Восточный университетА.И. ЯКОВЛЕВОЧЕРКИ МОДЕРНИЗАЦИИ
СТРАН ВОСТОКА И ЗАПАДА
в XIX-XX вв.Москва2006
Рецензенты:
доктор экономических наук А. В. Акимов,
доктор исторических наук В. А. ТюринЯковлев А. И.Очерки модернизации стран Востока и Запада
в ХІХ-ХХ вв. Пособие для студентов высших учебных
заведений.— М.: Восточный университет, 2006.— 512 с.ISBN 5-98196-012-4Основная задача «Очерков модернизации стран Востока и Запада
в XIX-XX вв.» — раскрытие содержания процесса модернизации обще¬
ства, преодолевающего при помощи реформ отрыв от более развитых
стран. В пособии рассматривается формирование западной модели со¬
временного общества, большое внимание уделено капиталистической
трансформации восточного общества в XIX и XX в. на примере Египта,
Ирана, Саудовской Аравии, Китая и других стран Востока. Уделено вни¬
мание опыту «революции сверху» в России, в эпоху Великих реформ
1860-70-х годов и в годы «перестройки» в конце ХХ в.Книга представляет собою своеобразный сплав научного исследова¬
ния и учебного пособия, в ней органично сочетаются проблемный и ис¬
торический подходы, постановка дискуссионных проблем и детальное
описание событий.Для студентов и аспирантов, а также для всех тех, кто желает разо¬
браться в движущих силах, закономерностях и истоках противоречивых
процессов в странах Востока и России.ISBN 5-98196-012-4© Яковлев А. И., текст, 2006
© Восточный университет, 2006
ОглавлениеПредисловие	5
Введение	7
Часть I. О понятийном аппарате	13
Часть II. Политические, социальные и экономические
истоки современного общества на ЗападеГлава 1. Восток и Запад в период Средневековья . . . .28
Глава 2. Революция как способ перехода от одногообщественного строя к другому на Западе . . .47
Глава 3. Формирование современного обществана Западе в XIX в	87Часть III. Капиталистическая модернизация в РоссииГлава 1. Реформы в России в XVIII — первой половинеXIX	в	130Глава 2. Великие реформы 1860-х годов	172Глава 3. Контрреформы или замедление реформ? . . .232Часть IV. Модернизация в странах Востока в XIX в.Глава 1. Реформы в странах Ближнего и СреднегоВостока 	249—	Египет	249—	Османская империя 	266—	Персия 	283Глава 2. Реформы в странах Дальнего Востока и Юго¬
Восточной Азии	301—	Япония	301—	Сиам (Таи) 	232—	Китай 	337
4СодержаниеЧасть 5. Модернизация в странах Востока в XX в.Глава 1. Реформы в странах Ближнего и СреднегоВостока 	352—	Иран 	352—	Саудовская Аравия	378Глава 2. Реформы в странах Дальнего Востока	411—	Тайвань 	411—	Южная Корея	423—	КНР	433Часть 6. Модернизация в России во второй половинеХХ	в.Глава 1. «Реформы внутри системы»в 1950-1970 годы 	442Глава 2. Конец ХХ в.: реформы или революция? . . . .473Заключение	485Литература493
ПредисловиеВостоковедение комплексно изучает Восток, учитывая
его богатейшее прошлое и сегодняшний день, его глубокие
традиции и разнообразнейшую жизнь современного вос¬
точного социума. Книга, предлагаемая вашему вниманию,
при четко очерченных и конкретных задачах, претендует на
комплексный подход к анализу многообразного восточного
мира.Основная задача книги А.И.Яковлева состоит в раскры¬
тии содержания явления модернизации. Немало споров от¬
шумело по поводу этого явления в 1970-80-е годы среди
востоковедов. Теперь, когда самый процесс модернизации
на Востоке либо почти завершился, либо приобрел вполне
определенные черты, действительно можно подводить ито¬
ги и оценивать его в целом. Автор предлагает свой подход
и свои «системы координат», с которыми, возможно, не все
согласятся, но данное исследование построено достаточно
убедительно. В нем на основании разнообразного материа¬
ла новой и новейшей истории ряда стран Запада, Востока
и России рассматривается переходный период в развитии
общества, а именно — переход к капиталистическому состо¬
янию. Автор проделал, на первый взгляд, простую работу:
из всего массива общественной жизни нескольких стран
мира он выделил наиболее существенные и значимые эле¬
менты, влияющие, в конечном счете, на качественные ха¬
рактеристики формирующегося нового социума. И оказа¬
лось, что имеется не только общая модель развития стран
Востока, которой они поспешили последовать с разной сте¬
пенью эффективности. Выяснилось также, что самый меха¬
низм модернизации, те самые реформы, можно увидеть не
только на Востоке, но и на Западе.
6ПредисловиеВ продолжении многих лет в стенах Института восто¬
коведения РАН доктор исторических наук А.И.Яковлев за¬
нимается изучением процессов социально-экономического
развития нефтяных стран Аравии, прежде всего Саудов¬
ской Аравии. Саудовский король-реформатор Фейсал ибн
Абдель Азиз был одним из его героев, но следующим стал
российский Царь-Освободитель Александр II. В этой книге
автор сводит воедино свои предыдущие исследования, до¬
полняя их рассмотрением отдельных примеров из истории
стран Запада.«Очерки» А.И.Яковлева представляют собой своеоб¬
разный сплав научного исследования и учебного пособия,
в них органично сочетаются проблемный и исторический
подходы, постановка дискуссионных проблем и детальное
описание событий. «Очерки», конечно, не являются прак¬
тическим руководством для реформаторов, но, полагаю, их
стоит прочитать не только студентам и аспирантам,
но и будущим политикам.Доктор экономических наук
Профессор
Заместитель директора
Института востоковедения РАН
ВА.Исаев
ВВЕДЕНИЕСложность и стремительность социально-экономичес¬
кого развития стран Востока в первые годы XXI в. порож¬
дают неоднозначные мнения и оценки идущего процесса,
различные и часто противоположные предположения о бу¬
дущем большинства стран Востока, отчасти и иных неза¬
падных стран. Ответы на вопрос о путях развития восточ¬
ных обществ ищут преимущественно в многофакторном
политологическом, экономическом и социологическом ана¬
лизе текущей ситуации. Между тем в определенной мере
прояснению этой текущей ситуации могло бы способство¬
вать обращение к давнему и недавнему прошлому, истори¬
ческий анализ генезиса и процесса формирования совре¬
менного общества на Востоке. Очевидно, что буквальная
проекция прошедшего или текущего, современного хода
развития стран Востока на будущее была бы наивной ошиб¬
кой, но в то же время крайне опрометчиво вовсе отказы¬
ваться от учета основных, базовых составляющих восточ¬
ных обществ, пренебрегать сложившимися в течение
столетий устойчивыми характерными чертами восточного
социума даже в условиях быстро и достаточно успешно
идущей модернизации.Поскольку понятия «модернизация», «современный»
и «современность» применительно к реалиям Востока пря¬
мо связаны с понятиями «западный» и «Запад», то, очевид¬
но, что для прояснения генезиса современного общества на
Востоке необходимо прежде составить представление об
исходной для него западной модели развития. Мир един,
и проявления этого единства видны не только в обгцемиро-
вых закономерностях общественного развития, но и при¬
чудливой связи, влиянии, воздействии или взаимозависи¬
мости разных стран Востока и Запада, в том числе России.
8ВведениеМетод исторических аналогий легкоуязвим, но он поз¬
воляет яснее и полнее определить схожие явления, имев¬
шие место в разных странах в разное время. Устойчивая по¬
вторяемость отдельных явлений, очевидное сходство ряда
процессов в экономической, социальной и политической
жизни многих стран в XIX — XX вв., позволяет предполо¬
жить, что имеет место мировая закономерность историчес¬
кого процесса на этапе перехода к современному обществу,
важнейшими свойствами которого являются промышлен¬
ная экономика и демократические принципы общественно¬
го развития, включая принцип плюрализма в духовной
жизни.Страны Востока, не сумевшие в Новое и Новейшее вре¬
мя рационально использовать свой огромный человеческий
и природный потенциал и задержавшиеся в своем общест¬
венном развитии в силу исторических и цивилизационных
особенностей, в XIX в., а некоторые и в ХХ в., оказались вы¬
нужденными наверстывать отставание для приближения
к уровню развитых стран Запада, ранее них вставших на ка¬
питалистический путь развития.Задача данной работы состоит в исследовании процес¬
са модернизации отдельных стран Запада и Востока, ре¬
зультатом чего стало повсеместное возникновение и оче¬
видное господство в XX в. модели так называемого
современного общества (или индустриального общества,
или капиталистического общества). Поэтому автор счел
необходимым обратиться прежде всего к выявлению меха¬
низма общественных перемен, к тому явлению в форме ре¬
волюции или коренной реформы, которое к концу XIX в.
привело все страны Запада и часть стран Востока к качест¬
венно новому состоянию или к вступлению на путь к дости¬
жению этого состояния.Выявление механизма, с помощью которого конкрет¬
ное общество осуществляет свою внутреннюю трансфор¬
мацию, позволяет с большей ясностью увидеть в обретен¬
ных восточными обществами новых целях, идеалах
и ценностях сходство и различия от исходной для них за¬
падной модели капиталистического (современного, индуст-
Введение9риального) общества, определяющие характеристики кото¬
рой давно имеются в научной литературе. Для решения
поставленной задачи оказалось целесообразным использо¬
вание исторических методов исследования. Однако исто¬
рическая наука имеет право на концептуальное мышление
и теоретическое обобщение. На материале по сути дела це¬
лостного периода всемирной истории ХІХ-ХХ вв. автор
предлагает своеобразный «срез» общественного развития
по исторической вертикали и горизонтали.Поэтому в ходе последующего анализа объектом иссле¬
дования становится не собственно историческое развитие
в XIX-XX вв. таких разных стран, как Англия, Франция,
Германия и Россия, с одной стороны, и Египет, Саудовская
Аравия, Персия (Иран), Османская империя (Турция),
Япония, Сиам (Таиланд) и Китай (Тайвань и КНР), с дру¬
гой стороны, во всей их сложности и многообразии, а про¬
цесс капиталистической трансформации общества в этих
странах в XIX-XX вв.* Таким образом, цель работы состо¬
ит скорее в том, чтобы дать объяснение, а не описание ру¬
бежных, поворотных событий, происходивших в несколь¬
ких странах мира в период обретения ими качественно
нового состояния «современного общества».В отечественной литературе долгое время преобладало
внимание к экономической стороне названного процесса,
в западной литературе не меньшее внимание уделялось
проблемам политики. Проблемы культуры, важная роль
духовной жизни и идеологии, однако, заслуживают не
меньшего внимания, равно как и цивилизационные особен¬
ности различных обществ. Сама по себе неравномерность
общественного развития на Западе и на Востоке едва ли
может быть объяснена случайностью. Равным образом
и возникновение к концу ХХ в. во многих странах Востока
своих моделей капиталистического (современного, индуст¬
риального) общества также порождено не только матери¬
альными, но и иными факторами.*	Выбор именно этих стран очевидно субъективен, но в то же время
опыт развития каждой из них дает возможность увидеть различные гра¬
ни одного процесса — модернизации.
10ВведениеИз того факта, что капитализм вначале возник на Запа¬
де, не стоит заключать, что его там ожидали. Объективный
ход исторического процесса не всегда совпадает с его субъ¬
ективным восприятием современниками. Если считать мо¬
дернизацию приходом капиталистического строя (капита¬
листической формации), то возникает несколько вопросов:
в какой мере модернизация специфична для Запада? Готов
ли был Запад к капитализму? Почему Восток оказался не
готов к восприятию капиталистического строя? В какой
мере модернизация стихийна и в какой — регулируема?
Насколько отличается использование разных «инструмен¬
тов» — социальной революции и коренных реформ — для
совершения этой исторической работы с точки зрения хода
и результатов модернизации?По названной проблематике помимо сотен моногра¬
фий существует несколько учебных пособий, например,
«Судьбы реформ и реформаторов в России» под редакци¬
ей Р.Г. Пихоя (205), выпущенная Российской академией
государственной службы при Президенте РФ; «Реформы
и контрреформы в России. Циклы модернизационного
процесса» под редакцией В.В.Ильина (171), изданная
МГУ; «От аграрного общества к государству всеобщего
благосостояния. Модернизация Западной Европы с XV в.
до 1980-х гг.» Г.А. Дидерикса и др., изданная Лейденским
университетом (Нидерланды) (62). Однако учебного посо¬
бия по модернизации восточных обществ не имелось, что
и побудило автора к составлению своего курса. Книга
представляет собой учебное пособие, в котором сочетают¬
ся проблемный и исторический подходы, она ориентирова¬
на на студентов и аспирантов, а также широкий круг чита¬
телей, интересующихся вопросами истории.В данной работе автор продолжает разработку пробле¬
матики, к которой обратился четверть века назад, а потому
использует ряд выводов и положений из своих предыдущих
монографий, книг и статей о различных этапах новой и но¬
вейшей истории России и Саудовской Аравии, а также тео¬
ретических проблем модернизации, опубликованных
в 1970-1990-е гг. В книге использованы также материалы
Введение11лекций «Реформы в странах Востока и Запада», этот курс
читался студентам Восточного университета в 1996-2005 гг.Построение книги определяется поставленной зада¬
чей. В I части автором предложен понятийный аппарат,
с помощью которого исследуется процесс модернизации.
Во II части рассматривается соотношение уровней разви¬
тия Востока и Запада в период Средневековья и возник¬
новение там и там предпосылок к формированию капита¬
листического уклада; анализируется революционный
способ совершения коренного социального переворота
в европейских странах; исследуются реформистские спо¬
собы завершения буржуазных революций и упрочения
в Англии, Франции и Германии к концу XIX в. основ со¬
временного общества, ставшего базовой моделью для
стран Востока. В III части показаны ход и характерные
особенности эпохи Великих реформ и формирования ка¬
питалистического строя в России в XIX в. В IV части из¬
ложение сосредоточено на выявлении особенностей про¬
хождения коренных социально-экономических реформ
в XIX в. в нескольких странах Востока, разных по своему
историческому наследию, цивилизационной принад¬
лежности и природным условиям. В V части рассмотрен
опыт реформ в странах Востока в ХХ в., а VI часть пред¬
ставляет собой краткий очерк попыток модернизации
СССР-России во второй половине ХХ в. В Заключении
автор предлагает некоторые предварительные выводы,
краткое обобщение опыта сравнительного анализа модер¬
низации стран Востока и Запада, в результате которой эти
страны обрели качественно новое состояние.В работе автор счел целесообразным использовать тру¬
ды своих коллег-востоковедов, прежде всего — сотрудни¬
ков Института востоковедения РАН, за последние десяти¬
летия опубликовавших много интересных книг по тому
кругу стран Востока, который был им определен как объект
изучения в данной работе. Кроме того, использован широ¬
кий круг отечественной и западной научной, публицисти¬
ческой и мемуарной литературы, список которой приводит¬
ся в конце книги.
12ВведениеАвтор считает своим долгом выразить признательность
академику Н.А.Симония, труды которого побудили его об¬
ратиться к проблематике реформ и модернизации, а неиз¬
менно доброжелательная поддержка помогала в работе.
Публикация этого учебного курса стала возможной благо¬
даря активному содействию проректора Восточного уни¬
верситета к.э.н. Н.М.Хрящевой, за что автор ей очень благо¬
дарен. Искренняя благодарность рецензентам — д.э.н.А.В. Акимову и д.и.н. В.А. Тюрину, ознакомившимся с ру¬
кописью и указавшим на возможности ее улучшения, а так¬
же Е.А. Щербаковой за терпение, проявленное при подго¬
товке окончательного варианта текста.
Часть I
О ПОНЯТИЙНОМ АППАРАТЕ1.	Представляется необходимым обозначить тот поня¬
тийный аппарат, который в дальнейшем будет использо¬
ваться автором. При всех новациях последних лет в обще¬
ственных науках, все же немного смысла в полном отказе
от достижений отечественного востоковедения и истори¬
ческой науки. В то же время принятие «советской» терми¬
нологии в данном случае затруднено и требует пояснений
в силу существенных различий восточных и западных об¬
ществ.Например, явно условно применение понятий феода¬
лизм к реалиям Востока, где не было ни феодов, ни собст¬
венности феодалов на землю, подобной западной, однако
в плане экономико-технологическом и социальном (как пе¬
риод экстенсивного развития экономики с преимуществен¬
ным использованием мускульной силы животного и чело¬
века и жесткой социальной стратификации общества) оно
обладает реальным содержанием и в восточной реальности.
Точно так же в плане политическом и правовом «феода¬
лизм» на Востоке — это господство государства в общест¬
венной жизни, абсолютная власть монарха и бесправие
подданных, в плане духовном — очевидное господство Тра¬
диции и теоцентристского подхода к жизни.В то же время понятия уклад и многоукладность,
по нашему мнению, имеют реальное содержание и отража¬
ют многообразие форм хозяйствования и существования
различных социальных слоев восточного общества. Уклад
понимается как особый тип производственных отношений
с присущими ему уровнем производительных сил и харак¬
тером социальных отношений. Элементы патриархальнос¬
ти сочетались даже в ХХ в. в некоторых странах Востока
14Часть перваяс рабовладением, а в массиве господствующего феодально¬
го уклада различимы ростки капиталистических отноше¬
ний, элементы капиталистического хозяйствования и даже
государственно-монополистического уклада.Отвергаемое ныне многими понятие формация исполь¬
зуется в работе для обозначения исторически определенно¬
го типа общества, обладающего совокупностью особых
производительных сил, производственных отношений, по¬
литической системы, социальной организации и культуры.
Это понятие, заимствованное из геологии, до недавнего
времени было догматизировано в соответствии с марксист¬
ской концепцией так называемой «пятичленки», однако
стоит ли так размашисто заявлять, что оно «сегодня прак¬
тически никем уже не используется», что в нем «сплошные
натяжки» (59, с. 586)? Устарела скорее предельно схемати¬
зированная и политизированная содержательная сторона
«исторического материализма», но почему же надо отказы¬
ваться от имеющегося понятийного аппарата? Необходимо
ведь как-то обозначить качественное различие в состоянии
английского, российского или японского общества в перио¬
ды доиндустриального развития и в ходе индустриального
развития. Здесь вполне можно использовать понятие «фор¬
мация».Формация — это особый, ограниченный во временном
плане этап развития того или иного общества (или общест¬
венно-производственного организма). Формационный по¬
ступательный процесс в наибольшей степени раскрывает
динамизм истории, выявляет механизм общественного
развития. В формационно-стадиальном процессе заложен
механизм сменности, перерывов в постепенности естест¬
венного хода развития. Автору близко расширительное по¬
нимание общества, содержащееся в работах X. Ортега-Гас¬
сета, который, например, определял «общественную
жизнь» как «процесс не только политический, но вместе
с тем, и даже прежде того, интеллектуальный, нравствен¬
ный, экономический, духовный, включающий в себя обы¬
чаи и всевозможные правила и условности вплоть до мане¬
ры одеваться и развлекаться» (142, с. 15).
Часть первая15В данной работе объектом исследования является об-
гцество, находящееся в переходном состоянии — от одной
формации к другой, точнее, от докапиталистической к ка¬
питалистической. В связи с этим следует дать определение
понятия «капитализм», который неравнозначен ни «совре¬
менной индустриальной системе», ни «свободному рынку».
Представляется удачным описание этого явления, данное
Г.А. Дидериксом: капитализм — это экономическая систе¬
ма, в которой производственный процесс организован на
принципах предпринимательства, а предприниматели под
свою ответственность и на свой риск действуют на свобод¬
ном рынке с целью получения максимальной прибыли. Это
стремление к прибыли следует понимать не как необуздан¬
ную алчность, а как стремление к просчитанной и постоян¬
ной прибыльности и рентабельности предприятия (62,
с. 14). Сказанное стоит дополнить определением Прудона:
капитализм — это «экономический и социальный строй,
при котором капиталы — источник дохода — в целом не
принадлежат тем, кто приводит их в действие своим собст¬
венным трудом» (цит. по: 23, т. 2, с. 228). При этом в жизни
общества начинает господствовать принцип частной собст¬
венности; основой национального хозяйства на принципах
свободного рынка (труда, ресурсов и капиталов) вместо аг¬
рарного сектора становится промышленность, основанная
на использовании машин и рациональных технологий; рез¬
ко возрастает значение городов в социально-экономичес¬
кой жизни как центров производства, капитала и знаний.
В социальной жизни дворянское сословие, связанное с аг¬
рарным сектором, теряет свое главенствующее значение,
уступая «третьему сословию», буржуазии, что влечет за со¬
бой демократизацию социально-политической жизни.В то же время марксистское жесткое деление общества
на классы давно было признано упрощенным и не отвечаю¬
щим действительному положению дел. Оказалось, что сами
по себе сословная принадлежность и уровень материально¬
го обеспечения еще не полностью определяют положение
личности в общественной жизни, что на ее взгляды и ее де¬
ятельность влияют «настроения», факторы духовные
16Часть перваяи идеологические, нередко приобретающие большее значе¬
ние. А потому и на Западе, и тем более на Востоке не всегда
существует прямое соответствие сфер экономической жиз¬
ни и социальной, и в этом видна ограниченность содержа¬
ния понятия «формация».Но все же трудно обойтись без понятия «капиталисти¬
ческая формация», ибо это явление реально присутствова¬
ло и присутствует в жизни, хотя его пытаются заменить
другими словами. Например, П. Бергер предлагает свое по¬
нятие «экономической культуры»: современный «капита¬
лизм тесно связан с технологией и, таким образом, с корен¬
ными преобразованиями материальных условий жизни
человека, а также с новой системой стратификации, осно¬
ванной на классах (в отличие от сословных групп ранней
истории Запада), с новой политической системой в лице
национального государства и демократических институтов,
и с новой культурой... Все названные элементы взаимно пе¬
реплетены в рамках экономической культуры капитализ¬
ма.» (18, с. 34).Для избежания явной односторонности в историческом
анализе стоит дополнить понятие «формация» иным, не ме¬
нее важным — цивилизация, под которым понимается ста¬
бильная этнодемографическая и социально-культурная
общность, населяющая определенную территорию. Эта
общность может включать один или несколько крупных эт¬
носов (народов), границы ее могут сжиматься или расши¬
ряться, однако есть основания говорить о неизменном ядре
цивилизации. В ее развитии отражается наиболее полно
другая сторона социального процесса — преемственность
и непрерывность, накопление, хранение и передача важной
для человека и общества информации. Таким образом, ци¬
вилизация как бы придает устойчивость общественному
развитию, это «русло», по которому «бурлит поток» форма¬
ционных преобразований.Важнейшей цивилизационной категорией является по¬
нятие традиция. Это устойчивое, повторяющееся общее со¬
циальное отношение, это сложившийся в течение длитель¬
ного времени свой для каждого общества комплекс
Часть первая17взаимосвязанных обычаев, норм поведения, взглядов и иде¬
алов, социальных, религиозных и культурных ценностей,
переходящий из поколение в поколение.Одной из основ современной западной цивилизации
стало Христианство, явившееся стержнем западной культу¬
ры. Однако в ходе капиталистической модернизации запад¬
ного общества Христианство постепенно утрачивало свое
влияние на культуру и общество, причем процесс секуля¬
ризации начался как движение меньшинства, но к моменту
завершения формирования современного западного обще¬
ства принцип секуляризации, т.е. отказ от Христианства
и Традиции, стал господствующим. К. Доусон обращает
особое внимание на значение «интеллектуальной револю¬
ции» в ходе становления «современного общества», причем
отводит ей главную роль по сравнению с политической
и экономической революциями: «именно эта революция от¬
ветственна за секуляризацию западной культуры. Это
интеллектуальное движение, подобно большинству движе¬
ний, изменивших мир, было религиозным по своему проис¬
хождению, хотя и антирелигиозным по своим результатам»
(63, с. 68). В странах Востока роль Традиции в процессе мо¬
дернизации весьма велика, по словам Ш. Эйзенштадта,
«приверженность общества собственным традициям дейст¬
вует как стабилизирующий фактор, придавая модерниза-
ционному процессу устойчивость и последовательность»,
в связи с чем «нужно сознательно использовать традиции,
включая религию, для осуществления модернизации» (цит.
по: 148, с. 79).В контексте данной работы важно сразу отметить, что
капиталистическая трансформация любого общества так
или иначе сказывается на его цивилизационных характери¬
стиках. Важнейшее изменение было отмечено М.Вебером
в его анализе становления буржуазного общества в Европе
и названо «рационализацией» мышления и мировосприя¬
тия (см. подробнее 30).В то же время, при сведении побудительных оснований
общественного развития к некоему набору нескольких «ре¬
шающих факторов», стоит иметь в виду слова одного из ос¬
18Часть перваянователей социологии М.М. Ковалевского: «Говорить
о факторе, то есть о центральном факте, увлекающем за со¬
бой все остальные, для меня то же, что говорить о тех кап¬
лях речной воды, которые своим движением обусловлива¬
ют преимущественно ее течение. В действительности мы
имеем дело не с факторами, а с фактами, из которых
каждый так или иначе связан с массою остальных или обус¬
ловливается и их обусловливает» (цит. по: 200, с. 522). Ска¬
занное, конечно, не означает готовности просто констати¬
ровать хаос бесчисленных воздействий в жизни общества,
но — призыв к учету сложности общественных явлений.2.	Понятие модернизация используется в данной рабо¬
те в том значении, в каком оно принято в западной полито¬
логии: «тотальная трансформация традиционного или
досовременного общества в тот тип технологии и соответ¬
ствующей ей социальной структуры, который характерен
для развитых, экономически процветающих и политически
относительно стабильных стран западного мира» — У. Мур
(цит. по: 204, с. 27); совокупность разного рода экономиче¬
ских, политических, психологических преобразований кон¬
кретного общества на пути его приобщения к системе «со¬
временного общества» — Т. Парсонс (149, с.146). При этом
до середины ХХ в. казалось очевидным, что процесс модер¬
низации имеет линейно-поступательный характер, следуя
логике описанных У. Ростоу пяти «стадий экономического
роста». Причем страны, отставшие в своем экономическом,
социальном и политическом развитии, именно под внеш¬
ним давлением более развитых обществ Запада, «подтяги¬
ваются» к уровню «передовых стран» (см. 271). Однако
экономоцентризм такого подхода вскоре показал ограни¬
ченность «универсальности» такой линейно-стадиальной
модели развития*. В то же время представляется явным уп-*	Наряду с иными был предложен «циклически-волновой подход к
изучению эволюции общественно-исторических систем», важность ко¬
торого при исследовании «перехода от преобладания одного социально¬
экономического и социокультурного уклада» к другому показал В.И.
Пантин (148, гл. 1 и 2; подробнее см. 186).
Часть первая19рощением чрезмерное расширительное понимание этого
процесса, отождествление модернизации с развитием вооб¬
ще, как это делает, например, В. Красильщиков, полагая,
что «мировая модернизация прошла несколько социально¬
технологических стадий»: доиндустриальная, раннеиндуст¬
риальная и позднеиндустриальная (108, с. 92) и отчастиВ.И. Пантин (148, гл. 3).Тем не менее критерий модернизации ясен: тотальная
трансформация, переход всего общества от одной стадии
развития (формации) к другой. Это понятие стало обще¬
принятым в западной литературе и получило довольно ши¬
рокое распространение в 1960-е годы, когда, вследствие на¬
ционально-освободительного движения в странах Азии
и Африки, в незападных обществах стал разворачиваться
процесс внутренней трансформации по западной модели.
«Исторически модернизация — это процесс изменений, ве¬
дущий к тем типам социальных, экономических и полити¬
ческих систем, которые развивались в Западной Европе
и Северной Америке с семнадцатого по девятнадцатый век
и затем распространились на другие европейские страны,
а в девятнадцатом и двадцатом веках — на южноамерикан¬
ский, азиатский и африканский континенты», писал
Ш. Эйзенштадт.Г.А.Дидерикс, исследуя процесс модернизации Англии,
Франции, Германии и Нидерландов в XV-XX вв., особо
подчеркивает, что «этот термин означает нечто большее
чем экономическое развитие» и «имеет отношение к разви¬
тию рыночных отношений в сельском хозяйстве и к появ¬
лению там торгового капитализма. Употребляя термин “мо¬
дернизация”, мы имеем в виду общество в целом и,
следовательно, не только экономическое, но и социальное,
культурное и политическое развитие. Модернизация — это
довольно общее и к тому же емкое понятие. процесс, в рам¬
ках которого четыре страны. находясь в конце Средних ве¬
ков на разных исходных позициях, выросли в тот тип обще¬
ства, который в значительной мере может рассматриваться,
как идентичный — в государство всеобщего благосостоя¬
ния» (62, с. 4). На Востоке процесс ускоренного развития от
20Часть перваядоиндустриального, аграрного общества к промыш¬
ленному, сочетающийся с процессами политической цент¬
рализации, укрепления государственности, появления
в политической жизни демократических институтов и воз¬
никновения более рационального отношения к природной
и социальной среде, в идеале должен был бы вести также
к достижению состояния «государства всеобщего благосо¬
стояния».Более определенно на цель этого процесса указал
С. Хантингтон: «Модернизация — это процесс, ведущий
к однородности. Если традиционные общества невероятно
разнообразны и объединяет их только отсутствие совре¬
менных черт, то современные общества обладают одинако¬
вым набором основных качеств. Модернизация порождает
тенденцию к сходству обществ» (цит. по: 186, с. 202). Важ¬
ной заслугой Ш. Эйзенштадта стал более детальный анализ
модернизации с указанием на порождаемые ею негативные
процессы и явления, заметно меняющие как ход процесса,
так и результаты модернизации, вследствие чего идеальная
цель «всеобщего благосостояния» становится все менее до¬
стижимой. Развивая такой подход, Г. Мюрдаль, наряду
с Ш. Эйзенштадтом, указал на важность традиции и ут¬
верждал, что «осознание [национальной] истории и поиск
национальной тождественности сами по себе не угрожают
и даже не противоречат приверженности идеалам модерни¬
зации, особенно на высоком интеллектуальном уровне»
(подробнее см.: 186, с. 198-204, 684-685; 202, с. 484-492).Инструментом, посредством которого в обществе осу¬
ществляется модернизация, является революция или ре¬
форма. В отечественной литературе долгое время реформы
рассматривались как досадное исключение из ряда буржуаз¬
ных, национально-освободительных и национально-демо¬
кратических революций или как вынужденные мероприятия
власти, вызванные к жизни именно революциями. Пример
такой апологетики революции в 1970-е годы дал Г.Г. Водола¬
зов, принимая за основу формулировки К.Маркса: револю¬
ция как «праздник угнетенных», революция как «локомотив
истории»: «Дело социальной революции — это дело номер
Часть первая21один для каждого человека (достойного этого имени), чем бы
он профессионально ни занимался. Ни одна частная про¬
блема не может быть разрешена в полной мере в отрыве от
социально-преобразовательной деятельности, направленной
на разрешение коренных проблем человеческого бытия,
от социальной революции. Вот почему звание “революцио¬
нер” есть синоним имени “человек” (36, с. 6). Не по стилю,
но по духу близкие взгляды исповедуют в конце 1990-х годов
и современные радикальные либералы И.В. Стародубров¬
ская и В.А. Мау: «Революции “снизу”. позволяют значи¬
тельно продвинуться вперед в преодолении традиционных
социокультурных стереотипов, вовлекая массы в активные
политические действия, расширяя их кругозор далеко за
рамки обыденной жизни. Большую роль здесь играет и ха¬
рактерный для радикальной фазы любой социальной рево¬
люции решительный разрыв с прошлым — как в идеологии,
так и на практике» (203, с. 55). В то же время и до настояще¬
го времени сохранился пренебрежительный взгляд отечест¬
венных либералов на коренные реформы как на «полумеру»:
«Хотя в большинстве своем они не были направлены на под¬
рыв существовавшего экономического и политического по¬
рядка, с их помощью удавалось мобилизовать новые возмож¬
ности развития.» (203, с. 35).Один из самых известных западных политологовС.	Хантингтон рассматривает революцию как «быстрое,
фундаментальное и насильственное изменение внутренне¬
го положения страны, основных ценностей и мифов обще¬
ства, его политических институтов, социальной структуры,
лидерства и деятельности власти» (262, с. 264), что факти¬
чески ограничивает это явление социально-политическими
и духовными процессами, хотя социальная революция су¬
щественно сказывается на хозяйственной жизни общества.Однако в целом в западной немарксистской литературе
существовала прямо противоположная тенденция — аполо¬
гетика реформы, хотя это понятие для стран Востока
наполнялось разным содержанием. В конце ХХ в. явление
коренных социальных реформ обрело не только академиче¬
ский, но и живой политический интерес. Для большинства
22Часть перваястал очевидным столетней давности вывод Э. Бернштейна
о том, что революция быстрее и радикальнее реформы
в своем разрушительном, «отрицающем» проявлении,
но реформа, действуя медленнее, значительно сильнее
в своем созидательном, «положительном качестве». Таким
образом, объективная цель социальной революции и корен¬
ной реформы одна и та же — модернизация, достижение об¬
ществом нового качественного состояния.Социальная революция — это насильственный перево¬
рот в социально-экономической структуре общества с от¬
рицанием предыдущего социального и политического
строя, с отрицанием Традиции, начинаемый определенной
политической силой в условиях обострившегося нацио¬
нального кризиса и проводимый насильственным образом
с опорой на народные массы, ради создания новой полити¬
ческой системы на основании предложенной обществу сис¬
темы идей, вслед за чем проходят социально-экономичес¬
кие преобразования. Социальная революция неизменно
начинается с политической революции, которая может про¬
исходить в форме верхушечного переворота, вооруженного
мятежа или народного выступления.В мировой литературе существует огромное количество
теоретических и исторических работ о Революции вообще
и о революциях в разных странах, но более всего — о Вели¬
ких (или классических) революциях: Английской, Фран¬
цузской и Русской, имевших не только национальное,
но и мировое значение. Историки, политологи и социологи
в совокупности дают многозначное определение этому фе¬
номену, например, такое: «В истории не раз социально-эко¬
номические системы были сметены революциями снизу.
В подобных классических революциях жертвы существую¬
щего общественного строя из непривилегированных слоев
поднимаются, наносят поражение прежнему правящему
слою, свергают систему его господства и начинают решать
сложную задачу создания новой системы взамен старой»
(203, с.15).Этот коренной социальный переворот в каждой стране
имел свои особенности: Великая Английская революция
Часть первая23явила миру пример развития преимущественно в социаль¬
но-экономической сфере, а Великая Французская револю¬
ция — в сфере общественно-политической. Тем не менее
эти две революции в совокупности дают достаточно полное
представление о предпосылках, ходе и результатах эпохи
социального переворота (приведшего в дальнейшем к нача¬
лу более плавного, эволюционного периода становления
капиталистического общества), что позволило Н.А.Симо-
ния выделить две страны в качестве «первичной модели»
капиталистического развития (241, ra.VI).Революция, таким образом, это неуправляемое разре¬
шение общественных проблем насильственным путем. Ес¬
ли верен образ революции как «локомотива истории»,
то стоит уточнить, что это локомотив без машиниста, несу¬
щийся вперед без расписания и конечного пункта назначе¬
ния, по воле спорящих между собой пассажиров. А рефор¬
ма — решение тех же проблем общества, но решение
планируемое, целенаправленное и в большей степени регу¬
лируемое.Реформа — это комплексный процесс переустройства
общества на новых началах (но без разрыва с Традицией)
по примеру более развитых стран, начинаемый властью, ко¬
торая ставит своей целью совершение качественного скачка
в социально-экономическом развитии без насильственного
изменения политической структуры общества.Поначалу власть, осознавая кризис национального
масштаба, как правило, пытается выйти из него путем про¬
ведения частичных, разрозненных социальных или эконо¬
мических перемен качественного порядка, которые «подтя¬
гивают» какую-либо отсталую ранее сферу общественной
жизни к достигнутым мировым стандартам в соответствую¬
щей области, то есть проводится реформа внутри системы.И лишь после осознания глубины и опасности кризиса
власть отказывается от паллиативных мер и обращается
к коренной реформе, целью которой является полное пре¬
образование общества, совершение всем обществом качест¬
венного скачка в своем внутреннем развитии, позволяюще¬
го ему ответить на вызов времени, приблизиться к уровню
24Часть перваяпередовых стран, и это уже реформа системы, или револю¬
ция сверху.Такой инструмент использовали в ходе своей модерни¬
зации Германия и Россия и некоторые другие европейские
страны, составившие «второй эшелон» капиталистического
развития, а позднее и страны Востока.Помимо внутренних факторов, важную (иногда важ¬
нейшую) роль в инициировании «революции сверху» игра¬
ет внешний фактор в разных своих проявлениях (прямое
давление иностранного государства, военные действия,
экономическое содействие или противодействие иностран¬
ного капитала, демонстрационный эффект и т.п.).В рамках «реформы системы» стоит выделить два типа
преобразований: инициирующие, т.е., предложенные влас¬
тью важные сдвиги, не порожденные ходом органического
развития отсталого общества, или санкционирующие, т.е.,
признанные властью нормы жизни, уже реально существу¬
ющие в обществе.В сфере социальной и духовной жизни проявляется за¬
данный властью характер реформ, который может быть
охранительным, т.е., при сохранении властью и обществом
верности традиционным основам жизни, или преобразую¬
щим, когда в ходе преобразований власть и (или) общество
отдают предпочтение новации (или вестернизации) перед
Традицией.При всей условности предложенной градации, выделе¬
ние отдельных элементов разного типа и разного характера
преобразований позволяет более четко определить особен¬
ности общества, находящегося в неустойчивом состоянии
переходности, а также степень революционности проводи¬
мой реформы системы.Власть, вступая на путь коренных преобразований, как
правило, имеет программу реформ, более или менее ясные
цели и предпочтения. Подчас они могут не совпадать с за¬
дачами, объективно стоящими перед обществом, однако
было бы неверно отождествлять субъективные цели рефор¬
маторов и объективные последствия начатых ими реформ.
Зачастую реформаторы «держат путь в Индию, а приплы-
Часть первая25вают в Америку». Общим и неизменным для них всех
в XIX в. оставалось использование в качестве исходной, ба¬
зовой модели — опыта более развитых стран Запада, преж¬
де всего Англии и Франции, в ХХ в. — США и СССР.Коренные реформы проводит государство, ведь лишь
законная власть может проводить «революцию сверху».
Вся сила государства, как правило, имеющего авторитар¬
ную форму правления, при проведении реформ сосредото¬
чивается на этом процессе, что позволяет нужным образом
концентрировать ресурсы и усилия, а также решительно
подавлять сопротивление своих противников, сохранять
социальный мир в меняющемся обществе и поддерживать
новые социальные силы.Орудием власти при проведении реформ является бю¬
рократия, так как старые социальные силы настроены либо
враждебно, либо настороженно по отношению к переменам,
а новые силы слишком слабы. Готовность национальной
бюрократии к служению национальным, а не личным целям
во многом определяет успешность проведения перемен.Отсюда очевидна и важная задача реформаторов: созда¬
ние и расширение в обществе социальной опоры реформ.
При намного меньшей, чем при социальной революции, ро¬
ли народных масс будущее «реформы системы» прямо зави¬
сит от активной или хотя бы пассивной поддержки народом
происходящих перемен. Власть зачастую использует наси¬
лие против противников преобразований, но более эффек¬
тивным оказывается неприятие консервативных настроений
в обществе. Отсюда — важность гибкой социальной полити¬
ки власти по отношению к старым и новым социальным си¬
лам, сохранение властью роли арбитра в их противоборстве.Психологически большое значение для широких на¬
родных масс — особенно в странах Востока — имеет образ
и символ реформы, например, положительный пример,
опыт очагового развития современного уклада в каком-ли¬
бо месте.Поскольку коренные реформы неизбежны для проведе¬
ния успешной модернизации и создания основ капиталис¬
тического строя, можно схематично указать этапы реформ.
26Часть перваяПервый: проведение властью в условиях обострившегося
кризиса первоначально частичной модернизации в какой-
либо сфере, «реформы внутри системы». Второй: осознание
масштабов общенационального кризиса и начало проведе¬
ния комплекса коренных социально-экономических ре¬
форм. Здесь имеют место отказ от устаревшего наследия,
появление лидера-реформатора, определение властью типа
и характера начавшихся реформ, создание их правовой ос¬
новы. Этап третий: расширение и углубление процесса ре¬
форм в зависимости от состояния экономики, материальной
базы преобразований, психологической готовности масс,
борьбы в правящих слоях, влияния внешнего фактора, силы
проявления технологического фактора и др. На этом этапе
происходит определение и решение властью ключевых про¬
блем общественной жизни (например, аграрной проблемы),
формируется новая социальная опора власти реформаторов
(буржуазия). Четвертый: после прохождения в обществе
«волн преобразований» с неизбежными «забеганиями»
и «откатами», после достижения более высокого уровня
и качества жизни значительной частью населения власть
приводит политическую систему общества в соответствие
с возникшей новой социальной структурой, политические
перемены завершают формирование нового общества.Важной чертой отличия коренной реформы от социаль¬
ной революции являются намного меньшие «издержки»,
ведь при движении к объективно одной цели — модерниза¬
ции стоимость реформ неизменно намного ниже, чем «сто¬
имость» революции, человеческих жертв и иных потрясе¬
ний для общества и государства — всегда на порядок
меньше. В то же время и реформаторам полезно сознавать
порог чувствительности общества, подчас не готового
к слишком поспешным или слишком радикальным переме¬
нам. Переход реформаторов-радикалов за этот порог может
привести к торможению преобразований, иногда и к их
свертыванию по воле значительных масс населения.В названных и иных обстоятельствах с очевидностью
видно отличие реформы от революции. Например, теоре¬
тик революционаризма Л.Д. Троцкий писал: «Проблемы
Часть первая27хозяйства, государства, политики, права, но рядом с ними
также и проблемы семьи, личности, художественного твор¬
чества ставятся революцией заново и пересматриваются
снизу доверху» (курсив наш.— А.Я.) (216, т. 1, с. 25). Рефор¬
ма же, напротив, — это в большей или меньшей степени
процесс сочетания (синтезирования) традиционных начал
с заимствованными новациями во всех сферах жизни.Правда, в массовом сознании реформа подчас представ¬
ляется неким магическим средством, благодаря которому
жизнь сразу меняется к лучшему. Однако фактически, на¬
чиная коренные преобразования, любая власть вынуждена
одновременно решать сложнейшую триединую задачу:
а) поддержание нормальной жизни общества, б) выведение
его из кризиса, в) проведение реформы. Все три стороны за¬
дачи одинаково важны и дополняют друг друга. В разных
условиях важность и первоочередность их решения меня¬
ются, но решение одной не может подменять решения двух
других.
Часть II
ПОЛИТИЧЕСКИЕ, СОЦИАЛЬНЫЕ
И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИСТОКИ
СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА НА ЗАПАДЕ.Глава 1.
Восток и Запад в период Средневековья1.	Собственно мировое хозяйство, как система обще¬
ния и обмена, оформилось в XVI-XVII вв. В эти годы про¬
исходило разложение феодального строя и зарождение
в его недрах новых капиталистических отношений.В этот период еще сохраняли свое могущество Китай¬
ская империя, различные монархические государства Ин¬
достана и Юго-Восточной Азии; на смену Византийской
империи и Арабскому халифату приходит Османская им¬
перия, подчинившая себе обширные земли на перекрестке
Европы, Азии и Африки.Развертывается процесс первоначального накопления
капитала, происходит рост общественного разделения тру¬
да: возникают мануфактуры с использованием труда наем¬
ных рабочих, формируются новые классы — буржуазия
и пролетариат.Размывается прежний замкнутый и самодостаточный
феодальный мир. В самых разных формах активизируется
и усиливается общение стран, обществ и народов мира.Большую роль в этом процессе сыграли арабские куп¬
цы, выступая посредниками между Западом и Востоком.
Их караваны в течение столетий перевозили на Запад раз¬
личные товары местного производства, а также из Южной,
Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока. Помимо кара-
Глава первая	29ванной торговли, арабские купцы осуществляли и мореход¬
ную торговлю, используя оригинальные суда — самбуки*.
В то время восточные общества, располагавшие много
большими природными и человеческими ресурсами, чем
западные, были не только богаче западных, но и не ощуща¬
ли большой необходимости в контактах с Западом.Но богатство Востока сыграло
с ним плохую шутку: там ослабе¬
ли стимулы к развитию. Отчасти
поэтому и начинается замедление
экономического и общего разви¬
тия на Востоке, обернувшееся
в дальнейшем стагнацией.Запад, напротив, был беднее
и потому сильнее стремился
к развитию. По мнению многих
западных историков, формы хо¬
зяйственной жизни в европей¬
ской деревне вплоть до недавних
времен не слишком отличались
от того, что они собой представ¬
ляли несколько тысяч лет назад.С момента появления плуга и до
начала новейшей эпохи на боль¬
шей части Западной и Централь¬
ной Европы не происходило
никаких серьезных перемен в аг¬
ротехнике. «Прогресс цивилиза¬
ции в этом регионе, — по мнению
Карла Поланьи, — был по пре¬
имуществу политическим, интеллектуальным и духов¬
ным, что же касается материальных условий, то к 1100 г.
Западная Европа едва достигла уровня римского мира
100 г. И даже впоследствии перемены происходили
с большей легкостью в сфере управления государством,
в литературе, искусстве и особенно в религии и науке, не¬*	См.: Т.А. Шумовский. Арабы и море. М., 1967.
30Часть втораяжели в экономике. В хозяйственном отношении средневе¬
ковая Европа стояла в целом на одном уровне с древними
Персией, Индией и Китаем» (159, с. 57).Особую роль в развитии капитализма в Европе сыграли
Великие географические открытия. Открытие новых торго¬
вых путей и установление стабильных, не разовых или ред¬
ких, связей с новыми странами и землями способствовали
притоку в Европу огромных и разнообразных материаль¬
ных ресурсов, а также оказали влияние на мировоззрение
европейцев.Непосредственным поводом для Великих географичес¬
ких открытий стали затруднения западных купцов в тор¬
говле со странами Востока. Традиционные пути в восточ¬
ные края в XIII-XV вв. на Ближнем Востоке оказались
захваченными турками, в Северной Африке — арабами,
в русских землях — татаро-монголами. Установленная
арабскими торговцами монополия в транспортировке раз¬
личных товаров вызывала крайнее недовольство в Европе,
там приходилось переплачивать в 8-10 раз. А грабеж и про¬
извол турок делали регулярную торговлю просто невоз¬
можной.Кроме того, в те годы в Западной Европе стал остро
ощущаться недостаток золота и серебра как средств обра¬
щения. Причинами этого стали не только выработка имев¬
шихся серебряных рудников в Германии и Испании,
но и «перекачка» золота на Восток в ходе торговли, при об¬
мене на восточные товары, за которые европейцы не могли
предложить равноценных готовых изделий. «Золото иска¬
ли португальцы на африканском берегу, в Индии и на всем
Дальнем Востоке; золото было тем магическим словом, ко¬
торое гнало испанцев через Атлантический океан в Амери¬
ку; золото — вот чего первым делом требовал белый, как
только он ступал на вновь открытый берег», — писал Ф.Эн-
гельс (124, т. 21, с. 408).Таким образом, с одной стороны, образовались массы
обнищавших дворян, на все готовых и жаждавших обогаще¬
ния, с другой — имелись сильные централизованные мо¬
нархии в Португалии и Испании. Проявился и технологи-
Глава первая31ческий фактор. Прогресс европейской науки и техники
привел к большим успехам в кораблестроении, навигации
и географии. В XV в. была создана каравелла, имевшая три
рабочие мачты и несколько парусов, расположенных яруса¬
ми. Это уменьшало опасность при штормах, требовало
меньшей численности экипажа, повышало быстроходность
судна и позволяло идти нужным курсом при любом ветре.
Теория о шарообразности Земли, первые географические
карты и компас придавали уверенности сторонникам от¬
крытия новых земель.В поисках пути в Индию португальцы предприняли не¬
сколько экспедиций. В 1486 г. флотилия Бартоломео Диаса
обогнула южную оконечность Африки и открыла новую до¬
рогу на Восток, к сказочно богатой Индии. Отныне евро¬
пейцы могли обойтись без арабских посредников в своей
торговле с дальними землями. Испанская монархия реши¬
ла найти свой путь в Индию и направила экспедицию не на
восток, а на запад. В 1492 г. Христофором Колумбом была
открыта Америка. Наконец, в ходе первого кругосветного
путешествия Ф.Магеллана в 1519-1521 гг. была опытно
подтверждена теория о шарообразности Земли.В XVI в. на захваченных заокеанских землях были со¬
зданы первые колониальные империи. По договору 1492 г.
о разделе мира, гарантом которого стал папа Римский, Ис¬
пания и Португалия устанавливали линию раздела между
своими заокеанскими владениями по меридиану, проходя¬
щему через Атлантический океан: все колонии к западу от
этой черты были объявлены испанскими, к востоку — пор¬
тугальскими.Страны-метрополии были много меньше по террито¬
рии, чем их новые владения, численность их населения так¬
же была меньше, чем на захваченных землях. Поэтому про¬
исходила «точечная» колонизация: на побережье Африки,
Индии, Китая, Южной Америки и на островах Атлантики
создавались торговые фактории-крепости. Захватывались
огромные территории. Местных жителей принуждали
к обмену за бесценок золота, серебра, драгоценных камней,
ценных пород дерева; в лучшем случае им предлагали без-
32Часть втораяРидольфоГирландайо.Портрет
Христофора
Колумба. 1525 г.делушки — гребни и лаковые коро¬
бочки, в худшем — отнимали их про¬
дукцию силой. Доходы от ведения та¬
ких «торговых операций» составляли
от 300 до 800%.В дальнейшем колонизаторы пе¬
решли к организации крупного план¬
тационного хозяйства для выращива¬
ния кофе, сахарного тростника,
табака и иных сельскохозяйственных
культур, пользовавшихся все возрас¬
тающим спросом на европейских
рынках. Туземцев заставляли рабо¬
тать на рудниках и на плантациях.
Сокращение численности населения
возмещали привозом рабов из Афри¬
ки. Этим занимались европейские
«аутсайдеры» — Англия, Франция
и Голландия. Так между западными странами шло перерас¬
пределение доходов от колониальных империй, так богате¬
ли английские и французские купцы.Сами по себе деньги — еще далеко не гарантия процве¬
тания. Возвышение Испании и Португалии оказалось не¬
долгим. Полученные монархиями из колоний богатства
тратились непроизводительно, в то время как в Англии
и Франции поощрялось развитие торговли и промышлен¬
ности.Положение Испании и Португалии усугубилось в ре¬
зультате мировой «революции цен». Цены на сельскохо¬
зяйственные продукты и промышленные товары выросли
по всей Европе в 2,5 — 5 раз. Одной из причин этого стало
падение стоимости денежных металлов, привезенных из
колоний.Но как бы то ни было, известная европейцам террито¬
рия увеличилась с XIV по XVII в. в шесть раз, было осво¬
ено около 60% мировой суши. Тем самым была создана
база для международного разделения труда, для форми¬
рования мирового хозяйства и мирового рынка. Рос объ-
Глава первая	33ем торговли, расширялся ее ассортимент. Изменились
главные торговые пути, они перешли из Средиземного
моря в Атлантический океан. Роль главных торговых
стран перешла к Англии, Франции и Голландии. В ту эпо¬
ху торговля стала главным двигателем экономического
развития.2.	Однако при сравнении соотношения уровня общего
развития и тем более потенциала развития положение Вос¬
тока было явно преобладающим, Запад оставался слабее.
Государства на Востоке имели в своем распоряжении боль¬
ше человеческих, природных и энергетических ресурсов;
хозяйственная жизнь осно¬
вывалась на материальных
и интеллектуальных дости¬
жениях древних цивилиза¬
ций; выработанные в течение
веков системы социального
и государственного устрой¬
ства общества создавали на¬
дежную основу для его функ¬
ционирования.Восток издавна обладал
важными техническими до¬
стижениями: в Китае плавка
железа была известна около
V в. до н.э., а Европа узнала
ее не ранее XIV в.; еще
в XVIII в. дамасская сталь
ценилась выше, чем запад¬
ная, а в XV в. арабские и ки¬
тайские артиллерийские
орудия не уступали европейским (23, т. 1, с. 400, 414).
В денежном обращении в эпоху Средневековья преобла¬
дали византийские монеты, затем арабские золотые дина¬
ры и серебряные дирхемы. Все орудия кредита — вексель,
платежное распоряжение, заемное письмо, банковский би¬
лет, чек — были знакомы купцам в Арабском халифате,Страница из арабского
научного трактата XIII в.
34Часть вторая> / , . , * f
L	. I t Г .! г ’ IВ одной из багдадских библиотек. Ирак.Миниатюра. XIII в.в Китае банковские билеты использовались с IX в., а в Ев¬
ропе банковские билеты получили распространение толь¬
ко в XVII в. (19, т.1, с. 468, 502, 504).Поясним этот разрыв в уровнях развития и качестве
жизни Запада и Востока на примерах повседневной жизни
людей той эпохи (цит. по: 23, т. 1, с. 118-278).В то время питание людей состояло в основном из рас¬
тительных продуктов, но они были разными в разных кра¬
ях Земли. «Скажи мне, что ты ешь, и я скажу тебе, кто
ты» — в этой пословице есть большой смысл. Пища челове¬
ка свидетельствует не только о его социальном ранге,
но и о его принадлежности к определенной культуре и ци¬
вилизации.Поначалу разделение типов пищи было простым и оп¬
ределялось типом хозяйствования. Земледельцы едят пше-
Глава первая35ницу и ее же пьют: хлеб, пиво и водка изготовляются из зер¬
на. Скотоводы пьют молоко и кумыс, едят мясо. Далее схе¬
ма питания усложняется, Европа становится плотоядной.
На Дальнем Востоке потребность европейцев в мясе вызы¬
вала удивление и отвращение. Один путешественник
XVII в. говорит: «Нужно быть очень большим барином,
чтобы получить на Суматре. вареную или жареную кури¬
цу. Так что они говорят, что две тысячи христиан [европей¬
цев] скоро переведут на их острове всех быков и всю до¬
машнюю птицу» (цит. по: 23, т. 1, с. 120).Поскольку существует очевидная связь между живот¬
новодством и выращиванием пшеницы (требующей посто¬
янного внесения удобрений), в то же время происходит раз¬
деление по главным видам зерновых: в Европе это
пшеница, просо и рожь, на Востоке — рис. В европейских
странах рис оставался «вспомогательной пищей», «питани¬
ем для бедных», а основой ежедневного рациона служили
другие зерновые. Однако мясо вовсе не стало повседнев¬
ным продуктом для европейцев, которые вплоть до XVIII в.
продолжали питаться грубыми похлебками из картофель¬
ной муки и кашами из проса. По данным Ф.Броделя,
в XVI-XVII вв. при ежедневном рационе жителей Фран¬
ции, Испании, Швеции и Италии в объеме от 2300 до 7217
калорий зерновые составляли от 50 до 80%, а мясо и рыба —
от 5 до 28%. Точно так же и белый хлеб продолжал оста¬
ваться редкостью и роскошью, доступной 4% населения.
Лишь между 1750 и 1850 гг. наступает превосходство пше¬
ницы, хлеб изготавливают без отрубей, из дрожжевого тес¬
та, и он становится предметом повседневного и общего по¬
требления (23, т. 1, с. 145, 152, 153).Рис занимал в рационе питания восточных народов бо¬
лее важное место, потому что обеспечивал питание не на
50-70%, как пшеница, а на 80-90%. На Востоке рисовая
плантация была настоящей «фабрикой зерна», где получа¬
ли по два урожая в год. В ту эпоху гектар земли под хлеба¬
ми давал во Франции в среднем 5 центнеров, гектар рисово¬
го поля — 30 центнеров неочищенного риса (21 центнер
пищевого риса). При переводе на калории 1 гектар под ри-
36Часть втораяКрестьянин на пашне. Франция. XV в.сом давал 7350 калорий, под пшеницей — 1500 калорий
и под пастбищем — 350 калорий животного происхождения
(или 150 кг мяса) (23, т. 1, с. 166). Очевидно огромное пре¬
восходство рисового поля и растительной пищи. В Японии
в правление династии Токугава проживало 30 млн. человек
на территории, которая в Европе дала бы возможность про¬
кормиться всего 5 или 10 млн. человек (23, т. 1, с. 172).Важную роль играл демографический фактор, ведь бо¬
гатство страны составляет также ее население, и в этом от¬
ношении превосходство Востока было очевидно. Числен¬
ность жителей в XV-XVI вв. составляла по оценке
в Китае—100 млн. человек, в Индии — около 80 млн.,
на Британских островах — 4 млн. человек, в Испании
и Португалии — около 8 млн., во Франции и Бельгии —
16 млн., Германии — около 11 млн., Италии — около 10 млн.
человек. В крупнейших городах мира в XIII в. проживало:
в Париже, Лондоне, Венеции, Милане и Кракове — по
100 тыс. человек, в Каире и Багдаде — по 400 тыс. человек,
в Китае в нескольких городах — от 500 до 1 млн. человек.Остается фактом то, что изысканная кухня, которую
знали различные цивилизации — китайская с V в., мусуль¬
манская с XI в., появилась на Западе, в богатых итальянских
Глава первая37городах лишь в XV в. Потребле¬
ние чая и кофе в Европе становит¬
ся заметным в начале XVIII в.,
когда они перестают быть частью
питания одних богачей.В Европе сахар был роскошью
до XVI в., а перец — до конца
XVII в. Роскошью в то время там
были серебряные кубки русских
бояр, мелкие и глубокие тарелки,
вилки, стулья и обычное оконное
стекло. Предметом роскоши был
и носовой платок.Но роскошь порождается тщеславием богачей, а затем
становится обыденностью для бедняков. Для европейцев
гонка за роскошью давала сильный стимул развития, боль¬
ший, нежели обретение более достижимого и необходимо¬
го. Отсюда возникло утверждение, что «человек создан же¬
ланием, а не потребностью». Исходя из такой посылки,В.	Зомбарт предложил различать различный «дух» в хозяй¬
ственной жизни разных народов (71, с. 8).Приведенные примеры, на первый взгляд, свидетельст¬
вуют об абсолютном превосходстве Востока над Западом,
который сознавал свою роль «ведомого» и многое заимст¬
вовал на Востоке. Это верно с формальной точки зрения,
но тогда трудно объяснить последующий ход мирового раз¬
вития, превращение Запада в «ведущего», в безусловного
лидера мирового развития и закрепление за Востоком
функции «ведомого». Причины, лежащие в основе перерас¬
пределения ролей в мире, заключаются не только в природ¬
ных и экономических условиях их развития, но и в различ¬
ной социальной организации западного и восточных
обществ, определяемой их цивилизационными отличиями.В основе западной цивилизации лежало наследие ан¬
тичности цивилизации с ее богатыми традициями в науке,
политической мысли и культуре, и христианство. По мне¬
нию Роберта Бартлетта, «слово “общество” в средневековой
Европе не могли понимать иначе, чем “Церковь”. КрещениеКувшин. Китай.
Середина XV в.
38Часть втораяСемейный обед в Англии XVII в.принимали все, за исключением евреев и мусульман... Хотя
европейцам тех времен было далеко не чуждо чувство этни¬
ческих и классовых различий, но еще более важным для
них было сознание принадлежности к единому христиан¬
скому миру» (147, с.56). По мнению авторов коллективного
труда о модернизации Западной Европы с XV в. до 1980-х
годов, «в Средние века религия пронизывала всю общест¬
венную жизнь. Разделения между религиозной и светской
формами, какое мы знаем в наше время, в Средние века не
существовало. В экономической жизни власть Церкви бы¬
ла также велика. Характерным примером могут служить
гильдии, имевшие большое значение как ремесленные орга¬
низации и как фактор силы внутри городских стен. У гиль¬
дий были большие религиозные обязанности. Труд ради
труда не был дозволен в Средние века, целью труда было
служение Богу и возможность попасть на небеса. Наживать
прибыль было запрещено. И первые гильдии возникли
именно для того, чтобы были выполнены эти требования
чисто религиозного происхождения: труд и прибыль нужно
было разделять» (62, с. 178).Это религиозное чувство определяло весь строй жизни
людей, подчеркивал Йохан Хёйзинга: «Жизнь средневеко¬
вого христианина во всех отношениях проникнута, всесто¬
ронне насыщена религиозными представлениями. Нет ни
одной вещи, ни одного суждения, в которых не усматрива¬
Глава первая39лась бы всякий раз связь со Христом, с христианскою ве¬
рой. Все основывается исключительно на религиозном вос¬
приятии всех вещей, и в этом проявляется невиданный рас¬
цвет искренней веры» (224, с. 181).Однако столь большая сила религиозной составляющей
в жизни европейского общества неизбежно порождала не¬
малые издержки, ибо «в такой перенасыщенной атмосфере
религиозное напряжение,
действенная трансценден-
ция, выход из здесь-и-те-
перь не могут наличество¬
вать постоянно. Если такое
напряжение отсутствует,
то все, чему надлежало
пробуждать религиозное
сознание, глохнет, впадает
в ужасающее повседневное
безбожие, доходя до изум¬
ляющей посюсторонности,
несмотря на потусторон¬
ние формы» (224, с. 181).Такого рода явлениямистали крестовые походы. Ученый монах. Ни^рлшды.
ъ	Конец XIV в.Они стали не только пер¬
вым масштабным столкно¬
вением Востока и Запада, но также и свидетельством нара¬
стающего отхода части западного общества от заповедей
христианства при соблюдении внешнего благочестия.Захват и разграбление крестоносцами Константинопо¬
ля в 1204 г. во время Четвертого крестового похода стали
вопиющим примером их варварства. «Византийцы не без
основания гордились своей высокой культурой и ученос¬
тью, — писал английский историк Стивен Рансимен. — Те¬
перь они увидели свои библиотеки в огне, и там гибли древ¬
ние манускрипты, а также величайшие произведения
искусств прошлого и настоящего. Еще более бесчеловеч¬
ным кошмаром стала расправа с мужчинами, женщинами,
детьми, священниками, монахами и монахинями. Богобояз-
40Часть втораяненный Восток содрогнулся в особенности при виде свято¬
татства, учиненного в христианских церквах» (165, с. 107).Те же процессы очевидного обмирщения церковной
жизни происходили и в самой Европе. В 1515 г. в лотерее
в Бергене-на-Зооме наряду с ценными призами разыгрыва¬
лись папские индульгенции о прощении грехов. Вера все бо¬
лее превращалась в житейский обычай, лишаясь своего ду¬
ховного наполнения. Светские мелодии без каких-либо
изменений сплошь и рядом использовались для церковных
песнопений, и наоборот. В церковь ходили покрасоваться
нарядом, повидаться со знакомыми, молодые люди — погла¬
зеть на женщин и т.д. Однако «во всех этих примерах обмир¬
щения веры из-за беззастенчивого смешения ее с греховной
жизнью в большей степени сквозит наивная неразборчи¬
вость по отношению к религии, нежели намеренное неблаго-
честие», — отмечал Й. Хёйзинга (224, с. 191-193).Но в те же годы начинаются перемены в духовной жиз¬
ни людей, что отмечают голландские авторы: «Влияние
Церкви чувствовалось в экономике, в политике, в науке
и искусстве, а также во всей общественной жизни. В пят¬
надцатом веке положение изменилось. Все больше людей
в городах стали освобождаться от оков Церкви. С ростом
торговли и промышленности менялась суть городского об¬
щества... Появилась группа предпринимателей, не таких,
какими в прошлом были члены гильдии — все на одно ли¬
цо, а люди, которые сами отвечали за свои поступки. Они
больше не были частью органичного целого, а занимали
в обществе особое, собственное место... Художник стремил¬
ся не столько к религиозному, сколько к светскому, источ¬
ником вдохновения в его творчестве было его собственное
окружение. Ученый старался на основе собственных взгля¬
дов и наблюдений прийти к новым воззрениям. Это было
научной революцией по сравнению с предшествующими
веками, когда в соответствии с церковными догмами чело¬
веку нельзя было иметь самостоятельные взгляды на сущ¬
ность творения» (62, с.178). Оговорим, что в данном случае
авторы имеют в виду Католическую Церковь, которая «ста¬
ла выпускать из своих рук общество, которое раньше всеце¬
Глава первая41ло находилось в ее власти. Как вдохновитель веры и опора
в трудные времена Церковь уже не оправдывала надежд
простого народа» (62, с.178). Это привело к Реформации
и к расколу в Католической Церкви, «вера индивидуализи¬
ровалась». Как бы то ни было, на Западе происходило раз¬
мывание одной из традиционных основ общественной жиз¬
ни, иначе говоря, проявилась готовность поступиться
частью цивилизационных основ ради продвижения по фор¬
мационному пути.3.	Некогда бедная и отсталая Европа обогнала богатый
Восток в силу нескольких социально-экономических и ду¬
ховных обстоятельств:1)	отличительной чертой восточного общества издавна
стала самодовлеющая роль государства. По словам А.Грам-
ши, «государство на Востоке — это все». Данное обстоя¬
тельство было порождено, во-первых, большой ролью го¬
сударства в экономической жизни, исполнением имЗнатные дамы на поле. Италия. XV в.
42Часть втораяфункций организатора сельскохозяйственного производст¬
ва, а в дальнейшем — функций по регламентации и регули¬
рованию торговли и организации промышленности. Это
породило непризнание принципа частной собственности
и отсутствие уважения к личности человека, а также поро¬
дило различные деспотические режимы, противостоять ко¬
торым не мог никто. Деспотизм жестко сковывал не только
общественную, но и экономическую жизнь общества, что
вело к застою.Между тем, на Западе «короне», т.е. монархии, потенци¬
ально противостояли иные социально-политические си¬
лы — аристократия, опиравшаяся на дворянство, и город¬
ское бюргерство. Возникавшие между ними противоречия
разрешались подчас в насильственной форме, но в конеч¬
ном итоге способствовали развитию общества. На Востоке
же господствовавший и правящий слой государственной
бюрократии стремился в максимально возможной степени
поставить под свой контроль важнейшие источники по¬
ступления доходов. Правда, государство сохраняло за со¬
бой определенные патерналистские функции, в частности
распределение продуктов в годы неурожаев и бедствий,
а западные государства редко принимали на себя в то время
подобные функции.Принципиально важной чертой отличия Запада стало
разделение власти и собственности, в то время как на Вос¬
токе сохранялась их неразделенность;2)	на Востоке преобладала общественная (общинная)
собственность на землю. Отсутствие частной собственнос¬
ти на землю (при наличии государственных земель или ва-
куфных земель) привело к важным социальным и полити¬
ческим последствиям. Каждый отдельный член общины
сознавал себя собственником или владельцем земельного
участка только в качестве части общинного коллектива,
причем право на надел земли он получал от главы государ¬
ства как отца множества общин (см. 124, т. 46, ч. 1, с. 463).
Те высокие нравственные идеалы, которые в западной ци¬
вилизации были заложены христианством, — уважение
к личности каждого отдельного человека, уважение к пра-
Глава первая43вам других людей, свобода воли и самостоятельность лич¬
ности, на Востоке одушевлялись иным, коллективистским
духом;3)	на Востоке город не смог стать центром обществен¬
ного развития, как это случилось на Западе, где города не¬
редко служили опорой «короны» в борьбе за социально¬
экономическую централизацию против феодального
сепаратизма или финансировали армию, флот и саму коро¬
левскую власть. На всем огромном пространстве азиатского
континента в течение столетий сложилось, по выражению
К. Маркса, «нерасчлененное единство города и деревни»
(124, т. 46, ч. 1, с. 470). Восточный город уверенно рос, в нем
развивались внешняя и внутренняя торговля, ремесла и да¬
же мануфактура, но в то же самое время его роль в общест¬
венной жизни страны была пассивной, подчиненной по от¬
ношению к государству, как и деревенской общины.
В восточных городах решающую роль играли не торговцы
и ремесленники, а государство и его чиновники. Деспотиче¬
ская власть с развитой централизованной системой бюро¬
кратического управления и сбора налогов была в состоянии
сама финансировать и свое содержание и расходы на армию;4)	некоторые элементы традиционного уклада жизни
и религиозной идеологии препятствовали развитию и ук¬
реплению нового уклада жизни. Так, на просторах Осман¬
ской империи господствовал общинно-коллективистский
идеал, не признававший ценности индивида, его личных
стремлений и инициативы. Шариат осуждал взимание про¬
центов и свободную игру цен, препятствуя конкуренции,
делая невозможным страхование и банковские операции.
