельного лидера оппозиционного
движения фронтовиков, тайно причастного, как писала пресса,
к подготовке путчей, мятежей с целью свержения существующего
строя.

Назначение Гитлера канцлером 30 января 1933 г. Николаи
встретил с надеждой на установление в стране твердой, сильной
власти, способной вывести Германию из политического и эконо-
мического кризиса. Правда, его настораживали деспотические
методы руководства фюрера, фанатизм и нетерпимость к мнению
оппонентов, что могло привести к диктатуре. В рукописи он выска-
зывает по этому поводу такие мысли: «Захват власти в 1933 г. был
легитимным, революцией. Она вела к полной катастрофе сущест-
вующей системы партий, к диктатуре. Всякая диктатура является
посторонним телом в так называемой демократически управляе-
мой системе. Великие державы, которые руководят этой “демо-
кратической” системой, особенно должны сознавать, что проис-
ходит в новой диктатуре и из-за диктатуры. Следовательно, они
обязаны укреплять свою разведывательную службу. С другой сто-
роны, великие державы должны с помощью усиленной обороны
помешать внедрению и расширению идей диктатуры как в своей
стране, так и на оккупированных территориях. Для этого, как и дня
того, чтобы свергнуть диктатуру, следует оспаривать ее путем про-
паганды в собственной стране, там, где она утвердилась, и осо-
бенно там, где к ней питают симпатию или она может появиться.
Поэтому для диктатуры при всякой государственной форме прав-
ления нужна тотальная разведка и абвер (контрразведка) под еди-
ным руководством в самой тесной связи с пропагандой. Я ожидал
от революции возврата к формам разведслужбы Первой мировой
войны. Недостатком революции 1933 г. является то, что не было
достаточно ясно, против какого периода времени она направ-
лена - кайзерского или парламентского Веймарской республики.
В революции 1933 г. необходимо было избежать перед вражескими
державами видимости появления реакционных планов, а также
оправдать возлагаемую широкими массами народа надежду на ре-
волюцию. Вследствие этого представители военного времени до
1918 г., как, например, я в области разведслужбы, хотя и относив-
шийся к революции с уважением, были совершенно отстранены
от всякого официального использования в ней или влияния на
нее. Я был готов к совещательному сотрудничеству при воссозда-
нии новой тотальной .мирной разведки, но отказался бы от руко-
водства ею, поскольку за прошедшие со времен войны 15 лет пе-
рерос это».

С приходим Гитлера к власти в судьбе Вальтера Николаи про-
исходят некоторые позитивные изменения. 22 марта 1933 г. его
принимает в Берлине генерал-фельдмаршал, президент Германии
Гинденбург по случаю 40-летия присвоения создателю военной
разведки офицерскою звания. Поздравляя с этой датой, президенл
поинтересовался, чем полковник теперь занимается, и был очень
удивлен, что за все прошедшие после окончания войны годы для
него не нашлось какого-либо подходящего дела. Гинденбург пред-
ложил свою помощь в подыскании работы, соответствующей зна-
ниям и опыту Николаи, но юбиляр лишь поблагодарил бывшего
начальника Генштаба за внимание к себе. На допросе в Москве
полковник объяснил свой отказ от помощи президента так: «В свя-
зи с тем что руководящую должность получить я не мог, а идти
в подчинение не желал».

В рукописи он так вспоминает об этом событии: «По случаю
моего 40-летнего офицерского юбилея 23 марта 1933 г. президент
Гинденбург лично приветствовал и поздравлял меня у него на при-
еме. Он спросил меня, какое положение я займу в обществе и где
найду себе применение после захвата власти Гитлером. Я просил
его не предпринимать никаких шагов в этом направлении. Я не
думал приобрести себе влияние на этом пути и боялся лишь того,
чтобы не прийти снова в разведку. Одновременно Геббельс, Гим-
млер и Рём обратились ко мне с просьбой о применении моего
опыта в деле строительства и решения стоящих перед ними задач.
Я поделился с ними по этому поводу в короткой беседе своими
взглядами, умышленно рассматривая все изложенное мною в ши-
роких рамках. Обсуждения проходили в форме уважения всего до-
стигнутого в период Первой мировой войны, но имели отрица-
тельный результат. Я остался, как всегда, готовый кудовлетворению
любой просьбы и совета».

1 августа 1933 г. полковник Вальтер Николаи отмечал 60-летие со
дня рождения. С юбилеем его тепло поздравили родные и близкие,
президент Гинденбург. Людендорф, Дюстерберг. Зсльдте, Гемпп.
многие сослуживцы. Пресса отметила юбилей публикацией заме-
ток и статей о жизненном пути и служебной деятельности бывше-
го начальника германской разведки. В архиве сохранились такие
записи юбиляра: «Я переживаю счастливейшие часы в своей жиз-
ни, выслушивая уверения в признательности и верности. Я тоже
выступаю и говорю о духе и товариществе, о том, как, будучи ше-
фом отдела III Б, старался руководить нашей службой. Мой пре-
емник генерал Гемпп благодарит меня: “Ваши слова напоминают
мне глоток доброго вина из старой бутылки”».

«Упоминание моего дня рождения в прессе принесло мне и по-
желание счастья от одного молодого человека, штандартенфюре-
ра СА Клинг мюллера, владельца шгенского билета НСДАП за но-
мером 100, который в конце мировой войны был принят в мое
ведомство после бегства из русского гглена и, благодарный мне за
это, искал со мною личного знакомства. Он считал себя способ-
ным заинтересовать рейхсканцлера (Гитлера) в использовании
моего опыта».

И такая попытка была предпринята штандартенфюрером СА,
на что из партийной канцелярии он получил такой ответ: «Много-
уважаемый господин Клингмюллер! По поручению заместителя
фюрера я сообщаю вам, что зачисление господина полковника
Николаи невозможно. Хайль! М. Борман».

Николаи, узнав об этом, посчитал необходимым объясниться
с заместителем фюрера, ггослав Рудольфу Гессу письмо: «Так как
я узнал, что он (Клингмюллер) пострадал во время войны, я посе-
тил его при моем очередном пребывании в Берлине. Дружески от-
носясь ко мне, он посчитал, что обязан рекомендовать фюреру
использовать мой опыт. Я подтвердил свое большое желание слу-
жить фюреру, но пояснил, что для меня трудно найти применение
гг что он ничего не должен предпринимать, ибо это может быть не-
правильно истолковано. Он показал мне копию письма от 21 ок-
тября, подписанного М. Борманом, где по поручению заместителя
фюрера, то есть по Вашему ггоручению, сообщалось, что “зачисле-
ние полковника Николаи невозможно”. Усердие моего бывшего
подчиненного, мне кажется, привело к недоразумению, устранить
которое я бы и хотел. Мне не нужно никакого “зачисления”, не нуж-
но никаких “титулов” и зарплаты. Мною руководит вполне по-
нятное чувство оказать помощь благодаря моему военному опыту
и моей работе за национальное возрождение после войны. Как это
я смогу1 сделать гг когда, я еще нс решил. Однако я рад предоста-
вить Вам эти объяснения, с тем чтобы вы знали, что фюрер может
рассчитывать на меня, когда и как ему будет необходимо».

В августе 1933 г. Николаи участвует в открытии музея Ставки
Верховного главнокомандования кайзеровской армии в городе
Кройцнах, который располагался во флигеле отеля «Оранунхоф»,
где в годы войны находился возглавляемый им отдел 111 Б Ген-
штаба. По этому случаю бывший начальник военной разведки вы-
ступил по радио. Текст этой радиопередачи под названием «Фюрер
и фронт» сохранился в архиве: «Опираясь на собственные силы,
на солдатский дух народного фронта, к власти пришел Адольф
Гитлер. Он сбросил с трона немецкого народа избирательную урну,
с тем чтобы она разбилась на куски. Он взошел на трон не ради
собственной личности, он остался с фронтом народа, прочно срос-
шись с ним в единое целое. В третий раз Провидение дает нам воз-
можность сплотиться вокруг вождя, чтобы не дать свершиться
главной военной цели наших врагов и противопоставить их преи-
муществу, которое, пожалуй. у них есть в численности, оружии и
материальных средствах, присущую только нам внутреннюю судь-
бу. Это то преимущество, которого у них никогда не будет при их
системе даже в коалиции с другими, поскольку они никогда не
были в той крайней ситуации, в которой находимся мы, и не чув-
ствуют той угрозе Европе, которая исходит от большевизма, воз-
никшего в результате мировой войны.

На троне вместо избирательной урны теперь лежит раскрытая
книга судьбы нашего народа, в которой мы делаем свои записи в
знак признательности Адольфу Гитлеру за то, что он стал вождем.
Если мы не поймем этот наступивший час, то будем по крайней
мере самонадеянны, полагая, что Бог и в четвертый раз предоста-
вит нам возможность к единению и победе. Провидение возложи-
ло на молодые плечи Адольфе! Гитлера мантию Гинденбурга, ман-
тию доверия давно ушедшего времени. Но наступит день, когда Бог
снимет эту мантию с плеч Гитлера. И тогда Гитлер станет таким
вождем немецкого народа, который окончательно сломит вековое
сопротивление недоверия к германской короне.

Гитлер поднял престиж кайзеровского призыва 1914 г. и при-
дал руководству необходимую последовательность, заявив: “Я не
признаю больше никаких парт ий, я признаю только немцев!” Этим
выражена идея, связующая фюрера и народ и делающая их непо-
бедимыми. За нами время бесконечно многих, постоянно проти-
воборствующих и изменяющихся идей, поддерживаемых различ-
ными вражескими силами. Вместо множества идей теперь есть
необходимое единство, но оно не передано, как маска, по наслед-
ству, поскольку идея должна родиться и соответствовать нашему
и будущему времени. Эта идея соткана Адольфом Гитлером. Она,
как луч солнца, должна быть впитана немецким руководством,
поскольку это означает борьбу за победу нового времени. Гитлер
не только понял смысл этой идеи, но и имеет мужество ее реали-
зовать. Но для этого ему нужен народный фронт. Поэтому судьба
этой идеи в их руках — фюрера и фронта».

В этом выступлении, выдержанном в духе философского раз-
мышления, наглядно проявляются монархические убеждения
Николаи, его стремление к установлению сильной власти во главе
с вождем; негативное отношение к избирательной системе Веймар-
ской республики, бесконечному противоборству партий в ущерб
единству народа, боязнь «большевизма». Он считает Гитлера «дан-
ным Богом вождем немецкой нации», предупреждая, что его «судь-
ба и победа» находится в «руках народного фронта».

Государственный институт новой истории Германии

После таких позитивных отзывов о Гитлере неоднократно вы-
ражавшаяся готовность Николаи предоставить свой опыт, знания
и способности на службу Отечества была наконец услышана. Ему
предложили работу в Государственном институте истории новой
Германии. Руководителя этого научного учреждения историка про-
фессора Вальтере! Франка Николаи хорошо знал, о чем свидетель-
ствует его проникновенное письмо к нему от 30 сентября 1935 г.:
«Дорогой господин доктор Франк! Для меня переезд в Берлин оз-
начает новый путь, который, я надеюсь, выведет меня из тяжкого,
даже бедственного материального состояния. Мое согласие выз-
вано также и тем, что после смерти моей жены дом в Нордхаузене
стал оказывать на меня гнетущее впечатление, и я при полном фи-
зическом здоровье могу воспрянуть, как утверждают врачи, толь-
ко через работу, которую в Нордхаузене я найти не могу. К этому
добавляется то, что из-за смерти жены изменились и мои эконо-
мические условия. И хотя мои дети отказались в пользу меня во
всех положенных им правах, очень тяжело принимать эту жертву
от детей, потому что это нечто совершенно иное по сравнению
с тем, что охотно принимаешь от жены. В то время как другие на-
чальники отделов Ставки Верховного главнокомандования смогли
продолжить карьеру, я был уволен, как сказал тогдашний министр,
из-за того, что находился на передовом посту борьбы против си-
стемы 1918 г. Ни в экономических, ни в государственных струк-
турах никто не отважился предложить мне работу. Таким обра-
зом, я вынужден обходиться положенными мне в качестве пенсии
430 рейхсмарками, поддерживая одновременно мою 85-летнюю,
давно ослепшую мать, которая не может сопровождать меня в Бер-
лин и вынуждена оставаться в Нордхаузене. Я знаю, что могу до-
верить это только вам. Нет ничего тяжелее, чем после жизни, на-
полненной идеалами и работой, быть вынужденным склониться
перед нуждой. Вы первый, кому я высказываюсь по этому поводу.
И еще хочу добавить, что с момента взятия власти те служебные
инстанции, которые приняли на себя мои задачи в войне, под-
ступают ко мне с тем, чтобы использовать мой опыт в своих целях,
но для меня лично ничего не меняется. В конце концов так про-
должаться не может. Я охвачен горячим желанием помочь фюре-
ру после его прихода к власти, но до сегодняшнего дня это были
тщетные попытки. Все только обещают, но никто ничего не дела-
ет. И всегда меня уверяют, что это происходит не из-за личных от-
ношений, а по деловым мотивам».

Гнетущее, бедственное настроение Николаи объясняется постиг-
шим его тяжелым горем: осенью 1934 г. он похоронил жену и мать.
Об этом он с горечью вспоминает в рукописи: «Осенью 1934 г.
умерла моя жена, а за нею и моя мать, которая с 1906 г. уже ослеп-
шей жила у меня. Я остался в одиночестве, независимо озирая со-
бытия со своей исторической высоты. И вот в 1935 г. я получил
приглашение созданного Государственного института истории
новой Германии от президента профессора Вальтера Франка на
сотрудничество в этом институте в качестве руководителя отде-
ления политического руководства в мировую войну. (Даже госу-
дарственный институт во время моих допросов подозревался как
замаскированная организация шпионского характера.) Я счел при-
емлемым для себя предложенное мне место и согласился с пред-
ложением. Попав таким образом в другую среду, я надеялся легче
перенести утрату моей жены...

В 1923 г., выступая в Мюнхене перед студентами о моей дея-
тельности в Первую мировую войну, я призывал их революцион-
ным путем покончить со взглядами на науку, задачей которой яв-
ляется будто бы легкое освещение и интерпретация исторических
фактов давнего времени, и подойти к действительности сегодняш-
него дня; вступить в ряды активно действующей молодежи, осве-
щая на примере прошлого настоящее и намечая будущее. Боль-
шинство возражало, заявляя, что таким образом они впоследствии
никогда не получат кафедры истории. Старые, опытные профес-
сора сказали бы им: “То, чем вы занимаетесь, молодой человек,
есть политика, а не наука”. Отдельные же, среди которых нахо-
дился и Вальтер Франк, восторгались и были солидарны со мной.
По инициативе этих людей, после того как национал-социализм
отбросил в сторону исторический опыт, включая и опыт периода
Первой мировой войны, и был создан институт истории новой
Германии, на руководство которым был выдвинут как наиболее
сильный Вальтер Франк».

Первая научная работа, которую предстояло подготовить Ни-
колаи. называлась «Политическое руководство в мировой войне».
Тема была ему хорошо знакома но опыту службы в Генштабе, до-
статочно материалов поданной проблематике имелось также в его
архиве. Условия жизни и научного труда в институте его устраива-
ли, и он с увлечением приступил к исследованию. «Я создал себе
в Берлине достойные, но скромные условия жизни с ограничен-
ным кругом знакомых, — отмечает Николаи в рукописи. — Как
компенсацию за груд я получал из государственных средств, по-
мимо моей пенсии, 500 марок в месяц, включая оплату личного
секретаря. Это были скромные денежные средства, из которых моя
сотрудница получала больше, чем я сам. Я не был, таким образом,
“эксплуататором” ее пруда и некоторую экономию средств от моей
зарплаты отдавал ей».

Личного секретаря - 18-летнюю Ганнелору Герман - Николаи
подбирал сам. Она оказалась хорошо воспитанной «в простоте и
скромности» девушкой, верной помощницей во всех научных де-
лах и жизненных потребностях с учетом его преклонного возра-
ста. Проживая в Нордхаузене, он познакомился с семьей Герман,
глава которой был руководителем государственных воспитатель-
ных учреждений города. «В возрасте б 7 лет я познакомился с его
единственной 18-лстней дочерью Ганнелорой, — вспоминает Ни-
колаи. — Воспитанная в простоте и скромности, она в свои юные
годы была далека от того революционного духа, который напол-
нял немецкую молодежь, но вместе с тем она глубоко чувствовала
проблемы нашей немецкой судьбы и была преисполнена желани-
ем найти применение своим силам. Это была благодатная почва,
на которую невольно ложились мои рассказы о моей молодости
и жизни, особенно деятельности в годы Первой мировой войны,
а также то, что я пытался найти себе новое применение ныне и в
будущем. Все услышанное Ганнелора впитывала в себя, как губка,
и. наполняясь впечатлениями, постепенно проникалась все боль-
шим стремлением включиться в какую-то иную для нее деятель-
ность, созвучную с тем, что я говорил».

После окончания школы Ганнелора уехала в Эрфурт, где на-
шла место работы в аптеке. Между ней и бывшим начальником
разведки завязалась переписка. В одном из писем девушка сооб-
щает ему: <’Меня растрогало и глубоко взволновало твое письмо,
наполненное звуками счастья, напоминаниями о твоей долгой
и богатой событиями жизни, пронизанное любовью к твоей жене,
отражающее преданность твоим прежним задачам, наполненное
желанием найти новое большое дело в настоящее время и любо-
вью к твоим детям. Я верю, что ты еще раз исполнишь свое вели-
кое предназначение, поскольку, я это хорошо чувствую, все твое
существо стремиться к этому, и это действительно дано тебе свы-
ше, и оно составляет суть твоей жизни... Поэтому я и прошу пре-
доставить и мне право участвовать в этом».

В переписке юная Ганнелора обращается к пожилому полков-
нику на «ты», что говорит о сложившихся между ними довери-
тельных, дружеских отношениях. Поэтому, когда Николаи пред-
дожил ей стать личным секретарем, она с радостью согласилась:
«Мне кажется, я настолько хорошо понимаю тебя, когда ты снова
готов взяться за великое дело, что ощушаю, как и мне судьба от-
крывает врата в новую жизнь... Мои родители согласны. Твои дети
тоже. И остается лишь последнее — ясность с твоей стороны. Я го-
това». Николаи в дневнике добавляет: «И лишь в одном сомнева-
лась Ганнелора: она не хотела, чтобы это ее желание понимали так,
будто она хочет получить какие-либо преимущества, ищет в этом
личную выгоду».

Ганнелора стала для Николаи внимательным, исполнительным
и заботливым помощником. Она глубоко верила, что, став испол-
нительным секретарем такого известного, заслуженного ветерана
войны, начальника разведки, участвует в «великом деле». Обладая
сметливым умом, быстро вошла в курс своих обязанностей: под-
бирала нужные материалы по теме исследования в архивах, би-
блиотеках, научных институтах, печатала на пишущей машинке
рукописи Николаи, заботилась о нем в быту.

Работая над темой исследования, Николаи советуется с Лю-
дендорфом и получает от него несколько писем: «Ваше письмо,
в котором вы уведомляете меня о своем переезде в Берлин, и изве-
стие в газете о кончине вашей матери я получил вчера. Кончина
матери обусловлена самой природой, примите мои соболезно-
вания. А теперь вновь действуйте с присущей вам активностью.
Большие радости не ждут вас впереди. Условия слишком крити-
ческие. Выступайте в духе моей книги “Тотальная война”, кото-
рую я только что опубликовал. Да здравствует свобода!» Письмо от
20 декабря 1935 г.: «Речь не идет о том, чтобы реагировать на кри-
тику в отношении меня и моей жены. Государство, которое отка-
зывает народным сестрам в естественном праве на свободу лично-
сти и духа, не может ожидать того, что я изменю в отношении его
свои намерения. Ведь критика меня невозможна с помощью тай-
ной государственной полиции. Впрочем, я напомню вам об импер-
ском конкордате рейха и его последствиях, которые как никогда
усилили позицию Рима. Если мы уступим национал-социалисти-
ческому режиму, то Рим станет господином в Германии. Для того
чтобы устранить недоразумение, я добавлю, что подобная уступка
для меня не намечается в перспективе».

В этих посланиях Людендорф не скрывает своего критического
отношения к «национал-социалистическому режиму». 15 апреля
1937 г. полководца Первой мировой войны чествуют в вермахте по
случаю его 55-летнего офицерского юбилея. Вальтер Николаи
дома у Л юдендорфа поздравляет его с этой датой, обсуждает с ним
некоторые вопросы своего исследования и получает важные ре-
комендации об особенностях политического руководства в годы
войны, о роли разведки в период военных действий.