Господствовавшая официальная мораль осуждала стремле¬
ние к богатству, а накопление денег считалось одним из са¬
мых тяжких грехов, поэтому богатства скрывали, выводя их
из сферы обращения и производства. Тезаврация доходов
препятствовала капитализации восточного хозяйства, хотя,
с другой стороны, там не возникло той «жажды обогащения
и скупости», которая на Западе господствовала как «абсо¬
лютная страсть», ибо нажива была провозглашена там «по¬
следней и единственной целью человечества» (124, т. 23,
44Часть втораяСредневековый город (крепость в городе Каркассонн
во Франции). XII-XIII вв.с. 607, 764). Точно так же в Китае при наличии протяженно¬
го побережья и нескольких больших портов местные жите¬
ли занимали пассивные позиции в торговле и отдавали
инициативу иностранным купцам. Идеалом общества была
верность Традиции и Богу, в то время как на Западе в эпо¬
ху Возрождения на место Традиции встает идея развития,
а на место Бога ставят человека.Таким образом, социальные и духовные отличия в об¬
щественной жизни очевидны, но стоит учитывать реальный
уровень феодализации восточного общества, исходя из
формальных экономических показателей. Природный и че¬
ловеческий потенциал был велик; господствовавший уклад
хозяйственной жизни оставался сильным и жизнеспособ¬
ным, он оказывал огромное сопротивление таким новым
явлениям, как наемная рабочая сила, конкуренция, соци¬
альное расслоение и т.п. Сохранялась архаичная община
и ее подчиненное положение по отношению к деспотичес¬
кому государству. Государство повсеместно выполняло не
только надстроечные, но и производственные функции.Поэтому возникновение и развитие нового феодального
строя шло на Востоке путем приспособления к существую-
Глава первая45щим условиям, в то время как на За¬
паде феодализм возник как целостная
система на основах распавшегося
предшествующего строя. Тем самым,
по словам Н.А. Симония, «отстава¬
ние стран Востока было заложено
в самом роде их формационного раз¬
вития издревле, до “встречи” с Запа¬
дом. К моменту соприкосновения
Востока и Запада они находились
в разных формационных категориях:
на Западе уже началась эра перехода
от феодализма к капитализму,
на Востоке — только шли процессы
феодализации.» (54, с.145).Утверждение нового обществен¬
ного строя происходило на Западе не
проще, но намного быстрее и эффек¬
тивнее, чем на Востоке. Недостаточ¬
но продуктивное аграрное хозяйство
и стесненность торговой деятельнос¬
ти естественно побуждали Запад
к большей активности. Возникшая
в результате Великих географичес¬
ких открытий потенциально мощная
и разветвленная система разделения
труда и развитие рыночных связей
стимулировали формирование обще¬
национальных рынков в отдельных
странах, активизировали социаль¬
ную мобильность в обществе, подни¬
мали значение технологического
фактора в хозяйственной жизни.На Востоке, напротив, исключительная устойчивость
сложившегося уклада жизни и хозяйства вела общество ко
все нараставшему отставанию. Например, за 1600-1800 гг.
сократилась численность арабского населения (в расчете по
территориям современных арабских стран): ЕгипетДворянство,
духовенство
и крестьянство.
Франция. Рисунок
XIV вв.
46Часть втораяВиллем Ван де Вельде Младший. Голландский военный флот
у западного побережья Африки. 1664 г.с 4,5 млн. человек до 2,4 млн., Сирия — 2,8 и 1,5, Ирак — 5,0
и 2,5 млн. человек. Сокращались объемы производства,
и снижалось качество продукции ремесленников. С конца
XVII в. арабские и мусульманские купцы предпочитают
фрахтовать европейские, а не свои суда.Видимым рубежом превосходства Европы над азиат¬
скими государствами стали военные победы: разгром ту¬
рецкого флота у Лепанто в 1571 г. флотом Испании и Вене¬
ции, победа Яна Собесского над турецкой армией под
Веной в 1683 г., а также деятельность голландской, англий¬
ской и французской Ост-Индских компаний, с начала
XVII в. начавших подчинение и захват огромных террито¬
рий Южной и Юго-Восточной Азии.
Глава вторая47Глава 2.
Революция как способ перехода от одного
общественного строя к другому на Западе1.	Важным достижением исторической науки в XX в.
в изучении феномена буржуазной революции видится обра¬
щение к духовному и идеологическому факторам, игравшим
не меньшую роль в данном явлении, чем экономический
и политический. Так, Кристофер Доусон указывал на два
события в европейской истории, ставшие очевидными пред¬
посылками будущих Великих буржуазных революций: ита¬
льянский Ренессанс, в ходе которого гуманистами отрица¬
лось «варварское» Средневековье и возвышалась чистота
культуры, и немецкая Реформация, целью которой стало от¬
рицание «суеверного и развращенного» Средневековья во
имя чистоты Евангельского учения (63, с. 50). При всем не¬
сходстве и даже чужеродности этих событий они оба означа¬
ли одинаковое отношение к предшествующему наследию
европейских народов — его отрицание или, как минимум,
его кардинальный пересмотр. Отказ от Традиции, разрыв
с важными цивилизационными основами — и прежде всего
с христианской верой и Церковью — меняли сознание лю¬
дей. Это отразилось на укладе жизни горожан и сельских
жителей, на взаимоотношениях различных сословий,
на связях монарха и его подданных в разных странах Евро¬
пы. Тем самым в сознании людей складывались объектив¬
ные предпосылки к принятию иных основ жизни.В то время Западная Европа впала в состояние глубоко¬
го кризиса, поразившего социально-экономические, поли¬
тические и культурные, духовные устои феодального обще¬
ства. Упадок традиционных институтов и обесценение
привычных идейных ценностей, порождавшие чувство не¬
уверенности за настоящее и будущее, стали тем побуди¬
тельным мотивом, благодаря которому сознание людей от¬
крывалось предлагавшимся иным идеям и ценностям.
«Нравственное совершенство человека в Средние века счи¬
талось ключом к разрешению всех социальных проблем, —
писал Ю. П. Малинин, — и на этом совершенстве настаива-
48Часть втораяли тем более, чем более во¬
пиющими были социаль¬
ные неурядицы, чем рази¬
тельней пропасть между
богатством и бедностью,
привилегированностью
и бесправием, чем ожесто¬
ченней борьба за власть
и блага между представите¬
лями высшего класса» (99,
с. 405).Средние века были бо¬
лее воодушевлены духов¬
ными, чем материальными
интересами или, используя
современные понятия, бы¬
ли эпохой крайне идеологи¬
зированной. Стремление
к личному благу по пред¬
ставлениям людей этой эпохи рассматривалось как прояв¬
ление порочности человека. Выбор между личной выгодой
и общественным благом решался безусловно в пользу вто¬
рого, причем первое должно было приноситься в жертву
ему. «Да не растлите души ваши честолюбием и алчностью,
но примите на себя устройство общественных дел и забудь¬
те о личных выгодах», — говорил канцлер при открытии во
Франции в 1484 г. Генеральных штатов (цит. по: 99, с. 406).
Именно там возник термин «третье сословие», которое под¬
разделялось на горожан, купцов и крестьян.Наряду с главенством этического подхода к обществен¬
ной жизни, во Франции в XV в. возникает и иной — рацио¬
нальный подход. Обосновывая его положительное значе¬
ние с марксистских позиций, Ю.П.Малинин утверждает,
что «ориентация на этические ценности не позволяла ви¬
деть в истории развития, изменения, не говоря уже об исто¬
рическом прогрессе» (99, с. 406). По его мнению, религиоз¬
но-этическая концепция человека делала акцент на
духовном, разумном и добром начале, и потому традицион-Флорентин Бронзино.
Портрет молодого человека.
1540 г.
Глава вторая49ная социально-политическая доктрина строилась на вере
в возможность нравственного совершенства человека.
Однако уже в XV в. начинает утверждаться иная система
ценностей, в основе которой — вера в разум, «самое великое
достояние, какое только человек может получить от Бога»,
и который «стоит намного выше нравственных достоинств»
(99, с. 409). На основе анализа «Мемуаров» видного госу¬
дарственного деятеля Франции XV в. Филиппа де Комми-
на Ю.П.Малинин отмечает принципиально важное измене¬
ние в мировосприятии людей той эпохи: в событиях
современной социально-политической жизни Коммин «су¬
мел увидеть не борьбу божественного и земного, добра
и зла, добродетели и порока, что в той или иной форме ви¬
дела вся предшествующая средневековая историография,
а естественное столкновение частных интересов и интере¬
сов отдельных человеческих сообществ, прежде всего госу¬
дарств» (99, с. 417).Однако в какой мере правомерно говорить о «естествен¬
ности» примата частного над общественным в сознании
людей европейского Средневековья?Названный выбор совершался в сферах хозяйственной
и политической жизни. Обыкновенно считается, что в хозяй¬
ственной жизни человеку «естественно» вести себя подобно
торговцу на рынке, что именно в этом проявляются «врож¬
денные человеческие склонности». Но в XX в. ученые при¬
шли к заключению, что мотив корысти не является для чело¬
века «естественным», что необходимо раз и навсегда
отбросить концепцию Первобытного Экономического Чело¬
века. «Мы должны отвергнуть Idealtypen манчестерского ли¬
берализма, которые не только теоретически несостоятельны,
но и в историческом плане неверны», — писал Бринкман.
«Отсутствие какого-либо стремления извлекать выгоду из
производства и обмена — характерная черта первобытной
экономики», — утверждал Тернвальд (цит. по: 159, с. 288).
«Выгода, которая нередко служит стимулом к труду в более
цивилизованных обществах, никогда не выступает в роли
побудительного мотива к работе в естественных условиях
туземного существования», — писал Б.К. Малиновский.
50Часть втораяОтношение к труду как к обязанности, выполнение которой
не предполагает особого вознаграждения, было общеприня¬
тым в отдельных коллективах, члены которых трудились
столько же ради потребности обеспечения своего существо¬
вания, сколько ради почета и одобрения. «Даже в Средневе¬
ковье плата за труд посторонним людям была чем-то неслы¬
ханным», — писал Лоуви. Таким образом, в 1943 г. делал
вывод социолог Карл Поланьи, «гипотеза Адама Смита об
экономической психологии первобытного человека была
столь же ложной, как и представления Руссо о политической
психологии дикаря» (126, с. 56). Напротив, «недавние изыс¬
кания историков и антропологов привели к замечательному
открытию: экономическая деятельность человека, как прави¬
ло, полностью подчинена общей системе его социальных
связей. Человек действует не для того, чтобы обеспечить
свои личные интересы в сфере владения материальными
благами, он стремится гарантировать свой социальный ста¬
тус, свои социальные права, свои социальные преимущества.
Материальные же предметы он ценит лишь постольку, по¬
скольку они служат этой цели» (159, с. 58).Ранее, в 1923 г., его старший современник В. Зомбарт
пришел к тем же выводам, исследуя формирование запад¬
ной буржуазии: «Докапиталистический человек — это есте-Работа кузнецов. Нидерланды. XIV в.
Глава вторая51ственный человек. Найти его хозяйственный образ мыс¬
лей поэтому нетрудно: он как бы сам собою вытекает из че¬
ловеческой природы. Исходной точкой всякой хозяйст¬
венной деятельности является потребность человека, его
естественная потребность в благах. Сколько благ он по¬
требляет, столько и должно быть произведено.» (71, с. 15).Между тем, к XVII в.
в Западной Европе сфор¬
мировались материальные
и иные предпосылки пе¬
рехода к новому общест¬
венному строю. В лоне
переходной эпохи шло
разложение феодального
строя жизни, исчерпавше¬
го во многом свой эконо¬
мический, социальный
и политический потенци¬
ал; нарастало господство
новых форм в экономиче¬
ской жизни в сферах производства (мануфактура, наемный
труд, машины) и обмена (увеличение объема торговли, бан¬
ки), существенно усиленное последствиями Великих гео¬
графических открытий; возрастала роль знания, что приве¬
ло к развитию университетов.Происходили малозаметные и малозначимые до поры до
времени качественные перемены. Для оценки их значимости
стоит учесть соображение М.А. Барга, отмечавшего, что при
определении зрелости капиталистического уклада в той или
иной стране стоит обращать внимание не столько на «удель¬
ный вес» этого уклада в экономике страны, сколько на его
мобильность, способность к быстрому росту. А это, в свою
очередь, определяется степенью «разложения, размытости
традиционных, средневековых общественно-экономических,
политических и идеологических структур» (14, с. 11).Индикаторами нового строя можно назвать три показа¬
теля: наличие университетов, существование банков и в ка¬
честве кризисного индикатора — народные волнения.Семейное производство
52Часть втораяРабота стеклодувов. Богемия. Начало XV в.При внешней разнородности названные явления в совокуп¬
ности могут дать определенное представление о степени
зрелости в недрах европейского феодального общества бур¬
жуазного потенциала.Однако на пути полного и свободного развития назван¬
ных новых явлений стоял феодальный строй. Развитие ма¬
нуфактуры тормозилось цеховой системой организации
производства в городах и системой королевских монопо¬
лий; торговлю стесняла фискальная политика «короны»
и дарованные королем торговые монополии. Открытое за¬
явление нарождавшейся буржуазией своих требований
приводило к репрессиям со стороны власти и других кон¬
сервативно-охранительных сил в обществе. В совокупности
все это вело к нарастанию кризиса общенационального мас¬
штаба. Тем самым общество ставилось перед выбором даль¬
нейшего пути развития: консервативно-реакционный курс
(сонное прозябание), радикальный курс («штурм неба»)
и средний, компромиссный, учитывающий в большей сте¬
пени интересы основной массы населения, а не одних кон¬
серваторов или радикалов.Перемены происходили не только в материальной жиз¬
ни людей, но и в их сознании, что не менее, быть может,
Глава вторая53даже более важно. Религиозная жизнь «народа текла в при¬
вычном русле поверхностной религиозности при весьма
прочной вере, которая несла с собой страхи и востор¬
женные порывы, но у людей неученых не порождала ни
спорных вопросов, ни духовных борений», — отмечал
Й. Хёйзинга, подчеркивая одно важное обстоятельство:
«Презрительное отношение к духовенству, каким-то под¬
водным течением проходящее через всю средневековую
культуру, наряду с почтением к духовному сану, частично
объясняется обмирщением высшего духовенства и далеко
зашедшим деклассированием низшего, а частично и стары¬
ми языческими инстинктами. В недостаточно христианизи¬
рованном народном восприятии никогда полностью не ис¬
чезала неприязнь к тем, кто не умеет держать в руках
оружие, и обязан соблюдать целомудрие... Вырождение ду¬
ховенства само по себе завершало картину, и неудивитель¬
но, что и в высшем и в низшем сословиях веками вызывали
насмешки фигуры распутного монаха и жирного попа, об¬
жоры и сластолюбца. Скрытая ненависть к духовенству су¬
ществовала всегда» (224, с. 209, 210). Стоит заметить, одна¬
ко, что не всякое ослабление одной из традиций в обществе
означает ее угасание и ненужность, а может быть проявле¬
нием кризисного этапа в ее развитии.Переход к новому общественному строю в Европе был
вызван объективными социально-экономическими причи¬
нами, но не только ими. Элемент подражательности есть
характернейший признак реформы, однако и страны «пер¬
вичной модели» поначалу, при проведении предреволюци¬
онных реформ ориентировались на Нидерланды.Нидерланды стали подлинной лабораторией истории.
В силу конкретно-исторических особенностей экономичес¬
кое развитие в покоренной испанцами стране шло настоль¬
ко скоро, что к середине XVI в. стали очевидны проявления
упадка старого строя. Но наряду с кризисом, например,
в центрах цехового производства, в городах шло развитие
капиталистической мануфактуры (сукноделие, пивоваре¬
ние и др.); Амстердам превратился в ведущий центр в эко¬
номическом и политическом отношении, в торговой и арар-
54	Часть втораяной сферах происходило ста¬
новление капиталистического
предпринимательства; фор¬
мировались буржуазия, про¬
летариат, фермерство.Наши индикаторы: в Ам¬
стердаме действовал круп¬
нейший в то время в Европе
банк, существовали три уни¬
верситета: в Лейдене (осно¬
ван в 1575 г.), Утрехте
(1636 г.) и Гронингене
(1614 г.). Народные волне¬
ния, имевшие явно антифео¬
дальную направленность,
труднее охарактеризовать од¬
нозначно, ибо они имели по¬
мимо социального также на¬
ционально-освободительное
содержание, так как народ бо¬
ролся прежде всего против
испанского владычества.Политика испанской абсо¬
лютной монархии вела Ни¬
дерланды к экономической катастрофе, к превращению
к общество рабов. Налоги были увеличены в несколько раз,
и отсюда в Испанию стало поступать в четыре раза больше
доходов, чем из всех заокеанских колоний. В результате де¬
ятельности инквизиции и карательной экспедиции герцога
Альбы в 1567 г. было казнено около 20 тыс. жителей, а вве¬
дение в 1571 г. нового налога (алькабалы) усилило массо¬
вое недовольство. Вот почему восстания в стране приобре¬
ли общенациональный характер. Наличие же объективных
предпосылок капиталистического строя позволило «заод¬
но» с национально-освободительной решить и антифео¬
дальную задачу, сломив могучей народной волной сопро¬
тивление национальной феодальной аристократии. Так,
в 1609 г. возникла первая в истории буржуазная республи-Погрузка зерна в порту Бари.
Италия. Середина XV в.
Глава вторая55ка, по иронии судьбы (но едва ли случайно) позднее став¬
шая монархией (Венецианская республика представляла
собою уникальный феномен). Так был нанесен сильней¬
ший удар по испанской монархии, оплоту феодального
строя в Европе, и по Католической Церкви (случайно ли
образец для первичной модели современного общества ока¬
зался антикатолическим?).Важно отметить, что первое буржуазное государство тут
же начало активную колониальную экспансию. В начале
XVII в. голландцы захва¬
тывают некоторые ис¬
панские и португальские
колонии и создают свою
колониальную империю
на землях Индонезии,Индии, Индокитая
и Японии*. М.В. Коното-
пов и С.И. Сметанин
подчеркивают, что в ходе
капиталистического раз¬
вития «главную роль
в Голландии играл не
промышленный, а торго¬
вый капитал. Голландия
стала мировым центром торговли. Ей принадлежало 60% ми¬
рового торгового флота. Она контролировала большую часть
торговых перевозок на Северном и Средиземном морях»
(101, с. 86). Там возникла первая в мире фондовая биржа, где
торговали не товарами, а ценными бумагами. Однако это до¬
стоинство обернулось своей оборотной стороной и привело
к постепенному, но неуклонному ослаблению «капиталисти¬
ческого пионера» Запада. Местная промышленность, для ко¬
торой не имелось достаточных объемов сырья, быстро слабе¬
ла; с ростом своего промышленного производства другие
страны стали сами перевозить свои товары. Голландия оста¬
лась страной-банкиром и потеряла свое лидерство.Студенты Болонскогоуниверситета на лекции. Италия.
Барельеф. 1385 г.*	См.: В.А. Тюрин. История Индонезии. М., 2004, гл. 4.
56Часть втораяК началу XVII в. в Европе были университеты в Боло¬
нье (1158 г.), Париже (1215 г.), Монпелье (1289 г.), Кембри¬
дже (1209 г.), Оксфорде (около 1200 г.), Саламанке, Лисса¬
боне, Праге (1348 г.), Кракове (1364 г.), Вене (1365 г.),
Гейдельберге (1386 г.), Упсале (1477 г.), Копенгагене
(1479 г.). Активно действовали частные банки в Амстерда¬
ме, Лондоне (1694 г.) и Неаполе (1539 г.).Народные волнения, вызванные различными причина¬
ми, были в то время столь же естественными, как войны,
эпидемии и голод.Тем не менее лишь в Англии и Франции названные
обстоятельства привели к воистину коренным обществен¬
ным переменам. Этому рывку двух стран способствовало
определенное сочетание имеющихся у них дополнительных
объективных условий: большие размеры страны, сила фео¬
дального государства, широкие и разносторонние внешние
связи. По выражению М. А. Барга, сыграла свою роль «со¬
циально-экономическая готовность» приатлантических
стран «воспользоваться громадным расширением внутриев-
ропейского и заморских рынков для создания массового, ка¬
питалистически организованного производства» (14, с. 11).Итак, сдерживаемый рост потенциально сильного ново¬
го уклада, с одной стороны, и слабость традиционного укла¬
да с другой, вызвали в разных сферах жизни общества силь¬
ное напряжение, повлекшее за собой вспышки социальных
конфликтов, которые, в конце концов, вылились в общена¬
циональный кризис феодального общества.2.	Власть в предреволюционное время бывает ограни¬
ченна, но редко бывает вовсе глупа. Власть, как правило,
пытается использовать некоторые меры для улучшения по¬
ложения — иначе говоря, она неосознанно пытается ис¬
пользовать инструмент реформ, видя в них лишь частич¬
ные уступки в ответ на давление общества. В Англии для
разрешения конфликтов между властью и обществом, точ¬
нее говоря, между «короной» и буржуазией, формальной
основой стал парламент, а формальным «полем битвы» —
традиционное законодательство.
Глава вторая57Идеология радикалов в Ан¬
глии основывалась не только
на несправедливости общест¬
венного устройства с точки
зрения низших сословий,
но и на требовании общего ува¬
жения к закону и демократии.Великая Хартия вольностей
была принята в Англии
в 1215 г., а к концу XIII в.
в стране возник действующий
парламент. Важность утвер¬
дившихся в Традиции, в нацио¬
нальной психологии государ¬
ственных актов и институтов
состояла не только в ограниче¬
нии абсолютной власти короля
(потенциально — любого фео¬
дала), но и в ограничении по закону равно для всех свобод¬
ных людей любой власти. Появившиеся почти в те же го¬
ды во Франции Генеральные штаты или различные
рейхстаги в Германских землях не смогли сыграть такую
же важную и долгосрочную роль в истории, как британ¬
ский парламент. Постепенно несколько королей нехотя
дали парламенту определенные права по контролю за по¬
литикой и финансами государства. Права были в значи¬
тельной степени номинальными, но они имелись уже к се¬
редине XIV в.Исторический закон о том, что общественные измене¬
ния вначале происходят в сознании людей, а лишь затем ре¬
ализуются в их деятельности, подтверждает опыт Велико¬
британии накануне и после Английской революции.
Деятели английского Просвещения первыми обратились
к идее ограничения королевской власти с помощью закона.Заметим, что потенциально радикально-революцион¬
ные идеи появлялись и в этом королевстве. Например, То¬
мас Мор в своей «Утопии» (1516 г.) писал: «... я полностью
убежден, что распределить все поровну и по справедливос-Ганс Гольбейн младший.
Портрет короля Англии
Генриха VIII. 1537 г.
58	Часть втораяти, а также счастливо управлять делами человеческими не¬
возможно иначе, как вовсе уничтожив собственность» (219,
с. 58). Однако на британской земле эти «семена революци-
онаризма» не дали всходов.Тем не менее такого рода идеи вдохновляли народные
низы. Крестьянские восстания в XIV в. были делом людей,обладавших определенным соци¬
альным самосознанием, уже заво¬
евавших определенную степень
свободы и благосостояния и тре¬
бующих большего: «Мы созданы
по образу и подобию Божию,
а с нами обращаются как со ско¬
том». В английской деревне
и свободные фермеры и зависи¬
мые от произвола крупных земле¬
владельцев копигольдеры (арен¬
довавшие земельные участки)
готовы были отстаивать свои пра¬
ва, основанные, по их мнению,
на идеях закона и Божественной
справедливости.Говоря о Великой Англий¬
ской революции, Генри Бокль
отмечал такую ее «очевидную
характеристическую черту»:
«восстание это было борьбою не
только политических партий,
но и сословий. С самого начала
борьбы мелкие землевладельцы
и торговый класс примкнули к парламенту, между тем как
дворянство и духовенство сгруппировались около коро¬
левского трона. Это доказывает, что люди знали, что на
очереди стоял вопрос, разделявший Англию на партии не
столько в силу частных интересов отдельных личностей,
сколько во имя общих интересов сословий, к которым эти
личности принадлежали» (21, т.1, с. 320). В то же время
экономическое развитие подчас побуждало некоторыхЛаты рыцаря. Англия.
Конец XVI в.
Глава вторая59представителей старых господствующих слоев переходить
к новой системе ценностей, к иной системе ведения хозяй¬
ства. Накануне революции некоторые пэры разорились,
другие — накопили огромные богатства благодаря участию
в торговых и финансовых проектах; некоторые фермеры
богатели, другие — разорялись. Как бы то ни было, очевид¬
ными примерами демократического содержания Англий¬
ской революции стала социальная принадлежность ее ли¬
деров: Кромвель — пивовар, Джойс — портной, Прайд —
ломовой извозчик, Венер — бочар, Тёффнел — плотник,
Окей — кочегар (21, т. 1, с. 323). Впрочем, это определяло
цели политической революции, но не более глубокие цели
новых лидирующих сил в обществе.В XVII в. спор между короной и парламентом перерос
в острую борьбу по коренному вопросу политической жиз¬
ни — вопросу о власти. Яков I и Карл I притязали на абсо¬
лютную власть «Божьей милостью», а палата общин про¬
возгласила свою верховную власть, опираясь на Великую
хартию вольностей. Казалось, силы сторон равны, но это
только казалось.Английский историк А. Мортон писал, что до 1588 г.
английская буржуазия боролась за свое существование,
а после 1588 г. она начала борьбу за власть (133, с.172).
В тот год была уничтожена Непобедимая армада, крупный
военный флот, созданный соперничавшей с Англией Испа¬
нией. В Ла-Манше английский флот из 197 кораблей с 6500
орудиями атаковал испанский флот из 128 кораблей с 2400
орудиями и нанес ему значительные потери, было оконча¬
тельно подорвано морское могущество Испании.Суть дела состояла не в военных вопросах. Победа над
феодальной Испанией с ее абсолютистским режимом была
победой не английской короны, а английских (и голланд¬
ских) купцов с их флотом и их деньгами. Благодаря этому
буржуазия ощутила себя равнозначным короне субъектом
в общественной жизни. После этого английская буржуазия
перестала нуждаться в защите королевской власти, нужнее
стал парламент. Примечательно, что к тому времени,
по оценке, «совокупное богатство, находившееся во владе-
60Часть втораянии членов палаты общин, в три раза превышало таковое
у членов платы лордов, и, тем не менее, наследная знать
упорно не желала расставаться с иллюзией, что именно
она, как и раньше, олицетворяет мощь и будущее страны»
(160, с.117).Ни один правитель, как правило, добровольно не огра¬
ничивает свою власть, не передает кому-либо часть своих
прерогатив. Казалось бы, это так просто и так необходимо
с позиций элементарного самосохранения, но ослепление
властью ведет к формированию особой логики власти. Ко¬
роли долго не уступали. Возможно, что определенную роль
в такой твердости короны сыграли идеи английского фило¬
софа Томаса Гоббса (1588-1679), в своих трактатах утверж¬
давшего идею о государстве как абсолютной и всеблагой
власти. Монархия, утверждал Т. Гоббс, есть «наилучший об¬
раз правления», причем верховная власть вовсе не обязана
подчиняться гражданским законам, так как «государство не
может быть обязанным ни по отношению к себе, ни по отно¬
шению к какому-нибудь гражданину», ибо «хотя это и пара¬
доксально, царь есть народ» (50, с. 151, 161, 165).Для полноты картины отметим, что и сторонники огра¬
ничения королевской власти выступали с консервативных
позиций. Один из них, юрист Э.Кок в начале XVII в. писал:
«Является принципом политики и подтверждено опытом,
что изменение любого важного положения древнего общего
права и обычая крайне опасно» (цит. по: 80, с. 41).Сыграл свою роль фактор случайности. Карл I покусил¬
ся на «Богом данное право» частной собственности, вера
в святость которого уже укоренилась в Англии к тому вре¬
мени. Одно из проявлений абсолютной власти короля —
введение новых налогов ради увеличения доходов коро¬
ны — стало поводом к обострению социального конфликта.В этих условиях, под давлением финансового кризиса,
массовых религиозных волнений, наконец, военной угрозы
со стороны Шотландии, Карл I начал уступать парламенту,
по существу, начав проведение политики реформ, ведущих
к разрушению институтов абсолютизма, прежде всего — де¬
спотизма, самовластья короля. Он, естественно, проводил
Глава вторая	61эту политику не насильственным путем, а законным обра¬
зом, путем принятия королевских указов. Повторим еще
раз, что действия короля никак не были вызваны альтруиз¬
мом власти, они стали всего лишь ответной реакцией на
давление парламента и значительной части общества, в ко¬
тором широко пропагандировалась теория «ограниченной
монархии» (см. 132, с. 74).Результатом первых политических реформ в 1641 г. ста¬
ли демократические перемены в административном устрой¬
стве и превращение парламента в постоянно действующий
верховный орган власти, независимый от короля. Это прин¬
ципиальный пункт. Коренная политическая особенность
феодального строя состоит в «делегировании власти сверху
вниз при том, что всякая власть опирается на землевладе¬
ние» (133, с. 59). Кроме того, размер ренты на королевских
землях был повышен до рыночного уровня, приняты другие
акты, поощрявшие предпринимательскую деятельность.
По сути, начался революционный переворот, «революция
сверху». Тем не менее ряд обстоятельств (самонадеянность
короля, острота религиозной ситуации и др.) привели к на¬
растанию открытого общественного конфликта в виде рево¬
люции, к двум гражданским войнам 1642 г. и 1648 г. и к каз¬
ни Карла I в 1649 г. В результате буржуазной революции
абсолютизм, как форма монархической власти, был ликви¬
дирован, а права парламента, как органа «третьего сосло¬
вия», упрочены окончательно и бесповоротно.При всех крайностях Английской революции она все же
оказалась не настолько жестокой, как Французская и Рус¬
ская. Среди причин этого историки называют такие соци¬
альные факторы, как интенсивное социальное расслоение
английского общества, в результате которого расширялось
«благородное сословие», не только дворян, но и — gentle¬
men, разбогатевших людей, которым не требовалось больше
работать руками. К ним уже обращались не по имени, а с ти¬
тулом «почтенный» или «ваша честь»; они получали доступ
к постам, власти и знаниям. В эти годы быстро росло число
англичан, умевших читать и писать, рост образования рас¬
пространился на все слои английского общества. К стабили-
62Часть втораязирующим факторам в экономике можно отнести расцвет
торговли шерстью, что позволяло дворянству увеличить
свои доходы; в деревне упрочилось положение йоменов
и мелких земледельцев (62, с. 154-158).Таким образом, главной целью и главным итогом Анг¬
лийской революции было установление нового политичес¬
кого строя, более приспособленного к потребностям и нуж¬
дам формирующегося буржуазного общества. Деятели
английского Просвещения в своих трактатах постоянно
поднимали вопрос об идеальном государственном устрой¬
стве общества и приходили к выводу о том, что «наиболее
гармоничной формой правления является конституцион¬
ная монархия» (132, с. 74). Об этом писали философ Дж.
Локк, писатели Д. Дефо и Дж. Свифт, государственные чи¬
новники, лорды У. Темпль, Дж. Сомерс, Галифакс, Г. Бо-
лингброк, журналисты и памфлетисты. В частности, лорд
Галифакс подчеркивал органическое единение власти
и свободы при ограниченной монархии. По его мнению,
при таком строе корона обладает достаточной властью,
но не способна к разрушительным действиям, а народ ис¬
пользует предоставленную свободу для защиты своих инте¬
ресов. В таком случае закон ставит пределы как прерогати¬
вам правителя, так и безграничной свободе подданных,
а также утверждает принцип разделения властей, что вле-Пастухи со стадом овец. Англия. Конец XV в.
Глава вторая63чет за собой обязанность короля подчиняться законам, при¬
нятым парламентом (132, с. 75-78). Для британской обще¬
ственной жизни характерен важный тезис Дж.Локка: «там,
где нет законов, нет и свободы» (с. 84). Не менее характер¬
на и идея лорда Болингброка о необходимости поддержа¬
ния «системы сдержек и противовесов» в политической
жизни страны (132, с. 121).Большое внимание уделялось английскими просвети¬
телями и обсуждению проблемы о насилии и терпимости,
об ограниченности «доктрины несопротивления» и праве
нации на свержение своих королей, если они становятся
«врагами своему народу», а их интересы вступают в проти¬
воречие с общественным благом. В их работах, отмечала
А. И. Петинова, приветствуются изменения, ведущие к бла¬
гу нации. «Однако допущение и понимание неизбежности
революций сосуществует в сознании английских просвети¬
телей с идеей стабильности, приверженности традициям.
Ведь только прочность и неизменность общественного ук¬
лада создают предпосылки для гармоничного развития.
Рассуждая о фундаментальных принципах государственно¬
го устройства, Шефтсбери кладет в основу их критерии
«порядка, гармонии и соразмерности»... (132, с. 99). Лорд
Болингброк, развивая свою концепцию «короля-патриота»,
доказывал, что, в отличие от «системы тирании» при абсо¬
лютизме, при «свободных системах правления» нет надоб¬
ности в насильственном сопротивлении власти, ибо имеет¬
ся реальная возможность провести реформы государства
сверху, без кровопролития, революций и гражданских войн
(132, с. 121-125).На те же годы приходится деятельность выдающегося
английского мыслителя и политика Эдмунда Бёрка
(1729-1797), признанного основоположником современ¬
ной консервативной идеологии. В своих работах Э.Бёрк
утверждал: «Реформа никогда не является изменением
сущности или общего строения предметов, она — лекарст¬
во, направленное непосредственно против беспокоящего
недуга. Когда тот устранен, целое оказывается в безопасно¬
сти»; «Права граждан в государстве заключаются в получе-
64Часть втораянии ими определенных выгод. Очень часто это достигается
установлением баланса между противоположными блага¬
ми, иногда — компромиссом между благом и злом, ино¬
гда — между злом и злом»; «Всякое управление и, конечно
же, всякая выгода людей и всякое благо основаны на ком¬
промиссе и взаимности. Мы взвешиваем недостатки, мы
берем и даем, мы воздерживаемся от применения некото¬
рых прав, чтобы иметь возможность использовать другие»;
он полагал, что «форму правления каждой страны опреде¬
ляют ее обстоятельства жизни и обычаи, насиловать кото¬
рые всегда опасно и чревато величайшими бедствиями»;
«Человеческая природа — вещь труднопостижимая, слож¬
нее общественных дел и вовсе ничего нет, а потому ника¬
кая простая форма или способ применения власти не могут
быть совместимы ни с природой людей, ни с состоянием их
дел. Когда я слышу о простоте устройства, которая являет¬
ся целью новых конституций и предметом похвальбы,
то мне остается только думать, что их создатели либо пол¬
ностью несведущи в своем ремесле, либо совершенно пре¬
небрегают своим долгом. Простые формы правления изна¬
чально порочны, чтобы не сказать хуже» (цит. по: 132,
с. 135-136).Неудивительно, что Э. Бёрк критиковал и деспотизм
королей, и Французскую революцию. «Разве верно, будто
французская система управления оказалась настолько не¬
способной к реформе или не заслуживающей ее, что суще¬
ствовала настоятельная необходимость сразу же снести все
здание и расчистить площадку для возведения на его месте
теоретически разработанного, экспериментального соору¬
жения?», — задавался он вопросом, полагая, что разуму не¬
обходимо удержаться «от опрометчивого и огульного пори¬
цания, что требует от нас тщательного изучения: есть ли
здесь скрытые пороки и так ли они велики, чтобы дать пра¬
во сразу же сравнять с землей это огромное здание»
(цит. по: 132, с. 137). Этот вывод Э.Бёрка об обязательнос¬
ти разрушения «старого порядка» в ходе социальной рево¬
люции, за чем следует понимание новой властью своей
ошибки и реставрация отдельных элементов «старого по¬
Глава вторая65рядка», позднее не раз подтверждался в событиях во Фран¬
ции в XIX в. ив России в ХХ в.*Таким образом, Великая Английская революция не
только свергла с трона Карла I и казнила его и вызвала кро¬
вавые битвы на полях сражений, не только привела к власти
новый класс буржуа и создала новую политическую систему
власти. Не менее важно то, что революция «вызвала небыва¬
лый поворот в сознании, переоценку казавшихся ранее не¬
зыблемыми догм и понятий. “Век разума”, в который Евро¬
па вступила в XVIII столетии, в Англии наступил гораздо
раньше», отмечает А.И.Петинова (132, с. 92). Увы, на евро¬
пейском континенте оказались востребованными лишь по¬
литико-практические уроки этой буржуазной революции,
но не теоретическое богатство ее общественной мысли.3.	Проявления общенационального кризиса во Фран¬
ции стали видны в экономической жизни в годы правления
Людовика XIV в 1643-1715 гг. Жесткие средневековые
нормы и традиции ощутимо препятствовали развитию.
Традиционное общество было обществом сословий, люди
были юридически неравны между собой и обладали неоди¬
наковыми правами, уровень социальной мобильности оста¬
вался крайне низким. Основным субъектом политической
жизни являлся король, хотя менее важные роли играли фе¬
одальная аристократия и дворянство, а духовенство, горо¬
жане (торговцы и ремесленники) и крестьяне оставались
объектами манипуляций власти.Процессы социального расслоения и социальной мо¬
бильности протекали во французском, более жестко
структурированном сословном обществе иначе, чем в бо¬
лее открытом и мобильном английском. Во Франции поч-*	«В полном жизненном цикле всех великих революций» П.А. Соро¬
кин выделял «три типические фазы»: 1) освобождение от старого режи¬
ма и ожидание перемен; 2) ужасающий шквал, сметающий все на своем
пути; 3) «конструктивная фаза», причем «новый строй основывается не
только на новых революционных идеалах, но и реанимирует самые жиз¬
нестойкие дореволюционные институты, ценности и способы деятельно¬
сти» (200, с. 223).
66Часть втораяГородской рынок. Франция. XV в.ти не было откры¬
тых связей между
дворянством
и буржуазией, бо¬
лее того, дворяне
не скрывали свое¬
го отвращения
к буржуа. Та же
закрытость видна
среди ремеслен¬
ников, чья дея¬
тельность, как
правило, остава¬
лась семейным
предприятием.Король, есте-ственно, желал улучшения положения страны, но — прежде
всего и исключительно для продолжения собственного
процветания и безопасности. Поскольку единственное ус¬
ловие процветания виделось в золоте как средстве для
функционирования двора и продолжения бесконечных
войн королевская власть стремилась любой ценой выжать
из народа деньги. Но сельскохозяйственное производство
росло очень медленно; войны истощали финансовые воз¬
можности государства.Однако в правление Людовика XIV феодальные струк¬
туры общества еще не полностью изжили себя, напротив,
они укреплялись растущим капиталистическим укладом,
который надстраивался над традиционными структурами
и скорее сращивался с ними, чем выступал их открытым ан¬
тагонистом (см. 14, с.15). Поэтому сознание важности но¬
вых социальных сил еще не проникло в сознание верхушки
французского общества. Лишь столетием спустя граф Клод
Анри де Сен-Симон (1760-1825) написал, что если бы
Франция внезапно потеряла 30 тысяч придворных санов¬
ников, кардиналов и маршалов, то эта потеря не принесла
бы государству никакого экономического и политического
ущерба. Напротив, потеря 30 тысяч промышленников, ре¬
Глава вторая67Крашение материи. Фландрия.
1482 г.месленников и купцов опус¬
тила бы Францию на более
низкую ступень по сравне¬
нию с другими государства¬
ми (60, с. 27). Но все же во
Франции имелась возмож¬
ность для органического
взаимодействия старых
и новых структур. Она была
использована не в полной
мере, хотя слабеющим ста¬
рым новые были нужнее,
чем наоборот.Умный и прагматичный
Жан Батист Кольбер
(1619-1683) по воле короля
сосредоточил в своих рукахруководство внутренней политикой и хозяйственным раз¬
витием Франции. Кольбер добивался увеличения государ¬
ственных доходов в первую очередь за счет активного тор¬
гового баланса: путем создания мануфактур, поощрения
промышленности, увеличения экспорта промышленных
изделий и сокращения импорта готовой продукции разви¬
тия, для чего им был введен новый таможенный тариф, по¬
высивший пошлины на иностранные товары. По инициати¬
ве Кольбера были организованы монопольные торговые
компании для внешней торговли на Востоке, проводились
работы по улучшению дорог и прокладке каналов, по уве¬
личению военного и торгового флота. Но все же главный
источник пополнения финансовых средств государства
Кольбер видел в сельском хозяйстве, причем не путем пре¬
вращения крестьянина в свободного собственника и хозяи¬
на на земле, а путем усиления эксплуатации этих трех чет¬
вертей населения. Нищее крестьянство восставало против
такой власти в 1664, 1666-1669, 1670, 1774-1775 годах, вос¬
стания жестоко подавлялись.Стоит отметить высокий уровень неграмотности во
Франции: в 1685 г. были неграмотными 71% мужчин и 86%
68Часть втораяженщин по сравнению с 30% мужчин и 56% женщин в Ни¬
дерландах в 1680 г. (62, с. 185).Привычная политика силы порождала новые трудности,
но была понятна королю, и потому Людовик XIV не согла¬
сился с предложенным новым первым министром Пьером
Буагильбером (1646-1714) реформами, в основе которых
как раз лежало превращение крестьянина в фермера-арен-
датора и проведение более справедливой налоговой полити¬
ки. Напротив, король делал все для того, чтобы укрепить
свою власть в традиционном понимании. В 1685 г. он отме¬
нил Нантский эдикт, и тысячи семей гугенотов — торговцев
и ремесленников — покинули Францию, существенно осла¬
бив ее потенциал и усилив Англию и Нидерланды (что и по¬
родило приведенное выше высказывание Сен-Симона). Бу-
агильбер путем расширения возможностей для частной
инициативы предприимчивых людей, казалось, предлагал
королю «ключ» к разрешению многих проблем, уже решен¬
ных к тому времени в Нидерландах и Англии, было бы же¬
лание видеть и перенять. Но и «король, и дворянство, и цер¬
ковь упорно держали этот ключ под замком, пока
революция в конце столетия не сломала все замки» (7, с. 81).В этих условиях главной задачей экономического,
а стало быть, и общественно-политического развития во
Франции становилась борьба бесправной французской
буржуазии и нищего крестьянства против феодально-абсо¬
лютистского строя. И процветание буржуазии, и нищета
бедняков приближали конец «старого порядка», но форма
разрешения национального кризиса вовсе не была предре¬
шена.Гениальная авантюра Джона Л о, создавшего в 1717 г.
спекулятивную Компанию Индий*, конечно же, не могла
смягчить кризис. Однако косвенным результатом его фи¬
нансового предприятия стало проникновение в обществен¬
ное сознание и укоренение таких современных, т. е. буржу¬
азных, идей, как обогащение, равенство всех и каждого на
пути к наживе. Овладевшая немалой частью парижан*	Финансовая афера, первая спекулятивная «пирамида».
Глава вторая69страсть к наживе ломала сословные перегородки и уравни¬
вала маркизов и булочников проще и решительнее, чем ко¬
медии Бомарше; «оргия обогащения соединяла все сосло¬
вия, которые нигде больше, даже в церкви, не сливались. —
отмечал А. В. Аникин. — Здесь был один бог — деньги!» (7,
с. 99-103). Другим следствием спекуляции Джона Ло, при¬
ведшей к финансовому краху королевской казны, стало
усиление кризисного положения государства.Общественная мысль созрела для понимания необхо¬
димости решительных перемен в устройстве общества
и государства, открытым оставался вопрос о способе совер¬
шения преобразований. Философ Поль Гольбах (1723¬
1789) пропагандировал материалистические и атеистичес¬
кие идеи наряду с другими сотрудниками «Энциклопе¬
дии». Гольбах критиковал феодальную собственность
и феодальные формы ведения хозяйства, отстаивал ограни¬
чение королевской власти, а основой поведения человека
считал его интерес, его материальную пользу, объясняя об¬
щественную жизнь законами природы. «Подобно живым
организмам, — писал Гольбах, — общества переживают
кризисы, моменты безумия, конвульсий, революций, изме¬
нения форм своей жизни; они рождаются, растут, умирают,
переходят от здоровья к болезни, а от болезни — к здоро¬
вью, наконец, как и все существа человеческого рода, они
имеют детство, юность, зрелый возраст, дряхлость
и смерть.» (51, с. 383-384). Вся революционная мысль
эпохи Просвещения была также обращена против привиле¬
гий «праздного дворянства» и во имя прогресса защищала
«активное население — торговцев, мануфактуристов и зе¬
мельных собственников. Вопрос заключался для Франции
в том, найдет ли общество естественные, эволюционные
способы для своего перехода из одного состояния в другое
или примет подход Гольбаха.Последний шанс Бурбонам был предоставлен Тюрго
и Неккером. В конце XVIII в. кризис общественного строя
и политического режима стал очевидным для всех, в том
числе и для Людовика XVI и придворной аристократии.
Жак Тюрго (1727-1781) отстаивал принцип свободы эко-
70Часть втораяномической деятельности, исходя
из опыта экономического развития
Нидерландов и Англии. Источни¬
ками увеличения богатства госу¬
дарства он считал не только земле¬
делие, но также промышленность
и торговлю. Тюрго получил широ¬
кие полномочия от короля
и в 1774-1776 гг. на посту гене¬
рального контролера финансов
провел ряд антифеодальных ре¬
форм: отмена ограничений хлеб¬
ной торговли, упразднение ре¬
месленных цехов и гильдий,Король Людовик XVI изменение системы налог°обл°же-ния (облегчение для предпринима¬
телей и торговцев, усиление для откупщиков), отмена до¬
рожной повинности для крестьян, ограничение расходов
королевской казны на содержание двора. Сопротивление
традиционных сил антифеодальным преобразованиям ока¬
залось настолько велико, что через два года король отпра¬
вил Тюрго в отставку, но это была пиррова победа старого
строя.Между тем общество стояло перед нерешенным глав¬
ным вопросом — аграрным. По подсчетам историков, в то
время лишь около 30% крестьян имели в своем распоряже¬
нии земельные участки, за счет которых они могли бы про¬
кормиться. В 1790 г. было подсчитано, что 30% взрослых
мужчин зарабатывали менее 20 су в день, в то время как со¬
держание семьи обходилось в 35 су (62, с. 173). Бедность ес¬
тественно, порождала недовольство и социальную напря¬
женность, выливавшиеся в открытый протест. В отличие от
Англии, где были приняты в 1563 и 1598 гг. законы о бед¬
ных и против бродяжничества, во Франции нищета оказа¬
лась реальной угрозой общественному порядку.Революция, вроде бы, — дело народных масс, но хотел ли
французский народ революции? «На самом деле нельзя
с уверенностью утверждать, что народ был вполне убежден
Глава вторая71КоролеваМария-Антуанеттав необходимости политиче¬
ской революции. — считал
французский историк Огю¬
стен Кошен. — Общий, рав¬
ный для всех налог, то есть
менее тяжелый для себя —
вот чего требовал народ;
и ему было совершенно без¬
различно, от кого произой¬
дет это благо: от сторонни¬
ков или от противников
поголовного голосования
в [Генеральных] Штатах»(106, с. 68).Веру в короля, чья
власть освящалась религи¬
ей и подкреплялась тради¬
цией, трудно было поколебать в народном сознании, но она
оказалась поколебленной. После Реформации Католичес¬
кая Церковь потеряла свое монопольное положение в об¬
ществе; для людей вера индивидуализировалась, для раз¬
личных политических сил религия стала инструментом
в их борьбе за власть. Под сомнением оказались и многие
традиционные социальные ценности и идеалы. «Практиче¬
ски весь народ Франции, — писал Э. Бёрк в 1791 г., — при¬
вык к тому, чтобы искать выхода в чем угодно, кроме по¬
рядка, бережливости и трудолюбивого прилежания. Эти
люди поголовно вооружены, и их приучают верить, что
почти все решается силой оружия» (19, с. 359).Отметим, что во Франции еще незаметно влияние тех¬
нологического фактора. В отличие от Англии там еще не
начался промышленный переворот, хотя имелись крупные
мануфактуры, металлургические заводы, верфи и большие
рудники. Механизация на производстве была крайне огра¬
ниченной, в промышленности главным образом были заня¬
ты работавшие на дому ткачи и прядильщики или ремес¬
ленники, существовавшие в традиционной, жестко
регламентированной системе отношений (см. 182). Кроме
72Часть втораятого, там намного реже, чем в Англии, предприимчивые
и дальновидные представители дворянского сословия
включались в финансовые и промышленные проекты, уча¬
ствовали в создании банковских учреждений, текстильных
фабрик, металлургических заводов.В середине XVIII в. нарастало процветание «третьего
сословия», особенно торговцев, в таких больших портах,
как Бордо и Нант. Однако еще в 1762 г. треть капиталистов
во Франции не решались делать прибыльные капиталовло¬
жения в условиях господства корпоративного «старого по¬
рядка» (63, с. 139). Рос новый слой rentiers — лиц, испове¬
дующих принцип личного интереса, живущих на доход
с капитала и не занятых трудом. Их деятельность все боль¬
ше сковывал авторитарный строй, они желали повышения
своего социального статуса и допущения к политической
власти.Серьезные перемены происходили и в сознании фран¬
цузского общества, особенно в самом активном и общест-Аристократическая гостиная. Париж. Конец XVIII в.
Глава вторая73венно значимом его слое. Там наступило время полного от¬
каза от многих традиционных ценностей ради новых. «Ра¬
зум для философа, — писал Дидро в “Энциклопедии”, — то
же, что благодать для христианина. Это принцип наших
вольнодумцев: “Наша вера — в разуме”. Таким образом,
от братьев требуется не столько служить разуму, сколько
верить в него»; «Человек самодостаточен и в своем разуме,
и в своей воле, и в своих инстинктах; вера, послушание, ува¬
жение — лишь они опасны, и это их Вольтер обозначает
словом “гадина”»; «успехом отныне пользуются ясные, до¬
ступные идеи, легко претворяемые в слова, а не плодотвор¬
ные идеи, претворяемые в жизнь и оправдывающие себя»
(106, с. 22, 30, 31). Но дело не ограничивается словами и ве¬
рой в разум. «Я хотел бы, чтобы философы могли составить
единый корпус посвященных; тогда я умру довольным», —
писал Вольтер д’Аламберу, и это желание духовного вождя
революции осуществилось: в 1770-е годы возникла «армия
философов», рассеянных по всем провинциям королевства
от Марселя до Арраса и от Ренна до Нанси, и занимающих¬
ся «повсюду одной и той же словесной работой — платони¬
ческими дискуссиями в одном и том же духе, пользуясь од¬
ними и теми же методами» (106, с. 24). Во главе стоят
известные деятели — энциклопедисты, их трибуна — Фран¬
цузская академия и салоны. Их всех нельзя отождествлять
с масонскими ложами, но и без лож дело не обошлось. Эти
люди уже стали силой и используют «бескровный террор»
в борьбе против несогласных, которых публично «клеймят
позором». Но эта могущественная секта ничего не защища¬
ет — «ничего, кроме пустоты и отрицания. Этот догмати¬
ческий разум — всего лишь отрицание всякой веры, эта ти¬
раническая свобода — всего лишь отрицание всякого
порядка... они сами признают и прославляют нигилизм сво¬
его идеала» (106, с. 25). И «все эти ужасные, дьявольские
последствия имеют истоком крошечный факт, который их
объясняет, — такой банальный, такой незначительный
факт — болтовню. Однако в ней-то и кроется главное» —
потому что эта могущественная секта «в силах привести
в движение ложное общественное мнение, более шумное,
74Часть втораяединодушное, всеобщее, нежели истинное общественное
мнение.», — констатировал О. Кошен (106, с. 27, 41).На место веры ставится разум, на место Бога — человек.
Отсюда возникает в обществе небывало жаркий интерес
к Науке, прежде всего — к естественным наукам. В предре¬
волюционные годы в Париже бывали переполнены не толь¬
ко театры, но и ученые собрания, на которых читались лек¬
ции по химии, геологии, минералогии, физиологии. «Даже
женщины модного света, забывая о своих легкомысленных
забавах, спешили послушать рассуждения о составе какого-
нибудь минерала, об открытии какой-нибудь новой соли,
о строении растений, об организации животных, о свойст¬
вах электрической жидкости, — отмечал Г. Бокль (1821¬
1862). — Всеми классами общества, по-видимому, внезапно
овладела жажда знания» (21, т. 1, с. 447).В ХХ веке о том же писал К. Доусон (1889-1970), ут¬
верждавший, что век философского Просвещения «можно
рассматривать как вторую Реформацию, повлекшую за со¬
бой восстание против авторитета и традиции — начиная
с области теологии и заканчивая областью мирской культу¬
ры» (52, с. 86).Толпа грабит дом фабриканта. 1789 г. Франция
Глава вторая75Философская пропаганда достигла необыкновенного
успеха во Франции. С публикацией в 1751 г. «Энциклопе¬
дии» система новых идей и ценностей получила почти
официальную формулировку и стала господствовать в об¬
ществе, обернувшись идеологической платформой для ре¬
волюционеров. «Этот абсолютизм мысли, столь непохожий
на осторожный реализм английских мыслителей, был обус¬
ловлен не только жестокостью интеллектуальной борьбы,
но и всей тенденцией французского сознания», — констати¬
ровал К. Доусон, отмечая далее ограниченность родона¬
чальников «нового мышления», вовсе не желавших народ¬
ной революции: «их идеалом являлся авторитарный
либерализм, основанный на союзе правительства и интел¬
лигенции, и они никогда не были столь счастливы, как во
время деятельности в качестве доверенных советников ко¬
ролей и министров — как Вольтер при Фридрихе II.» (52,
с. 97-98). Стоит напомнить, что Вольтер, скопивший ог¬
ромное состояние на займах и спекуляциях, в частности,
испытывал безграничное презрение к простому народу,
считая его «сбродом, недостойным просвещения и заслу¬
живающим своего ярма» (цит. по: 63, с. 99).Иначе говоря, либеральная и антихристианская «рево¬
люция идей» ни в коей мере не была демократическим
движением. Ж.-Ж.Руссо стал духовным отцом того духа ре¬
волюционного идеализма, который уже в XIX в. распрост¬
ранился по всей Европе. Идеи равенства, социальной спра¬
ведливости и братства стали «переодеванием» либерализма
в христианские одежды. Они встретили широчайшее пони¬
мание именно в силу религиозного происхождения, ведь,
основываясь на идеях Руссо, революционеры обещали со¬
здание Царства Божия на земле, но крест был заменен ими
Деревом Свободы, Милость Божия — Человеческим Разу¬
мом, а Искупление — Революцией (63, с.172).В обществе стремительно нарастали радикальные наст¬
роения. «Вперед, исступленные сыны Франции, навстречу
судьбе, какой бы она ни была! Вокруг нас лишь голод, ложь,
разложение и погребальный звон. Нет для вас иного исхо¬
да», — описывал дух того времени Т. Карлейль (92, с. 121).
76Часть втораяВ 1777 г. на пост министра финансов был назначен Жак
Неккер (1732-1804). Он также пытался преодолеть тяже¬
лый финансовый кризис частичными реформами, не затра¬
гивавшими основ феодально-абсолютистского строя. Нек¬
кер был идейным противником Тюрго, в отличие от
которого считал важнейшим средством для экономическо¬
го роста усиление роли государства в экономике. Однако
его попытки жесткого контроля над бюджетом и преобразо¬
вания в системе сбора налогов не могли разрешить финан¬
совый кризис, а ограничение расходов двора вызвало ост¬
рое недовольство знати. Король в 1781 г. уволил Неккера,
в 1788 г. вновь призвал его, но через год вновь уволил.
В 1789 г. началась Великая французская революция.Отсчет революции идет с момента вооруженного вы¬
ступления против королевской власти 14 июля 1789 г., хо¬
тя точнее было бы вести отсчет от 17 июня, когда депутаты
Генеральных штатов, созванных королем, провозгласили
себя Национальным собранием. Уже 15 января 1790 г. бы¬
ла проведена административная реформа, разделившая
территорию Франции на департаменты. 9 мая 1790 г. был
принят закон о введении метрической системы мер и весов.
14 июля 1790 г. Франция провозглашена конституционной
монархией, 21 сентября 1792 г. принят декрет об установле¬
нии республиканского строя, а год спустя, 21 января 1793 г.,
был казнен Людовик XVI.Показательно, что первое решение революционного
Конвента было принято 21 сентября 1792 г. по вопросу о ча¬
стной собственности. С речью о необходимости ее защиты
выступил Ж. Ж. Дантон, сказавший: «Многие, даже самые
честные граждане, выражали опасение, что пылкие друзья
свободы способны нанести непоправимый вред обществен¬
ному порядку, сделав преувеличенные выводы из своих
принципов. Итак, решительно откажемся здесь от всяких
крайностей, провозгласим, что всякого рода собствен¬
ность — земельная, личная, промышленная — должна на
вечные времена оставаться неприкосновенной» (цит. по:
185, с. 145). Дантона поддержал М. Робеспьер. Правда, по¬
зднее, 26 февраля 1794 г., Конвент объявил «собственность
Глава вторая77патриотов священной и неприкосновенной», а имущество
лиц, объявленных «врагами революции», подлежащим на¬
ционализации (цит. по: 185, с. 217).И это стало уже показателем нового, «революционного
мышления». Согласно ему, Луи Сен-Жюст требовал смер¬
ти для Людовика XVI, убеждая, что «царствовать без вины
невозможно — безумие утверждать обратное. Любой ко¬
роль — мятежник и узурпатор» (185, с. 223). Все более про¬
являлось иное, не социальное, а духовное проявление рево¬
люционного процесса, нигилистического в своей основе,
т. е., отрицающего важные базовые (цивилизационные)
ценности тогдашнего французского общества.Наблюдая события во Франции, Э. Бёрк писал в 1791 г.:
«Я постоянно убеждаюсь в том, что любая попытка — ка¬
кую бы форму она ни принимала — подавлять, лишать ти¬
тулов, разорять, реквизировать имущество и истреблять ро¬
довую знать, а также уничтожать земельную собственность
целой нации, не может быть оправдана. Я абсолютно уве¬
рен, что проект превращения великой империи в приход¬
ское управление или в собрание приходских общин. бес¬
смыслен и абсурден в любых его формах и при любых
оговорках. Я непоколебимо убежден в том, что схема пере¬
дачи высшей власти государства в руки церковных ста¬
рост. руководящихся благоразумием сутяг-адвокатов
и еврейских биржевых спекулянтов, подстрекаемых бес¬
стыжими и до крайности низко падшими женщинами, вла¬
дельцами гостиниц, таверн, публичных домов, наглыми
подмастерьями, клерками, посыльными, парикмахерами,
уличными скрипачами и театральными танцовщицами... —
неизбежно должна воплотиться в нечто постыдное и разру¬
шительное». Он с печалью констатировал, что совсем не¬
давно французы «находились в преддверии свободы —
у них была умеренная отеческая монархия. Они презирали
ее за слабость. Им предложили хорошо сбалансированную
свободную конституцию. Она пришлась им не по вкусу и не
соответствовала их настроению. Они сами взялись за дело:
хлынув на улицы, они принялись убивать, грабить и бунто¬
вать. Они преуспели и установили в своей стране неслы-
78Часть втораяханную до той поры нигде в мире наглую тиранию неутоми¬
мых в своей жестокости господ» (19, с. 351, 420).В самом деле, целью новой власти становилось не толь¬
ко изменение социального и политического строя, но и из¬
менение мышления людей, воспитание «нового человека».Менялся язык, слова «месье» и «мадам» были запреще¬
ны и заменены словами «гражданин» и «гражданка»;
в 1792 г. введено обязательное обращение на «ты», ибо
«у того, кому трудно обращаться на «ты» к своему брату,
нечисто на сердце.» — было написано в газете «Республи¬
канец». Был введен новый календарь. «Республиканцы
Франции, — писал 5 октября 1793 г. “Парижский лис¬
ток”, — благотворное влияние Революции беспрестанно
распространяется на все, что требовало обновления. Необ¬
ходима и реформа календаря. Времена для нас изменились.
Череду веков рабства, ошибок и варварства сменяют во
Франции времена счастья, свободы, правды и человечно¬
сти. И только с начала Республики должен исчислять свое
существование обновленный, помолодевший народ. Все
в старом календаре носило на себе отпечаток старых пред-Посадка «дерева Свободы». Франция. Конец XVIII в.
Глава вторая79рассудков: они всё ловко подогнали, дали всему такие на¬
звания, чтобы гражданские обычаи были подчинены их ре¬
лигиозному владычеству так, чтобы их таинства, догмы,
святые и мученики были в нем представлены. Смехотвор¬
ные проявления постыдного бреда наших отцов будут из¬
гнаны из нашей памяти и не обманут более грядущие поко¬
ления. придет день, когда весь мир, отрекшийся от
политических заблуждений и священных химер, которым
он поклоняется, будет исчислять время как мы.» (цит. по:
185, с. 334-336). Вводились новые моды в одежде (револю¬
ционный художник Ж. Л. Давид разработал «костюм рес¬
публиканца») и новый стиль в искусстве. Революционная
власть целенаправленно действовала в духовной сфере.
В Конвенте был заслушан доклад специального комитета:
«Комитет рассмотрел искусства с точки зрения того, как
они должны содействовать распространению успехов чело¬
веческого духа, как они должны пропагандировать и пере¬
давать потомству поражающие примеры возвышенных
усилий огромного народа, руководимого разумом и фило¬
софией, восстановить на земле царство свободы, равенства
и законов» (цит. по: 185, с. 315).Революция, изменяя общество, прежде всего ставит сво¬
ей целью изменить человека, приспособить его к своему по¬
рядку (в отличие от Реформы, которая меняет порядок для
человека).Очевидно, что если одной из базовых основ и ценнос¬
тей человека в старом обществе были вера и Церковь,
то Революция должна была разрушать и то и другое, это
важная черта якобинского, разрушительного, нигилисти¬
ческого характера Революции. «Нельзя было бы отри¬
цать, — отмечал Ж. де’Местр, — что духовенство во Фран¬
ции нуждается в возрождении» (127, с. 34)), но усиление
Церкви было совсем не нужно «армии философов». «Все
вообразимые учреждения покоятся на религиозной идее
или они преходящи, — утверждал тот же автор. — Что ка¬
сается меня, то я никогда не поверю в плодородие небы¬
тия» (127, с. 70, 71). Но во время Революции происходила
«борьба не на жизнь, а на смерть Христианства и филосо¬
80Часть втораяфии»; священников «изгнали, вырезали, унизили; их огра¬
били, и тот, кто избежал гильотины, костра, кинжалов, рас¬
стрелов, утоплений, высылки, получает сегодня милосты¬
ню, которую он когда-то раздавал. Гражданская власть,
содействуя всеми своими силами крушению старого уст¬
ройства, оказывает врагам Христианства всю ту поддерж¬
ку, которую она ранее предоставляло самому Христианст¬
ву»; «храмы или закрыты, или открываются лишь для
шумных обсуждений и для вакханалий разнузданного на¬
рода. Алтари опрокинуты.» (127, с. 76, 79, 80). По улицам
Лиона революционеры провели осла в священническом
облачении и с митрой на голове, с привязанными к хвосту
церковными книгами (92, с. 488). Борьба власти против
Церкви привела к освобождению и возрастанию худших
черт в народе. В 1795 г. в одном из парижских судов рас¬
сматривалось дело о совращении четырнадцатилетней де¬
вицы. Свыше половины зрителей составляли молодые
женщины и девушки 13-14 лет, «и вместо того, чтобы за¬
крывать свое лицо, они громко хохотали над необходимы¬
ми, но омерзительными подробностями, которые вгоняли
в краску мужчин» (127, с. 65). Свои мысли о революцион¬
ной Франции Ж. де’Местр, человек верующий в Бога,
предваряет общим рассуждением: «Все мы привязаны
к престолу Всевышнего гибкими узами, которые удержи-Заседание революционного трибунала. Сентябрь 1792 г.
Глава вторая81вают нас, не порабощая. В деяниях человека все убого, как
убог он сам. В деяниях Божественных богатства Беско¬
нечного проявляются открыто, вплоть до самых малых его
частей. Свою мощь оно проявляет играючи: все в руках его
податливо, ничто не может устоять против него; все оно об¬
ращает в свое орудие, даже препятствие: неправильности,
производимые свободно действующими силами, оказыва¬
ются встроенными во всеобщий порядок» (127, с. 11).
Но такое мировоззрение оказалось чуждым Французской
революции.Уместно также вспомнить замечание Т. Н. Грановского:
«Историю Английской революции часто сравнивали
с Французской. Аналогии эти не только внешние, но в са¬
мом характере глубокая противоположность. Английская
революция была вызвана не неизвестными стремлениями
и чаяниями, не идеями абстрактными, но возникла из
стремлений сохранить уже выработанные права народа.
Не забудем еще явления, которые значительно определяют
характер революции Английской: влияние Священного
Писания на массы и религиозные вопросы. Эти вопросы
были устранены в революции Французской» (56, с. 234).Трудно не согласиться с русским историком, точно обо¬
значившим «охранительный характер» Английской рево¬
люции, оставшейся верной Традиции, в то время как во
Франции идеологической основой коренных перемен стали
просветительская философия и различные течения утопи¬
ческого социализма, приведшие к ломке самих основ обще¬
ственного строя. Как верно отметил в 1797 г. Жозеф
де’Местр, «в политике, как и в механике, теории ошибочны,
если не принимают во внимание различные свойства мате¬
риалов, из которых создаются машины» (127, с. 130).Важно отметить, что в ходе революции постоянно ис¬
пользовались понятия «воля народа», «благо народа», «сво¬
бода народа», но что за ними стояло в действительности?
Для непредвзятого наблюдателя «свободный народ — это
масса, разнузданная толпа, предоставленная самой себе, ин¬
стинктам, сиюминутным внушениям, не знающая ни узды,
ни власти, ни закона. огромное чудовище, бессознатель-
Казнь Людовика XVI21 января 1793 г.ное, орущее, в течение пяти лет наводившее ужас на Фран¬
цию. кошмар, который витал над двумя третями XIX ве¬
ка. но как исторический феномен он был плохо понят.»,
превращен в «странный политический миф о народе как
коллективном и в то же время индивидуальном существе»
(106, с.121-122). По словам Ж.-Ж. Руссо, «всеобщая во¬
ля — это не воля большинства, и она права перед ней; сво¬
бода гражданина — это не свобода человека, и она исключа¬
ет ее»; «Надо заставить людей быть свободными», —
написал Руссо в своем «Общественном договоре (цит. по:
106, с.120,121). Факт тирании революционной власти при¬
знавал современник великой Революции Ж. де’Местр: «На¬
род — ничто в революциях или, по крайней мере, он входит
в них только как слепое орудие» (127, с.128). И получилось,
что «армия философов», подготовившая и возглавившая
революцию, организовала якобы «для 25 миллионов наро¬
да» свои формы политической власти — Конвент из не¬
скольких сот человек и более могущественные Комитет об¬
щественного спасения и общественной безопасности
и Комитет надзора из нескольких десятков человек — но
Глава вторая	83эти органы прямой демократии имели «свои собственные
стремления, интересы, которые не являются интересами
народа» (106, с.160).В отличие от Англии, где никто не покушался на базо¬
вые, цивилизационные ценности, во Франции именно их
уничтожение было главной целью революционеров, вос¬
пользовавшихся существованием объективно назревших
проблем и конфликтов во французском обществе. М. Ро¬
беспьер в своей речи 7 мая 1794 г. в Конвенте выступал
как новый всемирный мессия, предлагая миру «новую
всемирную религию природы»: «В течение веков земля
является уделом преступления и тирании; свобода и доб¬
родетель едва лишь на миг покоились на некоторых точ¬
ках земного шара. Все изменилось в физическом порядке
вещей, все должно измениться в моральном и политичес¬
ком порядке. Половина мировой революции уже сверши¬
лась, другая половина должна свершиться» (173, т. 3,
с. 161, 162, 175).Тем самым разрешение реальных социальных про¬
блем — прежде всего равноправие третьего сословия
и аграрная реформа — оказалось главной задачей француз¬
ского народа, как движущей силы революции, но у органи¬
заторов и регуляторов этого движения были совсем иные
цели. На этапе разрушения старого строя цели и интересы
народных масс и революционеров совпадали, что и породи¬
ло в литературе их мнимое отождествление. Но как только
новая власть начала созидать основы нового общества в со¬
ответствии со своими умозрительными идеями, народные
массы осознали их неприемлемость для себя, что и обусло¬
вило падение революционаристского режима.Сочетание либеральных, антихристианских и демокра¬
тических идей Вольтера и Ж.-Ж.Руссо в соединении с рево¬
люционной практикой парижских улиц породили небыва¬
лое ранее явление революционаризма. Нигилизм, как
отрицание Традиции, естественно привел к Террору, апо¬
столами которого стали Марат, Робеспьер, Сен-Жюст
и другие вожди, вызвавшие к жизни массовые конфиска¬
ции и массовые казни. «Республика никогда не будет уста-
84Часть втораяновлена, пока воля суверенного народа не подавит монар¬
хическое меньшинство и не будет господствовать по праву
победителя, — провозглашал Сен-Жюст. — Кем нельзя уп¬
равлять по справедливости, нужно управлять мечом» (цит.
по: 63, с. 204). «Именно этот идеологический фон, — отме¬
чал К. Доусон, — придал Французской революции ее ду¬
ховную силу и международное значение. Без него револю¬
ция была бы не более чем новой Фрондой. С ним она
изменила мир» (63, с. 149).В то же время, по мнению Ж. де’Местра, «с полным ос¬
нованием было отмечено, что французская Революция уп¬
равляет людьми более, чем люди управляют ею»; «никогда
не лишне повторить, что отнюдь не люди ведут Революцию,
а что сама Революция использует людей в своих собствен¬
ных целях», ведь «именно все те, кто призывал Революцию,
все, кто этого хотел, совершенно заслуженно стали жертва¬
ми» ее (127, с. 14, 17, 19).Названная нигилистическая особенность Французской
революции была осознана и современниками. Показатель¬
но, что Анри де Сен-Симон в качестве главной причины
и главной ведущей силы революции назвал опять-таки не
рациональные или материальные основания, а «страсть
к равенству» людей, принадлежащих к последнему классу,
ибо они «были склонны более всех в силу своего невежест¬
ва, как и в силу своего интереса, неистово отдаться ей.
Последствием страсти к равенству, — заключил де Сен-Си¬
мон, — было разрушение социальной организации, сущест¬
вовавшей в момент взрыва» (219, с. 187).Конечно же, названная страсть к равенству питалась ко¬
рыстными интересами. В результате страшной революции
и гражданской войны немало людей смогли удовлетворить
свою корысть. Nouveaux riches, нувориши, новые богатые —
удачливые политиканы, спекулянты и торговцы во Фран¬
ции сумели воспользоваться массовым перераспределени¬
ем богатства и изменением социальных ориентиров. Они не
только сколотили состояния на инфляции, спекуляциях
и чужих банкротствах, но и определили многие характери¬
стики нового господствующего класса буржуазного обще-
Глава вторая85ства. В него входили люди, обязанные успехом не своему
социальному статусу, а лишь себе; для них характерен ин¬
дивидуализм, неразборчивость в выборе средств для преус¬
пеяния и пренебрежение к неэкономическим мотивам дея¬
тельности. Для них бизнесом стала сама Революция, и при
«новом порядке», в условиях нового строя они продолжали
жить по ее законам и ее морали.Социальные силы, готовившие революцию во Фран¬
ции, безусловно, использовали обстоятельства общего эко¬
номического и политического кризиса, однако их целями
во вторую очередь было совершение политической револю¬
ции, т. е. установление республиканского строя, и создание
условий для развития капиталистического хозяйства, т. е.
проведение аграрной революции и поддержка националь¬
ной буржуазии. Поэтому-то и понадобилось еще целое сто¬
летие для завершения «работы» Великой революции в этих
направлениях, поэтому Франция пережила в XIX в. еще не¬
сколько реставраций и революций. А первой и главной
целью просвещенческих революционеров было совершение
цивилизационного переворота, изменение не материального
строя жизни людей, а их духовного строя. Отсюда большее
ожесточение, большее сопротивление, большая степень
кровопролития.Итак, мы видим, что в обеих странах Запада накануне
революций проводились или намечались, были возможны
частичные реформы (реформы внутри системы), способ¬
ные смягчить или предотвратить обострение общественно¬
го недовольства до степени революционного действия.
В силу определенного сочетания конкретных объективных
и субъективных обстоятельств это оказалось невозмож¬
ным, и достаточно плавный эволюционный ход обществен¬
ного развития был нарушен на продолжительное время.В Англии вслед за политическим переворотом и граж¬
данскими войнами была достигнута главная цель общест¬
венного переворота: за буржуазией окончательно утверди¬
лась роль правящей и господствующей силы в обществе.
После этого начинается период реформизма, переустройст¬
ва общества на новых социально-экономических основах,
86Часть втораяпричем преобразования проводятся властью, формально
монархической, но новой по своему характеру и социально¬
му значению.Не случайно завершением Английской революции ста¬
ла «славная революция» 1688 г., за которой спустя год по¬
следовало принятие «Билля о правах». «Билль» разграни¬
чивал права короля и парламента, причем король лишался
существенных прерогатив своей власти: приостановления
действия законов, сбора налогов, набора и содержания ар¬
мии в мирное время. Все это он отныне мог делать только
с согласия парламента. Лишь Георг III (1738-1820 гг., пра¬
вил с 1760 г.) пытался оспорить главенство парламента
и взять в свои руки руководство внутренней и внешней по¬
литикой, все остальные монархи признали свою формаль¬
ную роль в системе исполнительной власти.Тем самым были созданы основные реальные условия
для ускоренного роста новых социальных сил, для разви¬
тия нового капиталистического уклада, переустройства го¬
сударства и общества на новый лад — мирными средствами.
Благоприятные внешние условия и захват обширных коло¬
ний вкупе с технологическим фактором сильно способство¬
вали этому процессу.Таким образом, в процессе зарождения и формирова¬
ния «первичной модели» западного современного общества
можно выделить две различные по своему характеру и це¬
лям революции: социально-политическую революцию
1642-1649 гг. в Англии, результатом которой стало созда¬
ние политических основ нового буржуазного общества,
и социально-духовную революцию 1789-1794 гг. во Фран¬
ции, приведшую, впрочем, преимущественно к уничтоже¬
нию основ старого строя, нежели формированию новых ос¬
нов. Забегая далеко вперед, заметим, что в середине XX в.
в Китае начались два процесса, сходные с названными вы¬
ше по характеру: реформа системы или «революция свер¬
ху» на Тайване и социально-духовная революция в матери¬
ковом Китае.
Глава третья87Глава 3.Формирование современного общества
на Западе в XIX в.1.	После окончания великих социально-политических
революций в Англии и Франции развернулся процесс ста¬
новления и упрочения в хозяйственной, социальной, поли¬
тической и духовной жизни основ нового капиталистичес¬
кого строя. Этот период стал временем нового обнищания
и страданий народных масс, которые вновь поднимались на
борьбу за свои права, но — уже в иных условиях, с иными
целями и средствами.Вновь отметим, что еще в XVIII в. общество стихийно
противилось любым попыткам превратить его в «простой
довесок к рынку». Ведь рыночная экономика без рынка
труда совершенно немыслима, а создание такого рынка оз¬
начало не только безжалостный слом традиционной струк¬
туры общества, но и отказ от некоторых его традиционных
ценностей — взаимопомощи, милосердия, бескорыстия.В Англии в XVIII в. возникли объективные условия, не¬
обходимые для формирования капиталистического уклада
в качестве ведущего: окрепло третье сословие, завоевавшее
политические права и накопившее немалые финансовые
средства; разворачивалась Промышленная революция, оз¬
начавшая качественный сдвиг в производительных силах;
благодаря активизации внешней торговли ускорился про¬
цесс формирования национального рынка. Однако препят¬
ствием для формирования рынка труда оказался Закон
Спинхемленда.Закон этот появился в 1795 г. (более полутора веков
спустя после Английской буржуазной революции). Миро¬
вые судьи графства Беркшир, собравшиеся в местечке
Спинхемленд для разрешения проблем жестокой нужды
бедняков, постановили, что в дополнение к заработной пла¬
те беднякам следует выдавать денежные пособия в соответ¬
ствии со специальной шкалой, привязанной к ценам на
хлеб. Человек получал пособие, даже имея работу, пока его
заработок был ниже дохода, установленного для его семьи
88Часть втораяпо соответствующей шкале. Эта чрезвычайная мера быстро
превратилась в закон страны в большинстве сельскохозяй¬
ственных районов и некоторых промышленных центров.
Таким образом, нуждающимся обеспечивался минималь¬
ный доход независимо от их заработка, и тем самым проис¬
ходило укрепление патерналистской системы организации
труда, унаследованной от Средневековья (159, с. 93). Эта
система денежной помощи означала фактически «право на
жизнь» для малоимущих и с очевидностью препятствовала
созданию конкурентного рынка труда, укрепляя принцип
регулирования. Поведением простого народа, как имущих,
так и неимущих, руководили, очевидно, не денежные моти¬
вы, а традиционные социальные ценности.Тем не менее конечный результат этого «рая для дура¬
ков», по выражению К. Поланьи, оказался ужасающим: по¬
пытка создать капиталистический строй без рынка труда
закончилась катастрофическим провалом, доказав, что
принцип патернализма «абсолютно несовместим» с закона¬
ми капитализма, и в 1834 г. путем принятия «Реформы за¬
кона о бедных» было покончено с человеколюбивой систе¬
мой пособий для бедных (159, с. 95). Но стоит уточнить, что
принцип регулирования экономической и социальной жиз¬
ни не смог проявить свои положительные свойства в пери¬
од становления капиталистического строя и в условиях не¬
значительного влияния государства в хозяйственной
жизни и отсутствия профессиональных союзов трудящих¬
ся. Однако уже век спустя на Западе и в некоторых странах
Востока оказалось вполне возможным то самое сочетание
конкуренции и патернализма (с использованием государст¬
венного регулирования и профсоюзного участия), которое
виделось абсурдным исследователям этапа становления за¬
падного капитализма.Возникновение и отмена Закона Спинхемленда,
по мнению К. Поланьи, имели не только экономическое
значение. Закон привел к чрезмерной нагрузке на такие ин¬
ституты, как семья, соседские связи, деревенское окруже¬
ние в целом, но с его исчезновением «человек был отделен
от дома и родни, оторван от своих корней и от всей той сре-
Глава третья89ды, которая придавала смысл его существованию» (126,
с. 98). Человек был поставлен в неестественное положение
незащищенности и оказался вынужденным в борьбе за вы¬
живание вырабатывать новые социальные ценности, цели
и идеалы, способствующие выживанию в условиях совре¬
менного капиталистического общества.В том же направлении протекали процессы и в полити¬
ческой жизни. В Англии в правление короля Георга III на¬
чали появляться различные политические клубы, ставив¬
шие своей целью проведение парламентской реформы —
отмены на выборах имущественного ценза, который лишал
пассивного избирательного права основную часть трудя¬
щихся масс (мужского пола). Заметим, что побудительным
толчком в этом движении была Великая Французская ре¬
волюция, но английские оппозиционеры сами стремились
не к насильственному ниспровержению существующего
порядка, а к «восстановлению исторических прав англий¬
ского народа», утраченных, как они искренне полагали, по¬
сле нормандского завоевания страны (160, с.170). Деятель¬
ность клубов ограничивалась обсуждением наболевших
вопросов и пропагандой своих взглядов путем распростра¬
нения воззваний и памфлетов. Постепенно требование все¬
общего избирательного права набрало массовую опору.
Тогда власть прибегла к репрессиям, используя в качестве
морального оправдания своих действий пример кровавого
хода Французской революции.В обществе существовала поддержка такой политики
власти. Сам король Георг III был настроен крайне консер¬
вативно, он, например, смотрел на рабство как на «один из
добрых, старых обычаев, освященных мудростью его пред¬
ков» (21, т. 1, с. 222). В 1770 г. король направил губернато¬
ру американской Вирджинии собственноручную инструк¬
цию, в которой обязывал его не признавать никаких
ограничений на работорговлю (21, т. 2, с. 333). Первый ми¬
нистр У. Питт-младший (1759-1806) ради сохранения бла¬
госклонности короля изменил своим реформаторским
взглядам: в 1782 г. он заявил в парламенте, что реформа не¬
обходима, а в 1800 г. — совсем иное: «Об этом предмете, сэр,
90Часть втораяя считаю себя обязанным высказать самую сокровенную
мысль мою; считаю себя обязанным объявить мое самое ре¬
шительное мнение, а именно, что если бы даже настало вре¬
мя, удобное для опытов, то и тогда всякую, даже малейшую
перемену в такой конституции следовало бы признавать за
зло» (цит. по: 21, т. 2, с. 333). Однако в правящем и господ¬
ствующем слоях британского общества не существовало
полного единства по отношению к политическим рефор¬
мам. По мнению Г. Бокля, «до царствования Георга III па¬
лата лордов стояла положительно выше палаты общин по
либеральному образу мыслей и общему умственному раз¬
витию своих членов», ибо палату общин наполняли пре¬
имущественно «невежественные сквайры, проведшие весь
свой век на лисьей травле» (21, т.1, с. 23).Наиболее видный выразитель идей консервативного
реформаторства в английском обществе Э. Бёрк считал го¬
сударство и общество результатом естественной эволю¬
ции, а не изобретением человека, и отвергал радикально¬
нигилистические методы их переустройства во имя
абстрактных идеалов. Поскольку неравенство людей есте¬
ственно, они признают его и приспосабливаются к нему.
Поскольку люди живут в определенных условиях, создан¬
ных длительной эволюцией, опасно для них возомнить се¬
бя свободными от этих условий и границ. Э. Бёрк упрекал
радикалов в том, что они не ценят традиций, стабильности
и порядка; что в стремлении покончить со злом они разру¬
шают добро; что их представления о свободе, как высшей
идеальной цели, и неосуществимы и нежелательны; что
в борьбе за свободу через этап анархии они придут к тира¬
нии, т. е. результату прямо противоположному намечаемо¬
му (80, с. 83-90).С одной стороны, Э. Бёрк, длительное время находясь
в составе правительства, отстаивал принципы свободы тор¬
говли, выступал в защиту прав католического меньшинст¬
ва, старался смягчить уголовный кодекс, восставал против
работорговли, предлагал отменить пожизненную солдат¬
скую службу, провел финансовые реформы. Но он же был
яростным противником Французской революции, искрен-
Глава третья91Календарь, напечатанный в типографии. Германия. 1440 г.не исповедовал принцип ненависти ко всему, связанному
с ней, называя Францию «республикой убийц» и «адом»
(21, т. 1, с. 228-232). Будучи убежденным сторонником су¬
ществующего в Англии строя, Э. Бёрк был открыт к идее
преобразований. Он полагал неверным бытовавшее мне¬
ние, будто если страна долгое время процветала при каком-
либо особом учреждении, то это значит, что такое учрежде¬
ние вообще полезно. В 1780 г. Э. Бёрк заявил в палате
общин, что «народу стоит только высказать свои потребно¬
сти в общем и обширном смысле, а мы — опытные худож¬
ники или искусные рабочие, обязанные придать этим жела¬
ниям совершенную форму и приспособить орудие
к предстоящему употреблению. Народ — это больной, вы¬
сказывающий симптомы болезни, а мы узнаем, в каком
именно месте находится недуг, и умеем лечить его сообраз¬
но с правилами науки. Как ужасно было бы, если бы мы ста¬
ли обращать наше искусство на зловредные и рабские ухи¬
щрения с тем, чтобы уклониться от нашей обязанности
и обманом лишить тех, чьи интересы мы должны оберегать,
92Часть втораяпредмета их справедливых ожиданий». Э. Бёрк заложил те¬
оретические основы консервативного реформаторства, гос¬
подствовавшего в Англии в XIX в. и дополненного утилита¬
ризмом И. Бентама и теориями У. Беджгота.Обратимся теперь к добуржуазным реформам в странах
«вторичной модели». Германия по цивилизационным при¬
знакам вполне соответствовала странам «первого эшелона
капиталистического развития»: и там и там было общее исто¬
рическое прошлое, основанные на христианских ценностях
культура и традиции, однопорядковый, хотя и более низкий
уровень экономического развития, сходный тип социальной
структуры общества. Особо отметим, что в большинстве из
300 светских и духовных германских княжеств существова¬
ли (фактически или формально) ландтаги — органы сослов¬
ного представительства; в XVIII в. в идеологической жизни
усилиями философов и литераторов порождено немецкое
Просвещение, в рамках которого сложилась школа есте¬
ственного права С. Пуффендорфа, Х. Вольфа, В. фон
Гумбольдта, идейно подготовлявшая реформы. Принципи¬
альное отличие германской модели состояло в территори¬
ально-политической раздробленности германских земель
и особенностях государственности в каждой из них. Каждое
государство имело свои законы, свои деньги, устанавливало
пошлины на своих границах. Хозяйственная разобщенность
германских земель препятствовала развитию торговли, уста¬
новлению связей между разными землями.Начало реформ приходится на правление короля Прус¬
сии Фридиха II Великого (правил в 1740-1786 гг.). Остава¬
ясь типичным феодальным правителем, он вел многочис¬
ленные войны, справедливо заслужив репутацию
выдающегося полководца, и, в конце концов, добился пре¬
вращения Пруссии в сильную европейскую державу. Он за¬
крепил структуру централизованного государства, в основе
которой лежала абсолютная власть короля. «Рассуждайте
сколько хотите, только повинуйтесь!» — повторял он. Этот
тезис теоретически был подкреплен И. Кантом, порицав¬
шим революцию, ибо «со стороны подданных в высшей сте¬
пени несправедливо таким способом добиваться своего
Глава третья93права» (см. 88). Тем не менее
сложившиеся объективные
условия побудили короля
к проведению преобразова¬
ний в духе просвещенного аб¬
солютизма.Были упорядочены дея¬
тельность судебных органов
(установлен порядок судеб¬
ного процесса, отменены
пытки) и финансовых учреж¬
дений; проведена регламента¬
ция печати; расширена сеть
начального обучения; прово¬
дилась политика веротерпи¬
мости (с целью привлечения
в Пруссию переселенцев по
религиозным мотивам). Бы¬
ли предприняты попытки
приостановить сгон крестьян
с земли землевладельцами,
а в Померании отменена в 1763 г. крепостная зависимость.
Проводилась меркантилистская и протекционистская эко¬
номическая политика, в целом способствовавшая развитию
мануфактурного производства.Масштаб и значение перечисленных мероприятий вла¬
сти не так уж велики, это типичные реформы внутри систе¬
мы. Судебные и финансовые преобразования оказались
половинчатыми, и другими быть не могли при сохраняв¬
шемся общественном строе. Регламентация деятельности
печати сопровождалась усилением цензуры. Значительная
часть указов о крестьянах оставалась на бумаге, ибо в ко¬
нечном счете король стремился не столько оградить их от
произвола феодалов-помещиков (юнкеров), сколько сохра¬
нить основную опору государственного бюджета — покор¬
ного налогоплательщика и массовую базу призывного кон¬
тингента для армии. Даже экономическая политика короля
при всех хороших побуждениях не была реально прогрес¬Страница из Библии,
напечатанной
И. Гуттенбергом.
Германия. 1455 г.
94Часть втораясивной, ибо сковывала инициативу предпринимателей ме¬
лочной государственной опекой.Последнее обстоятельство характерно и может быть от¬
несено в целом к политике реформ Фридриха II. Жесткий
«пригляд» государства за всей жизнью общества, естест¬
венно, сковывал его развитие, а частичные преобразования
лишь расшатывали прусские крепостные порядки, но не
уничтожали их. Краткосрочными последствиями реформ
оказались не рост производительных сил, развитие ману¬
фактурного производства, формирование национального
рынка и рост новых социальных сил, а утверждение «юн¬
керского абсолютизма». К. Марксом дано немало характе¬
ристик этому периоду в истории Германии и лично Фрид¬
риху II, режим которого он называл смесью «деспотизма,
бюрократии и феодализма» (124, т. 23, с. 743). Не случайно,
что преемник реформатора, король Фридрих-Вильгельм II
смог проводить открыто реакционную внутреннюю и внеш¬
нюю политику, отвернувшись от реформаторства. Между
тем подлинные реформы — всегда необратимы.Объективные условия, прежде всего географическое
положение и разносторонние внешние связи Германии, вы¬
звали потребность в дальнейшем развитии торговли и про¬
мышленности, а следовательно, — отказа от феодально-кре¬
постнического строя и объединения страны в единое
государство. В наибольшей мере решению этих задач спо¬
собствовала Великая французская революция.Проявления влияния и воздействия внешнего фактора
на общественное развитие той или иной страны различны:
это и война, порождающая кризис в побежденной стране,
и военная угроза со стороны соседних государств, и активи¬
зация внешней торговли, и демонстрационный эффект
в идеологической, политической жизни и в быту — все это
сильные стимулы к внутреннему развитию общества. Ко¬
нечно, не стоит недоучитывать и внутренние факторы, на¬
пример, кризисные явления в экономике или восстание си¬
лезских ткачей в марте-апреле 1793 г., однако немецкие
ткачи и крестьяне, равно как и деятели культуры, не могли
тогда стать реальной политической силой, сравнимой с ре-
Глава третья95волюционной Францией. В Германии внешний фактор стал
не только стимулом и предпосылкой коренных преобразо¬
ваний, но и их действенным двигателем. «После разгрома
Пруссии (Тильзитский мир 1807 года), — писал К. Маркс
в «Набросках к «Гражданской войне во Франции», — ее
правительство почувствовало, что оно может спасти себя
и страну только посредством великого социального воз¬
рождения (больших перемен). Оно пересадило в Пруссию
в незначительных масштабах, в рамках феодальной монар¬
хии, результаты Французской революции. Оно освободило
крестьян и т. д.» (124, т. 17, с. 520).Король Фридрих-Вильгельм III (правил в 1797¬
1840 гг.) не только уступил Наполеону половину Пруссии,
но и вынужден был согласиться на проведение в 1807—
1814 гг. ряда реформ буржуазного характера, которые по
именам их вершителей получили наименование «реформы
Штейна-Гарденберга». В 1807 г. на оккупированных фран¬
цузской армией территориях был введен Кодекс Наполео¬
на, введено городское самоуправление; крепостные кресть¬
яне получили личную свободу, им было разрешено
выкупать феодальные повинности, предусмотрена возмож¬
ность отчуждения земли по желанию собственника, что
позволяло бюргерам и крестьянам приобретать землю —
тем самым был сделан решительный шаг к появлению сель¬
ского буржуа. Правда, закон 1811 г. установил чрезвычайно
тяжелые для крестьян условия выкупа повинностей,
но в целом аграрные реформы способствовали развитию
в сельском хозяйстве Пруссии капиталистического уклада.
В 1808 г. была проведена административная реформа (со¬
зданы министерства, усилен централизованный контроль
над местной властью), осуществлена муниципальная ре¬
форма, вводившая в городах ограниченное самоуправле¬
ние. В 1810-1811 гг. была введена свобода производствен¬
ной деятельности, что означало ломку цеховой системы,
сковывавшей развитие промышленности. В 1807-1814 гг.
проводилась военная реформа (отмена сословных ограни¬
чений на занятие офицерских должностей, ограничение
применения телесных наказаний, новые принципы боевой
96Часть втораяподготовки войск, введение всеобщей воинской повиннос¬
ти) (см. 46). Очевидно, что и Г. Ф. К Штейн (1757-1831)
и К. А. Гарденберг (1750-1822), в разное время возглавляв¬
шие правительство Пруссии, действовали целенаправлен¬
но, преследуя национальные интересы государства для его
развития и в то же время сохранения стабильности, а также
интересы общества, предоставляя ему возможность рас¬
крыть накопившийся потенциал. Исходной моделью для
них был опыт революционной Франции. Не случайно, что
Наполеон I, опасаясь усиления Пруссии, в 1808 г. настоял
на удалении Штейна из правительства, и тот в 1812 г. пере¬
ехал в Россию.В названной ранее работе К. Маркс сравнивает реформы
прусского короля Фридриха-Вильгельма III с Великими ре¬
формами российского императора Александра II (о которых
речь пойдет далее), также порожденных внешним факто¬
ром — поражением в Крымской войне 1853-1856 гг.: «В обе¬
их странах смелые социальные реформы были скованы и ог¬
раничены по своему характеру потому, что они были
дарованы троном, а не (вместо того, чтобы быть) завоеваны
народом. Тем не менее произошли огромные социальные пе¬
ремены, уничтожившие худшие социальные привилегии
правящих классов и изменявшие социальную основу старо¬
го общества. В обеих странах почувствовали, что тяжелая
болезнь может быть исцелена только героическими средст¬
вами. Почувствовали, что победителям можно ответить
только социальными реформами, вызвав к жизни элементы
народного возрождения» (124, т. 17, с. 521).Самый цитируемый в советское время в отечественном
обществоведении автор заложил традицию отношения
к «революции сверху» как к испорченному изданию «рево¬
люции снизу», будучи уверен в производности первой от
второй. Но такой взгляд был верным по отношению к стра¬
нам «первичной модели», которые выполнили исторически
необходимую миссию и тем самым предоставили странам
«вторичной модели» возможность не последовательного
и длительного, а сжатого во времени перехода к капиталис¬
тическому развитию уже известным путем. Однако вполне
Глава третья97очевидно, что «революции сверху» решали ровно те же за¬
дачи, что и Великие революции, и также приводили обще¬
ство на путь капиталистического развития.Точно определив значение проведенных властью меро¬
приятий как «великие», «смелые», «героические», К. Маркс
признал их историческое значение с оговоркой, на первый
взгляд, существенно умалявшей их: только потому, что ре¬
формы были «дарованы троном», они оказывались «скова¬
ны и ограничены». Вот если бы они были «завоеваны наро¬
дом», тогда. Верно то, что в Германии аграрная реформа не
оказалась радикальной и создала тяжелые условия для пе¬
рерастания крепостнического хозяйства в буржуазное; вер¬
но и то, что в деревне еще в течение десятилетий сохраня¬
лась барщина, а в городах — ремесленное производство
и т. д. Однако реформы короля стали очевидно прогрессив¬
ным явлением, что и подтвердила буржуазно-демократичес¬
кая революция 1848-1849 гг., поведшая общественное раз¬
витие дальше, но по тому же пути.Отметим также рождение в ту эпоху буржуазных рево¬
люций нового центра буржуазных идей и практики — США.
Великая освободительная и революционная война англий¬
ских колоний завершилась там 4 июля 1776 г. достижением
независимости. Особо стоит подчеркнуть: в той войне побе¬
дили идеи не просто Свободы, но либерализма и частной
собственности. Один из «отцов-основателей» американской
республики, ее первый идеолог Сэмуэль Адамс опирался на
философию Дж. Локка, с жаром одобряя тезис, гласивший,
что «защита собственности есть то назначение государства,
ради которого люди объединяются в общество». В Европеи,	прежде всего, в предреволюционной Франции возник
миф об Американской революции. Америка стали видеться
осуществлением идеала государственного и общественного
строя, основанного на естественных принципах Ж.-Ж. Рус¬
со и воодушевленного духом братства и равенства. В Старом
Свете не знали или не хотели знать о самосуде, безжалост¬
ном гонении на меньшинство и негритянском рабстве.Между тем посетивший США в 1831 г. А. де Токвиль от¬
мечал: «Демократическая форма правления в том виде, в ка-
98Часть втораяком она существует в Соединенных Штатах, заслуживает са¬
мого серьезного упрека не за свою слабость, как считают
многие в Европе, а, напротив, за свою непреодолимую силу.
Что мне больше всего не нравится в Америке, так это отнюдь
не крайняя степень царящей там свободы, а отсутствие га¬
рантий против произвола. Я не знаю ни одной страны, где
в целом свобода духа и свобода слова были бы так ограниче¬
ны, как в Америке» (211а, с. 198-199). Отметим, что США
явили собой особый тип переселенческого общества, облада¬
ющего многими специфическими чертами по сравнению
с европейским обществом. Но все же с принятием в 1776 г.
Декларации независимости была задана новая точка отсчета
исторического развития и планка исторического прогресса
поднята на новую высоту, хотя полное соответствие полити¬
ческой и социально-экономической действительности и пе¬
редовых идей Америки произошло полтораста лет спустя.Итак, приведенные примеры из истории трех западно¬
европейских стран позволяют обозначить некоторые важ¬
ные, определяющие черты начала того процесса феодаль¬
ных по форме и буржуазных по сути преобразований,
которые в Англии и Франции проходили в форме социаль¬
ных революций, а в Германии — в форме проводимых влас¬
тью реформ.Такого рода реформы созревают в многоукладном об¬
ществе, в котором уже наличествуют новые социальные си¬
лы и новый уклад хозяйствования, новые идеи и цели раз¬
вития. Отработавшие и изжившие свой потенциал
средневековые законы, институты, порядки сковывают раз¬
витие общества. Инструментом для ликвидации феодаль¬
ных «оков» становится либо революционный переворот,
либо «революция сверху». Причем власть, проводящая ре¬
формы, не сознает их долгосрочного значения. Она, как
правило, реагирует на реалии текущей действительности —
волнения из-за роста цен на хлеб или требования нижней
палаты парламента, на давление внешнего фактора, и —
проводит частичные, разрозненные преобразования качест¬
венного характера в различных сферах жизни, чаще в фи¬
нансовой и военной.
Глава третья99В Англии и Франции эти преобразования обрели харак¬
тер «реформы системы» в результате политического пере¬
ворота, начавшего социальную революцию (которая во
Франции дополнилась менее успешной революцией духов¬
ной). Но уже в Германии, чье развитие отставало сравни¬
тельно ненамного, великая буржуазная революция оказа¬
лась ненужной, ибо тех же целей общество добилось путем
преобразований, начатых законной властью.Образец, утвердившийся в своих новых качествах в нача¬
ле XIX в., при всех страновых различиях имел некоторые об¬
щие характерные черты. В сфере государственно-правовой —
сильное государство, централизованное и обладающее эф¬
фективным аппаратом (при различных формах и типах госу¬
дарственности), главенство закона и правовых принципов;
в сфере экономической — общенациональное хозяйство, ос¬
нованное на капиталистических принципах, и ставшее час¬
тью мирового хозяйства; в сфере технологии — активное вне¬
дрение и использование новейших орудий, изобретений
и достижений науки; в сфере социальной — стратификация
общества на новых основах, возрастание социальной мобиль¬
ности; в сфере духовной жизни — выдвижение в качестве ос¬
новополагающих принципов рационализма (охватывающего
хозяйственную, социальную и духовую жизнь) и индивидуа¬
лизма (выдвигающего в качестве главной цели благо каждого
отдельного человека), либерализма и секуляризации; в сфере
политической жизни — создание новых политических инсти¬
тутов и механизмов на принципах демократизма. Тогда же
возникает национальная, а не государственная внешняя по¬
литика, формируется единая нация.2.	Вся социально-экономическая и политическая
жизнь Запада до конца XIX в. шла в русле капиталистичес¬
кого развития и определялась названными выше чертами.
Поэтому революция перестала там быть инструментом об¬
щественного развития, и революционных сдвигов общество
достигало, как правило, путем реформ. В Англии и Фран¬
ции проходило бурное развитие промышленности, активи¬
зация торговли, завоевание новых рынков; там шли рост
100Часть втораяи развитие новых социальных сил — рабочих, буржуазии,
служащих, интеллигенции.Вопрос о возможности реформ соотносится с пробле¬
мой условий и средств для их проведения в каждом кон¬
кретном случае. «Новые порядки — дело хорошее и есте¬
ственное явление в ходу и постепенном развитии
общества, — рассуждал в начале XIX в. князь П. А. Вязем¬
ский. — Но есть люди, которые хотят и требуют новых по¬
рядков во что бы то ни стало и, не справляясь, есть ли под
рукой материалы и зачатки для устройства новых поряд¬
ков. Эти лица такого рода, что они не усомнились бы взять
на себя формировку конных полков в Венеции» (33, с. 395).
Князь Вяземский имел в виду мятеж декабристов в Петер¬
бурге в 1825 г. и был прав.Вот в викторианской Англии без всякого сомнения
имелся основательный фундамент для возведения все но¬
вых и новых реформ. Идея о примате закона стала там «щи¬
том национальных свобод» и оказала глубокое влияние на
социальные процессы в обществе, на образ мышления под¬
данных ее величества. «Если бы XVIII век не установил за¬
кона свободы, то XIX век в Англии прошел бы в революци¬
онных насилиях вместо парламентских изменений
закона», — писал английский историк Дж. Тревельян (214,
с. 367).«Славная революция» 1688 г., за которой последовало
принятие «Билля о правах», создала реальные предпосыл¬
ки для ускоренного роста нового социального слоя промы¬
шленников, коммерсантов и финансистов. Последовавшие
несколько удачных войн и захват обширных колоний к вос¬
току и западу от Англии, создание Британской империи
способствовали возникновению поистине неисчерпаемых
возможностей для дальнейшего обогащения нации. «В те¬
чение менее чем одного столетия аграрная Англия крестьян
и ремесленников превратилась в страну, большую часть на¬
селения которой составляли живущие в городах работники
наемного труда» (160, с. 157).Промышленная революция в XVIII в. вызвала глубо¬
кие социальные перемены в обществе. Происходила кон-
Глава третья101центрация капиталов, формирование национального рын¬
ка, массовое просвещение народа. В то же время развитие
железных дорог, создание гигантских промышленных цен¬
тров, рост финансового капитала оборачивались для тру¬
дящихся разорением, нищетой, необходимостью вклю¬
читься в кабальный труд за нищенскую плату. Тем самым
в обществе назревал новый конфликт — между трудом
и капиталом. «Любая попытка государственного регулиро¬
вания условий труда — продолжительности рабочего дня,
размеров заработной платы или вопросов охраны труда
и здоровья трудящихся — рассматривалась капиталистами
как произвол и попрание экономической свободы, причем
не только собственной, но и их рабочих», — писал англий¬
ский историк Ч. Поулсен (160, с. 162-163). В таких усло¬
виях конфликт с короной и парламентом, т. е. с государст¬
венной властью, для трудящихся отходил на второй план.
Более того, корона и парламент большей частью населения
воспринимались в качестве гарантов социальной стабиль¬
ности.Все большее значение приобретал технологический
фактор. Он не определял характер социально-экономичес¬
кого развития, но ощутимо влиял на темпы и ход этого раз¬
вития как в хозяйственной, так и в социальной жизни. «Ни¬
кто не сумел предсказать развитие машинной индустрии,
оно стало для человечества полной неожиданностью», —
отмечал К. Поланьи, заключая: «капитализм явился без до¬
клада» (159, с.104).Наиболее полно и эффективно технологический фактор
сработал в Англии в ходе промышленного переворота.
В 1730-е годы Кэй усовершенствовал ткацкий станок, что
позволило ткать более широкие ткани и делать это быстрее.
В 1770-е годы рабочий Дж. Харгривс придумывает механи¬
ческую прялку «дженни» — в 1787 г. в промышленности
уже используется более 20 тыс. прялок; в 1785 г. Картрайтом
был запатентован образец механического ткацкого станка,
благодаря которому производительность труда ткачей по¬
высилась в 40 раз, а в 1801 г. на первой фабрике работало
около 200 станков. Неожиданной реакцией на технический
102Часть втораяТкацкое и прядильное производство. Фабрика в Лейдене.
Нидерланды. Начало XX в.
Глава третья103прогресс стало появление массового стихийного движения
луддитов (от имени подмастерья Неда Лудда) — рабочих,
в 1760-1820 годы громивших станки в знак протеста против
тяжелых условий труда и нищенской зарплаты. С использо¬
ванием машин рабочий стал производить в 10 раз больше
продукции, но его зарплата не выросла в 10 раз. В городах
начался упадок кустарного производства, разорение ремес¬
ленников; возникла безработица, приведшая к появлению
пауперизма (от лат. pauper — бедный, неимущий) — групп
трудящихся, лишенных средств существования. Однако
технический прогресс неостановим.Главным событием промышленного переворота спра¬
ведливо считается изобретение парового двигателя.
В 1784 г. был запатентован первый паровой двигатель
«двойного действия» Дж. Уатта, ставший универсальным
двигателем в крупной промышленности, — к 1810 г. в стра¬
не было около 5 тыс. паровых машин. Между тем в России,
на Барнаульском заводе, Иван Ползунов в 1763 г. разрабо¬
тал проект парового двигателя мощностью 1,8 л. с. — перво¬
го в мире универсального двухцилиндрового двигателя.
Его изобретение не нашло применения в отсталом — по
сравнению с Западной Европой — хозяйстве страны, так
как промышленный переворот не является простым набо¬
ром технических достижений — техническим новациям
должны соответствовать социальные отношения на произ¬
водстве, во всем национальном хозяйстве.В 1730-е годы в Англии был открыт способ выплавки чу¬
гуна на каменном угле, в 1780-е годы — пудлингование (пе¬
реплавка чугуна в железо на каменном угле). В 1820-е годы
разработан прокатный стан — спустя десятилетие развива¬
ются на новых основах металлургия и машиностроение.В эти годы происходило качественное обновление всей
материальной жизни человека. В 1806 г. появился первый
пароход Р. Фултона, в 1812 г. — механический печатный
станок, в 1814 г. — паровоз Дж. Стефенсона, в 1816 г. — пер¬
вая карта погоды, в 1825 г. построена железная дорога
Стоктон-Харлингтон, в 1830 г. пущен паровой трамвай
в Лондоне, в 1833 г. создан магнитно-игольный телеграф,
104Часть втораяв 1834 г. — электромотор Б. С. Якоби, в 1835 г. появились
револьвер Кольта и капсюльное ружье с затвором, в 1834 г.
проложен телеграфный кабель Балтимор — Вашингтон,
в 1866 г. — трансатлантический кабель, в 1876 г. — А. Белл
изобрел телефонный аппарат, в 1878 г. в США создана пер¬
вая в мире телефонная станция.Обратим внимание на то, что в Англии промышленный
переворот создавал условия для углубления коренных со¬
циально-экономических перемен, а в странах «второго эше¬
лона» капиталистического развития — Германии, России,
Италии, Японии — промышленный переворот становился
следствием коренных реформ. Но по своему значению про¬
мышленный переворот стал подлинной Промышленной
революцией, вызвавшей цепную реакцию в технике, в эко¬
номической и социальной жизни западных стран.Уже в начале XIX в. не только Вестминстер, но и Сити,
не только Лондон, но и Манчестер символизировали Бри¬
танскую империю. Буржуазная Англия сохранила корону,
но поставила монарха на место, которое сочла нужным.
«Карл I мнил себя королем милостью Божией, но Карл IIО. Домье. В вагоне 3-го класса. 1860-е гг.
Глава третья105понимал, что сидит на престоле с позволения лендлордов
и купцов, заседающих в парламенте, и что его могут убрать
с этого престола с таким же успехом, как посадили. В таких
условиях у короны оставалось лишь одно средство для до¬
стижения реальной власти: игра на противоречиях интере¬
сов различных групп правящего класса» (см. 214). Тем са¬
мым монархия в борьбе за самосохранение участвовала
в общественной жизни, стержневыми вопросами которой
в то время оставались вопросы реформ в политической
и социальной сферах.В конце 1820 — начале 1830-х годов из-за кризиса пере¬
производства в стране обострились классовые конфликты.
Волнения английских рабочих жестоко подавлялись фаб¬
рикантами и правительством. В то же время как стачки, так
и локауты научили обе стороны считаться с силой друг дру¬
га, уважать права друг друга и понимать ценность перегово¬
ров. Произошло организационное оформление некогда бес¬
правных сословий: в 1829 г. создан Великий национальный
союз прядильщиков, в 1830 г. — Национальная ассоциация
для защиты труда, Бирмингемский политический союз
и другие организации профессионального и политического
толка. Сложившийся в обществе баланс сил вызвал к жиз¬
ни немалые возможности для социального маневра, поро¬
дил некую двухполюсность власти парламента.Заметим, что уважение прав другого и демократические
принципы давно стали в Англии реальностью. Например,
в 1746 г. в игре в крикет команда Кента выиграла у сборной
Англии. В команде-победительнице капитаном был садов¬
ник Поул, а игроком — лорд Джон Сэквиль, рассказал анг¬
лийский историк и сделал вывод: «Если бы французское
дворянство было способно играть в крикет со своими крес¬
тьянами, его замки никогда не были бы сожжены» (167,
с. 421). Как тут не вспомнить искреннее удивление русских
грамотных дворян, лишь из опубликованной в 1791 г. пове¬
сти Н. М. Карамзина «Бедная Лиза» узнавших, что «и посе¬
лянки чувствовать умеют».Кроме крикета, на падение активности рабочего движе¬
ния в Англии влияли: религиозный фактор, ибо евангелизм
106Часть втораябыл реальной консервативной силой; рост кооперативного
движения, имевшего не только финансовое, но и моральное
значение; а также распространение широкого слоя «держа¬
телей государственных бумаг», в основной своей массе —
мелких вкладчиков.Сказанное выше не означает, однако, полного ухода на¬
родных низов из общественно-политической жизни. Тако¬
го попросту не могло быть, и первые десятилетия XIX в. да¬
ют примеры бурных всплесков народного недовольства.
Но если на континенте стремление улучшить свою жизнь
и отстоять свои права вело рабочих, ремесленников и мел¬
ких торговцев на баррикады, т. е. на прямое противоборст¬
во с властью, в Англии они использовали другие средства
для достижения тех же целей.Высокий уровень правосознания народа заставлял анг¬
лийских бунтарей требовать не смены власти, а своего уча¬
стия в ней. «Введение всеобщего избирательного права для
мужского населения, полагали они, особенно учитывая по¬
давляющее численное превосходство бедняков, неизбежно
приведет к власти прогрессивное правительство, которое
поставит перед собой цель радикально трансформировать
существующее общество и содействовать революционным
изменениям в жизни английского народа», — писал Ч. По-
улсен (160, с. 232).Власти не собирались уступать. В историю рабочего
движения вошла так называемая «бойня при Питерлоо»,
когда в августе 1819 г. власти Манчестера силой разогнали
мирный массовый митинг 80 тысяч сторонников всеобщего
избирательного права. Показательно, что действия распо¬
рядителей кровавой расправы (11 убитых и 400 раненых)
полностью одобрило правительство, а парламент поспешил
принять ряд законов против собраний и печати (так назы¬
ваемые «шесть актов для затыкания рта»).Между тем в реформе избирательной системы (сниже¬
нии имущественного ценза) были заинтересованы две ре¬
альные силы: партия вигов, считавшаяся либеральной,
и заинтересованная в поддержке среднего класса нацио¬
нальная буржуазия, которая формально не подпускалась
Глава третья107к участию в управлении страной. Ею был выдвинут лозунг:
«Никакой уплаты налогов до принятия билля о реформе».
Прошли также массовые митинги и манифестации. Нако¬
нец, предприниматели начали изымать свои капиталы из
банков и пригрозили приостановлением всей деловой жиз¬
ни, крахом банков и скупкой земельных участков («гни¬
лых местечек»), что обеспечило бы им формальное право
голоса.И в 1831 г. был принят «Билль о реформе», существен¬
но расширивший слой избирателей. Правящая верхушка
ясно сознавала цель этой уступки: «Мы сами гоним в рево¬
люцию тех, кого отстраняем от власти, — заявил лорд Мак-
колей в палате лордов. — Мы должны пойти на реформу,
чтобы сохранить все остальное!» (160, с. 234). Однако пала¬
та общин приняла Билль большинством всего в один голос.
Король Вильгельм IV, чтобы не допустить его превращения
в закон, объявил о роспуске парламента. На это последова¬
ли вспышки протеста по всей стране, новые выборы, блоки¬
рование Билля в палате лордов и окончательное его приня¬
тие в 1832 г.Так трудно, долго, с конфликтами и временными отступ¬
лениями проходила в Англии одна (правда, подлинно важ¬
ная) реформа в сфере политической жизни. Народные массы
требовали максимума, радикальных перемен в свою пользу,
правягцая верхушка тому препятствовала, и в конечном сче¬
те общество примирилось на компромиссном варианте, со¬
знавая, что и он — лишь этап на предстоящем пути.Со второй четверти XIX в. в Англии проводятся важ¬
ные реформы, причем законодательным путем: в 1833 г.
принято фабричное законодательство, в 1833 и 1835 гг. про¬
водится муниципальная реформа, давшая возможность
вигской буржуазии контролировать большинство крупных
городов; в 1834 г. — принят закон о бедных. Благодаря вы¬
даче пособий и обеспечению работой (в соответствии с при¬
нятым еще в XVIII в. «законом о бедных»), «бедные не ис¬
пытали ужасов разорения, безработицы и необеспеченной
старости в такой степени, как их испытали на континенте
во времена феодализма, — писал Дж. Тревельян. — Это од¬
108Часть втораяна из причин, почему в нашей стране никогда не было ниче¬
го подобного Французской революции, и почему во всей
стране в целом сохранялась во времена всех наших полити¬
ческих, религиозных и социальных междоусобиц — даже
в самые тяжелые времена от XVIII до XIX века — привыч¬
ка народа к спокойствию и порядку, как наша отличитель¬
ная национальная черта» (214, с. 250); в 1846 г. — отмена
хлебных законов; в 1848 г. — первый закон об охране обще¬
ственного здоровья; с 1867 г. избирательное право распро¬
странялось на всех квартиронанимателей, что дало возмож¬
ность образования независимой парламентской партии
рабочих; с 1870 г. — введено всеобщее начальное обучение;
в 1871-1875 гг. были расширены права тред-юнионов (воз¬
никших в XVIII в. как нелегальные объединения), приняты
акты о профессиональной и социальной эмансипации жен¬
щин; в 1875 г. принят акт о народном здравоохранении.Понять возможность кратко перечисленных реформ
трудно без учета уровня экономического развития Англии
того времени. Коротко говоря, Англия была достаточно бо¬
гата, чтобы позволить себе эти реформы, и достаточно здра¬
во мыслила, чтобы их принять.Во Франции общественное развитие шло в более кон¬
фликтной форме, но обратим внимание, какова основная
сфера конфликтов. При реставрации Бурбонов идея вос¬
становления абсолютной монархии отвергалась всеми по¬
литическими силами, и поэтому Людовик XVIII (правил
в 1814-1815, 1815-1824 гг.) декларировал в своей хартии
создание конституционной монархии. Именно вокруг по¬
литических проблем, проблем политического устройства,
характера государственности, борьбы за власть и разверну¬
лась борьба различных сил во французском обществе.Мало чему научившиеся бывшие эмигранты-аристо¬
краты и старые дворяне стремились к восстановлению та¬
кой структуры государственной власти и такого обществен¬
ного устройства, при которых они сохраняли бы полностью
господствующее положение. Буржуазия, крестьянство и ра¬
бочие, остававшиеся объектом политической жизни,
но вкусившие воздуха свободы в годы революции, не жела-
Глава третья109ли мириться с уготованной им ультрароялистами пассив¬
ной ролью в политике. То обстоятельство, что корона — мо¬
нархическая власть на деле уже не играла существенной ро¬
ли в общественной жизни, что противоборство шло между
«традиционными» и «прогрессивными» социальными си¬
лами, в равной мере не обладавшими решающим перевесом,
определило и невозможность реформистского пути, и ско¬
рое устранение монархии за ненужностью.Людовик XVIII и Карл X (правил в 1824-1830 гг.) са¬
ми нанесли сильные удары по «суку, на котором сидели».
Вынужденно примирившись с происшедшим переходом
немалой части земельной собственности в руки буржуазии
и крестьян, они невольно подтолкнули и процесс обуржуа-
зивания земельного дворянства. Приняв в 1817 и 1820 гг.
реакционные законы о выборах и в 1825 г. — о денежной
компенсации эмигрантам, они уже не имели сил для подав¬
ления недовольства и сопротивления такой своей полити¬
ке. Июльская революция 1830 г. свергла Бурбонов, т. е.
ограничилась политическими вопросами. Лишь в 1848 г.,
после создания Второй республики, французским трудя¬
щимся удалось утвердить прогрессивные изменения в об¬
щественно-политической жизни (декрет о праве на труд,
некоторые демократические права). Но все это было до¬
стигнуто не мирным, а насильственным путем.Ненасильственные формы развития оказались в тот пе¬
риод невозможны во Франции, во-первых, в силу опреде¬
ленного равновесия всех социальных сил, во-вторых, из-за
отсутствия признанного национального института власти,
стоящего над классовой схваткой, каким в Англии была мо¬
нархия. Названные обстоятельства с неизбежностью вели
и к политической нестабильности, к резким переменам.
Примерами такого рода явлений стали вхождение в 1848 г.
в состав правительства лидера социалистов Луи Блана
и рабочего-металлиста Альбера или создание Луи-Наполе¬
оном Бонапартом спустя четыре года Второй империи
(1852-1870 гг.).Император Наполеон III создал жестко централизован¬
ную систему управления, его исполнительной власти под-
110Часть втораячинялись все, начиная от
кабинета министров до пре¬
фектов департаментов и мэ¬
ров городов и коммун.
Католическая Церковь ак¬
тивно поддержала его еще
в период его президентства,
видя в нем орудие борьбы
с революцией. «Массы, дру¬
зья порядка, буржуазия
и народ за императора.
в слове «империя» чувству¬
ется больше стабильнос¬
ти», — писал в письме
Франсуа Гизо, изгнанный
революцией от власти, де¬
лая важный вывод: эта
власть, даже став империей,
Император Штлеш III осталась тем, чем была:«властью, имеющей очень
широкую основу.» (цит. по: 192, с. 249).С созданием сильного авторитарного режима, имеюще¬
го массовую опору, для Наполеона III открылась возмож¬
ность проведения реформ ради упрочения своей власти.
В годы его правления государство активно действует
в сферах внешней политики и экономики; были созданы
условия для развития национальной промышленности на
этапе завершения промышленного переворота, и это спо¬
собствовало быстрой концентрации производства, особен¬
но в текстильной и металлургической промышленности,
в банковской сфере; с переменным успехом велись захват¬
нические войны на севере, юге, востоке и западе; был ук¬
реплен централизованный госаппарат. В своей совокупно¬
сти эти мероприятия власти содействовали развитию
капиталистического уклада в стране, послужив одной из
моделей режима «авторитаризма развития».В социальной сфере Наполеон III проводил не полити¬
ку решительных перемен, а половинчатого лавирования.
Глава третья111Были несколько расширены права Законодательного кор¬
пуса, отменен в 1864 г. закон Ле Шапелье, запрещавший
стачки, приняты некоторые акты, регулирующие трудовую
деятельность. На другом, более раннем историческом этапе
и в других условиях этого было бы достаточно, но не во
Франции в середине XIX в.Разорение ремесленников и лавочников, трудности
французской буржуазии, обострение конфликта между
«трудом и капиталом», стремление организованного и име¬
ющего революционные традиции рабочего класса расши¬
рить свои социальные и политические права привели к су¬
жению социальной базы режима Луи Наполеона. Его
положение усугубили серьезнейшие внешнеполитические
провалы, неудачи в войнах. В 1870 г. по требованию вос¬
ставшего народа Франция окончательно была провозгла¬
шена республикой.Эта революция стала последним проявлением фран¬
цузского революционного радикализма такого масштаба.
Все большую силу в стране набирали идеи об обществен¬
ном прогрессе и нравственном совершенствовании, одним
из выразителей которых стал первый позитивист Огюст
Конт. «До тех пор, пока отдельные умы не примкнут еди¬
ногласно к известному числу общих идей, с помощью кото¬
рых можно было бы построить общую социальную доктри¬
ну, нельзя скрывать от себя, что народы останутся
в совершенно революционном состоянии и, несмотря ни на
какие политические паллиативы, будут вырабатывать
только временные учреждения. Равным образом достовер¬
но и то, что если только такое единение умов на почве
принципов состоится, то соответствующие учреждения со¬
здадутся сами естественным образом, без всякого тяжело¬
го потрясения, так как самый главный беспорядок рассеет¬
ся благодаря одному этому факту». Очевидно, что идеи
автора «Курса позитивной философии» питались в равной
мере действительностью посленаполеоновской Франции
и соседней Англии, где друг за другом следовали бурный
промышленный подъем, повышение уровня жизни, народ¬
ные волнения и — реформы.
112Часть втораяВ Германии в рассматриваемые десятилетия было свое
сочетание различных факторов развития, ведущую роль
в котором играли факторы экономические и социальные.
Несмотря на территориальную раздробленность страны
и затянувшееся на долгие годы утверждение наемного
труда в сельском хозяйстве, с 1830-х годов происходит бур¬
ный рост в промышленности, строительстве и торговле.
В 1834 г. создается Германский таможенный союз по главе
с Пруссией. Начинается бурное железнодорожное строи¬
тельство: первая дорога была построена в 1835 г., а к 1850 г.
Германия заняла второе место в Европе после Англии по
протяженности железных дорог. Помимо внутренних
обстоятельств, само срединное положение страны на кон¬
тиненте также способствовало формированию единого на¬
ционального рынка, стимулировало развитие промышлен¬
ности и торговли. И все же Германия оставалась
в положении «догоняющей» стороны. Показательно, что
выплавка чугуна там в 1850 г. была в 5,5 раз меньше, чем
в Англии. Промышленный переворот и аграрное переуст¬
ройство затянулись на десятилетия по сравнению со стра¬
нами «первого эшелона» капиталистического развития.Уровню экономического развития в целом соответство¬
вал уровень социально-политического состояния. Герман¬
ские короли и князья частью сохранили абсолютистские
режимы, частью ввели подобие конституционного правле¬
ния — в Баварии, Бадене, Вюртемберге. На большее они не
были способны, да и эти преобразования оказались вынуж¬
денными для них. Например, директива прусского короля
о запрете работы на фабриках детей моложе 9 лет и ограни¬
чения рабочего дня десятью часами для детей до 16 лет бы¬
ла вызвана докладом военного министра об ухудшении
«призывного материала» (140, с. 77).В 1847 г. король Пруссии Фридрих-Вильгельм IV был
вынужден созвать Соединенный ландтаг из представителей
всех сословий. Положение правительства было трудным:
казна пуста, а банкиры отказывают в займах, требуя гаран¬
тий со стороны представительного собрания. Прусская бур¬
жуазия требовала буржуазно-демократических преобразо-
Глава третья113ваний, но прежде всего —
уничтожения юнкерских при¬
вилегий и созыва обгцепрус-
ского сословного представи¬
тельства. Открытие ландтага
давало шанс обеим сторонам,
но корона при этом должна бы¬
ла уступить. Ничуть не быва¬
ло. В своей речи король за¬
явил: «Я никогда не позволю,
чтобы между Господом, нашим
небесным Владыкой, и этой
страной стал, словно второе
провидение, исписанный лист Император Вильгельм I
бумаги и чтобы его параграфы правили нами. Корона не мо¬
жет и не должна зависеть от воли большинства» (см. 38).
Его родственник император Николай I горячо одобрил эту
речь, но король Вильгельм I Вюртембергский и великий
герцог Людвиг II Гессенский даровали своим подданным
конституции.Буржуазная оппозиция требовала реформ. Высокая со¬
циально-политическая активность народа в Германии про¬
явилась в ходе буржуазно-демократической революции
1848-1849 гг. и последовавшей волны забастовочного дви¬
жения рабочих. Важность рабочего вопроса была осознана
властью.Серьезные реформы в Германии начинаются по мере
создания О. Бисмарком сильного буржуазного государства
во главе с прусским королем Вильгельмом I. Действуя ме¬
тодом «железа и крови» в сфере государственного строи¬
тельства, в социальных вопросах Бисмарк в полной мере
использовал политику реформ. С его санкции возникли
партия национал-либералов, ставшая наряду с имперскими
консерваторами «партией Бисмарка»; в 1863 г. — Всеобщий
германский рабочий союз, один из лидеров которого Фер¬
динанд Лассаль пошел на сотрудничество с создателем юн-
керско-буржуазного государства; в 1869 г. была создана со¬
циал-демократическая рабочая партия.
114Часть втораяВ образованном в 1867 г. Северо-Германском союзе
в интересах буржуазии были введены полная свобода пере¬
движения, единая система мер и весов, отменены остатки
цеховых привилегий, введено всеобщее избирательное пра¬
во, средство, по словам Ф. Энгельса, «при помощи которо¬
го можно аппелировать к широким народным массам
и слегка пококетничать с зарождающимся социальным
движением в случае, если буржуазия проявит упорство.»
(124, т. 21, с. 444). Правда, тот же Ф. Энгельс считал, что не¬
сколько буржуазных реформ в Германии 1866 г. «значат
меньше, чем подъем в 1848 г. промышленности и торговли,
железных дорог, пароходства» (124, т. 16, с. 415). Это по¬
нятно, так как в Германии шли запаздывающие, а не упреж¬
дающие или своевременные реформы. И тем не менее воз¬
никновение политических партий, формирование рабочего
движения означали, что антифеодальные мероприятия на¬
слаивались и сочетались со становлением буржуазного
гражданского общества.Конкретное сочетание исторических обстоятельств при¬
вело к «династически-юнкерской революции сверху»
(К. Либкнехт) и созданию в 1871 г. единого государства
в форме Германской империи. Поскольку реформы в Герма¬
нии были начаты под сильным давлением новых социальных
сил — буржуазии и трудящихся, можно определить их как
санкционирующие, формализующие уже совершившиеся
качественные сдвиги в обществе. Общество благодаря этому
не только сохранило стабильность, но и рванулось вперед.3.	Особенность поведения реформ в странах «первого
эшелона» в 1870-1910 гг. состоит в том, что отныне рефор¬
мы порождаются уже не государственной властью, а правя¬
щим и господствующим слоем буржуазии, инструментом
которой стало государство.То, что ранее казалось разрозненными и случайными
явлениями — действия власти, выступления масс, техноло¬
гический рывок, военные победы, экономические успехи
и расцвет науки, — выявили свое внутреннее сцепление
и взаимную необходимость. В обществе возник механизм,
Глава третья115позволяющий оптимально примирять возникающие между
различными социальными силами противоречия, не доводя
их до открытых конфликтов, а решая в правовой форме.
Очевидная эффективность такой организации обществен¬
ной жизни побуждала иные страны перенимать, а передо¬
вые страны — развивать найденные формы.Конец XIX — начало XX в. — время зарождения
и оформления буржуазного реформизма, истоки которого
можно искать, конечно, не только в Англии (Д. Ллойд-
Джордж) и Франции (Э. Комб, Ж. Клемансо, Ж. Кайо,
Ж. Жорес), но и в Германии (О. Бисмарк, фон Бюлов,
А. Крупп), в США (Т. Рузвельт, В. Вильсон), Италии
(Г. Моска, Д. Джолитти). В Испании ярким представителем
течения консервативных реформаторов стал видный госу¬
дарственный деятель Антонио Маура (1853-1925), который
в 1902 г. основал институт социальных реформ, а в 1909 г.
подавил восстание анархистов в Барселоне, поджигавших
церкви. Его основная идея проста: «Или мы совершим рево¬
люцию сверху, или нам ее сделают снизу» (94, с. 47).Суть дела состоит в том, что в названных странах закан¬
чивался определенный этап в развитии производительных
сил, постепенно накапливались, сливаясь и усиливая друг
друга, рост населения и сельскохозяйственного производ¬
ства, развитие образования и здравоохранения, употребле¬
ние угля и нефти и расширение транспортной системы,
заокеанская торговля и банковское дело, рост промышлен¬
ности и урбанизация, общественная активность населения.
Пришло господство машинного производства; формирова¬
лись и набирали силу монополии. Буржуазия окончательно
стала господствующей силой в обществе. Рабочий класс,
перенеся огромные тяготы, завоевал определенные права
и утвердил свое место в обществе наряду с буржуазией.
В общественной жизни каждой западноевропейской стра¬
ны при наличии одинаковых политических институтов
и базовых идеологических ценностей формировались свои
системы национальных идей и идеалов.Социальный опыт европейских народов был весьма ве¬
лик и разнообразен. Стало очевидным, что, хотя и рефор¬
116Часть втораямы, как правило, добываются
в борьбе, этот способ достиже¬
ния цели все же предпочтитель¬
нее насильственного, револю¬
ционного.В Англии со второй полови¬
ны XIX в., по словам англий¬
ского историка А. Мортона,
начинается период «чрезвычай¬
ной социальной стабильности»
(110, с. 341). Развитие промыш¬
ленности, завоевание фактичес¬
ки монопольного положения во
всемирном хозяйстве (до кри¬
зиса 1878-1879 гг.) и эксплуа¬
тация обширных колоний не
только способствовали увеличению в обществе доли сред¬
него слоя, но и в целом повысили уровень жизни трудящих¬
ся, создали новое качество жизни.Профсоюзное и кооперативное движение среди трудя¬
щихся слоев населения, каждое по-своему, способствовали
не только улучшению жизненных условий, но и определен¬
ной социальной трансформации общества в направлении
большей однородности и внутренней мобильности. Тем не
менее потенциальная сила и организованность ставшего са¬
мостоятельным рабочего класса пугали верхи. Для них ста¬
новилось необходимым принятие мер для устранения еще
не проявившихся кризисов, проведение не запоздалых,
санкционирующих, а инициирующих реформ.Основные положения того, что можно назвать «теорией
упреждающих реформ», содержится в классической работе
английского правоведа В. Беджгота, написанной в 1870¬
1880 годы. Откровенно, даже несколько цинично анализи¬
руя политическую систему английского общества, В. Бедж-
гот проявляет четкий классовый подход, утверждая: «Наши
государственные деятели должны руководить обществом,
а не давать обществу руководить собой» (15, с. 14). Но как
этого добиться?Королева Виктория
Глава третья117Правящему и гос¬
подствующему слою,
заявляет В.Беджгот,«во всех случаях долж¬
но помнить, что поли¬
тическое соединение
низших классов как та¬
ковых и ради их собст¬
венных целей есть зло
величайшей важности;
что постоянный союз
их (теперь, когда столь
многие из них обла¬
дают избирательным
правом) дал бы им вер¬
ховенство в стране; и что верховенство их при том состоя¬
нии, в котором они находятся теперь, есть не что иное, как
преобладание невежества над образованием, численности
над знанием. Пока низшие классы не научились действовать
сообща, есть еще возможность предотвратить это, а предот¬
вратить можно только величайшей мудростью и величай¬
шей предусмотрительностью со стороны высших классов.
Они должны избегать не только всякого зла, но и всякого
подобия зла; пока власть еще принадлежит им, они должны
устранять не только все действительные обиды, но, где это
возможно, и все кажущиеся. Они должны добровольно
удовлетворить всякое требование, которое может быть
удовлетворено мирным путем, чтобы не пришлось удовле¬
творить против воли такое требование, которое может нару¬
шить спокойствие страны» (15, с.16).Понятно, что имел в виду автор под «спокойствием
страны». Нетрудно заметить, что в рабочем классе он видит
главную и единственную угрозу для существующего соци¬
ального порядка, но стоит обратить внимание на услов¬
ность грани между политикой самосохранения «верхов»
и политикой облегчения положения «низов». В условиях
нового буржуазного общества они с очевидностью оказыва¬
ются взаимосвязанными.
118Часть втораяИ либеральные и консервативные кабинеты в Англии
в 1871-1875 гг. провели законы, предоставившие профсою¬
зам права юридических лиц, легализовавшие право на стач¬
ку, устранившие правовое неравенство между предприни¬
мателем и рабочим. Немалое значение приобрели также
реформа начального образования (1870 г.); закон 1870 г. об
ограничении прав лендлордов; третья парламентская
реформа (1884 г.), расширившая социальную базу Либе¬
ральной партии; реформа местного самоуправления
(1888 г.); закон об образовании (1902 г.), обеспечивший го¬
сударственные субсидии школам и обязавший советы
графств проявлять заботу не только о начальном,
но и о среднем образовании; закон о компенсации рабочим
при несчастном случае на производстве (1906 г.); закон
о пенсиях для стариков (1908 г.); закон о социальном стра¬
ховании по болезни, инвалидности и при безработице
(1911 г.); закон о реформе парламента (1911 г.), усиливший
палату общин (см. 133).Правда, позднее кризисные явления в экономике, вы¬
званные утратой Англией монопольного положения в ми-Промышленные кварталы в Лейдене.
Нидерланды. Начало XX в.
Глава третья119ровом хозяйстве, привели к резкому снижению уровня
жизни широких трудящихся масс, росту нищеты и, в част¬
ности, к усилению дифференциации рабочего класса и по¬
явлению радикальных рабочих организаций: возникли
предпосылки для появления политических партий проле¬
тариата (чего так жадно ожидал Ф. Энгельс).В те годы Ф. Энгельс писал: «Мы живем в таком мире,
где каждый обязан заботиться о себе сам. Однако англий¬
ский рабочий класс позволяет, чтобы о его интересах забо¬
тились лендлорды, капиталисты и мелкие торговцы с их
прихвостнями — юристами, газетчиками и т.п. Неудиви¬
тельно, что реформы в интересах рабочих осуществляются
так медленно и такими жалкими крохами. Рабочим Англии
стоит только пожелать, и от них будет зависеть провести
любую реформу, социальную и политическую, которую
требует их положение. Так отчего же не сделать этого уси¬
лия?» (103, т. 19, с. 288). Он писал и более резко, клеймя
близорукость и алчность «наших противников», которые
«все более исключают возможность развития путем под¬
линных реформ» (124, т. 19, с. 317).Не только класс буржуазии, но и буржуазное государст¬
во Ф. Энгельс тогда рассматривал как прямого врага рабо¬
чих: «Государство есть не что иное, как организованная со¬
вокупная власть имущих классов, землевладельцев
и капиталистов, направленная против эксплуатируемых
классов, крестьян и рабочих» (124, т. 18, с. 253). Такие идеи
вели к одному: борьбе по принципу «класс против класса».Но в те же годы большое распространение получили
идеи Г. Спенсера, рассматривавшего общество как орга¬
низм, возникающий и развивающийся естественным путем.
При явном налете биологизма, он последовательно отстаи¬
вает мысль об эволюции как основном принципе развития.
И потому, «конституции не создаются, а сами вырастают»;
даже монарх ограничен в своих действиях, «может времен¬
но нарушить, задержать естественный процесс организации
или помочь ему, но над общим ходом процесса он не имеет
власти»; да и «сами эти великие люди суть порождение
этих обществ».
120Часть втораяВ 1884 г. в Англии было создано Фабианское общество,
сыгравшее значительную роль не только в культурной,
но и в социально-политической жизни страны. Оно пропа¬
гандировало реформистские идеи постепенного преобразо¬
вания капиталистического общества в социалистический
путем реформ. Фабианцы утверждали, что Англии «свойст¬
венно» эволюционное развитие, что английский рабочий
класс может добиваться социальных завоеваний с помо¬
щью реформ и исключительно через парламент. Идеи фа¬
бианцев оказали сильное влияние на рабочее движение,
в том числе на возникшую в 1900 г. Лейбористскую партию
(по мнению советского историка Л. Е. Кертмана, не «рево¬
люционную партию рабочего класса», а «сугубо рефор¬
мистскую партию»). «Не социальные реформы, а социаль¬
ная стабильность была целью, — с осуждением писал
Л. Е. Кертман, — а реформы — лишь средством для ее до¬
стижения» (94, с. 113). В 1911 г. консервативными рефор¬
маторами был создан Юнионистский комитет социальной
реформы. Так в Англии сформировался политический ме¬
ханизм, регулирующий социальные конфликты в обществе
и успешно действующий до настоящего времени.В рассматриваемый период Франция вышла по темпам
промышленного развития на одно из первых мест в мире.
С конца 1880-х годов быстрыми темпами росло производ¬
ство чугуна и стали, развивалась заводская тяжелая, маши¬
ностроительная и металлообрабатывающая промышлен¬
ность, расширилась сеть железных дорог. Своеобразной
чертой экономического развития стал непропорциональ¬
ный рост финансового капитала, шедший опережающими
темпами.Основным содержанием политической жизни страны
стала упорная борьба буржуазии за упрочение нового
строя, за устранение угроз «справа» — монархической,
и «слева» — рабоче-крестьянской. Борьба протекала пре¬
имущественно в парламентской форме, хотя рабочее дви¬
жение, несмотря на поражение в революции 1870 г., остава¬
лось реальной и грозной силой. В основном под его
нажимом и при участии других левых сил в 1880 г. был при-
Глава третья121нят закон об амнистии коммунаров, а в 1884 г. была легали¬
зована деятельность профсоюзов.В стране развивалось социалистическое движение, в ко¬
тором определились «коллективистское» (социалистичес¬
кое) и «кооперативное» течения, а в 1879 г. была создана
Французская рабочая партия. Ее первый съезд в своей про¬
грамме объявил ФРП не «парламентской партией», а «пар¬
тией революционного действия», цель которого — «экспро¬
приация класса капиталистов». В программе содержались
более и менее радикальные цели: введение 8-часового рабо¬
чего дня и единого подоходного налога, проведение всеоб¬
щего разоружения, создание системы социального страхо¬
вания и др. Большую степень радикальности рабочего
движения во Франции можно объяснить не только истори¬
ческими традициями революционаризма, но и не столь вы¬
соким как в Англии уровнем социально-экономического
развития.Давали себя знать и традиции либерализма. В 1905 г.