В связи с юбилеем Гитлер присваивает Людендорфу звание
фельдмаршала, но Людендорф от этого звания отказывается. При
встрече с Николаи он делает такое замечание: «Гитлер, скорее,
стоит ближе к вам, чем ко мне, поскольку вы хотите ему помогать,
а не я. Поэтому я должен рассуждать трезво. Полководцем я стал
сам, фельдмаршалом меня назначили, стало быть, я этим обязан
Гитлеру. Кроме того, я считаю неподходящим, чтобы фельдмар-
шал ездил на трамвае».

Николаи считал Людендорфа выдающимся полководцем, во
многом разделял его оценки политического положения в стране.
Поэтому для него было важно услышать его мнение о нацистском
режиме, Гитлере, которому Людендорф не хочет помогать. Суще-
ственным ориентиром для Николаи в подготовке научного иссле-
дования становится книга полководца «Тотальная война».

В сентябре 193Х г. создатель немецкой разведки присутствует
на выступлении министра пропаганды Геббельса. Его речь, в ко-
торой, по мнению Николаи, «отсутствовало осознание бремени
и жертвенности грядущей войны», произвела на него столь угне-
тающее впечатление, что он даже слег в постель: «Ввиду моего
внутреннего возбуждения я тяжело заболеваю на следующую ночь
желчным пузырем, — записывает Николаи в дневнике. — Эта
болезнь, вызванная лишь внешним поводом, проходит, но общая
моя болезнь затягивается, захватывает и другие органы и в конце
концов заканчивается аппендицитом. Но операцию делать нель-
зя, и это ставит меня на край смерти. Все-т аки все разрешается
само собой. В эти пять недель полной замкнутости от внешнего
мира, а также духовного одиночества, окруженный лишь уходом
необразованной, но верной экономки, поскольку мои дочери за-
няты собственными делами и не могут мне помочь, я испытываю
как бы возрождение моей воли, моей готовности в случае войны
к последнему моему применению».

И действительно, накануне нападения на Польшу о бывшем
начальнике разведслужбы вспомнили в Генеральном штабе вер-
махта. Поскольку в годы Первой мировой войны он наравне с
разведкой занимался также и пропагандой, то его пригласили
выступить перед офицерами Генштаба с докладом «Полководец
и пропаганда». Судя по дневниковой записи, для командования
доклад вызвал «чрезвычайный интерес», а сам он остался им недо-
волен: «Доклад вызывает бурные аплодисменты, которые на меня,
однако, не производят впечатления, поскольку среди слушателей
я нс вижу экспертов. В числе рукоплещущих и президент Государст-
венного института новой истории Германии доктор Вальтер Франк.
Присутствующие начальники отделений Верховного командова-
ния и офицеры высокого ранга уверяют меня, что мои высказыва-
ния представляют чрезвычайный интерес для них, но начальник
отдела пропаганды признает, что они дали только понятие значи-
мости и сути военного руководства в целом и моей сферы деятель-
ности н частности. Тем бесполезнее представляется мне доклад,
который я сделал. .Мне хотелось бы участвовать в публичной дис-
куссии о пропаганде. Даже ответственный за это дело компетент-
ный офицер вермахта подполковник Ведель не присутствовал на
этом докладе. Кому теперь нужны мои мнения и взгляды, если
они не обещают никакой пользы».

Тем не менее Николаи продолжает искать применение своим
знаниям и опыту' начальника разведки. Как только началась война
с Польшей, 1 сентября 1939 г., он направляет письмо своему пре-
емнику в разведывательной службе, начальнику управления воен-
ной разведки (абвер) Вильгельму Канарису: «Многоуважаемый
господин адмирал! Согласно моему желанию прошу Вас передать
то, что я пишу Вам, в соответствующие инстанции. Когда я ссыла-
юсь на опыт моей работы в Ставке Верховного главнокомандо-
вания в течение всей мировой войны, связанной со службой раз-
ведки. контрразведки, прессой и духом народа, то я хочу только
подчеркнуть, что и сейчас, как и тогда, моим главным побуждени-
ем является использование меня непосредственно в армии. Само
собой разумеется, я отодвигаю на задний план все остальное, как
повышение звания и другие мотивы, что имеет подчиненный ха-
рактер, определяющим же является одно желание уже сейчас от-
дать мою жизнь за фюрера и народ там, где это представится воз-
можным. Надеюсь, Вы поймете меня правильно и как преемник
моего ведомства в начавшейся войне не откажете мне в помощи.
Прошу Вас передать мое письмо и генерал-полковнику Кейтелю
или сообщить о его содержании».

На следующий день Николаи информирует президента Госу-
дарственного института истории новой Германии доктора Франка
о том, что написал письмо Канарису с просьбой использовать его
на фронте. «Надеюсь, дорогой доктор Франк, вы поймете это мое
солдатское желание. Оно превыше всего», — подчеркивает он.

Создатель немецкой разведки был почти уверен в положи-
тельном отклике на его «солдатское желание», но получил уклон-
чивый ответ. В архивных документах сохранилось такое призна-
ние: «Начало войны с Полыней побудило меня испросить моего
военного применения. Эту просьбу я направил моему преемнику
в службе разведки адмиралу Канарису, надеясь найти с его сторо-
ны понимание ценности моего опыта, а с другой стороны, просто
товарищескую поддержку. Однако единственное, что удается, —
это переговоры с Канарисом, в ходе которых я слышу немало
лестного о моих достижениях в мировой войне, но объективно это
не вызывает истинного интереса и не дает никаких результатов.
То, что Канарис отвергает мою помощь, понятно, это свидетель-
ствует о его самоуверенности. Так как на него возложена лить
часть моих тогдашних обязанностей, а именно разведка и контр-
разведка, го он не может в полной мере оценить все, а понимает
только то, что относится непосредственно к его работе. Я получаю
лишь слабую надежду, что он постарается что-нибудь для меня
сделать. У меня возникает твердое ощущение, что в военных кру-
гах сторонятся меня, а это означает, что их следует оставить в по-
кое. И я понимаю Канариса, он будет очень доволен, если само-
стоятельно утвердится в своей сфере деятельности*.

Начавшаяся Вторая мировая война наталкивает Николаи на
мысль о переиздании книги «Тайные силы»; он рассчитывает на
новый интерес к ней и актуальность. Если бы он знал, сколько
трудностей это вызовет, то. наверное, отказался от своего намере-
ния. К его удивлению, издатель попросил получить разрешение
«компетентных инстанций». Пришлось снова обращаться к Кана-
рису, который просит временно воздержаться от издания. В письме
Николаи от 28 февраля 1940 г. начальник «Абвера» объясняет при-
чину этого: «Моя прежняя просьба к вам не выпускать новое изда-
ние книги “Тайные силы” объясняется необходимостью обеспече-
ния в рамках контрразведывательной деятельности мероприятий,
цель которых удаление раз и навсегда из общения литературы,
посвященной шпионажу и секретным службам. Как вам уже из-
вестно, в ходе этих мероприятий соответствующими компетент-
ными органами рейха изъяты все книги о шпионской деятельно-
сти и все фильмы о шпионаже, и больше их не будет в обращении.
В результате этих всеохватывающих мер неизбежно пострадала
и серьезная литература. Теперь, после искоренения всех нежела-
тельных публикаций из области шпионской деятельности, боль-
ше не существует прямого повода против нового издания вашей
книги».

Канарис предлагает лишь изменить название книги на «более
точное и безобидное», например «Шпионаж во время мировой
войны 1914—1918 гг.». Николаи соглашается, обещая переработать
три последние главы в связи с начавшейся войной, дав им новые
заголовки. Начальник «Абвера» ответил: «Я в принципе согласен
и принимаю к сведению го, что вы дадите мне возможность еще
раз просмотреть новое издание перед тем, как окончательно от-
править его в печать».
В марте 1940 г. Николаи посылает Канарису переработанный
вариант книги. Ответ поступает с большой задержкой 13 июня:
«События последних недель с их многочисленными неожиданно
возникающими требованиями и неожиданными ситуациями не-
благоприятно повлияли на текущие дела, что вы вполне можете
представить но собственному опыту, — извиняясь пишет Канарис. —
Кроме того, ваша книга потребовала, особенно в заключительных
главах, касающихся мировоззренческих и внешнеполитических
аспектов, действительно основательного просмотра и ознакомле-
ния, что должно было неизбежно последовать с учетом букваль-
ного нагромождения событий военно-политического и внешне-
политического характера. Исторические мировые процессы за
эти последние недели во всех областях создали новую ситуацию
(в этот период времени Франция капитул провала и германские
войска вошли в Париж. — Е.Г.). Вы, многоуважаемый господин
Николаи, так же, как и ваш издатель, без сомнения, будете при-
ветствовать то, что ваша книга еще не появилась в свет. Вы полу-
чите наилучшую возможность согласовать главы книги “Послед-
ствия поражения” и “Ретроспектива и перспектива” с учетом
новых мировых аспектов».

Переработав указанные главы книги, Николаи пишет адми-
ралу: «Прилагаю рабочий экземпляр моей книги “Тайные силы”
с учетом Ваших пожеланий. Допускаю, что теперь все сомнения
в отношении ее выпуска устранены, вы одобряете целесообраз-
ность этого и отныне будут улажены все необходимые формаль-
ности для издателя».

Но разрешения на издание книги Николаи так и не получил.
На допросе по этому поводу в Москве последовало такое объясне-
ние: «В начале 1942 г. в Берлине в военном министерстве мне пред-
ложили прекратить попытки переиздания книги “Тайные силы”.
Против ее издания был Канарис, который поначалу согласился
с ее выпуском».

В ноябре 1940 г. Николаи в качестве советника сопровождает
руководителя института Франка в служебной командировке в Па-
риж. Цель поездки состояла в изучении материалов по делу Дрей-
фуса. После победы над Францией Франк, занимавшийся еврей-
ским вопросом, хотел получить французские документы, в которых,
по его мнению, вина Дрейфуса была доказана, но дело замяли.
Интерес к этой теме проявил и заместитель Гитлера по партии
Рудольф Гесс, который и поручил Франку изучить это запутанное
дело.

Николаи пытался отговорить Франка от этой бесполезной
командировки, убеждая, что Дрейфус не был немецким агентом.
Как бывший начальник разведывательной службы он точно знает
это. о чем писал в книге «Тайные силы». Однако Франк, поощря-
емый Гессом, настоял на поездке, предложив Николаи сопрово-
ждать его. Как и предполагал Николаи, никаких документов, сви-
детельствующих о шпионаже капитана Альфреда Дрейфуса, к тому
времени уже скончавшегося, во французских архивах обнаружено
нс было: «Попытка найти документы по делу Дрейфуса провали-
лась, — записывает он в дневнике. — Но Франк был доволен, так
как нашел документы о еврее Манделе (министр внутренних дел
Франции. — £./’)».

«Еврейский вопрос», фанатичная преданность Франка Гитле-
ру. расхождения в оценке исторического развития Германии при-
вели к разногласиям и «личному отдалению» бывшего начальни-
ка разведки от руководителя института. В одном из отзывов о его
научной работе Франк замечает: «На основе моих исторических
исследований я считаю, что невозможно поставить Вильгельма 11
на один уровень с Адольфом Гитлером, так как первый привел в
1918 г. к историческому поражению рейха... Если поставить Виль-
гельмгг и Гитлера на одну ступень, то это парализует веру народа
в победу Гитлера. Народу необходимо показать громадное разли-
чие между Вильгельмом II и Гитлером».

Естественно, такой взгляд на немецкую историю нового вре-
мени противоречил монархическим убеждениям Николаи. Были
и другие причины для расхождений: «Со многим в работе инсти-
тута я не был согласен, а в конце Второй мировой войны и лично
отдалился от Франка, — отмечает Николаи в рукописи. — Я не раз-
делял его стремления опубликовать после моей смерти мои мему-
ары. Я уступил его требованиям предоставить материалы лишь за
период с 1935 по 1944 г., и только с подключением к этой работе
моих молодых сотрудников».

Окончательный разрыв в отношениях с президентом института
произошел после того, как Николаи узнал о недостойном поведе-
нии Франка в быту. Проживая в доме помещика Йордана, Франк
донес на него за якобы «сомнительное» дело гауляйтеру Ганновера,
после чего гестапо арестовало супругов Йордан, но затем выпу-
стило их под залог: Местные жители осудили поступок Франка
и стали относиться к нему недружелюбно. Другая ситуация, также
закончившаяся доносом, возникла в ходе поездки Франка с же-
ной в Берлин. Войдя в вагон первого класса, они обнаружили, что
их места заняты. Возникла перепалка. Франк, указав на золотой
значок нацистской партии у его жены, потребовал освободить ме-
сто, на что находившийся в купе капитан сгоряча бросил: «Всегда,
когда приходят эти с золотыми значками, возникают споры». Франк,
установив фамилию капитана, она оказалась Майстер, «оповестил»
о случившемся Верховное командование вермахта.

Николаи в письме Франку осудил его недостойное поведение,
подчеркнув, что, посылая доносы, руководитель института пре-
следовал «узко личные, корыстные интересы», используя служеб-
ное положение. Франк в письме Николаи отвечает: «Тот факт, что
вы оправдываете правительственною архитектора доктора Май-
стера и вам почти незнакомую брачную пару Йорданов и хотите
на этом основании разорвать двадцатилетнюю дружбу и сотруд-
ничество со мной, было бы для меня совершенно не понятным,
если бы я не предположил, что эти случаи всего лишь внешний
повод для “в зрыва” накопившейся в течение долгих лет напряжен-
ности. В последние годы вы многократно жаловались, что я при
всем высоком уважении к вашей личности и вашим советам часто
поступаю по-своему. Болес глубокая причина наших разногла-
сий лежит, думаю, в различных позициях в отношении кайзеров-
ской Германии Вильгельма 11. Это особенно проявилось в столк-
новении в Геттингене, когда вы прервали общение с моей женой,
поскольку она высказала свое мнение об офицерах-предателях
20 июля, ошибочно представив это как заболевание офицерского
корпуса. Я уважаю ваше мировоззрение, сформировавшее вас как
старою кайзеровского офицера. Я это хорошо понимаю как исто-
рик, но я не могу его разделить как человек более молодого поко-
ления, на котором лежит четкий отпечаток мировоззрения Адоль-
фа Гитлера... И если теперь эти различия в наше раздирающее
нервы время требуют принятия решения, результатом которого
будет разрыв нашей двадцатилетней дружбы, то я глубоко сожа-
лею об этом и буду, как и прежде, искать всяческие пути, чтобы
избежать этого. Но заявляю вам, что ваше мнение при всем моем
желании признать не могу. Я считаю его ошибочным и несправед-
ливым».

Николаи возражает: «Вы заявляете, что моя позиция могла бы
быть вам непонятна, если бы вы не предполагали, что случаи Йор-
дана и Майстера являются только внешним поводом, который вы-
лился во “взрыв” от напряжения, копившегося в течение многих
лет. Но, выражаясь так, вы ошибаетесь. Но, впрочем, вы и правы.
Нам нет нужды ничего пред иол агаты Вы и так все знаете. Вы знае-
те, что исходный пункт напряженности лежит намного более глу-
боко и он более широк, чем какая-то, само собой разумеющаяся,
ваша иная позиция в отношении кайзеровской Германии Виль-
гельма II. Не только для отражения, но и для углубления историче-
скою исследования, как я полагал, я был призван, когда при ос-
новании Государственного института мне перед самой широкой
общественностью возвышенными и благородными словами пере-
давали целый научно-исследовательский отдел. Печальные остат-
ки этой задачи я возвращаю в ваши руки и заявляю, что мое на-
ставничество оказалось неудачным, когда вы написали статью по
случаю дня рождения фюрера, которая поверхностно охватывает
события, не углубляясь в самые решающие вопросы будущего не-
мецкого народа. Несмотря на это. вы высокомерно гордитесь ею.
полагая, что такими мелочными средствами оправдываете цели
вашего учреждения, но эту цель я указал вам в моем посвящении
на фотографии, которую вы у меня попросили, назвав вас “буду-
щим главой службы разведки фюрера”, памятуя о моем неудачном
опыте соединения историка с военным руководством во время
Первой мировой войны. Несмотря ни на что, я остался верен Го-
сударственному институту, хотя уже первые разочарования у меня
возникли почти с самого начала пребывания в нем. Привлечение
к сотрудничеству с институтом истории новой Германии, создан-
ного фюрером, я воспринял как особую честь. Но вы сразу дали по-
нять мне, что Государственный институт — исключительно ваша
прерогатива, что это ваши мысли и ваше дело, так сказать, ваша
собственность. Я стал больше обращать внимание на ваше нездо-
ровое личное честолюбие и в то же время был готов, несмотря на
возраст и положение, которое я занимал во время прошлой вой-
ны, подчиняться вам, хотя и страдал от этого, чувствуя недостой-
ность такой ситуации.

Но я, возможно, в ином виноват, поскольку, не будучи специ-
алистом, часто давал согласие на работу, которую вы примеряли
для самого себя, стараясь сохранить мою веру в вас. Эту веру окон-
чательно развеяли последние события. Ведь высокая должность
требует и соответствующей личности. Пути наши на этом разо-
шлись. они никогда не сведу/т нас вместе, даже если вы снова ста-
нете главой Государственного института. Поэтому я отклоняю то,
что время покажет. Прежнее состояние было невыносимо для меня,
и если бы судьба развела нас по иному поводу, то у меня осталось
бы ложное представление об исходе моих отношений с вами.

Я и мои сотрудники по Первой мировой войне почитали за
честь придерживаться той личной чистоты, которая считалась
высшей моралью в немецком Генеральном штабе, и они пользова-
лись полным доверием при выполнении своего долга. Не следует
поэтому поучать меня необходимости “браться за грязь”. Тем бо-
лее что с нашим обсуждением это никак не связано, и я не знаю,
что вы понимаете в обоих случаях под “грязью”. Я не могу упрек-
нуть себя в неисполнении возлагавшихся на меня самых тяжелых
задач или в уклонении от их исполнения. Но это не предмет моих
самых гордых воспоминаний. Я никогда нс прославлял себя. А вы
выдвигаете на первый план подобное политическое обязательство
для себя. Я отвергаю это со ссылкой на то, что речь шла при обсуж-
дении ваших действий менее всего о политической необходимо-
сти. а, скорее, о достижении выгоды, с тем чтобы благодаря этому
добиться личного успеха.

До и после вашего увольнения в отпуск как президента инсти-
тута я не слышал от вас и вашей супруги высказываний, направ-
ленных против лиц, которые стоят намного выше вас, или выска-
зываний против интересов партии, что, как полагаете вы, сделал
доктор Майстер в отношении вас и вашей жены как человека, име-
ющего золотой партийный значок. Я бы эти высказывания оце-
нил, скорее всего, как выражение мгновенной раздражительно-
сти, но не как его образ мыслей, поэтому я вправе ожидать и от вас
такого же понимания поведения доктора Майстера и не могу со-
гласиться с вами, ибо за счет 20 июля вы хотите придать неоправ-
данный вес вашему мелкому делу».

Завершая это откровенное, принципиальное послание, Ни-
колаи делает решительный вывод: «Я уведомил профессора Бо-
ценхарта, что ваше возвращение к руководству Государственным
институтом автоматически означает мой выход из него. Копию
нашей последней переписки я приложил к письму к нему, чтобы
причины моего выхода были зафиксированы в документах инсти-
тута. В дальнейшем мы пойдем с вами различными путями... Ка-
ким бы ни был исход, для меня это лишь заключительный аккорд
моей солдатской жизни. Я чистым закрываю свой счет. А расчет
с вами для меня уже ничего не означает».