в стране произошло отделение Католической Церкви от го¬
сударства (запрет на преподавание Закона Божьего в шко¬
лах, введение гражданского брака и развода, ограничение
имущественных прав Церкви, гонения на священни¬
ков и т.п.). Ни французский народ, ни парламент не только
не пытались воспрепятствовать этому процессу, но не смог¬
ли даже смягчить его жестокость и скоротечность. Тем са¬
мым новый общественный строй во Франции обретал неко¬
торые новые свойства цивилизационного уровня.Но и там появлялись теоретики реформизма. В 1896 г.
один из лидеров социалистического движения А. Мильеран
выступил с программой социал-реформизма, в которой при¬
звал к «единственно возможному» средству борьбы — убеж¬
дению, к использованию исключительно парламентских
форм борьбы за свои интересы. Его идеи нашли отклик,
но социал-реформизм не стал господствующим течением
среди трудящихся масс, хотя в 1901-1905 гг. возникла об¬
щенациональная Французская Социалистическая партия.По мнению левых радикалов, тогда нужнее было иное.
«На деле перед рабочим классом объективно выдвигались
122Часть втораяДемонстрация с требованием всеобщего избирательного
права в Амстердаме. 1907 г.уже историей задачи социалистического переворота, от ко¬
торого отманивали пролетариат Мильераны посулом кро¬
хотных социальных реформ», — писал В. И. Ленин (114,
т. 10, с. 25). Заметим, что к началу ХХ в. во Франции рефор¬
мизм не был взят на вооружение и верхами общества, так¬
же использовавшими насильственные методы для подавле¬
ния выступлений рабочих.Германия в последней четверти XIX в. по основным
социально-экономическим и политическим показателям
встала в один ряд со странами «первого эшелона». Там,
правда, сохранялась сильная монархическая власть, опи¬
равшаяся на сохранившее свою силу юнкерство, но были
созданы представительные учреждения. С 1878 г. рейхстаг
избирался на пять лет на основе всеобщего избирательно¬
го права и обладал законодательной инициативой, хотя
кайзер мог и пренебречь его решениями. В 1870-е годы
были проведены административная, экономическая, воен¬
ная, судебная и почтовая реформы общеимперского ха¬
рактера.
Глава третья123Проводя свой политический курс, О. Бисмарк преодо¬
левал сильное сопротивление своих сторонников из партии
консерваторов. Не понимая неизбежности реформ, имев¬
ших целью облегчить процесс капиталистического разви¬
тия, они обвиняли канцлера чуть ли не в измене своему
классу. Тем не менее О. Бисмарк опирался на поддержку
Свободных консерваторов («Имперской партии» крупных
промышленников типа Круппа, Кирдорфа, Штумма) и На-
ционал-либеральной партии, представлявшей интересы
широких слоев буржуазии (см. 46).Общепризнанна объективно положительная роль О. Би¬
смарка в истории Германии: к экономическим и социальным
предпосылкам развития капитализма он добавил сильное го¬
сударство. А, ведомое сильным государством, «буржуазное
общество, освобожденное от политических забот, достигло
такой высокой степени развития, о которой оно не могло
и мечтать» (124, т. 7, с. 341) — в данном случае характеристи¬
ка, данная К. Марксом Французской империи Луи Наполео¬
на, вполне применима к империи Германской. Государствен¬
ное объединение страны, а также французская контрибуция
после войны 1870 г. ускорили завершение промышленного
переворота. Уже в начале ХХ в. Германия соперничала
с Англией за место второй промышленной державы мира.Заметные сдвиги произошли и в социальной сфере. Хо¬
тя большая часть буржуазии еще рассматривала рабочих
как пауперов (а дворянство видело в них «чернь»), хотя са¬
мо пролетарское сознание «существовало тогда только в го¬
ловах интеллектуальных вождей рабочего класса», опреде¬
ленная часть верхов пришла к пониманию необходимости
если и не сотрудничества с «низами», то хотя бы к тому,
чтобы считаться с их интересами.«Альфред Крупп, прототип патерналистски мыслящего
предпринимателя-патриарха, которого, однако, трудно бы¬
ло заподозрить в симпатиях к социалистическим идеям,
в 1858 г. основал потребительское общество, в котором его
рабочие могли приобретать товары дешевле, чем в других
магазинах, а пять лет спустя он начал строительство своих
знаменитых заводских квартир. Строитель железных дорог
124Часть втораяФридрих Харкорт и ахенский финансист Дэвид Ханземан
также принадлежали к тому типу грюндеров, которые по¬
нимали, что капитализм сможет функционировать лишь
в том случае, если будет проявлена достаточная забота
и о рабочих. Правда, — заключает немецкий историк Г. Ог-
гер, — “сэлфмэйдмены” германской промышленности и не
помышляли о предоставлении своим рабочим права участ¬
вовать в делах фирмы или ее реорганизации. Но именно на
это были направлены усилия политически мыслящих пред¬
ставителей рабочего движения» (140, с. 227-228).Социальная политика некоторых германских предпри¬
нимателей по своим характеру и целям была полностью со¬
звучна той, что в более развернутом виде, в национальных
масштабах и на правовой основе проводилась правящим
классом в Англии. Можно отметить заметно большую по
сравнению с Англией степень радикализации рабочего
движения, связанную с нерешенностью многих важных во¬
просов.Сугубо германской особенностью идеологической жиз¬
ни того времени стала политика «культуркампфа», одной
из целей которой было, по мнению В. И. Ленина, «отвлече¬
ние пролетариата от его насущных классовых нужд в сторо¬
ну религиозных вопросов» (114, т. 17, с. 417). Правительст¬
во под давлением либеральных кругов и, исходя из своих
интересов, в 1870-е годы приняло ряд мер против Католи¬
ческой Церкви. Это был союз авторитарного режима О. Би¬
смарка с либералами. Выступление власти против католи¬
ческого духовенства стало фактическим гонением на
Церковь: духовенство ущемлялось в своих правах (ограни¬
чивались возможности получения церковного сана), не¬
угодные власти священники удалялись с приходов и изго¬
нялись из страны, закрывались церкви; в 1884-1886 гг.
были введены законы об обязательном гражданском браке
и разрешении разводов, правительство попыталось ввести
«государственное» образование для духовных лиц и «госу¬
дарственное» назначение на должности епископов и свя¬
щенников. Однако эта попытка либеральной агрессии про¬
тив традиционной веры провалилась из-за сопротивления
Глава третья125значительных народных масс и давления Ватикана:
в 1886-1887 гг. законы, принятые во времена культуркамп-
фа, были окончательно отменены (118, т. 2, с. 380-384).Социальная политика правительства в то время в рав¬
ной мере сочетала методы «кнута и пряника»: 1878 г. —
принятие в рейхстаге исключительного закона против со¬
циалистов; 1883, 1884, 1889 гг. — серия законов о социаль¬
ном страховании, введении пособий по болезни, в связи
с несчастными случаями на производстве, по старости. Го¬
лодная смерть теперь не грозила старикам. Своекорыстные
цели О. Бисмарка в этом очевидны, однако объективным
результатом его политики стало создание более благопри¬
ятных возможностей для развития немецкой промышлен¬
ности и всего национального хозяйства. В 1890 г. борьба
рабочего движения привела к фактической отмене Исклю¬
чительного закона, а давление германских промышленни¬
ков на императора Вильгельма II и его собственные разно¬
гласия с О.Бисмарком привели к отставке инициатора
и вдохновителя реформ. Но к этому времени собственно
коренной социально-экономический переворот, герман¬
ская «революция сверху» завершилась, и Германия прочно
заняла место среди ведущих мировых держав.Между тем в немецком рабочем движении наряду с со¬
циал-реформистским течением быстро развилось и стало
господствовать радикальное социалистическое течение.
Германия стала в те десятилетия центром европейского ра¬
бочего движения.Однако не могли не сказаться на общественной жизни
последствия грюндерства (учредительства): промышленно¬
го и железнодорожного «бума» 1870-х годов, а также всеоб¬
щей погони за наживой, необыкновенно возросшей соци¬
альной мобильности и — «душевного умиротворения»,
когда «угнетенные предпочитали разводить почтовых голу¬
бей, а не готовить заряды взрывчатого вещества» для борь¬
бы против беспощадной эксплуатации, иронизировал
Г. Оггер (140, с. 98). Пророчества опубликованного в 1848 г.
«Коммунистического манифеста» в конце века восприни¬
мались иначе: «Таким образом, с развитием крупной про-
126Часть втораямышленности из-под ног буржуазии вырывается сама осно¬
ва, на которой она производит и присваивает продукты.
Она производит, прежде всего, своих собственных могиль¬
щиков. Ее гибель и победа пролетариата одинаково неиз¬
бежны» (124, т. 4, с. 437). Идея об избавления общества от
гнета капитала путем применения революционного наси¬
лия против буржуазии и уничтожения капиталистического
строя уже не встречала в рабочей и даже в социалистичес¬
кой среде однозначно положительного отношения и энту¬
зиазма.Даже Ф. Энгельс в 1895 г. признавал: «Прошло время
внезапных нападений, революций, совершенных немного¬
численным сознательным меньшинством, стоящим во гла¬
ве бессознательных масс. Там, где дело идет о полном пре¬
образовании общественного строя, массы сами должны
принимать в этом участие, сами должны понимать, за что
идет борьба.» (124, т. 22, с. 544).В последние годы XIX в. широкую известность получи¬
ли идеи социал-реформизма Вернера Зомбарта. Он писал:
«Мысль, занимавшая в половине нынешнего века самые
светлые головы, мысль о возможности в близком будущем
общественного производства без капиталистического пред¬
принимательства, эта мысль в наши дни живет только
в представлениях вымирающей генерации социальных
фантазеров. Теперь мы знаем, что предприниматели могут
стать излишними только путем медленного органического
процесса... Еще на целые столетия хватит интенсивной
и экстенсивной работы капитализма...»То, что В. Зомбарт — далеко не чистый апологет капи¬
тализма, он показывает далее: «Но это вовсе не значит, что
перед колоссальной сферой деятельности современного
капитализма должны капитулировать социалистические
идеалы: скорее, наоборот, именно на капиталистическом
пути они получат возможность реализации. Это справедли¬
во как в том случае, если мы социалистическим идеалом
считаем планомерное управление производством и дикими
стихийными силами рыночного обращения при помощи со¬
юза картелей, так и в том случае, когда мы на первый план
Глава третья127выдвигаем защиту интересов труда против интересов соб¬
ственности. Последний идеал достигается путем медленно¬
го преобразования господствующего хозяйственного по¬
рядка; сюда относится фабричное законодательство,
государственное страхование рабочих и вообще все рефор¬
мы в законодательстве и управлении, которые на место пер¬
воначального частно-правового договора о найме поставят
публично-правовое отношение» (цит. по: 154, т. 2, с. 616,
617). Тем самым В. Зомбрт, констатируя прочность и бес¬
поворотность установившегося капиталистического строя,
предлагал методы реформизма для решения возникающих
противоречий в интересах не одного социального слоя,
а всего общества. Но он же в 1913 г. отмечал, что в период
раннего капитализма «буржуа старого стиля» все-таки «не
переставали соизмерять свою коммерческую деятельность
с требованиями здоровой человечности: для них их дело ос¬
тавалось только средством к жизни», а их деятельность оп¬
ределялась не только их собственными жизненными инте¬
ресами, но и интересами других людей», для которых
и вместе с которыми они действуют» (71, с. 153). А у «со¬
временного экономического человека» живой человек с его
счастьем и горем, с его потребностями и требованиями вы¬
теснен из центра круга интересов, и его место заняли две
абстракции: нажива и дело (71, с. 169).Иначе говоря, к началу ХХ в. в современном капитали¬
стическом обществе на Западе для буржуа человек перестал
быть «мерой всех вещей». Разрыв с Традицией привел к аб¬
солютизации принципа рационализма. По откровенному
признанию Дж. Рокфеллера, ему нужны сотрудники, преж¬
де всего не имеющие «ни малейшей моральной щепетиль¬
ности» и готовые «беспощадно заставлять умирать тысячи
жертв» (цит. по: 71, с. 183).Таким образом, установившийся на Западе новый об¬
щественный строй означал победу капиталистического ук¬
лада и привел к бурному промышленному развитию, изме¬
нению социальной структуры общества и политической
системы в государстве. Утверждение новой капиталистиче¬
ской формации, вместе с тем, мало сказалось на цивилиза¬
128Часть втораяционных основах западного общества, но все же они оказа¬
лись поколебленными в результате борьбы либералов и ре¬
волюционных радикалов против охранительного курса
консервативных реформаторов в Англии, Франции и Гер¬
мании. Таким образом, на Западе современное (промыш¬
ленное, капиталистическое) общество вольно и невольно
отказалось от части Традиции ради упрочения своего ново¬
го состояния.4.	Назовем главные черты западной модели капиталис¬
тической модернизации, определившиеся к концу XIX в.,
важные вехи на пути от аграрного, доиндустриального
общества с авторитарной властью и преобладанием тради¬
ционных ценностей к индустриальному обществу, облада¬
ющему демократическими институтами власти и современ¬
ными системами ценностей.—	В аграрном обществе подавляющая часть населения
была занята в сельском хозяйстве, доходы и богатство лю¬
дей основывались преимущественно на сельскохозяйствен¬
ном производстве и на владении землей. Незначительная
часть людей была занята в промышленности, торговле
и сфере услуг, специализация производства едва зарожда¬
лась, а торговля и сфера обмена в целом играла подчинен¬
ную роль, господствовало натуральное хозяйство.В индустриальном обществе значительная часть насе¬
ления занята в промышленности, причем возрастает значе¬
ние третичного сектора, сферы экономических и общест¬
венных услуг. Формируется развитая специализация как
в сельском хозяйстве и промышленности, так и во всех сфе¬
рах общественной жизни. После слома прежней замкнутос¬
ти феодальных «мирков» формируются единые националь¬
ные рынки сырья, товаров, рабочей силы, финансов и услуг.
Государство, как правило, обслуживает интересы нацио¬
нальной буржуазии.—	В аграрном обществе отношения между людьми оп¬
ределялись сословными принципами; в индустриальном
обществе социальные отношения определяются прежде
всего имущественными принципами, а прежнее сословное
Глава третья129деление сменилось на отношения господства хозяев и под¬
чинения наемных работников. Человеческие взаимоотно¬
шения принимают деловой характер и основываются на
договоренностях. Человеческий труд из средства существо¬
вания и обеспечения потребностей все более становится
средством для потребления товаров и услуг сверх очевидно
необходимых потребностей.—	Социально-политическое устройство аграрного об¬
щества основывалось на принципах жесткой иерархичнос¬
ти; власть существовала в монархической форме, осуществ¬
лялась на личной основе и основывалась на земельной
собственности; города были самостоятельными в юридиче¬
ском, социальном и экономическом отношениях.Современное общество основывается на принципе
равенства всех граждан перед законом и в целом на суве¬
ренитете народа. Власть имеет рациональную основу
и разделена по сферам применения (законодательная, ис¬
полнительная и судебная). Государство принимает на себя
ответственность за некоторую социальную защиту
граждан.—	Характерными чертами аграрного общества являют¬
ся неграмотность большей части населения, закрытость со¬
циальной и культурной жизни, абсолютное преобладание
в духовной жизни традиционных ценностей.В современном обществе каждый умеет читать и писать,
причем возросшая сложность общественной жизни привела
к необходимости знания вещей, находящихся вне прямой
среды обитания человека или недоступных для его воздей¬
ствия. Благодаря развитию системы коммуникаций (печать,
радио и кино) небывало расширились возможности челове¬
ка для познания мира и раскрытия своей личности. В духов¬
ной жизни произошло резкое понижение значения тради¬
ционных ценностей, потесненных новыми ценностями
секуляризованного, потребительского общества.
Часть IIIКАПИТАЛИСТИЧЕСКАЯ
МОДЕРНИЗАЦИЯ В РОССИИГлава 1.Реформы в России в XVIII —
первой половине XIX в.1.	При рассмотрении реформ в России в Новое время
обыкновенно их отсчет ведут от Петра I, вошедшего в исто¬
рию с почетным именем реформатора. Однако такой взгляд
на русскую историю представляется слишком упрощенным.Некоторые материальные и идеологические основания
будущих перемен были подготовлены еще в XVII в. усили¬
ями сподвижников «тишайшего» царя Алексея Михайло¬
вича (1629-1676, правил в 1645-1676 гг.) — боярином
Ф. М. Ртищевым (1626-1673) и А. Л. Ординым-Нащоки¬
ным (1605-1680). В то время огромное государство еще бо¬
лее расширило свои границы, приобретя в Сибири новые
территории, ресурсы и народонаселение. Началось форми¬
рование национального рынка, происходило превращение
городского ремесла в мелкое товарное производство, по¬
явились первые мануфактуры, первые металлургические
заводы.Москва не только укрепила свое положение в качестве
центра страны, но московский государь усилил свою власть
путем издания Соборного уложения 1649 г., создав центра¬
лизованный аппарат управления и закрепив самодержав¬
ный характер высшей власти в России. С. М. Соловьев так
объясняет это: «В обществах, подобных русскому XVII ве¬
ка, в обществах, слабых внутренно, всего крепче вера во
Глава первая131внешнюю силу. Правительство распоряжается всем, может
все сделать» (198, т. 7, с.ИЗ).В 1652 г. была установлена государственная монополия
на торговлю «хлебным вином»; Торговый устав 1653 г. уни¬
фицировал таможенное обложение, а устав 1667 г. ограни¬
чивал для иностранных купцов свободу торговли внутри
России. В Москве при Андреевском монастыре Ртищев в
1667 г. организовал при содействии киевских ученых мона¬
хов школу («гимнасион»), ставшую предшественницей
Славяно-греко-латинской академии; в некоторых городах
появились приходские школы. По инициативе Ртищева
расширялась система медицинских и благотворительных
учреждений (госпитали, богадельни, странноприимные до¬
ма). Эти и иные мероприятия государства были направле¬
ны на ускорение социально-экономического развития.Показательно, что самого Алексея Михайловича тради¬
ционалисты воспринимали как реформатора, который, по
словам Аввакума, «отеческое откиня... странное [иностран¬
ное] богоборство возлюбиша, извратишася». Царь требовал
служить «не замотчав», без устали, и его ближайшие спо¬
движники соответствовали этому требованию. «То мне и
радость, штобы болыпи службы», — писал А. Л. Ордин-На-
щокин. А боярин А. С. Матвеев, вспоминая «работы свои
непрестанныя», заметил: «А прежде сего никогда не быва¬
ло» (цит. по: 148а, с. 16). Традиционалисты осуждали стре¬
мительно меняющийся мир, потому что, по замечанию
А. М. Панченко, «динамизм не был и не мог быть идеалом
православного средневековья» (148а, с. 17), как, впрочем, и
любого европейского средневекового общества.Однако постепенное исчерпание феодальным строем
своего потенциала вело к нарастанию кризиса. Возраста¬
ние налогового бремени на податные сословия вызывали
их возмущение. Рост налогов и усиление крепостного
строя вызывали массовые волнения крестьян и горожан в
1648 и 1662 гг. в Москве, в 1648-1650 гг. в Новгороде и
Пскове, массовое и широкое восстание С. Т. Разина в
1670-1671 гг. Но кризис был вызван не только материаль¬
ными причинами.
132Часть третьяАвторитет государства и царской власти был сильно ос¬
лаблен церковным расколом, возникшим вследствие мер
патриарха Никона по исправлению церковных книг и обря¬
дов. Посягательство церковной и светской власти на освя¬
щенный веками обряд означало для непримиримых тради¬
ционалистов посягательство на весь уклад жизни, на ее
смысл. «Русь, чего-то тебе захотелося немецких поступков
и обычаев», — писал Аввакум (цит. по: 148а, с. 54). Дейст¬
вия раскольников (сторонников верности старым церков¬
ным обрядам) пошатнули монопольное положение правя¬
щей православной Церкви в духовной жизни русского
общества.Сознание неблагополучия в стране, усиление внешнего
давления с юга и запада, побуждали власть к действиям, ко¬
торые, однако, не выходили за рамки существовавшей сис¬
темы. Налоговые и административные реформы (введение
подворного обложения в 1679 г., уничтожение местничест¬
ва в 1682 г., дальнейшая централизация аппарата управле¬
ния) или создание первого высшего общеобразовательного
учебного заведения (в 1680 г. Симеон Полоцкий составил
учредительную грамоту Славяно-греко-латинской акаде¬
мии, начавшей занятия в 1687 г.) не могли ликвидировать
нараставшее отставание России от передовых стран.Дальше в осмыслении задач развития России пошел
князь В. В. Голицын (1643-1714). Видный государствен¬
ный деятель и «ближний друг» царевны Софьи Алексеевны
был по духу европейцем. Его план «о поправлении всех дел,
яже надлежит обще народу» основывался на опыте запад¬
ноевропейских держав, прежде всего Англии, Голландии и
Франции. Принципиальное отличие голицынского плана
от намерений его предшественников состояло в том, что
предлагались уже не отдельные реформы внутри системы,
а реформа самой системы.Насколько известно, Голицын предлагал начать с осво¬
бождения крестьян от крепостной зависимости, предоста¬
вив им обрабатываемые ими участки земли. На дворянах
оставалась обязательная и наследственная военная служба.
Предполагалось ввести широкие начала просвещения, в
Глава первая133том числе регулярное направление дворянства за границу
для обучения военному делу и наукам. Намечалась админи¬
стративная и экономическая реформы, создание обстанов¬
ки веротерпимости, открытие границ страны, проведение
перемен в судопроизводстве. Все это должно было привес¬
ти к изменению социального строя и духовной жизни об¬
щества, т. е. поднять его на качественно новый уровень, со¬
поставимый с уровнем Англии и Франции.Реально же реформатор успел немногое. Отменено ме¬
стничество, выросла торговля, развивались ремесла, был
наведен некоторый порядок в отправлении правосудия, по¬
явилось обучение наукам и иностранным языкам; в дере¬
вянной Москве за семь лет было построено более трех ты¬
сяч каменных домов; в страну приехало несколько тысяч
иностранных офицеров, солдат, мастеровых, лекарей. По¬
явились богатые торговцы и заводчики, рос мелкотоварный
уклад. Но некоторые уступки горожанам и крестьянам вы¬
звали сильное недовольство дворянства, что привело к уст¬
ранению царевны и ее фаворита от власти.«Сознание экономической несостоятельности, ведшее
необходимо к повороту в истории, — писал С. М. Соловьев
о допетровской эпохе, — было тесно соединено с сознанием
нравственной несостоятельности. Русский народ не мог ос¬
таваться в китайском созерцании собственных совер¬
шенств, в китайской уверенности, что он выше всех наро¬
дов на свете, уже по самому географическому положению
своей страны: океаны не отделяли его от западных европей¬
ских народов». Более того, «стало очевидно, что, во сколько
восточные соседи слабее России, во столько западные силь¬
нее» (198, т. 7, с. 108). Обозначенный историком психоло¬
гический фактор имел и другую сторону. Когда Борис Го¬
дунов предложил призвать из-за границы учителей, то
консервативное духовенство возразило, что это «нельзя,
опасно для веры»; когда же иностранцы приезжали на Русь,
то их селили в специальных поселениях, отдельно от мест¬
ных жителей (Немецкая слобода в Москве). Таким обра¬
зом, к концу XVII в. была осознана объективная потреб¬
ность в преобразованиях, были проведены некоторые
134Часть третьячастичные реформы, но в правящих и господствующих сло¬
ях общества сохранялось относительное равновесие между
сторонниками и противниками коренных перемен.«Продолжительный застой, отсталость, — писал
С. М. Соловьев о том времени, — не могли дать русскому
человеку силы, способности спокойно и твердо встретиться
с цивилизациею и овладеть ею; застой, отсталость условли-
вали духовную слабость, которая обнаруживалась в двух
видах: или человек со страшным упорством отвращал взо¬
ры от чужого, нового... или вполне подчинялся чужому, но¬
вому...» Однако «общество, видимо, тронулось; начались
колебания, тряска, которые не позволяли пребывать в по¬
кое. Тяжелое чувство собственных недостатков, сознание,
что отстали, что у других лучше и надобно перенимать это
лучшее, учиться, не покидали лучших русских людей...»
(198, т. 7, с. 109,112). То было начало переходного времени.
Основное значение допетровской эпохи состояло в том, что
возникли понимание несовершенства тогдашнего уклада
жизни и готовность к проведению перемен по образцу и по¬
добию западных.2.	Петр I (1672-1725) приступил сразу (используя наш
понятийный аппарат) ко второму этапу реформ, ибо пер¬
вый был уже пройден. Военная слабость государства и эко¬
номическая отсталость страны побудили его к проведению
отдельных преобразований качественного характера в сфе¬
рах военной, экономической и образовательной. Круто и ре¬
шительно началось проведение реформ внутри системы.
Это отвечало созревшим нуждам страны, но лишь отчасти.Г. В. Плеханов отмечал, что «люди делают свою исто¬
рию вовсе не затем, чтобы шествовать по заранее начертан¬
ному пути прогресса, и не потому, что должны повиновать¬
ся законам какой-то отвлеченной... эволюции. Они делают
ее, стремясь удовлетворить свои нужды...» (154, т. 2, с. 243).
Так Петр начал модернизацию и вестернизацию России,
исходя не только из своего видения нужд и задач государст¬
ва, но и из своего крайне упрощенного понимания законов
общественного развития. Он видел в Западной Европе, го¬
Глава первая135воря словами В. О. Ключевского,«магазин надобных России изде¬
лий», а первой целью преобразова¬
ний считал «выучиться самим де¬
лать, что прежде покупали» (98,
с.198). Этот «революционер на
троне» не сумел осознать недоста¬
точности заимствования на Западе
лишь материальных достижений
капиталистического хозяйства для
ускорения развития страны, в от¬
личие от князя В. В. Голицына.Напротив, Петр своими частичны¬
ми реформами значительно укре¬
пил не только самодержавную власть государя, но и основы
крепостного строя, ставшие путами для социально-эконо¬
мического развития по капиталистическому пути. К концу
правления Петра его основные цели были достигнуты, но
его реформы внутри системы не переросли в реформу сис¬
темы,, а напротив, усиливали потенциальную конфликт¬
ность в обществе.Видимые успехи царя очевидны: 1) созданы современ¬
ная армия и флот, в которых офицеры и солдаты являются
профессионалами, имеющими знания и опыт для ведения
боевых действий. Появились специальные военные учеб¬
ные заведения (Навигацкая, Инженерная, Артиллерийская
школы, Морская академия и др.). Создана отечественная
военная промышленность на высоком мировом уровне. Са¬
ма по себе военная победа над сильной мировой державой
Швецией в ходе Северной войны 1703-1710 гг. стала ре¬
зультатом преобразований Петра, показателем возросшей
силы государства;2)	в национальном хозяйстве появились современные
отрасли промышленности, достигшие европейского уров¬
ня: металлургия, сукноделие, кораблестроение и др. Боль¬
шое развитие получило горное дело. Всего было создано
больше 200 предприятий. По производству чугуна и железа
Россия вышла на первое место в мире и вывозила металл на
136Часть третьяЗапад. В то же время царская власть, с одной стороны, раз¬
давала льготы и привилегии русским мануфактуристам и
торговцам, а с другой — ужесточала фискальную политику
(немало «прибыльщиков» специально занимались приду¬
мыванием новых налогов, которых стало так много, что не
все поддавались учету). Уральская металлургическая про¬
мышленность, этот «исторический уникум», по выражениюА.	Спундэ, сочетала новые производительные силы со ста¬
рыми общественными отношениями: на рудниках и заводах
преимущественно использовался труд крепостных, кото¬
рых приписывали к заводам. Это прямо сдерживало
формирование рынка рабочей силы. «Промышленность на
Западе толкала феодализм к могиле. Крепостная промыш¬
ленность Петра усиливала его, — делает вывод А.Спундэ,
заключая: — Зародышу будущего Петр придает реакцион¬
ную феодальную форму» (201, с. 80). Решающая роль госу¬
дарства, а не частной инициативы вела русских промыш¬
ленников к постоянной оглядке на государство и надежде
на помощь государства, следствием этого стало возникно¬
вение монополий, отсутствие конкуренции, и все это сдер¬
живало свободное развитие национальной промышленнос¬
ти. В 1724 г. была введена подушная подать (не взимаемая
с дворянства и духовенства) и сумма налогов выросла в
2 раза;3)	проведена административная перестройка всего го¬
сударства в соответствии с европейскими нормами как на
уровне центрального аппарата, так и местной власти (со¬
здание Сената в 1711 г., коллегий в 1717 г., Святейшего Си¬
нода в 1721 г.; губернские реформы 1708-1710 гг. привели
к разделению страны на 8 губерний; в 1722 г. был принят
Табель о рангах). Но в те же годы были созданы Тайная
канцелярия, институт тайных доносчиков (фискалов), по¬
лучавших долю доходов от разоблаченного (подлинного
или мнимого) преступника, что явно сдерживало создание
правового государства;4)	в духовной сфере вместо реформ происходила вес¬
тернизация, т. е. вытеснение старого новым, национально¬
го — западным. Уничтожение патриаршества и создание
Глава первая137«коллегиального управления» Церковью (вопреки право¬
славным канонам) означали не просто усиление контроля
государства над церковными делами. Петр ведь не только
воспринял сугубо секуляристские взгляды при своем обще¬
нии с европейцами-протестантами и принялся их насаж¬
дать в стране. Более того, он начал проведение явно анти-
церковных мероприятий (от гонений на монастыри до
создания пародийного «Всешутейшего собора»). Этот от¬
крытый разрыв с Традицией, с важной частью цивилизаци¬
онного наследия, намерение заменить веру секуляризован¬
ной культурой, и породили в народе представление о Петре
как антихристе, вызывали неприятие благих намерений
власти. У малой части общества — дворянских верхов —
произошло вытеснение старых бытовых, социальных, куль¬
турных ценностей новыми (слабели родовые связи и почи¬
тание предков);5)	в сфере культуры российское общество открылось
западноевропейской культуре, произошел качественный
скачок в развитии отечественного образования и профес¬
сиональной подготовки (были созданы десятки общеобра¬
зовательных и профессиональных школ и училищ), начала
развиваться наука (в 1724 г. создана Петербургская акаде¬
мия наук, в 1725 г. — академический университет в Петер¬
бурге, позднее, в 1755 г. — Московский университет).
С 1702 г. в России начала выходить первая газета. При лич¬
ном участии Петра был выработан новый алфавит. С 1700
г. введена европейская система летоисчисления. Литерату¬
ра и изобразительное искусство получили возможность
развиваться не только в традиционных, но и в современных
(западных) формах. Это привело к «глубокому культурно¬
му расслоению» и, соответственно, культурному «двуязы¬
чию» (см. 148а). В то же время открытая враждебность ста¬
рого и нового в переходную эпоху вызывает их
взаимодействие. Например, непримиримый противник пе¬
ремен Аввакум своим «Житием» положил начало психоло¬
гической прозе, ранее неизвестной на Руси;6)	в сфере внешних отношений Россия прочно встала в
ряд ведущих европейских держав, включившись в качестве
138Часть третьяактивного субъекта в системы мировой политики и мирово¬
го хозяйства.Стоит отметить, что личность реформатора сильно ска¬
залась на методах проведения преобразований, оказавших¬
ся вполне революционными, т. е. отрицающими Традицию.
Миф о демократичности Петра отвергается фактами явно¬
го самовластья царя. Для него рабами были все, и он фельд¬
маршала и князя мог избить, послать на земляные работы, а
простого солдата возвысить до высокой должности — но не
по закону, а по своей воле. Правда, в этом отношении он
был частью своего народа, ибо и царь и народ хотели не
свободы, народ желал воли, а царь — самовластья. Уди¬
вительны ли проявления в годы его царствования не толь¬
ко патриотизма, но и иных качеств? Генерал-прокурор
П. И. Ягужинский как-то сказал царю: «Мы все воруем».
Например, ревизия 1721 г. обнаружила утайку одного мил¬
лиона мужских душ (144, с.142,145). В народных низах на¬
мерения Петра не были понятны. Привычка к бедности и
возможность ухода (в казацкую вольницу на Дон или в Си¬
бирь) при сохранении постоянно невысокого уровня жиз¬
ни, не могли побудить народные массы поддержать преоб¬
разования власти. Их терпели.Стоимость реформ Петра для страны и народа оказа¬
лась явно чрезмерной. Вся огромная мощь государства об¬
рушилась на русскую деревню, истощив ее материально и
физически, подавив духовно. Реформы привели к разоре¬
нию крестьянских масс, падению численности населения,
восстаниям и мятежам от Карелии до Азова.Реформы Петра были явно преобразующие, фактически
революционные по характеру, порывающие со многими
традиционными ценностями, идеалами, понятиями, обыча¬
ями и нормами. Чего стоит одно перенесение столицы из
центра страны на далекую окраину, а насильственная вес¬
тернизация в бытовой культуре дворянства (насаждение
брадобрития, курения, иноземной одежды, даже употребле¬
ния новой еды и напитков)... Это привело к расколу русско¬
го общества по вертикали, к более или менее явно выражен¬
ному отчуждению узкого слоя образованного дворянства от
Глава первая139широких народных масс. А нарушение органической целост¬
ности общества естественно ослабляет его, уменьшает воз¬
можности для более эффективной и скорой его трансфор¬
мации в новое качество.В то же время реформы Петра были по своему характе¬
ру своевременными, отвечавшими потребностям государст¬
ва и общества. При этом царь использовал опыт своих пред¬
ков: еще в XVII в. государство и иностранный капитал
успешно создавали на Руси промышленные предприятия —
с использованием крепостного труда (см. 86, с.178-182).Но главное все же состояло в том, что преобразования
Петра ограничивались рамками реформы внутри системы
и не переросли в реформу системы, в революцию сверху.
Этого не произошло не из-за внезапной кончины царя, а
просто потому, что он сам большего не желал и большего не
представлял. Петр жил и действовал, чувствовал и мыслил
как феодальный правитель; он был больше революционе-
ром-разрушителем, чем реформатором-созидателем. Вот
почему реформы Петра столько же ускорили развитие Рос¬
сии, сколько и затормозили его.Однако стоит заметить, что русское общество той эпохи
оставалось пассивно; оно не сумело выработать свои фор¬
мы организации, способы выражения своих интересов. По¬
казательна в этом отношении неудача городовой реформы,
начатой в 1699 г. и тихо сошедшей на нет. Общество во всех
своих сословиях еще не полностью выросло из состояния
средневековой дикости и произвола, оно являло подчас по¬
лярное сочетание грубости и жестокости с тонкостью
чувств и глубиною ума, европейских познаний и умений с
ухватками темного мужика, уважением силы, а не закона.
Тем более такие западные ценности, как права личности и
права частной собственности, основанные на идеологии
протестантизма, чуждой православному народу, не могли
быть просто заимствованы. Русскому обществу предстояло
самому дойти до признания их ценности и важности, но ис¬
ходя из позиций православного мировоззрения.Таким образом, при наличии сходных с западными стра¬
нами предпосылок (развитие торговли и мануфактур, рост
140Часть третьягородов, развитие системы образования), при очевидности
той же цели — современного, капиталистического общества
в России до революции сверху было далеко. Почему?Представляется, что важнейшей причиной оказалось
богатство страны, неисчерпаемость ее природных и челове¬
ческих ресурсов, что резко сокращало значимость фактора
экономического кризиса. Другая причина — особая роль го¬
сударства, издавна более значимая, чем на Западе. Если на
Западе короне противостояли то города, то аристократия,
то народные массы, в России все и вся находилось под вла¬
стью короны. Именно при Петре у нас образовалось тотали¬
тарное государство, беспощадное в своем рвении к прогрес¬
су и чуждое как интересам различных слоев русского
общества, так и духовному миру отдельного человека, его
желаниям и стремлениям.Справедливости ради отметим, что еще отец Петра тре¬
бовал от своих воевод следить за тем, чтобы воины в похо¬
дах исповедовались; он же запрещал ряд обычаев и увеселе¬
ний, например, за игру на гуслях или домре, за качание на
качелях или игру в шахматы били батогами (198, т. 7,
с. 123). Но и Петр полагал, что «наш народ яко дети, неуче-
ния ради которые за азбуку не примутся, когда от мастера
не приневолены бывают» (144, с.143). При нем подданные
должны были руководствоваться предписаниями власти
при строительстве изб, при кладке печей, при посещении
церкви, при похоронах и т. д. Позднее продолжателями та¬
кого рода жесткой и мелочной регламентации частной жиз¬
ни своих подданных были Павел I и Александр I. Только
полтора столетия спустя после реформ Петра государство
снимает свою опеку над обществом.Сыграл свою роль и внешний фактор. К началу XVIII в.
передовые страны Запада обладали более длительным опы¬
том исторического развития, чем Россия; внутренние усло¬
вия побуждали Англию, Голландию и Францию к большей
активности на внешних рынках. Россия была включена в
систему мирового хозяйства, но оказалась на его перифе¬
рии и превратилась в важную мировую «житницу» и по¬
ставщика сырья. Б. Кагарлицкий, рассматривая экономиче¬
Глава первая141ское развитие России в ту эпоху, особо выделяет влияние
внешнего фактора, утверждая, что именно международная
торговля зерном сыграла решающую роль в замедлении
процесса модернизации российского общества: «На самом
деле крепостничество было не «пережитком» Средневеко¬
вья, а порождением Нового времени», утверждает он, «кре¬
постное право было порождено не средневековой дикостью,
а потребностями формирующегося рыночного хозяйства»
(86, с. 190,198). При очевидной переоценке Б. Кагарлицким
значения внешнего фактора стоит обратить внимание на
указанную им двоякую роль Запада в общественном разви¬
тии России: западный капитал и внешняя торговля усили¬
вали экономический рост, но замедляли экономическое
развитие России.Лишенное внутренней динамики, относительно окреп¬
шее и развившееся, но сохранившее прежнюю структуру,
систему власти, традиции и образ жизни, русское общество
при Петре I остановилось собственно на пороге коренных
реформ. Переступить его преемники Петра не смогли.Более того, с началом царствования внука Петра I, госу¬
даря Петра II (1715-1730) намечается «поворот к старине»:
императорский двор переезжает в Москву, готовится вос¬
становление патриаршества — но такой очевидный откат
был прерван скоропостижной смертью молодого царя. В
правящей группе вновь взяли верх сторонники европей¬
ской модели развития.3.	Вступив на путь капиталистических преобразований,
Россия оставалась полностью средневековой страной. На¬
пример, еще в XVIII в. по лесам и дорогам нередко встреча¬
лись шайки разбойников из крестьян, предводительствуе¬
мые своим помещиком (4, с. 7). И Екатерина II (1729—
1796), по выражению В. О. Ключевского, «спешила зашто¬
пать наиболее резкие прорехи управления» (98, с. 62). Ха¬
рактер ее царствования во многом повторял царствование
Петра: частичные реформы, усиление армии и государства,
поощрение развития образования и искусства — при пол¬
ном игнорировании ключевого вопроса о крепостном строе.
142Часть третьяБолее того, в царствование матушки-царицы происходили
и попятные движения в социальной жизни.Так, в петровскую эпоху был дан сильный толчок для
развития русского «третьего сословия»: купцов, фабрикан¬
тов, горнозаводчиков. Сознавая их важность, Петр I поощ¬
рял деятельность своих и иностранных предпринимателей,
и даже обращение нового дворянства к предприниматель¬
ству. Например, А. Д. Меньшиков был военным деятелем,
царедворцем и землевладельцем, откупщиком, промыш¬
ленником; П. И. Шувалов — чиновником, но и землевла¬
дельцем и промышленником. Подобный процесс шел в Ан¬
глии столетием раньше и в какой-то мере облегчил и
ускорил рождение нового капиталистического уклада. Но в
России неисчерпанность потенциала дворянства и его зна¬
чение в качестве главной опоры самодержавной монархии
не смягчали, а напротив, усиливали сословно-классовые
различия.Указ о вольности дворянской (первоначально приня¬
тый Петром III 17 января 1762 г.) закреплял особое поло¬
жение этого сословия в обществе. Освобождение дворян от
обязательной службы породило, по выражению В. О. Клю¬
чевского, «дворянское безделье» и не просто подражание,
но поклонение «передовой Европе» — Франции даже в ме¬
лочах (97, т. 5, с. 59). Но по намерениям воспитанного в ев¬
ропейской традиции Петра III (1728-1762), освобождение
российского дворянства было актом положительным. Этот
злополучный внук великого деда успел еще уничтожить
Тайную канцелярию, что опять-таки соответствовало евро¬
пейским меркам современного государства. Но все же вну¬
три правящего слоя не существовало ясного понимания,
что именно необходимо для развития страны и общества.
Например, при Екатерине II дворянам запрещалось зани¬
маться торговлей. Купцы же, выслужив дворянство, неред¬
ко отходили от дел, «несовместных» с новым высоким зва¬
нием (4, с. 34; 97, т. 5, с. 145).Влияние внешнего фактора — Французской революции
было весьма сильным в те годы. В. О. Ключевский, отметив
«многостороннее значение революции для нашей исто¬
Глава первая143рии», подчеркивает важный момент: «Прилежные ученики
французской философии до 1789 г., мы потом были более
30 лет неутомимыми борцами против ее крестной дочери —
Французской революции со всеми ее следствиями» (98,
с. 199). Невольным следствием революции стала насторо¬
женность к любым важным переменам, ибо если во Фран¬
ции решение аграрной проблемы привело к падению мо¬
нархии, то тем более это казалось возможным в России.Отражением отношения
власти и дворянского общества
к возможности коренных ре¬
форм стала борьба вокруг
«Наказа» Екатерины II. В нем
прямо заимствованные импера¬
трицей у Ш. Монтескье и Че-
веккиа идеи были подвергнуты
сомнению или отвергнуты. Ви¬
димо, для императрицы была
очевидной необходимость пре¬
доставления личной свободы
миллионам помещичьих крес¬
тьян, но она должна была счи¬
таться с уровнем тогдашнего
общества. В одном из своих писем Екатерина II писала:
«Г-н Дидро, я с величайшим удовольствием выслушала все,
что вам внушило ваше блестящее воображение; с помощью
ваших великих принципов, которые я очень хорошо пони¬
маю, можно писать прекрасные книги, но очень плохо вес¬
ти дело... Вы работаете только на бумаге, которая выносит
все; она не ставит препятствий ни вашему воображению, ни
вашему уму, но я, как императрица, работаю на человечес¬
кой коже, которая более раздражительна и разборчива»
(цит. по: 84, с. 9). Попробуй «самовластная царица» поку¬
ситься на крепостное право, и она была бы сметена возму¬
щенным дворянством (см. 87). Слова о «воле» крепостных
императрица вычеркнула из черновика своего достославно¬
го «Наказа», но приняла меры к ограничению продажи
«людей» поодиночке, без земли, и уничтожила звание «ра¬Екатерина II
144Часть третьяба». Так, серьезные намерения о проведении революции
сверху остались лишь на бумаге.А продолжением петровской вестернизации стали, с од¬
ной стороны, дальнейшее развитие русской культуры (ли¬
тература, театр, архитектура, просвещение), с другой —
действия по ослаблению Церкви как самостоятельной силы
в общественной жизни страны. Так, представители духо¬
венства не были приглашены в Комиссию по выработке но¬
вого Уложения (общего свода законов), была проведена ра¬
дикальная секуляризация церковного имущества. 28
февраля 1764 г. был опубликован высочайший манифест о
переходе церковных имений в собственность государства, в
результате из 732 мужских монастырей был оставлен 161,
из 222 женских — всего 39. Тем самым Русская Церковь бы¬
ла окончательно поставлена под контроль государства (см.
192а, т.1, с.189-206).Заметим, что хотя крестьянство в массе своей терпели¬
во несло свою долю, оно использовало любую возможность
для того, чтобы от нее избавиться. Петр I дозволил крепост¬
ным записываться в армию, и они хлынули туда, да так, что
сразу после смерти царя указ этот отменили. При Екатери¬
не II с появлением слухов, что господских крестьян отберут
в казну, как отобрали церковных (секуляризация монас¬
тырских земель), крепостные целыми селами подавали им¬
ператрице прошения об освобождении от власти помещи¬
ков (97, т. 5, с. 83). Очевидно, что восстания Болотникова и
Разина были стихийными, воодушевленными мечтой о «во¬
ле». В свою очередь авантюрное предприятие Пугачева рух¬
нуло не только от силы царской власти, но и от величия
объективно вставшей перед мятежниками задачи — осво¬
бождения крепостных. Крайне показательно в годы пуга¬
чевского предприятия укрепление в народе веры в «хоро¬
шего царя» и недоверия, даже вражды к помещику. Тем
самым в сознании народных масс укреплялся идеал само¬
державной власти, с одной стороны, и с другой — закрепля¬
лось противостояние с первым сословием в государстве.В то же время в экономическом плане екатерининская
Россия была достаточно развитой страной по европейским
Глава первая145меркам. Имелось немало фабрик и мастерских, в том числе
крупных, было отечественное кораблестроение и военное
производство, развивалось горное дело. В качестве положи¬
тельной черты, отличавшей российское хозяйство от запад¬
ноевропейского, Е. В. Тарле называет отсутствие средневе¬
ковых цехов в городах, и незначительное развитие
монополий, в том числе, особое привилегированное поло¬
жение отдельных городов (207, т. 4, с. 448). «Русским уда¬
ются фабрики и ремесла, — писал в те годы в «Истории Рос¬
сии» Левен. — Они делают тонкие полотна в Архангельске,
ярославское столовое белье может сравниться с самыми
лучшими в Европе. Стальные тульские изделия, быть мо¬
жет, уступают только английским... Заставьте русского со¬
стязаться с иностранцем, и можно биться об заклад, что
русский будет работать с меньшим числом инструментов
так же хорошо, и выработает те же предметы с менее слож¬
ными машинами» (цит. по: 207, т. 4, с. 458).Очевидным показателем успехов национальной эконо¬
мики являются данные о внешней торговле екатеринин¬
ской России, которая ввозила в Англию и Францию больше
своих товаров, чем вывозила. Так, русский экспорт во
Францию в 1782 г. составил 9721 тыс. ливров, а импорт —
4802 тыс., в 1785 г. экспорт — 6412 тыс. ливров, а импорт —
5486 тыс. Из России во Францию в 1785 г. пришло 140 су¬
дов общим тоннажем 24 892 т, из Франции в Россию — 74
судна в 14 391 т. По мнению французского Генерального
контролера Колонна, такое положение определялось преж¬
де всего ловкой политикой Голландии, захватившей в свои
руки выгодную торговлю с Россией, но для нашей темы это
неважно. Впрочем, ничего необычного в приведенных дан¬
ных нет, ибо Россия вывозила сырье. «В XVIII в. Россия
была в Европе страной, откуда едва ли не легче всего было
вывозить сырье, ибо почти всюду... вывоз многих сырых
продуктов был либо прямо запрещен, либо обложен высо¬
ким тарифом», — отмечал Е. В. Тарле (207, т. 4, с. 454).К концу екатерининского царствования 29 губерний
были устроены по новому образцу, было построено 144 но¬
вых города, издано более 200 указов для облегчения поло¬
146Часть третьяжения народа, вчетверо уве¬
личились государственные
доходы и число фабрик (в
1725 г. — 233 мануфактуры, в
1796 г. — 3360, не считая гор¬
ных и металлургических
предприятий) (23, т. 3,
с. 463), вдвое выросла армия,
втрое — число кораблей фло¬
та, были присоединены но¬
вые земли с 7 миллионами
жителей — все результаты
замечательные, но лишь ут¬
верждающие общество в его
прежнем состоянии. Разви¬
тие по-прежнему идет экс¬
тенсивным, а не интенсив¬
ным путем.«Решительно нет ника¬
ких оснований считать, что
Россия екатерининского времени в самом деле сколько-ни¬
будь сильно отставала от наиболее передовой в индустри¬
альном отношении страны европейского континента», —
делает вывод Е. В. Тарле (207, т. 4, с. 460). С ним следует со¬
гласиться, но с существенной оговоркой: равенство могло
быть лишь по формальным показателям — стоимостной
объем внешней торговли или объем продукции металлур¬
гической промышленности. Способы достижения этих по¬
казателей были уже различны. Уровень развития сельского
хозяйства также был высок, но все же крепостной строй
сдерживал развитие русской деревни и препятствовал рос¬
ту русского города, промышленности и ремесел.Необходимо также сказать и о состоянии общественной
мысли в России в ту эпоху, ибо серьезным переменам в го¬
сударстве или в экономике должны предшествовать пере¬
мены в сознании людей.Не только императрица Екатерина размышляла о серь¬
езных изменениях в государстве, планы подобного родаМоды в России в 1791 г.
Глава первая147имелись во множестве. Стоит назвать проекты государст¬
венной, военной и экономической реформ П. И. Шувалова,
Ф. Салтыкова, экономические труды И. Т. Посошкова, пла¬
ны Н. И. Панина. Правда, все эти проекты оставались досто¬
янием весьма узкого круга лиц. Импульсы к составлению
масштабных проектов преобразований в России исходили
как извне, так и изнутри. В частности, ощутимо европейское
влияние в «конституции Никиты Панина», в которой пред¬
лагалось предоставление
дворянству избирательных
прав для создания верхов¬
ной и местной власти, и по¬
степенное освобождение
крестьян и дворовых людей
от личной зависимости
(243, с. 44).В обществе, далеком от
трона, также задумывались
над состоянием России, и
там рождались мнения и за¬
ключения противополож¬
ные. Думается, что А. И. Ра¬
дищев и Н. М. Карамзин в
равной мере уязвлены были
«человеческим страданием
окрест». Выводы же они де-	М. В. Ломоносовлали прямо противополож¬
ные. «Страшись помещик жестокосердный», — писал один
путешественник, ехавший из новой российской столицы в
старую. Другой путешественник, странствуя по Европе, и
въявь увидя воплощение отвлеченных идей французского
Просвещения, констатировал: «Народ есть острое железо,
которым играть опасно, а революция — отверстый гроб для
добродетели и самого злодейства» (90, с. 226). Так в рус¬
ской общественной мысли возникает роковое противостоя¬
ние идей социального радикализма и позитивного консер¬
ватизма. Правда, позднее Радищев изменит свое отношение
к французской действительности, но и Карамзин, спустя
148Часть третьянесколько лет напишет: «Французская революция — одно
из тех событий, которые определяют судьбы людей на мно¬
го последующих эпох. Новая эпоха начинается...» (90,
с. 454).Главный итог царствования Екатерины II точно обозна¬
чен А. Б. Каменским: «Русский феодализм достиг высшей
ступени своего развития (просвещенный абсолютизм),
окончательно исчерпав все внутренние ресурсы дальней¬
шего роста» (87, с. 81). Процесс реформ, главной отличи¬
тельной чертой которого является подражательность, за¬
вершился после импульса, данного Петром I в сфере
военного дела, активно пошел благодаря Екатерине II в
сфере культуры. В части дворянского общества (наиболее
сознательном и активном) укрепились новые идеи, ценнос¬
ти, образ мыслей и моральные нормы. Все это представля¬
ло собою создание идейных и социальных предпосылок бу¬
дущих преобразований, ибо без реального авангарда
реформаторов и без принятия хотя бы активной частью об¬
щества идеи преобразований перемены невозможны.К концу правления Екатерины II развитие России шло
уже по инерции, заданной в начале XVIII столетия. Но вот
иссякла она, и застой все более овладевал обществом. Низы
терпеливо несли бремя своих обязанностей, верхи доволь¬
ствовались существующим положением, по словамВ.	О. Ключевского, «видели внешние успехи и терпеливо
выносили внутренние неудобства», а «к беспорядкам при¬
выкли по давности» (98, с. 239, 241). Между тем экономиче¬
ское положение страны ухудшалось, вырос государствен¬
ный долг, курс рубля упал едва ли не вдвое.4.	Павел I (1754-1801) поставил перед собой две карди¬
нальные задачи: укрепление государственности и борьба с
сословными привилегиями. Побудительные импульсы им¬
ператора носили личностный характер, однако решение
этих задач имело бы немалое значение для страны.Первая была наиболее проста, и, издав в день своей ко¬
ронации 5 апреля 1797 г. закон о престолонаследии и уч¬
реждении императорской фамилии, он ее решил.
Глава первая149Исключительное положение
дворянства император пытался
ликвидировать путем отмены
Жалованной грамоты 1785 г., за¬
мены дворянского выборного уп¬
равления коронным чиновниче¬
ством; он создавал новое,«гатчинское дворянство» из лиц
неимущих и незнатных; он отме¬
нил губернские дворянские со¬
брания и даже освобождение
дворян от телесных наказаний за
уголовные преступления. Одна¬
ко вместо равенства прав воца¬
рилось общее бесправие (см. 97,
т. 5, с. 174). И дело не только в торопливости царских дей¬
ствий, но и в полной оторванности от потребностей и усло¬
вий реальной жизни. Истинное значение этих псевдоре¬
форм показала легкая отмена многих из них в начале
следующего царствования.Тот же легковесный характер (при несомненно благом
намерении) имел и указ о нормировании крестьянского
труда. Указ определял как обязательные еженедельно 3 дня
работы в пользу землевладельца, а больше помещик не мог
требовать от крестьянина. Однако невозможность контро¬
ля, а вскоре и щедрая раздача самим Павлом более 100 ты¬
сяч удельных и казенных крестьян в частное владение (97,
т. 5, с. 177) свели на нет значение хорошего указа. Другим
царским указом в состав коммерц-коллегии (министерства
торговли) были введены 13 человек, выбранных из петер¬
бургских и московских купцов. Но после убийства Павла
его сын отменил этот указ на пятый день своего правления
(242, с.130).Отвергая идею коренных перемен, Павел не мог не про¬
водить частичные преобразования разного рода, но на деле
все свелось к бумажному потоку указов. «Не проходило дня
без новых указов, — писал В. О. Ключевский. — Непрерыв¬
ный поток новостей; почты везде ждали с лихорадочным
150Часть третьянетерпением; все вести мигом в народе, и все едва успевали
впечатлевать все слышанное в свою память — толь велико
было их множество...» (82, с. 243). В годы правления Пав¬
ла I принималось в среднем 42 указа в месяц (при Петре I —
8, при Екатерине II — 12), а всего было принято 2179 зако¬
нодательных актов (242, с. 61).Мелочная детализация многих императорских указов
поражает: царь поощряет очистку каналов, делание сахара
из «белой свеклы», устанавливает порядок в лесном деле,
указывает, как держать цветы на подоконнике... Особую за¬
боту он проявляет об охранении государства от «революци¬
онного влияния» и «якобинского духа»: запрещаются круг¬
лые шляпы, трехцветные материи, ношение фраков и
башмаков с лентами (можно с пряжками), исполнение
вальса, ношение бакенбард и т. д. Запреты распространя¬
лись даже на некоторые слова, которые заменялись синони¬
мами: вместо «врач» — лекарь, «сержант» — унтер-офицер,
«гражданин» — обыватель, «отечество» — государство,
«степень» — класс, «отряд» — деташемент, а слово «обще¬
ство» вовсе не употреблять без всякой замены (98, с. 245).
Он закрывает границы государства, запрещает ввоз иност¬
ранных книг — все в той же уверенности, что можно побе¬
дить Революцию, отвернувшись от нее.Видимая фантасмагоричность правления Павла неред¬
ко подавалась в анекдотическом тоне. Между тем прав былА.	И. Герцен, назвавший императора «коронованным Дон-
Кихотом». Павел в полной мере проникся идеями Просве¬
щения, но остался русским самодержцем. Сочетание столь
разнородных свойств оказалось слишком противоречивым.
Он то жестоко наказывал целые полки, то указывал суду,
прикрывавшему убийство офицером некоего черемиса, на
«неуважение жизни человека» (242, с. 81). Павел был осве¬
домлен о «панинской конституции» и иных проектах, но не
думал подступаться к ним. Решительности ему хватало, но
он не мог не учитывать опыт Французской революции, при¬
ведшей страну и народ к катастрофическим последствиям.Сознавая важность крестьянского вопроса, император
предпринимал не более чем «косметические» преобразова-
Глава первая151Приветствие государя Павла Петровича на улицения в этой сфере. Тем не менее популярность его в народе
была велика. Крестьяне были горды тем, что им впервые
было позволено присягать вместе со всеми вольными, это
было сочтено за приближение «воли». В 1799 г. было запре¬
щено продавать дворовых людей и крестьян без земли.
Правда, жалобщиков на своих господ император приказы¬
вал сечь (242, с.115-117). Как бы то ни было, но в царство¬
вание Павла I было едва ли не наименьшее за год число кре¬
стьянских волнений в XVIII в.Несочувствие дворянским привилегиям выразилось в
принятии новых уставов, уничтожавших обычай «припи¬
сывания» дворянских сынков к полкам с малолетства. Тра¬
диционное внимание к армии привело к введению новых
принципов воинского обучения, новой формы и новых во¬
оружений. Примечательно, что по воспоминаниям совре¬
менников, солдаты любили Павла. Переворот 1 марта1801	г., подчеркивает Н. Я. Эйдельман, оказался единствен¬
ным, проведенным генералами и офицерами без участия
солдат (242, с. 68). Однако не стоит переоценивать демо¬
152Часть третьякратизм «романтического императора»: в 1799 г. он запре¬
тил мещанские и цеховые собрания, называемые клубами,
указав «впредь нигде таковых не заводить»; запрещает в го¬
родах при проезде государя депутации с хлебом и солью
(98, с. 245).Впрочем, личный крах Павла I произошел не из-за его
консервативной политики, а из-за дворянского (аристокра¬
тического и гвардейского) возмущения. Для подлинно ве¬
ликого, коренного общественного переворота прежде нуж¬
но пережить и великое потрясение, как ни жестоко это
звучит. Но богатейшие ресурсы страны, шедшее, хотя и за¬
медленное, развитие промышленности и торговли, военные
победы Суворова и некоторые административные преобра¬
зования и жесткие охранительные меры Павла давали воз¬
можность русскому обществу и дальше тянуть привычное
существование.5.	Планы реформ в ином виде, порядке и масштабе воз¬
никли с первого дня правления Александра Павловича, хо¬
тя в целом оно оказалось, по сути, продолжением Павлов¬
ского.Александр I (1777-1825), подобно своим великим
предшественникам на троне, имел тесный круг близких
людей, готовых к проведению коренных перемен. Показа¬
тельно, что при нем консерваторы оказались в меньшинст¬
ве, а реформаторы, от мечтательного В. Каразина до
«русского Тюрго» М. М. Сперанского, были в силе. Обще¬
ственное мнение ждало перемен, хотя и страшилось их.
Для людей мыслящих очевидным становилось неблагопо¬
лучие государства. И царем вслух было сказано главное:
необходимо изменить положение крепостных крестьян и
провести перемены в системе государственного управле¬
ния. Первое могло означать как «обеспечение права чело¬
вечества в помещичьих крестьянах», так и дарование им
права собственности или личной свободы. Второе — как
административные реформы, так и коренные политичес¬
кие преобразования, введение представительного образа
правления.
Глава первая153Сын в отличие от отца при¬
ступил к некоторым серьезным
реформам: в 1810 г. был создан
Государственный Совет, в
1802 г. — министерства; в декаб¬
ре 1801 г. обнародован указ,
предоставлявший лицам всех
свободных состояний приобре¬
тать недвижимое имущество
(землю) без крестьян — так бы¬
ла нарушена дворянская моно¬
полия на приобретение земли, и
это право предоставлено (не за¬
воевано) купцам, мещанам, ка¬
зенным крестьянам. В 1803 г.	Александр I
был издан указ о «вольных хле¬
бопашцах», позволявший помещикам освобождать своих
крестьян с землею.Новый этап Александровского реформаторства был
связан с именем М. М. Сперанского, ставшего доверенным
советником царя. Ему было поручено подготовить проект
коренных, всеобъемлющих реформ. Показательно, что ра¬
бота шла в глубокой тайне. Сперанский посылал в Зимний
дворец свои бумаги на имя царского камердинера Мельни¬
кова, а тот уже передавал их царю (230, с. 68). Впервые в ис¬
тории России по воле ее правителя была разработана про¬
грамма коренных реформ, подлинной «революции сверху».Предусматривалось уравнение всех сословий и получе¬
ние помещичьими крестьянами личной свободы — без зем¬
ли. Начинать же реформы предполагалось с реорганиза¬
ции системы власти. Сперанский намечал создать
полностью выборное государственное управление: законо¬
дательная Государственная Дума состоит из депутатов
всех сословий, исполнительный орган власти — министер¬
ства, ответственные перед Думой, высшая судебная
власть — Сенат. Венчал систему трех учреждений Государ¬
ственный Совет из представителей аристократии, выше
которого стояла державная власть императора. Соответст¬
154Часть третьявенно предусматривалось создание выборных (также на
основе имущественного ценза) губернских и окружных
Дум, Управлений и судов (230, с. 66).Признавая теоретическое значение проекта Сперанско¬
го, стоит вспомнить язвительную, но меткую характеристи¬
ку его автора князем П. А. Вяземским, заметившим как-то о
веровании «некоторых людей» во «всемогущество и все-
творчество» своего пера, в котором им видится «рычаг Ар¬
химеда, а в листе бумаги точка опоры» (40, с. 346-347).По причинам отчасти личностного характера, отчасти
из-за недовольства финансовой политикой Сперанского
он был снят со своих постов и сослан. План же его «остал¬
ся без последствий». Мнение членов Государственного Со¬
вета было: «Хорошо, да не время». После Отечественной
войны 1812 г. не только внутренняя, но и внешняя полити¬
ка Александра I приобрела консервативно-охранительный
характер. Хотя еще в 1818 г. при открытии польского сей¬
ма император провозгласил: «Правители народов должны
добровольно им данными постановлениями предварять
постановления начальственные».У Александра I, как и у всякого хотя бы и «платониче¬
ского реформатора», были противники даже среди близкого
окружения: его сестра, великая княгиня Екатерина Павлов¬
на, А. А. Аракчеев, писатель Н. М. Карамзин. Карамзин, став¬
ший одним из идеологов охранительного консерватизма, в
представленной царю в 1811 г. «Записке о древней и новой
России» осуждает преобразования Петра I, захотевшего
«сделать Россию Голландией», т. е. отказаться от Традиции.
По мнению историка, именно «дух народный составляет
нравственное могущество государств, подобно физическому,
нужное для их твердости» (91, с. 195). «Зло, к которому мы
привыкли, для нас чувствительнее менее нового, а новому
добру как-то не верится, — рассуждает историк. — Перемены
сделанные не ручаются за пользу будущих: ожидают их бо¬
лее со страхом, нежели с надеждой, ибо к древним государст¬
венным зданиям прикасаться опасно». Что же до современ¬
ности, прямо писал Карамзин, «одна из главных причин
неудовольствия россиян на нынешнее правительство есть
Глава первая155излишняя его любовь к государственным преобразованиям,
которые потрясают основу империи, и коих благотворность
остается доселе сомнительной», хотя «все намерения Алек¬
сандровы клонятся к общему благу» (91, с. 215-217).Автор монографии о М. М. Сперанском С. А. Чибиряев
считает, что Н. М. Карамзин «одним из первых заронил у
Александра I сомнение в целесообразности преобразова¬
ний» (230, с. 61). Едва ли такова роль Карамзина, хотя и из¬
вестно, что император был недоволен его «Запискою».
Представляется, что сам Александр Павлович был по духу
своему ближе к Карамзину, чем к своему сподвижнику
Сперанскому, который писал иначе: «Сколько бедствий,
сколько крови можно было бы сберечь, если бы правители
держав, точнее наблюдая движение общественного духа,
сообразовывались ему в началах политических систем и не
народ приспособляли бы к правлению, но правление к со¬
стоянию народа» (цит. по: 230, с. 91-92). Царь чувствовал,
что планы коренных реформ уже своевременны, но еще
опасны, и прежде всего — лично для него.При этом Александр Павлович прежде всего имел в ви¬
ду опыт Французской революции. Он не мог не знать ста¬
тьи Н. М. Карамзина, опубликованной в 1802 г. в «Вестни¬
ке Европы», в которой русский путешественник писал:
«Революция объяснила идеи: мы увидели, что гражданский
порядок священ даже в самых местных или случайных не¬
достатках своих; что власть его есть для народов не тиран¬
ство, а защита от тиранства; что разбивая сию благодетель¬
ную эгиду, народ делается жертвою ужасных бедствий,
которые несравненно злее всех обыкновенных злоупотреб¬
лений власти; что самое турецкое правление лучше анар¬
хии, которая всегда бывает следствием государственных
потрясений; что все смелые теории ума, который из кабине¬
та хочет предписывать новые законы нравственному и по¬
литическому миру, должны остаться в книгах вместе с дру¬
гими, более или менее любопытными произведениями
остроумия; что учреждения древности имеют магическую
силу, которая не может быть заменена никакою силою ума;
что одно время и благая воля законных правительств долж¬
156Часть третьяны исправить несовершенства гражданских обществ; и что
с сею доверенностью к действию времени и к мудрости вла¬
стей должны мы, частные люди, жить спокойно, повино¬
ваться охотно и делать все возможное добро вокруг себя. То
есть Французская революция, грозившая ниспровергнуть
все правительства, утвердила их» (89, с. 85-86), — делал
вывод, быть может, слишком решительный, Н.М.Карамзин.Тем не менее есть немало оснований для характеристики
Александра I как реформатора, помимо названных ранее. В1802	г. был восстановлен Дерптский университет, в 1803 г. —
Виленский, в 1804 г. основан Петербургский педагогический
институт (преобразованный в 1819 г. в университет) и Ка¬
занский университет, в 1805 г. — Харьковский университет,
в 1811 г. учрежден Царскосельский лицей. В нескольких
крупных городах созданы гимназии, дававшие среднее и
высшее образование. Активизировало свою деятельность
Вольное экономическое общество, созданное в 1765 г. Более
того, император подступался к решению главных проблем
России. В 1815 г. он утвердил конституцию для Царства
Польского, в 1816-1819 гг. произошло освобождение остзей¬
ских (прибалтийских) крестьян от крепостной зависимости.
По указанию царя в эти годы были разработаны три проекта
освобождения помещичьих крестьян в России. Автор перво¬
го проекта адмирал Н. С. Мордвинов находил возможным
выкуп личной свободы крестьян и только. По проекту гене¬
рала А. А. Аракчеева, правительство покупает постепенно
крестьян с землею у помещиков, а затем выпускает на волю с
землею по две десятины на душу. Министр финансов
Е. Ф. Канкрин предлагал неспешно выкупать крестьянскую
землю у помещиков в течение 60 лет. Названные реальные
действия власти и разрабатываемые ею втайне проекты сви¬
детельствуют о понимании властью важности и потенциаль¬
ной опасности назревающего кризиса, о поисках властью вы¬
хода из кризиса. К более решительным действиям не были
готовы ни царь, ни народ, тем более что и самый кризис еще
не обрел катастрофических масштабов.В большей части отечественной литературы царствова¬
ние Александра I делится на две части: либеральное нача¬
Глава первая157ло и реакционное окончание. С. В. Мироненко объясняет
«поворот» царя к консервативной политике среди прочего
«игнорированием» Александром Павловичем реальной си¬
туации в России. Быть может, более вероятно другое:
именно осознание опасности кризисной ситуации и жела¬
ние сохранить «старый порядок» и вызвало обращение
власти к старым, испытанным средствам. Поэтому мнение
о «двойственности» царя представляется упрощением. Ду¬
мается, что прав более тот же С. В. Мироненко, когда ука¬
зывает на цельность противоречивой личности Александ¬
ра Павловича и его политики: «реформаторские замыслы и
внутренняя политика правительства оставались как бы
двумя параллельными линиями...» (130, с. 207). Ведь и во
второй половине Александровского царствования его ли¬
беральные мечтания были смелы и прекрасны, но его поли¬
тика не затрагивала основ крепостного строя и не укрепля¬
ла власть закона выше всякой иной власти. Напротив,
Александр I одобряет мероприятия вполне «павловские».Таков разгром М. Л. Магницким Казанского университе¬
та за «вольномыслие», когда уничтожались книги, медицин¬
ские пособия были захоронены на кладбище, а студентов без
суда отдавали в солдаты; таков замысел о закрытии всех уни¬
верситетов, родившийся в министерстве духовных дел и на¬
родного просвещения («министерстве затмения», по выраже¬
нию Н. М. Карамзина); таково создание военных поселений,
по системе которых царь намеревался устроить всю русскую
армию — а данное преобразование было подлинной контрре¬
формой, ибо отбрасывало вспять крестьянское хозяйство,
уже втянутое в товарно-денежные отношения. Но «мечта¬
тель» Александр Павлович однажды сказал о военных посе¬
лениях: «Они будут во что бы то ни стало, хотя бы пришлось
уложить трупами дорогу от Петербурга до Чугуева» (цит. по:
130, с. 215). В 1822 г. указом царя помещикам было позволе¬
но ссылать своих крепостных крестьян в Сибирь «за дурные
поступки» (хотя в 1809 г. сам Александр запретил эту меру —
130, с. 220). Такой характер имело и фактическое «воцаре¬
ние» А. А. Аракчеева. Стоит ли говорить о пренебрежении ца¬
рем мнением большинства в Государственном Совете.