1 августа 1943 г. полковник Вальтер Николаи отмечал 70-летний
юбилей, который из-за сложной военно-политической обстанов-
ки проходил скромно. Из поздравительных писем и телеграмм
юбиляра больше всего порадовало послание, пожалуй, самого близ-
кого соратника по службе в разведке генерала Гемина, из которого
выясняются любопытные подробности ходатайства о присвоении
полковнику звания генерала. «Многоуважаемый господин пол-
ковник! Дорогой Николаи! По случаю вашего 70-летия передаю
вам от себя, а также от моей жены самые сердечные поздравления!
Вы отмечаете эту дату в тяжелые времена, и поэтому трудно все-
лить в вас надежду на неомраченное, свободное от забот и мирное
предстоящее десятилетие вашей жизни. Слишком многими и тя-
желыми событиями уже встретилгг вас война и слишком отчетливо
видны опасности, к которым могут привести события последних
дней. Еще совершенно не ясны последствия переворота в Италии.
Я не доверяю уверениям в том, что итальянцы продолжат войну,
подозрителен сам текст коммюнике после последней встречи фю-
рера с дуче. Несмотря на это, мои самые искренние пожелания
вам благополучия, и чтобы это благополучие было и у вашего раз-
росшегося потомства.

Поздравить вас с вашим 50-летним служебным юбилеем мне
помешала кратковременная прикованность к постели и то, чго я
хотел бы вам открыто изложить. Я надеялся, что вместе с этим
письмом смогу послать вам поздравление по поводу присвоения
вам звания “генерал”. Это началось три года назад. Штоттен, про-
явив инициативу, сделал представление через заместителя коман-
дующего генерала Шнивиндта в управление кадрами армии. Я гоже
написал об этом главнокомандующему армии генералу Браушвицу.
По его поручению мне ответил тогдашний начальник управления
кадрами генерал Кейтель, который сообщил, что такое ходатайст-
во, к сожалению, в настоящее время нс может быть удовлетворено
и он хотел бы, чтобы запрос повторился при каких-либо особых об-
стоятельствах. например по случаю вашего 70-летия или 50-летия
служебной деятельности. Такой же ответ получили и другие за-
явители, в том числе и адмирал Канарис как начальник военной
разведки и контрразведки.

В конце прошлого года я попросил со ссылкой на ваши пред-
стоящие юбилеи в 1943 г. возобновить это ходатайство, на что
Канарис с готовностью и теплотой согласился. Однако обмен
мнениями с начальником управления кадрами армии по вопросу,
касающемуся повышения званий, ка и ответ полковника Янке,
адъютанта Канариса, показал, что такое ходатайство не может быть
удовлетворено, поскольку но ныне действующим основополагаю-
щим принципам очередное повышение звания возможно только
тем офицерам, которые вновь участвуют в войне. Более того, ка-
ждое повышение в звании до генерал-лейтенанта зависит от пред-
шествующего успешного руководства дивизией в условиях боевых
действий. Таким образом, наша акция провалилась, и я пишу об
этом потому, чтобы вы видели, что вы не забыты и что адмирал
Канарис, в некотором роде ваш преемник, также за то, чтобы вам
было присвоено это звание. Штоттен и по настоящее время дейст-
вует в этом направлении, и я постоянно занимался этим вопро-
сом. так что вы теперь видите, какая работа велась, и я полагаю,
что, несмотря на то что Штоттен просил меня не говорить об этом,
тем не менее считаю правильным уведомить вас об этом».

В завершение письма Гемпп отмечает: «Я раньше вас отметил
свое 70-летие, а именно 6 июля, и радуюсь, что наконец-то найду
время для своих личных дел, своей семьи и т. д. Высшими органа-
ми вермахта в связи с моим служебным юбилеем признана моя
успешная деятельность по восстановлению абвера после пораже-
ния армии, но я эту похвалу передаю вам в знак того, что вы мне
помогали, и я все время старался использовать принципы нашей
спецслужбы, заложенные вами в Первой мировой войне, тем са-
мым создавая условия успешной деятельности абвера в грядущей
войне».

Николаи ответил коллеге по разведке 3 августа 1943 г.: «Мой
дорогой Гемин! Среди приветствий, которые поступили мне в свя-
зи с 70-летием от сотрудников, работавших вместе со мной, наи-
более важным оказалось ваше. Ведь никто не может лучше нас
понимать, какие обязательства несет руководитель. Действитель-
но это и сейчас. С вашей стороны было правильно сообщить об
усилиях, которые предпринимали Штоттен и вы в отношении
меня. Я радуюсь этому, а также тому, что меня положительно оце-
нил адмирал Канарис, присоединившийся к вашей инициативе,
поскольку он специалист в этой области. И это для меня самое
главное. Но как бы я благодарно не воспринимал ваши усилия,
мое искреннее ощущение, что из этого ничего не выйдет. Я ценю,
конечно, т>7 честь, которая мне оказывается в том, чтобы я носил
звание генерала нашей славной армии. Ноя не буду раздосадован
из-за непреодолимых формальных препятствий, поскольку я не
честолюбив. Сейчас я стараюсь еще раз предоставить весь мой
практический опыт и блат одарен судьбе, что в моем возрасте
обладаю бодростью и подвижностью, и это позволяет мое послед-
нее, зрелое использование. И хотя нынешняя моя работа прохо-
дит без внешней признательности, я отношусь с глубокой благо-
дарностью к тем, кто способствует этому и понимает меня. Я рад.
что вы сообщаете о хорошем состоянии вашей супруги и ваших
детей. И я прошу простить меня, что я не вспомнил о вас в день
вашего служебного юбилея и вашего 70-летия. Я полагал, что вы в
этих датах следуете за мной, но если мы теперь с вами будем идти
вместе, то тогда мы поймем друг друга без слов. Я иду впереди вас
в том плане, что у меня десять внуков и один правнук. Но я дале-
ко отброшен назад по сравнению с вами тем, что я одинок из-за
преждевременной смерти моей жены. Поэтому прошу передать
мой привет вашей обожаемой супруге, которая постоянно нахо-
дится рядом с вами и понимает вас. Больше я, к сожалению, пока
ничего не могу написать. Поскольку мне вновь предстоит поездка
в Берлин, то я надеюсь поговорить с вами там о моих делах с глазу
на глаз. Остаюсь верный вам Николаи».

Во время пребывания в Берлине, встречи и беседы с Гемппом
создателю немецкой военной разведки довелось отмечать еще
одно знаменательное событие: поздравлять своего бывшего под-
чиненного с высоким назначением, свидетельствующим о мно-
гом. По этому приятному поводу Николаи оставил такую запись:
«Я передаю мои пожелания генерал-фельдмаршалу фон Кюхлеру
по случаю его высокого назначения. В начале мировой войны он
служил у меня в штабе обер-лейтенантом и был отпущен мной из
службы разведки для использования на фронте. Для меня пред-
ставляет настоящую солдатскую радость чувствовать его прояв-
ление благодарности, а также доказательство его неизменной
скромности и в то же время особой чести для меня. Я все еще яв-
ляюсь для него “господином полковником”, а нс просто '‘дорогой
Николаи”».

Между тем с осложнением положения нацистской Германии
на Восточном фронте, где немцы терпели одно поражение за дру-
гим, научных сотрудников института стали забирать в армию.
Призвали на фронт и одного из руководителей института профес-
сора Ганцера. Ходатайство о том, чтобы оставить его для научной
деятельности, результатов не дали. И тогда об этом попросили
Николаи, зная о его влиятельных связях в вермахте. Полковник
обратился к своему бывшему подчиненному, командующему внут-
ренним фронтом генерал-полковнику Фромму: «Беседа с генерал-
полковником Фроммом как солдата с солдатом доставила мне
радость, — вспоминает Николаи. — Уже сам характер приема ока-
зывал честь нам обоим. Он не заставил меня прийти вею рабочий
кабинет, пользуясь тем, что он теперь является большим началь-
ником, а сам пришел ко мне. Характерно /щя всего этого то, что,
будучи командующим внутренним фронтом, он прежде всего спро-
сил меня, а что, собственно, представляет собой государственный
институт, тем самым я понял, что он совершенно не в курсе дела
о ценности и значимости этого учреждения и его возможностей
в духовной поддержке военного руководства. Когда я ему об этом
рассказал, и в особенности о задаче, которую выполняет доктор
Ганцер, он проявил большой интерес и понимание. Я почувство-
вал, что я перед ним представляю как бы соответствующее мини-
стерство науки. Фромм спросил также, а зачем, собственно, Ган-
цер находится в армии. Когда я мгновенно ответил, что он там
в качестве “ефрейтора и обозного”, генерал засмеялся, тем самым
давая понять, чю использование такой личности было бы спра-
ведливо именно в его области деятельности, и дал распоряжение
своему начальнику штаба генерал-полковнику Келеру еще раз все
проверить и, если мои сведения подтвердятся, представить Ганце-
ра к увольнению из армии».

К сожалению, пока распоряжение Фромма оформлялось бю-
рократическим аппаратом, ученый Ганцер погиб на Восточном
фронте. В институте заниматься научной работой становилось все
сложнее и опаснее из-за участившихся налетов вражеской авиа-
ции. Однажды Николаи угодил даже под бомбежку. «Все это стало
для меня труднопереносимым разочарованием. Прошедший год
до настоящего времени из-за неблагоприятного развития военных
событий был для меня годом таких испытаний, когда я едва сохра-
нял веру в себя и мою способность и дальше трудиться. И только
Ганнелора не разочаровала меня. Она была моим маленьким от-
важным другом, — записывает он в дневнике. — Несмотря на мо-
лодость, она зрело воспринимала происходящее, избавляя меня
от мучительного одиночества и переполнявших меня мыслей. Ее
жажда жизни, вера в свою немецкую родину передавались и мне.
Она обогащала меня, и я, доверяя ей самые сокровенные мысли,
становился словно моложе. Она будила во мне воспоминания о
моей жене, о самой счастливой и плодотворной поре моей жизни
и, подобно моей жене, помогала сохранить мою святую любовь
к детям. Она всегда была готова прийти на помощь, оставаясь
при этом скромной и непритязательной. Она привносила в мою
жизнь, в домашние дела вкус и красоту. Она не чуралась никакой
работы, сопровождала меня в поездках, облегчая мне все трудно-
сти. И при этом она со знанием дела творчески выполняла все, что
ей поручалось, полностью соответствуя требованиям этой работы.
Повсюду, где бы ни появлялись, ей оказывали честь, она пользо-
валась доверием в домах руководителей высокого ранга, где нам
приходилось бывать во время моих поездок, и всюду, к моей радо-
сти. завоевывала признание. И все это венчало ее достойное пове-
дение во время двух крупных налетов на Берлин 22 и 23 ноября
1943 г., которые она пережила вместе со мной, не дрогнув от того,
что под бомбовыми ударами рушилось все вокруг».

Николаи помогает своей юной помощнице поступить в Гет-
тингенский университет, оплачивает ее учебу из собственных сбе-
режений: «Я предлагаю ей взять отпуск на время учебы. Сам же
остаюсь в надежде, что и в дальнейшем мы будем работать вместе,
что нам доверят выполнение других обязанностей и что именно
она будет помогать мне впоследствии в реализации моих возмож-
ностей». Дарит Ганнелоре крупную сумму денег: «Сегодня (17 апре-
ля 1944 г.) я обсуждал с представителем финансового ведомства
Нордхаузена старшим правительственным советником доктором
Шульце вопрос о дарении, предназначенном Ганнелоре, и то, не
возникнет ли в связи с этим необходимость внесения налога мною
или же Ганнелорой. После уплаты налога сумма дарения, на кото-
рое я ни в коей мере не оставляю за собой никаких прав, должна
составить около 5000 марок». В тот же день Николаи сообщает ей:
«Дорогая Ганнелора! Сохрани для себя эту запись в отношении
предназначенного тебе подарка, я эту запись прикладываю к моим
мартовским воспоминаниям 1944 г.».

Из беспокойного Берлина Николаи уезжает в Нордхаузен, где
никто не мешал плодотворной работе нал завершающими глава-
ми исследования о Первой мировой войне. Вскоре труд был готов,
и он планировал передать его руководству, как из столицы посту-
пило сообщение от молодого сотрудника из его группы о разру-
шении института: «Дорогой господин полковник! Должен сооб-
щить вам печальную весть о том, что Государственный институт
полностью разрушен во время дневного налета. Это был один из
самых тяжелых и чреватых самыми большими потерями налетов
на Берлин. Целые бомбовые ковры тяжелых фугасных бомб уго-
дили в центр города и на жилые районы юга-востока. От этих бомб
остались воронки такого размера, каких мы еще не видели. Соот-
ветственно. велики потери и среди населения. В здание института
попала фугасная бомба, фасад разрушен полностью, а здание кор-
пуса повредили зажигательные бомбы. И если в передние поме-
щения еще можно войти, хотя они опустошены, то здание поме-
щения вместе с библиотекой и архивом выгорели полностью.
Бронированный шкафе вашими материалами воздушной волной
сброшен на пол. Выдержал только подвал, где находятся ящики
с документами Хапага, и, таким образом, спасено самое важное
для работы. Подвал еще закрыт, но если это будет продолжаться
долго, то гарантии сохранности документов нет. Ввиду общего кри-
тического положения в столице стоило бы подумать о том. чтобы
эти документы уничтожить, это было бы лучше всего, так как их
перевозка в другое место просто немыслима. Как я хотел бы вам
совершенно доверительно сообщить, в Берлине производятся под-
готовительные мероприятия для эвакуации.

Примерно 8 дней назад появились первые русские разведыва-
тельные танки в угрожающей близости от столицы. Берлин пере-
веден в состояние повышенной готовности. Фольксштурмовики
и городская охрана на улицах и площадях возводят баррикады
и устанавливают противотанковые надолбы. Вероятно, институт
переедет в Геггинген, так как здесь уже невозможно нормально
работать. Жизнь очень трудна и стала уже фронтовой».

В «бронированном шкафе с материалами» хранилась рукопись
его воспоминаний в 1000 страниц, которая могла погибнуть. Впро-
чем, размышлял Николаи, с разгромом института никому до его
п рудов теперь нет дела. К тому же в это время из Берлина поступи-
ло еще одно скорбное известие о трагической кончине Вальтера
Франка. Слова Николаи о том, что их «пути разошлись» и «ни-
когда не сведут вместе», оказались пророческими. В письме о по-
следи их днях и часах Франка говорилось: «Он написал друзьям
прощальное письмо. Его жизнь была посвящена борьбе Адольфа
Гитлера, поэтому он сейчас ставит точку: “Мир стал для меня бес-
смысленным, если этот человек больше не живет”... Угром 9 мая
1945 г. он сообщил жене о своем решении уйти из жизни. После
того как кое-что было приведено в порядок, они пошли вечером
в собственный сад и уселись на скамейку. Театральной, какова
была и его “собственная жизнь”, должна была стать, насколько
позволяли скромные обстоятельства, и его “собственная смерть”.
От ганноверского полицай-президента Франк в свое время ввиду
сложности положения получил пистолет. Обращаться, однако, он
с ним не умел. Поэтому его жена была вынуждена зарядить для
него пистолет и оказать ему такую жуткую помощь. В течение
многих лет она курила своему мужу фимиам вместо того, чтобы
быть ему выравнивающим, сбрасывающим пар регулятором, в ко-
тором он так нуждался. На садовой скамейке возле каменной сте-
ны в этот майский вечер Франк приложил револьвер к виску и
спустил курок. На руках бедной женщины он и умер. На кладбище
Гросс Брунсроде он был похоронен. По собственной воле, из чув-
ства бессмысленности жизни Франк ушел из нее в сорок лет.
Шесть из них он был президентом Государственного института
истории новой Германии...»

После разгрома института и его руководства Николаи решил,
что его научной работе пришел коней. Каково же было его удивле-
ние, когда 10 марта 1945 г. ему передали письмо от исполняющего
обязанности президента института профессора Боценхарта, кото-
рый сообщал: «Многоуважаемый господин полковник! Данное
вам задание на проведение исследования “Политическое руко-
водство в мировой войне” я продлеваю на время с 1 апреля 1945 г.
по 31 марта 1946 г. включительно с оговоркой в любое время отзы-
ва. В качестве возмещения за проведенную исследовательскую ра-
боту я гарантирую выдачу вам ежемесячной суммы, как и прежде,
в 500 рейхсмарок, которые будут вам перечисляться через главную
сберкассу рейха, Берлин, В 8. С этой суммы будет изыматься по-
доходный налог».

Прочитав эти строки, Николаи грустно улыбнулся наивности
профессора, который, видимо, даже представить не мог, что через
несколько недель он будет не в состоянии «продлить» не только
задание Николаи, но и существование самого института, а в ко-
нечном счете — всей нацистской Германии.

Вспоминая в рукописи «Обобщенный опыт» о периоде работы
в институте, Николаи пишет: «Мой отход от Франка не имел су-
щественного влияния на мою связь с институтом и многими его
сотрудниками, особенно с преемниками Франка: первый из них,
доктор Ганцер, погиб на Восточном фронте, второй — профессор
Боценхарт — доцент в Геттингене. Работавшие в доверенном мне
исследовательском отделе молодые историки погибли во Второй
мировой войне. Плоды нашей общей и моей лично работы, как
я предполагаю, уничтожены воздушными налетами на Берлин
вместе со всем зданием института. Весной 1944 г. ввиду усиливаю-
щихся моих забот была предпринята попытка обеспечить мне
место работы в близлежащем от Нордхаузена университетском
городке Геттингене, с которым меня связывало много личных
моментов еще того периода, когда я был лейтенантом. Эта работа
должна была дать мне возможность отвлечься духовно... Разоча-
рованный, вернулся я домой в Нордхаузен осенью 1944 г. Неодно-
кратно были попытки столкнуть меня с моего пути, заманивая
меня перейти в другой лагерь. Руководство неограниченным в пе-
риод Первой мировой войны секретным фондом Генштаба позво-
лило бы мне без особого труда обогатить себя или использовать
его на нужды жены, детей, делать дорогие подарки, поскольку я был
совершенно самостоятелен. Здесь я хочу лишь констатировать,
что я начал свою жизнь человеком без состояния, таковым и кон-
чаю ее (дом, в котором я живу, принадлежал моей жене, а после
ее смерти принадлежит моим детям). Я не имею права называть
себя способным бороться против капитализма и посвятить оста-
ток жизни борьбе с его возрождением и последствиями.

“Таинственный” полковник, подозреваемый в разведке, стал
для многих еще более таинственным и подозрительным в своем
одиночестве. Не беспокоясь об этом, я шел своим прямым путем...
Мой жизненный и практический опыт потребуется там, где он,
возможно, может быть полезным. Я дал на это свое согласие, и я
хочу выполнить свое обещание, насколько это в моих силах».

Человек гадает, а Бог совершает. Судьба распорядилась так,
что «жизненный и практический опыт» Николаи окажется наибо-
лее востребованным и полезным в России — стране, против кото-
рой он всю жизнь проводил разведывательную деятельность.
Гл а в а VI

«Мой путь в Москву»

(из рукописи «Разведка 1900-1945 гг.
Обобщенный опыт»)

«Я начинаю свою рукопись 16 мая, после десягидневного пре-
бывания в госпитале, в результате моего полного упадка сил, за-
вершившего восьмимесячный арест. После шести с половиной
месяцев этого ареста - тюремное заключение.

Я немец. Я должен как немец разговаривать и как немец быть
понимаем. Повторившееся поражение моего народа и его поло-
жение побежденного глубоко взволновало меня, человека с боль-
шим прошлым и богатой переживаниями жизнью. Мне также
тяжела и судьба моей Родины и моего ближайшего домашнего
окружения, с которым я так неожиданно оказался разлученным.
Нахождение под арестом в моем возрасте истощает мои физиче-
ские силы, а одиночество, полнейшая изоляция от внешнего мира
и событий парализуют и мои духовные силы. Я нахожусь в сомне-
нии относительно исполнения моего желания и в страхе по пово-
ду того, что я могу дать меньше того, что от меня ожидают, что
я могу попасть под подозрение в связи с моей открытой готовно-
стью дать данное изложение. Обдумывание в одиночестве возмож-
ности справиться с тем, что я готов был делать, будучи человеком
ненадломленной силы, заставляет сказать, что моя способность
к необходимой духовной концентрации почти целиком надлом-
лена и ограничивается лишь мелкими проходящими моментами.
Однако я все же должен приступить к данной рукописи после от-
мены тюремного заключения и обещанной мне перспективы на
связь с родиной и уменьшения таким образом моих забот о ней.
хотя полная свобода и восстановление утраченных моих духовных
сил (физически же это означает большие лишения, которые я охот-
но понесу ради моего народа) мне еще не обеспечивается.

Непреклонным является и после восьмимесячного заключе-
ния мое мнение, что огромные разногласия, вызванные двумя ми-
ровыми войнами, выдвинувшими Россию на передовое место,
объединяют русский и немецкий народы, исходя из этого, я и пы-
таюсь, собрав свои оставшиеся силы, дать все возможное, надеясь
этой работой поднять еще свои силы.
Поводом для моего ареста послужило следующее:

1.	Не верили, что я как шеф разведки немецкого Генерального
штаба перед и во время Первой мировой войны в работе с агента-
ми не давал им конкретных заданий.

2.	Неправдоподобным считали тот факт, что я после мировой
войны, в 1933 г. и во Вторую мировую войну был безучастен в раз-
ведке.

3.	Не верили и тому, что я с конца Первой мировой войны не
выполнял никаких особых заданий, направляемых против России.

4.	На основании этого делается вывод, что я что-то скрываю
и пытаюсь умолчать о методах деятельности абвера.

Поскольку я был прав, допросы меня оставались безрезультат-
ными, растрачивалось время и мои силы. Каждое рассуждение с
оглядкой на прошлое является бесплодной теорией без объектив-
ных, положительных и практических выводов. Этому утверждению
должнс1 служить Ill часть моей рукописи. Там лежит самое сущест-
венное и исключительно трудное. Все остальное, сказанное до это-
го. должно привести к цели понимания и положительным выво-
дам. Для этого и служит собранный мною обобщенный “опыт”.

Под выражением опыт я понимаю не просто хитрости и сред-
ства, применяемые в работе с платными агентами, а под выра-
жением “разведка” я не понимаю только шпионаж, а все развет-
вления организованной системы разведки, связанной с прессой
и пропагандой, а также тотальной контрразведкой. Как шеф всех
этих разветвлений разведки немецкого Генерального штаба я даю
обобщенный опыт, выводы и предложения.

Я разделяю, как только возможно, чисто субъективное от де-
лового. объективного. Но субъективное нельзя рассматривать как
второстепенное.

В моих записях на первом месте стоит любой успех, так же, как
и каждое доверие и самостоятельность действий, на чем и должна
строиться разведка, то есть на индивидуальных способностях.

Чем больше число тех народов, в доме которых должна вестись
разведка, чтобы узнать и понять их, а затем сделать правильные
выводы в их поведении, тем сильнее руководящие деятели долж-
ны врасти в свои собственные корни. Чтобы развивать эту мысль,
я должен быть кратким, но в случае сомнения я предпочту под-
робное объяснение. Только для узкого круга людей, находящихся
на руководящих постах разведки, моя рукопись может и должна
быть основным законом разведки.

Своей рукописи я предпослал выражение, заимствованное
у английской разведки: разведка — это искусство!

За день до своего вступления в город американцы совершенно
разбомбили центр Нордхаузена. В течение двух дней мой дом был
занят под постой проходивших войск. Среди них находились ча-
сти. проводившие обыски и г. д., типичные преступники, приме-
нявшие совершенно ненужную жестокость. Но и собственно сол-
даты и особенно офицер, поселившийся у меня, несмотря на мой
возраст, обращался со мной так, чтобы унизить меня. Этот офицер
присвоил себе ряд моих вещей, в том числе два ордена с коронами
и мечами, всроя гно для того, чтобы где-либо продемонстрировать
характер немцев. Но ему не повезло, так как он не выбрал себе
ни одного из моих немецких орденов, а выбрал один шведский
и один датский орден. Отношение американских оккупантов из-
менилось ко мне, пожалуй, прежде всего потому, что они узнали
о занимаемой мною положении во время Первой мировой войны.
Ко мне уже никого не вселяли. Благодаря этому я смог приютить
в занимаемом мною доме, состоящем из 6,5 комнат, пятнадцать
человек из пяти различных семей. Меня посетил комендант го-
рода, пославший мне статью из американской солдатской газеты,
в которой расхваливалось поведение германского Генерального
штаба перед войной и его достижения во время войны.

Он же сообщил мне о предстоящей смене оккупационных вла-
стей, сказав, что в свя зи с этим я сам должен сделать вывод в отно-
шении себя. Вообше всякий раз, когда мне приходилось сталки-
ваться с оккупационными войсками, почти всегда спрашивали:
“Когда начнется следующая мировая война?”. Что касается отно-
шения оккупантов к населению, то каждому ищущему зашиты
ставился всегда такой вопрос: “Чем я могу вам помочь?”, наделе
же я этого что-то не замечал. Однако этим завоевывалась симпа-
тия населения, в том числе и низших, беднейших слоев, наиболее
в то время нуждавшихся в помощи. Когда стало известно о пред-
стоящей смене оккупационных властей, возникла паника и соот-
ветствующая пропаганда каждой из сторон.

Из всех оккупировавших Германию после войны держав я пред-
почел Россию не потому, что был большевиком или коммунистом
(у меня до сих пор не было возможности, как это было необхо-
димо, глубоко вникнуть в эти вопросы, что обычно имело место
в моих других решениях), а потому, что я издавна чувствовал себя
ближе к русскому народу, чем к Западу, а также потому, что в свете
тех 01 ромных задач, которые возникли в результате двух мировых
войн; задач, при решении которых на долю русского народа вы-
пала роль передового борца. Я видел место германского народа на
его стороне.

Полностью отдавая себе отчет в предстоящей мне опасности,
особенно в первое время, я остался в Нордхаузене. Во время все-
общей паники я хотел показать пример каким-то образом найти
пути к тому, чтобы публично заявить о своих взглядах. Хотел про-
тивопоставить ведущемуся в течение ряда десятилетий натравли-
ванию одного народа на другой, что в результате привело к тому,
что в обеих войнах эти народы выступали один против другого
вместо того, чтобы идти вместе, понеся в двух войнах громадные
жертвы и тяготы. Я хотел содействовать тому, чтобы оба народа
познали и поняли друг друга.

Я совершенно не думал о разведке, с которой я с 1922 г. вну-
тренне порвал и распрощался. Мне казалось, главное заключается
в том, что я был здоров и сохранил еще физические, духовные
силы, необходимые для выполнения поставленных мною перед
собой задач.

Общее впечатление от русских оккупационных войск и прохо-
дивших колонн по сравнению с американцами, исключительно
хорошо одетыми и вооруженными, оснащенными всеми новей-
шими боевыми средствами, в изобилии снабженными продукта-
ми питания, не понесшими в боях почти никаких потерь и лише-
ний, было неблагоприятное. Почему-то забывали, какой тяжкий
путь проделали они и какие лишения были за их плечами. В моем
доме была размещена офицерская кухня.

Поведение русских ни в коей мере нельзя было сравнить с по-
ведением американцев. Во многом неловкие, они отличались без-
условной честностью. Через три дня после ухода мне была воз-
вращена с нового места пребывания, расположенного довольно
далеко, дорогая кастрюля, которую они захватили со своим иму-
ществом.

У меня не было оснований скрывать свою принадлежность
к германскому Генеральному штабу в чине полковника. Появи-
лись шпионы очень загадочного вида, иногда пьяные, пытавшие-
ся под предлогом служебного приказа конфисковать мою маши-
ну. Подтвердился мой опыт Первой мировой войны в Бельгии,
Польше и Румынии, говорящий о том, что в подобном положе-
нии лица, занимающие высокие чины в разведке и контрразведке,
должны неустанно принимать личное участие в борьбе с вредны-
ми явлениями. Не заниматься каким-то одним шпионом, сидеть
за канцелярским столом и писать предписания, а предотвращать
большой вред.

7 сентября я был арестован и допрошен по какой-то книге
журналистского характера под названием “Шпионаж” о моих
связях с немецкими шпионами. Я был помещен в подвал одного
из домов, где находились еще тридцать политических заключен-
ных. Я не протестовал, только потребовал, чтобы меня доггросили
в вышестоящей, опытной инстанции в разведке. Это и случилось
13 сентября поздно вечером в Веймаре, где я был допрошен ге-
нералом. Как мне сказали, он руководил в Тюрингии разведкой
и контрразведкой.

Я заявил ему, что как шеф германской разведки не могу дать
показаний о работе с конкретными агентами, поскольку этим за-
нимался начальник специальной, тайной, службы. В лучшем слу-
чае я могу лишь подели i ься опытом и рассказать о структуре всей
разведки, включая руководство прессой и службу пропаганды.

Генерал сказал, что эти сведения могут быть гоже очень цен-
ными. Я согласился попытаться обобщить мой опыт. Сначала
меня поместили в тюрьму, но на другое же утро перевели в отель,
находящийся в ведении оккупационных властей. Я представил
себе объем порученной мне работы. Я рассчитывал, что можно бу-
дет по мере необходимости излагать это в устной форме, а в от-
дельных практических случаях обсудить вопросы с вышестоящи-
ми специалистами.

Письменное изложение, принимая во внимание объем мате-
риала, с которым я должен был иметь дело, казалось мне почти
невозможным. Во всяком случае, это требовало моего возвраще-
ния на родину, где бы я мог иметь уход, необходимый в моем воз-
расте, для работы, связанной с умственным напряжением. Я при-
ветствовал поэтому решение генерала передать меня 15 сентября
генерал-полковнику, возглавлявшему разведку и контрразведку во
всей русской оккупационной зоне. Я ожидал из разговора с ним
правильного и целесообразного по существу оборота дела. Беседа
с ним закончилась, однако, предложением написать все подроб-
но о моих за! раничных поездках с 1940 г. и каким-то непонятным
мне намеком на Афганистан и на какию-то неизвестную мне
личность.

Позднее я вынужден был просить разъяснения по поводу за-
требованного от меня материала, но я этого не дождался. Меня
содержали и обслуживали так же. как русскою офицера. Никаких
серьезных, тяжких обвинений мне не было предъявлено. В после-
дующие две недели меня допрашивал генерал-майор. Затем меня
передали комиссару в чине майора. Потрясенным стоял я с созна-
нием того, в какой степени удалось пропагандой — через мнимую
немецкую разведку начиная с Распутина, через немецкого проис-
хождения царицу, высшие правительственные и военные крути —
генералиссимуса в период Первой мировой войны (Великий князь
Николай Николаевич сюда не относится, так как в немецком Ген-
штабе он значился как главный носитель воли войны против
Германии) — добиться такой ненависти к немцам (не на основе
данных Второй мировой войны), чего не было в Первой мировой
войне ни среди русских военнопленных, ни среди простых рядо-
вых солдат. Лишь только когда в России, благодаря Ленину, была
разоблачена имевшая место среди правительства Керенского про-
паганда западных держав за продолжение войны, вскрылись дав-
шие свои всходы семена многолетнего натравливания русского
народа на немецкий. Я думаю, целесообразно было бы относи-
тельно агентуры в царской России лучше запросить начальника
“Интеллидженс-департамента”, чем политически и финансово
бессильного в то время шефа немецкой разведки, занимавшегося
только военными вопросами. Но комиссар отклонил всякое ука-
зание на подобные “факты”. Для него ценность представляли лишь
показания о конкретных заданиях немецкой агентуры в царской
и современной России, а также показания о моей деятельности
в немецкой разведке до сегодняшнего дня.

Он грубо называл меня лгуном, знаменитым шпионом сегод-
няшнего дня, называл даже сволочью. Я вынужден указать на это,
так как нет ни одного протокола, говорящего об этом. И только
таким образом будет понятно, как близко я был 24 октября 1945 г.
к решению и желанию погибнуть. Теперь в качестве средства иску-
шения мне предлагается любой курорт по моему желанию.

Я не обвиняю комиссара. В данном случае он исходил из луч-
ших побуждений. Это подтверждает лишь мое мнение, что низшие
органы абвера, как и в разведке, не должны бесконтрольно вы-
полнять значительную и чреватую последствиями деятельность.
Я был прав, ограничивая ее численный состав настолько, насколь-
ко это могло быть контролируемо. Я проводил эту линию вплоть
до высших инстанций всех подчиненных мне сфер деятельности,
требуя от них ответственности, и потому всегда был понимаем за
это, пользуясь поддержкой.

Поэтому мои личные переживания, начавшиеся 30 декабря
в связи с отправкой меня в Москву вместо обещанной свободы и
домашнего ухода, составят существенную 1П-ю часть моих запи-
сей. Но я снова получил уверенность в себе в результате дальней-
ших допросов полковника, подполковника и капитана, показав-
ших совершенно иное понимание дела, чем в Берлине, и лично
меня, а также тогда, когда меня на очень короткое время приводи-
ли к генерал-лейтенанту и министру.

Я мог спокойно читать XX. XXI, XXII тома собраний сочине-
ний Ленина (по-русски) или V, VI и VII тома (на немецком языке),
“Проблемы ленинизма” Сталина. Я впервые столкнулся с миро-
воззрением новой России. Я встретился здесь с теми же проблема-
ми настоящего и будущего России, какие я встречал уже в период
Первой мировой войны, но на другом пути.
По своему опыту я знаю, что в разведке, о которой я говорю
как об искусстве, точно так же, как и в стратегии, простое и само
собой разумеющееся является наиболее трудным, на чем чаще
всего и спотыкаются. Когда я говорю о разведке и контрразведке
как об искусстве, то меньше всего хочу представить это “чистым”
искусством или чем-то более “таинственным”, чем есть на самом
деле. По разведке нет учебника или .тля всех случаев одной уста-
новленной схемы. Однако мне кажется, что Россия вступила на
место Германии. Для других стран многое не меняется. Только то,
что Россия заняла место Германии.

Возможно, многое из моего опыта уже достигнуто. Многое,
может быть, не годится для этих времен, изменившихся за эти
30 лет в революционную сторону. Я кое-что, вероятно, повторил
из того, что написано в моих книгах. Тогда это было необходимо
для понимания взаимосвязи моих переживаний и моего опыта.
Многое было возможно только в Германии. Все изложено и объ-
яснено с немецкой точки ?рения так, как было пережито, но даже
и немецкое переживание должно стать поучительным.

Отгороженный от всех событий в течение года, я ничего не
знаю о современном положении и опасностях, грозящих будуще-
му. Одно только в этом отношении для меня ясно - хорошая раз-
ведслужба является лучшей обороной.

Будущее

Вторая мировая война закончена. Германия побеждена и раз-
рушена. Тем самым капиталистические страны достигли цели, ко-
торой они не смогли добиться в результате Первой мировой войны.
Это для них некоторая победа. Вместо двух социально-революци-
онных стран они должны теперь бояться только одной - России.
Но зато в настоящее время недостает одной силы, которая могла
бы быть разыграна на месте Германии против России. А Россия
распространила свое влияние далеко на Запад.

Это результат участия России в победе. Но и ее ценность огра-
ничена. Приобретенные путем прорыва в Германию страны и на-
роды все-таки являются территориально и внешне приростом в
силе. Испокон веков слабые страны, бросавшиеся все время в раз-
ные стороны, ослабленные еще больше в обеих мировых войнах,
могут внутренне привести к опасности расчленения России, по-
скольку берут у нее больше сил, чем укрепляют ее.

Независимо от всего этого колоссальной проблемой будуще-
го является то, что американские войска во второй раз вступили
на европейскую почву, а совместно с английскими в первый раз —
вопреки действительной до сих пор “доктрине Монро” — война
привела их на восточноазиатскую почву. Все произошло по ста-
ринному дипломатическому правилу: “Постоянно думать об этом,
но никогда не говорить вслух!” Вертикальная группировка сил —
государств установилась почти окончательно, горизонтальная —
классов — пока нет.

Под конец войны меня неоднократно спрашивали, в том чис-
ле американские офицеры: “Когда начнется третья мировая вой-
на?” Я полагаю, что ее не хотят ни капиталистические страны,
ни Россия. Господствует состояние, которое определил 1917 г. Троц-
кий: “Ни войны, ни мира!” Тогда это состояние было не важно
сохранить. Передышка в этой форме будет сохраняться до тех пор,
пока не станет видно, возможна ли победа без войны. Первичной
в этом отношении является революция. С начала капиталистиче-
ские страны попробуют контролировать революцию вооруженной
силой, а также деньгами. Война отойдет на второй план. Так было
во всех крупных войнах, характеризующих ту или иную эпоху, так
будет и в этой войне.

Как я сказал, капиталистические державы попытаются стать
господином революции без войны в своих странах, завоеванных
ими других частях света, нейтральных государствах, используя для
этого пропаганду, страх и ужас перед новой мировой войной среди
присоединенных к России народов, в самом русском народе, в рус-
ской зоне оккупации Германии. Их план ясен. При этом они будут
следовать положению: “Хочешь мира, готовься к войне”. Если же
этот план не удастся выполнить, найдутся причины для третьей
мировой войны. Я полагаю, что эта опасность грозит не из Евро-
пы, а с Дальнего Востока. Тогда Россия окажется в положении
войны на два фронта. В данном случае се стратегическое положе-
ние будет трудным.

Ведение боевых действий во время Первой мировой войны было
другим по сравнению со Второй мировой войной из-за быстро пе-
редвигающихся войск, строительства подводных лодок, военно-
воздушных сил. Провозглашенные законы ведения войны мол-
чаливо нарушались путем воздушных бомбардировок открытых
городов, опустошительных налетов и приобрели такую форму,
которая едва ли понятна простому солдату. Война такого формата
уготовит всем могилу. Если дело дойдет до третьей мировой вой-
ны, то она будет пронизана мыслями об уничтожении. Поэтому
она будет готовиться тщательно и предусмотрительно во всех от-
ношениях. Это обстоятельство дает время для передышки, чтобы
изучить опыт Второй мировой войны, оснастить армию необхо-
276
димым, действенным вооружением. Передышка может длиться
недолго. “Военные тайны” стали более закрытыми, а их охрана
приобрела исключительно важное значение с обеих сторон.

Уже в ходе обеих мировых войн эти тайны охватывали не толь-
ко военные вопросы, но они стояли на переднем плане, посколь-
ку от них в первую очередь зависел исход войны. С окончанием
военных действий чисто военные вопросы становятся в один ряд
с другими проблемами, а иногда отступают даже на второй план,
преимущественно за политические и хозяйственные вопросы.
Всемирная война превращается во всемирную борьбу. Орудия
молчат.

Борьба ведется другими средствами. Театром военных действий
является не только Россия, не один только враг стоит против нее.
Весь мир является театром борьбы. Это общее положение, каким
я его вижу. События Второй мировой войны, возможно, я оцени-
ваю неправильно, недостаточно верно, так как в течение одного
года был совершенно отрезан от внешнего мира. Но я должен со-
ставить картину с позиций сегодняшнего дня, если намереваюсь
высказать положительные мысли о разведслужбе будущего на ос-
нове опыта Первой мировой войны. Если моя оценка положения
в основном правильна, то сказанного вполне достаточно, чтобы
признать, какие большие, новые, охватывающие, быть может, целое
столетие, задачи стоят перед разведкой и контрразведкой после
Второй мировой войны. Их нельзя решить только путем шпиона-
жа и поимкой шпионов.

Возникает заманчивая мысль, что безопасность может быть
обеспечена путем партийно-политического сотрудничества во всем
мире. Такой подход может длиться лишь для самого ближайшего
будущего, но и он должен находиться под надежным, поддаю-
щимся проверке контролем. Нет ничего опаснее бесконтрольной,
неуправляемой разведслужбы! В этом кроется опасность, что чу-
жое, пусть даже нс вражеское влияние станет доминирующим в
спецслужбе.

Разведка нуждается в авторитетном руководстве как внутри,
так и вне России. Перед ней стоят (как и перед германской развед-
службой накануне начала Первой мировой войны) исключительно
сложные задачи с неизмеримым ‘шелом направлений. Они превос-
ходят все задачи, стоявшие перед германской разведкой во время
Первой и Второй мировых войн, вследствие преодоления обшир-
ных пространств, языковых трудностей. Чем значительнее зада-
чи, труднее пути их решения, опасности при их выполнении, тем
больше возрастает необходимость в едином, ответственном, про-
фессиональном и авторитетном руководстве.
Разведку нужно четко отделять от задач других государствен-
ных инстанций (министерств, хозяйственных, военных, морских
ведомств). Ее нужно офадить от партийно-политического влия-
ния. Разведслужба может успешно действовать только по своим
специфическим законам. Она должна отчетливо представлять ос-
новные задачи и приоритеты в работе».

Завершающий раздел рукописи посвящен личным наставле-
ниям организации советской разведки и контрразведки:

«То, что я MOiy еще посоветовать на основании моих знаний,
относится к другому времени и чужой территории, которую я не
знаю и потому не могу судить, годится ли это для нее. Это может
показаться дерзким. Итак, прежде чем продолжить о задачах и ор-
ганизации русской разведслужбы, я должен подчеркнуть: то, что
я скажу, будет не чем иным, как личным впечатлением на основе
моих переживаний, рассуждением, возможно, интересным.