158Часть третьяЗа царя решающий шаг попытались сделать декабристы
14 декабря 1825 г. Их выступление было вовсе не «мятежом
реформаторов» (см. 53), а антиправительственным мяте¬
жом, попыткой государственного переворота. Ведь рефор¬
маторы начинают не с политического переворота, а с пере¬
устройства хозяйства, общества и государства.В выступлении молодых офицеров стало очевидным то
роковое противоречие в общественном развитии России,
которое на протяжении всего XIX в. окажется сильнейшим
тормозом этого развития: разрыв между верхами и низами
общества. Узкий слой образованной дворянской интелли¬
генции сознавал недостатки общественного устройства
России, главными из которых виделись крепостное право и
самодержавная власть царя. Но при этом одни представите¬
ли этого слоя просто довольствовались существующим по¬
ложением, полагая, что «на наш век хватит»; другие искали
способов законного улучшения положения; третьи, одер¬
жимые страстью нетерпения и нетерпимости, вознамери¬
лись своей волею и своими руками немедленно изменить
положение — не считаясь при этом ни с волей дворянства и
народа, ни с уровнем развития русского общества, ни с со¬
стоянием национального хозяйства. По мере развития об¬
разования и повышения уровня жизни в России численно
возрастал слой думающих и размышляющих, соответствен¬
но возрастали и все три его части. Но третья его часть ока¬
залась наиболее активной и громогласной, она сумела если
не подчинить, то возглавить общественное мнение и повела
его по пути постоянной оппозиции власти. Тем самым на¬
рушалось одно из условий успешного прохождения корен¬
ных реформ: постоянное возрастание социальной опоры ре¬
форматоров. В России же, напротив, по мере проведения
реформ возрастало число их противников справа и слева.В.	О. Ключевский пытается объяснить выступление де¬
кабристов среди прочего их молодостью: из 121 осужденно¬
го лишь 12 человек были старше 34 лет. «Отцы были рус¬
скими, которым страстно хотелось стать французами, —
писал историк, — сыновья были по воспитанию французы,
которым страстно хотелось стать русскими» (97, т. 5,
Глава первая159с. 228). И это важная причина: оторванность от корневых
основ жизни русского общества, сильное влияние идей
западноевропейского Просвещения, с его культом Разума, а
также память об эпохе дворцовых переворотов в России в
XVIII в. Ощутима в декабристском движении и радикально
либеральная Петровская традиция: насильственно осчаст¬
ливить Россию. Не все так думали.Напомним, что осенью 1826 г. опальному поэту
А. С. Пушкину, сосланному в село Михайловское, наряду с
несколькими государственными деятелями было передано
пожелание императора представить проект изменения вос¬
питания российского дворянства и народного просвещения
в целом. «Вам предоставляется совершенная и полная сво¬
бода, — сообщал начальник III Отделения А. X. Бенкен¬
дорф, — когда и как представить Ваши мысли и соображе¬
ния^ 163, т. 7, с. 449). В начале декабря 1826 г. записка поэта
была передана царю, но вызвала у того сдержанно-негатив¬
ное отношение.А. С. Пушкин положил в основу своей записки «О на¬
родном воспитании» мысль о необходимости и благотвор¬
ности просвещения, которое «в состоянии удержать новые
безумства, новые общественные бедствия». Отчасти лука¬
вя, поэт ссылался на фразу из царского манифеста от 13 ию¬
ля 1826 г.: «... недостатку твердых познаний должны припи¬
сать сие своевольство мыслей, источник буйных страстей,
сию пагубную роскошь полупознаний, сей порыв в мечта¬
тельные крайности, коих начало есть порча нравов, а ко¬
нец — погибель» (163, т. 7, с. 356).6.	Но прошел год после декабрьского мятежа, и Нико¬
лай I (1796-1855) точнее определил свое отношение к про¬
свещению: «Нравственность, прилежное служение, усердие
предпочесть должно просвещению неопытному, безнравст¬
венному и бесполезному» (цит. по: 238, с. 451). Вопрос о ка¬
честве просвещения взялся решать сам государь, и посте¬
пенно пришел на позиции своего старшего брата. «Должно
повиноваться, а рассуждения свои держать при себе», — так
ответил Николай Павлович на статью, подготовленную
160Часть третьяС.	С. Уваровым «О назначении русских университетов и
участии их в общественном образовании» (238, с.258). По¬
следний феодальный правитель России считал возможным
не считаться с западным опытом. С мелкими проявлениями
кризиса, вроде казнокрадства чиновников, он сам пытался
решительно бороться, но перед крупными — терялся, одоб¬
рял планы по улучшению состояния дел и не решался их
осуществлять.В то же время в России шло развитие общества, разви¬
валось национальное хозяйство.Фабричное производство в РоссииГодКол-во фабрикЧисло рабочих
(тыс. чел.)Объем производства
(млн. рублей)17656237,85,018012 42395,025,018255 261202,046,518549 944459,6160,0Источник: 247, т. ХХѴІІа, с. 280.Машины стали применяться в хлопчатобумажной,
льнообрабатывающей, кожевенной и других отраслях про¬
мышленности, организуемой уже не только в виде ману¬
фактур, но и фабрик. Появилось сельскохозяйственное ма¬
шиностроение: заводы в Варшаве (1818 г.) и в Москве
(1830 г.). Правда, использовали машины в сельскохозяйст¬
венном производстве лишь 3% помещичьих хозяйств.Первый пароход отправился из Санкт-Петербурга в
Кронштадт еще в 1815 г., а в начале 1820-х годов пароходы
появились на Черном, Каспийском, Белом морях, на Днеп¬
ре, Каме и Северной Двине. В 1840-е годы возникли акцио¬
нерные пароходные общества «По Волге» и «Меркурий»;
к 1860 г. по морям и рекам плавало 339 пароходов.Первая железная дорога была построена между Санкт-
Петербургом и Царским Селом в 1837 г. Вопреки сопротив¬
лению министра финансов Е. Ф. Канкрина и главноуправля¬
ющего путями сообщения графа К. Ф. Толя, считавшего
Глава первая161железные дороги «верным путем к
революции», Николай Павлович в
1842 г. приказал строить железную
дорогу между Санкт-Петербургом
и Москвою. Всего к 1861 г. в стра¬
не наличествовало 1,5 тыс. верст
железнодорожных линий (83, с. 17,18). К 1825 г. было построено 365
верст шоссейных дорог, к 1860 г. —8515 тыс. верст. Пути сообщения
соединили столицы и крупные го¬
рода с западными и южными гу¬
берниями, с морскими и речными
портами. Все это способствовало	Николай!формированию национальногорынка, облегчению перемещения товаров и рабочей силы,
облегчало условия для экспорта национальной продукции и
торговли вообще. Торговый оборот Нижегородской ярмарки
вырос с 28,2 млн. рублей в 1825 г. до 125 млн. в 1863 г. Что
есть названные выше отдельные примеры, как не внутренняя
перестройка национального хозяйства? Такого же рода про¬
цессы происходили и в общественной жизни. Формирова¬
лась национальная культура, сразу вставшая в один ряд с
европейскими, происходил процесс национального самопо¬
знания, развитие самосознания русского общества.Под непосредственным влиянием западных идей и ре¬
волюций 1830 г., а также памяти о декабристском мятеже в
обществе формируется радикальное течение. Наряду с ним
определяются общественно-политические и философские
течения славянофилов и западников. Русская мысль спе¬
шила одновременно осознать себя самое, определить место
России в ряду великих держав и наметить дальнейший
путь ее развития. Чрезмерно общие определения упрощают
интенсивный процесс внутреннего развития русского об¬
щества. А. И. Герцен писал о тех годах: «Молодежь вдалась
кто в панславизм, кто в немецкую философию, кто в исто¬
рию или в политическую экономию; одним словом, никто
из тех русских, которые были призваны к умственной де¬
162Часть третьяятельности, не мог, не захотел покориться застою» (48, т. 2,
с. 181). А в 1851 г. российский изгнанник в Лондоне ут¬
верждал, что русский народ «нисколько не находится в за¬
стое... Напротив того, Россия — государство совершенно
новое — неоконченное здание, где все еще пахнет свежей
известью, где все работает и вырабатывается, где ничто еще
не достигло цели, где все изменяется — часто к худшему, но
все-таки изменяется» (48, т. 2, с. 164). Так под оболочкой
застоя А. И. Герцен точно уловил главную черту николаев¬
ской эпохи — внутреннее созревание общества.О том же в 1835 г. писал и А. С. Пушкин: «Москва, утра¬
тившая свой блеск аристократический, процветает в других
отношениях: промышленность, сильно покровительствуе¬
мая, в ней оживилась и развилась с необыкновенною си¬
лою, купечество богатеет и начинает селиться в палатах, по¬
кидаемых дворянством... Философия немецкая, которая
нашла в Москве, быть может, слишком много молодых по¬
следователей, кажется, начинает уступать духу более прак¬
тическому» (163, т. 6, с. 383-384). Правда, однозначные
оценки здесь невозможны. В то же время, наряду с ростом
новых укладов и формированием нового сознания, ухудша¬
лось положение старых укладов хозяйствования, и усугуб¬
лялись недостатки старого строя.Властью сознательно сохранялся принцип сословного
деления общества, более того, сословный принцип последо¬
вательно проводился для недопущения социальной мо¬
бильности, это ясно видно по данным социального проис¬
хождения учащихся.Сословный состав учащихся средней школы
в 1833-1853 гг. (%)Дворяне,чиновникиДуховенствоПодатныесословия1833 г.78,92,119,01843 г.78,71,719,61853 г.79,72,318,0Источник: 145, с. 342.
Глава первая163Неколебимым оставался старый институт судебной
власти как части администрации, что порождало широко
распространенное самоуправство местных властей, безза¬
коние и произвол в судах по отношению как к низам обще¬
ства, так и к дворянству. Стоит напомнить лишь знамени¬
тое «дело Сухово-Кобылина». Между тем в Римской
империи судебные инстанции были отделены от власти еще
во II в. до P. X.; после крушения Римской империи незави¬
симость судебных институтов установилась в странах
Западной Европы к XIV в., и в частности, во Франции су¬
дебное учреждение — Парижский парламент — играло
большую роль в общественной жизни. Россия же, отмечает
Р. Пайпс, в этом отношении «напоминала древние восточ¬
ные монархии, где царские чиновники, как правило, от¬
правляли правосудие в рамках своих административных
обязанностей» (145, с. 375).В деревне шло обнищание и помещичьих, и государст¬
венных крестьян, которые не могли прокормиться собст¬
венным хозяйством. Однако представление об «экономиче¬
ском кризисе крепостного строя» нуждается в уточнении.
Еще в 1898 г. П. Б. Струве смог доказать, что накануне сво¬
ей отмены крепостничество достигло высшей точки эконо¬
мической эффективности, а позднейшие исследования со¬
ветских историков подтвердили это мнение. Объяснение
тому — в повышении эффективности части помещичьих
хозяйств, вызванном усилиями освобожденных от обяза¬
тельной государственной службы дворян по более совре¬
менному ведению дел. Но большая часть помещичьих
хозяйств велась попросту, дворяне по старинке устанавли¬
вали размер барщины и оброка по своему усмотрению,
стремясь выжать как можно больше из труда своих крепо¬
стных.В социально-политической жизни наступило бюрокра¬
тическое самовластье при падении роли Сената (как выс¬
шей судебной инстанции), при казнокрадстве и взяточни¬
честве чиновников. Ужесточаются законы по охране
старого строя: в 1836 г. подтверждено исключительное пра¬
во дворян на владение крепостными, в 1845 г. ограничива¬
164Часть третьяются возможности получения дворянского звания повыше¬
нием классных чинов, в 1842 г. пересмотрен закон о свобод¬
ных хлебопашцах (земля остается в собственности поме¬
щика), в 1845 г. издан закон о майорате, запрещающий
деление помещичьих земель при наследовании. Да и в це¬
лом усилился жесткий «пригляд» государства за жизнью
общества и отдельных подданных.Правда, памятуя о силе III Отделения, не будем забы¬
вать и слова А. И. Герцена о тех годах, когда «в каждом дво¬
рянском доме» он встречал книгу маркиза де Кюстина, за¬
прещенную к ввозу в страну. Раскол виден даже в верхах
общества. Второй сын государя, великий князь Константин
Николаевич в 1848 г. записал в дневник: «7 марта телеграм¬
ма из Вены: здесь были бунты, и в результате вся Австрия
получила конституцию. Итак, мы теперь остались одни в
целом мире» (цит. по: 70, с. 112). Великий князь знал, что в
том же марте 1848 г. его дядя, брат императрицы Александ¬
ры Федоровны, король Пруссии Фридрих-Вильгельм IV в
ходе буржуазно-демократической революции вынужден
был сменить реакционных министров на либеральных и
дать свободу печати, а в декабре ввел конституцию, гаран¬
тирующую свободу слова, собраний, союзов и представи¬
тельство в палатах Учредительного собрания. Но, когда на-
следник-цесаревич, великий князь Александр Николаевич
всего лишь заступился за посаженного на гауптвахту писа¬
теля И. С. Тургенева, то получил от отца выговор.В русской армии царили «парадомания» и муштра, не
проводилось усовершенствования вооружений, не повы¬
шался уровень боевой подготовки.В сфере образования ситуация даже ухудшилась.
В 1850 г. в университетах было запрещено преподавать фи¬
лософию, ибо, по словам министра народного просвещения
П. А. Ширинского-Шахматова, «польза философии не до¬
казана, а вред от нее возможен» (цит. по: 238, с. 260). Точно¬
сти ради оговорим, что такой решительный поворот к
обскурантизму произошел после волны европейских рево¬
люций 1848 г. и после ухода с поста министра С. С. Уваро¬
ва. А также после того, как Николай Павлович окончатель-
Глава первая165Петербургский меняла. 1840-е гг.но отбросил преобразовательные идеи, а они у него были,
как у всех Романовых.Важной государственно-административной реформой
стало издание в 1833 г. Свода законов Российской импе¬
рии в 15 томах, свода военных постановлений в 12 томах,
кодексов местного законодательства. Но все же Николай
Павлович оказался не в состоянии выйти за границы фео¬
дальной системы, он полагал надежным средством поправ¬
ления дел усиление концентрации верховной власти. Царь
работал каждодневно по 18 часов, вникая во все, даже са¬
мые мелкие дела огромной империи, потому что не дове¬
рял чиновникам. Не доверял он и дворянству, об этом, в
частности, свидетельствуют указы 1831 г. и 1837 г., соглас¬
но которым дворянство из руководящей силы в делах гу¬
бернского правления стало вспомогательным орудием цен¬
тральной власти.Для России, как и для всякой другой страны «вторич¬
ной модели», был важен внешний фактор — Запад в форме
примера, образца, в виде влияния, как цель развития. Боль¬
166Часть третьяшую степень вестернизации русского общества и значения
примера Запада признавали все. Славянофил И. В. Киреев¬
ский иронизировал: «Желать теперь нам остается только
одного: чтобы какой-нибудь француз понял оригиналь¬
ность учения христианского, как оно заключается в нашей
Церкви, и написал об этом статью в журнале; чтобы немец,
поверивши ему, изучил нашу Церковь поглубже... Тогда,
без сомнения, мы поверили бы Французу и Немцу и сами
узнали бы то, что имеем» (цит. по: 119, с. 39).Отражением кризисного состояния России стало в
значительной мере творчество П. Я. Чаадаева. Первое из
его знаменитых «философических писем» писалось в мо¬
мент наивысшего могущества николаевской России, когда
высоко поднялась волна русского патриотизма благодаря
победам в русско-турецкой войне 1828-1829 гг., и стала
очевидной роль России как оплота христианства. Удиви¬
тельно ли, что такие определения Чаадаева, как «бесцвет¬
ное», «мрачное», «дикое» существование, отсутствие
«внутреннего развития» и «естественного прогресса» уви¬
делись вызывающим оскорблением, и читатели уже не
вдумывались в горькие истины: «Мы растем, но не созре¬
ваем, мы подвигаемся вперед, но в косвенном направле¬
нии, т. е. по линии, не приводящей к цели», и даже вернув¬
шись из Европы, «мы принесли с собой одни только
дурные понятия и гибельные заблуждения, последствием
которых была катастрофа, откинувшая нас назад на полве¬
ка» (228, с. 20, 21, 25).Даже это рассуждение показывает, что «басманный фи¬
лософ» вовсе не был революционером, скорее, наоборот. В
1835 г. в письме к А. И. Тургеневу он пишет: «В нас есть, на
мой взгляд, изумительная странность. Мы сваливаем всю
вину на правительство. Правительство делает свое дело,
только и всего; давайте делать свое, исправимся. Странное
заблуждение считать безграничную свободу необходимым
условием для развития умов. Взгляните на Восток! Разве
это не классическая страна деспотизма. И что же? Как раз
оттуда пришел миру всяческий свет» (228, с. 377). Только
ли здесь ирония, только ли расчет на цензуру?
Глава первая167Но возмущение власти и части общества опубликован¬
ным письмом Чаадаева было чрезвычайно велико. Мало то¬
го, что о нем «все» говорили. Студенты Московского уни¬
верситета явились к попечителю графу С. Г. Строганову и
заявили, что готовы с оружием в руках вступиться за «ос¬
корбленную Россию». До дуэли, к счастью, дело не дошло.Царя, видимо, напугали и возмутили не столько идеи
Чаадаева, сколько сама возможность их появления.
Г. Г. Шпет, говоря об этом времени, утверждал: «Наш обще¬
ственный и государственный порядок всегда был основан
на невежестве. Создавалась традиция невежества» (238,
с. 261). Уточним — такая традиция сознательно создава¬
лась сверху. Показательно, что брат царя, великий князь
Михаил Павлович по получении чина полковника забил
гвоздями свой книжный шкаф — жест не столько дикий,
сколько символический. Поэтому власть не считала нуж¬
ным вступать в полемику с инакомыслящими, предпочитая
их запрещать, ссылать или — объявлять сумасшедшим, как
это случилось с П. Я. Чаадаевым.Между тем близкий по духу к Чаадаеву А. С. Пушкин
вступил с ним в полемику, он писал в 1830 г.: «Поймите же
и то, что Россия никогда ничего не имела общего с осталь¬
ною Европою; что история ее требует другой мысли, дру¬
гой формулы...» (163, т. 6, с. 324). Чаадаев был, может быть,
самым вызывающим явлением русской культуры того вре¬
мени, но не самым ярким. Появилось созвездие литерато¬
ров пушкинского круга, национальные историки, компози¬
торы, художники. В дворянском обществе возникло целое
поколение «идеалистов сороковых годов», не способных
изменить в чем-либо существующий уклад жизни и поря¬
док в обществе, но незаметно и неспешно готовивших, по
выражению П. В. Анненкова, «материалы для реформ и из¬
менений» (8, с. 193). Они искали «другую формулу». Но ее
искал и царь, страшившийся «западной модели». Ведь на
Западе освобождение крестьян и превращение их в земель¬
ных собственников произошло путем великих революций,
гражданских войн, ценою национальных потрясений и рек
крови.
168Часть третьяПетербургская набережная р. Невы. 1840-е гг.Сознание того, что крепостное право есть «зло», и убеж¬
дение, что «нынешнее положение не может продержаться
навсегда», побудили Николая Павловича подступиться к
разрешению главного вопроса России. Например, в одном
из секретных докладов начальника III Отделения
А. X. Бенкендорфа содержался такой решительный вывод:
«Вообще крепостное состояние есть пороховой погреб под
государством, и тем опаснее, что войско составлено из кре¬
стьян же» (цит. по: 67, с. 13). Опасения же преждевремен¬
ных надежд крестьян и призрак дворянской революции, по¬
круче пугачевского бунта, заставили царя сразу отказаться
от всякого участия общества в этом деле. Разработка мер по
подготовке отмены крепостного права велась в глубокой
тайне от обеих заинтересованных сторон. Мало кто в импе¬
рии знал о деятельности секретных комитетов в 1826,
1839-1842, 1844, 1846 и 1848 годах.В обществе ходили слухи самые противоречивые, ожи¬
дания крайние и решительные. Весною 1841 г. в столице из
уст в уста передавали поразительную новость, что будто бы
ко дню свадьбы наследника государь приготовил манифест
Глава первая169об освобождении крестьян. Этого не случилось. Спустя год
в обществе со значением передавали фразу государя, будто
бы сказанную во время последнего дворцового приема: «Я
не хочу умереть, не совершив двух дел: создания свода зако¬
нов и уничтожения крепостного права» (135, т. 1, с. 230).
Между тем многие в столице находили эту меру пока еще
несвоевременною, считали, что следует с этим погодить, а
коли уж действовать, то постепенно.Царь считался с этим мнением. Показательно, что,
предложив еще первому комитету некоторые ограничения
по распоряжению помещиками своими крепостными, он
согласился с мнением комитета о «несвоевременности» та¬
кой меры и не настоял на своем предложении. Позднее, в
марте 1842 г., на заседании Государственного Совета Нико¬
лай Павлович сказал: «Нет сомнения, что крепостное право
в нынешнем его у нас положении есть зло, для всех ощути¬
тельное и очевидное, но прикасаться к оному теперь было
бы злом, конечно же, еще более гибельным» (31, т. 2, с. 205).Николай I проводил преобразования, которые четверть
века назад сочли бы революционными, но теперь они стали
всего лишь полумерами. В 1827 г. был издан закон, ограни¬
чивавший самовластье помещиков; в 1841 г. было запреще¬
но продавать крестьян в розницу; в 1843 г. запрещено при¬
обретать крестьян безземельным дворянам; в 1847 г. —
было дозволено выкупать крестьян от однодворцев на счет
казны, а самим крестьянам из имений, продаваемых за дол¬
ги, выкупаться на волю с землею; в 1848 г. крестьянам было
предоставлено право приобретать недвижимую собствен¬
ность (97, т. 5, с. 248-257). В 1831 г. большая часть военных
поселений получила наименование «пахотных полков» и
постепенно эта система была ликвидирована.В 1835 г. близкий к императору генерал П. Д. Киселев
предложил очередной план постепенной ликвидации кре¬
постного права: личное освобождение крестьян и государ¬
ственное регулирование крестьянских наделов и повиннос¬
тей. Этот «план-максимум» не прошел, но в 1837-1841 гг.
был осуществлен «план-минимум»: реформа государствен¬
ных крестьян. П. Д. Киселев возглавил новое министерство
170Часть третьягосударственных имугцеств, главной задачей которого ста¬
ла защита интересов 16 миллионов казенных крестьян.
В целом положение этой части населения страны улучши¬
лось, они также перестали быть бременем для государст¬
венного казначейства, однако малоземелье не было ликви¬
дировано, новая агротехника, ветеринарная и врачебная
помощь оказались по-прежнему недоступными. Правда, на
селе во множестве возникли «киселевские школы». Любые
серьезные преобразования входят в жизнь трудно, ибо за¬
трагивают или попросту ломают сложившиеся порядки и
отношения. Так, А. X. Бенкендорф во всеподданнейшем до¬
кладе сообщал об ухудшении положения государственных
крестьян после реформы, объясняя это, в частности, тем,
что «прежде целый уезд жертвовал для одного исправника
и двух-трех заседателей, а ныне на счет крестьян живут де¬
сятки чиновников» (цит. по: 67, с. 15).В 1842 г. П. Д. Киселев попытался реанимировать закон
о «вольных хлебопашцах», но не вышло. А после европей¬
ских революций 1848 г. Николай Павлович вовсе прекра¬
тил деятельность секретных комитетов по крестьянскому
делу.В то время, в 1832 г. — после Отечественной войны
1812 г., после декабрьского мятежа 1825 г., после Француз¬
ской революции 1830 г. — появилась знаменитая, полтора
столетия спустя обруганная, формула С. С. Уварова «Пра¬
вославие. Самодержавие. Народность», которая справедли¬
во претендовала на выражение главных элементов миро¬
воззрения русского общества. Сам автор десятилетие
спустя так раскрывал причины, ее породившие: «Посреди
быстрого падения религиозных и гражданских учреждений
в Европе, при повсеместном распространении разруши¬
тельных понятий, ввиду печальных явлений, окружавших
нас со всех сторон, надлежало укрепить Отечество на твер¬
дых основаниях, на коих зиждется благоденствие, сила и
жизнь народная; найти начала, составляющие отличитель¬
ный характер России и ей исключительно принадлежащие,
собрать в одно целое священные останки ее народности и
на них укрепить якорь нашего спасения» (цит. по: 158,
Глава первая171с. 143). Формула хороша и точна, но односторонне — она
ориентирована на охранение, но не на развитие.Тем не менее фактически уже началась правовая подго¬
товка уничтожения крепостного права; в обществе шла под¬
готовка умов к этой революционной перемене. И фактичес¬
кий отказ от части устаревшего наследия, и частичные
преобразования в разных сферах жизни подготавливали
коренные реформы.И все же главным побудительным толчком к их прове¬
дению стало поражение России в Крымской войне1853-1856 гг. Волею обстоятельств, а более — нерасчетли¬
вой и самонадеянной политикой Николая Павловича стра¬
на оказалась втянутой в войну, к которой не была готова.
Превосходство европейских держав и даже Турции оказа¬
лось разительным в военно-техническом отношении: рус¬
ский флот состоял в основном из устаревших парусных ко¬
раблей, у англичан и французов преобладали паровые;
русская армия была вооружена главным образом кремне¬
выми гладкоствольными ружьями с небольшой дальностью
стрельбы, а у союзников были нарезные винтовки с боль¬
шей дальностью и кучностью стрельбы; тактическая подго¬
товка войск у союзников также была лучше, наши солдаты
были забиты муштрой и бессмысленными смотрами; такти¬
ческая и оперативная подготовка у союзников на уровне ко¬
мандиров младшего, среднего и высшего уровня также в це¬
лом была выше. Продовольственное, медицинское и
вещевое снабжение союзных армий в Крыму оказалось так¬
же лучше, чем у русской армии, воевавшей на своей терри¬
тории. Бесспорны оставались лишь храбрость и мужество
русских солдат, моряков и офицеров. Но в XIX в. уже не¬
возможно было выигрывать войну одной храбростью.Война оказалась личным поражением Николая I и его
системы. По всей очевидности, это ускорило его смерть. 18
февраля 1855 г. император Николай Павлович умер. «Глу¬
боко искренний в своих убеждениях, часто героический и
великий в своей преданности тому делу, в котором он видел
миссию, возложенную на него Провидением, — писала
фрейлина цесаревны А. Ф. Тютчева, — можно сказать, что
172Часть третьяНиколай I был Дон-Кихотом самодержавия, Дон-Кихотом
страшным и зловредным, потому что он обладал всемогу¬
ществом, позволявшим ему подчинять все своей фантасти¬
ческой и устарелой теории и попирать ногами самые закон¬
ные стремления и права своего века. Вот почему этот
человек, соединявший с душою великодушной и рыцар¬
ский характер редкого благородства и честности, сердце го¬
рячее и нежное и ум возвышенный и просвещенный, хотя и
лишенный широты, вот почему этот человек мог быть для
России в течение своего тридцатилетнего царствования ти¬
раном и деспотом, систематически душившим в управляе¬
мой им стране всякое проявление инициативы и жизни...
Отсюда в исходе его царствования всеобщее оцепенение
умов... безысходная инертность народа в целом» (218, с. 97).
Война оказалась поражением его армии и его страны.Но этот сильнейший удар выбил русское общество из
состояния спячки и застоя, и, наконец, побудил высшую
власть всерьез обратиться к коренным преобразованиям.Глава 2.Великие реформы 1860-х годов1.	19 февраля 1855 г. началось царствование Александ¬
ра II (1818-1881). Реакция народа и общества на смену
правления была почти повсеместно радостной. Радовались
и уходу крутого царя и приходу на престол молодого госу¬
даря, с которым, как в свое время с Александром I, связыва¬
ли надежды на перемены к лучшему.К середине XIX в. в России имелись все условия и пред¬
посылки для проведения коренных социально-экономичес¬
ких преобразований. Во-первых, после сокрушительного
военного поражения очевидным стало кризисное состояние
страны и общества, точнее — того строя, который сковывал
развитие страны и общества; созрела готовность отказаться
от привычного «старого порядка». Царствование Нико¬
лая I, писали дореволюционные русские историки, «совпа¬
ло как раз с моментом наибольшего обострения того хозяй¬
ственного кризиса, который уже со второй половины XVIII
Глава вторая173в. начал обнаруживаться в рус¬
ской крепостной деревне» (31,
т. 3, с. 155). Во-вторых, наличест¬
вовал «объект» реформы, ибо
она может проводиться не про¬
сто в географическом простран¬
стве среди какого-то народо¬
населения, но в рамках
национального государства и ра¬
ди интересов определенного об¬
щества. В третьих, господствую¬
щим настроением в обществе
стало ожидание перемен, а опыт
частичных реформ уже имелся.Помимо объективных, име¬
лись и субъективные факторы.Инициатором и символом реформ неизбежно должен был
стать молодой государь. «Русский царь, — писал К. Д. Каве¬
лин, — не дворянин, не купец, не военный, не крестьянин;
он выше всех сословий и в то же время всем им близок. Си¬
ла вещей, нередко вопреки личным наклонностям, стремле¬
ниям и понятиям, непременно делает русского царя посред¬
ником, верховным третейским судьею общественных
интересов, справедливым мерилом притязаний всех клас¬
сов и сословий» (85, с. 47). Для молодого государя, доброго
и отчасти вялого по характеру, оказался сложным отказ от
простого следования старым курсом, к чему его подталки¬
вали многие ближайшие сподвижники Николая Павлови¬
ча. Александр II сумел осознать, что уже нельзя обойтись
привычным ужесточением власти для продления своего
господства; он прислушался к дальновидным сторонникам
перемен и поверил им.Для Александра Николаевича трудным оказалось осо¬
знание того обстоятельства, что государь должен выражать
не частные, сословные интересы, а общенациональный ин¬
терес. Кроме того, если ранее самодержавная власть не при¬
нимала во внимание общественное мнение, разве что, ино¬
гда считаясь с умонастроениями дворянства, теперь этоАлександр II
174Часть третьясделалось невозможным. Ранее тот же С. С. Уваров, заяв¬
ляя о «единственно возможном руководителе» выхода
страны из «грубой тьмы невежества» — правительстве
(читай — царе), решился заговорить о «народности», но
впоследствии, в 1847 г., был вынужден так раскрыть это по¬
нятие: «Народность наша состоит в беспредельной предан¬
ности и повиновении самодержавию» (цит. по: 238, с. 251).
Но все увидели, что сама по себе преданность царю не
может обеспечить ни развитие национального хозяйства,
ни победу над противником, ни решение сложных проблем
в общественном развитии.Государство в середине XIX в. оставалось достаточно
сильным, весь его потенциал можно направить на дело пре¬
образований.Стоит добавить еще один фактор — нравственный. Об¬
ретенная мощь Российской империи и ее огромный потен¬
циал позволяли еще длительное время существовать при
«старом порядке», но передовая часть русского образован¬
ного общества не могла и не желала примириться с давно
отжившими свое время элементами феодального строя:
«сверху блеск, снизу гниль», по словам П. А. Валуева. Мо¬
лодой государь смог не только понять эти взгляды и чувст¬
ва, но и возглавить движение за коренные реформы.Роль внешнего фактора оставалась значительной не
только как инициатора преобразований, но и как модели
развития. Страны Запада обогнали Россию не только в тех¬
ническом и экономическом развитии; в них был выше уро¬
вень образования, уровень и качество жизни людей; име¬
лись твердые правовые основы гражданской, общественной
и государственной жизни с такими институтами, как неза¬
висимые суды, адвокатура, конституция, парламент, поли¬
тические партии, свободная печать. О применимости всего
этого к русской жизни подданные русского царя впервые
заговорили вслух.Второй этап коренных реформ часто начинается с отка¬
за от устаревшего наследия, и на первый взгляд это могут
быть малозначащие меры. Так, в первые дни Александров¬
ского царствования было разрешено курение на улицах, чи¬
Глава вторая175новникам позволено носить усы и бороды, цена загранич¬
ного паспорта понижена со 150 до 5 рублей, была позволе¬
на гласность. Начинается процесс перемен в различных
сферах жизни, перемен, взаимодополняющих и поддержи¬
вающих друг друга, ибо общество — это целостный орга¬
низм, в котором все взаимосвязано и взаимозависимо.В. О. Ключевский в своей последней лекции по курсу
«Русской истории» определил начало царствования Алек¬
сандра II как рубеж между двумя периодами русской исто¬
рии: «С 18 февраля 1855 года начинается новый период, в
который выступают иные начала жизни» (97, т. 5, с. 258).
Это справедливо, ибо начинается революция сверху, пере¬
ведшая русское общество в современное состояние.2.	Первое побудительное движение Александра Нико¬
лаевича было — приступить к военным реформам. Это по¬
нятно и логично после позорного поражения в Крымской
войне. Но тут для него (как и ранее и позднее для других ве¬
ликих реформаторов) открылось, что проведение военной
реформы теснейшим образом связано с необходимостью
перемен во многих других сферах жизни общества, от про-Петербургская Дворцовая площадь
176Часть третьямышленности и железных дорог до образования и поста¬
новки лечебного дела. Ключевой проблемой оказалось кре¬
постное состояние помещичьих крестьян. Решив ее, можно
было приниматься за другие, а в комплексе это обещало мо¬
гучий рывок России вперед, к уровню Англии и Франции.3	января 1856 г. был организован новый Секретный ко¬
митет «для обсуждения мер по устройству быта помещичь¬
их крестьян» (слова «ликвидация крепостного состояния»
или «эмансипация» официально не употреблялись, хотя
все прекрасно понимали, о чем идет речь). В составе коми¬
тета были деятели прошедшего царствования, и потому
дело не шло. Как тонко рассуждал барон М. А. Корф, статс-
секретарь и член Государственного совета, а некогда одно¬
кашник А. С. Пушкина, «в том-то и беда наша: коснуться
одной части считают невозможным, не потрясая целого, а
коснуться целого отказываются потому, что, дескать, опасно
тронуть 25 миллионов народу. Как же из этого выйти?
Очень просто — не трогать ни части, ни целого; так мы, мо¬
жет быть, дольше проживем!» (215, т. 6, с. 65).Между тем смутные толки о намерении нового царя ос¬
вободить крестьян от крепостной зависимости распростра¬
нялись среди помещиков и мужиков, возбуждая в тех и дру¬
гих сильное волнение. Еще в 1841 г. во всеподданейшем
отчете III Отделения указывалось: «мысль о свободе крес¬
тьян тлеет между ними беспрерывно. Эти темные идеи му¬
жиков все более и более развиваются и сулят нечто нехоро¬
шее...» (цит. по: 67, с. 12). Влиял и внешний фактор. На
мирных переговорах в Париже по инициативе императора
Наполеона III утвердилась точка зрения, что Россия не бу¬
дет считаться вполне европейской державой, пока крепост¬
ное право не будет уничтожено (109, с. 145).О намерениях нового государя стало ясно из его речи
30 марта 1856 г. перед представителями дворянства москов¬
ской губернии: «Я узнал, господа, что между вами разнес¬
лись слухи о намерении моем уничтожить крепостное право.
В отвращение разных неосновательных толков по предмету
столь важному, я считаю нужным объявить всем вам, что я
не имею намерения сделать это сейчас. Но, конечно, и сами
Глава вторая177вы понимаете, что существующий порядок владения душами
не может оставаться неизменным. Лучше начать уничтожать
крепостное право сверху, нежели дождаться того времени,
когда оно начнет само собой уничтожаться снизу. Прошу вас,
господа, обдумать, как бы привести все это в исполнение.
Передайте слова мои дворянам для соображения» (208, т. 1,
с. 302). Дворянство, не осмеливаясь открыто возражать, от¬
некивалось незнанием и неумением приступить к делу.А ранее, в середине марта, был подписан Парижский
мирный договор, означавший прекращение Крымской вой¬
ны. По этому поводу был издан высочайший манифест, ко¬
торый заключался следующим образом: «При помощи Не¬
бесного Промысла, всегда благодеющего России, да
утверждается и совершенствуется ее внутреннее благоуст¬
ройство; правда и милость да царствуют в судах ее; да раз¬
вивается повсюду и с новой силой стремление к просвеще¬
нию и всякой полезной деятельности, и каждый, под сению
законов, для всех равно справедливых, всем равно покрови¬
тельствующих, да наслаждается в мире плодами трудов не¬
винных. Наконец — и сие есть первое, живейшее желание
наше — свет спасительной веры, озаряя умы, укрепляя
сердца, да сохраняет и улучшает более и более обществен¬
ную нравственность, сей вернейший залог порядка и счас¬
тья» (208, т. 1, с. 225-226). Фактически (вкупе с москов¬
ской речью) это была декларация о начале коренных
реформ, ведь слова о совершенствовании благоустройства, о
правде в судах, о развитии просвещения и всякой полезной
деятельности, о законах, справедливых для всех — при не¬
которой неопределенности выражений все же указывали на
цель государя — отказ от старого порядка и развитие.Споры пошли по всей стране, благо стало возможным
спорить публично по ранее запретным темам. Общие энту¬
зиазм и доверие, выраженные поначалу, укрепляли Алек¬
сандра Николаевича в его намерениях. «... новое не только в
головах и сердцах нашей братии, записанной в 3-ем Отделе¬
нии Е. И. В. канцелярии, — писал 16 января 1856 г. профес¬
сор К. Д. Кавелин в Москву С. М. Соловьеву, — но в голо¬
вах и сердцах всех, начиная с членов императорской
178Часть третьяфамилии и до приближенных и оканчивая лакеями, кучера¬
ми и швейцарами. И не на словах только, а в уме, глубоко...»
(цит. по: 226, с. 14-15).Психологическая готовность общества к переменам бы¬
ла очевидной. Всем было ясно, что необходим поворот от
прежней николаевской системы, необходимо жить и разви¬
ваться по-новому. Но — как? Мнений на этот счет было
предостаточно и в громко заговорившем обществе, и в близ¬
ких к императору кругах. Вырабатывались планы, писались
записки, начинались ожесточенные споры.Сходясь на желании перемен, общество раскололось
при выборе их направления и характера. Между тем сама
жизнь, объективные экономические закономерности, под¬
сказывала решение. «Прежде принять чужого беглого крес¬
тьянина почиталось делом бесчестным, — писал Ю. Ф. Са¬
марин, — теперь же все это делают по необходимости, и
никто не жалуется. Помещики, возделывающие свеклови¬
цу, зазывают баб из соседних деревень. Они приходят тыся¬
чами и договариваются о цене... Потребность вольного тру¬
да так велика, стремление рабочих сил к нему так
неудержимо, что притязания, основанные на букве устаре¬
лого закона, как бы умолкли».Теоретическое обоснование экономической необходи¬
мости скорейшей отмены крепостного права открыто про¬
возглашалось в работах А. С. Кайсарова, В. Стройновского,
А. И. Тургенева, А. П. Куницына со ссылками на трудыA.	Смита и других западных ученых. В статьях Б. Н. Чиче¬
рина, М. Н. Погодина, П. Л. Лаврова, Г. Е. Благосветова, кн.B.	П. Мещерского и многих других (как печатных, так и ру¬
кописных) рассматривалось настоящее положение России
в свете опыта Французской революции. Очевидная эта ана¬
логия безжалостно изгонялась цензурой со страниц книг и
журналов, но не могла исчезнуть вовсе (см. 84). В те же го¬
ды лекции на такие специальные темы, как протекционизм
и свободная торговля или новая история Франции, привле¬
кали массу слушателей.Назревала явно кризисная ситуация. Русской монар¬
хии представилась реальная возможность перехватить пе¬
Глава вторая179ретекание кризиса в революционное русло насильственно¬
го переворота. Конечно, монархией Романовых, как и коро¬
левскими режимами в Англии и Франции, руководил ин¬
стинкт самосохранения. Но в данном случае интересы
династии Романовых вполне совпадали с интересами Рос¬
сийской империи: более полное и свободное социально-
экономическое развитие, стабилизация политической ситу¬
ации и укрепление авторитета монархии отвечали в равной
степени интересам обеих сторон. Даже страстный револю¬
ционер Михаил Бакунин так рассуждал в Алексеевском ра¬
велине Петропавловской крепости: «С кем и куда и за кем
мы пойдем, за Романовым, за Пугачевым или, если новый
Пестель найдется, за ним? Скажем правду, мы охотнее все¬
го пошли бы за Романовым, если бы Романов мог и хотел
превратиться из петербургского императора в царя земско¬
го» (13, с. 40).3.	Окончательное решение зависело от государя Алек¬
сандра Николаевича. Он сделал выбор в пользу перемен, и
выбор этот оказался окончательным и бесповоротным. Для
активизации деятельности Секретного комитета по кресть¬
янскому делу в его состав царь включил брата, великого
князя Константина Николаевича, который со свойственным
ему рвением принялся за дело. Но и он должен был при¬
знать: «Дворянство почти везде настроено оппозиционно».Стало ясно, что на серьезную поддержку перемен среди
первого сословия рассчитывать не приходится. Реформу
революционного значения власть решилась проводить
сверху и руками бюрократии, иного выхода не оставалось.
Кроме того, в тогдашнем государственном аппарате име¬
лось немало людей с превосходными намерениями, энерги¬
ей и способностями, которым надо было лишь помочь в
преодолении сопротивления косной верхушки админист¬
рации.Так, в апреле 1859 г. по ходатайству министра внутрен¬
них дел С. С. Ланского (и при поддержке великой княгини
Елены Павловны) на пост временно исполняющего долж¬
ность товарища министра внутренних дел был назначен
180Часть третьяНиколай Алексеевич Милютин. Сам Ланской был ставлен¬
ником партии крепостников, однако своей позиции по кре¬
стьянскому вопросу не имел и находился под влиянием то¬
варища (заместителя) министра А. И. Левшина, который
предлагал предоставление крестьянам личной свободы без
наделения их землею. Поставленный на его место Н. А. Ми¬
лютин придерживался более радикальных взглядов. Ини¬
циативный и энергичный чиновник, племянник видного
николаевского сановника графа П. Д. Киселева, он делал
успешную карьеру, но при этом не растерял высокие идеа¬
лы. Еще в 1846 г. Н. А. Милютин разработал проект Городо¬
вого положения (городского самоуправления) для Санкт-
Петербурга, что принесло ему репутацию «красного». Хотя
избирательным правом в Городскую думу пользовалось
всего 1,2% от общего числа жителей столицы, все же дума
стала всесословным представительным учреждением, что и
породило страхи у ревнителей дворянского верховенства.
В 1847 г. Н. А. Милютин был включен в состав Секретного
комитета по крестьянскому делу, в 1849 г. им был проведен
ряд мер по пресечению злоупотреблений помещиков.
В 1856 г. по просьбе великой княгини Елены Павловны он
составил проект освобождения от крепостной зависимости
крестьян ее имения Карловка в Полтавской губернии, в ко¬
тором предусмотрел не только предоставление крестьянам
личной свободы, но и наделение их землей за выкуп. Тогда
же он предложил полтавским помещикам обсудить разра¬
ботанные им принципы освобождения крестьян в особом
комитете. Все это вместе взятое превращало Н.А.Милюти-
на в реального организатора и «движителя» крестьянской
реформы. Он привлек к работе в министерстве близких ему
по духу Г. П. Галагана, Ю. Ф. Самарина, Я. А. Соловьева,
князя В. А. Черкасского, П. И. Мельникова.Воспользовавшись высочайшим рескриптом Виленско¬
му генерал-губернатору В. И. Назимову от 20 ноября
1857 г. С. С. Ланской сумел инициировать создание во всех
губерниях центральной России дворянских комитетов для
выработки условий «улучшения участи крепостных кресть¬
ян». Помимо министерства внутренних дел важную роль
Глава вторая181играли в подготовке освобождения Главный комитет по
крестьянским делам и созданные в феврале 1859 г. Редак¬
ционные комиссии по выработке «Положения о крестья¬
нах, выходящих из крепостной зависимости», в которые на¬
правлялись материалы местных дворянских комитетов.Летом и осенью 1858 г. император совершил поездку по
северным и центральным губерниям. В Твери, Костроме,
Нижнем Новгороде, Владимире и Москве он выступал пе¬
ред дворянством, агитируя за освобождение, призывая к
поиску общей пользы и общей выгоды. Поездка эта дала
сильный толчок подготовляемым переменам.Речи царя послужили началом вполне гласного выра¬
жения его непременной воли, его решимости совершить
освобождение крестьян. Но Александр Николаевич не ог¬
раничивался словами. В дворянских комитетах половину
численности должны были составлять лица, назначаемые
властью, и назначены были сторонники эмансипации.
В тех комитетах, где перевес оказывался на стороне крепо¬
стников, власть удаляла особенно рьяных противников
освобождения или угрожала роспуском комитета. Тем са¬
мым, сила государства была брошена на чашу весов эман¬
сипации.В борьбе против общего врага сошлись, казалось бы, не¬
примиримые противники, жившие на берегах Невы и на бе¬
регах Темзы. Герценовский «Колокол» внимательно читался
в Зимнем дворце, хотя в отчете III Отделения за 1858 г. ука¬
зывалось, что общественное мнение внутри страны «сильно
раздражилось сочинениями Герцена и другими книгами, пе¬
чатаемыми вне России». Председатель редакционных
комиссий генерал Я. И. Ростовцев даже указал своим со¬
трудникам на полезность использования критических мате¬
риалов «Колокола» в их работе. На государственную службу
приглашали вчерашних оппозиционеров: сосланный Ни¬
колаем I в Вятку за «вредный образ мыслей» Михаил Салты¬
ков был утвержден Александром II в должности чиновника
особых поручений в министерстве внутренних дел, а позд¬
нее — вице-губернатором в Рязани. Такое было возможно
лишь на втором этапе реформ, когда общая очевидная цель и
182Часть третьяобщий противник заслоняют очевидные различия в исход¬
ных намерениях и конечных целях деятельности.О	степени ожесточенности шедшей борьбы дает пред¬
ставление случай с профессором К. Д. Кавелиным. В 1858 г.
в «Современнике» появилась его статья с радикальным
планом освобождения крестьян: 1) крепостных следует ос¬
вободить вполне, 2) освободить со всем имуществом и зем¬
лею в размере того надела, которым они пользуются теперь,
3) освобождение провести путем выкупа с выплатой возна¬
граждения помещику. Эти пункты были точно взяты впос¬
ледствии за основу Положения 1861 г., но за три года до то¬
го они послужили почти составом преступления. Статья
рассматривалась в Главном комитете по крестьянскому де¬
лу и была признана «вредною и опасною». Несмотря на бе¬
зупречную репутацию профессора Петербургского универ¬
ситета, Александр II был вынужден отстранить Кавелина
от обязанностей преподавания русской истории и граждан¬
ского права наследнику-цесаревичу.В то же время наиболее трезво мыслящие и консервато¬
ры и революционеры сознавали принципиальное, качест¬
венное отличие русского общества от западноевропейского,
понимали невозможность совершения коренных перемен в
один момент. Тот же Бакунин писал в своей «Исповеди»,
обращенной к Александру II: «Когда обойдешь мир, везде
найдешь много зла, притеснений, неправды, а в России, мо¬
жет быть, более, чем в других Государствах. Не оттого, что¬
бы в России люди были хуже, чем в Западной Европе; на¬
против, я думаю, что русский человек лучше, добрее, шире
душою, чем западный; но на Западе против зла есть лекар¬
ство: публичность, общественное мненье, наконец, свобода,
облагораживающая и возвышающая всякого человека. Это
лекарство не существует в России. Западная Европа поэто¬
му иногда кажется хуже, что в ней всякое зло выходит на¬
ружу, мало что остается тайным. В России же все болезни
входят во внутрь, съедают самый внутренний состав обще¬
ственного организма. В России главный двигатель страх, а
страх убивает всякую жизнь, всякий ум, всякое благород¬
ное движение души» (13, с. 86).
Глава вторая183По мнению многих либеральных историков, сам Алек¬
сандр Николаевич едва ли был подлинным реформатором,
он «всего лишь» «желал уничтожить крепостное право» или
«был вынужден реагировать на углубляющийся кризис»,
программы реформ у него не имелось, по своему интеллек¬
туальному уровню император имел много общего с просто¬
ватым генералом Ростовцевым, но при этом отличался от
него «слабостью и нерешительностью характера», был до¬
ступен всяким «внушениям». И достаточно было шефу жан¬
дармов князю В. А. Долгорукому показать ему какую-ни¬
будь нелепую «записку», в которой говорилось, что в
затеянном преобразовании «таится глубоко задуманный
план демократической революции в России», чтобы «импе¬
ратор этому верил, начинал отступаться, отступать» (31, т. 5,
с. 66). Это писалось в 1911 г., а спустя всего шесть лет авто¬
ры многотомного издания «Великая Реформа» смогли зано¬
во оценить и «нерешительность» царя в совершении «рево¬
люции сверху» и собственную иронию по этому поводу.Дело в том, что для Александра II крестьянский вопрос
оказался важнейшим, но далеко не единственным в клубке
проблем, нараставших чем дальше, тем больше. И не было
на Руси примера, чтобы власть вот так одним разом присту¬
пила к изменению основ социальной жизни страны и обще¬
ства. Не от слабости или от страха император прислуши¬
вался к мнению князя В. А. Долгорукова (хотя переживал
моменты и страха и слабости). Ему нужна была точка опо¬
ры, ему нужно было выработать равнодействующую мно¬
гих воль и желаний.Один из парадоксальных законов революции сверху со¬
стоит в том, что ее начинают и проводят представители то¬
го старого порядка, против которого она же и направлена.
Великий князь Константин Николаевич, генерал-адмирал
и глава морского министерства, одним из первых весною1855	г. громко заговорил об освобождении крестьян, а в1856	г. в пределах своей сферы управления стал это осуще¬
ствлять. В Главном комитете по крестьянскому делу он яв¬
лялся твердым, сознательным и всегда хорошо осведомлен¬
ным сторонником реформ. В либеральных кругах столицы
184Часть третьяв 1856 г. ходил в рукописи за¬
мечательный приказ великого
князя по своему ведомству со
строгим указанием: давать в
отчетах полную правду, «не
лгать». Реакция николаевской
бюрократии была негативной.
Профессор А. В. Никитенко
тогда записал в дневник: «Мно¬
гим вообще не нравится, что на¬
чинают подумывать о гласнос¬
ти и об общественном мнении»
(135, т. 1, с. 426). По окончании
Великий князь Константин Крымской войны по почину ве-
Николаевич	ликого князя были созданы наЧерном и Азовском морях Русское общество пароходства и
торговли; вместе с великой княгиней Еленой Павловной он
стал основателем Российского общества Красного Креста; в
своем морском ведомстве ввел новые уставы, разумно соче¬
тающие традиции русского флота и последние достижения
Запада, а также создал новое судопроизводство. Он поддер¬
жал предложение генерал-адъютанта князя Н. А. Орлова
об отмене в империи телесных наказаний и настаивал на
немедленной их отмене в армии и флоте (вопреки мнениям
митрополита московского Филарета (Дроздова) и
Н. А. Милютина) (31, т. 5, с. 35-45).Уже упоминавшаяся великая княгиня Елена Павловна,
тетка царя (жена великого князя Михаила Павловича),
урожденная принцесса Фредерика Шарлота Мария
Вюртембергская, также была решительной сторонницей
перемен. Как и подобало великим княгиням, она занима¬
лась делами милосердия, стала создательницей Крестовоз-
движенской общины сестер милосердия, но не сторонилась
и общественной деятельности. Великая княгиня оказалась
надежной союзницей своего царственного племянника в
деле освобождения, она решительно и деятельно поддержи¬
вала Н. А. Милютина и его сотоварищей в министерстве,
тем самым формируя общественное мнение в столице.
Глава вторая185Такого рода личности типичны для эпохи реформ.
В моменты «критические для государственного порядка,
когда этому порядку приходится переносить тяжелые уда¬
ры, когда перед ним стоит альтернатива — рушиться или
обновиться, — писал русский историк А. К. Дживилегов, —
правящий класс выдвигает даровитых деятелей, способных
если не устранить опасность, то отдалить ее... Это — плоть
от его плоти, кровь от его крови, но все-таки люди в корне
иные, с другой моралью, с другими жизненными принципа¬
ми — плод естественного отбора у бюрократии» (31, т. 5,
с. 70). Таковы в Пруссии в 1806-1810 гг. барон
Г. Ф. К. Штейн и князь К. А. Гарденберг, в России после
1855 г. — братья Милютины и другие. Если бы в России
усидели на своих местах Бибиковы, Клейнмихели, Менши-
ковы, страну постигли бы все конвульсии социальной рево¬
люции, стихийного народного возмущения. Но и тут и там
дальновидная группа внутри элиты поняла это и ценою
многих уступок смогла сохранить систему — в кардиналь¬
но измененном, модифицированном виде.Многолетняя борьба, то затихавшая, то набиравшая
большой накал, шла не зря, несмотря на предрешенность
главного вопроса. В ходе двухлетней деятельности сторон¬
никам и противникам освобождения удалось выработать
компромиссные начала. Впрочем, обе стороны сознавали
их неудовлетворительность с крестьянской точки зрения,
но крестьяне оставались объектом реформ.28 января 1861 г. на обсуждение Государственного Сове¬
та были вынесены выработанные Главным комитетом про¬
екты Положений. Заседание открыл речью Александр II:
«Дело об освобождении крестьян, — сказал он, — которое
поступило на рассмотрение Государственного совета, по
важности своей я считаю жизненным для России вопросом,
от которого будет зависеть развитие ее силы и могущества.
Я уверен, что вы все, господа, столько же убеждены, как и я,
в пользе и необходимости этой меры. У меня есть еще дру¬
гое убеждение, а именно, что откладывать этого дела нельзя;
почему я требую от Государственного Совета, чтобы оно бы¬
ло им кончено в первую половину февраля и могло быть
186Часть третьяобъявлено к началу полевых работ; возлагаю это на прямую
обязанность председательствующего в Государственном
Совете. Повторяю — и это моя непременная воля — чтобы
дело это теперь же было кончено» (208, т. 1, с. 376).Манифест об освобождении, подготовленный Ю. Ф. Са¬
мариным и Н. А. Милютиным, был отвергнут царем «за не¬
доступностью его для малограмотных». Написание Мани¬
феста было поручено митрополиту московскому Филарету
(Дроздову), считавшемуся противником эмансипации.
«Предприемлемому обширному преобразованию, — писал
святитель Филарет, — радуются люди теоретического про¬
гресса, но многие благонамеренные люди опыта ожидают
онаго с недоумением... Помещики не найдут ли себя стес¬
ненными в праве собственности и в хозяйственных обсто¬
ятельствах?» Но не только сочувствие к помещикам двига¬
ло митрополитом. Он проницательно боялся последствий,
ибо «худо понятая мысль о свободе и нерассудительно пре¬
увеличенная надежда» крестьян столкнутся с новым поло¬
жением, «не столь удовлетворительным, как ожидали»
(цит. по: 31, т. 5, с. 162). Тем не менее, Манифест был им
написан.19	февраля 1861 г. Александр II в своем кабинете под¬
писал Манифест об освобождении и Положения, регламен¬
тирующие его условия. Более 20 миллионов помещичьих
крестьян сразу получали личную свободу (без выкупа); вся
земля была объявлена помещичьей, и свой надел крестья¬
нин обязан был выкупить у помещика, но при этом собст¬
венность на землю предоставлялась не отдельному двору, а
крестьянской общине; в течение двух лет сохранялись на¬
туральные повинности крестьян в пользу помещиков; в де¬
ревне создавались органы «общественного управления».Из опасения крестьянских буйств и волнений (шла мас¬
леница) Манифест был обнародован 5 марта в Петербурге
во всех церквах после обедни, а в Михайловском манеже
после развода Манифест был прочитан самим царем. Во
всех губернских городах Манифест был объявлен нарочно
командированными генерал-майорами свиты государя и
флигель-адъютантами с 7 марта по 2 апреля 1861 г. Офици¬
Глава вторая187альный биограф Царя-Освободителя С. С. Татищев пишет,
что в столице с покорностью ожидали волнений, но «крепо¬
стное население встретило весть о своей свободе в тишине
и спокойствии, превзошедших общие ожидания». Крестья¬
не служили молебны, жертвовали на сооружение икон и
приделов в церквах во имя святого благоверного князя
Александра Невского, небесного покровителя Царя-Осво-
бодителя. «Другое утешительное явление, сопровождавшее
Манифест, была трезвость. Обнародование его не только не
увеличило, но уменьшило пьянство, обыкновенное в конце
масленицы и в первое, «прощеное» воскресенье Великого
поста — повсеместно» (208, т. 1, с. 387).Тем не менее недовольство эмансипацией проявилось с
обеих сторон, и власти пришлось принимать меры по защи¬
те начатой реформы.4.	Спустя два месяца после подписания Манифеста, им¬
ператор смещает руководителей Министерства внутренних
дел; С.С.Ланскому даровали титул графа, Н.А.Милюти¬
ну — чин сенатора и орден, от которого он отказался и уехал
за границу. Александр Николаевич поблагодарил Милюти¬
на за проделанную работу, однако закончил так: «Мне
крайне жаль расставаться с вами, но я должен: дворянство
называет вас “красным”» (109, с. 146). Новым министром
был назначен П. А. Валуев, получивший известность своей
гибкостью мышления. Он, не оспаривая необходимость ос¬
вобождения крестьян, прилагал небезуспешные усилия для
сохранения главенства дворянства, «дабы не устранять их
от руководства самоуправлением вышедших из крепостной
зависимости крестьян». Замена Ланского и удаление Ми¬
лютина означали весьма определенное направление в раз¬
витии крестьянского дела. «Я — ваш!» — пытался убедить
помещиков император, но раздражение землевладельцев не
проходило. По их мнению, администрация сосредоточила в
своих руках подготовку освобождения и отнеслась к дво¬
рянству с недоверием и пренебрежением.Весною 1862 г. петербургское и московское дворянские
собрания потребовали пересмотра Положений 19 февраля
188Часть третьяи «согласования» их с Жалованной грамотой дворянству
1785 г. Властью это требование было признано «неумест¬
ным». Спустя несколько месяцев, П. А. Валуев предложил
царю преобразовать Государственный Совет в выборный
совещательный орган, но Александр Николаевич отклонил
это предложение, сочтя его «несвоевременным». Следует
согласиться с оценкой Б. А. Литваком валуевской инициа¬
тивы: «Подобное введение демократических начал означа¬
ло бы усиление роли дворянства, и было опасно для судьбы
реформы» (116, с. 281). Ведь по мнению К. Д. Кавелина из
письма к А. И. Герцену, в мае 1861 г. «российское дворянст¬
во драло горло о конституции, разумея под нею отмену По¬
ложения 19 февраля» (85, с. 560).Взволновались и мужики. По воспоминаниям современ¬
ников, немалая часть крестьянства испытала глубокое разо¬
чарование: «Мужики поняли из него [Манифеста] только
то, что им остается еще два года ожидания. В два года, гово¬
рят они, много утечет воды»; «Чтение Манифеста последо¬
вало в Туле 5 марта, а в деревнях 12 марта, и на народ ника¬
кого впечатления не произвело; крестьяне, как водится, не
поняли Манифеста и начали по-своему перетолковывать,
давая себе небывалые преимущества. Когда прочли Мани¬
фест в Стубленской церкви, то народ, именно стубленский,
начал негодовать на нашего священника, что он неправиль¬
но читал манифест, они говорили, что земля должна остать¬
ся в их собственности, а не собственностью помещика и что
барщины никакой не должно быть»; «Гораздо важнее другое
явление, конечно, не новое, не неожиданное, но которое те¬
перь обнаружилось перед всеми с сокрушительной яснос¬
тью. Это полное, безусловное недоверие народа ко всему
официальному, законному... Манифест, мундир, чиновник,
указ, губернатор, священники с крестом, высочайшее пове¬
ление — все это ложь, обман, подлог. Всему этому народ по¬
коряется... но ничему не верит, ничего не признает, ничему
не уступает своего убеждения... Правда, носится перед ним
образ разлученного с ним царя... самоданного, полумифиче¬
ского, который завтра же может вырасти из земли в образе
пьяного дьячка...» (100, с. 266, 269).
Глава вторая189В Казанской и Пензенской губерниях выступления кре¬
стьян приобрели характер бунта и власти применили воору¬
женную силу. Генерал-майор свиты А. М. Дренякин 18 апре¬
ля 1861 г. сообщал императору из Пензенской губернии: «С
сокрушенным сердцем всеподданнейше доношу. Сегодня
вынужден был употребить 41 пулю Казанского полка против
бунтовавших в с. Кандеевке, гнезде возмущения, разливше¬
гося по соседним уездам Пензенской и Тамбовской губер¬
ний: убито 8, ранено 26, но не повинились. Удалось захватить
толпу с разных сел трех уездов 410 человек, и только после
наказания главных зачинщиков первой категории шпицру¬
тенами 29, второй — розгами 16, остальные покорились, ка¬
жется, чистосердечно, и прощены» (100, с. 285-286). В селе
Бездна полуграмотный Антон Петров объявил мужикам, что
нашел в Положении «настоящую волю»: вся земля отходит к
мужикам, никаких повинностей для помещиков выполнять
не надо. Неграмотные крестьяне ему поверили, в село на¬
правлялись до шести тысяч людей, чтобы узнать про «волю».
Народ не верил исправнику, предводителю дворянства и
присланному из столицы генерал-майору свиты графу
А. С. Апраксину, пытавшихся их разубедить в «воле» Антона
Петрова. Для подавления «беспорядков» власть использова¬
ла оружие. По разным данным, убито было от 71 до 91 чело¬
век, ранено от 87 до 115 человек. Военно-полевому суду бы¬
ли преданы 16 активных участников возмущения, из
которых 5 были приговорены к наказанию розгами и отдаче
в арестантские роты, остальные освобождены, но Антон Пе¬
тров приговорен к расстрелу (100, с. 498-499).Тем не менее безусловным следствием реформы стало
формирование нового, самостоятельного крестьянства.
Резко сократилось число крестьянских волнений: 1858 г. —
378, 1861 г. — 1869, 1866 г. — 91 (226, с. 9, 73). Деревенское
хозяйство обретало торговый и предпринимательский ха¬
рактер. Многотерпеливое и еще бедное русское крестьянст¬
во смогло поднять голову. Яркую характеристику крестья¬
нину пореформенной России дал в одном из своих «Писем
из деревни» А. Н. Энгельгардт: «Известной долей кулачест¬
ва обладает каждый крестьянин, за исключением недоум¬
190Часть третьяков, да особенно добродушных людей и вообще «карасей»...
Каждый крестьянин, если обстоятельства тому благоприят¬
ствуют, будет самым отличнейшим образом эксплуатиро¬
вать всякого другого, все равно крестьянина или барина,
будет выжимать из него сок, эксплуатировать его нужду.
Все это, однако, не мешает крестьянину быть чрезвычайно
добрым, терпимым, по-своему необыкновенно гуманным...
как редко бывает гуманен человек из интеллигентного
класса» (246, с. 520-521).В первые годы после крестьянской реформы положение
в русской деревне было трудным, как и во всякий переход¬
ный период развития общества. По оценке А. А. Корнилова
в эти годы и помещичье и крестьянское хозяйства не толь¬
ко не улучшаются, но слабеют. Многие помещики не могут
вести хозяйство с наемными рабочими, со своим инвента¬
рем, не говоря о каких-либо улучшениях — для всего этого
надобны были капиталы, которых большинство из них не
имело. В черноземных губерниях помещики большую часть
земли вынуждены были отдавать в краткосрочную аренду
крестьянам. В нечерноземных губерниях помещики зачас¬
тую своей запашки вовсе не имели, а накапливали лишь не¬
малую задолженность, их хозяйства быстро приходили в
упадок, земли распродавались купцам и деревенским бога¬
теям (102, гл. 2).Для крестьян стеснительными оказались отношения
«временнообязанных» до приобретения крестьянином на¬
дела в собственность. Сами наделы (их размеры и местопо¬
ложение) определялись преимущественно помещиками в
свою пользу, выплаты за наделы превышали рыночную сто¬
имость земли. В то же время крестьянство несло основные
тяготы всевозможных податей государству: подушная по¬
дать, государственный земский сбор, оброчная подать, зем¬
ские сборы, выкупные платежи; питейный и соляной акци¬
зы также зависели от них. Недостаточность наделов и
непомерно высокие повинности — вот основные причины,
по которым реформа не оправдала полностью надежд, на
нее возлагавшихся. Эта половинчатость реформы в отно¬
шении крестьянства, вызванная давлением могуществен¬
Глава вторая191ных дворянских землевладельцев, роковым образом сказа¬
лась на главном вопросе русской жизни — аграрном. Было
заложено новое противоречие теперь уже между самодер¬
жавием и крестьянством, что, в конечном счете, сказалось и
на судьбе династии Романовых.«Хотя выкуп надельной крестьянской земли носил не¬
справедливый характер, — отмечал В. А. Федоров, — он, не¬
сомненно, способствовал развитию в стране капиталисти¬
ческих отношений. Из-под власти помещика крестьянин
попадал во власть денег, в условия товарного производст¬
ва» (100, с. 26-27). Отказ от феодальной системы отноше¬
ний означал включение и крестьянского и помещичьего хо¬
зяйства в систему товарно-денежных отношений для их
перестройки на капиталистической основе. Несмотря на
конфликты и волнения, этот революционный по значению
переворот в общественной жизни России — благодаря гиб¬
кой социальной политике власти и ее твердости — произо¬
шел в целом мирным образом, без гражданской войны.5.	В 1860-е годы власть проводит новые кардинальные
реформы, затрагивавшие все сферы общественной жизни.1	января 1864 г. Александром II было утверждено По¬
ложение о губернских и уездных земских учреждениях.
По этому закону создаваемые земские учреждения созда¬
вались в губерниях и уездах в качестве органов само¬
управления. Они состояли из избиравшихся на трехлет¬
ний срок распорядительных учреждений — губернские и
уездные собрания из 10-100 гласных и исполнительных —
губернские и уездные земские управы из 4-6 членов. Вы¬
боры проходили по трем куриям (уездные землевладель¬
цы, городские избиратели, выборные от сельских об¬
ществ) и имели цензовый характер. В результате в
1865-1867 гг. в уездных земских собраниях дворяне со¬
ставляли 42%, крестьяне — 38, купцы — 10, духовенство —
6,5, прочие — 3,5%; в уездных земских управах дворяне со¬
ставляли 55,5%, крестьяне — 31%, прочие — 13,6%. Еще
большим было преобладание дворянства в губернских
земствах: в губернских собраниях дворяне составляли
192Часть третья74%, крестьяне — 10%, прочие — 15%; в губернских упра¬
вах дворяне — 89,5%, крестьяне — 1,5%, прочие — 9%.
Председателями уездного и губернского земских собра¬
ний по закону становился уездный (губернский) предво¬
дитель дворянства (221, с. 46). В сферу деятельности зем¬
ских учреждений входили различные местные нужды и
потребности: развитие местных ремесел, благотворитель¬
ность, благоустройство, системы образования и здраво¬
охранения, местные рынки, почта, содержание тюрем и до¬
мов для умалишенных. На налоги в размере до 1% с
городской недвижимости и торгово-промышленных пред¬
приятий, получаемые земствами, создавались земские
школы, больницы, фельдшерские курсы, шло дорожное
строительство. Земства находились под контролем влас¬
ти: местной — губернатора, центральной — министра вну¬
тренних дел. Земства вводились только в центральной ча¬
сти России, в 34 из 78 губерний.К тому времени жизнь в русских городах как будто за¬
мерла. За пятьдесят лет царствования Александра и Нико¬
лая Павловичей в городах российских, исключая столицы,
почти не строились каменные здания. Даже в Санкт-Петер¬
бурге деревянных построек было в два раза, а в Москве в
два с половиной раза больше, чем каменных. В Самаре на
одну каменную постройку приходилось 784 деревянных.