Как бы я разрешил задачи организации русской разведслужбы
на непредсказуемо длительное мирное время — не имея понятия
о существующем и предполагаемом — на основании моих знаний
во время Первой мировой войны и моих впечатлений о герман-
ской разведке.

Разведслужба

В качестве своего первого сотрудника, заместителя, способно-
го в любое время стать моим преемником, которому я бы продол-
жительное время рассказывал о всей моей деятельности и предо-
ставлял возможность принимать в ней участие, я бы избрал одного
из ‘'инспекторов разведки", поручив ему руководство разведслуж-
бой по моим указаниям.

Я бы присвоил ему этот титул, чтобы сохранить за собой пост
“шефа" и тем самым показать, что все подчиненные инстанции
должны действовать самостоятельно в соответствии с указаниями
шефа, но при этом строго контролироваться.

Всю разведывательную территорию я бы разделил на районы.
«Начальник района» должен организовать в нем шпионаж и контр-
разведку в соответствии с указаниями инспектора. Организацию
разведывательных направлений приспосабливать к часто меняю-
щейся ситуации, руководить работой единообразно и со всей от-
ветственностью.

Задания он получает от шефа разведслужбы и информирует
о результатах по собственному усмотрению: телефафно в зашифро-
ванном виде, по телефону; лично в необходимых случаях, в письмен-
ном виде или кратких сообщениях в определенные отрезки време-
ни. На пост начальника района приходится центр тяжести прак-
тической работы.

Районы разведслужбы:

—	запад (руководство в Берлине): Германия, Западная Европа,
насколько возможно — Америка;

—	север (руководство в Ленинграде — Архангельске): Финлян-
дия, Швеция, Норвегия, Англия, насколько возможно — Америка;

—	восток (руководство ?): Восточная Азия. Америка;

— юг (?): Индия:

—	юго-восток (?): включительно до Египта, Турции, Балканы;

— (руководство в Киеве): Австрия, Польша, присоединенные
к Западу государства.

Я бы строго придерживался того, что шпионаж (работа с опла-
чиваемыми агентами) разведслужба (работа с доверительными
лицами и использование всех других источников информации),
абвер (контрразведка) работали абсолютно отдельно, чтобы пре-
дотвратить “соскальзывание” одного в другое. Разведслужбе я бы
передал также и получение сведений о партийно-политических
взаимоотношениях. В шпионаже я бы провел чистку всех недо-
статочно пригодных элементов, занялся обучением оставшихся
и вновь поступающих сотрудников, ограничил бы число офице-
ров в области шпионажа действительно способными для этого
дела. Участия в практической работе по шпионажу ответственных
лиц я бы не желал, так как в таком случае необходимо заниматься
исключительно этой ветвью разведслужбы, а это не даст им возмож-
ности развиваться, но зато я бы требовал их постоянного ответст-
венного наблюдения. Также я сделал бы “начальников развед-
областей” ответственными в каждом случае при использовании
женщин, сотрудниц или вспомогательных сил (в конторах, пере-
водчиц). Если это возможно в России, то за границей иначе.

Для меня было бы очень ценно, если бы я получал от развед-
службы сведения о находящихся за границей руководящих лич-
ностях государства, в политической жизни (особенно ораторы -
профессионалы и политики), в прессе, в разведке и абвере; об их
репутации, личных особенностях (тщеславии, честолюбии, обра-
зе жизни), как и о том, где имеется русская дружба (вне партийно-
политической), и о всякой критике руководящих лип в России,
о всяком признаке пропаганды против России (ее характер, со-
держание и влияние).

Аналогичное об абвере: где в России имеются связи с загра-
ницей, кто получает зарубежную почту; у кого бывают гости из-за
границы.
Я бы заставил создать отдел современной истории при руко-
водстве разведслужбой. Ближайшей ее задачей было бы дать для
разведки, чтобы содействовать в выполнении се задач, в специ-
альных обзорах историческое изложение политического и хозяй-
ственного развития с начала XIX столетия:

а)	в России, между Россией, Германией, Австрией, Польшей;

б)	во Франции и Англии с се союзниками и ее отношениями
с Россией;

в)	в Восточной Азии и Америке (Северной и Южной), об их от-
ношениях с Россией, принимая во внимание их социальное и ре-
волюционное развитие.

В соответствии с этим я бы привлек для выполнения этой за-
дачи трех сотрудников. Руководство передал бы в руки одному из
этих трех историков, которого подчинил бы себе. Впоследствии
они бы служили для обучения молодого поколения в офицерском
корпусе и дополняли бы разведслужбу в ее работе по выяснению
правды в современный период времени, в недгтлеком прошлом
и делали бы исторические выводы для будущего.

4бвер

Это было ненормально и нездорово, что в период Первой ми-
ровой войны начальник германского Генерального штаба должен
был так широко, как это произошло через организацию “Нач. Ill Б”
вмешаться в деятельность оборонной “полиции”. Выводы, кото-
рые я сделал из этого для Германии после войны, не имеют, одна-
ко, никакого значения для России.

В России существует, несомненно, с давних пор оборонная
полиция против всех опасностей, угрожающих руководству стра-
ны, под общим руководством министра внутренних дел, может
быть, даже под руководством собственного министра. Здесь толь-
ко очень важна поддержка органами разведки того, что сущест-
вует. Кроме консультации вопрос возникает о принятии на себя
осведомления абвера через разведслужбу за границей. Наоборот,
я считаю само собой разумеющимся сообщение всех интересных
сведений разведки через оборонную полицию: из перлюстраций
почты, писем, телеграмм, из доносов, выдачи паспортов, конт-
роля за железнодорожным сообщением, наблюдения за иностран-
цами и т. д. Я убежден, что Россия в мирное время вновь вернется
к практике охраны своих обширных и в большей части грудно-
достигаемых территорий, в том числе и в районе оккупации в Гер-
мании.
Возможно, я бы разделил разведслужбу но зонам и располо-
жил ее по обширности терри тории, концен трации сил абвера про-
тив вражеской разведки, по степени угрозы:

Зона 1. Особо угрожаемая — пограничные районы, в которых
находятся военные, хозяйственные и политические объекты и ко-
торые тщательно сохранять в секрете.

Зона 2. Нормально угрожаемая — большие линии шоссейных
и железнодорожных путей.

Зона 3. Неугрожаемые, то есть не представляющие интерес
для вражеской разведслужбы, следовательно, не нуждающиеся
в охране.

Введение в заблуждение является важным средством обороны.
Я бы передал шефу разведки за границей то, чем внутри страны
занимается оборонная полиция, без ее согласия запретил бы эту
работу всякой другой инстанции. Разведслужба и абвер должны
обо всем осведомлять друг друга, действовать только согласован-
но с министрами, которых касается тот или иной вопрос введения
в заблуждение или получения задания на проведение этой опера-
ции. Введение в заблуждение не следует переоценивать. Оно хо-
рошо непосредственно перед решающими событиями, например
перед началом войны или боевых действий. В мирное время введе-
ние в заблуждение имеет только временно ограниченное влияние.
Так обстоит дело со всеми другими мероприятиями, препятствую-
щими вражескому осведомлению в собственной стране. В смысле
защиты от осведомления Россия находится в самом выгодном поло-
жении среди всех крупных держав. Это знает также и враг. Тем бо-
лее старательно он будет укреплять свою разведку против России.

Речь идет о выяснении влияния русской победы на хозяйствен-
ную судьбу рабочих и крестьян во вновь присоединенных странах,
прежде всего в индустриально высокоразвитых областях Польши.
Богемии, Германии, а также об отношении масс населения к по-
следствиям этой победы. Поэтому я предупреждаю от бесконт-
рольных сообщений из партийно-политических дружественных
кругов в этих странах и других инстанций, поскольку разведслуж-
ба сама может стать жертвой этого введения в заблуждение. В этом
состоит, при всех других опасностях, одна из важнейших задач
разведки внутри абвера.

Для обработки персональных вопросов я создал бы в штабе от-
дел по персональным делам, который должен вести “картотеку
личного состава” всех офицеров, работающих в разведке. Об осо-
бо способных офицерах, а также о таких, замена которых на дру-
гих желательна, “начальники районов службы” должны сообщать
в своих “эмпирических отчетах”, которые они посылают в конце
календарного года. На всех используемых лип или лиц, которым
отказано в службе, нужно завести центральную картотеку, которая
будет придана подчиненному мне непосредственно центральному
отделу, которому в дальнейшем будут подчинены:

1.	Отдел современной истории.

2.	Научный отдел.

3.	Отдел разработки шифровальной и дешифровальной си-
стемы.

4.	Отдел “академии разведслужбы”.

Этому отделу я бы поручил составить план работы “акаде-
мии”, собирающей по мере надобности учительский персонал для
обучения вновь поступающих в разведку сотрудников, для пере-
обучения имеющихся сотрудников, особенно на руководящие
посты.

В его задачи входит также подготовка, по образцу крупных
стратегических военных учений Генерального штаба, военных игр
разведслужбы, целью которых должна стать проверка готовности
разведки на случай войны, а также других дополнительных меро-
приятий — мобилизация разведслужбы, разработка мер на случай
особой политической напряженности, угрозы военной опасности.

Во всех инстанциях я бы распорядился проводить обязатель-
ное, хтительное и зучение иностранных языков для всех офицеров
разведки по важнейшим для их деятельности странам.

Для ведения разведки против эмиграции я бы создал руко-
водство. подчиненное “инспектору разведслужбы”, работающее
с органами, которым это поручено проводить во всех странах, даю-
щих приют эмигрантам, а не только в столицах крупных госу-
дарств. Необходимо выяснять, какие отношения поддерживают
эмигранты с политическими и хозяйственными органами страны
пребывания, их характер, какие имеются разногласия среди эми-
1 рантов.

Как длительная позиционная война порождает перебежчиков
и дезертиров, так и в мирное время их создает длительная позици-
онная борьба. Если это происходит, то нужно выяснять их место-
нахождение, особо следить за ними.

Я создал бы также при инспекторе разведслужбы “Отдел пору-
чений” для приема поступающих заданий разведке, их пересылки
в исполнительные инстанции. Если они не относятся к развед-
службе или невыполнимы - то их возврат (только с согласия шефа
разведки); для просмотра сообщений, их пересылки лицу, при-
славшему задание; передача заданий, поставленных шефом раз-
ведки; прием всех сообщений и докладов, идущих к начальнику
разведслужбы, их рассылка в заинтересованные инстанции. Лич-
ную передачу таких сообщений я бы сохранил за собой, отказав-
шись от знакомства с другими сообщениями, удовлетворившись
кратким докладом инспектора в установленные промежутки вре-
мени.

С руководством партийной и политической пропаганды я бы
согласовал вопрос о том, должна ли заниматься этой сферой раз-
ведка. В случае утвердительного ответь! я бы создал для этого спе-
циальный отдел под руководством начальника разведки, с тем
чтобы разведслужба сама осталась, по возможности, нетронутой
пропагандой. Связь с руководством пропаганды и печати должна
осуществляться инспектором разведки.

В качестве шефа разведслужбы я бы считал своей задачей еще
и следующее:

1.	Устранение преувеличенной шпиономании, как и вообще
распространения мыслей о шпионаже во всех слоях народа. Я бы
запретил в России всякую литературу о шпионаже, и особенно ли-
тературу, издающуюся за рубежом. Насколько я знаком с подобны-
ми изданиями (как и фильмами), на мой взгляд, ничего хорошего
в них не содержится. Наоборот, они причиняют вред, распростра-
няют ущербную пропаганду. Поэтому было бы хорошо, если бы
о шпионских историях в литературе, прессе, фильмах, пропаганде
сообщалось мне и моим ближайшим сотрудникам.

Чем выше поднимается культурный уровень разведслужбы, ко-
торая удаляется от старого “шпионажа”, тем больше увеличивается
ее ценность и значение, а также и опасность измены родине. И з-
менник родины, по-моему, является последователем “шпиона”.
Это — предатель, находящийся в собственных рядах, действую-
щий за деньги, сознательно, довольно хорошо осведомленный
в делах, являющийся носителем секретов, иногда действующий
по политическим мотивам.

За время моей руководящей деятельности в разведслужбе не-
известно ни одного случая, чтобы русский стал предателем роди-
ны. Что было с тех пор, я не знаю. Во всяком случае эта опасность
растет и для России с увеличением интернационализма. Поэтому
я бы действовал так, чтобы не создавать для врага почвы для пре-
дательства путем муссирования в народе мыслей о шпионаже,
разведслужбах.

2.	То, что становится известно своей разведке о деятельности
вражеской спецслужбы, я бы держал в секрете. Пусть лучше она
продолжает работать под наблюдением, чем перестроится и на-
блюдение прекратится. В связи с этим я хочу предостеречь от вра-
жеских провокаций. Я лично не являюсь поклонником провока-
ций, но должен на них указать.
3.	Наоборот, при создании поста шефа разведки в рамках моей
компетенции я бы не имел ничего против того, чтобы о провока-
циях стало известно в печати и врагу. Это покажет ему, что он и
здесь не может рассчитывать на удачу или на старые взаимоотно-
шения. Но для него должно остаться загадкой, как об этой прово-
кации стало известно.

Я не знаю, содержится ли что-нибудь полезное в картине, ко-
торую я составил о русской разведке на время длительного “мира”
на основании моего опыта Первой мировой войны. Одно я только
могу определенно сказать: всякое решение очень трудно и требует
времени. Нетерпение может все испортить. Многое из моего опы-
та относится только к немецкой разведслужбе и к другому време-
ни. Россия же вклинивается в отношения стран Западной Евро-
пы, а ее разведка — в разведслужбу Германии. Кое-что из моего
опыта, не полезное сейчас, может стать полезным в будущем.

Я надеюсь, что выполнение в такой форме данного мною в Вей-
маре обещания станет по меньшей мере дополнением для недо-
стающей традиции ведения русской разведслужбой работы в За-
падной Европе. Принесет ей пользу и может оказать содействие
в понимании немецкой судьбы, а также в том. что русский и не-
мецкий народы пойдут нога в ногу в решении задач будущего.

5 июля 1946 г.».
Глава VII

«Я издавна чувствовал себя ближе
к русскому народу, чем к Западу»

Итак, в сентябре 1945 г. Вальтер Николаи был арестован сотруд-
никами НКВД. Город Нордхаузен, где он проживал после капи-
туляции Германии, сначала находился в американской зоне окку-
пации, а потом отошел к советской. В рукописи говорится, что
американский комендант предложил Николаи уехать вместе с ним
в зону США, ио он отказался, хотя у него была хорошая возмож-
ность переселиться к дочерям, проживающим в английской зоне.
Свой поступок создатель немецкой разведки объясняет удиви-
тельным признанием, что «издавна чувствовал себя ближе к рус-
скому народу, чем к Западу» и хочет «содействовать тому, чтобы
оба народа познали и поняли друг друга». Это был сознательный
выбор в пользу России.

Советская разведка проявила интерес к Николаи в начале
1930-х гг., в частности источник А/13 сообщал 22 февраля 1932 г.:
«Со слов Рау (из абвера), Николаи в прошлом был сторонником
советско-германского военного сотрудничества. Между ним и Гит-
лером крупные, принципиальные разногласия. Политическое по-
ложение СССР он оценивает несколько иначе, чем несколько лет
назад. Николаи сотрудничал с полковником Бауэром, который до
своей кончины являлся сотрудником при Чан-кайши. Генерал
фон дер Липпе (из контрразведки) хотел бы иметь Николаи в каче-
стве советника по СССР, но между Арнольдом Рехберюм (до Гит-
лера главный вдохновитель интервенции против СССР) и Нико-
лаи были крупные разногласия со времен 1914—1918 гг.».

Другой источник А/276 23 мая 1932 г. информирует: «Николаи
сказал доктору Мартину (из контрразведки), что руководство рей-
хсвера ни в коем случае не пойдет против СССР По этому вопросу
руководством рейхсвера, где по внешнеполитическим вопросам
взяла верх линия Шлейхера—Гаммерштейна (Рэи, Липман, Эпп,
граф Рсвентлоу), якобы достигнуто соглашение с Гитлером».

25 февраля 1935 г. этот же источник, находившийся на связи
у советского разведчика Турского, заместителя резидента-нелега-
ла В. М. Зарубина в Берлине, доложил со ссылкой на доктора Мар-
тина, что «Николаи получил приглашение от абвера прийти для
разговора... Предполагается, что абвер хочет получить Николаи
обратно».

В это время в газетах «Пари суар», «Прагер тагесблатт» появи-
лись сообщения о том, что бывший начальник немецкой развед-
службы якобы возглавил разведку Гитлера. В Москве на Николаи
заводится агентурно-наблюдательное дело «Оберет» («Полков-
ник»), Зарубин в июне 1936 г. лает задание агенту «Брайтенбаху»
(сотрудник гестапо Вилли Леман) уточнить сообщения прессы.
Агент докладывает: «Николаи вернулся в военное министерство,
но только на историческую работу. Были дезинформационные со-
общения “Прагер тагесблатт” 15 апреля 1936 г. и “Базлер нахрих-
тен” 27 мая 1936 г.».

В начале 1941 г. Центр в Москве вновь запрашивает резидентуру
в Берлине о Николаи. 10 марта «Брайтенбах» передает такие све-
дения: «Полковник Вальтер Николаи в настоящее время на воен-
ной службе не состоит. Он проживает в Нордхаузене (Тюрингия),
Штолбергштрассе, 58. Два-три раза в месяц он приезжает в Бер-
лин, где работает в бюро Института по отечественным изыскани-
ям — Берлин, В 35. Викториаштрассе 31. тел. 22-44-96. Бюро орга-
низовано самим Николаи. Имелись предположения, что бюро
Николаи является замаскированным разведывательным отделом
Верховною командования, но это совсем не так.

По утверждению различных руководителей (гестапо, абвера),
Николаи уже давно отошел от политической и военной жизни.
Он ушел на пенсию и перестал работать в армии еще до прихода
к власти НСДАП. Можно с уверенностью сказать, что в развед-
ке он больше не работает. Его власть кончилась непосредственно
после мировой войны. Он считался сторонником кайзера и мо-
нархистом.

Бывший и теперешний руководители абвера (адмирал Кана-
рис) никаких дел с ним нс имели. Книга Николаи “Тайные силы”
издательства “Миттер и сын” конфискована и в продажу не по-
ступает. Один ее экземпляр, который у меня имеется, могу предо-
ставить в Ваше распоряжение».

Надопросе в сентябре 1945 г. Николаи дополняет сведения об
интересе к нему советских сотрудников таким эпизодом: «Дирек-
тор Заксенбергс заводов Юнкерса, работавший в России, сообщил
мне о желании русского посольства в Берлине познакомиться со
мной. Меня незаметно привезут в закрытой машине к зданию по-
сольства на улице Унтер-ден-Линден. Я ответил на это, что если
я пожелаю приехать, то приеду в открытой машине. Но так как
я не хочу ввязываться в политику, я ехать туда не намерен».
Казалось бы, достоверные агентурные сведения о Николаи,
опровергающие его связь с нацистской разведкой, вождями гит-
леровского режима, должны были удовлетворить Москву, и быв-
шего начальника кайзеровской разведки должны были оставить
в покое. Как пенсионер преклонного возраста он интереса не пред-
ставлял.

Чю же послужило поводом для его ареста и доставки в Мо-
скву? Одна из причин указывается в рукописи: «Был арестован
и допрошен по какой-то книге журналистского характера под
названием “ IПпионаж”», В досье «Оберет», заведенном советской
разведкой на начальника немецкой разведки, были обнаружены
машинописные страницы, перепечатанные из книги американско-
го журналиста немецкого происхождения Курта Рисса «Тоталь-
ный шпионаж», появившейся в ноябре 1941 г. в США, переведен-
ной на русский язык и изданной в апреле 1945 г. в России. В этом
опусе приводятся бездоказательные, вымышленные утверждения
о ведущей роли Николаи в руководстве нацистскими спецслужбами:
будто бы он был Гитлером «официально назначен начальником ар-
мейской разведки», «создал в Генеральном штабе отдел “’Иностран-
ные армии”», занимал руководящий пост в некоем «Объединен-
ном штабе связи» — «мозговом центре всей системы шпионажа».
Этому штабу были подчинены якобы восемь разведывательных
спецслужб: «разведка военного министерства, иностранный отдел
министерства пропаганды во главе с Геббельсом и Эссером, спе-
циальная служба М ИД Риббентропа, иностранный отдел гестапо,
руководимый Гиммлером и Гейдрихом; внешнеполитический от-
дел гитлеровской партии во главе с Розенбергом, иностранный
отдел министерства экономики Шахта» и т. д. «Это был центр
по руководству огромнейшей шпионской организацией, одной из
самых больших во всей мировой истории разведки», — безапелля-
ционно утверждает Рисе. Управляли этим мифическим центром
три представителя, «два из них сменялись ежегодно, третьим и не-
сменяемым был Николаи». Создатель немецкой разведки вместе
с Гитлером готовил, но мнению автора «Тотального шпионажа»,
вторжение в Австрию: «В конце 1937 г. Николаи решил взять под
свое личное руководство всю организацию военного шпионажа
н Австрии». В Померании в 1936 г. «Николаи организовал лагерь
Руммельсбург, где готовил от двух до четырех тысяч будущих шпи-
онов и террористов против Польши».

Сейчас стало ясно, что все эти небылицы «свсрхосведомлен-
ного» журналиста не заслуживают никакого доверия, но тогда,
сразу по окончании Второй мировой войны, книга Рисса привле-
кла пристальное внимание сотрудников советских органов гос-
безопасности. И з нее были сделаны обширные выписки, прило-
женные к досье «Оберет» под заголовком «Выдержки из книги
Курта Рисса "Тотальный шпионаж”, относящиеся к деятельности
бывшего полковника в отставке Вальтера Николаи». Из Центра
в берлинскую резидентуру поступил приказ разыскать бывшего
начальника германской военной разведки и доставить в Москву
для допроса по изложенным в этой книге фактам сотрудничества
Николаи с нацистскими спецслужбами.

Арест и допросы в Берлине

Указание о его аресте отдал генерал-полковник И.А. Серов,
заместитель народного комиссара внутренних дел СССР, послан-
ный из Москвы руководить советскими спецслужбами на оккупи-
рованной территории Германии. В доме Николаи в Нордхаузене
был произведен обыск, совершенный «начальником следственного
отдела оперсектора Н КВД СССР по Тюрингии майором Низовым
в присутствии гвардии старшего лейтенанта Лиснера и перевод-
чицы Беляевой Л.И.». Изъятый архив Николаи поразил контр-
разведчиков огромным количеством документов, материалов, пух-
лыми томами и пачками с перепиской, фотографиями. Для изуче-
ния всех этих архивных данных требовалось много времени.

Судя по материалам следственного дела, арест бывшего на-
чальника немецкой разведки не оформлялся. Об этом свидетель-
ствует «Справка», подписанная 5 октября 1945 г. в Берлине ге-
нерал-майором Петровским. Николаи был задержан и допрошен
советскими контрразведчиками по подозрению в сотрудничестве
с гитлеровскими спецслужбами согласно данным, содержащимся
в книге американца Курта Рисса «Тотальный шпионаж», то есть
Николаи был лишен свободы и оказался в тюрьме не как преступ-
ник, а подозреваемый в совершении преступного деяния.

Из Нордхаузена его перевезли в Веймар, где обосновалась
оперативная группа НКВД в Тюрингии, затем доставили в Бер-
лин, где Николаи допрашивали генерал-полковник Серов, тене-
рал Петровский, полковник Богомазов, майоры Круглов и Афа-
насьев. «На момент ареста Вальтер Николаи был уже в возрасте.
Запомнился интеллигентностью, образованностью и колоссаль-
ными познаниями в области разведки, — вспоминает К.П. Бого-
мазов. — Он не имел доступа к агентуре абвера непосредственно
в годы Второй мировой войны, но даже информация о его дея-
тельности в 1920—1930-е гг. была очень ценной и интересной».

Серов потребовал от Николаи прежде всего назвать имена из-
вестных ему германских агентов в России. Создатель немецкой
разведки объяснял: «Вы поймите, господин генерал-полковник,
что при всех моих ответственных задачах в руководстве такой
большой работой я не имел возможности заниматься мелкими
агентами, а против России работали именно такие. Поверьте, не-
смотря на то что я был начальником разведки, я не был знаком
с ее агентами в России. Мне сообщали только об общих меропри-
ятиях, предпринимаемых разведкой против России. Все трудно-
сти оставались такими же, как и в начале войны. До самого ее кон-
ца в отношении России я не слышал ни об одном крупном деле.

Вы потребовали сведения о германских агентах в России в пе-
риод моей деятельности в разведке. Вы заявили, что мои слова,
что я об этом никаких подробностей не знаю, неправдоподобны.
Из ваших дальнейших вопросов я понял, что имеются лживые по-
казания обо мне какого-то “господина янки”, которого я не знаю,
и какие-то ложные сведения о моих поездках за границу во Вто-
рой мировой войне... Я готов давать вам дальнейшие сведения из мо-
его опыта. При этом я подразумеваю не события, случившиеся
30—40 лет тому назад, а факты из моего опыта, которые вам могут
быть полезны. Если вы считает это существенным, то я прошу вас
понять, что я не в состоянии делать это в моих теперешних усло-
виях. Я благодарю вас за гостеприимство, оказанное мне, и т. д.

В моем возрасте я не в состоянии переносить такую жизненную
обстановку и не хотел бы чувствовать себя обвиненным в делах,
которые мне неизвестны, или защищаться от обвинения в дейст-
виях. о которых я ничего не знаю».

29 сентября 1945 г. к допросу Николаи приступает генерал Пе-
тровский, которому помогает майор Круглов. Они цитируют кни-
гу «Тайные силы» (где на странице 66 указано: «Германской раз-
ведслужбе удалось еше до войны завязать в России и Франции
ценные связи и поддерживать их до возникновения войны») и го-
ворят Николаи, что это обстоятельство свидетельствует о наличии
в России и других странах ценной агентуры, которую он, безуслов-
но, должен был знать.

— Изложенное в книге в отношении России не соответствует
действительности, — невозмутимо отвечает Николаи. — Еше раз
заявляю, в России ценных связей или ценной агентуры герман-
ская разведка не имела.

После допроса он просит дать ему перо и бумагу, чтобы собст-
венноручно закрепить сделанные заявления и развеять сомнения
о его показаниях. В тот же день Николаи передает дознавателям
письмо: «Лишь сегодня я узнал, что моя книга “Тайные силы” пе-
реведена на русский язык. Приведенное мне заявление, что гер-
манская разведывательная служба обрела в России ценные связи,
противоречит моему заявлению, которое я сейчас делаю. Когда
я писал книгу, у меня был другой масштаб важности данных свя-
зей. чем сегодня. Я не отрицаю и теперь само собой понятные ста-
рания германской разведки получить в России надежные связи.
Меня информировали в общем о каких-то успехах. Но эти успехи
происходили не от связей, ради которых мне стоило бы самому
вмешиваться или значение которых было бы так велико, что мне
бы сообщили какие-либо подробности об этих связях, о чем бы
я помнил и сегодня. Основное значение ныне имеет ‘‘масштаб”.
Поэтому повторяю, что никаких подобных связей не было, поче-
му я не в состоянии давать какие-либо сведения об этом». Слова
«никаких подобных связей» подчеркнуты.

В октябре к допросу Николаи приступил дотошный следова-
тель майор Афанасьев. Его нажим на подследственного был на-
столько велик, что бывший начальник немецкой разведки хотел
покончить с собой, о чем упоминает в рукописи. Следователь на-
стойчиво пытался выведать имена германских агентов в России,
Николаи стоял на своем, односложно отвечая на этот вопрос в духе
предыдущих допросов. Эта игра на нервах продолжалась несколь-
ко недель. Наконец измученный Николаи 27 октября 1945 г. делает
такое заявление: «Я понимаю, что есть основания мне не верить.
Действительно, до настоящего времени мои показания носили
общий, неконкретный характер. Сейчас я обещаю, что буду давать
развернутые и правдивые показания о всей работе германской
разведки, однако для того чтобы это выполнить, прошу предоста-
вить мне возможность быть дома в Нордхаузене.

Я готов изложить все известные мне факты работы разведки
против России перед началом и во время Первой мировой войны;
рассказать, каким путем и какие были добыты агентурные сведе-
ния о России, о структуре германских разведорганов, указать ка-
налы заброски агентуры. Далее в своих показаниях я намерен ос-
ветить вопрос использования для получения сведений о России
агентуры, находившейся в других странах, рассказать о методах
агентурной работы. Наряду с этим я правдиво и полно изложу, что
мне было известно о деятельности германской разведки после
Первой мировой войны».

Майор Афанасьев с облегчением хватается за это неожидан-
ное признание и прост вкратце рассказать об этом сейчас, а за-
тем предоставить возможность дать развернутые показания. Ни-
колаи устало объясняет: «Прошу понять, что мне нужно время для
того, чтобы воспроизвести в своей памяти все то, что я делал как
начальник разведывательной службы, а также подчиненный мне
аппарат. Сейчас я не в состоянии дать развернутые показания в
последовательной форме, ибо устал и физически чувствую себя
очень плохо. Поэтому еще раз прошу дать мне возможность от-
дохнуть, собраться с мыслями, улучшить условия, а именно разре-
шить! доживать в Нордхаузене. При этих условиях я буду работать
продуктивно и по возможности в сжатые сроки дам полные пока-
зания».

Следователи видели, что здоровье Николаи действительно
ухудшилось, продолжать допрос в таком состоянии было бессмы-
сленно. Но пока решался вопрос о доставке его домой в Нордхау-
зен для отдыха и работы над обещанными показаниями, в Берлин
поступает команда доставить Николаи в Москву. В архивном деле
имеется документ, подписанный генерал-полковником Серовым:
«Согласно указанию народного комиссара внутренних дел Союза
ССР товарища Берия Л.П. направляю самолетом в Москву аресто-
ванного бывшего начальника разведслужбы Генерального штаба
германской армии полковника Николаи В.Г. Одновременно вы-
сылаю следственные материалы и материалы, изъятые при обы-
ске на квартире Николаи в городе Нордхаузене».

Отправка в Москву

В Берлине стояла поздняя осень. Сквозь окно автомашины,
мчавшейся на аэродром, Николаи провожал взглядом знакомые
здания столицы, пожелтевшую листву деревьев, прохожих. Когда
самолет набрал высоту и взял курс на восток, создатель немецкой
разведки, прижавшись лицом к иллюминатору, с грустью смотрел
на лежащий внизу Берлин. Впервые он видел столицу с такой вы-
соты. Впервые и в последний раз. В багажном отсеке находился
его чемодан, в котором, согласно «Описи № 350», составленной
31 октября 1945 г., аккуратно лежали собранные им вещи: запасной
пиджак, кожаные туфли, шапка на вате, воротнички к сорочке,
опасная бритва с белой ручкой в футляре, одежная щетка, метал-
лическая столовая ложка, помазок для бритья, свечка, рашпилек
для ногтей, авторучка, портфель с зонтом.

Ко времени прибытия Николаи в Москву из архивов Лубянки
было извлечено досье «Оберет», заведено оперативное дело № 21152,
озаглавленное «Материалы по делу Николаи Вальтера Германовича,
бывшего начальника разведки германского Генштаба». Допраши-
вать его готовились генерал-лейтенант Влодзимирский, полков-
ник Шварцман, подполковник Болховитин, помощник — пере-
водчица госбезопасности Суходолец. Они больше месяца изучали
многочисленные материалы архива бывшего главы немецкой раз-
ведки. Все это время измученный допросами, перелетом Николаи
осваивался на новом месте во внутренней тюрьме на Лубянке,
«собирался с мыслями».

Первый допрос в Москве 29 декабря 1945 г. Шварцман начал
с каверзного вопроса: «Следствию известно, что ваша деятель-
ность в институте истории новой Германии была лишь офици-
альным прикрытием вашей нелегальной разведывательной дея-
тельности в сотрудничестве с гитлеровцами и в Париж, как и в
Голландию и Данию, вы выезжали со специальными целями. Пред-
лагаю показывать только правду!»

Николаи спокойно, уверенно отвечает: «Прошу мне верить,
что в институте я работал только из тех соображений, чтобы не
оставаться не у дел вовсе. Работа в институте не была для меня
прикрытием».

У следователя нет убедительных фактов, чтобы уличить его
в неискренности, но он продолжает нажим:

— Следствие располагает данными о том, что после ухода в
1918 г. в отставку, не состоя официально в разведывательной служ-
бе, вы тем не менее продолжали действовать в качестве одного из
руководителей германской военной разведки. Не пора ли вам
прекратить запирательство и показать всю правду?

— Как и на предыдущих допросах, я смело утверждаю, что по-
сле ухода в 1918 г. в отставку никакого участия в германской раз-
ведывательной службе я не принимал, ни к одному из руководи-
телей германской разведки не обращался с предложением своих
услуг и, в свою очередь, ник го из них не проявлял заинтересован-
ности в моем сотрудничестве в разведывательной работе. Я про-
сил бы ввиду этого предъявить конкретные факты, по которым
мне предстоит дать свое объяснение, — с достоинством опроверга-
ет Николаи данные следствия.

У Шварцмана нет таких фактов, но он пытается не ослаблять
нажим:

— Факты вам будут предъявлены, но следствие снова вас пре-
дупреждает, что оно располагает достаточными документальными
данными о вашей активной работе в германской разведке как до,
так и после прихода к власти [йтлера. Об этом вам необходимо
дать откровенные и исчерпывающие показания.

Николаи невозмутимо, бесстрастно отвечает:

— Быть может, за давностью времени я упустил некоторые фак-
ты, постараюсь их припомнить, так как ничего не намерен скры-
вать от следствия. Однако настаиваю на том, что после 1918 г. ни-
какого отношения к германской разведке не имел.

К допросу подключается Болховитин, развивая главную тему
следствия — о «ценной агентуре» в России:
— Л теперь назовите агентуру, насажденную германской раз-
ведкой в России.

Николаи несколько изменяет ответ на эту тему по сравнению
с допросом в Берлине, по имен, как и раньше, не называет:

— Наши агенты обычно имели номера, фамилии их заданно-
стью лет я не помню. С агентурой встречались офицеры, непо-
средственно работавшие близ линии фронта. Я их уже называл.
Подтверждаю и сейчас, что мне лично не доводилось встречаться
с агентами, действовавшими против России, да этого и не требо-
вали обстоятельства, поскольку проверка достоверности посту-
павших донесений производилась на месте, а не в Берлине.

На удивленное замечание следователя, может ли так быть,
чтобы начальник разведслужбы не был осведомлен об агентуре,
действовавшей в лагере противника, Николаи уверенно утвер-
ждает:

— Но так было на самом деле. Я показываю правду и прошу
мне верить.

Чем дальше продолжался допрос, тем очевиднее становилось,
что бывший начальник немецкой разведки непричастен к дея-
тельности нацистских спецслужб, не работал «рука об руку» с Гит-
лером, дает правдивые показания. Вскоре это поняло и следствие.

В январе 1946 г. Вальтер Николаи получил аудиенцию у на-
чальника Главного управления контрразведки генерал-лейтенанта
Е.П. Питовранова, а затем у наркома госбезопасности СССР ге-
нерала армии В.Н. Меркулова. Они пожелали лично познако-
миться с создателем немецкой военной разведки. Спустя несколь-
ко дней после этих встреч на имя Сталина 16 января 1946 г. ушло
письмо: «Из Берлина в Москву распоряжением НКГБ СССР до-
ставлен бывший начальник разведслужбы Генерального штаба гер-
манской армии в период Первой мировой войны полковник
в отставке Николаи Вальтер Германович, 1873 г. рождения, автор
известных книг “Тайные силы” и “Германская разведка и контрраз-
ведка в мировой войне” (русский перевод книги “Разведка, пресса
и дух народа в мировой войне”). Допросы Николаи показали, что
он окончил военную академию, с 1906 по 1910 г. руководил раз-
ведслужбой против России в городе Кёнигсберге, а во время Пер-
вой империалистической войны с 1914 г. но 1918 г. возглавлял
службу разведки и контрразведки при Верховном командовании
германских вооруженных сил.

Как показал Николаи, после поражения Германии в 1918 г. он
был вынужден уйти в отставку и с тех пор якобы отошел от работы
в разведке, проживая на пенсию, назначенную ему германским
правительством.
В 1925 г. турецкое правительство через германского посла Ha-
дольного предлагало Николаи возглавить турецкую разведыва-
тельную службу, а в 1926 или 1927 г. японский военный атташе
в Берлине Ватанабе также просил Николаи оказать командова-
нию Японии помощь в деле улучшения деятельности разведы-
вательной службы, но оба эти предложения Николаи, с его слов,
отклонил.

В период с 1930 по 1938 г. Николаи имел несколько встреч с Гит-
лером, Гиммлером, Геббельсом, Гессом, Розенбергом и другими,
предлагая им свои услуги, но гитлеровцы якобы отказались от со-
трудничества с ним.

В архиве Николаи, изъятом при его аресте, обнаружено письмо
Гиммлера от 15 июня 1934 г., в котором последний вежливо отка-
зывается от сотрудничества с Николаи не по личным, а по дело-
вым причинам.

С 1935 по 1945 г. Николаи работал в качестве референта-
советника в Институте истории новой Германии в Берлине. Нико-
лаи обратился к следствию с заявлением, в котором просит пре-
доставить ему возможность собственноручно изложить свой опыт
руководства работой германской разведкой по следующим раз-
делам:

1.	Разведывательная служба немецкого Генерального штаба в пе-
риод Первой мировой войны — контрразведка, печать, пропаганда.

2.	То же самое в период между Первой и до конца Второй ми-
ровой войны, но с учетом, что Николаи в подробности этого пе-
риода не был посвящен и не имеет возможности изложить свои
личные впечатления и наблюдения.

3.	Русская оккупационная зона Германии как объект развед-
ки, контрразведки и пропаганды и как база для организации соот-
ветствующими советскими органами разведывательной службы
на другие страны.

Ссылаясь на свой преклонный возраст (72 года), Николаи про-
сит в случае, если ему будет разрешено выполнить эту работу, со-
здать ему для этого благоприятные условия во вне тюремной об-
становке.

НК.ГБ СССР считает целесообразным:

1.	В течение ближайших двух-трех недель продолжить актив-
ные допросы Николаи в целях выявления возможного его сотруд-
ничества с гитлеровской разведкой.

2.	За этот же срок закончить проверку Николаи по имеющим-
ся в НКГБ СССР агентурным разработкам и материалам.

3.	В случае, если не будет установлена причастность Николаи
к работе разведки гитлеровской Германии, предоставить ему воз-
можность написать свои заметки по указанным выше вопросам,
для чего освободить его из тюрьмы, поместить под охраной и на-
блюдением на одной из конспиративных квартир НКГБ СССР
в окрестностях Москвы и обеспечить необходимые условия для
этой работы». Письмо подписал нарком госбезопасности генерал
армии В. Меркулов.

К проверке Николаи на «причастность к работе разведки гит-
леровской Германии» привлекают взятых в плен руководителей
немецкой разведки и контрразведки генералов Франца Бентиви-
ньи и Ганса Пиккенброка. Оба занимали высокие посты в нацист-
ских спецслужбах при Гитлере: генерал-лейтенант Пиккенброк
с 1936 по 1943 г. был начальником отдела «Абвер-1», генерал-лей-
тенант Бентивиньи с 1939 по 1943 г. возглавлял военную контрраз-
ведку «Абвер-3». И тот и другой отрицают какую-либо причаст-
ность бывшего начальника кайзеровской разведки к нацистским
спецслужбам.

Бентивиньи, в частности, показал: «Лично я полковника Ни-
колаи не знаю и никогда ею нс видал. Николаи мне известен как
бывший руководитель немецкой военной разведки периода Первой
мировой войны. В 1918 г., в свя зи с запрещением по Версальскому
договору германским вооруженным силам иметь свою разведку,
Николаи вышел в отставку и занялся литературной работой —
составлением мемуаров о своей разведывательной деятельности
в войну 1914—1918 гг. Первая книга его мемуаров вышла в свет в
начале 20-х гг. Книга эта. кстати сказать, позднее у работников аб-
вера успехом не пользовалась, так как раскрывала лишь старые,
изжившие себя формы и методы работы разведки. Никакого уча-
стия в деятельности германских разведывательных органов в пе-
риод с 1918 по 1945 г. Николаи не принимал».