Благодаря реформе начался процесс превращения городов
в экономические и культурные центры.Продолжением земской реформы стало утверждение
Александром II 16 июня 1870 г. Городового положения,
предусматривавшего создание городского всесословного
самоуправления, избираемого на основе имущественного
ценза. Например, в Москве избирательным правом пользо¬
вались 3,4% жителей, в Санкт-Петербурге — 1,9%, в гу¬
бернских городах — более 19%. Городская Дума из 30 (в
провинциальных городах), 180 (в Москве) и 250 гласных
(в Санкт-Петербурге) избирала городского голову и город¬
скую управу. Деятельность городской думы находилась
под контролем губернатора. В ее функции входили вопро¬
сы хозяйственной деятельности города, его благоустройст¬
Глава вторая193во, здравоохранение и образование, попечение о местной
торговле и промышленности, пожарная охрана, тюремные
заведения. Городовое положение первоначально было
введено в 509 городах, а в середине 1870-х годов распрост¬
ранено на национальные окраины империи (см. 103,
с. 290-296).20	ноября 1864 г. Александр II утвердил проекты судеб¬
ных уставов, предварительно одобренные Государствен¬
ным Советом, и они получили силу закона. Судебная ре¬
форма оказалась наиболее радикальной и широкой по
своим масштабам и исполнению. Принципиально важными
элементами реформы стали создание бессословного и неза¬
висимого от административной власти суда, несменяемость
судей и судебных следователей, состязательность и глас¬
ность судебного процесса, введение институтов адвокатуры
и присяжных заседателей, а также нотариата.Для разбора гражданских исков и мелких правонару¬
шений был учрежден мировой суд. Уголовные и значи¬
тельные гражданские дела рассматривал окружной суд, бо¬
лее высокая инстанция — судебная палата и Сенат как
кассационный орган. Действие судебных уставов 1864 г. не
распространялось на Сибирь и национальные окраины им¬
перии. В то же время сохранялись духовный суд для духов¬
ных лиц, военный суд — для военнослужащих, Верховный
уголовный суд — для чиновников 1-4 классов. С 1872 г.
политические дела рассматривались в особом присутствии
Сената.Новый закон с трудом входил в жизнь. Например, в
Петербурге за полтора года никак не могли подыскать под¬
ходящего помещения для суда. Делу помог военный ми¬
нистр Д. А. Милютин, уступивший для нового суда один из
арсеналов у Литейного моста, где в начале 1866 г. и нача¬
лись заседания судебных установлений (103, с. 120). Пуб¬
лика с огромным интересом посещала суды, в газетах пуб¬
ликовались подробные отчеты.Но всего труднее оказалось изменение сознания людей.
П. А. Валуев в начале 1867 г. обратил внимание императора
на возмутительную речь гласного Петербургского земства,
194Часть третьясенатора М. Н. Любогцинского, который публично осме¬
лился критиковать меры власти по стеснению прав земства.
В пылу негодования Александр Николаевич решил уво¬
лить этого сенатора от службы. Министр юстиции указал,
что это было бы прямым нарушением закона. Вспыльчивый
император умел держать себя в руках. Он не нарушил зако¬
на: сенатор остался на своем посту, а в отставку был отправ¬
лен министр юстиции (103, с. 124).Финансовое положение страны было крайне неблаго¬
приятным вследствие общего расстройства финансов из-за
Крымской войны, дефицита во внешней торговле, все воз¬
раставшего потока русских дворян за границу, вывозивших
немалое количество рублей, падения налоговых поступле¬
ний. Указом от 31 мая 1860 г. был учрежден Государствен¬
ный банк. Началось быстрое формирование системы фи¬
нансовых учреждений: в 1864 г. в Санкт-Петербурге возник
первый коммерческий банк, а к середине 1870-х годов име¬
лось более 40 коммерческих акционерных банков, также —
более 100 отделений Государственного банка, сеть земель¬
ных, городских банков и сберегательных касс.Реформа 1862 г. вводила в финансовую систему России
принцип бюджетного единства, унифицированную систему
учета и отчетности, гласность бюджета и единый ревизион¬
ный орган — Государственный контроль. Единственным
распорядителем всех доходов и расходов государства стало
министерство финансов, а не каждое ведомство, как это бы¬
ло ранее. Государственный бюджет теперь проходил рас¬
смотрение в Государственном Совете и публиковался в пе¬
чати. В полномочия Государственного контроля входил
действенный контроль за государственными средствами,
отчеты о котором стали публиковаться с 1868 г.; подведом¬
ственные Государственному контролю контрольные пала¬
ты в каждой губернии ежемесячно проверяли расходы всех
местных учреждений.Большую роль в проведении финансовой реформы сы¬
грала замена с 1 января 1863 г. винных откупов акцизным
сбором, благодаря чему доходы от питейного дела, продажи
табака и сахара пошли в казну государства.
Глава вторая195В. Е. Маковский. Крах банка. 1881 г.В 1862 г. министром финансов был назначен М. X. Рей-
терн, считавший своей главной задачей подъем производи¬
тельных сил страны. Главным предметом русского экспорта
был хлеб, но его доставка в южные и западные порты затруд¬
нялась трудностью сообщения. Необходимо было строить
железные дороги, и на это Рейтерн направил свои усилия.
Поскольку финансовых средств у государства и частных
лиц не хватало, для железнодорожного строительства при¬
влекался частный капитал, позднее была введена система
концессий для отечественного капитала. Несмотря на мас¬
штабные злоупотребления, дело пошло. По плану намеча¬
лось построить 5 тыс. верст, однако за 1865-1875 гг. было
построено более 12 тыс. верст. Развитая железнодорожная
сеть соединила центральные, плодородные южные местнос¬
ти с портами вывоза и с районом добычи каменного угля в
Донской области (103, с. 43). Благодаря этому, объем еже¬
годного вывоза хлеба из России, составлявший до 1845 г.
около 30 млн.пудов, до 1850 г. — около 51 млн., в
1850-1855 гг. составил 45 млн., 1856-1860 гг. — 69 млн.,
1861-1865 гг. — 76 млн., 1876-1880 гг. — 257 млн. пудов
196Часть третья(103, с. 148). Только к 1874 г. Рейтерну удалось свести дефи¬
цит бюджета к нулю, а далее добиться превышения доходов
над расходами. За 1866-1897 гг. бюджетный доход государ¬
ства увеличился с 356 млн. руб. до 1416 млн., но полного фи¬
нансового равновесия удалось добиться лишь в следующее
царствование.Несколько важных документов положили начало ре¬
форме в сфере образования. 14 июня 1864 г. было утверж¬
дено Положение о начальных городских училищах, предо¬
ставлявшее право открывать начальные школы как
общественным учреждениям (земствам), так и частным
лицам. 19 ноября 1864 г. утвержден Устав гимназий (с се¬
милетним сроком образования) и прогимназий (четырех¬
летний срок обучения). Устав вводил равенство в среднем
образовании для всех сословий и вероисповеданий. В
классических гимназиях давали гуманитарное образова¬
ние (с упором на изучение древних языков), в реальных
гимназиях — больше внимания уделялось изучению есте¬
ственных и точных наук. Высокая плата за обучение пре¬
пятствовала поступлению в гимназии детей из малоиму¬
щих семей. 9 января 1862 г. был утвержден устав женских
гимназий (дополнивших систему женского образования,
ранее включавшую закрытые Институты благородных де¬
виц). Число начальных и средних учебных заведений ста¬
ло быстро расти: 1856 г. — 8,2 тыс., 1880 г. — 22,7 тыс., чис¬
ленность учащихся соответственно — 450 тыс. человек и
1141 тыс. человек (83, с. 147).Стоит отметить неуклонный рост в бюджете расходов на
нужды министерства народного просвещения: 1861 г. — 6,8
млн. рублей, 1880 г. — 16,9 млн., при том, что в эти же годы
расходы на нужды министерства императорского двора со¬
ставили соответственно 11,2 и 11,1 млн. рублей (81, с. 460).18 июня 1863 г. император утвердил новый Университет¬
ский устав, действие которого распространялось на Москов¬
ский, Петербургский, Казанский, Харьковский и Киевский
университеты (тогда как Дерптский, Гельсингфорсский и
Варшавский имели свои уставы). Согласно уставу не только
значительно повышалось материальное обеспечение препо¬
Глава вторая197давателям и профессорам, но увеличивалось их количество.
Главное же — университеты получали право автономного
управления. Совет университета имел право решать все на¬
учные, учебные и административно-финансовые вопросы;
университет имел свою цензуру; имел право выбора ректора,
проректора и деканов с последующим утверждением минис¬
тром народного просвещения. Правительством было позво¬
лено получение высшего образования женщинами: в 1869 г.
в Москве открылись Лубянские Высшие женские курсы, в
1870 г. — аналогичные в Петербурге и Киеве, в 1872 г. в Пе¬
тербурге — Высшие медицинские женские курсы, в Моск¬
ве — Высшие женские курсы профессора В. И. Герье, в
1876 — в Казани, в 1878 г. — в Киеве и Петербурге.6 апреля 1865 г. император утвердил Временные прави¬
ла о печати, значительно ослаблявшие контроль цензуры
над печатью книжной и периодической. Наряду с универ¬
ситетами появлявшиеся толстые журналы стали идейными
центрами формирования русской интеллигенции. В 1855 г.
число толстых журналов составляло 15, в 1860 г. — около
60, 1875 г. — около 70, 1880 г. — около 110 (247, т. ХѴІІа,
с. 416-417). «Наконец-то, — восторженно писал в газете
«День» И. С. Аксаков, — сегодняшний номер выходит без
предварительной цензуры. Сегодня, принимаясь за передо¬
вую статью, мы знаем, что прочтем ее в печати в том самом
виде, в каком мы ее напишем; сегодня мы не обязаны сооб¬
разовываться со вкусом, доблестью и миросозерцанием
“господ, команду на заставах и шлагбаумах имеющих”... Се¬
годня кошмар в образе цензора не станет мешать нашей ра¬
боте, спирать дух, давить ум и задерживать перо, и мы полу¬
чаем неслыханное и невиданное право: не лгать, не кривить
словом, говорить не фистулой, а своим собственным при¬
родным голосом» (цит. по: 103, с. 133).Впрочем, первоначальный энтузиазм быстро спал. Цен¬
зор и цензурный комитет имели право задержать любое из¬
дание до выхода в свет или вырезать из него ту или иную
статью или страницу. Так, в том же «Дне» цензура запреща¬
ла многие критические публикации, например, о выкупе
крестьянами земли, о ликвидации сословных привилегий
198Часть третьядворянства и иных мероприятий правительства. В июне
1862 г. издание газеты было приостановлено, а в 1865 г. пре¬
кращено из-за преследований цензуры. И. С. Аксаков начал
было издавать журнал «Москва», но после трех цензурных
предупреждений в течение года, по представлению минист¬
ра внутренних дел А. Е. Тимашева, журнал закрыли. Он ос¬
новал газету «Москвич», но она под давлением цензуры не
прожила и года. Ю. Ф. Самарин вынужден был в 1867 г. в
Праге издать глубоко православные по духу богословские
сочинения А. С. Хомякова, которые в России не пропуска¬
ла в свет церковная цензура.Журналы радикального направления «Современник» и
«Русское Слово» в 1868 г. были закрыты особым высочай¬
шим повелением навсегда, но возродились в виде «Отечест¬
венных Записок» под редакцией резко критически настро¬
енных к власти Н. А. Некрасова, вышедшего из духовного
звания Г. Е. Елисеева и М. Е. Салтыкова-Щедрина. Здесь
господствовали народнические идеи, мечты о конституции
признавались «барской затеей», из-за которой не стоит ло¬
мать копья, правительство и весь уклад русской жизни кри¬
тиковались за «половинчатость реформ» и «отсталость».Минимальные притеснения от цензуры испытывали
издания М. Н. Каткова «Русский Вестник» и «Московские
Ведомости», в которых резко нападали на нигилистов, ино¬
родцев и поляков, неизменно поддерживали политику пра¬
вительства, хотя и позволяли себе критические замечания
по отдельным вопросам (103, с. 136-140).Застой и кризис — это состояние вместе с русским об¬
ществом переживала и Русская Церковь до середины
XIX в. Тем не менее, Церковь выполняла не только свое де¬
ло духовного просвещения и воспитания народа, но и его
светского просвещения. Все возрастает число церковно¬
приходских школ, ставших в русской деревне основными
очагами просвещения: 1841 г. — 2700 школ, 1851 г. — 4713,
1860 г. — 7907, 1861 г. — 18 587 школ (172, с. 206). Стоит за¬
метить, что возникла конкуренция с государственными и
земскими школами, причем более активная часть общества
выступала против передачи дела просвещения в руки «по-
Глава вторая199повства», которое «может и способно лишь растлевать и гу¬
бить» (172, с. 208).Православная Церковь занимала важнейшее место в об¬
щественной жизни России. Церковь, неразрывно связанная
с государством, выполняла не только духовно-охранитель¬
ные функции, но неизменно оставалась одной из основ все¬
го общественного строя и Традиции. Власть использовала
духовенство для более успешного проведения преобразова¬
ний в деревне и городе, прагматично предлагая даже сде¬
лать сельские церкви орудием правительства для контроля
над крестьянством. В одной из записок, переданных на имя
царя, говорилось: «Высшие сословия, образованные, теперь
вполне сознают все могущество не религии, а какой бы то
ни было силы духовной, а как она выражается и управляет¬
ся всего лучше Церковью, то все они не по чувству религи¬
озному, а по разуму поддерживают Церковь как сильное
орудие, т. е. как в смысле материальном артиллерию»
(цит. по: 172, с. 198). В то же время власть намеревалась
провести реформы и в Церкви как общественно-государст¬
венном институте. Таким образом, консерваторы уповали
на помощь Церкви в сохранении стабильности, либералы
считали возможным ее использовать в своих видах. Име¬
лось и радикальное направление в общественной жизни
России, мнение которого о Русской Церкви было однознач¬
но: «Теперь вопрос уже не в том, должна ли Церковь или
нет стоять под защитой государства и жить его средствами,
а в том, должна ли она вообще жить, не вредное ли это на¬
следие отцов» (цит. по: 172, с. 201). К сожалению, власть,
более всего озабоченная сохранением баланса сил между
консерваторами и либералами, недооценила потенциал бы¬
стро зреющего радикализма в русском обществе.Эпоха гласности в церковной проблематике открылась
книгой священника Иоанна Беллюстина, опубликованной
в Париже в 1859 г., в которой впервые во всеуслышание бы¬
ло сказано и о церковной непросвещенности народа, и об
убогом образе жизни духовенства, особенно сельского, и о
самовластье светской власти в отношении Церкви. Ранее
чиновник Святейшего Синода и известный церковный
200Часть третьяписатель А. Н. Муравьев подал на имя императора запискуо	переустройстве церковной жизни. В ней он не предлагал
ничего принципиально нового, а предлагал вернуться к ус¬
тоям «нашего древнего Православия» и ревностно охра¬
нять его «от всяких нововведений внутренних и внешних»
(172, с. 192). В обсуждение проблем Церкви вступили вид¬
ные иерархи. Главным пунктом, общим для всех, оказалось
возвращение Церкви самостоятельности, уменьшение роли
государства в церковных делах, хотя обсуждались и кано¬
нические вопросы устройства Церкви.Целостную программу преобразований предложил
П. А. Валуев, и она была реализована в основных пунктах.
Государство увеличило расходы на Церковь для обеспече¬
ния жалованьем священников, духовенство было допущено
к работе в земских учреждениях, была обеспечена поддерж¬
ка церковно-приходским школам, отменена сословная за¬
мкнутость духовенства, сокращено число приходов, изме¬
нена система профессиональной подготовки духовенства.
Определенное положительное значение церковных реформ
уравнивалось тем, что они проходили по инициативе госу¬
дарства и его усилиями, а сама Церковь могла лишь сдер¬
жать некоторые негативные меры, в целом же оставаясь в
жестко подчиненном положении государству (см. 172).Важным показателем перемен стало начало работы над
русским переводом Библии, начатом в 1816 г. еще в царст¬
вование Александра I, но остановленном из всевозможных
опасений на сорок лет. По инициативе митрополита Мос¬
ковского Филарета (Дроздова) император в 1858 г. утвер¬
дил предложение о создании Русской Библии (см. 231).Новым шагом в общественной жизни страны стало уси¬
ление веротерпимости, что означало отказ от политики
Николая I. В октябре 1858 г. высочайше было повелено о
применении к раскольникам меры терпимости и снисходи¬
тельности, а также к допущению их участия в обществен¬
ных правах и льготах, как в религиозном, так и в граждан¬
ском отношении. Например, их детям позволялось учиться
в общих школах без обязательного присутствия на уроках
Закона Божия.
Глава вторая201До 70 законодательных актов для облегчения положе¬
ния российских евреев было принято в годы правления
Александра II. Это и облегчение права жительства, и рас¬
ширение сферы деятельности, в том числе владение недви¬
жимым имуществом, занятие торговлей и промышленнос¬
тью, допуск к образованию, к отбыванию рекрутской
повинности (208, т. 2, с. 215).Одной из важнейших для Александра II была военная
реформа. Русская армия отставала от западных не только
по всем видам вооружений, но и по выучке; в армии господ¬
ствовала жесткая муштра и палочная дисциплина. Моло¬
дой офицер Г. Д. Щербачев так описывал порядки в нико¬
лаевской армии: командиры имели право сечь нижних
чинов сколько им угодно; на солдат смотрели «не как на
людей, а как на машины, которые должны были, не рассуж¬
дая, исполнять все приказания начальства» (240, с. 61).
Среди командного состава было широко распространено
казнокрадство, считавшееся за привычностью самым обы¬
денным делом. Уровень профессиональной подготовки
офицерского состава был низок. Известна фраза военного
министра И. О. Сухозанета: «Наука в военном деле не бо¬
лее, как пуговица к мундиру» (206, т. 1, 439). России нужна
была другая армия.Переустройство огромной военной машины и ее техни¬
ческое перевооружение зависели от проводимых властью
преобразований и потому растянулись более чем на десять
лет. Инициатором и организатором коренной военной ре¬
формы русской армии стал генерал Дмитрий Алексеевич
Милютин (1816-1912), назначенный в 1861 г. на пост воен¬
ного министра. Находясь на этом посту более 20 лет,
Д. А. Милютин оказался ревностным сторонником корен¬
ных преобразований, твердо поддерживая положительные
изменения во всех сферах жизни общества и государства.15 января 1862 г. Д. А. Милютин представил императо¬
ру своей план преобразований. Был сокращен срок солдат¬
ской службы с 25 до 15 лет, отменены в армии телесные
наказания. 6 августа 1864 г. Александр II утвердил Положе¬
ние о реорганизации системы военного управления. Ранее
202Часть третьявойска делились на отдельные
армии и более мелкие воинские
единицы, разбросанные по горо¬
дам империи. Согласно новому
Положению, территория России
была разделена на 15 военных
округов, командующий округом
со своим управлением непосред¬
ственно подчинялся военному
министерству. В случае войны
округ разворачивался во фронт,
его управление — в штаб фронта.
По Положению 1867 г. была yen-
д. А. Милютин	лена централизация центрально¬го военного управления: в подчи¬
нение военному министерству были отданы все рода и
виды войск, в том числе гвардия, артиллерия и военно¬
учебные заведения, ранее имевшие своими начальниками
великих князей с отдельными управлениями. В 1867 г. был
принят новый военно-судебный устав. В 1863 г. кадетские
корпуса были преобразованы в военные гимназии. В 1864 г.
учреждены военные училища с трехлетним сроком обуче¬
ния. Был поднят уровень обучения в Академии Генераль¬
ного штаба, Артиллерийской, Инженерной и Военно-меди¬
цинской академиях, учреждена Военно-юридическая
академия.1	января 1874 г. Александр II утвердил Устав о воин¬
ской повинности, согласно которому вводилась всеобщая
воинская повинность. Призыву подлежали мужчины, до¬
стигшие 20 лет, без различия сословий. Однако были уста¬
новлены различные льготы по семейному положению и по
уровню образования (по настоянию Д. А. Милютина и при
сопротивлении министра народного просвещения графа
Д. А. Толстого): срок службы для имевших начальное обра¬
зование сокращался с 6-7 лет до 4 лет, для имевших сред¬
нее образование — до 1,5 лет, и до полугода для лиц, имев¬
ших высшее образование. Годные и не имевшие льгот
призывники тянули жребий.
Глава вторая203Реформы существенно повлияли на общий ход экономи¬
ческой жизни России. Первоначально произошел спад в про¬
мышленности. Фабриканты нетерпеливо ожидали притока
из деревни новых рабочих рук, но вместо этого их заводские
рабочие, получив свободу, толпами бросали работу и уходи¬
ли с заводов из-за тяжелых материальных условий жизни и
труда. В первые годы на многих заводах приходилось сокра¬
щать производство или вовсе останавливать предприятия
(103, с. 32). Однако вскоре положение изменилось.В соответствии с общей схемой промышленного перево¬
рота, вначале активизация производства началась в легкой
промышленности и мелком промышленном производстве.
Так, число ткацких станков выросло за 1860-1890 годы в де¬
сять раз. По мере созревания условий развивались метал¬
лургия, машиностроение, добывающие отрасли. Верным
показателем хозяйственной жизни страны была Нижего¬
родская ярмарка. В 1860 г. ее оборот составил 105 млн. руб¬
лей, 1861 г.-98, 1862 г.- 103, 1863 г.- 103, 1864 г.-
111 млн. рублей, а затем стал быстро расти (103, с. 33). В те
же годы была создана современная почтовая связь: в 1850-е
годы в стране было 1854 почтовых отделения, в 1870-е го¬
ды — 2437; были введены почтовые марки для оплаты пи¬
сем, и общее число корреспонденции выросло за1854-1878 гг. с 34 тыс. единиц до 199 тыс.; в 1852 г. теле¬
графная связь соединяла лишь Москву и Петербург, в 1870-
е годы ею были охвачены все губернские и многие уездные
города. Общая численность населения выросла с 1860 по
1897 г. с 74 до 126 млн. человек. Доля горожан почти удвои¬
лась, хотя и составляла 13% от общей численности населе¬
ния (212, т. 2, с. 235).Таким образом, в 1860-е годы власть смогла провести
комплексные и коренные социально-экономические пре¬
образования, которые устранили отжившие элементы эко¬
номического и социального строя жизни и утвердили ка¬
чественно новые начала в жизни русского общества и
государства. Русское общество в целом продолжило свое
существование уже в русле капиталистического развития.
Благодаря целенаправленным законодательным актам и
204Часть третьяК. А. Савицкий. Ремонтные работы на железной дороге. 1874 г.мероприятиям правительства в стране возникли основы
современного общества без серьезных революционных по¬
трясений, началось наверстывание отставания от Запада.
В то же время естественная ограниченность даже столь ра¬
дикальных реформ вызывалась стремлением власти со¬
хранить социальную и политическую стабильность в об¬
ществе. Этим же стремлением, правда, усиленным
консервативным течением в господствующем слое, объяс¬
няются и насильственные методы, используемые прави¬
тельством для подавления реального или мнимого сопро¬
тивления как реформам, так и безопасности строя. Между
тем власть готова была идти дальше по пути преобразова¬
ний, используя наши понятия, власть готова была по за¬
вершении третьего, социально-экономического этапа ре¬
форм приступить к четвертому этапу, политическому.Положительные стороны Великих реформ очевидны:
значительная часть населения страны освобождена от со¬
стояния личной зависимости и получила возможности для
более свободного устроения своей жизни; созданы возмож¬
ности для более полного раскрытия огромного потенциала
страны в хозяйственной жизни, для совершения качествен¬
ного рывка в экономическом развитии; общество и народ в
Глава вторая205целом получили намного большие, чем ранее, возможности
для раскрытия своих дарований и способностей, этому спо¬
собствовали более развитая система образования всех
уровней и возросшая социальная мобильность; государство
выступило инициатором и организатором преобразований,
тем самым укрепив свое положение, прежде всего — созда¬
нием более боеспособной армии.В качестве положительного явления необходимо на¬
звать и взлет русской национальной культуры, который как
бы увенчал эпоху Великих реформ. Какую область культу¬
ры ни возьми — литературу, музыку, живопись, театр или
науку — географию, биологию, историю, философию —
сразу на память приходит созвездие имен. Очевидность
«культурного взрыва», благодаря которому русская куль¬
тура сразу и навсегда стала важной частью мировой культу¬
ры, ясна всем. Случайно ли это совпало с трудным време¬
нем кардинальных перемен в обществе?Представляется, что этот фантастический взлет произо¬
шел в силу совпадения нескольких объективных и субъек¬
тивных обстоятельств. Русская культура глубоко нацио¬
нальна, ее основами являются традиции крестьянской
жизни и православной веры. В течение полутора веков про¬
исходило интенсивное восприятие ею достижений западно¬
европейской культуры. Плодотворность синтеза этих двух
начал проявилась уже в начале XIX в. в творчествеА.	С. Пушкина, Н. М. Карамзина, К. Брюллова, М. И. Глин¬
ки, О. Бове и многих других деятелей культуры. Когда же
изменилась атмосфера в обществе, когда «оттепель» во
многом уничтожила скованность отдельной личности, все
общество испытало невиданный ранее прилив сил, самый
ход жизни ускорился и обогатился, — мудрено ли, что все
это проявилось в сфере культуры.В то же время необходимо сказать и о негативных сто¬
ронах начавшейся революции сверху. Объективным и неиз¬
бежным следствием коренных преобразований стала неста¬
бильность во всех сферах жизни общества, по крестьянской
пословице: «Времена шатки, берегите шапки». Неуютно
стало жить в России. Неуютно всем.
206Часть третья«Прежняя вера в себя, которая при всем неразумии воз¬
мещала энергию, утрачена безвозвратно, но жизнь не созда¬
ла ничего, чем можно было заменить ее, — констатировал
Б. Н. Чичерин. — Ни верхушечно-законодательный зуд в
связи с невероятным и беспримерным отсутствием дарова¬
ний; со стороны общества — дряблость, хроническая лень,
отсутствие всякой инициативы, с желанием, день ото дня
более явным, безнаказанно дразнить власть. Ныне, как и
двести лет тому назад, во всей русской земле существуют
только две силы: личная власть наверху и сельская община
на противоположном конце; но эти две силы вместо того,
чтобы соединиться, отделены промежуточными слоями...
Прибавьте, наконец, пропаганду безверия и материализма,
обуявшую все наши учебные заведения... и картина будет
полная» (208, т. 1, с. 400-401).Переходное состояние — когда многие старые основы
ликвидируются, а новые еще не возникли, не утвердились;
когда привычный уклад существования сменился для всех
сословий, и поколебались вековые понятия «плохо» и «хоро¬
шо», «можно» и «нельзя»; когда началась переоценка тради¬
ционных ценностей, идей и идеалов, — все это привело к
формированию двух полярных течений в русской общест¬
венной жизни: консерваторов и радикалов, общей чертой ко¬
торых была агрессивная активность в своей пропаганде.
Упорные охранители отвергали новые начала уже потому,
что те — новые. Рьяные радикалы клеймили своих против¬
ников и правительство за медлительность при проведении
реформ, за сохранение «прежних людей и прежних поряд¬
ков». И те и другие сходились в одном — в критике правящей
либеральной бюрократи во главе с некоторыми министрами
и консервативных реформаторов во главе с Александром II.Необходимым условием успешного завершения корен¬
ных реформ является формирование социальной опоры ре¬
форматоров, появление и укрепление тех сил в обществе,
которые не только ощущают пользу преобразований, но и
готовы поддержать усилия власти по проведению такой по¬
литики. Усилиями бюрократии обойтись уже нельзя. Но
новые социальные силы формируются медленно.
Глава вторая207Власть же испытала некоторое ошеломление от резуль¬
татов ею же проделанной работы. Показалось, что зашата¬
лись устои. Беда в том, что лишь полный застой гарантиру¬
ет полный порядок, а любые перемены часто влекут за
собою непредсказуемые последствия, стоит лишь ослабить
власть. Тем не менее Александр Николаевич был готов к
продолжению преобразований, хотя в силу мягкого харак¬
тера и поддавался разным внушениям.Представление об умонастроениях немалой части рус¬
ского общества дает письмо К. Д. Кавелина С. М. Соловьеву
от января 1856 г.: «Дожив до сорока лет в сознании, что я
служу одной из 68 млн. кариатид, поддерживающих для ко-
го-то и для чего-то страшное чудовище, я с трудом могу при¬
выкнуть и вглядеться в тот строй жизни, при котором монар¬
ха совсем почти не видать, никого он не душит и не давит, а
между тем и его никто не презирает и не топчет ногами. Ес¬
ли Вам будут говорить, что все это случайно, что царь терпит
все это по глупости и тупоумию, — не верьте. Он понимает и
видит, что делается, и если не в его несколько ленивом тем¬
пераменте нести знамя впереди, то нельзя без улыбки слы¬
шать, как некоторые уверяют, будто бы он живет со дня на
день, как младенец. Я мог бы Вам привести поразительные
доказательства того, как он понимает, куда идет: но теперь
нельзя глаголати, скоро Вы сами увидите, что новая система
заступает старую, но система вводимая осторожно, постепен¬
но, без торопливости и раздражения». Правда, признавал
К. Д. Кавелин, реформа «не так радикальна, как многие бы
желали, в том числе и Ваш покорный слуга, но было бы безу¬
мие, вдобавок преступное, не ценить и того, что делается:
правительство русское в теперешних тяжких обстоятельст¬
вах, при теперешнем безголовье и безлюдьи, может подле¬
жать укоризне только за неблагонамеренность или сумасше¬
ствие, которому мы видели [ранее] обильные примеры.
Положительных, объективных деяний мы, по строгой спра¬
ведливости, не вправе еще от него требовать» (226, с. 14).В этот момент относительного равновесия сил рефор¬
маторов и охранителей в обществе возник новый субъек¬
тивный фактор, сразу усиливший позиции последних.
208Часть третья6.	Почему произошло торможение реформ? Почему
правительство реформаторов вдруг само взялось за ограни¬
чение своих мероприятий? Почему, наконец, Царь-Освобо¬
дитель оказался заложником им же начатых реформ?Для ответа на эти вопросы нужно обратиться к рассмо¬
трению не только общественно-политической и социально-
экономической жизни русского общества, но и к его
духовной жизни. Духовный фактор, как правило, недооце¬
нивается историками, а без его учета трудно объяснить, по¬
чему в России в разгар начатых властью коренных преобра¬
зований общество не только критикует власть, но и
отказывается с нею сотрудничать, более того, поддержива¬
ет ее противников.В отечественной историографии давно заявлен откро¬
венно критический подход к реформам Александра II. Ли¬
беральный историк А. А. Кизеветтер в 1908 г. констатиро¬
вал, что «реформы 60-х годов, постепенно подготовляемые,
вначале представляли из себя робкую попытку разрешить
очередные вопросы и уже потом вылились в формы не¬
сколько расширенные со своими первоначально установ¬
ленными рамками» (80, ч. 1, с. 22). В 1968 г. советские исто¬
рики вторили ему: «Царское правительство отнюдь не
ставило перед собой задачу создать наиболее благоприят¬
ные условия для развития капитализма в России» (82,
с. 119). В 1991 г. с этим соглашается перестроечный исто¬
рик Б. А. Литвак: «... такой сверхзадачи Александр II не мог
даже поставить» (116, с. 285). В 1997 г. авторы коллектив¬
ной монографии выносят свою оценку: «Великие реформы
1860-70-х годов представляли собой попытку (!) прави¬
тельства Александра II выйти из кризиса» (35, с. 5). Это до¬
статочно дружное отрицание значения реальных коренных
преобразований подрузамевает, что имеется иной путь для
достижения обществом более высокого уровня развития,
но это — путь Революции.Сожаление о том, что революции не произошло в Рос¬
сии на полстолетия раньше, мы находим не в сочиненияхВ.	И. Ленина. Как раз он признавал великое значение Вели¬
ких реформ: «на смену крепостной России шла Россия ка¬
Глава вторая209питалистическая»; «изменение всего уклада российского
государства» в 1861 г. «было шагом по пути превращения
феодальной монархии в буржуазную монархию. Это верно
не только с экономической, но и с политической точки зре¬
ния» (114, т. 20, с. 140,165-166). Но вот Е. П. Толмачев, ав¬
тор лучшего по полноте описания царствования Александ¬
ра II, с сожалением констатирует: «Со второй половины
60-х годов движение к цивилизованному обществу (?) ста¬
ло тормозиться» (212, т. 2, с. 236). А почему? Он списывает
это на репрессивную политику власти. О том же пишет
Б. А. Литвак: «Разбег преобразований 60-х годов не достиг
своего логического финиша, самодержец до «революционе¬
ра сверху» не дошел. Именно это и заставило (!) русское
освободительное движение сменить надежду на «револю¬
цию сверху» на лозунг «К топору зовите Русь!» (116,
с. 300-301). Что же произошло в середине 1860-х годов?Ясно, что только начавшиеся социально-экономичес¬
кие преобразования — при обязательном условии полити¬
ческой стабильности — должны были войти во всю толщу
жизни общества, привести его к естественной внутренней
трансформации, по окончании которой (на четвертом этапе
реформ) и оказывалось возможным достигнуть «фини¬
ша» — изменения политической системы общества. На все
это в Англии и Франции ушло более 100 лет. Но Б.А. Лит¬
вак и ему подобные считают, что России требовалось уже в
1860-е годы ввести конституцию, парламент, политические
партии, свободу слова и печати, т. е. все институты норма¬
тивной демократии, действовавшие на «цивилизованном»
Западе. В удивительном ослеплении такие люди полагают,
что социально-политические институты могут насаждаться
как картошка в любое время и в любом месте — и не пото¬
му, что такова воля русского народа, а потому, что так жела¬
ется им, «просвещенным европейцам». Если же власть не
вводит желанные им институты, то надо заставить
власть... Такого рода механистический взгляд на историче¬
ский процесс, представление о линейном развитии общест¬
ва крайне упрощает действительный ход событий, а кроме
того, выводит за рамки действующих лиц то самое «русское
210Часть третьяосвободительное движение», которое, по мнению Б. А. Лит-
вака, оказалось «вынужденным» взяться за топор, а не пой¬
ти на сотрудничество с властью.На самом деле, в России, в ходе самого длительного,
сложного и противоречивого этапа «реформы системы»,
когда власть предлагала обществу принять новый порядок
существования, в обществе возникает численно небольшой,
но чрезвычайно активный слой людей, выступающих про¬
тив власти и ее политики. Но не потому, что они хотят воз¬
вращения к старому порядку, нет, они хотят не реформ, а
революции. И ошарашенное переменами общество, поте¬
рявшее многие нравственные и политические ориентиры,
солидаризируется с течением революционаризма — как это
случилось ранее во Франции.Весной 1862 г. в Петербурге и самых разных городах
империи вспыхнули пожары. Начались они вроде бы и не в
одно время, но в наэлектризованной ожиданиями и страха¬
ми атмосфере превратились в верное доказательство «на¬
ступающей революции». Высочайше утвержденной следст¬
венной комиссии не удалось открыть поджигателей,
действовавших по единому плану. Но, поскольку «охрани¬
телям» очень хотелось найти врага, они его нашли.Комиссия увидела опасность в широком распростране¬
нии воскресных школ, открытых на общественных началах
и без государственного контроля. В разных городах было
закрыто 274 школы. Заодно закрыли в Петербурге Шахмат¬
ный клуб и народные читальни. Публичные лекции теперь
дозволялось произносить только по взаимному соглаше¬
нию управляющего министерством народного просвеще¬
ния, министра внутренних дел, главного начальника III
Отделения и генерал-губернатора Петербурга. Было аре¬
стовано несколько человек, в том числе известные пуб¬
лицисты Н. Г. Чернышевский, Н. А. Серно-Соловьевич,
Д. И. Писарев. Такие действия властей вызывали у многих
озлобление и насмешки, стоит ли воевать с идеями?Но именно в воскресных школах чистые сердцем моло¬
дые люди, одурманенные революционными идеями, зани¬
мались их пропагандой. И. А. Худяков, руководитель пе¬
Глава вторая211тербургского отделения тайной организации Н. А. Ишути-
на, сочинял и читал детям революционные сказки. Публи¬
цист Г. Е. Елисеев был близок к тайному обществу «Земля
и Воля» и являлся активным членом Шахматного клуба.Напомним, что весной, летом и осенью 1861 г. по обеим
столицам и другим городам империи стали широко распро¬
страняться прокламации, листки и воззвания. Вот прокла¬
мация Н. Г. Чернышевского «Барским крестьянам от их до¬
брожелателей поклон»: «Ждали вы, что даст вам царь волю,
вот вам и вышла от царя воля. Хороша ли воля, какую дал
вам царь, сами вы теперь знаете... чего надеться вам на него.
Оболгал он вас, обольстил он вас. Не дождетесь вы от него
воли, какой вам надобно... ружьями запасайтесь, кто может,
да всяким оружием. Так вот оно какое дело: надо мужикам
всем промеж себя согласие иметь, чтобы заодно быть, когда
пора будет».Более определенна прокламация П. Г. Заичневского
«Молодая Россия»: «Россия вступает в революционный пе¬
риод своего существования. Проследите жизнь всех сосло¬
вий, и вы увидите, что общество разделяется в настоящее
время на две части, интересы которых диаметрально проти¬
воположны и которые, следовательно, стоят враждебно од¬
на к другой. Снизу слышится глухой и затаенный ропот на¬
рода — народа угнетаемого и ограбляемого всеми, у кого в
руках есть хоть доля власти, народа, который грабят чинов¬
ники и помещики, продающие ему его же собственность —
землю, грабит и царь, увеличивающий более чем вдвое пря¬
мые и косвенные подати и употребляющий полученные
деньги не на пользу государства, а на увеличение распутст¬
ва двора, на приданое фрейлинам-любовницам, на награду
холопов, прислуживающих ему, да на войско, которым хо¬
чет оградиться от народа... Выход из этого гнетущего,
страшного положения, губящего современного человека и
на борьбу с которым тратятся его лучшие силы, один — ре¬
волюция, революция кровавая и неумолимая, революция,
которая должна изменить радикально все, все без исключе¬
ния основы современного общества и погубить сторонни¬
ков нынешнего порядка. Мы не страшимся ее, хотя и знаем,
212Часть третьячто прольется река крови, что погибнут, может быть, и не¬
винные жертвы; мы предвидим все это и все-таки приветст¬
вуем ее наступление; мы готовы жертвовать лично своими
головами, только пришла бы поскорее она, давно желан¬
ная!» (220, с. 329-330). Двадцатилетний революционер
требовал отмены частной собственности, общественного
воспитания детей, «полного освобождения женщины»,
уничтожения института брака и семьи, «препятствующей
развитию человека», уничтожения монастырей и церквей,
имущество которых «должно быть отобрано в пользу госу¬
дарства». «Помни, что тогда кто будет не с нами, тот будет
против, кто против, тот наш враг, а врагов следует истреб¬
лять всеми способами» (220, с. 332, 334).Страшно читать это сегодня, зная, насколько верно на¬
пророчил студент Московского университета будущее раз¬
витие наше. Тогда же это было воспринято больше с недо¬
умением, чем с тревогой. В 1863 г. Заичневский был
отправлен на каторгу в Иркутскую губернию, на следую¬
щий год переведен в поселение в Витим, а с 1869 г. ему бы¬
ло разрешено вернуться в Европейскую Россию, где он, ос¬
таваясь в положении поднадзорного, возобновляет
революционную деятельность. Забегая далеко вперед, ска¬
жем, что умер Заичневский в Смоленске в 1896 г. и «даже в
бреду, на смертном одре, по воспоминаниям очевидца, ко¬
му-то все доказывал, что недалеко то время, когда человече¬
ство одной ногой шагнет в светлое царство социализма»
(220, с. 326).В конфликте Заичневского с царским режимом с оче¬
видностью просматривается роковое в русской истории
противоречие между велением сердца, требующего немед¬
ленного уничтожения несправедливости и объявления сво¬
боды и равенства, ведущих ко всеобщему братству людей,
с одной стороны, и доводами рассудка, трезво определяю¬
щего, к чему готовы страна, общество, человек. Противоре¬
чие это практически неразрешимо вне христианского миро¬
воззрения. Оно зародилось в России с ростом образования
и началом развития по европейскому пути, Радищев был
первым и самым ярким его выразителем. Несмотря на со¬
Глава вторая213противление власти, идеи гуманизма становились матери¬
альной силой и вынуждали власть приступать к переменам.Между тем прокламации и воззвания были проявлени¬
ем лишь одной части широкого общественного движения,
которому дали выйти на простор (в определенных властью
границах) именно царские реформы. Можно выделить так¬
же студенческое движение, либеральное и консервативное
движения разных оттенков, национальные движения на ок¬
раинах империи.Польское восстание 1863 г. не оказало прямого влияния
на ход реформ, но оно способствовало усилению поляриза¬
ции русского общества. Большая его часть, включая и по¬
борников независимости Польши, выражала поддержку
правительству перед угрозой иностранной интервенции и
отторжения от страны огромной части земель. Однако
Д. И. Писарев в своей прокламации утверждал: «Низверже¬
ние благополучно царствующей династии Романовых и из¬
менение политического и общественного строя составляет
единственную цель и надежду всех честных граждан Рос¬
сии» (220, с. 335). И это производило впечатление на мно¬
гих думающих людей, ведь хотелось быть «честными граж¬
данами».Правда, не все так думали. «Шумите, спорьте, сочиняй¬
те теории какие угодно, только не запутывайте народ во все
это, — записал в дневник 1 ноября 1862 г. профессор
А. В. Никитинко. — Ведь ему-то приходится расплачивать¬
ся за все это слезами, кровью, а он, несчастный, даже не
имеет удовольствия сказать, что понимает что-нибудь в ва¬
ших воззваниях и учениях. Поучите его, просветите, пусть
он сам скажет за себя слово. Чтобы иметь удовольствие уп¬
равлять им и вести его куда вам угодно, вы готовы перере¬
зать его...» (135, т. 2, с. 385).Между тем самозваные вожди прекрасно понимали рас¬
хождение своих во многом умозрительных целей с целями
народа. Один из теоретиков русской революции П. Н. Тка¬
чев утверждал, что «чем абстрактнее идеал, тем он логич¬
нее... все здесь выводится из одной идеи, все стройно, все
гармонично». Правда, к достижению этого «идеала» он
214Часть третьяпредлагал кровавый путь: «Вот почему мы не можем ждать...
не допускаем никаких отсрочек, никакого промедления. Те¬
перь или очень не скоро, быть может, никогда! Теперь обсто¬
ятельства за нас, через 10, 20 лет они будут против нас»
(цит. по: 58, с. 102, 109). Методы действий не скрывались:
«Если для осуществления наших стремлений — для раздела
земли между народом — пришлось бы вырезать 100 тысяч
помещиков, мы не испугались бы и этого. И это вовсе не так
ужасно» (цит. по: 226, с. 316). Дело в том, убеждал Ткачев,
что «народ, изнывающий под гнетом деспотического, грубо¬
го, варварского произвола, униженный, ограбленный, разо¬
ренный, лишенный решительно всех человеческих прав,
слушает нас, сочувствует нам, и если бы не его рабские при¬
вычки, исторически выработавшиеся под влиянием условий
окружающей его жизни, если бы не его панический страх пе¬
ред «властью предержащею», он открыто восстал бы против
своих эксплуататоров и грабителей». «Итак, положитель¬
ные идеалы нашего крестьянства еще не революционны; они
не могут быть идеалами революции, — вынужден был при¬
знать Ткачев. — Самое полное и беспрепятственное приме¬
нение их к жизни очень мало подвинет нас к конечной цели
социальной революции — к торжеству коммунизма» (220,
с. 377, 379, 385-386). Однако, даже сознавая принципиаль¬
ное расхождение своих целей и целей народа, революционе¬
ры считали себя вправе указывать народу путь развития.Пылкая и доверчивая молодежь, видя подчас вопию¬
щие беспорядки вокруг, злоупотребления больших и малых
начальников и нищету народных низов, отзывалась на пла¬
менные призывы. Нетерпение овладело ими, нетерпение и
нетерпимость, ставшие далее родовой чертой революцио¬
неров. В 1861-1862 гг. по университетам России прокати¬
лась волна бурных выступлений студентов. Власть попыта¬
лась и не смогла договориться. С обеих сторон нарастало
раздражение. Учащиеся средних и высших учебных заведе¬
ний составляли 58% участников революционного движе¬
ния в 1870-е годы, а купцы и мещане — 0,5% (226, с. 128).«Протестуйте, господа, — рассуждал в дневнике быв¬
ший крепостной, ставший профессором А. В. Никитенко, —
Глава вторая215это ваше право и даже долг, но пусть протест ваш покоится
на прочных началах разума и совершается не во имя ваших
личных узких мировоззрений и страстей, а во имя широких
общечеловеческих идеалов добра и правды. Ослепленные
ненавистью к недугам прошлого, они в нем все без разбора
бранят и клянут; ополчаются против всего, часто даже во¬
преки разуму и истории, и не замечают, что у самих под но¬
гами еще не сложилась почва, и что в своей нетерпимости
они становятся представителями нового и чуть ли не еще
вящего деспотизма, чем прежний» (135, т.1, с. 462).Между тем быстрое полевение либералов привело к то¬
му, что в своей критике правительственной политики ре¬
форм они сошлись с крайними радикалами. М. Н. Катков в
статье в «Московских Ведомостях» 4 октября 1863 г. писал:
«С некоторых пор развилась у нас страсть, беспримерная и
в наших собственных летописях, и в летописях целого ми¬
ра — страсть бранить, порицать и отрицать в себе всё, пре¬
давать в себе всё поруганию и осмеянию, всё в себе терзать
и уничтожать... Не одни пустые люди, но и люди более или
менее серьезные сознательно или бессознательно подчиня¬
ются этому духу народного самоотрицания и самоуничто¬
жения. Ничего не осталось нетронутым: и старина наша от¬
вратительна, и новизна наша возмутительна, и простой
народ наш безнадежен, и наши образованные классы испол¬
нены всякой мерзости; и помещик и крестьянин, и чинов¬
ник, и священник, и купец — все являются образчиком
человеческой гнусности, все подлежат беспощадному биче¬
ванию. Всё если не на деле, то мысленно подвергается лом¬
ке и уничтожению» (93, с. 161). Россия была объявлена
«полицейским государством» и «тюрьмой народов». На¬
пример, недоучившийся студент, талантливый самоучка
И. Г. Прыжов пишет «большой труд» о русской культуре,
первая часть которого называлась «Поп и монах, как пер¬
вые враги культуры человека» (162, с. 5).Либералы действовали «мысленно», а радикальное ни¬
гилистическое течение — как путем пропаганды, так и тер¬
рора. Позитивных целей у них не было. Русские революци¬
онеры, подобно своим французским собратьям, стремились
216Часть третьяк уничтожению Государства, Веры и Традиции, или, говоря
словами М. Н. Каткова, «произвести смуту в России, подо¬
рвать всякий авторитет, парализовать всякую нравствен¬
ную силу, повергнуть все в хаос» (93, с. 367). Ими двигала
ненависть, требующая, чтобы ее предмет был лишен права
на существование. В этом «обольщении разрушением» оче¬
видна внутренняя пустота нигилизма и страшная опас¬
ность терроризма, который хочет не убедить, а победить.4	апреля 1866 г. Д. Каракозов стрелял в императора
Александра II, то оказалось первое из серии покушений.
Потрясенный Царь-Освободитель обратился с обращением
к обществу: «Провидению угодно было раскрыть перед гла¬
зами России, каких последствий надлежит ожидать от
стремлений и умствований, дерзновенно посягающих на
все для нея искони священное, на религиозные верования,
на основы семейной жизни, на право собственности, на по¬
корность закону и на уважение к установленным властям.
Мое внимание уже обращено на воспитание юношества.
Мною даны указания, чтобы оно было направляемо в духе
истин религии, уважения к правам собственности и соблю¬
дения коренных начал общественного порядка и чтобы в
учебных заведениях всех ведомств не было допускаемо ни
явное, ни тайное проповедание тех разрушительных поня¬
тий, которые одинаково враждебны всем условиям нравст¬
венного и материального благосостояния народа... Я имею
твердую надежду, что видам моим по этому важному пред¬
мету будет оказано ревностное содействие в кругу домаш¬
него воспитания» (208, т. 2, с. 8). Это был призыв к обще¬
гражданскому согласию, это была попытка не дать
разгореться войне радикалов с властью. Но император не
был услышан. Перспективы реформированной России бы¬
ли слишком туманны, а злоупотребления власти и чистота
намерений молодежи — налицо.Короткая эпоха политического либерализма быстро за¬
кончилась, хотя ранее сам император всерьез раздумывал
над проектами политических реформ, предлагаемых
П. А. Валуевым и братом Константином. Летом 1865 г.
Александр II сказал звенигородскому предводителю дво¬
Глава вторая217рянства П. Д.Голохвастову: «Я даю тебе слово, что сейчас,
на этом столе я готов подписать какую угодно конститу¬
цию, если бы я был убежден, что это полезно для России.
Но я знаю, что сделай я это сегодня, и завтра Россия распа¬
дется на куски. А ведь этого и вы не хотите» (215, т.6, с. 108).
Кстати, в этом с императором был согласен А. И. Герцен,
писавший в 1869 г.: в Западной Европе «всеобщая подача
голосов, навязанная неприготовленному народу, послужи¬
ла для него бритвой, которой он чуть не зарезался» (40, т.2,
с. 539). О том же думал и военный министр Д. А. Милютин,
записавший в дневник: «Брать за образец английские или
какие-нибудь другие учреждения, развивающиеся веками
из самих элементов народных, значило бы насиловать при¬
роду и историю народа» (129, т. 1, с. 32).Но после студенческих волнений, прокламаций и пожа¬
ров, после выстрела Каракозова во власти взяли верх сто¬
ронники жесткой линии. Все более сильным «тормозом»
становилась российская бюрократия, численно небольшая,
но долженствующая играть важнейшую роль в реализации
преобразований. Ее численность в течение XIX в. выросла с
40 тыс. человек до 385 тыс. (правда, по отношению к числен¬
ности населения доля чиновников было в 2-3 раза меньше,
чем в западноевропейских странах); в своей массе она оказа¬
лась силой консервативной (68, с. 221, 223). Министр внут¬
ренних дел граф Д. А. Толстой, выражая взгляды большей
части российской бюрократии, не желавшей над собой ника¬
кого контроля общества, в 1866 г. откровенно писал: «Ред¬
кое население России, раскинутое на огромной территории,
неизбежная вследствие сего отдаленность от суда, низкий
уровень экономического благосостояния народа и патриар¬
хальные обычаи жизни нашего земледельческого класса —
всё это такие условия, которые требуют установления влас¬
ти, нестесненной в своих действиях излишним формализ¬
мом...» (цит. по: 145, с. 396). К тому же результату объектив¬
но вели и действия революционеров, что позволило
Р. Пайпсу заключить: «Будь они даже на жалованье у поли¬
ции, террористы не могли бы лучше преуспеть в предотвра¬
щении политических реформ» (145, с. 395).
218Часть третьяВ 1866 г. были приняты законы, усиливающие контроль
губернаторов за деятельностью земств. Цензура ужесточа¬
лась. Расходы на нужды III Отделения выросли с 55 тыс.
рублей в 1865 г. до 166 тыс. в 1866 г.; на усиление загранич¬
ной агентуры было выделено 19 тыс. рублей; на содержание
секретных Отделений при столичных генерал-губернато-
рах 36,5 тыс. В последующие годы расходы на эти цели
только росли (142а, с. 112). В период наступления реакции,
вспоминал Б. Н. Чичерин, «начались произвольные аресты
массами, одиночное судебное заключение без суда, админи¬
стративные ссылки, которые еще более озлобляли свои
жертвы и разносили пропаганду по самым отдаленным кра¬
ям России» (232, с.94).Опасность противников реформ слева сознавалась
дальновидными умами. К. Д. Кавелин писал: «Революции
всегда задерживают прогресс. Вызывая реакции, они могут
сокрушить даже самый организм или надолго сделать его
больным и немощным» (85, с. 429). К такой же точке зрения
в конце жизни пришел и А. И. Герцен, писавший в 1869 г. в
письмах «К старому товарищу»: «Следует ли толчками воз¬
мущать с целью ускорения внутреннюю работу, которая
очевидна?.. Всякая попытка обойти, перескочить сразу —
от нетерпения, увлечь авторитетом или страстью — приве¬
дет к страшным столкновениям и, что хуже, к почти неми¬
нуемым поражениям... я нисколько не боюсь слова “посте¬
пенность”, опошленного шаткостью и неверным шагом
разных реформирующих властей...» «Я не верю в прежние
революционные пути, а стараюсь понять шаг людской в бы¬
лом и настоящем для того, чтоб знать, как идти с ним в но¬
гу, не отставая и не забегая в такую даль, в которую люди не
пойдут за мной — не могут идти... В сущности, все формы
исторические — volens-nolens — ведут от одного освобожде¬
ния к другому» (48, т. 2, с. 532, 540, 544).В специальном послании к царю в тот рубежный 1866
год министры заявили: «...Вообще во всех слоях населения
проявляется какое-то неопределенное, всех обуявшее не¬
удовольствие. Все на что-нибудь жалуются и как будто же¬
лают и ждут перемены. Разнообразие сетований и неопре¬
Глава вторая219деленность ожиданий тем более заслуживают внимания,
что по заявлению министра внутренних дел надлежит ожи¬
дать к концу года возникновения неудобных ходатайств в
среде земских и дворянских собраний» (208, т. 2, с. 561). На
удивление верная и точная констатация настроений обще¬
ства, вступившего в переходный период, когда зашатались
привычные опоры старого строя, а нового пока не видно.Кроме того, самодержавная власть оказалась вынуж¬
денной решать «неудобный» вопрос: привлекать ли обще¬
ство к проведению преобразований, что противоречит иде¬
алу самодержавия, или сохранить общество и народ в
целом в качестве объекта преобразований? В конкретно¬
исторических условиях России следовало также считаться
с важными объективными факторами: весьма различным
уровнем образования и общего развития дворянского об¬
щества и подавляющей массы народа, с многонациональ¬
ным составом населения империи.Среди правящего слоя формировались разные подходы.
Ярким выразителем идей реформы как революции сверху
выступал военный министр Д. А. Милютин. «Реформа, —
писал он, — у нас может быть произведена только властью.
У нас слишком велико еще брожение, слишком разрознены
интересы, чтобы ожидать чего-нибудь хорошего и прочного
от инициативы представителей этих разрозненных интере¬
сов». Но, выступая за «сильную власть» и «решительное
преобладание русских элементов» в ходе развития страны,
Милютин оговаривается, что «сильная власть не исключает
ни личной свободы граждан, ни самоуправления», а «преоб¬
ладание русского элемента не означает угнетения и истреб¬
ления других народностей». Гибкость его подхода видна в
том, что, считая сохранение сословных привилегий препят¬
ствием для прогресса, их устранение предлагал провести
методами, далекими от «нивелирства и социализма». Пред¬
лагая продолжить преобразования, военный министр ука¬
зывал на необходимость внимания к национальным осно¬
вам — к отечественной Традиции.Давний друг Александра II, наместник Кавказа, фельд¬
маршал А. И. Барятинский, будучи личным врагом воен¬
220Часть третьяного министра, оказался в среде царедворцев и высшей бю¬
рократии в группе сторонников реформ. Барятинский об¬
ратился к императору с предложением о замене общинно¬
го крестьянского землевладения личным. Общинное
владение и круговая порука, писал он, служат лишь к обо¬
дрению праздности, к развращению крестьян и к задержке
всякого экономического успеха. «Последнее слово рефор¬
мы будет сказано, когда полное освобождение русского на¬
рода дойдет до отдельной личности. Поощрите частную
собственность крестьян, и вы задушите зародыши комму¬
низма, упрочите семейную нравственность и поведете
страну по пути прогресса. Нет прочнее гарантии для закон¬
ного преуспеяния, как собственность и свобода личности»
(цит. по: 208, т. 2, с. 76).На первый взгляд, идеи генерала и фельдмаршала ви¬
делись разумными, логичными и необходимыми. Нако¬
нец, мы-то знаем, что именно названные меры пришлось
принимать внуку Александра II, и отсюда возникает не¬
вольный упрек Царю-Освободителю: чего медлил?.. Од¬
нако этот упрек исчезает, если мы обратимся к рассмотре¬
нию состояния русского народа и русского общества.
Протекал трудный и сложный третий этап коренных ре¬
форм, реформы системы, и в этих условиях переходности
крайне важно было сохранить устойчивость государства,
смягчать возникающие социальные конфликты, не допус¬
кать возникновения угроз власти реформаторов со сторо¬
ны политических радикалов слева и справа. Таким обра¬
зом, идеи Милютина и Барятинского были разумны, но
требовалось время для их реализации.К чему привело торможение властью дальнейших со¬
циально-политических преобразований? Охранители при¬
ободрились, а либералы впали в уныние. Один из лидеров
славянофилов, видный деятель освобождения крестьян
А. И. Кошелев вспоминал, что после 1866 года «все тяжче и
тяжче» переживал от действий консерваторов, которые «за¬
хватывали все более и более власти в свои руки и старались
если и не уничтожить, то, по крайней мере, сокращать бла¬
гие действия предпринятых реформ»; «цензура станови¬
Глава вторая221лась все строже и бессмысленнее», «губернские земские со¬
брания из всесословных, с участием крестьян и купцов,
превращались все более и более в сословные [дворянские]
собрания», власть казенных инспекторов в школах «была
страшно усилена», «взяточничество, личные денежные рас¬
четы, обходы законных путей и пр. дошли в Петербурге до
крайних пределов» (105, с. 156, 166-168).Между тем, взгляды и убеждения российских радикалов
не менялись, скорее, утверждались, а круг их сторонников
ширился. Их вдохновили события Парижской Коммуны, в
ходе которых 18 марта 1871 г. над ратушей Парижа было
поднято «красное знамя пролетарской революции», а в апре¬
ле руководителями революции стали представители рабочих
и творческой интеллигенции, которые упразднили постоян¬
ную армию и заменили ее вооруженным народом, установи¬
ли максимум жалованья для чиновников, равный зарплате
квалифицированного рабочего, отделили Церковь от госу¬
дарства, ликвидировали полицию, причем новый аппарат
власти строился на принципах выборности и сменяемости
всех должностных лиц сверху донизу. Коммуна приняла ряд
мер по улучшению материального положения широких сло¬
ев населения, начала процесс национализации предприятий
и театров, пользуясь при этом советами К. Маркса. Но в кон¬
це мая пролетарская революция была жестоко подавлена.Отечественные революционеры в апреле 1871 г. в листке
с красноречивым названием «Виселица» писали: «Мировая
революция уже началась... Поднявшись над развалинами
Парижа, она облетит все страны мира — желанная, святая,
побывает и в нашей мужичьей избе...» (цит. по: 81, с. 817).В правящем слое также наступала естественная уста¬
лость от постоянного напряжения процесса реформы, и
усиливался страх перед революцией, ведь в сознании обще¬
ства убийство террористом любого государственного
чиновника по политическим мотивам перестало быть пре¬
ступлением, в то время как казнь террориста воспринима¬
лась как предельная жестокость власти.Ярым противником наступавшей «мертвой зыби» оста¬
вался военный министр. В последний год царствования
222Часть третьяАлександра II он вполне раз¬
делял соображения осторож¬
ного либерала М. Г. Лорис-
Меликова и считал, что
«последние 14 лет застоя
привели именно к тому, что
мы не только не подавили
крамолу строгостями поли¬
цейскими, но и создали массу
недовольных, среди которых
злонамеренные люди находят
опору и рассадник. Я доказы¬
вал, — писал Милютин в
дневнике, — что недоконча-
тость начатых реформ и от¬
сутствие общего плана приве-Семья И. К Ульянова. 1879 г. ли к Т0МУ’ что по всем частямгосударственного организмаощущается полный хаос, и потому всего нужнее правитель¬
ству заняться приведением в строгий порядок администра¬
тивного, экономического и школьного строя» (129, т. 4, с. 57).
Между тем, констатировал он чуть ранее, «высшее прави¬
тельство запугано дерзкими проявлениями социалистичес¬
кой пропаганды за последние годы и думает только об охра¬
нительных, полицейских мерах, вместо того, чтобы
действовать против самого корня зла» (129, т. 3, с. 140). Об¬
ращает на себя внимание удивительно четкая логика военно¬
го министра — логика реформатора, не принимавшего есте¬
ственные издержки преобразований за их результат, не
пугавшегося неурядицами переходного состояния, а настаи¬
вавшего на последовательном проведении всех программ
преобразований в жизнь русского общества.В то же время, как это обыкновенно случается в процес¬
се реформ, в самой правящей группе шла борьба за темпы
преобразований. В связи с приближавшимся юбилеем —
20-летием освобождения крестьян — председатель Комите¬
та министров П. А. Валуев напомнил императору о предло¬
женном еще в 1863 г. созыве общероссийского земского со-
Глава вторая223брани я. Валуев поднял и старую записку великого князя
Константина о том же, напомнил и о поданной полгода на¬
зад военным министром Д. А. Милютиным записке анало¬
гичного содержания. В конце января 1880 г. вопрос этот об¬
суждался на очередном Особом совещании министров.Исходя из логики коренных реформ, Александру II ука¬
зали на успешный ход преобразований в социально-эконо¬
мической сфере и предлагали признать целесообразность
перехода к новому этапу реформ — политическому. Выго¬
ды предлагавшегося проекта состояли в расширении соци¬
альной и политической опоры власти путем привлечения к
решению судеб страны наиболее достойных ее представите¬
лей. Министры высказывались осторожно, император слу¬
шал. Наследник, великий князь Александр Александрович,
убежденно высказался против нововведений, «противных
духу коренного государственного строя России». Он за¬
явил, что созыв представительного собрания ни в коем слу¬
чае не поведет к желанной цели, напротив, вместо успокое¬
ния, «еще более взволнует умы» (208, т. 2, с. 576).
Наследник забыл, а вероятнее, не знал мудрой мысли Ари¬
стотеля: «Чем меньше полномочий будет иметь царская
власть, тем дольше, естественно, она останется в неприкос¬
новенном виде» (10, т. 4, с. 559). Участники особого совеща¬
ния с облегчением согласились с мнением цесаревича. Го¬
сударь велел оставить это дело «без последствий».Кто был прав? Действительно ли Россия — ее нацио¬
нальное хозяйство, ее общество, сознание населявших ее
народов в городах и деревнях — за два десятилетия на¬
столько обрела новое качество, что превратилась в буржу¬
азное общество, готовое принять заимствованные на Запа¬
де нормы политической жизни? Нам легче судить об этом,
чем современникам, как правило, ослепленным успехами
или неудачами текущей действительности, подчас отстаи¬
вающим свои личные интересы.В то же время не стоит забывать, что Александр II обя¬
зан был решать не одну задачу, а задачу триединую: выход
из кризиса, поддержание стабильности и проведение пре¬
образований. Очевидно, что не страх перед переменами,
224Часть третьяа опасение возрастающей нестабильности в обществе тре¬
вожили его и удерживали от продолжения реформ.Кроме того, как можно было не учитывать недавнего
опыта новой «французской Смуты» — Парижской Ком¬
муны, порожденной как раз слабостью режима императора
Наполеона III? Наконец, очень непросто найти единствен¬
но верное сочетание гибкости и твердости, решительности
и уступчивости при проведении преобразований, затра¬
гивающих крайне разнообразные интересы разных соци¬
альных групп и слоев. Но военный министр, похоже, в
большей степени выражал интересы либеральных рефор¬
маторов. «Какое поразительное и прискорбное сравнение с
той обстановкой, при которой вступил я в состав высшего
правительства 13 лет тому назад!— записывает он в днев¬
ник. — Тогда всё стремилось вперед; теперь всё тянет
назад. Тогда государь сочувствовал прогрессу, сам двигал
вперед; теперь он потерял доверие ко всему, им же создан¬
ному, ко всему, окружающему его, даже к себе самому»
(129, т.1, с.120).Милютин точно обозначил проблему, но не нашел отве¬
та на вопрос: почему вчерашний реформатор превращается
в охранителя? Откуда у недавнего сторонника решитель¬
ных перемен появляются колебания, нерешительность?
Только ли дело в том, что Освободитель устал от тяжкого
груза Шапки Мономаха?Да, у Александра II накопилась естественная усталость,
нарастала растерянность от возраставшей сложности про¬
цесса преобразований, возникали сомнения в разумности
дальнейших перемен. Трудно человеку изменить свою при¬
роду — что крестьянину, что помещику, что императору.
Человеческое сознание — явление крайне инерционное, ме¬
няется медленно. Александр II уже порвал с важными усто¬
ями традиционного российского государства и общества
при том, что был не просто внуком одного государя и сыном
другого. В духовном и идеологическом значении он был за¬
конным наследником вековой традиции российского само¬
державия. Санкционированная и начатая им революция
сверху стала его подвигом, он сделал для страны больше от¬
Глава вторая225ца, деда и прабабки. Но для него, как и для его народа, ока¬
залось проще принять такие материальные достижения
прогресса, как крейсеры, самовары, железные дороги и си¬
тец, чем принципиальную перемену иного характера: при¬
знание прав личности каждого человека.Правда, еще полтора столетия назад Петр I, по выраже¬
нию К. Д. Кавелина, «поставил начало личной свободы как
программу, как требование, которое должно было посте¬
пенно осуществиться», но сам Петр, напротив, в действи¬
тельности укрепил государственный строй, подавлявший
личность. Тем самым никаких корней, сравнимых с Вели¬
кой хартией вольности в Англии, никаких традиционных
основ уважения личности в государстве не возникло.Только 19 февраля 1861 г. всем крепостным подданным
империи была дарована личная свобода и сделан первый
шаг к их превращению в равноправных с другими граждан
и собственников. Создание земских учреждений стало ре¬
альным шагом к демократизации управления, к раскрепо¬
щению потенциала русского общества. Наконец, самая и
глубокая и последовательная реформа — судебная — суще¬
ственно ограничивала возможный произвол государства в
отношении отдельной личности. Понятие тоталитарного
государства стало неприменимо к России. На наш взгляд,
именно в этом, а не во введении более или менее представи¬
тельного правления состояла наиболее актуальная для рус¬
ского общества задача революции сверху. Что до писанной
конституции, то ведь Британская монархия до сих пор об¬
ходится без таковой. Между тем, именно скорейшее фор¬
мальное введение новых демократических институтов — по
западному образцу — виделось либеральной части россий¬
ского общества в качестве первоочередной задачи.Решающим рубежом стало 1 марта 1881 г., когда был
убит Александр II. Его сын, Александр III (1845-1894), вы¬
бирая между позициями либералов, предлагавших продол¬
жение и углубление реформ, и охранителей, предлагавших
приостановить и затормозить их ход, избрал второе. Просто
«задавить» радикалов одними полицейскими мерами без
обретения опоры в обществе оказалось невозможным, не-
226Часть третьяВзрыв на Екатерининском канале 1 марта 1881 г.довольство было загнано в подполье, но не исчезло. Частич¬
ные экономические и социальные преобразования власти
имели сугубо охранительный характер. Между тем малозе¬
мелье крестьян и политические амбиции просвещенной ча¬
сти общества вместе оказались гремучей смесью. В конце
XIX — начале XX в. фактический отказ самодержавной
власти от завершения революции сверху в условиях доста¬
точно успешного социально-экономического развития (см.