Николаи оказался чист, никаких фактов его сотрудничества
с гитлеровскими спецслужбами установить не удалось. В апре-
ле 1946 г. начгтльник следственной части по особо важным делам
МГЬ СССР генерал-лейтенант Влодзимирский направляет мини-
стру госбезопасности генерал-полковнику Абакумову рапорт: «До-
кладываю. что в соответствии с указанием товарища Меркулова
бывший начальник разведки Генерального штаба германской ар-
мии полковник в отставке Николаи Вальтер Германович 25 апреля
1946 г. помещен на изолированную дачу в подмосковном поселке
Серебряный Бор. Взят под круглосуточное наблюдение негласной
вахтерской охраной их четырех человек и снабжен всем необходи-
мым дтя собственноручного изложения своего долголетнего опыта
в разведывательной работе. После непродолжительной болезни
и отдыха Николаи В.Г приступил 13 мая к работе. В беседе с на-
шим сотрудником сообщил, что к 1 сентября т. г. он намерен пред-
ставить МГБ СССР свою рукопись... По заявлению Николаи, ма-
териалы будут представляться четырьмя частями в конце каждого
месяца».

Рабо»а над рукописью «Разведка 1900—1945 гг.
Обобщенный опыт»

Место в Серебряном Бору было тихим и красивым. Уютная
дача, сосновая роща, берег Москвы-реки казались Николаи после
тюрьмы райским уголком, располагали к творческой работе, ко-
торую он обязался выполнить к осени. За ним ухаживали, хорошо
кормили, обеспечили, как он просил, немецкой пишущей машин-
кой, немецко-русским словарем, бумагой. 16 мая создатель немец-
кой разведки сделал на чистом листе первую запись: «Разведка —
это искусство!» Он твердо решил: его труд должен способствовать
лучшему взаимопониманию немецкого и русского народов, по-
могать сделать выводы из прежних ошибок, чтобы никогда боль-
ше не браться за оружие друг против друга, идти вместе в разреше-
нии возникающих проблем.

Николаи аккуратно выполнял договоренность о поэтапной
подготовке своих записей. После представления первой части
рукописи ему в качестве поощрения разрешили написать письмо
родным в Германию: «С октября я не мог сообщить вам ничего.
От вас я тоже не получал никаких известий, — писал он. — Провер-
ка существующих против меня взглядов и утверждений, несмотря
на корректное обращение, создала для меня тяжелое время. Но мое
положение начинает проясняться к лучшему. В середине апреля —
также из-за внимания к моему возрасту — мне были оказаны суще-
ственные облегчения в отношении помещения, питания, физиче-
ского движения и духовного отвлечения. Я нгщеюсь, в недалеком
будущем па возвращение домой, но сам придаю значение предва-
рительному полному выяснению всего. Это может продлиться
еще месяцы. Не беспокойтесь поэтому напрасно обо мне. Мне
обещано, что вы будете извещены, если в отношении меня что-
либо сущест венно изменится. Я надеюсь также после получения
вашего ответа и в допустимых рамках, не злоупотребляя сделан-
ным для меня с учетом моего возраста исключением, опять быть
в состоянии дать вам о себе знать.

Вы можете писать о себе подробно. Ты, моя Эльза, о себе и до-
ме в Бухгольце, сестрах, о Кароле, Валли, Ильзе и друзьях. Ева —
о себе, своем и моем доме и о знакомых. Ганнелора о себе, родите-
лях и Гардмуге. Делайте это открыто, я должен быть в этом уверен.
Также пишите о ваших заботах и желаниях. Мне обещано смяг-
чить по возможности мою заботу о вас для того, чтобы я мог пре-
одолевать необходимое, как до сих пор. физически и морально.

Ева должна мне одновременно с вашим письмом послать креп-
кие ботинки. Ганнелору я прошу лекарства для сна, пищеварения,
успокоительные, против кашля, мазь от геморроя, носовую мазь,
укрепляющее, пластырь, дезинфицирующее, мазь для кожи, мар-
лю и перевязочный материал.

На этот раз я получу ваш ответ. За это я очень благодарен. Это
снимет с меня самую тяжелую заботу о вас и облегчит все осталь-
ное. Но я должен быть уверен в том, что вы от меня ничего не
скроете! Вы знаете меня и знаете также, что я могу легче перено-
сить самое тяжелое, чем неизвестность. Я рассказал здесь также,
насколько я одинок. Мне обещали, что Ева и дальше будет иметь
право заботиться о моем доме, чтобы я нашел его таким же, каким
вынужден был покинуть, когда мне может быть предоставлено
право возвращения на родину. Я им за это очень благодарен.

Денежная сторона, я думаю, может быть урегулирована позд-
нее. Я был бы очень рад, если бы семья 1ёрман в случае нужды, как
я и обещал, могла найти приют в моем доме. Сердечно кланяюсь
всем знакомым! Вы знаете, что вы, в особенности ты, моя Эльза,
теперь для меня значите. Будьте и дальше все мужественны и пол-
ны уверенности. Ваш отец».

Письмо выдержано в оптимистическом духе, с надеждой на
возвращение на родину, благодарностью сотрудникам органов гос-
безопасности за «существенные облегчения» в содержании. Пози-
тивные изменения в жизни после освобождения из тюрьмы, не-
плохие условия проживания на даче, отрадное чувство ожидания
ответного письма родных из Германии вдохновляли Николаи на
плодотворную работу над рукописью. Всякий раз, сдавая очеред-
ную часть записей, он интересовался весточкой с родины, но ее не
поступало.

В архиве, изъятом при обыске дома в Нордхаузене, имеются
записи под заголовком «Из воспоминаний и писем полковника Ни-
колаи», рассказывающие о родных и близких, к которым создатель
йеменкой разведки обращается в своем письме. «Моя Эльза» —
это старшая дочь, помогавшая отцу в работе над его первой кни-
гой. Тогда ей было девятнадцать лет. в 1946 г. — сорок семь, у нес
были дети: «Моя старшая дочь, Эльза, с годами стала для меня как
бы матерью. — пишет Николаи. — Будучи женой арендатора Вер-
нера Ненневица из Бухгольца, расположенного в миле от Норд-
хаузсна, она была счастлива в своей семье, что я и моя жена ощу-
щали, живя от нее поблизости. Это продолжалось и после смерти
жены. Теперь же се жизнь более сурова, у нее масса забот и обя-
занностей. В трудные военные годы она мужественно помогает
в работе своему мужу, который, будучи на фронте летчиком, был
сбит и лишился глаза. Она заботилась о трех сыновьях. Самый
старший из них и мой старший внук, которого из-за сходства со
мной называли “маленьким полковником” и которым я особен-
но гордился, скончался в результате несчастного случая. Муж ее
единственной дочери, отец моего правнука, обер-лейтенант Валь-
тер Ган, погиб под Ржевом. Несмотря на все заботы и печали, Эль-
за осталась верна идеализму юности. Это она помогала мне в ра-
боте 25 лет назад и долгое время потом, успевая одновременно
делать и все другое, за что бы ни бралась. Теперь она еще, служа
общему делу, руководит крестьянской общиной.

Моя вторая дочь, Маргарет, младше старшей на пять лет, стала
женой правительственного чиновника Зоргеля, руководителя эко-
номического учреждения в Дюссельдорфе. Ее дом был разрушен
во время воздушного налета. Однако она также оказалась мужест-
венной женщиной и стойко несет бремя забот как жена и мать
троих детей, перенося все трудности, находилась в наиболее опас-
ном для родины месте.

И также переносит невзгоды и моя младшая дочь, Мари-Луиза
Коррель, моложе средней дочери тоже на пять лет. Ее муж воевал
на Западном фронте в звании ефрейтора, а сейчас служит стар-
шим лесничим в военном управлении во Франции. В настоящее
время я предоставляю кров ей и ее четверым детям, так как из-за
воздушных налетов она лишилась нс только дома, но и всего иму-
щества».

Судя по упоминанию налетов на Дюссельдорф, эти заметки
писались в 1944 г., когда открылся второй фронт союзников. Упо-
минаемая в письме Ева, которую Николаи просит «подробнее»
сообщать о «своем и моем доме», — это Ева Вагнер. Как следует из
протокола обыска, проведенного сотрудниками НКВД в октябре
1945 г., она «присматривала» за домом Николаи в Нордхаузене.

Карола — внучка создателя немецкой разведки. Именно она по-
дарила Николаи правнука, названного Фрицем-Юр!еном: «Моя
внучка в январе 1941 г. выходит замуж, дарит мне на следующий
год правнука, но ей не суждено иметь мужа. Он погибает в августе
1942 г. в чине обер-лейтенанта подо Ржевом». Рождение правну-
ка отмечалось семейным торжеством в «воскресенье, на Троицу
24 мая 1942 г.». В воспоминаниях об этом празднике сделанг! про-
никновенная запись: «Приветствую тот день, когда я пережил кре-
щение моею правнука. Путь, который я прошел до этого, был дол-
гим, он многое мне дал, но и многое взял. Я потерял на этом пути
самое дорогое — своих родителей и прародителей. На меня обра-
тили свою любовь мои дочери. Они привели мне своих любимых
сыновей и дочерей. И вог судьба подарила мне правнука. Это на-
кладывает на меня новые обязанности, умножает мои силы, при-
дает достоинство моему возрасту. Пусть Фриц-Юрген, для ко-
торого мы просим сегодня благословения у Бога, пройдет путь
счастья и успеха, чтобы в конце этого пути он мог бы сказать:
“Господь Бог, я благодарю Тебя!’’

Торжественность этой просьбы мы переживаем в его роди-
тельском доме, освященном верной работой и признанием народу
и фюреру. Пусть родительский дом Фрица-Юргена останется та-
ковым для тебя, Карола, до тех пор, пока его отец не вернется по-
сле исполнения долга, гордый и радостный от сознания достиже-
ния победного мира, и вместе с тобой будет нести заботы о доме
и своем дитяти. Как старейший кровный родственник я приветст-
вую обе пары, бабушку с дедушкой и супружескую пару, кому в этот
день суждено познать родительское счастье как вознаграждение
за любовь и забот)- о детях. Пусть вам будет суждено совместно до-
жить до счастья вашего внука.

Я приветствую и вас, Клаус и Рольф, двух молодых дядей на-
шего крещенца. Будьте ему образцом, и поскольку вы еше моло-
ды, то и его друзьями. Я хотел бы в моем приветствии также поже-
лать. чтобы и другие братья и сестры Каролы выразили любовь
в своих мыслях и желаниях. Я приветствую и крестных. Пусть вы
станете свидетелями того, что мы сегодня просим для Фрица-
Юргена. Помогайте ему точно так же, как вы помогали его роди-
телям, будучи их друзьями. Вы, Эльза фон Хольт, мать, которая веч-
но в работе и которая охраняет родительский дом. Вы, лейтенант
Мильбрандт, уже в юности увенчанный Железным крестом пер-
вого класса, перенесший тяжелое ранение, но не сломленный,
будьте образцом для своего крестника как товарищ его отца, все
еще находящегося на поле битвы.

Но в первую очередь я приветствую тебя, моя дорогая Карола.
Твое сердце сегодня замкнутая крепость. В нем слышатся звуки
молитвы, благоговения, причем громче всего эти звуки несут тво-
ему далекому Вальтеру просьбу о самой себе и твоем ребенке: оста-
вайся мне любимым мужем, возвращайся ко мне, к нашему ребен-
ку. к нашему счастью! Его сердце отвечает: оставайся, моя жена,
храброй, спокойной, живи во благо нашего малыша! Во второй
раз вы подтверждаете перед Богом свой жизненный союз, и не
только ваш, но и союз с родившейся молодой жизнью. Пусть сбу-
дутся ваши надежды, а ваши руки и сердца, полные любви к ваше-
му сыну, обнимут его, и будьте вы все благословенны!

Таковы, моя дорогая Карола, мысли и желания прадедушки
в то время, когда ты с моим правнуком на руках преклоняешь ко-
лени перед Господом Богом, прося у него благословения. Но Бог
хочет, чтобы ты просила об этом не только на коленях, но и завое-
вывала это благословение. Поэтому пусть тебе придаст вера в Го-
спода Бога силу и еще раз силу! Итак, высказывая эти пожелания
за праздничным столом, я поднимаю мой бокал, наполненный
лаб залем, взращенным на немецкой земле, и надеюсь в этот тор-
жественный час на светлое и обнадеживающее будущее: да защи-
тит тебя Бог, отец и сын!»

Под этой торжественной, полной надежд, и счастья речью от
руки следует юрестная приписка: «Обер-лейтенант Вальтер Ган
убит подо Ржевом 08.08.1942 г.».

Названные в письме Ганнелора и Гардмут — это брат и сестра
из семьи Герман. Ганнелора — секретарша Николаи, «маленький
и отважный друг».

В июле 1946 г., раньше намеченного срока, Николаи закончил
работу над рукописью, которую озаглавил «Разведка 1900—1945 гг.
Обобщенный опыт», и передал ее сотрудникам МГБ СССР. Не-
сколько недель его труд изучали, потом вернули, попросив допол-
нить, конкретизировать, расширить и проставить даты в указан-
ных местах текста. Передавая в октябре доработанный вари-
ант рукописи, он в очередной раз поинтересовался поступлением
письма от родных.

Умудренный опытом создатель немецкой разведки, видимо,
не догадывался, что он является «самым секретным узником» Лу-
бянки, о судьбе которого никто, даже ближайшие родственники,
ничего не должны знать. Его письмо, не отправлявшееся родст-
венникам в Германию, было приобщено к заведенному на него
оперативному делу. Такова суровая специфика работы спецслужб,
призванных соблюдать конспирацию и хранить тайну.

Прошло больше года с момента его ареста в Нордхаузене, за-
кончились утомительные, трепавшие нервы допросы, выполнена
порученная ему важная работа по обобщению разведывательного
опыта — все это. как думал Николаи, должно привести к перемене
в его судьбе в лучшую сторону, освобождению, возвращению на
родину. Но после сдачи рукописи о нем словно забыли, никаких
новых заданий не поступало.

Ежедневный труд над рукописью позволял ему отвлекаться от
тревожных дум о дальнейшей участи родных и близких на родине.
Безделье же и неизвестность не давали покоя ни днем, ни ночью.
Когда он прогуливался но тропинкам вокруг «дачи» среди сосен,
кустарников, ему вспоминались окрестности Нордхаузена, похо-
жие тропинки в лесу, во дворе своего дома. Он с тоской смотрел
в небо, на облака, плывущие с запада, из Германии, разрушенной
и политой солдатской кровью его родных, друзей по службе. Порой
казалось, что они смотрят на нею с облаков и спрашивают, когда
же он вернется домой, пройдется но знакомым улицам, вдохнет
воздух родины. От этих переживаний на глаза постаревшего шефа
разведки наворачивались слезы. Здоровье Николаи ухудшалось,
его положили в больницу Бутырской тюрьмы, но врачи не смогли
ему помочь.

Акт о смерти

Запись и з акта смерти: «1947 г., мая, 4 дня, в 13 часов в больни-
це Бутырской тюрьмы умер заключенный Николаи Вальтер Гер-
манович, 73 лет. Поступил в больницу по поводу левостороннего
паралича артериокардиосклероза. пролежни в области крестца
и тазобедренных суставов. Умер при явлениях упадка сердечной
деятельности». Судебно-медицинский эксперт Семеновский за-
ключение подтвердил: «Больной умер от упадка сердечной дея-
тельности при параличе верхней и нижней конечностей на почве
кровоизлияния в мозг». Его останки кремировали и захоронили
на Донском кладбище в братской могиле.

Полковник Валыер Николаи вошел в историю как создатель
лучшей разведки начала XX в. Она имела разумную, рациональ-
но выстроенную организационную структуру. Все ее службы ра-
ботали целенаправленно по одному общему плану, друг с другом
не конкурируя, не мешая, наоборот — всемерно помогая и допол-
няя. Роль и место всех разведывательных органов, отдельных зве-
ньев были строго распределены, что давало большую экономию
сил и средств и хорошие результаты. Германские армии на основе
добытых разведкой сведений с самого начала и во время Первой
мировой войны были великолепно осведомлены о своих против-
никах.

Заслуживает внимания и хорошо продуманное построение
германской агентурной сети, позволявшее с порази гельной чет-
костью и систематичностью управлять огромной армией вольных
и невольных осведомителей, состоявших из людей всех классов,
профессий, национальностей; обеспечивать ее жизнеспособность.
Каждой агентурной ячейке, каждому отдельному агенту ставилась
конкретная задача, максимально точно рассчитанная во времени
и пространстве. Уклонения от выполнения задания не допуска-
лось. Конечно, и такая крепкая сеть получала немало чувстви-
тельных ударов со стороны контрразведки противника. Однако
она быстро и сравнительно безболезненно переносила эти потря-
сения.

Николаи как профессионал всю жизнь занимался разведкой
против России. Приведенные в рукописи факты показывают, что
она велась в глобальных масштабах с территорий стран Европы,
Ближнего и Среднего Востока, США, Китая. Имела широкую,
подробно разработанную и подготовленную агентурную сеть. Ра-
ботой этой сети Николаи очень дорожил, поскольку считал слиш-
ком ценной, чтобы ею рисковать для мелкого шпионажа. Сама сеть
была построена так хорошо и разумно, что провал отдельных чле-
нов опасностью ей в целом не угрожал. Для поддержания с агента-
ми связи выделялись люди, поставленные в такие условия, что
они даже при желании не могли проникнуть в организацию глуб-
же и провалить ее. Они являлись лишь простыми передатчиками
собранных этой агентурной сетью сведений.

Создатель немецкой разведки с большим уважением относил-
ся к России. После поражения Германии во Второй мировой вой-
не сознательно остался в советской зоне оккупации, «чувствуя
себя ближе к русскому народу, чем к Западу». Он глубоко сожалел,
что немецкий и русский народы были в обеих войнах противника-
ми, вместо того чтобы бороться вместе. В рукописи, своего рода
завещании потомкам, Николаи «видит место германского народа
на стороне русского — передового борца за мир». Он призывает
«содействовать тому, чтобы оба народа познали и поняли друг
друга», не позволяли врагам провоцировать их на конфликты. Эти
разумные, добрые пожелания как никогда актуальны и в наши дни.

Полковник Вальтер Николаи, безупречный, честный офицер
разведки, патриот Отечества, не искавший для себя ни золота, ни
славы, сполна испытавший горькую чашу несправедливого ого-
вора, умерший в безвестности вдали от родины, очень сожалел,
что его родовая фамилия кончается на нем. Но, как выяснили ав-
торы труда «Таинственный шеф Мата Хари», в настоящее время
в различных странах проживает 10 внуков и внучек, 26 правнуков
и правнучек, 25 праправнуков и праправнучек; правда, среди них
нет никого, кто носил бы фамилию Николаи.

В 1999 г. внук создателя немецкой разведки, Рольф Ненневиц,
обратился к правительству России с просьбой о реабилитации его
дедушки. Главная военная прокуратура, изучив «Секретное дело
№ 21152», официально подтвердила, что бывший глава секретной
службы германских вооруженных сил периода Первой мировой
войны ни в чем не виновен и пострадал напрасно. Как указано в
Справке о реабилитации № 5 уд-427-99 от 17 июня 1999 г., немец
Николаи Вальтер Германович, родившийся в 1873 г. в Брауншвей-
ге, арестованный органами НКВД 7 сентября 1945 г. и умерший
4 мая 1947 г., был «помещен в тюрьму без предъявления обвине-
ния в совершении конкретного преступления».

Полковник Вальтер Николаи, к сожалению, уже не узнает об
этом справедливом акте его реабилитации, но он всей своей жиз-
нью заслужил, чтобы об этом услышали его родственники, друзья
и сослуживцы в Германии, весь мир.
Основные даты жизни
и деятельности В. Николаи

1873, 1 августа
1887—1891

1893

1896

1900

1901-1904

1904

1906

1906-1910

1910-1912

1912-1918

1919-1921

1921

1923

1923-1933

1928

1935-1945

1945. октябрь

1946

1947. 4 мая

—	родился в городе Брауншвейг

—	учеба в кадетском корпусе

—	служба в армии в Геттингене

—	поездка в Россию для совершенствования русского
языка

—	женитьба на дочери командира полка в Берлине

—	учеба в военной академии.

—	служба в первом русском отделе Генерального штаба
германских вооруженных сил

—	вторая поездка в Россию с целью сбора сведений о по-
ложении в Российской империи

—	офицер разведки штаба первого армейского корпуса
в Кёнигсберге

—	командир роты в Эрфурте

—	начальник немецкой военной разведки отдела III Б
Генерачьного штаба армии

—	лечение и работа над книгами о разведке в Айзенахе

—	увольнение из армии в звании полковника с правом
ношения формы

—	и здание книги «Тайные силы»

—	деятельность в союзе «Стальной шлем»

—	покупка дома и переезд на жительство в Нордхаузен

—	референт-советник Государственного института исто-
рии новой Германии

—	вывезен в Москву для допроса

—	работа над рукописью «Разведка 1900—1945 гг. Обоб-
щенный опыт»

—	умер в Москве
Литература

Николаи Вальтер. Разведка 1900—1945 гг. Обобщенный опыт. М.,
1946.

Николаи В Тайные сиды. М., 1925.

Николаи В. Германская разведка и контрразведка в мировой войне.
Изд. РУ штаба РККА. 1921.

Антонов В. Начальники советской внешней разведки. М., 2015.

Антонов В. Сто великих разведчиков России. М., 2017.

Антонов В., Карпов В. Тайные информаторы Кремля. М., 2011.

Бисмарк О. Мысли и воспоминания. М.: ОГИЗ, 1940.

Брусилов А. Записки кавалериста. М.: ACT, 2014.

Бояджи Э. История шпионажа: в 2 т. М.: ОЛМА-Пресс, 2003.

Бухгайт Г. Абвер — щит и меч III рейха. М.: Эксмо: Яуза. 2005.

Ватлин А. Советское эхо в Баварии. М., 2014.

Дамаскин И. Вожди и разведка. От Ленина до Путина. М.: Вече,
2008.

Дамаскин И. Сто великих разведчиков. М.. 2001.

Залесский К. Кто был кто в Третьем рейхе: биографический энцикло-
педический словарь. М.: ACT: Астрель, 2003.

Звонарев К.К. Агентурная разведка: германская агентурная разведка
до и во время войны 1914—1918 гг.: в 2 кн. Кн. 2. М.: ЬДЦ-пресс, 2003.

История дипломатии: в 3 т. М.: ОГИЗ, 1945.

Колпакиди А., Прохоров Д. Внешняя разведка России. М., 2001.

Кристофер Э., Гордиевский О. КГБ от Ленина до Горбачева. М.: Nota
Bene, 1992.

Кузнецов В.В. НКВД против гестапо. М.: Алгоритм: Эксмо, 2008.

Носке Густав. Записки о германской революции. Пг., 1922.

Очерки истории российской внешней разведки: в 6 т. М.: Междуна-
родные отношения, 2018.

Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. Смоленск: Русич, 1993.

Полмар Н., Аллен Т.Б. Энциклопедия шпионажа. М.: КРОН-1 IPECC,
1999.

Ринтелен Ф Секретная война 1914—1918 гг. Записки немецкого шпи-
она. М.: Воениздат, 1943.

Висс Курт. Тотальный шпионаж. 1945.

Русский Берлин: 1920—1945. М.: Русский путь, 2006.
Сопельняк Б.Н. Три покушения на Ленина. М.: Молодая гвардия,
2005.

Таратута Ж.В., Зданович А.А. Таино венный шеф Мата Хари. Се-
кретное досье КГБ № 21152. М.: Детектив-Пресс, 2000.

Троцкий Л.Д. К истории русской революции. М.: Политиздат. 1990.

Шелленберг В. Лабиринт. М., 1991.
Оглавление

Полковник тайной силы....................................... 3

Глава I. «Мой путь в разведку».............................. 6

Кадетский корпус ......................................   6

Служба в пехотном полку7................................ 17

Поездка в Россию ....................................... 18

Военная академия ....................................... 19

Военная разведка Генштаба армии ........................ 22

Глава //. Создание военной разведки ....................... 24

Первый опыт разведки против России ..................... 25

Командир роты в Эрфурте ................................ 31

Начальник военной разведки.............................. 32

Русская разведка против Германии ....................... 36

Дело полковника Редля................................... 39

Реорганизация военной разведки ......................... 43

Глава III. Тотальная разведка 1914— 1918 гг..............   60

«Штаб пяти» в Испании .................................. 65

Мата Хари .............................................. 66

«Фрау Ди нет» ........................................

Разведка против США..................................... 97

Глава IV. Немецкая военная разведка против России ........ 120

Место возле кайзера ................................... 127

Оценка русского шпионажа .............................. 138

Немецкая агентура при царском дворе.................... 143

Противоборство разведок................................ 150

Операция «Пломбированный вагон»........................ 164

Глава V. «Разведслужба после Первой мировой войны»......... 191

Новый этап в развитии идей разведки.................... 197

Работа над книгами о разведке........................... 203

Общество «Возрождение» ................................. 228

Знакомство с Гитлером .................................. 232

«Стальной шлем»......................................... 239

Государственный институт новой истории Германии ........ 250

Глава VI. «Мой путь в Москву» (из рукописи «Разведка 1900—1945 гг.

Обобщенный опыт») ......................................... 269

Будущее ................................................ 275

Разведслужба............................................ 278

Абвер .................................................. 280
Глава VIГ «Я издавна чувствовал себя ближе к русскому народу,
чем к Западу» ............................................ 285

Арест и допросы в Берлине............................. 288

Отправка в Москву .................................... 291

Работа над рукописью « Разведка 1900—1945 гг.

Обобщенный опыт»...................................... 296

Акт о смерти.........................................  301

Основные даты жизни и деятельности В. Николаи............. 304

Литературе! .............................................. 305
Евгений Михайлович Гришин

Тайная сила разведки Германии

Оформление художника АЛЛ Никулина

Выпускающий редактор Я. 5. Владимирская

Корректор А. В. Латунова

Компьютерная верстка Е.А. Надиной

Подписано в печать 16.10.2020.
Формат 60x90'/,.. Гарнитура «Ньютон».
Бумага офсетная. Печать офсетная.
Усл. печ. л. 19,5.

Тираж 1000 экз. Первый завод 500 экз.
I Лена договорная. Заказ №

Издательство «Международные отношения»
123022, Москва, улица 1905 года. д. 7, стр. 1
Тел.: 8(495)280-05-25
www.inter-rel.ru
e-mail, info@inier-rel.ni

Отпечатано в ОАО «Первая Образцовая типография»
Филиал «Чеховский Печатный Двор»

142300, Московская область, г. Чехов, ул. Полиграфистов, д. 1
СЕРИЯ «СЕКРЕТНЫЕ МИССИИ»

Клименко ВЛ'.

Записки контрразведчика. Взгляд изнутри на противоборство
КГБ и ПРУ. и не только... Книга первая. 256 с.: ил.

ISBN 978-5-7133-161 1-2

Противоборство КГБ и ЦРУ времен холодной войны всегда
было в центре внимания общественности, но наиболее ярко оно
проявилось в 1980-е годы, названные историками десятилетием
шпионажа. Автор достаточно подробно рассказывает о «подви-
гах» ЦРУ в тот период времени на территории нашей страны,
способах и методах вербовки американцами наших соотечест-
венников, тактике организации ЦРУ конспиративных контак-
тов со своими агентами. В хронологической последовательности
раскрывает большинство (удачных и не очень) операций КГБ
против американских спецслужб в 1970—1990-е годы.

Особое место в повествовании автора занимает оперативная игра «Фантом» —
уникальная контрразведывательная операция, проведенная КГБ, по мнению специа-
листов из ЦРУ. на высоком профессиональном уровне и по мотивам которой кинема-
тографистами снят восьмисерийный телевизионный фильм «С чего начинается
Родина». Впервые перед читателем предстает и внутренний мир контрразведыватель-
ного подразделения, специализировавшегося в работе по американским дипломатам-
разведчикам, и называются конкретные сотрудники, заложившие основу современ-
ных методов разработки сотрудников посольской резидентуры ЦРУ в Москве.

В.Г Клименко

ЗАПИСКИ-®

КОНТРРАЗВЕДЧИКА

в А КУЗНЕЦОВ ч-З

ЯВКА
в Цюрихе

ТАЙНЫЕ БОИ

БЕЗ ПРАВИЛ В АЛЬПАХ:
ВЕРСИИ, ЗАГАДКИ
РАЗНОЧТЕНИЯ

Клименко B.I.

Записки контрразведчика. ЦРУ раскрывает свои секреты... Вете-
раны ЦРУ о тайных операциях в СССР. Киш а вторая. 248 с.: ил.
ISBN 978-5-7133-1635-8

В отличие от первой книги «Записок контрразведчи-
ка» во второй книге бывшие сотрудники ЦРУ. работавшие в
Москве под дипломатическими прикрытиями в посольстве
США. в интервью и публикациях сами рассказывают о своем
участии в вербовочных мероприятиях и операциях по связи
с агентурой из числа граждан СССР и о своем отношении к
КГБ. Авторские комментарии сопровождают все главы этой
книг и.

Кузнецов В.А.

Явка в Цюрихе. Тайные бои без правил в Альпах: версии, загад-
ки. разночтения. 408 с.: ил.

ISBN 978-5-7133-1593-1

Швейцария издавна была ареной противоборства разве-
док разных стран мира — Соединенных Штагов, Израиля,
стран Ближнего Востока, Франции и других европейских госу-
дарств. Неожиданные смерти, необъяснимые закулисные со-
бытия будоражат воображение. Смерть советского специали-
ста. работавшего в Лондоне, в ванне номера швейцарского
отеля — до сих пор загадка. А как удавалось группе «Дора» —
легендарного советского разведчика Шандора Рало в трудные
дни войны передавать ценную информацию о вермахте? Эту
страницу истории унес с собой таинственный «Люци», Рудольф Рёсслер, явно нару-
шавший все каноны и принципы разведки

До сих пор архивы хранят тайну, как молодая советская разведка хотела завербо-
вать Гитлера, направив для этого красавицу, двоюродную сестру Черчилля, из высшего
света Лондона. Как? Об этом — в книге. Л комический случай, когда швейцарский тех-
ник сжигал газеты вместо чертежей, а сами чертежи французского истребителя прода-
вал Израилю9

Об этом и многом другом рассказывается в расследовании о тайных лабиринтах
в Швейцарии, о Сомерсете Моэме, разведчике в революционном Петрограде, сменив-
шем амплуа «рыцаря плаща и кинжала» на писательское перо, о Грехэме Грине, о том,
как неуловимый Ким Филби понарошку становился агентом гитлеровской контрраз-
ведки и американского ФБР

В.Н. ОКУЛОо

ПАРИЖ
и ЖЕНЕВА
глазами офицера
разведки

Окулов В.Н.

Париж и Женева глазами офицера разведки. 320 с.: ил.

ISBN 978-5-7133-1576-4

Столица Франции — Париж и столица Европейского
отделения ООН и многих других международных организа-
ций - Женева всегда притягивали к себе пристальное внима-
ние разведок различных стран Наличие большого количест-
ва иностранцев и важных секретов в сейфах дипломатических
и иных представительств в этих городах, традиционное до-
брожелательное отношение к приезжим и довольно либе-
ральный режим проживания и общения подчас облегчали
«бойцам незримого фронта» выполнение поставленных пе-
ред ними задач. Об этом идет речь в предлагаемых читателю
записках одного из ветеранов советской внешней разведки,
профессионала высокого класса, полковника в отставке.

Однако работа разведчика нс ограничивается только

сбором интересующей Центр информации. Он работает в конкретной стране, в кон-
кретном городе. А это - постоянные контакты по линии своего учреждения прикры-
тия нейтральными связями, с видными людьми или с их окружением, интересные
встречи и знакомства. Наблюдательный взгляд автора позволит читателю, в частности,
познакомиться с некоторыми моментами жизни русской диаспоры, а также окунуться
в повседневную деят ельность самого разведчика за рубежом.

Для широкого круга читателей.

Милтон БИРДЕН £

Джелмс РАИЗЕН

Главный
ПРОТИВНИК

Тайная история
послед них лет
про1иеостояния

Бирден М., Райзен Дж.

Главный противник. Тайная история последних лет противосто-
яния ИРУ и КГБ. 2-е изд., испр. 528 с.; ил.

ISBN 978-5-7133-1634-1

По отзывам многих специалистов и прессы, это одна из
наиболее обстоятельных и близких к истине работ начала
2000-х гт. по истории разведки. Ее авторы — кадровый развед-
чик. в последние годы его карьеры руководитель Советского/
Восточноевропейского отдела ЦРУ, и известный журналист,
освещающий в «Нью-Йорк тайме» проблемы национальной
безопасности. Книга содержит захватывающую хронику
«шпионских баталий» между ЦРУ и КГБ с упором на 1985—
1986 годы. Читатель узнает об агентах ИРУ из числа сотруд-
ников советских разведслужб и оборонных предприятий, об
агентах КГБ в разведслужбах США и о выданных теми и дру-
гими секретах. В этой связи затрагиваются история с «недо-

неребежчиком» — полковником КГБ Юрченко и, с другой стороны, действия «крота»
в ЦРУ Олдрича Эймса. Показана роль ЦРУ в осуществлении тайных операций по ока-
занию помощи афганским повстанцам.

Рассказ об исторической дуэли ЦРУ и КГБ завершают главы, посвященные и зме-
нениям в их взаимоотношениях в период распада СССР и всей социалистической си-
стемы.

Вальтер Николаи. 1916 г.
Брауншвейг. Фото 1890-х гг.
Александр Иванович Чернышев -
военно-дипломатический агент русского
правительства при дворе Наполеона 1

Вильгельм Шт ибер —
начальник прусской политической полиции,
при Бисмарке заведовал шпионажем
как внутри страны,
так и за ее пределами

От то фон Бисмарк -
первый канцлер Германской империи,
осуществивший план объединения
Германии по малогерманскому пути
Кольмар фон дер Гольц, «I ольц-паша» — Эрих фон Фалькенгайн -
генерал-губернатор оккупированной немцами начальник полевого Генерального
Белы ии	штаба Германии в 1914--1916 гг.

Берлин. Здание германского Генерального штаба. 1900-гг.

I
Пауль фон Гинденбург -
начальник германского Генерального
штаба с августа 1916г.

Альфред Редль. 1900-е гг.

Полковник Август Урбански —
глава австрийской военной разведки
(Evidenzbiiro) в 1909-1914 гг.
На полях сражений Первой мировой войны
о	°

I и-	t-

Николай Степанович
Батюшин -
руководитель органов
военной разведки
и контрразведки в Русской
армии во время Первой
мировой войны

Офицер разведки допрашивает пленного немца.
Западный фронт. 1916 г.

Вегенеръ, Этуархъ Якоплевъ. Датлмков. N9 417. | 32/24	|

Отгт Калл Сгт[-трк. рл г. 1*+— г. п К>рм*»,	я», лялсрипсх., рост» I * 74 с- бпмсх х»

ИЛрихсх 1»«Ж|Т«Т.. Ж0-.4Т» И Ллхс! Кшмхо! .1и«>п. i Яр ГП'ГП Ttttuntnn XxXBTK k 'Г.

-»0Х> И Пщ г>*д4 про» к* Потрогр [ „М 100 g Илряиил x-auj.

Зярегъстр. 13 Мм 1*15 г Ппрог» Охр Отд. по тробоа. lt-м Штяба Гляхпохохлпд. ь apaiol по -тд1лт
Гопормк !. лартара, »< т<||-к ст» К. Мм Л1Ь г. аа .4 ,«с.

ВсДеиИНДЪ, Отто А игу стой». Дяктялоскос. N? 221. | 9/2»?	|

Горим. 8одд.(вдр. ив уквввмъ), род.  o6t4. r> |елли. рил. агь Цлии гь Гсрмввпя. лют|а»ск- хо-
ээстц врвжаа, rv !!жкольск1-Уссур1кско«к, кшнгрсангь.

Задор*- ’,3 Окт. ЗД4 г. » Н»кадь4к1-Усспи*|?*<‘*'к **-*- м- по подсар. fl ubicmctfU

Страница из альбома
Петроградского охранного
отделения с фотографиями
и краткими данными
о задержанных
и предполагаемых агентах
германской разведки.
1914 г.

Вейертъ? 11лш» Фсхоропъ. Дамшосшп. № 319 | !	|

О.1ТГК Com. lunui. iu«c- ♦««, мд. п !№.. г. •» Петр.градК помом, роет» I  вП <•.; «Sjn.
» Юррскх. 1птмр<»т.. Bf-ano п Потопил» Кмытргордм. /л. Л» шт»т». ареоод» Ю ilorj-.

градосг>1 г«кп»в

Задврж. 1ю!« «Н г. !!<чр. Охр. Отд. по падвхр. п> воли мпкнвствК
Лейтенант германской разведки
Эли забет Шрагмюллер

Маргарет Гертруда 11елле

Марга Ришар. Работала под руководством
капитана Жоржа Ладу. Кодовое имя
«Жаворонок»

Эдит Кэвелл После оккупации Бельгии
германскими войсками в 1914 г.
стала членом подпольной |руппы,
занимавшейся переправкой раненых
и пленных солдат союзных армий
в нейтральные Нидерланды. Арестована
и расстреляна 7 октября 1915 г.

Предполагаемое фото русской
разведчицы, известной под псевдонимом
Анна Рсвельская. Сообщила русскому
консулу в Стокгольме дату начала
немцами Моонзундской операции.
Дальнейшая судьба и настоящее имя
неизвестны
Вальтер Николаи —
руководитель немецкой военной
разведки в годы Первой мировой войны

Максимилиан Ронге —

руководитель военной разведки Австро-
Венгерской империи в 1917-1918 гг.

Вернон Келл -
начальник британской контрразведки
(МИ-5) в годы Первой мировой войны

Деннис Нолан.

Возглавлял отдел разведки штаба
американских экспедиционных войск
Вильгельм Васмус Персидский -
германский разведчик

Томас Эдвард Лоуренс
Аравийский —
агент английской разведки
Пломбированный вагон, в котором В.Н. Ленин прибыл в Петроград в 1917 г.

В.И. Ленин в пломбированном вагоне. 1917 г.

Демонстрация за войну до победного конца в Петрограде. 1917 г,
					

ТАЙНЫЕ СИЛЫ

ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНЫЙ ШПИОНАЖ И
ЬОРЬЬА С НИМ

ВО ВРЕМЯ МИРОВОЙ ВОЙНЫ И В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Полковник* В. Николаи,
НАЧАЛЬНИКА РАЗВЕДЫВАТЬЛЬН УПРАВЛЕНИЯ I ГРМАНСКОГО LZ
ВЕРХОВНОГО КОМАНДОВАНИЯ (ВО ВРЕМЯ МИРОВОЙ ВОЙНЫ.) =

ПЕРЕВОД С НЕМЕЦКОГО,
ПОД РЕДАКЦ К. К. ЗВОНАРЕВА.

Книги Вальтера Николаи
и других разведчиков, изданные
в 1920-е гг. в СССР
для служебною пользования

=	ИЗДАНИЕ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ ИНАБА

=	РАБОЧЕ-КРЕСТЬЯНСКОЙ КРАСНОЙ АРМИН МОСКВА 1WJ.

IllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllhliilllllllllllllllllllS

ВАЛЬГЕР НИКОЛАИ

ТАЙНЫЕ СИЛЫ



Интернациональным шмоная и борьба с аки
о время мировом воины и в настоящее время

МАКСИМИЛИАН РОНГЕ

РАЗВЕДКА
И КОНТРРАЗВЕДКА

ЧАРЛЬЗ 9 РОССЕЛЬ

РАЗВЕДКА
И КОНТРРАЗВЕДКА
Вильгельм Канарис —

начальник службы военной разведки

и кон1 рразведки в нацистской Германии
в 1935-1944 гг.

Франц фон Бентивиньи -
начальник военной контрразведки
(Абвер 111)

Франц фон Пален —
дипломат, военный атташе
посольства Германии в США
Всеволод Николаевич Меркулов -
министр государственной
безопасности СССР в 1943-1946 гг.

Иван Александрович Серов —
с июля 1941 по февраль 1947 г. заместитель
народного комиссара (с марта 1946 г. —

Первая страница рукописи
Вальтера Николаи. 1946 г.

министра) внутренних дел СССР
Гришин Евгений Михайлович (род. в 1941 г.) — журналист-
.международник, германист, корреспондент ТАСС
(1976—1982), собкор «Известий» в Германии (1985—1991),
собкор правительственной «Российской газеты» в Австрии
(1997-2002), специализируется на изучении деятельности
спецслужб. Награжден медалями ордена «За заслуги перед
Отечеством» 1 и I I степени.

Международные отношения

мэ