70) привел к нарастанию противоречий в обществе, его кон¬
фликту с самодержавной властью, закончившемуся рево¬
люциями 1905 и 1917 годов.7.	Особо следует сказать о коренных реформах, прове¬
денных в царствование Александра II в присоединенных
землях Туркестана. Оставляя в стороне политические и
дипломатические аспекты восточной политики России,
укажем лишь, что там, в ограниченном пространстве и
времени, можно увидеть все ту же политику целенаправ¬
ленных и постепенных преобразований, вполне сообразу¬
Глава вторая227ющихся с уровнем развития местного населения (изложе¬
но по: 250).Основы российской политики по управлению инона¬
циональными окраинами империи сложились в ходе дол¬
голетнего завоевания Кавказа. В начале 1850-х годов
Д. А. Милютин так сформулировал их: «Чтобы горцы
терпеливо несли иго русского владычества, одно необхо¬
димое условие то, чтобы они были убеждены в неприкос¬
новенности их религии, обычаев и образа жизни... Мы
должны всеми силами стараться согласовать наше влады¬
чество с интересами самих горцев как материальными,
так и нравственными... Горцы должны быть убеждены,
что Россия так могущественна и велика, что не имеет ни¬
каких притязаний на их ничтожное достояние» (129,
с. 10). После завоевания Туркестана здесь широко исполь¬
зовались идеи, созвучные милютинским: реформирую¬
щая Россия активно способствовала экономическому и
социальному развитию края в той мере, в какой это было
ей выгодно и необходимо, действуя методами, наиболее
подходившими к местным условиям.В 1867-1881 гг., в первые 14 лет существования Турке¬
станского края, генерал-губернатором там был генерал
К. П. фон Кауфман (идейно и лично близкий к Д. А. Милю¬
тину). Он в первую очередь устранил явно отжившие нор¬
мы местной жизни — рабство, а далее провел по своей ини¬
циативе три крупные реформы: аграрную, местного
самоуправления и суда, образования. Они были проведены,
по существу, в условиях военного управления, не стеснен¬
ного какими-либо законодательными актами, и стали яр¬
ким примером «авторитаризма развития» в XIX в. Положе¬
ние об управлении краем было принято уже после отставки
Кауфмана и в целом санкционировало его мероприятия.Основную массу населения Туркестанского края со¬
ставляли сельские жители. В момент присоединения к Рос¬
сии большая их часть вела оседло-земледельческий и полу¬
кочевой образ жизни, меньшая — кочевой. Приступая к
реформам, царская администрация сознавала, что непра¬
вильная постановка и разрешение вопроса о земле могут
228Часть третьяиметь печальные последствия для судьбы новой власти, и
поэтому стремилась проводить аграрную политику, рассчи¬
танную на долгий срок.В 1873 г. Кауфман предложил правительству, чтобы
земли, находившиеся в фактическом пользовании оседлого
населения, получили статус частновладельческих — с пра¬
вом наследования и отчуждения, но при сохранении за го¬
сударством прерогатив верховного собственника. В объяс¬
нительной записке к своему проекту генерал-губернатор
так обосновывал свое предложение: земельные отношения
при их юридическом оформлении должны, с одной сторо¬
ны, учитывать традиции общества, в котором центральная
власть издавна играла важную роль в организации орошае¬
мого земледелия, с другой — не противоречить принципам
политической экономии, выработанным на основе европей¬
ского опыта, доказавшего высокую эффективность хозяй¬
ственной деятельности частных собственников. Проект Ка¬
уфмана был утвержден в 1877 г., но его проведение
генерал-губернатор начал ранее. В ходе реализации проек¬
та он стал настоящей земельной реформой: всего поземель¬
но-податные комиссии утвердили в частном владении око¬
ло 2 млн. га орошаемых земель. В целом земельные
отношения были реформированы таким образом, что окон¬
чательно установилось естественно наметившееся уже ра¬
нее преобладание мелкого крестьянского хозяйства, не
только свободного от каких-либо повинностей и выкупных
платежей (столь отягощавших хозяйство крестьян Цент¬
ральной России), но и облагаемого вдобавок сравнительно
низким налогом. Верховенство прав государства на частно¬
владельческую землю было отменено в 1886 г.Земельная реформа создала благоприятные условия
для экономического развития края. Тому способствовали
также прекращение войн и набегов кочевников, массовое
оседание последних на землю, проведение ирригационных
работ в Голодной степи, внедрение в земледелие новых про¬
довольственных и технических культур, ускоренное разви¬
тие товарных отраслей сельского хозяйства (хлопководст¬
ва, шелководства, виноградарства), а также подключение к
Глава вторая229огромному всероссийскому рынку. И все это происходило
при сохранении традиционной хозяйственной структуры.
Как писал Кауфман, «строгие, своеобразно исключитель¬
ные природные требования приучили туземное население к
замечательной энергической хозяйственной деятельности,
отчего весь склад народного экономического быта, опираю¬
щийся на хорошо организованный общественный труд, в
самом основании своем имеет высокое культурное, про¬
грессивное направление».Более осторожно Кауфман действовал при проведе¬
нии реформы местного самоуправления и суда. В про¬
граммной речи, произнесенной им в Ташкенте в январе1868	г., он заявил, что население само должно выбирать
своих ближайших начальников, если этим займется рус¬
ская администрация, то она неизбежно будет совершать
ошибки. Что касается сохранения народного суда (в коче¬
вых районах — по адату, племенному праву, в земледель¬
ческих — по шариату, мусульманскому праву), то, по сло¬
вам Кауфмана, он «нужен населению, как согласующийся
с его бытом, понятиями и традициями, преждевременная
ломка которых может принести более вреда, чем пользы»,
и потому «должен быть оставлен и на будущее время, с
присвоением ему лишь
лучшей организации».Разумеется, русские и во¬
обще европейцы не долж¬
ны были подпадать под
его юрисдикцию, зато
«туземцы», при согласии
обеих тяжущихся сторон,
могли обращаться в со¬
зданный в Туркестане суд
европейского типа.Сельскому населению
действительно было пре¬
доставлено право изби¬
рать своих аульных и
волостных начальников,Кварталы старого Ташкента
230Часть третьяа также судивших по обычному праву биев и по мусуль¬
манскому — казиев. Исключением стал город Ташкент, в
котором с 1877 г. существовала городская дума, гласные
которой на 2/3 избирались русской частью города, а на
1/3 — азиатской, и аналогично составленная городская
управа.На первый взгляд, эти меры означали простое призна¬
ние правительством старой власти родовых старшин, ста¬
рост и судей, но теперь это признание было не автоматиче¬
ским, а через волеизъявление подданных. В сознание
людей внедрялась идея выборности должностных лиц, и в
кочевых районах это вызвало падение авторитета родовой
аристократии. Однако реформа за полтора десятилетия
лишь поколебала старую, многовековую систему социаль¬
ных отношений. По словам В. В. Бартольда, «ни Кауфма¬
ну, ни его преемникам не удалось создать такое народное
управление, которым бы дорожили сами туземцы».Новая власть была непосредственно заинтересована в
широком развитии системы светского образования для ко¬
ренного населения. Генерал-губернатор придавал особо
важное значение совместному воспитанию русских и «ту¬
земных» детей. Объясняя императору во всеподданнейшем
отчете смысл своей культурно-образовательной политики,
он подчеркивал, что между традиционной мусульманской
школой и русской «лежит такая глубокая рознь, что суще¬
ствование одной безусловно подрывается и исключает дру¬
гую. Будучи религиозною и конфессиональною, а вместе с
тем и политическою (ибо эти две стороны в понятиях му¬
сульман неразрывны), школа туземная не должна рассчи¬
тывать на сочувствие русской власти. Но столь же очевид¬
но, с другой стороны, что прямое упразднение ее... вызвало
бы в отношении к нам ожесточение, тем более справедли¬
вое, что упраздненную туземную школу мы не нашлись бы
и чем заменить». Предполагалось, что новые потребности
общественной и государственной жизни, создавшиеся с
приходом русских, будут обесценивать знания, приобретае¬
мые к мектабах и медресе, и значение этих учебных заведе¬
ний будет падать.
Глава вторая231Но надежды Кауфмана и его окружения на мирное и
быстрое вытеснение старой мусульманской школы не оп¬
равдались. После первоначального всплеска популярности
русской школы с середины 1880-х годов наметилась тен¬
денция к падению удельного веса детей «туземцев» в со¬
ставе ее учащихся. Отчасти причиной этого в царствование
Александра III стала политика «русификации», отчасти —
верность коренных жителей традиционной школе.
Мусульманская школа служила символом и залогом куль¬
турной преемственности, цивилизационной идентичности
местного общества, и это оказалось для людей более важ¬
ным, чем перспективы социального или экономического
преуспеяния.Тем не менее есть все основания для положительной
оценки реформ Кауфмана в Туркестане при всех неизбеж¬
ных издержках (правовое неравенство коренного и «бе¬
лого» населения, насаждение в земледелии монополии
хлопка и пр.). Сам он отмечал в своем отчете, что «экономи¬
ческое благосостояние края, поставленного в благоприят¬
ные условия, возросло и поднялось повсеместно до уровня,
неслыханного при туземных правительствах. О том свиде¬
тельствует быстрое увеличение народонаселения не менее
4% и еще более значительное увеличение запашки и про¬
мыслов, разрастание культурных оседлостей, деятельных
промыслов, торговой и земледельческой эмиграции из со¬
седних владений».Реформа Кауфмана сильно продвинула вперед соци¬
ально-экономическое развитие края и смогла в максималь¬
но возможной степени учесть Традицию, но все же осталась
«реформой внутри системы». Она не переросла в «реформу
системы» не только из-за недостатка времени, но также из-
за объективно назревавшего конфликта субъекта и объекта
реформ. Как и в России, и даже в большей степени, власть
не собиралась уступать местному обществу свою роль един¬
ственного субъекта преобразований, тем самым ее цели не¬
избежно вступали в противоречие с намерениями местного
общества, не желавшего оставаться безропотным объектом
даже благих перемен.
232Часть третьяГлава 3.
Контрреформы или замедление реформ?1.	Период русской истории после гибели императора
Александра II давно и прочно получил в историографии на¬
звание «контрреформ». Для этого есть немалые основания,
но все же такая оценка видится явным упрощением процес¬
сов, шедших в русском обществе и в государстве в концеXIX	в.8 марта 1881 г. на заседании Комитета министров ут¬
вержденный ранее проект «конституции Лорис-Меликова»
о привлечении выборных представителей общества к
управлению был отвергнут Александром III вопреки мне¬
нию большинства министров и надежд немалой части сто¬
личного общества. Молодой государь назвал планы
М. Т. Л орис-Меликова — а значит, и своего покойного от¬
ца — «преступными», «спешными» и «фантастическими». В
то же время Александр III не предложил ничего взамен.
Напротив, спустя полтора месяца, 29 апреля 1881 г., опубли¬
кован высочайший манифест с красноречивым названием
«О незыблемости самодержавия», написанный лидером кон¬
сервативно-охранительного крыла в «партии власти»
К. П. Победоносцевым и редактором «Московских Ведомос¬
тей» М. Н. Катковым. За сим последовали отставки минист-
ров-реформаторов М. Т. Л орис-Меликова, Д. А. Милютина,А.	К. Абазы. 14 августа 1881 г. государем было утверждено
«Временное положение о мерах к охранению государствен¬
ной безопасности и общественного спокойствия», дававшее
чрезвычайные полномочия местной администрации (и это
«временное» положение действовало до 1917 г.).Стоит отметить значение фактора личности обер-про-
курора Святейшего Синода К. П. Победоносцева как стол¬
па охранительства. В письме к царю от 6 марта 1881 г. По¬
бедоносцев писал: «...Если будут Вам петь прежние песни
сирены о том, что надо успокоиться, надо продолжать в ли¬
беральном направлении, надо уступить так называемому
общественному мнению, о, ради Бога, не верьте, Ваше Ве¬
личество, не слушайте. Это будет гибель, гибель России и
Глава третья233Ваша: это явно для меня как
день. Безопасность ваша этим
не оградится, а еще уменьшит¬
ся. Безумные злодеи, погубив¬
шие родителя Вашего, не удов¬
летворятся никакой уступкой и
только рассвирепеют. Их мож¬
но унять, злое семя можно вы¬
рвать только борьбой с ним на
живот и на смерть. Победить не
трудно: до сих пор все хотели
избегать борьбы и обманывали
покойного государя, Вас, самих
себя, всех и все на свете, потому
что, то были люди не разума,	Александрысилы и сердца, а дряблые евну¬
хи и фокусники» (157, т. 1, с. 315-316). И это был не един¬
ственный голос, к которому прислушивался 37-летний
государь. Узнав об отрицательном отношении консерва¬
тивного реформатора О. Бисмарка к продолжению реформ
в России, Александр III потребовал, чтобы его министры
поняли доводы «железного канцлера» и «не задавались бы
несбыточными фантазиями и паршивым либерализмом»
(цит. по: 81, с. 913).Итак, по всей очевидности — откат после забегания
либеральных реформаторов слишком далеко вперед. По¬
пробовал было новый министр внутренних дел граф
И. П. Игнатьев предложить в 1882 г. проект созыва к коро¬
нации нового государя совещательного Земского собора, но
его быстро осадили и отправили в отставку. В том же году
введены новые «временные правила» о печати, усиливав¬
шие административный надзор за периодическими издани¬
ями, издан циркуляр министерства народного просвещения
об усилении дисциплинарных взысканий в средних учеб¬
ных заведениях, а пять лет спустя его дополнил циркуляр о
запрещении принимать в гимназии «кухаркиных детей»; в
августе 1884 г. был введен новый университетский устав,
ликвидировавший былую автономию университетов. В на¬
234Часть третьячале 1885 г. в журнале «Русский Вестник» была опублико¬
вана статья А. Д. Пазухина, ставшая манифестом осмелев¬
шей дворянской реакции. Там предлагалось отказаться от
реформ, за исключением крестьянской, и от «пагубных
перемен» вернуться к привычному сословному строю. Но
показательно, что лишь много позднее, в 1889 и 1890 гг.,
власть ввела институт земских начальников в деревне и но¬
вое городовое положение, вернувшее ситуацию к господст¬
ву дворянства и полновластию администрации. «Откат»?
Но вот другой вопрос: а была ли готова Россия жить по но¬
вым, либеральным социально-политическим «правилам»?
В какой мере предлагаемая правящими реформаторами за¬
падная модель реформ отвечала традиционным основам
жизни государства и общества?Р. Пайпс в своем многотомном исследовании «Русская
революция» (146) выделяет в качестве системообразующей
черты общественного развития России вотчинный уклад,
лежащий «в основе образа правления Московской Руси» и
во многих отношениях сохранившийся «в государственных
институтах и политической культуре России» к началуXX	в. (146, т. 3, с. 628).Названная черта своеобразия объединяет Россию с вос¬
точными обществами. Ведь и у них и у нас общинные нача¬
ла самоуправления не укоренились, уважение к закону и
частной собственности отсутствовало, прочной стала тра¬
диция сопротивления власти в лице государства со сторо¬
ны отдельной личности, само государство оставалось фак¬
тически верховным распорядителем над природными и
человеческими ресурсами страны. Попытка отказаться от
«вотчинной системы» ощутима в мероприятиях Александ¬
ра I, но в полной мере на революционный разрыв с нею ре¬
шился лишь его племянник. Именно это стало подлинно
революционной чертой его Великих реформ, но столь ре¬
шительный разрыв с многовековой традицией не может
быть простым, не может быть коротким. Требовалось время
на укоренение новых начал во всей толще русской жизни,
на изменение сознания людей и привыкание к жизни в но¬
вых хозяйственных и социальных условиях.
Глава третья235Но в силу ряда обстоятельств, не последними из кото¬
рых стали преклонение перед «передовым Западом» отече¬
ственных либералов и нетерпение ослепленных высокими
идеями русских революционеров, в общественной жизни
стали главенствовать проблемы политики. Политика вы¬
теснила все остальное.Весной 1879 г. возбужденная толпа радостно приветст¬
вовала освобождение революционерки В. И. Засулич, тя¬
жело ранившей петербургского градоначальника, хотя три
года спустя, в день казни «первомартовцев» такая же воз¬
мущенная толпа избила даму, приветствовавшую террори¬
стку С. Перовскую и швейцара, пытавшегося укрыть даму
от расправы (20, с. 67). Политика, политика господствовала
в умах; в общественной жизни России перед высоким идеа¬
лом подвига на десятилетия вперед померкло простое, обы¬
денное служение делу.Правда, отношение к революционерам и к идее револю¬
ции изменилось. В. С. Соловьев, призвав нового царя к ми¬
лости по отношению к убийцам его отца, тем не менее, осу¬
дил их действия. В лекции о Великой Французской
революции он указал на бессилие разума самого по себе,
способного «разбить традиционные формы жизни», но бес¬
сильного «дать жизни содержание». Если же от революции
1789 г., рассуждал философ, «отнять и теологические прин¬
ципы и метафизическую идею безусловной личности, оста¬
ется только зверская природа, действие которой есть наси¬
лие». А спустя семнадцать лет он резко назвал событие 1
марта «кровавой игрой незрелых школьников в револю¬
цию» (199, т. 1, с. 37; т. 2, с. 638).Но вопреки всему другие «школьники» продолжали
верить, что «царства всеобщей справедливости» можно до¬
стичь путем насилия. В печальную годовщину 1 марта
1887 г. на Невский проспект с бомбами вновь вышли пять
студентов Петербургского университета — члены террори¬
стической фракции партии «Народная воля». Тут понево¬
ле задумаешься, а ведь прав был Б. Н. Чичерин, в сердцах
бросивший: «В русском обществе путная мысль редко на¬
ходит отголосок, но всякое пустословие встречает отзыв и
236Часть третьясочувствие» разного рода Бобчинских и Добчинских (232,
с. 153). В таких условиях власть была обязана не только
прекратить политический террор на улицах городов, но и
вытеснить эту идею из умов людей.Ведь в эпоху Великих реформ было только начаты ко¬
ренные социально-экономические преобразования, в1860-70-е годы начался процесс формирования новых
производительных сил, формировались новые классы и со¬
циальные слои, начинавшие сознавать себя в новом каче¬
стве и свои особые интересы, для всего общества станови¬
лись реальными новые цели общественного развития и
новые параметры общественной жизни — но все это только
начиналось на протяжении жизни одного поколения да
еще в масштабах огромного государства... Право, прави¬
тельству стоило «притормозить», завершить третий этап
реформ и упрочить основы нового социального строя —
что было возможно только при сохранении твердой авто¬
ритарной власти, после чего логично было бы переходить к
этапу следующему, этапу политических перемен. Это со¬
знавал новый государь: Александр III в письме к Победо¬
носцеву 21 апреля 1881 г., говоря об идее «представитель¬
ного правительства» (парламента), отмечал, что «пока я не
буду убежден, что для счастья России это необходимо, ко¬
нечно, этого не будет, я не допущу» (157, т. 1, с. 40). И эта
логика власти была осознана в русском обществе.В.	С. Соловьев в одной из своих статей, говоря о пред¬
метах литературных, тонко и точно назвал суть нового эта¬
па в развитии страны: «В царствование Александра II за¬
кончилось внешнее природное образование России,
образование ее тела, и начался в муках и болезнях процесс
ее духовного рождения». Процесс внутреннего развития, со¬
зревания, формирования и осмысления новых начал пошел
везде; силы русского общества получили «свободу, возмож¬
ность и побуждение выйти из той внешней неподвижности,
которая обусловливалась крепостным строем» (139, с. 46,
47), — констатировал философ, называя в качестве харак¬
терной черты того времени «духовное брожение». О том же
писал и «железный охранитель» империи в конце 1881 г. в
Глава третья237проекте объявления амнистии политическим эмигрантам:
«Дела так много в России — созидательного, великого де¬
ла — для всех и каждого: и когда мы дождемся, что каждый
может спокойно посвятить себя своему делу? Я не обманы¬
вался, когда говорил, что ныне от государственного челове¬
ка до последнего гимназиста все заняты толком о политиче¬
ских делах и государственных переменах, сплетнями и
слухами смущают душу; главная тому причина — я убеж¬
ден в том — газеты и журналы наши, и не могу не подивить¬
ся слепоте и равнодушию тех государственных людей, ко¬
торые не хотят признать этого и не решаются принять меры
к ограничению печати» (157, т. 1, с. 63). Таким образом, и
философ и царедворец признавали позитивное в целом раз¬
витие страны в минувшее царствование. Стала очевидной
асинхронность процессов социально-экономического и соци¬
ально-политического развития в России, и власть констати¬
ровала очередность своих задач: политика после экономики.
Ведь никаких движений вспять и тем более отказа от пере¬
мен в сфере социально-экономической не происходило.Царствование Александра III, получившего наименова¬
ние Царя-Миротворца, стало решающим этапом для разви¬
тия национального хозяйства России: в эти годы был сделан
тот самый необходимый рывок, который позволил стране
приблизиться к передовым промышленным странам и пре¬
тендовать на достижение их уровня развития; в экономичес¬
кой жизни главной задачей становилось достижение количе¬
ственных параметров промышленно развитой страны.
Прочно прилипший к его правлению ярлык «реакционное»
объясняется точкой зрения многих историков, констатиро¬
вавших «застой» или «прямую и неприкрытую реакцию» в
политической жизни страны и не желавших видеть иные
стороны жизни общества, иначе говоря, сводящих процесс
модернизации общества исключительно к сфере политичес¬
кой жизни да еще с ожиданием неукоснительного следова¬
ния западной парламентской модели. Правда, нельзя
принять и уничижение его отца, Царя-Освободителя, исто¬
риками другого толка за то, что к концу его царствования
«Россия находилась в состоянии глубочайшего кризиса» (22,
238Часть третьяАлександр III выступает перед крестьянамис. 289). Да, то был кризис, но кризис не развала или разрухи,
а кризис переустроения всей жизни на новых началах.Между тем, несмотря на всю риторику дворянских пев¬
цов сословного принципа, власть считалась с реальной ситу¬
ацией пореформенной России. Росло число заводов и фаб¬
рик, появились новые отрасли промышленности. Так, в
1841-50 гг. в Россию было ввезено машин на 1,2 млн. руб.,1861-70 гг. — на 12,4 млн., 1871-80 гг. — на 29,8, а в
1891-95 гг. почти в два раза больше — на 34,6 млн. руб. (247,
с. 306). В 1891 г. было начато строительство Великой Сибир¬
ской железнодорожной магистрали. Все это означало промы¬
шленный подъем, индустриализацию. Число рабочих в фаб¬
ричной промышленности росло довольно быстро: 1854 г. —
459,6 тыс. чел., 1881 г. - 770,8,1893 г. - 1496,8 (247, с. 280).Социальное развитие протекало, естественно, медленнее,
но шло формирование новых социальных сил: национальной
буржуазии, интеллигенции и пролетариата. Обращают на се¬
бя внимание характерные особенности этих процессов в Рос¬
сии, порожденные историческими причинами.С легкой руки Петра I купечество «привыкло всего
ожидать от правительства». Купец или промышленник
Глава третья239«считал и считает себя вправе устраивать свои дела за
счет... государства... Эта постоянная надежда на внешнюю
помощь правительства обезличила купечество и сделала из
него холопов», — писал в 1881 г. русский публицист
Н. П. Колюбанов (цит. по: 113, с. 352). Быстро развиваясь в
последующие десятилетия, русская буржуазия все-таки со¬
хранила эту печать покорности и иждивенчества.Интеллигенция же, напротив, разделилась. Ее меньшая
часть оказалась в активной или, в лучшем случае, в пассив¬
ной оппозиции к власти, тем самым ослабляя социальную
опору потенциальных реформаторов и расшатывая основы
общества и государства. Большая же часть либо действова¬
ла в рамках земского движения, либо в своей профессио¬
нальной сфере. По воспоминаниям В. И. Вернадского, «ог¬
ромное большинство русского общества того времени»
мало интересовалось политикой, от которой они стояли
«совершенно в стороне» (32, с. 31).Русский пролетариат к концу XIX в. только вырабаты¬
вал из своих рядов слой квалифицированных рабочих, в
нем неспешно шло формирование своего мировоззрения, а
в массе своей он оставался массивом неграмотных вчераш¬
них крестьян, превращавшихся скорее в пауперов, чем в со¬
временных наемных работников. Они принесли в города
свою деревенскую культуру, свои традиции, сочетавшие об¬
щинные и вотчинные начала и готовность к бунту во имя
достижения своих целей. Огромный эффект имела так на¬
зываемая Морозовская стачка в 1885 г. на текстильных
предприятиях в Орехово-Зуево. После нее власти, вспом¬
нив об уроках французских революций, сами пошли на вве¬
дение основ трудового законодательства: в дополнение к за¬
конам 1882 г. об ограничении труда малолетних на
промышленных предприятиях и учреждении фабричной
инспекции, в 1885 г. принят закон об ограничении ночной
работы женщин и подростков, 1886 г. — закон о штрафах,
ограничивающий произвол фабрикантов.Старые социальные силы — дворянство, бюрократия и
крестьянство — переживали мучительный процесс транс¬
формации; часть сумела приспособиться к новым условиям
240	Часть третьяИ. П. Богданов. За расчетом. 1890 г.жизни и осознать важность перспектив реформирования
России, часть просто «потерялась» в возникших труднос¬
тях и естественно поспешила вернуться к привычным цен¬
ностям жизни, главной из которых виделась покорность
высшей власти в лице самодержавного царя.Таким образом, свести царствование Александра III к
одному «охранительству» было бы несправедливо. То была
своеобразная «передышка» после громадного напряжения
сил в эпоху Великих реформ, а точнее — третий, самый
сложный и длительный этап социально-экономических
преобразований. Показательно, что даже в иностранной пе¬
чати после кончины Царя-Миротворца констатировали: он
«оставляет Россию более великой, чем ее получил» (цит.
по: 141, с. 10).2.	После периода стабилизации новая «волна» корен¬
ных реформ приходит в Россию в царствование Николая II
(1868-1918 гг.). Проводимые властью важные и нужные
преобразования оказываются одновременно и «запоздав¬
Глава третья241шими», «санкционирующими»
перемены, к которым общество
давно готово, и, напротив, явно
«инициирующими» такие прави¬
ла существования, в которых рус¬
скому обществу еще долго следу¬
ет обвыкать при присмотре
государства. Но увы, власть ока¬
залась неспособной твердо и по¬
следовательно выполнять функ¬
ции не просто руководителя
государства, но его реформатора;
власть будто забыла свои функ¬
ции социального арбитра, а не	Николай II
диктатора.Главная реформа — аграрная, решение которой было
начато Александром II и продолжено Александром III (со¬
здавшем Крестьянский и Дворянский банки, ограничив¬
шем земельные переделы в деревне), развивалась усилия¬
ми власти. По словам П. А. Столыпина, «революционеры
играют в маленькую революцию, а я аграрной реформой
сделаю большую революцию» (215, т. 6, с. 311). Реформа
Столыпина имела не только экономическое значение, но и
социально-политическое. «На слепом, темном крестьяни-
не-общиннике ничего нельзя построить, — отмечали в на¬
чале XX в. русские историки, — это плохой материал для
политического творчества. Но крестьянин, вышедший из
общины и обладающий известной зажиточностью, не захо¬
чет покупать себе свободу трехрублевками у местного
урядника; у него дети будут учиться в средних или высших
учебных заведениях, и он не будет склонять своей головы
перед полицейскими агентами, в нем будет развиваться
личное достоинство» (215, т. 6, с. 311), и, добавим мы, он не
поддастся на призывы агитаторов грабить помещиков и
кулаков или ломать, крушить и жечь дворянские имения.Потенциальную важность столыпинской реформы для
капиталистической трансформации русского сельского хо¬
зяйства сознавал, в частности, В. И. Ленин, писавший в ап¬
242Часть третьяреле 1908 г. о вполне возможном успехе такой политики
власти: «Тогда аграрный строй России станет вполне бур¬
жуазным, крупные крестьяне заберут себе почти всю на¬
дельную землю, земледелие станет капиталистическим и
никакое, ни радикальное, ни нерадикальное «решение» аг¬
рарного вопроса при капитализме станет невозможным»
(114, т. 17, с. 33), — а революционеры не смогут обрести
важнейшего союзника в своей борьбе за власть.Казалось бы, революционаризм сошел с политической
сцены России, для социалистических учений просто не
имелось адекватной «почвы», а консерваторы должны бы¬
ли признать позитивные результаты процесса развития
страны и необходимость перехода к завершающему этапу
реформ. Не тут-то было.В конце XIX в. в отрицании важности буржуазно-демо-
кратических свобод сходились матерые охранители и ле¬
вые радикалы. Последние в августе 1884 г. писали в выхо¬
дившей в Женеве газете «Общее дело», что «конституция
вовсе не желательна, потому что она сплотит в политичес¬
кую силу зарождающуюся русскую буржуазию», что «чем
сильнее гнет деспотического режима, тем лучше, потому
что он раздражает народ и умножает революционные эле¬
менты... Неограниченный монархизм для социалистов
удобнее конституции» (цит. по: 113, с. 268).Внутри самой активной социально-политической силы
русского общества — земского движения, напротив, желали
конституционной реформы, но стремились к ее проведе¬
нию исключительно легальными методами. Трудно не
согласиться с В. А. Маклаковым, писавшим, что тогда «в
России было зерно, из которого “самотеком” росла консти¬
туция... Стоило постепенно развивать это начало к низу и к
верху, и конституция сама бы пришла» (цит. по: 233, с. 29).
Однако для того чтобы дождаться конституционных «пло¬
дов» от посаженного властью «зерна», следовало сотрудни¬
чать с этой властью, поддерживать ее, а вот этого-то у зем¬
цев и не получалось.Русское крестьянство также не стало надежной опорой
режима в процессе модернизации. К 1916 г. крестьяне уже
Глава третья243имели в своей собственности 89,2% пахотной земли в евро¬
пейской части России (146, т. 2, с. 325), однако сознание их
не стало вполне буржуазным, их не оставляла идея «черно¬
го передела», захвата земель, оставшихся в собственности
помещиков.В политической жизни радикализм и нетерпимость
усиливались с обеих сторон. Раздраженные дворянские де¬
ятели земского движения, упорно не допускаемые властью
к вопросам управления государством, перешли к формиро¬
ванию за границами империи политических организаций,
естественно принявших оппозиционный характер. Но ли¬
беральное движение, над организацией которого трудились
журнал «Освобождение» и созданный «Союз освобожде¬
ния», оказалось крайне «разношерстным», оно раскололось
по важнейшим вопросам дальнейших действий (см. 233).Правда, сама власть в самодовольном ослеплении оттал¬
кивала новые социальные силы, полагаясь на проверенную
долгим опытом политику репрессий и «охранительства».
Действительно, до поры до времени на фоне почти непре¬
рывного экономического подъема это гарантировало успех,
но успех одного самодержавия. Государь Николай II пола¬
гал, что, поскольку успех самодержавной власти есть успех
России, все социальные силы в обществе будут этим доволь¬
ствоваться. Он исходил из национальных интересов, не со¬
знавая, что его незнатные, но очень энергичные противники
преследуют свои, сугубо личные, честолюбивые цели. Меж¬
ду тем, по словам В. А. Маклакова, идя по реформистскому
пути, самодержавие «не было бы вечным, постепенно изме¬
нилось бы и потом совершенно исчезло, но исчезло бы так,
как люди становятся лысыми, т.е., так, что трудно было бы
указать определенный законодательный акт, который само¬
державие уничтожил бы» (цит. по: 233, с. 29).Однако за полвека оказались забытыми или отвержен¬
ными мысли профессора А. В. Никитенко: «Мы должны
противодействовать напору новых разрушительных идей,
стремящихся ниспровергнуть все старое, не для того, чтобы
остановить этот поток или обратить его вспять — что и не¬
возможно и было бы противно закону вещей, — но для того,
244Часть третьячтобы умерить его сокрушительное действие и спасти для
человечества то, что может и заслуживает быть спасенным...
Я не могу никак понять, какое мы право имеем обрекать ги¬
бели и бедствиям настоящее поколение во имя блага и усо¬
вершенствования будущих» (135, т. 2, с. 392). К трудной
совместной работе по модернизации общества, требующей
терпения и взаимных уступок, оказались неготовыми ни
власть, ни общество, ни народ. И все-таки процесс модерни¬
зации продолжался бы, не вмешайся внешний фактор —
Первая мировая война и субъективный фактор — антипра¬
вительственная деятельность либералов и радикалов.Исходя из всей совокупности обстоятельств, представ¬
ляется, что в 1917 г. Февральская революция и Октябрь¬
ский переворот были порождены никак не социально-эко¬
номическим кризисом, которого попросту не было, не
военными трудностями и неудачами в ходе военных дейст¬
вий, которые оказывались временными, а прежде всего
причинами политическими, точнее — борьбой за власть.Эта борьба прикрывалась высокими словами «справед¬
ливости» и «прав человека», но основывалась на идеях
Просвещения и опыте Великой французской революции.
У немалой части русского общества, причем самой общест¬
венно активной его части, утвердился в качестве идеала
«кумир Революции», служение которому было объявлено
«святым долгом всякого образованного человека». Посте¬
пенно в среде либеральной интеллигенции и буржуазии
возрождался культ революционаризма и оппозиционности.
Заимствованный кумир основывался на идее прогресса, что
само по себе, может быть, и не было большим злом. Беда за¬
ключалась не только в том, что эта вера «имела ложные или
односторонние социально-политические идеалы, а в том,
что она поклонялась своим общественным идеям как идолу
и признавала за ними достоинство и права всевластного бо¬
жества», писал С. Л. Франк (222, с. 125).И главной социальной силой в борьбе с самодержавной
властью в России стало не крестьянство, хотя и нищее и от¬
сталое, но обеспеченное землей и имевшее политические
права; не рабочий класс, меньшая часть которого преврати¬
Глава третья245лась в «рабочую аристо¬
кратию», а большая часть
стремилась к тому же; не
буржуазия, привычно го¬
товая выпрашивать и
ожидать от власти раз¬
ных уступок; не дворян¬
ство, все более размыва¬
ющееся и перетекающее в
новые социальные слои.Такой силой стала интел¬
лигенция, точнее, ради¬
кально настроенная ин¬
теллигенция. Претендуя
на то, что выражает мне¬
ние масс, «голос народа»,
интеллигенция всегда ос¬
тавалась «страшно далеко» от него, причем в свою очередь и
народ — рабочие и крестьяне — испытывали глубинное не¬
доверие к людям образованным. По словам Р. Пайпса, «ин¬
теллигенция в России образовала из себя касту, и, посколь¬
ку суть ее и основу общности составляли идеи, в ней
выработалась крайняя интеллектуальная нетерпимость»;
интеллигенты, входившие в разные партии, одинаково по¬
ходили на «религиозных фанатиков»; «они были революци¬
онерами не ради улучшений условий жизни народа, но ради
обретения господства над людьми и переделки их по собст¬
венному образу и подобию» (146, т. 3, с. 616, 617).Буржуазная оппозиция с 1904 г. готовила политичес¬
кий переворот, ив 1915-16 гг. нашла себе соратников даже
внутри царской семьи. Громкая кампания очернительства
государя и династии подготовила умы населения, а недо¬
статочная решительность царя в борьбе с оппозицией силь¬
но ободрила ее. 2 марта 1917 г. Николай II подписал мани¬
фест о своем отречении от престола. Он самоустранялся из
чувства любви к России, но это привело к крушению Рос¬
сии как государства, как общественно-производственного
организма и даже как своеобразной субцивилизации.Очередь за хлебом в Петрограде.
1916 г.
246Часть третьяТаким образом, революция не была объективно неиз¬
бежной. Революционные события в России в 1917 г. были
вызваны не неудачей коренных реформ, а более частными
причинами. Однако эти причины существенно затормози¬
ли, а потом отчасти и повернули вспять процесс великих
преобразований, начатых Александром II. Пришедшие к
власти большевики вскоре отказались от абстрактных це¬
лей мировой революции и с начала 1930-х годов вернулись
к идее модернизации России, правда, ограничив ее исклю¬
чительно сферами экономической и социальной жизни.
Часть IVМОДЕРНИЗАЦИЯ В СТРАНАХ ВОСТОКАв XIX в.Страны Востока оставались в стороне от развития ново¬
го капиталистического строя. В них неспешно продолжался
эволюционный процесс развития, хотя в обществе назрева¬
ли кризисные явления; в результате торговых обменов
и общения с Западом возникли ростки капиталистического
уклада, главными препятствиями к расширению которого
служили жесткие рамки деспотического режима и верность
восточного общества привычному, традиционному образу
жизни. Однако в целом сохранялся органичный характер
развития общества, все части которого находились в отно¬
сительно гармоничном соответствии друг с другом. Можно
допустить предположение, что при продолжении такого
эволюционного развития в восточных обществах происхо¬
дило бы формирование своей новой модели развития, ново¬
го строя жизни. Но этого не случилось.Вмешательство внешнего фактора нарушило естествен¬
ный ход развития многих восточных обществ. Для правите¬
лей восточных стран вдруг открылось их огромное отстава¬
ние в материально-техническом и военном отношении от
стран Запада. Слабость восточных монархий привела к то¬
му, что в разных районах Азии возникли колониальные си¬
стемы, благодаря которым Нидерланды, Англия и Франция
в ХѴІІІ-ХІХ вв. превратили их национальные хозяйства
в придатки своей экономики, в рынки сбыта своих товаров
и источники сырья для своей промышленности.Несмотря на очевидное неравенство сил, страны Восто¬
ка сопротивлялись колониальной экспансии, подчас ус¬
248Часть четвертаяпешно, и не желали смириться с неравноправными отноше¬
ниями в рамках системы «метрополия — колония». В неко¬
торых странах это побуждало правителей к проведению
преобразований ради достижения более высокого уровня
развития, ради приближения к уровню западных стран. Тем
самым внешний фактор объективно выполнял важную
роль: его воздействие помогало обществу осознать пережи¬
ваемый кризис или отставание в военном отношении от
Запада, а также открывало модель для подражания, предла¬
гало путь для ликвидации своего отставания.Теоретически страны Востока все же могли следовать
привычным путем застойного развития, и в Непале или Йе¬
мене, не испытавших воздействия внешнего фактора, стра¬
на и общество существовали в XIX в. так же органично и за¬
стойно, как и века назад, сохраняя привычный уклад
жизни. Однако в большинстве стран Востока воздействие
внешнего фактора — Запада в той или иной форме, любое
его влияние уже нарушало органичный характер восточно¬
го общества, которое могло либо подчиниться более силь¬
ному, либо попытаться ответить на вызов.Процесс модернизации начался в странах Востока
в разное время и протекал с различной степенью успеха.
Но как бы то ни было, в этом районе мира мы видим те же
закономерности общественного развития, тот же механизм
коренных перемен, что и в странах «второго эшелона»
капиталистического развития в переходный период станов¬
ления капиталистической формации. Правда, региональ¬
ные и страновые (исторические, этнические и религиоз¬
ные) особенности сказывались на ходе модернизации,
возникало иное соотношение факторов. Тем самым циви¬
лизационные особенности и величина разрыва стран Вос¬
тока от Запада в материально-техническом отношении по¬
рождали существенные отличия от исходной «модели»:
неравомерность социально-экономического развития с со¬
хранением многоукладности и несамостоятельность «вос¬
точного капитализма», остававшегося до конца XX в. не¬
равноправным партнером Запада.
Глава первая249Глава 1.
Реформы в странах Ближнего и Среднего ВостокаЕгипетС наибольшей очевидностью значение внешнего факто¬
ра как побудительного толчка для коренных реформ, быть
может, проявилось в Египте. В роли внешнего фактора
выступила революционная Франция, точнее — военная
экспедиция, организованная французской Директорией
в 1798-1801 гг.Субъективной целью французов было обретение опор¬
ной базы для военных действий против основного против¬
ника — Англии, с расчетом на возможное продвижение
в Британскую Индию и овладение «главной жемчужиной
Британской короны». Однако для решения этих задач тре¬
бовалось создать определенные условия в захваченных
опорных пунктах, приспособить Египет для более эффек¬
тивного обеспечения нужд и потребностей французской ар¬
мии завоевателей. Следствием этого стало то, что идеи
Французской революции к концу XVIII в., принятые боль¬
шей частью французского народа и укоренившиеся в его
сознании, а также связанные с ними новые системы ценно¬
стей и идеалов, были привнесены в Египет. Таким образом,
объективно, на французских штыках в Египет был прине¬
сен новый капиталистический уклад.В отсталой провинции Османской империи, каким в то
время был Египет, французские власти намечали полное
преобразование строя государственной и экономической
жизни. Намечалось освобождение местных жителей от
власти турок и создание своей правящей династии, унич¬
тожение феодальной системы землевладения, создание
фабрик по производству оружия и амуниции для войска,
проведение военной реформы, усовершенствование фи¬
нансовой системы, учреждение системы специального
и технического образования, направление талантливой мо¬
лодежи во Францию для дальнейшего обучения, некото¬
рые административные реформы, создание типографий
и издание газет.
250Часть четвертаяСами египтяне имели о европейцах самое смутное пред¬
ставление. Например, даже правитель Александрии считал
возможным откупиться от нашествия Наполеона мешком
золота; простые египтяне из уст в уста передавали, как
французы одеты и что едят; продвижение французского
флота они пытались задержать перекинутой через Нил же¬
лезной цепью (112, с.17). Они не страшились поначалу ев-
ропейцев-христиан потому, что христиане в их стране оста¬
вались ущемленными в некоторых правах (были обязаны
носить особую одежду, в суде свидетельство двух христиан
приравнивалось к показаниям одного мусульманина и пр.).Примечательно, что в составе французской армии
в Египет прибыла научная экспедиция: ученые-востокове-
ды, географы, геологи, археологи, ботаники, зоологи, врачи,
химики, математики. Они основали в Каире научно-иссле-
довательский Египетский институт, составили первую по¬
дробную географическую карту Египта и первое научное
«Описание Египта» в 24 томах (115, с. 120-123). Кроме то¬
го, по рекомендациям французских ученых намечалось
проведение подготовительных исследований по прорытию
Суэцкого канала. Различные цели деятельности француз¬
ских военных и ученых, в конечном счете, должны были по¬
служить интересам и Египта и Франции. Проведение
в Египте коренных преобразований революционного значе¬
ния, модернизация его хозяйства и общества обещали егип¬
тянам бурное развитие, а в Париже виделись необходимым
условием для обеспечения более эффективной эксплуата¬
ции страны быстро растущим французским капиталом.Деятельность французов в Египте, конечно же, вдох¬
новлялась вовсе не духом альтруизма, несмотря на про¬
арабскую и происламскую риторику Али Бунабарди-паши
(так называл себя генерал Наполеон Бонапарт, показывав¬
шийся перед египтянами в чалме). Уже в первые дни пре¬
бывания французской армии в Египте начались мародерст¬
ва, грабежи и насилия. По приказу Наполеона имущество
мамлюков подлежало конфискации; египетское купечество
было обложено огромными налогами; французы стали по¬
лучать все налоги с таможен и ремесленных цехов; в сель-
Глава первая251скои местности военные отря¬
ды конфисковали лошадей
и продовольствие, в случае со¬
противления французы брали
заложников, сжигали деревни
и проводили массовые казни;
по приказу Наполеона была
проведена перепись имущест¬
ва жителей Каира для уста¬
новления размеров налога на
имущество. На массовые воз¬
мущения населения француз¬
ское командование ответило
репрессиями: «Каждый день я
приказываю отрубить пять-
шесть голов на улицах Каи¬
ра, — писал Наполеон 31 июля
1798 г. в рапорте Директо¬
рии. — В настоящее время 			нужно взять тон, который не- ^	^^	. ’г	Египет. Улица в Каире.обходим, чтобы этот народ по-	Начало XIX ввиновался. А повиноватьсядля них — значит бояться». А 27 октября 1798 г., в разгар
первого каирского восстания против французских захват¬
чиков, он писал в Париж: «Ежедневно мы рубим по три де¬
сятка голов... Это им послужит уроком» (цит. по: 1, с. 26,
29). Таким образом, взаимоотношения передовой, капита¬
листической Франции и отсталого, феодального Египта
были далеки от гармонии.В силу известных обстоятельств Наполеон не смог реа¬
лизовать свои грандиозные планы и оставил Египет. За ним
ушла и французская армия. Тем не менее, несмотря на оче¬
видную противоположность целей французских властей
и египетского общества, объективные результаты наполео¬
новской экспедиции принесли пользу Египту: трехлетнее
непосредственное взаимодействие отсталого в социально-
экономическом отношении общества с более передовым
оказало сильное влияние на будущее Египта. Изменилось
252Часть четвертаямировосприятие людей и духовное состояние общества. Ес¬
ли ранее круг интересов людей был ограниченным даже
в городах (домашние дела, события повседневной жизни,
слухи и небылицы), то теперь египтяне ощутили себя час¬
тью большого мира. Были заявлены новые ориентиры раз¬
вития страны и даже намечены пути к их достижению. Во¬
прос был лишь в том, останутся эти ориентиры забытыми
или будут кем-то востребованы.Нельзя исключить того, что не появись на историчес¬
кой арене Мухаммед Али, и развитие Египта еще десяти¬
летия шло бы по предначертанным в Константинополе
планам, т. е. в привычном русле одной из провинций им¬
перии. Однако планы Наполеона оказались востребован¬
ными всего четыре года спустя после ухода французов.
Это позволяет особо отметить значение личности рефор¬
матора.Мухаммед Али родился в албанской семье в 1769 г.
в прибрежной Македонии. Родным языком его был турец¬
кий; в детстве он даже не научился читать, и его ярко про¬
явившееся позднее уважение к знанию и европейской куль¬
туре — «результат не образования, которого он не получил,
а инстинктивного чутья и природного ума» (1, с. 149).
В Египет он попал в составе албанского отряда той турец¬
кой армии, которая была выслана против экспедиции На¬
полеона. Выдвинувшись в междоусобных смутах между
представителями османской власти и мамлюкских беев,
в 1805 г. он сумел стать правителем Египта. Мужество, му¬
дрость, честолюбие в сочетании с талантами дипломата, во¬
еначальника и государственного деятеля позволили ему не
просто взобраться на вершину власти, но стать великим ре¬
форматором и основать собственную династию, правив¬
шую почти 150 лет.В то время страна явно переживала кризис. Формально
оставаясь вилайетом Османской империи, фактически
Египет превратился в полунезависимый эмират, за господ¬
ство в котором боролись различные кланы мамлюков. Обо¬
гащение мамлюков происходило за счет жестокой эксплу¬
атации ресурсов и населения Египта, крестьян и горожан.
Глава первая253В некоторых районах крестьяне прекращали обработку зе¬
мель, голод стал массовым явлением, вымирали целые де¬
ревни. Численность населения сократилась с 1600 г.
к 1800 г. вдвое.Каковы побудительные причины реформ Мухаммеда
Али? Как и во всех других случаях, сколько ни называй ос¬
нований, все же остается некая недосказанность, ибо в ре¬
альной жизни трудно подвер¬
гать доскональному анализу
живой организм. Думается, что
сыграли свое значение не¬
сколько обстоятельств: во-пер-
вых, стремясь укрепить свое
положение и упрочить свою
военную опору, новый прави¬
тель Египта вознамерился про¬
вести военную реформу; во-
вторых, он не мог не
реагировать на события теку¬
щей жизни страны, в которой
крепло стремление освобо¬
диться от османского гнета,
и национально-освободитель¬
ные мотивы сыграли важную
роль в его политике; в третьих,
ему были известны многооб¬
разные и конкретные планы Мужчины из среднего
Наполеона по преобразованию	и высшего сословийЕгипта. Руководствуясь этимии иными соображениями, Мухаммед Али приступил к пре¬
образованиям.Паша (титул египетского правителя) сосредоточил
в своих руках абсолютную власть в государстве, обеспечив
поддержку влиятельных религиозных лидеров и нейтра¬
лизовав разными способами местную феодальную знать
и Константинополь. Подобно большинству реформаторов,
Мухаммед Али решал текущие конкретные задачи госу¬
дарственной жизни и укрепления своей власти, но объек¬
254Часть четвертаятивно он бессознательно выполнял работу по устранению
«завалов» отжившего феодального строя. Поскольку ему
противостояли яро-средневековые силы — отряды мамлю¬
ков, крупные землевладельцы, шейхи исламского универ¬
ситета Аль-Азхар — борьба против них обернулась уничто¬
жением многих средневековых устоев, размыванием
важных основ традиционного общества. В данном и в дру¬
гих случаях имеет смысл разделять субъективные цели то¬
го или иного правителя и объективное значение проводи¬
мых им мероприятий.Правитель начал с экономических и административных
перемен, действуя с присущей ему «непреклонностью в до¬
стижении цели, граничащей с деспотическим самовласть¬
ем». Для проведения не частичных преобразований, а ко¬
ренных реформ требуются большие средства, которых
в казне любого восточного государства не имелось. Но ког¬
да Мухаммед Али в 1811 г. в буквальном смысле слова
уничтожил мамлюкских беев-землевладельцев, он получил
возможность распоряжаться их земельной собственностью,
т. е. обрел огромные средства.При проведении аграрной реформы 1808-1815 гг. пра¬
витель Египта стремился нанести решительный удар по
землевладению мультазимов и мамлюков. Египетский ис¬
торик Аль-Джабарти писал, что под контроль государства
перешли земли откупщиков, помещиков и вакфы. В резуль¬
тате аграрной реформы полученная государством земля
была распределена между крестьянами-феллахами в дерев¬
не из расчета 3-5 федданов на взрослого работника. Фор¬
мально крестьянин считался собственником своего участ¬
ка, однако был обязан платить высокую ренту — налог,
который шел в казну, да и свою продукцию сдавал по це¬
нам, установленным государством. Кроме того, 60 дней
в году крестьянин должен был отработать помещику в виде
барщины.Революционное значение аграрной реформы несомнен¬
но, но ясно также, что она оказалась преждевременной для
египетского общества, она слишком рано инициировала
преобразования, к которым само общество и его правитель
Глава первая255еще не были готовы. Неудиви¬
тельно, что с 1829 г. Мухаммед
Али начал массовую раздачу
своим офицерам и чиновникам
земли вместе с сидящими на
них феллахами (115, с.124).С точки зрения самосохранения
он поступил правильно, создав
сильную социальную опору
своей власти и своей династии,
но в социально-экономическом
плане то было попятным дви¬
жением египетского общества:
после достаточно радикального
«забегания» произошел «от¬
кат». Таким образом, в конеч¬
ном счете реформа не унич¬
тожила феодального строяв египетской деревне, а лишь Мужчины из простонародья
видоизменила его.Сосредоточив в своих руках огромный земельный
фонд, Мухаммед Али проводил чрезвычайно прибыльные
для страны и для себя лично деловые операции. Заметим,
что непосредственное участие правителя в хозяйственной
жизни есть свойство восточного общества, на Западе власть
довольствовалась фискальными доходами. В то же время
усиление роли власти в экономике принесло положитель¬
ные результаты для проведения реформ: хлебная экспорт¬
ная торговля стала монополией государства, и с получени¬
ем немалых доходов стало возможным проведение
преобразований в разных сферах жизни страны.Власть уделяла много внимания развитию сельского
хозяйства — основе национальной экономики. В 1820-е го¬
ды площадь орошаемых земель увеличилась на 100 тыс.
федданов, общая посевная площадь выросла с 2 до 3,1 млн.
федданов. Большое развитие получило выращивание риса
и технических культур — хлопка, индиго. При содействии
французских специалистов вместо старого, низкосортного
256Часть четвертаяегипетского хлопчатника был введен новый высокосорт¬
ный, сразу получивший широкие и прочные рынки сбыта
в Европе (58, с. 212). Выросло производство и другой экс¬
портной культуры — сахарного тростника, также пользо¬
вавшегося устойчивым спросом на европейском рынке. Все
это означало успех частичных преобразований в сельском
хозяйстве.Второй важной задачей стала индустриализация, созда¬
ние национальной промышленности. Для нужд армии
в 1818-1830 гг. были созданы пороховой, литейный,
оружейные заводы; на верфях Александрии строились во¬
енные корабли; были построены текстильные фабрики, са¬
харные и маслобойные заводы, на которых также использо¬
вались машины и труд десятков рабочих.В то же время переворот в хозяйственной жизни не по¬
влиял на характер производственных отношений: почти все
промышленные предприятия принадлежали казне, и их
контролировала созданная Мухаммедом Али правящая ди¬
настия; лишь небольшая часть промышленных предприя¬
тий сдавалась в аренду или принадлежала частным лицам.
Рабочие попадали на заводы и фабрики в порядке принуди¬
тельного набора и были прикреплены к месту работы. Абсо¬
лютная власть хедива распространялась не только на аграр¬
ную и промышленную отрасли, но и на торговлю,
государство регламентировало всю хозяйственную жизнь
страны. Тем самым, как и в России столетием ранее, разви¬
тие промышленности в Египте парадоксальным образом
укрепляло феодальный строй и усиливало абсолютную
власть правителя.Широко известно и вполне справедливо сравнение Му¬
хаммеда Али с Петром Великим как по сложности задач,
стоявших перед ними, по использовавшимся средствам, так
и по итогам. Так же как и Петр, Мухаммед Али, сохраняя
дела внутреннего управления в руках соотечественников,
широко привлекал европейцев в качестве специалистов
в самые разные отрасли. Так, верфи в Александрии были
созданы под руководством французов и итальянцев, ру¬
жейные мастерские и литейный завод для пушек новейшей
Глава первая257конструкции — так же при помощи французов. Причем,
по мнению маршала Мармона, «ружейная фабрика так хо¬
роша, так прекрасна, и производство ее идет так экономно,
что ее можно сравнить с лучшими французскими фабрика¬
ми» (цит. по: 110, с. 153).К созданию регулярной армии Мухаммед Али присту¬
пил сразу же, как только пришел к власти, писал В. Б. Луц-
кий. Организация учебного лагеря, пехотных, кавалерий¬
ских, морской и артиллерийской школ и военной академии
дополнялись закупкой вооружений в Европе и производст¬
вом новейших образцов в самом Египте. К 1833 г. армия на¬
считывала 220 тыс. солдат и офицеров, превратившись
в крупнейшую военную силу в регионе. Подобно Петру Ве¬
ликому, Мухаммед Али решил создать национальный
флот. В Александрии за два года была построена большая
верфь, ив 1831 г. на воду был спущен первый 100-пушеч-
ный корабль (121, с. 50). Было также возведено несколько
новых крепостей. Успешное проведение военной реформы
позволило Мухаммеду Али укрепить свою самостоятель¬
ность в отношениях с Константинополем и проводить тер¬
риториальные захваты (походы в Аравию, Судан, Палести¬
ну, Сирию, на о. Крит).Коренным образом была изменена административная
система. Были созданы министерства как высшие органы
исполнительной власти; проведено районирование, и стра¬
на разбита на семь провинций, губернаторы которых под¬
чинялись Каиру (при формальном подчинении Порте).Осуществлена реформа в сфере образования: появи¬
лись светские начальные и средние школы, четырехлетние
специальные учебные заведения типа колледжей; медицин¬
ское, ветеринарное, техническое, сельскохозяйственное,
лингвистическое, музыкальное и несколько военных учи¬
лищ. На арабский язык переводились учебники и научная
литература, описания городов, быта и истории европейских
стран. Десятки молодых египтян с 1809 г. стали ежегодно
направлять в составе «культурных миссий» для учебы в Ев¬
ропу, а оттуда в Египет ехали инженеры, врачи, учителя,
юристы. В 1822 г. в Каире была создана первая типография;
258Часть четвертаяБюро переводов (позднее Школа
иностранных языков) перевело
и частично опубликовало до 2 ты¬
сяч произведений европейской ли¬
тературы; в 1828 г. вышла первая
арабская газета (112, с. 16).Здравоохранение на европей¬
ском уровне также создавалось
с помощью европейцев и на доста¬
точно высоком уровне. В Египте
появились больницы, госпитали,
аптеки, медицинские школы (в том
числе повивальных бабок), ботани¬
ческий сад.Значение прямого заимствова¬
ния трудно переоценить, и сам ре¬
форматор это сознавал. В беседе
с английским экономистом Дж. Бо-
урингом Мухаммед Али сказал: «Я
должен многому научиться, я и мой народ. Сейчас я посы¬
лаю Эдхем-бея с 15 молодыми людьми учиться всему, чему
может научить их ваша страна. Они должны своими глазами
увидеть, должны учиться работать своими руками, должны
познакомиться с вашими мануфактурами, постараться рас¬
крыть, как и почему вы превосходите нас. Когда они доста¬
точно долго пробудут среди вашего народа, они вернутся до¬
мой и всему обучат мой народ» (цит. по: 112, с. 19).Посланные Мухаммедом Али только в 1826 г. во Фран¬
цию 44 молодых человека (египтяне, турки, армяне) после
двухлетнего обучения получили должности в администра¬
тивном аппарате, в дипломатии, армии и на флоте, обрати¬
лись к сельскохозяйственному производству, горному делу
и т.д. Из более чем 100 египетских выпускников фран¬
цузских учебных заведений в дальнейшем вышли предсе¬
датель Государственного дивана (совета), министры на¬
родного просвещения, морских дел. Эти выпускники
распространили в Египте знание французского языка
и «вкус к французскому духу» (110, с. 161). Иначе говоря,Арабская женщина
в домашней одежде
Глава первая259европейски образованные египтяне привезли с собой не
только знания и материальные плоды западной цивилиза¬
ции, но и самый ее дух. В обществе возросла социальная
мобильность. Молодые, энергичные и предприимчивые го¬
рожане получали возможность для новой деятельности
и повышения своего социального статуса.Благодаря европейскому влиянию происходили пере¬
мены в бытовой культуре городских жителей Египта, они
заимствовали одежду, манеры, элементы поведения. В це¬
лом преобразования Мухаммеда Али привели к тому, что
«в Египте раньше, чем в других арабских провинциях
Османской империи... создались предпосылки к синтезу
двух культур — западной и восточной», делал вывод3.	И. Левин (112, с. 16).Отношение к реформам в египетском обществе было та¬
ким, каким и могло быть в любом обществе, переживающем
коренные перемены, которые в той или иной мере затраги¬
вают жизненно важные интересы всех его классов и слоев.
Культура европейцев была чужда народу, который еще по¬
мнил ужасы французского нашествия. Это побуждало мно¬
гих египтян противиться обучению их детей в открытых па¬
шой светских училищах, вплоть до изувечивания детей.
По свидетельству Клод-бея, «народ не только не помогал
проведению реформ, но всячески противостоял им»
(цит. по: 112, с. 20). Были сторонники перемен, но против¬
ников было больше. К ним принадлежала все возраставшая
часть духовенства, резко осуждавшая «гяурские» новшест¬
ва «возродителя Египта». Отметим, что сам Мухаммед Али
всегда проявлял глубокое исламское благочестие, ни в чем
и никогда не покушался на традиционные исламские ду¬
ховные ценности. Однако, по его собственному признанию,
«я мог найти очень мало таких людей, кто понимал бы ме¬
ня. Я был почти один большую часть моей жизни» (цит. по:
112, с. 19). Очевидной причиной враждебности исламского
духовенства было отнятие вакуфов, но сыграли свою роль
и обскурантизм, и вражда к «неверным».Приведем характеристику деятельности Мухаммеда
Али, данную шейхом-аль-ислам Мухаммедом Абду: «Он
260Часть четвертаявозвысил тех, кто находился в низах, и поставил их во гла¬
ве страны и городских управ; он унизил знать и сохранил
только орудия своего господства. Он уничтожил лучшие
жизненные элементы страны и сделал из всей страны един¬
ственную вотчину для себя и своей династии вместо много¬
численных вотчин, на которые она распадалась раньше»
(цит. по: 110, с. 162). Таким образом, противники египет¬
ского реформатора отлично сознавали, что начатые им пре¬
образования имеют не поверхностный, а глубокий характер
и меняют в целом все традиционное общество. В то же
время Мухаммед Али был поддержан в самый момент сво¬
его захвата власти трезвомыслящей и дальновидной частью
улемов Аль-Азхара, центра исламской учености, и сохра¬
нил их поддержку в течение всего своего правления.Целенаправленная и гибкая, но в равной мере деспоти¬
ческая и своекорыстная политика Мухаммеда Али оказа¬
лась для него очень результативна. Хотя сам правитель
и его ближайшее окружение были албанцами, турками, чер¬
кесами, курдами, новая власть по сути дела создавала и ук¬
репляла новое национальное государство, а не египетский
пашалык Османской империи. В то же время Египет ока¬
зался слишком слаб для полностью самостоятельного раз¬
вития по новому пути, слишком велик оказался массив
Традиции для его преодоления за несколько десятилетий.
Реформы нарушали уклад жизни тысяч простых египтян,
затрагивали их обычаи, привычки, укоренившиеся пред¬
рассудки, и в то же время несли народу новые тяготы,
при том, что положительный смысл масштабных преобра¬
зований оставался для народа непонятным.Показательно, например, что направляемая в Европу
молодежь оказалась неподготовленной к правильному вос¬
приятию западноевропейского общества и его духовных
ценностей. Часть из них настолько вестернизировалась, что
отказывалась от национальной традиции. «Я порою встре¬
чал молодых людей, настолько утративших свои нацио¬
нальные черты, — писал англичанин А. Патон о Египте
1840-х годов, — настолько лишившихся своих религиозных
устоев, что это производило впечатление отталкивающего
Глава первая261легкомыслия. Они не только тянутся к Парижу, как к Мек¬
ке, но это делает их даже индифферентными по отношению
к прекрасным памятникам мусульманской архитектуры
в Каире». Но далее А. Патон отмечает иную важную черту
у европеизированных египтян: «Вообще замечено, что му¬
сульмане, вернувшиеся из Европы по прохождении там
курса обучения, хуже относятся к европейскому обществу,
чем до отъезда в Европу... Новизна, которую представляло
для них европейское общество, совершенно исчезала за
время, пока они находились в Европе, а в то же время их са¬
молюбие часто ранилось сознанием того, что восточная ци¬
вилизация, военная и политическая мощь восточных наро¬
дов значительно ниже, чем на Западе» (цит. по: 112, с. 18).Не сразу, но со временем египтяне стали обращать вни¬
мание и на те идеи, которые несет им европейская культу¬
ра — идеи Просвещения и Революции. В то время их выра¬
зителем и даже олицетворением стал Вольтер, взгляды
которого оказались «попросту чужды арабам», и его фило¬
софские произведения читались, но не переводились на
арабский язык. Показательно, что видный египетский лите¬
ратор шейх Рифаа ат-Тахтави в книге о своем путешествии
во Францию описывает политическую систему послерево¬
люционной Франции и доказывает, что нормы «естествен¬
ного права» и шариата близки, что европейские формы об¬
щественного устройства издавна известны мусульманам
и не противоречат исламу (112, с. 25-29). Таким образом,
в сфере духовной жизни процесс модернизации приводил
к двойственному результату: образованные мусульмане
признавали успехи европейской цивилизации в материаль¬
ной сфере, в военном деле и в политике, однако твердо счи¬
тали себя выше европейцев в духовном отношении.Мухаммед Али вольно или невольно вышел за рамки
частичных преобразований, отказа от части устаревшего
наследия и модернизации отдельных сфер жизни. Факти¬
чески он начал было проведение революции сверху и втянул
египетское общество в реформу системы. Возможно, что
при благоприятных для Мухаммеда Али обстоятельствах
страна могла бы шагнуть по этому пути дальше. Однако
262Часть четвертаяэтому препятствовали давление Константинополя (две
войны с Турцией в 1831 г. и 1839-1840 гг.), региональные
военные и политические конфликты (например, участие
Египта в подавлении антитурецкого восстания в Греции
в 1821-1828 гг., подавление антиегипетского восстания
в покоренных Сирии, Ливане и Палестине в 1840 г.), и, на¬
конец, состояние самого египетского общества, в котором
модернизация, проведенная властью, затронула лишь от¬
дельные сферы и то поверхностно, ведь перемены в глубо¬
ко традиционном обществе шли всего несколько десятиле¬
тий. Преобразования Мухаммеда Али оказались все же
реформой внутри системы, хотя многое было сделано.Стоит отметить, что менялись взгляды и личность са¬
мого реформатора. Так, в одном из своих обращений к гене¬
ральному директору мануфактур паша предписывал: «Фел¬
лаха не должно третировать как врага. Если мы и обязаны
кому-нибудь своим благосостоянием, то исключительно
феллаху. Следует обеспечить ему удобства, увеличить жа¬
лованье, чтобы он трудился с удовлетворением» (цит. по:
112, с. 23). Подобно многим иным реформаторам, Мухам¬
мед Али оказался на голову выше своего класса, в некото¬
рых вопросах он перерос привычную феодальную систему
ценностей.Внешний фактор породил реформы Мухаммеда Али,
и тот же внешний фактор их остановил. В 1840 г. под давле¬
нием европейских держав, напуганных стремительным рос¬
том силы и влияния Египта в регионе, египетский паша
вернул Константинополю все захваченные им арабские
земли, сократил свою армию в 10 раз и обязался выплачи¬
вать султану дань как своему сюзерену. Оставленный на¬
следственным правителем Египта, Мухаммед Али в 1841 г.
отошел от дел, формально оставаясь пашой до смерти
в 1849 г.После смерти Мухаммеда Али ему, в конечном счете,
наследовал внук Аббас I (правил в 1849-1854 гг.). За шесть
лет своего правления этот «фанатичный мусульманин на
троне» попытался повернуть вспять реформы деда. Евро¬
пейцев удаляли с государственной службы, мануфактуры
Глава первая263и светские школы закрывали, европеизированных арабов
высылали из страны, численность армии и флота сократи¬
ли (что, впрочем, принесло облегчение налогового бремени
для народа). Поскольку преобразования Мухаммеда Али
оказались во многом поверхностными, не решили главной
проблемы — аграрной и не затронули интересов глубоких
народных масс, его преемник смог если не повернуть
вспять, то существенно затормозить развитие Египта. Вер¬
нуть же Египет полностью к дореформенному состоянию
было уже невозможно.Преемниками Аббаса стали Саид-паша (1854-1863 гг.)
и хедив Исмаил (1863-1879 гг.), которые вернули развитие
страны в русло реформ. Это стало возможным не только
благодаря их личным взглядам и качествам, отмечает
А. Е. Крымский, хотя хедив Исмаил получил образование
в Париже и «тщился быть европейцем самого высокого ло¬
ска. Содействовал прогрессу и тот более важный для стра¬
ны факт, что успело вырасти и возмужать новое поколение
интеллигентных египтян, с детства органически пропитав¬
шихся новыми прогрессивными веяниями» (110, с. 187).А внешний фактор в лице Запада вновь оказывал сдер¬
живающее воздействие на социально-экономическое раз¬
витие страны. Перед силой западных держав, возжелавших
превратить Египет в свою колонию, начал отступать еще
Мухаммед Али, в 1840 г. под их прямым давлением вынуж¬
денный открыть страну для западных товаров и капиталов
и признать подписанный в 1838 г. Портой очередной дого¬
вор о «режиме капитуляций». В страну хлынули дешевые
английские товары, первым следствием чего стало быстрое
закрытие египетских фабрик и мастерских. Тогда же была
отменена государственная монополия на торговлю хлоп¬
ком, и агенты английских компаний скупали его по дешев¬
ке у феллахов. Уже после смерти Мухаммеда Али в 1851 г.
англичанам была предоставлена выгодная для них концес¬
сия на строительство железной дороги, а в 1854 г. — была
дана концессия Ф. Лессепсу на строительство Суэцкого ка¬
нала в 1859-1869 гг. Помимо предоставления даровой ра¬
бочей силы для реализации этого проекта, Египет вынуж¬
264Часть четвертаяденно попал в финансовое закабаление, ибо строительство
канала обошлось ему в 450 млн. франков. Созданный Анг¬
лией и Францией «режим капитуляций» надолго опреде¬
лил особенности его социально-экономического развития.
Тем самым Саид-паша и хедив Исмаил в своих попытках
продолжения политики реформ были вынуждены прежде
всего считаться с интересами западных стран и западного
капитала, развитие Египта было поставлено на службу За¬
паду, которому была совсем невыгодна модернизация
Египта.Но раз данный толчок был все же силен. Частично из¬
мененная социально-экономическая структура укорени¬
лась, большая часть нововведений стала необходимой хотя
бы для части египетского общества. Например, Саид-па-
шой были запрещены рабство и работорговля, отменена си¬
стема монополий, введена свобода частного предпринима¬
тельства и провозглашено равенство всех египтян перед
законом. С ростом хлопковых плантаций росло и число
хлопкоочистительных заводов, строились оросительные
каналы, росла сеть железных дорог для вывозки хлопка
к морским портам; в деревне отменена барщина и другие
повинности крестьян, натуральные налоги заменены де¬
нежными, отменена круговая порука при сдаче налогов;
укоренилась частная собственность на землю. Развитию то¬
варно-денежных отношений способствовало принятие
в 1858 г. закона о передаче земли по наследству, праве ее
продажи, заклада и сдачи в аренду. В сферах торговли, ус¬
луг и мелкого предпринимательства зарождалась нацио¬
нальная буржуазия, отличавшаяся в характере своей дея¬
тельности от традиционных слоев национальной
бюрократии, крупных землевладельцев, торговцев и рос¬
товщиков. Низы общества, хотя и против желания, также
включались в иную жизнь: они работали на больших строй¬
ках, служили в армии и на флоте, а все это вырывало их из
привычного уклада жизни, способствовало пробуждению
народа от вековой спячки.В 1866 г. хедив Исмаил учредил совещательную Пред¬
ставительную палату, что положило начало структуриро¬
Глава первая265ванной политической жизни (первая политическая органи¬
зация «Ватан» возникла в 1879 г.), возникли тайные обще¬
ства, литературные и научные клубы, масонские ложи; чис¬
ло школ в стране выросло со 185 в 1865 г. до 4685 в 1875 г.;
появились Национальная библиотека и оперный театр; со¬
зданы научные общества; развивалась печать, в 1866-
1879 гг. издавалось 25 газет и журналов на арабском языке.
В годы правления хедива Исмаила в стране было построено
112 ирригационных каналов, 1466 км железных дорог, 430
мостов, 64 сахарных завода (115, с. 150). Так что хедив Ис¬
маил имел некоторые основания для того, чтобы 17 ноября1869	г., в день открытия Суэцкого канала, сказать (на от¬
личном французском языке), что «Египет — та же Европа».Но, конечно, Египет оставался восточной страной с глу¬
боко традиционным обществом, и не мог быть равным
партнером для Запада. Это показали дальнейшие события:
захватнические войны, финансовый крах, англо-египетская
война и установление с 1882 г. английского колониального
режима (при формальном сохранении статуса пашалыка
Османской империи). Тем не менее, шесть десятилетий по¬
следовательных реформ в сферах военного дела, админист¬
рации, экономики и просвещения смогли изрядно продви¬
нуть вперед развитие страны, вырвав ее из ряда
традиционных, застойных обществ, хотя и не закрепив на
новом пути.Если Мухаммед Али проводил реформы в социально-
экономической жизни, то сферу духовной жизни и идеоло¬
гии сильно изменил теолог и публицист Мухаммед Абдо,
занимавший в 1899-1905 гг. пост верховного муфтия. Про¬
должая деятельность зачинателя исламской реформации
Джамаля ад-Дина аль-Афгани, он основал течение мусуль¬
манских реформаторов. Абдо призывал к «обновлению ис¬
лама», которое он изображал как возврат к первоначально¬
му исламу, «испорченному» феодалами и консервативным
духовенством. Мусульманские реформаторы объясняли от¬
сталость египетского и других арабских народов упадком
ислама, а не социально-экономической и культурной отста¬
лостью Османской империи. Таким образом, Абдо, остава¬
266Часть четвертаяясь консерватором в духовной сфере, выступал за усвоение
достижений западной культуры в сферах просвещения
и технических знаний; он освящал именем Корана достиже¬
ния передовой научной и технической мысли, доказывая,
что Коран предопределяет бесконечные возможности по¬
знания. В 1903 г. одной из его фетв было разрешено взима¬
ние процента при финансовых сделках и разрешены вкла¬
ды в банках, что санкционировало предпринимательскую
и финансовую деятельность мусульман (112, с. 196-202).
Оставляя в стороне вопросы политики, Абдо создал для
египетского общества и всего мусульманского мира теоре¬
тическую платформу для приспособления ислама к капита¬
листическим отношениям, для использования буржуазной
культуры.Тем не менее утрата Египтом национальной независи¬
мости серьезно сдерживала социально-экономическое раз¬
витие; экономическое развитие оказалось заторможенным;
экономика Египта стала сырьевым придатком британской
экономики. Египет оказался возвращенным в ряд слабораз¬
витых стран, и завершать так резко прерванные коренные
преобразования ему пришлось уже в середине XX в.Османская империяВажная особенность коренных реформ, начавшихся
в Османской империи в XIX в., состояла в том, что они
зарождались и проходили в намного более разнородном
и сложном по своему внутреннему составу обществе, чем
Египет. Кризис отживших феодальных государственных
структур и основ феодального общества протекал в гигант¬
ской империи, конгломерате многих восточных и евро¬
пейских народов, исповедовавших различные религии,
принадлежавших к различным культурам и весьма неодно¬
родным по уровню социально-экономического развития.Началом падения могущества империи турок стало со¬
крушительное военное поражение под Веной в 1683 г.
В 1684 г. Австрией, Польшей, Венецией была создана ан-
титурецкая «Священная Лига» (с 1686 г. с участием Рос¬
сии). Начинается отпадение от империи все новых терри¬
Глава первая267торий в Европе, закрепленное Карловицким конгрессом
в 1698-1699 гг. После войны с Россией по Кючук-Кайнар-
джийскому договору 1774 г. Турция утратила монополь¬
ное положение в бассейне Черного моря и на Балканах,
в 1783 г. Крым был присоединен к России. После новой
неудачной русско-турецкой войны по Ясскому договору
1791 г. империя также потеряла часть своих земель. В те
же годы Англия и Франция добились от Порты установле¬
ния «режима капитуляций», предоставлявшего западному
капиталу особо льготные условия на территориях Осман¬
ской империи. Открытие ближневосточных рынков для
западных товаров нанесло сильный удар по националь¬
ным экономикам региона, затормозило развитие торгов¬
ли, ремесел и промышленности. Негативное в целом
воздействие внешнего фактора — Запада совпало с нарас¬
тавшим экономическим кризисом, ведь феодальная систе¬
ма хозяйствования почти исчерпала свои ресурсы. Бед¬
ность и нищета наступали в городе и деревне, порождая
как голод и эпидемии, так и вспышки народных бунтов.
В Греции и на Балканах зарождалось национально-осво¬
бодительное движение греческого и славянских народов.
Возникла угроза полного распада и гибели Османской
империи.Осознание глубины кризиса пришло к правителям им¬
перии вследствие военного противостояния как с западны¬
ми державами, так и со своими вассалами. Уже поражения
от реформированной армии Мухаммеда Али показали Кон¬
стантинополю, что сами по себе масштабы государства
и его славная история не означают силы государства. В ус¬
ловиях восточной деспотии, когда власть основывается на
силе и праве силы, военная слабость государства вела
к личному краху правителя. Так появился очень важный
и в то же время очень простой импульс к проведению ре¬
форм — инстинкт самосохранения.Султан Селим III (правил в 1789-1807 гг.) осознал не¬
обходимость принятия чрезвычайных мер. По его повеле¬
нию были подготовлены записки о мерах по «улучшению
хода государственных дел». Один из высокопоставленных
268Часть четвертаясановников Ратиб-эфенди, пробывший в 1791 г. в Вене семь
месяцев, в своей записке прямо указал, что многие беды
и недостатки Османской империи проистекают от того, что
европейские державы имеют превосходство в военной и го¬
сударственной организации (42, с. 81). Султан решился на
проведение серьезных преобразований и положил в основу
реформ (под названием «низам-и джедид» — «новый поря¬
док») военные вопросы. Тем самым с преобразований в во¬
енной сфере была начата реформа внутри системы.В первой половине 1793 г. султан приступил к форми¬
рованию армии по европейским образцам взамен традици¬
онной системы — феодального конного ополчения и яны¬
чарского пехотного войска. Старые воинские части
подлежали переформированию, но основа традиционной
армии — корпус янычар не хотел меняться, желая сохра¬
нить свое особое положение «опоры трона». Вновь оказы¬
валось, что власти мало принять правильные, полезные
и своевременные решения, — необходимо, чтобы эти реше¬
ния были восприняты в народных массах, в частности важ¬
ной задачей стало преодоление настороженности людей ко
всему иноземному, европейскому. Поэтому даже заимство¬
вание вооружений власть обосновывала ссылкой на Коран:
«Одерживайте победы над неверными тем же оружием,
при помощи которого они побеждают вас» (152, с. 171).Султану удалось создать новые воинские части. С по¬
мощью западных советников на вооружение были приняты
новые образцы военной техники в артиллерии, создан силь¬
ный флот, насчитывавший более 100 кораблей, началась
подготовка кадров в специальных военно-учебных заведе¬
ниях (инженерном, артиллерийском, морском). Все это
также напоминает петровские реформы в России, и, так же
как там, одно потянуло за собой другое.Военные реформы и связанные с ними мероприятия
оказались, естественно, связанными с развитием техники
и промышленности, с использованием достижений евро¬
пейской культуры. Стало необходимым развитие нацио¬
нальной промышленности, а значит — разработка рудников
и угольных шахт; потребовались специалисты и оказалось
Глава первая269необходимым создавать общеобразовательные и специаль¬
ные учебные заведения. Необходимость совершения всего
этого в сжатые сроки, с одной стороны, и возможность
в полной мере использовать имеющийся опыт Запада с дру¬
гой, обусловили начало в Османской империи процесса мо¬
дернизации путем проведения коренных социально-эконо¬
мических реформ, растянувшегося на столетие.Заметим, что Константинополь поддерживал прямую
связь с Западом. Например, султан имел личную переписку
с королем Людовиком XVI, а распоряжения об отправле¬
нии французских инженеров, ремесленников и офицеров
в Османскую империю отдавало уже республиканское пра¬
вительство. Тем не менее Селим III крайне негативно вос¬
принял Французскую революцию, а весть о казни короля
встретил с ужасом. Впрочем, в 1806-1807 гг. французский
посол в Константинополе генерал Г. Себастиани «стал едва
ли не главным советником Селима III в вопросах реформ»,
пишет Ю. А. Петросян (152, с. 169, 174).Особенность модернизации в Османской империи со¬
стояла в том, что этот процесс оказался разбитым на не¬
сколько этапов с существенными промежутками. Так,
при Селиме III оказалось возможным, помимо создания
современных основ армии, построить мануфактуры и заво¬
ды, наладить систему специального образования, начать
использование достижений европейской культуры, упро¬
чить распространение новых идей и знаний. Но далее, в са¬
мую глубь и толщу традиционного общества реформы не
пошли.Препятствием стало возникшее сильное недовольство
в народе. Поводом к нему стало возрастание налогов, так
как султану требовались средства на текущие нужды и на
модернизацию отдельных сфер жизни империи. Но кресть¬
яне и масса горожан, не видя для себя никаких конкретных
выгод, а лишь возрастание тягот, оказались в лагере про¬
тивников султана. Такое случалось и ранее, но ситуацией
воспользовались убежденные противники реформ в правя¬
щих и господствующих слоях османского общества — фана¬
тичное духовенство и местные правители. Их возглавил
270Часть четвертаявеликий везир Кесе Мусса-паша, тайный враг султана
и противник реформ — что свидетельствует о незавершен¬
ности борьбы вокруг идеи реформ внутри правящей элиты.Помимо финансового кризиса, в вину султану был по¬
ставлен подъем национально-освободительного движения
в балканских провинциях, предоставление независимости
Черногории. Султан попробовал усмирить своих против¬
ников, но это не получилось. Улемы стали открыто пропо¬
ведовать, что проводимые реформы противоречат канонам
Корана и шариата. В 1807 г. реакционно настроенные са¬
новники составили заговор, в результате которого Селим
III отрекся от престола, а затем был убит. Его сторонники
во главе с честолюбивым Мустафой-пашой Байрактаром
оказались слабее. После нескольких дворцовых переворо¬
тов, как правило, выплескивавшихся на улицы Константи¬
нополя, султаном стал Махмуд II.Говоря о значении реформ Селима III, Ю. А. Петросян
считает, что в целом они закончились «неудачей» вследст¬
вие «крайне узкой социальной базы реформаторов, силы
и сплоченности реакции, безраздельного господства идеоло¬
гии феодального клерикализма, слабости центральной влас¬
ти в условиях феодального сепаратизма, роста антитурец-
ких национально-освободительных движений и сложной
международной обстановки» (152, с. 175). На это трудно
возразить, но и трудно согласиться с определением «неуда¬
ча». Стоит задаться вопросом о точке отсчета преобразова¬
ний, о начальном этапе «старта» реформ. Он был намного
ниже того уровня, который оказался достигнутым с помо¬
щью частичных реформ Селима III. Возможно ли было до¬
стижение максимальных целей, т. е. полная социально-эко¬
номическая модернизация османского общества по
западной модели? Конечно же, нет. Ранее мы убедились, что
европейским народам потребовалось не менее столетия на
создание и упрочение устоев современного общества.
За полтора десятилетия было возможно достижение лишь
одной революционной цели — проведение политической ре¬
волюции или смена режима, но это могло стать лишь пред¬
посылкой собственно модернизации, а не заменить ее.
Глава первая271Видимо, Селим III сделал то, что мог в существовавших
конкретно-исторических условиях, и именно так, в качест¬
ве инициатора коренных реформ его и следует восприни¬
мать. Социальная база его действительно была узка — но
когда и где она бывает широка на первом этапе коренных
реформ? «Сила и сплоченность реакции» объясняется тем
обстоятельством, что эта «реакция» была вызвана не толь¬
ко недовольством консервативных правящих и господству¬
ющих слоев, но и опиралась на недовольство широких на¬
родных слоев, несущих на своих плечах основные тяготы
реформ, а вследствие отсталости и неграмотности — покор¬
ных власти силы и обычаев.Новый султан Махмуд II в ходе новых войн с Россией
в 1806-1812 гг. и в 1828-1829 гг. сам убеждается в слабости
своей армии и решается на возобновление процесса реформ,
прежде всего — военной реформы. После буквального унич¬
тожения в 1826 г. десятков тысяч янычар и разгрома могу¬
щественного дервишского ордена бекташи, бывших важны¬
ми противниками преобразований, султан приступил
к реформированию армии и добился определенных успехов.Стало возможным начать реализацию более широких
проектов, распространить процесс модернизации на многие
сферы общественной жизни. В 1830-е годы в Османской
империи начинается подлинная революция сверху. Важней¬
шей, стержневой реформой для большинства стран Восто¬
ка оставалась аграрная, и вот была ликвидирована традици¬
онная система землевладения (тимарная система),
а выкупленные государством земли перешли в его собст¬
венность, и их стали отдавать в аренду крестьянам; были
ликвидированы наиболее стеснительные внутренние та¬
можни.Указами султана проведена административная рефор¬
ма: созданы министерства, совет министров возглавил пре-
мьер-министр (а не великий везир); в провинциях созданы
новые административные единицы, упорядочены взаимо¬
отношения центральных и местных властей.Создана система светского образования; организовано
направление молодых турок для учебы в страны Европы;
272Часть четвертаяс 1832 г. был начат выпуск газет на турецком и француз¬
ском языках; создана почтовая служба; появились первые
больницы.Вследствие непрекрагцающейся борьбы греческого
и балканских народов за независимость и под давлением
России, Англии и Франции, в 1830 г. была предоставлена
независимость Греции, а Сербия, Молдова и Валахия полу¬
чили права автономии.Таким образом, если Селим III был инициатором ре¬
форм, то Махмуд II оказался подлинным реформатором,
начавшим процесс качественных перемен в государстве,
модернизации и европеизации в обществе.Дальнейшее развитие процесса, получившего название
«танзимат-и хайрие» («благодетельные реформы»), шло
уже в царствование султана Абдул Меджида I (правил
в 1839-1861). Революция сверху санкционировалась султа¬
ном, но ее реальным «движителем» стал Мустафа Решид-
паша (1800-1858 гг.), видный государственный деятель из
плеяды новой османской бюрократии, в среде которой
единственное средство спасения империи видели в немед¬
ленных преобразованиях. Именно Решид-паша еще
в 1838 г. возглавил Совет общеполезных работ для выра¬
ботки проекта новых реформ. После ожесточенной внутри-
дворцовой борьбы сторонников и противников перемен на
свет появилась программа реформ — «Гюльханейский хатт-
и шериф», документ, провозгласивший введение новых ос¬
нов в жизни империи.Документ был оглашен султаном Абдул Меджидом во
дворце Гюль-хане («Дворце роз») 3 ноября 1839 г. В нем со¬
держалось обещание гарантировать безопасность жизни,
чести и имущества всех подданных империи, обеспечить
справедливый способ взимания налогов, ликвидировать от¬
купную систему, изменить порядок рекрутского набора
и сократить срок солдатской службы. Гарантировалась
гласность судебных процессов и прекращение практики
конфискации имущества осужденных. Провозглашалось
равенство подданных империи в их правах и обязанностях
без различия вероисповедания (121, с. 108). Программа Ре-
Глава первая273шид-паши означала демонстративный разрыв со старым
порядком.Заявленная декларация вскоре была подкреплена ря¬
дом новых законов: в 1840 г. был принят новый уголовный
кодекс; в провинциях были созданы советы (меджлисы)
для контроля за деятельностью властей; отменена откупная
система взимания налогов. В арабских провинциях (паша¬
лыках) империи программа реформ породила немалые
ожидания, но на деле перемены свелись к административ¬
ным изменениям. Это вызвало возмущение арабов. Вспых¬
нули волнения и восстания в Ливане, Сирии и Палестине —
наиболее развитых частях империи, где давно уже действо¬
вали христианские миссионеры — католики, православные
и протестанты. Знакомство с западной культурой и память
о великом наследии арабской культуры времен Халифата
усиливали недовольство гнетом османской власти. На этих
землях более всех иных преобразований желали одного —
национального самоопределения, создания независимого
арабского государства (115, с.143).Однако под сильным давлением мусульманского духо¬
венства, разгневанных откупщиков и других противников
преобразований весной 1841 г. Решид-паша был отстранен
от власти. Порта начала отменять его реформаторские зако¬
ны. Беда везира-реформатора состояла в том, что сам сул¬
тан был «реформатором поневоле» и не скрывал своего не¬
довольства намеченными переменами, проведение которых
всячески тормозил (121, с. 109). В иное время и в другой ча¬
сти света повторился конфликт вялого Людовика XVI с его
министрами-реформаторами. В то же время не стоит и пе¬
реоценивать реформаторский потенциал самого Решид-па-
ши. Е. В. Тарле характеризует его как убежденного сторон¬
ника англичан и противника России, но при этом — совсем
неевропейца. По словам Е. В. Тарле, «европейская пресса
очень хвалила его за культурность и европеизм, в частнос¬
ти за то, что он уже, когда обедает, “сидит не на корточках,
а по-европейски на стуле и пользуется при еде вилкой и но¬
жом”, хвалила особенно и за то, что он отказался от много¬
женства и имеет всего-навсего одну жену. Правда, с огорче¬
274Часть четвертаянием при этом иногда приводился установленный факт, что
эта единственная жена стоит нескольких: она занималась
с полного одобрения мужа скупкой молодых рабынь, вос¬
питывала их для гаремов и продавала их затем по высоким
ценам. Кроме того, Решид-паша “был известен как взяточ¬
ник, выдающийся своей пронырливостью и алчностью”
(206, т. 1, с. 185).Но в данном случае положительное влияние на про¬
цесс реформ оказал внешний фактор. Англия и Франция
были заинтересованы в усилении Османской империи как
противника России, а потому Лондон и Париж по дипло¬
матическим каналам выразили султану свое пожелание:
продолжить политику реформ. Лондонская пресса назы¬
вала великого везира «истинным другом Англии, палади¬
ном и защитником европейской цивилизации и гуманнос¬
ти», а французский премьер-министр Ф. Гизо заявил:
«Решид — великий человек, единственный, которым обла¬
дает Восток» (206, т. 1, с. 185). И спустя пять лет после
увольнения, в сентябре 1846 г. Решид-паша вновь стал ве¬
ликим везирем.Серия важных указов продолжила перемены в общест¬
ве: 1845 г. — провозглашение принципа бесплатного и обя¬
зательного обучения, 1846 г. — закон об обязанностях
и правах государственных чиновников, закон о создании
светских школ, 1847 г. — создание уголовного суда и приня¬
тие нового судебного законодательства, 1848 г. — создание
сети коммерческих судов, 1850 г. — принятие коммерческо¬
го кодекса. В те же годы принимались меры для развития
экономики страны, поощряющие создание промышленных
предприятий. И все же, по мнению Ю. А. Петросяна, «ре¬
альный результат реформ этого периода оказался весьма
ограниченным» (42, с. 103). Многие указы остались на бу¬
маге. Например, Решид-паша после возвращения к власти
не решился полностью ликвидировать систему откупов,
а лишь регламентировал ее. Произвол и коррупция господ¬
ствовали среди чиновников. Не хватало кадров для свет¬
ских учебных заведений, и поэтому не было выполнено ре¬
шение правительства о создании университета.
Глава первая275Разгром турецкого флота под Синопом в 1854 г.Внешний фактор вскоре негативно повлиял на едва
начавшуюся модернизацию, так как участие Османской
империи в Восточной (Крымской) войне с Россией
в 1853-1856 гг. ограничило возможности государства по
внутренним преобразованиям. Война нанесла большой
ущерб хозяйству, расстроила финансы империи. По окон¬
чании войны в феврале 1856 г. султан опубликовал «хатт-
и хумаюн» («высочайший манифест»), провозглашавший
«второй период танзимата», однако его значение оказалось
для внутренней жизни Османской империи меньшим, чем
для западных держав. Англия и Франция добились новых
льгот для проникновения своих капиталов на Ближний
Восток, их опорой стали армянские и греческие купцы, ко¬
торым были гарантированы равные с турками права.
Для западного капитала открылись новые возможности
получения железнодорожных и иных концессий, для уч¬
реждения банков и приобретения земель (121, с. 117).
276Часть четвертаяТем не менее власть сумела провести в жизнь некото¬
рые мероприятия, заявленные десятилетия назад: в 1860 г.
в столице были созданы специальные коммерческие суды,
а ремесленные цехи лишены судебных функций; законом
1864 г. о вилайетах предусматривалось усиление центра¬
лизации власти, но также отделение судебной власти от ад¬
министративной; вновь были созданы маджлисы — сове¬
щательные органы при губернаторах провинций,
в крупных городах появились муниципалитеты; в 1868 г.
был создан Государственный совет, в функции которого
входила подготовка законов и правительственных актов,
созданы новые министерства — юстиции, просвещения, об¬
щественных работ, по делам вакфов; в 1869 г. приняты за¬
кон о всеобщем образовании и закон о реорганизации ар¬
мии (по французскому образцу). Возникли новые
институты в культурной жизни страны — также по евро¬
пейским образцам: в 1861 г. Общество любителей изящной
словесности и Османское научное общество, в 1865 г. —
Медицинское общество. Возник национальный театр, пер¬
вая труппа была создана в 1868 г. Бурно развивалось изда¬
тельское дело. Все большую роль в общественной жизни
начинали играть ежедневные газеты (152, с.193-195).Тем самым реформы, проведенные в первой половине
XIX в., не привели к коренным переменам в состоянии ос¬
манского общества, но подготовили такие перемены. В об¬
разованной части общества возникла новая система ценно¬
стей и идеалов; сформировались новые социальные группы
(национальная буржуазия, интеллигенция, офицерство),
ощущавшие свое бесправие перед самовластьем султана,
самоуправством чиновников и господством иностранного
капитала. В экономической жизни возникли и развивались
очаги капиталистического развития (заводы и банки, дей¬
ствовавшие по законам рынка). В политической жизни
страны формально присутствовали некоторые элементы
европейской государственности.Главным тормозящим фактором оставался правящий
режим, восточная деспотия с абсолютной властью султана
и большой ролью дворцовой камарильи, а также влияние
Глава первая277консервативной части мусуль¬
манского духовенства. На¬
пример, несмотря на экономи¬
ческие трудности, за годы
правления султана Абдул Ази¬
за в 1861-1876 гг. только на
сооружения дворцов было
потрачено более 7 млн. лир
(161 млн. франков) (152,
с. 200). В хозяйстве страны по-
прежнему господствовали
феодальные отношения; от¬
дельные промышленные пред¬
приятия не могли качественно
изменить отсталый характер
национального хозяйства в це-	Султан Абдул Гамидлом, в земледелии сохраняласьдревняя примитивная технология. Массы населения продол¬
жали жить, руководствуясь обычаями и традициями пред¬
ков, а элементы европейской культуры и современного укла¬
да жизни оставались достоянием тонкого слоя верхушки
бюрократии, части предпринимателей и местной интелли¬
генции. Например, повышение общественной активности
привело в Сирии к жестоким погромам христиан со стороны
мусульманских фанатиков: погибло более 20 тыс. христиан,
было уничтожено 380 христианских деревень, 560 церквей
и 40 монастырей (115, с. 145).Все большую роль в экономической жизни страны на¬
чинал играть западный капитал, особенно в сфере финан¬
сов. Значительный рост экспорта хлопка, опиума, изюма,
шелка-сырца и других сельскохозяйственных продуктов
имели большое значение, ведь именно за счет экспорта,
а не внутреннего спроса шел рост товарности сельского
хозяйства. Шло превращение империи в аграрно-сырье-
вую базу западного капитала, но при всех негативных сто¬
ронах включения империи в систему «метрополия — ко¬
лония», были и плюсы от взаимодействия с более
передовым капиталистическим укладом, с более высокой
278Часть четвертаятехнической культурой. Например, Оттоманский банк,
основанный в 1856 г., стал в 1863 г. англо-французским
банком и занимался преимущественно посреднической
деятельностью, получая от властей выгодные концессии
(115, с. 173), — в дальнейшем этим опытом воспользова¬
лась национальная буржуазия.Основы старого общественного порядка были не про¬
сто поставлены под сомнение, но сильно поколеблены.
В общественной жизни не просто присутствовали элемен¬
ты европейской культуры, но сама эта культура, весь об¬
раз жизни стран Запада стали постоянным образцом и ме¬
рилом развития империи. И вот, по мере осознания
в обществе того обстоятельства, что главным препятстви¬
ем на пути обновления является режим султаната, проис¬
ходит поляризация социальных сил. Нарастает недоволь¬
ство отсутствием правовых гарантий со стороны власти,
всевластием губернаторов и чиновников, в городах — со¬
хранением традиционных цехов, в деревне — господством
крупных помещиков и произволом откупщиков. Рост до¬
роговизны и налогового гнета сильно отягощали положе¬
ние городских низов и крестьянства. Тяжелое экономиче¬
ское и финансовое положение страны усугублялось
расточительством султана на свои нужды, на закупку во¬
оружений для армии.Недовольство привело к формированию тайных орга¬
низаций. Участниками антиправительственного заговора
в 1859 г. стали офицеры, учащиеся медресе, рабочие арсена¬
ла, солдаты и представители духовенства. Заговорщики на¬
меревались не только низложить султана Абдул Меджида,
но и «как-то изменить политику правительства». По мне¬
нию Ю. А. Петросяна, «непосредственные идейные предпо¬
сылки конституционного движения возникли как прямой
результат деятельности одной из первых турецких частных
газет “Тасфир-и эфкяр” и ее создателя Ибрагима Шинаси»,
который «пропагандировал идеи о праве народа иметь
и выражать свое мнение, по проблемам жизни страны,
о важности общественного мнения в государственных де¬
лах, значении внедрения достижений Европы во все облас¬
Глава первая279ти жизни Османской империи, о важности светского зако¬
нодательства и об ответственности правителя за свои дей¬
ствия» (152, с. 203).В 1865 г. в Стамбуле было сформировано тайное обще¬
ство, участники которого поставили своей целью прогресс
страны. В своих программных документах «Общество но¬
вых османов» все надежды возлагало на либерального мо¬
нарха, окруженного честными и преданными интересам
страны сановниками. С обществом были связаны многие
крупные чиновники и военные, в том числе — наследник
престола принц Мурад. Методы достижения своих целей
у «новых османов» были насильственными и иными быть
не могли. Спустя два года общество было разгромлено, его
участники бежали или были арестованы, а некоторые смог¬
ли укрыться в Париже и Лондоне.Но, тем не менее, во второй половине 1870-х годов на¬
чинается третий этап коренных реформ, который мог обер¬
нуться реформой системы. Возвращение власти к идее пре¬
образований было порождено разными причинами, но все
они были проявлением общего национального кризиса, ви¬
димыми проявлениями которого стали: поражение в войне
с Россией в 1877-1878 гг., активизация борьбы славянских
народов на Балканах за свою национальную независимость
и потеря Болгарии, многолетние засухи и неурожаи, при¬
ведшие к голоду, рост бюджетного дефицита из-за постоян¬
ных внешних займов. В этих условиях громко заявили о се¬
бе сторонники реформ внутри правящего слоя во главе
с Ахмедом Мидхат-пашой, видным государственным деяте¬
лем. Будучи частью правящей элиты, они поддерживали
идеи «новых османов», прежде всего идею конституцион¬
ных реформ. Они привлекли на свою сторону представите¬
лей мусульманского духовенства, прежде всего софтов —
учащихся столичных медресе.В результате массовых волнений положение султана
Абдул Азиза ослабло, и он был низложен. Однако главная
цель противников тирании не была достигнута. Взошед¬
ший в августе 1876 г. на престол Абдул Хамид II не желал
поступаться абсолютной властью султана, и лишь под дав¬
280Часть четвертаялением внутри- и внешнеполитических факторов в декабре
1876 г. пошел на принятие конституции.Провозглашенная в декабре 1876 г. конституция под¬
тверждала личную свободу и равенство перед законом всех
подданных империи без различия вероисповедания, гаран¬
тировала безопасность движимой и недвижимой собствен¬
ности, неприкосновенность жилища, безусловное запреще¬
ние барщины. Тем самым декларировался переход к новому,
буржуазному обществу. Этому способствовали некоторые
акты правительства, например, отмена цеховых регламента¬
ций. Были заявлены коренные перемены в общественной
и политической жизни: декларирована свобода печати, обя¬
зательность начального образования, создание двухпалат¬
ного парламента, права которого включали обсуждение
и утверждение бюджета, заявлено о гласности и независи¬
мости судов. В то же время конституция объявляла всех
подданных империи, включая и нетурецкие народы, «осма¬
нами» (152, с. 212). Последний пункт очень характерен. Он,
как и оставление реальной власти в руках султана, означал
фактическое сохранение прежнего режима абсолютной вла¬
сти в мнимо демократических декорациях. Абдул Хамид
превратил конституцию в пустую бумагу; не отменяя ее, он
фактически пренебрегал ею. Показательно, что уже в февра¬
ле 1877 г. он сместил и выслал из столицы одного из лиде¬
ров реформаторов Мидхат-пашу, а в феврале 1878 г. (после
катастрофического поражения турецких войск в русско-ту¬
рецкой войне) просто разогнал парламент.При формальном сохранении конституции в Осман¬
ской империи сформировался режим, получивший назва¬
ние «зулюм» (гнет, тирания), а султан получил малопо¬
чтенное прозвище «кровавый». Реформаторов у трона
сменили феодалы, высшее духовенство и верхушка бюро¬
кратии, стремившиеся лишь к личному обогащению. Все
вопросы жизни империи по-прежнему решались во дворце,
хотя в 1898 г. среди министров Порты не было ни одного
человека с высшим образованием.И показательно, что ужесточение режима сказалось
прежде всего на сфере образования: все учебные заведения
Глава первая281были поставлены под контроль чиновников и духовенства.
Резко уменьшилось количество газет и журналов. Были за¬
прещены слова «свобода», «равенство», «право», «консти¬
туция», «революция», тирания», «деспотизм» и даже «вес¬
на» и «возрождение». Турецкая пресса изнемогала под
ярмом беспощадной предварительной цензуры; были за¬
прещены книги Руссо, Вольтера, Шиллера, Шекспира,
Расина, Корнеля, Гюго, Толстого и других европейских пи¬
сателей. Страну разъедали коррупция и произвол чиновни¬
ков. Султан использовал для сохранения своей власти ог¬
ромный аппарат насилия, наиболее ужасающим примером
деятельности которого стала страшная резня армян
в 1894-1896 гг. Англичанин Э.Найт писал о том времени:
«Он сознательно ослаблял Османскую империю, поселяя
в ней раздоры и деморализуя своих подданных, чтобы в го¬
сударстве не могло появиться никакого элемента, никакой
группы людей, достаточно сильной для попытки низло¬
жить его. Он сеял вражду... а когда подданные султана отве¬
чали на притеснения мятежами, он гасил их страшными
массовыми убийствами» (цит. по: 152, с. 222). Таким обра¬
зом, в силу объективных и субъективных факторов, вслед¬
ствие огромной инерционности традиционного общества
произошло попятное движение, «откат» от многих дости¬
жений модернизации, прекращение политики коренных
реформ.Правление Абдул Хамида, по сути средневекового ти¬
рана, не только сознательно тормозило развитие страны.
Невольным его следствием стал подрыв идеи монархии,
прочно связанной в массовом сознании с образом «кроваво¬
го султана». Стоит заметить, что в идеологии «кровавого
султана» все большее значение приобретали идеи панисла¬
мизма. Абдул Хамид видел себя халифом, стремясь поста¬
вить под свой контроль все народы, исповедующие ислам,
и в этом также виден средневековый строй его мышления.В эти десятилетия в империи шло развитие экономики,
хотя и неравномерное и стесненное, подчиненное интере¬
сам западного капитала. Так, в декабре 1881 г. была создана
Администрация оттоманского публичного долга, включав¬
282Часть четвертаяшая представителей Англии, Франции, Германии, Италии
и Австро-Венгрии, получившая право сбора налогов на
территории Османской империи для обеспечения долгов
иностранным кредиторам. Тем не менее, Абдул Хамид
в 1886-1908 гг. заключил еще 11 займов на сумму более
800 млн. франков (152, с. 218). Страна все более превраща¬
лась в полуколонию Запада при попустительстве власти.Однако в те же годы была создана развитая железнодо¬
рожная сеть, построены фабрики и заводы, возросла добы¬
ча полезных ископаемых, существенно выросла внутрен¬
няя торговля и банковская деятельность, хотя большой
экономический потенциал страны не мог полностью
раскрыться. Народившаяся национальная буржуазия выра¬
жала сильное недовольство подавляющим засильем иност¬
ранного капитала как в сфере финансов, так и в промыш¬
ленности. Защиты от государства они не могли получить.
Империя оказалась опутанной режимом капитуляций
и концессиями, неравноправными договорами, с огромным
по тем временам внешним долгом. Султан же был бессилен
перед Западом, более того — прямо зависел от его благорас¬
положения.Абдул Хамид своим правлением дал пример недально¬
видного и ограниченного правителя. Уступая в частностях
и мелочах, султан и силы, стоящие за ним, считали возмож¬
ным путем насилия сохранить в неизменном виде сущест¬
вовавшую систему власти. Они не смогли понять уроки за¬
падноевропейских монархий, поступившихся частью своих
прерогатив, подчас важных, ради самосохранения. Между
тем их тупое упрямство способствовало расширению соци¬
альной базы оппозиции.Оппозиционное движение младотурок зародилось в на¬
чале 1890-х годов и оформилось в тайные кружки. Младо¬
турки начинали свою деятельность с осуждающих правле¬
ние Абдул Хамида писем и листовок, они печатали
памфлеты, газеты и брошюры, которые тайно распростра¬
нялись в стране. Первой их целью было восстановление
конституционного строя и созыв парламента. Султан ис¬
пользовал разногласия в среде своих противников, пытаясь
Глава первая283привлечь часть их на свою сторону. Он жестоко подавил
попытку военного переворота в 1896 г., но это стало нача¬
лом конца.Вспыхнула революция. В революционном потоке сли¬
лись партизанское движение в Македонии, восстание моря¬
ков турецкого флота в 1906 г., массовые выступления тру¬
дящихся в Анатолии в 1906-1907 гг., волнения в арабских
странах и влияние русской революции 1905 г. В июле
1908 г. Абдул Хамид был вынужден подписать указ о вос¬
становлении конституции 1876 г. и о созыве парламента,
но в апреле 1909 г. был низложен и лишен титула халифа.
Возведенный на трон новый султан Мехмед V не обладал
никакими государственными талантами, и страной начали
управлять «младотурки» — Центральный комитет партии
«Единение и прогресс». После бурных событий в годы Пер¬
вой мировой войны 1914-1918 гг., в ноябре 1922 г. режим
султаната был ликвидирован в Турции. Завершение капи¬
талистической модернизации пришлось на долю новых ре¬
спубликанских властей.ПерсияВ Новое время Персия вступила, обладая многими
типичными чертами феодального государства. Власть пра¬
вителя страны — шаха была неограниченной. Его опорой
служила тюркская военно-кочевая знать, а также мусуль¬
манское духовенство, крупное купечество и сформировав¬
шаяся придворная бюрократия. Везиры стояли во главе ди¬
ванов и входили в состав совещательного органа при
шахе — меджлиса, но могли быть в любое время смещены
шахом. Шиитское духовенство играло важную роль в обще¬
ственной жизни страны, определяя все стороны жизни лю¬
дей, в том числе через шариатскую систему судопроизвод¬
ства, а также санкционируя важные решения шаха.Все земли Персии делились на государственные (как
правило, раздававшиеся в пользование крупным феода¬
лам), вакуфные (раздававшиеся крестьянам в аренду) и об¬
щинные, но верховным собственником всех земель являлся
шах. В каждой области Персии имелись свои системы уп-
284Часть четвертаяОбразец персидской мозаики из мечети в Исфагане. IX в.равления и взимания налогов, свои единицы измерения, че¬
канились свои монеты. Местные правители, как и в других
восточных государствах, имели разный статус и разный
уровень подчиненности по отношению к шаху, который
в ряде случаев довольствовался ежегодной данью, в дру¬
гих — стремился установить свой прямой контроль путем
посылки чиновников из столицы. В сфере финансов гос¬
подствовало ростовщичество. Взиманием налогов и тамо¬
женных пошлин занимались откупщики. Взятка была
Глава первая285вполне законным способом решения любых вопросов при
шахском дворе, в том числе покупки титула или должности.
«Нет такого молодого писца, молодого муллы или базарно¬
го возчика, — писал европейский путешественник, — кото¬
рый при ловкости и предприимчивости не мог бы рано или
поздно добиться одного из этих титулов, получаемых бога¬
чами и аристократами при рождении. И с той поры такой
перс, приобщенный близко или отдаленно к царскому уп¬
равлению, связанный с партией начальствующих, из коры¬
стных или честолюбивых соображений может только же¬
лать продолжения такого режима, от которого он каждый
день ждет какого-нибудь звания или новой бенефиции»
(цит. по: 9, с. 8).Само географическое положение Персии на перекрест¬
ке сухопутных путей из Азии в Европу, ее выход к двум мо¬
рям создавали благоприятные условия для экономического
развития. И в стране росли города, развивалась торговля,
ремесла, сельское хозяйство.Важной чертой развития Персии в ту эпоху стало веде¬
ние ею жестоких завоеваний и войн против Османской им¬
перии и России, против народов Кавказа. Максимальных
размеров территории Персидского государства достигла
в правление Надир-шаха Афшара (1736-1747 гг.): на восто¬
ке ее границы проходили по р. Инд, на западе — по р. Тигр.
Основные силы государства уходили на войну, но и добыча
от завоевательных походов была велика, например, только
из Индии Надир-шах привез не менее 700 млн. рупий.
Правда, ему пришлось убедиться на собственном опыте,
что сами по себе сокровища еще не означают богатства
государства. К концу XVIII в. общество почти исчерпало
потенциал феодального строя и вступило в полосу длитель¬
ного кризиса. В немалой степени его усилению способство¬
вало падение значения транзитного торгового пути через
Персию в Индию после открытия морского пути вокруг
Африки. Рост и всестороннее развитие государственности
неизбежно требовали все больших средств, а источником
удовлетворения этих запросов служили налоги. Возможно¬
сти фискальной политики были ограничены достигнутым
286Часть четвертаяпредельным развитием производительных сил в сельском
хозяйстве. Даже некоторое развитие производительных сил
(восстановление оросительных систем, заселение опустев¬
ших городов и местностей) производилось бессистемно
и принудительными методами. Власть вела жестокую вой¬
ну против собственного народа — за взимание податей. Воз¬
никало все больше конфликтов между феодалами и кресть¬
янами, между новыми правящими слоями и традиционной
племенной знатью. Восстания крестьян и горожан жестоко
подавлялись, а за мятежами непокорных ханов следовала
жестокая расправа с ними. Усиливалось сопротивление по¬
коренных народов — грузин, армян, азербайджанцев, лезги-
нов, курдов, афганцев. Все это расшатывало устои государ¬
ство и ослабляло потенциал общества. Но ту же политику
проводили и преемники Надир-шаха, основатели династии
Каджаров, первым стал Ага Мохаммед-хан, правивший
с 1796 г. Правящий режим шаха пользовался простым ре¬
шением проблем: правители заключали торговые договоры
с французскими торговцами, даровав им привилегии боль¬
шие, чем голландским и русским. Доходы казны возросли,
но в целом положение страны не менялось.К началу XIX в. Персия оставалась отсталой страной,
разоренной войнами, внутренними усобицами и чужезем¬
ными завоеваниями. Крестьянство нищенствовало, так как
значительная часть оросительных систем, без которых зем¬
леделие невозможно, была разрушена. Кочевники, состав¬
лявшие около трети населения, существовали в условиях
полуфеодальных — полупатриархальных отношений, огра¬
ничивая свои связи с государством уплатой налогов и уча¬
стием в войнах. В городах существовали ремесленные цехи.
Возникли и простейшие мануфактуры. Внутренняя торгов¬
ля была сосредоточена в руках мелких и средних купцов,
расширению деятельности которых крайне мешала фео¬
дальная раздробленность страны, внутренние конфликты
и постоянные разбои на дорогах.В политическом отношении Персия представляла со¬
бой типично феодальное государство той эпохи во главе
с шахом, власть которого была абсолютной. В то же время
Глава первая287мусульманское духовенст¬
во имело в общественной
жизни большее значение,
чем в других странах, рас¬
полагало немалой эконо¬
мической базой в виде вак-
фов и имело возможность
прямо влиять на политику
шаха.Первоначальный им¬
пульс к переменам, как
и в большинстве восточ¬
ных стран, был дан в воен¬
ной сфере. Фатх-Али-шах
и его первый везир Аббас -
Мирза для более успеш¬
ного сопротивления Рос¬
сии решили организовать Шахский пир. Миниатюра. XVI в.
свою армию. Они присту¬
пили с помощью французских советников к созданию регу¬
лярных войск по европейскому образцу. В 1807 г. в Персию
прибыла многочисленная французская военная миссия во
главе с генералом Гарданом. Помимо создания современ¬
ных родов войск — пехоты и артиллерии, Гардан сумел до¬
биться заключения между Персией и Францией торгового
договора, имевшего характер капитуляций. По мнению
3. А. Арабаджяна, Аббас-мирзу, несмотря на скромные ре¬
зультаты его деятельности, можно считать «предтечей
иранского либерального реформаторства» (9, с. 9).Модернизация армии затормозилась после подписания
Наполеоном Тильзитского договора с Россией, после чего
французских советников отозвали на родину. Но их тут же
сменили английские, а в казну шаха вместо франков потекли
фунты стерлингов. Тем не менее даже ограниченная реформа
внутри системы встретила в персидском обществе враждеб¬
ное отношение. Ханы племен, ранее поставлявшие шаху свои
военные отряды, увидели в ней средство ограничения их вли¬
яния и силы. Да и шахские воины, привыкшие к набегам
288Часть четвертаяи грабежам мирного населения, с трудом осваивали военное
ремесло. Относительная «окраинность» Персии и небольшая
заинтересованность в ней великих европейских держав также
ослабляли стимулы к реформированию армии, а об иных се¬
рьезных переменах никто в стране и не задумывался.Персия испытывала сильное давление внешнего факто¬
ра — России и Англии, хотя шахский режим ловко исполь¬
зовал готовность обеих держав ограничить свое присутст¬
вие в стране ровно настолько, насколько было бы стеснено
присутствие конкурента. Гулистанский (1813 г.) и Турк-
манчайский (1828 г.) мирные договоры с Россией, с одной
стороны, и активная внешняя политика Англии на дальних
подступах к Британской Индии, с другой стороны, почти на
столетие закрепили эту систему взаимного равновесия. Обе
державы стремились к сохранению стабильности в Персии,
а значит — в такой патовой ситуации от внешнего фактора
не исходило импульсов к развитию.Сработал внутренний фактор. Нарастание кризиса на¬
ционального масштаба привело к стихийному взрыву недо¬
вольства трудящихся масс и части верхушки персидского
общества. В 1847 г. сеид Али-Мохаммед объявил себя Ба-
бом — «дверью» (или «воротами»), через которые идут но¬
вые идеи Аллаха, т. е. — мусульманским мессией, двенадца¬
тым имамом Мехди, явившимся для установления на земле
новых справедливых порядков. Он провозгласил свое уче¬
ние, в терминологии Корана выражая в туманной форме
мечты народных масс о таком общественном устройстве,
при котором не будет жестокого угнетения, люди будут
равны и счастливы.Утопические идеи легко воспринимаются низами об¬
щества и на Востоке и на Западе, это было видно еще в го¬
ды Французской революции. Социальная направленность
учения Баба была явно антифеодальной: частная собствен¬
ность есть лишение прав другого человека и потому ее
следует отменить; все имущество должно быть общим до¬
стоянием и тогда каждый человек получит свою долю —
прежде всего имелся в виду земельный вопрос; в новом
«царстве» все бывшие господами лишатся своих привиле¬
Глава первая289гий; мужчины и женщины должны иметь равные пра¬
ва и т. п. Но имелись там и вполне конкретные требования
реформ в капиталистическом духе: гарантии неприкосно¬
венности человека и его имущества, узаконение ростовщи¬
ческого процента (взимание которого запрещено Кораном),
обязательность уплаты долгов, создание хорошей сети до¬
рог и почты, создание единой денежной системы, гарантии
тайны торговой переписки (9, с. 11).Утопическое по сути и исламское по форме учение пало
на восприимчивую почву широкого народного недовольства
в городах и деревнях. Пришествие «нового пророка» вско¬
лыхнули широкие народные массы. Отдельные стихийные
выступления против власти теперь обретали идеологичес¬
кую платформу и некие организованные формы. Три бабид-
ских восстания в 1849-1850 гг. стали серьезным ударом по
существовавшей власти и показали ее слабость, однако ре¬
жим смог жестоко подавить народное возмущение. Тем не
менее власть должна была задуматься над вопросом о пре¬
дотвращении подобных выступлений в будущем.Выразителем интересов трезвомыслящих слоев вер¬
хушки общества стал мирза Таги-хан, более известный как
Амир Низам (эмир войска). Ко времени его назначения
первым везиром в 1848 г. он уже имел определенный план
проведения реформ в стране. Происходя из низшего сосло¬
вия, Амир Низам выдвинулся благодаря своим способнос¬
тям и проявил себя вначале на дипломатическом поприще.
Посещение России и Османской империи в период тан-
зимата привело его к мысли о необходимости преобразова¬
ний на родине. Например, в Москве Амир Низам посетил
университет, Торговую палату, военные заводы и арсеналы,
военные училища — учреждения, которых на его родине не
было. Получив назначение везиром к наследнику престола,
он сумел убедить и того в важности и неотложности серьез¬
ных перемен.Приход к власти Наср эд-Дина-шаха (1848-1896 гг.)
совпал с началом бабидских восстаний. Амир Низам, полу¬
чив пост первого министра (Амир Кабира, великого эми¬
ра), решительно подавлял народные выступления, но в то
290Часть четвертаяПерсия. Коверже время приступил к ре¬
формам. Главной своей
целью он ставил укрепле¬
ние власти центрального
правительства и ограниче¬
ние влияния иностранных
держав, прежде всего Ан¬
глии. Новый первый ми¬
нистр смог реорганизовать
и укрепить армию, а бла¬
годаря этому подавил
и бабидские выступления
и феодальные мятежи ха¬
нов в провинциях. Ис¬
пользуя доверие шаха, он
пытался устранить наибо¬
лее стеснительные для
развития государства ре¬
ликты средневековья. Бы¬
ла предпринята попыткаограничить и ввести в определенные рамки эксплуатацию
крестьян ханами путем введения регламентации повинно¬
стей; начата решительная борьба с широко распространен¬
ным казнокрадством, продажей государственных и других
должностей, взяточничеством и другими злоупотреблени¬
ями чиновников, причем их число было значительно со¬
кращено, а оставшимся наполовину уменьшено жалованье;
принцы династии Каджар были переведены на твердый
пенсион. Все эти финансовые мероприятия привели к лик¬
видации дефицита государственного бюджета. Амир Ни¬
зам поощрял развитие местной промышленности, разви¬
тие ремесел и торговли, создал несколько государственных
мануфактур, по его приказу в столице было выстроено по¬
мещение для базара и несколько караван-сараев. Но конеч¬
но, все эти мероприятия не выходили за рамки феодально¬
го строя.Амир Низам, как всякий реформатор, большое внима¬
ние уделял образованию. Была организована первая свет¬
Глава первая291ская школа для детей знати, основана высшая школа Дар
оль-Фонун (Дом наук), в которой около 200 студентов
должны были стать европейски подготовленными специа¬
листами в разных сферах жизни; молодые иранцы направ¬
лялись за границу для обучения, а в страну стали пригла¬
шать европейских преподавателей. По инициативе первого
министра с 1851 г. начала выходить первая газета на пер¬
сидском языке. Амир Низам пытался ограничить влияние
высшего исламского духовенства на государственные дела.
Подобно тому, как это было сделано в соседней Османской
империи, он решительно наказывал духовных лиц за вы¬
ступления против реформ. Тогда недовольные священно¬
служители объединились с теми группами феодальной зна¬
ти, интересы которых ущемлялись преобразованиями.
Во главе консервативной оппозиции встали мать шаха
и глава тегеранского духовенства.В своей реформаторской деятельности Амир Низам не
сознавал, что одной опоры на правителя страны недоста¬
точно для коренных преобразований. Первый персидский
реформатор сразу восстановил против себя влиятельных
противников вовне и внутри страны: придворную бюрокра¬
тию, исламское духовенство, каджарских принцев, местных
феодальных правителей и — Англию.Лондон систематически вел политику ослабления
Персидского государства, поддерживая сепаратистски на¬
строенных ханов. Амир Низам, напротив, стремился к обре¬
тению страной подлинного единства, усилению централи¬
зации власти и ограничению иностранного влияния. По его
словам, «мы не хотим ни того, чтобы Хорасан стал вторым
Египтом, ни того, чтобы им дана была возможность вмеши¬
ваться в какой-либо мере во внутренние дела Персии»
(цит. по: 77, с. 252). Но Лондону было легче иметь дело с гу¬
бернаторами провинций и ханами кочевых и полукочевых
племен, лишь номинально подчинявшихся центральной
власти. Раздражали Лондон и пророссийские симпатии
Амир Низама.Используя недовольство народа существовавшими ус¬
ловиями, духовенство развернуло против первого везира
292Часть четвертаяи его преобразований открытую агитацию, организовав да¬
же выступление нескольких полков тегеранского гарнизо¬
на. Шах, поначалу питавший к Амир Низаму безграничное
доверие, даже выдавший за него родную сестру, в конце
концов поддался внушениям врагов реформатора. Для него
вполне правдоподобно звучали их утверждения, что все
преобразования проводятся первым визирем лишь для об¬
ретения популярности в народе и того, чтобы самому взой¬
ти на шахский престол.В ноябре 1851 г. Амир Низам был смещен в поста пер¬
вого везира и командующего армией. Он был сослан, а в ян¬
варе 1852 г. убит по приказу шаха. Новый первый везир
оказался англофилом, он отменил или приостановил боль¬
шинство реформаторских начинаний Амир Низама. Заме¬
тим, что, несмотря на благие цели первого реформатора,
предложенные им мероприятия не затрагивали ни социаль¬
ных, ни политических основ феодального строя, они носи¬
ли поверхностный характер, устраняя наиболее устаревшие
институты или смягчая их характер. Тем не менее, его ги¬
бель и крах попыток реформы внутри системы серьезно за¬
тормозили социально-экономическое развитие Персии.Другой опыт модернизации общества предпринял
Мальком-хан, не занимавший государственных постов. Его
деятельность особенно интересна, так как является попыт¬
кой перенесения опыта французской революции на персид¬
скую почву. В 1855 г. в составе дипломатической миссии
двадцатидвухлетний Мальком-хан в качестве переводчика
отправляется в Париж, где проводит два года. Там он всту¬
пает в масонскую ложу Великий Восток, а по возвращении
на родину обращается к просветительской деятельности.
Буквально следуя примерам французских просветителей
XVIII в., Мальком-хан пишет памфлеты, в которых пропа¬
гандирует европейские политические идеи и этические
ценности. В 1860 г. он создает масонскую ложу Фарамуш-
хане (Дом забвения), цель деятельности которой видел
в изменении сознания влиятельного и политически актив¬
ного слоя людей. «Я видел злоупотребления правительства,
падение материального богатства страны, и я был охвачен
Глава первая293идеей реформ, — вспоминал позднее Мальком-хан. — Я по¬
ехал в Европу и изучал там религиозные, социальные
и политические системы Запада. Я изучил дух различных
христианских сект и организацию тайных обществ
и франкмасонов, и я задумал план, который должен был во¬
брать в себя всю политическую мудрость Азии. Я знал, что
переделать Персию по европейским моделям бесполезно,
и я собирался облачить мои материальные изменения
в одежды, которые были бы поняты моим народом — одеж¬
ды религии» (цит. по: 9, с. 19). Впрочем, молодой реформа¬
тор разрабатывал и конкретные планы общественно-поли¬
тических перемен в республиканском духе.По оценкам, организация Фарамушхане, разрешенная
шахом, объединяла до нескольких тысяч человек по всей
стране, в числе которых имелось немало высокопоставлен¬
ных людей, в том числе — сын Фатх Али-шаха. Идеологи¬
ческая пропаганда под религиозной оболочкой следовала
базовым ценностям Французской революции: свобода лич¬
ности и собственности, свобода мысли и вероисповедания,
свобода слова, печати и собраний, равенство прав и т.п.
На собраниях ложи обсуждались вопросы самосовершенст¬
вования, поощрения добра и избежания зла, поисков и рас¬
пространения знаний, существования в гармонии среди се¬
бе подобных, но также — сопротивления тирании. Наконец,
консерваторы возле трона ощутили опасность. Они оказа¬
лись не в силах доказать, что Фарамушхане представляет
прямую угрозу власти, но утверждали, что Мальком-хан
стал орудием в руках иностранцев, что члены его ложи со¬
вершают аморальные действия и подрывают веру. Шиит¬
ские религиозные деятели верно осознали, что в стране
может возникнуть иная система идейных и духовных цен¬
ностей, альтернативная традиционной исламской и персид¬
ской. По решению шаха в октябре 1861 г. организация была
распущена, а ее организатор выслан в почетную ссылку на
дипломатическую работу (9, с. 20-21).Во второй половине XIX в. Персия в основном повторя¬
ла в своем развитии то же путь, которым следовало боль¬
шинство стран Востока. Робкие попытки реформ потерпе¬
294Часть четвертаяли сокрушительное поражение вследствие слабости пози¬
ций реформаторов во властных структурах и, напротив, ук¬
репились консервативные круги, опиравшиеся на отсталое
и забитое население. Начинается господства застоя и упад¬
ка во всех сферах общественной жизни. Ярким примером
этого стало сокрушительное поражение в ходе англо-пер-
сидской войны 1856-1857 гг., понесенное в феврале 1857 г.
10-тысячным персидским войском от одной атаки индий¬
ской регулярной конницы (подготовленной англичанами).
Армия вся была в жалком состоянии: солдат кормили впро¬
голодь, лошадям часто не давали фуража, офицеры ворова¬
ли и т.п. (9, с. 25).Постепенно возрастало мирное проникновение Запа¬
да — прежде всего Англии и России — в страну, превращав¬
шуюся в полуколонию, в источник сырья и рынок сбыта за¬
падной продукции, в место выгодного вложения капиталов.
Одно за другим следовало заключение политических (анг¬
ло-персидский договор
1814 г.), торговых, концес¬
сионных, промышленных,
финансовых соглашений,
подчас настолько выгод¬
ных для английской сто¬
роны в ущерб персидской
(например, торговый до¬
говор 1841 г.), что под дав¬
лением придворных шах
сам изменял их. Права
экстерриториальности
и большие привилегии
в торговле были предо¬
ставлены также в 1855 г.
Франции, 1856 г. — США, 1857 г. — Бельгии, Дании, Гол¬
ландии, Швеции, Норвегии. К началу XX в. капиталовло¬
жения Англии в Персии оценивались в 200 млн. рублей
(9,7 млн. ф. ст.), России — около 164 млн.рублей (77, с. 260-
261). Свыше 80% всего торгового оборота Персии приходи¬
лось на эти две страны, причем по двусторонним соглаше¬Лавка в Тегеране
Глава первая295ниям предусматривался беспошлинный ввоз или крайне
низкое обложение товаров этих двух стран (3, с. 28).Показательно, что в 1872 г. английский подданный ба¬
рон П. Дж. Рейтер получил от шаха беспрецедентную кон¬
цессию на монопольное право строительства железных
и шоссейных дорог и трамвайных линий, эксплуатацию
нефтяных месторождений и других полезных ископаемых,
проведение ирригационных работ и лесоразработок,
а в дальнейшем его ожидало также управление иранскими
таможнями, организация банков, строительство промыш¬
ленных предприятий и телеграфных линий. Лишь под дав¬
лением России шах аннулировал эту кабальную концессию,
отдававшую контроль над всей экономикой Персии в руки
иностранца. В виде компенсации в 1889 г. шах предоставил
Рейтеру право на создание Шахиншахского банка, в даль¬
нейшем выполнявшего функции государственного банка.Спустя два года по инициативе российского подданно¬
го Я. С. Полякова было создано Ссудное общество Персии,
которое с 1894 г. (оставаясь формально частным учрежде¬
нием) действовало как филиал российского Государствен¬
ного банка. В 1902 г. банк был переименован в Учетно-ссуд-
ный банк Персии и стал основным орудием в политике
экономического проникновения России в Персию; по сло¬
вам министра финансов С. Ю. Витте, основные задачи бан¬
ка состояли в «развитии активной торговли русских в Пер¬
сии, сбыте туда русских фабрикатов, распространению
среди персидского населения российских кредитных биле¬
тов, а равно вытеснении из Персии английских произведе¬
ний» (цит. по: 5, с. 86).Другой из братьев, Л. С. Поляков, в 1890 г. основал
Персидское страховое и транспортное общество, получив¬
шее концессию на строительство дороги Энзели-Казвин; он
же приобрел концессию на монопольное производство
в Персии спичек (5, с. 88-89). Таким образом, активизация
деятельности английского и российского капитала в Пер¬
сии была направлена на получение собственных выгод, хо¬
тя объективно создавала условия для модернизации хозяй¬
ства страны.
296Часть четвертаяРазвитие страны поэтому шло, но с очевидным тормо¬
жением. Ввоз иностранных товаров оказывал разрушитель¬
ное воздействие на местное ремесло. Несколько промыш¬
ленных предприятий, открытых в те годы местными
купцами (прядильная и спичечная фабрика, газовый завод)
были закрыты из-за подавляющей конкуренции иностран¬
ных товаров. Дело было не в плохом качестве продукции,
а в том, что местные предприниматели действовали в худ¬
ших условиях. Развитию национального капитала препят¬
ствовали не только конкуренция Запада, но, в первую оче¬
редь, необеспеченность прав личности и собственности,
самоуправство и взяточничество чиновников, продажность
судов, внутренняя раздробленность страны и грабежи на
дорогах. В таких условиях шедший все-таки процесс роста
товарно-денежных отношений не вел к расширению прито¬
ка местного капитала в промышленность или торговлю, от¬
мечал М. С. Иванов. Свободные капиталы использовались
для приобретения земель, а новые земельные собственники
усиливали эксплуатацию крестьян. Так ни с чем не сораз¬
мерное господство иностранного капитала привело не
к раскрытию потенциала персидского общественно-произ¬
водственного организма, а к дальнейшему его стеснению.
Экономическое положение страны ухудшалось также
вследствие эпидемий чумы и холеры, массового голода
в 1860-1861 гг., 1869-1872 гг., 1879-1880 гг.Наср эд-Дин шах совершил в 1873, 1878 и 1889 гг.
поездки за границу, посетив Россию и страны Западной Ев¬
ропы. Под влиянием увиденного он несколько изменил го¬
сударственный аппарат. Были учреждены новые министер¬
ства — внутренних дел, юстиции, просвещения, почт
и телеграфа; было основано несколько светских школ;
для придворных введены европейские модели одежды.
Шах попробовал также несколько ограничить судебную
власть высшего духовенства, но, получив отпор, отступил.
Феодальные основы экономического, социального и поли¬
тического строя Персии оставались нетронутыми. Стоит
отметить, что единственной боеспособной воинской частью
в стране стала казачья бригада, организованная в 1879 г. по
Глава первая297просьбе шаха русскими офицерами во главе с полковником
Домонтовичем, выполнявшая функции шахской гвардии.Между тем независимо от чьей-либо воли шел процесс
созревания персидского общества. Хотя сплошь неграмот¬
ный простой народ продолжал жить в рамках традицион¬
ной системы идей и обычаев, в стране возникали тайные ор¬
ганизации, ставившие своей целью уменьшение влияния
западных держав и сдерживание проникновения в страну
западного капитала, проведение буржуазных реформ в эко¬
номике и социальной сфере.Показательно, что оппозиционные силы пытались дей¬
ствовать легально. Например, в одном из провинциальных
городов Сари в 1906 г. была открыта светская школа на 300
учеников с европейской программой обучения. Школа со¬
держалась на ежемесячные взносы добровольного объеди¬
нения «Хагигат» («Правда»), в которое входили врачи
и другие представители интеллигенции, ремесленники,
слуги и даже беднота. Все они поддерживали лозунги борь¬
бы за «просвещение, равенство и братство» (43, с. 6).В то же время радикальность оппозиционных сил была
весьма относительной. По мнению С. Л. Агаева, они «не
только не выступали с идеями установления республики
и демократического решения аграрного вопроса, но и под¬
час проявляли даже благожелательное отношение к поли¬
тике империализма» (3, с. 38). Социальная основа тайных
обществ была весьма широка, в них входили представители
либеральных помещиков, буржуазии, верхушки ремеслен¬
ников, прогрессивно настроенного духовенства. Нацио¬
нально-освободительные и религиозные мотивы оказались
преобладающими в их идеологии, ибо главной причиной
недовольства виделось засилье иностранцев в стране. Все
более частыми и массовыми становились демонстрации
в Тегеране и других крупных городах.Иранский историк Мохаммад Таги Бахар следующим
образом объясняет нарастание социального напряжения
в стране: «В начале конституционалистской эры в Иране
было две группы: конституционалисты и антиконститу¬
ционалисты... Первый класс — аристократия и третий
298Часть четвертаякласс — массы были антиконституционалистами; они на¬
зывали конституционалистов «еретиками и анархистами».
Конституционалисты меньше количественно, но более об¬
разованные и интеллектуальные формировались выходца¬
ми из второго — среднего класса. Они называли антикон¬
ституционалистов “невежественными угнетателями,
реакционерами и эксплуататорами”. Таким образом, мень¬
шинство народа было прогрессивно и революционно,
а большинство реакционно; но с тех пор, как ряд автори¬
тетных улемов также поддержали конституционную рево¬
люцию, прогрессивные силы стали превосходить реакцио¬
неров» (цит. по: 9, с. 28-29). О том, что же двигало
«прогрессивными силами» среднего класса говорит3.	А. Арабаджян. По его мнению, раскол в правящем клас¬
се и выступление его влиятельной части, в том числе уле¬
мов, за введение конституции и созыв маджлиса, были
порождены стремлением «обуздать всевластие шаха и уси¬
лить свое господство в обществе» (9, с. 31). Таким образом,
цели, современные и прогрессивные с формальной точки
зрения, нужны были как раз традиционным силам для са¬
мосохранения, для ослабления централизованной власти,
сохранения своих источников доходов и уменьшения вли¬
яния Англии в стране, что они рассчитывали сделать с по¬
мощью парламента. Например, позднее, в 1909 г., большой
вклад в свержение Мохаммеда Али-шаха внес крупный фе¬
одал Сепахдар Азам Тонкабони, имевший личные счеты
с шахом, но никак не разделявший либеральные или демо¬
кратические идеи (9, с. 38).Мозафар эд-Дин шах был вынужден согласиться на
создание в стране парламента, открывшего свои заседания
в Тегеране в октябре 1906 г. и начавшего с принятия кон¬
ституции, подписанной шахом 30 декабря. Персидский
средний класс как будто победил: в числе депутатов пред¬
ставители низов (ремесленники и мелкие предпринимате¬
ли) составили всего 5%, а 95% — землевладельцы (вклю¬
чая духовенство), купечество и базарные торговцы,
правительственные служащие и безземельное духовенст¬
во (9, с. 32).
Глава первая299•'■г-" "' - — - - - В « *L * Г. — ь — V' . .-*Ѵ х'_ ЯН•' 4 в ---аЛл & Л <
^ *. ■ *пі0L' 1- т7; * ч ,/ ■ л
ѵ - - *Иран. Кавказские и персидские боевики после захвата Решта.1909 г.В стране произошел бурный всплеск политической ак¬
тивности нового среднего класса. Повсеместно стали воз¬
никать органы местного самоуправления, политические,
религиозные и профессиональные клубы, но также активи¬
зировались и низы народа, как это всегда случается в рево¬
люционный период. В среде ремесленников, городской
бедноты возникли организации муджахедов (борцов) и во¬
оруженные отряды федаев, готовых жертвовать собой во
имя святого дела.О «скороспелости» политических реформ, к которым
персидское общество оказалось не готовым, свидетельству¬
ет их недолговечность, быстрый «откат» реформ. Уже с ян¬
варя 1907 г. взошедший на престол Мохаммед Али-шах по¬
вел борьбу против маджлиса, закончив ее расстрелом из
орудий ненавистного «оплота конституционалистов». (По¬
казательно, что в те же дни толпа религиозных фанатиков
разгромила светскую школу в Сари.) В ответ на действия
шаха в Тебризе вспыхнуло восстание вооруженных отрядов
федаев, объективно имевшее антифеодальную направлен¬
ность. Таким образом, процесс модернизации в Персии
пошел, но начался с борьбы за завершающие преобразова-
300Часть четвертаяни я — политические, отодвигая первоочередную пробле¬
му — аграрную, и протекал этот процесс не в виде реформ,
проводимых властью, а в виде политической революции.
Отчасти названная активность общества сугубо в сфере по¬
литики была вызвана внешним фактором.Влияние первой русской революции 1905 г. послужило
сильным внешним фактором для начала иранской револю¬
ции 1907-1911 гг. Но дело не ограничивалось лишь идеоло¬
гически влиянием и демонстрационным эффектом. Персид¬
ские отходники, приезжавшие в Россию на заработки,
составляли в Баку около 20% рабочих. Среди них активно
работали социал-демократические организации, что привело
к возникновению персидской социал-демократической
группы «Адалет» («Справедливость»), на ее основе была со¬
здана Партия персидских социал-демократов «Муджихид».
Персидские конституционалисты после превращения анти-
шахского восстания в антимонархическую революцию сразу
обратились за помощью к российским собратьям. Россий¬
ский консул в октябре 1908 г. сообщал в Санкт-Петербург:
«Грузины, армяне, татары и в незначительном числе русские,посылаемые нашими разными
закавказскими организациями,
свободно, партиями в 30-40 че¬
ловек, с оружием и патронами
вступают в Тебриз. До сих на¬
считывается здесь этих при¬
шельцев, со специалистами-
террористами, до 150 человек»
(цит. по: 43, с. 7).Восстание в Тебризе
в 1908-1909 гг. привело к паде¬
нию недолговечной власти Мо¬
хаммеда Али-шаха, который
передал бразды правления сво¬
ему сыну Ахмеду; было восста¬
новлено действие конститу¬
ции, созван маджлис нового
состава.Курдские командиры
боевиков во время революции.
Глава вторая301Поскольку шахский режим не нашел сил для подавле¬
ния антиправительственных выступлений, летом 1911 г.
в Персию вступили войска России на севере и войска Анг¬
лии на юге. В декабре 1911 г. в стране произошел контрре¬
волюционный переворот, маджлис был распущен. В усло¬
виях «чрезвычайной пестроты классовой структуры
общества», «аморфного характера и крайней расплывчатос¬
ти программных установок политических организаций»
либерально настроенные представители национальной
буржуазии и местной интеллигенции тут же отказались от
мало-мальски радикальных целей. Сильного реформатора
в стране не нашлось, а едва начавшаяся революция осталась
незавершенной. «Азиатские революции, — писал по этому
поводу В. И. Ленин, — показали нам ту же бесхарактер¬
ность и подлость либерализма» (114, т. 23, с. 4). Лишь после
завершения кровавой гражданской смуты в Персии стала
возможной модернизация иранского общества.Глава 2.Реформы в странах Дальнего Востока
и Юго-Восточной АзииЯпонияДо середины XIX в. развитие Японии в целом мало чем
отличалось от пути, которым следовало большинство стран
Востока. Взрывной потенциал ее общественно-производст¬
венного организма как будто накапливался, и в полной ме¬
ре смог проявиться со второй половины века.Благоприятные природные условия позволили прави¬
телям страны за несколько столетий создать достаточно
сильное государство, изначальной особенностью которого
стала жесткая, «островная» изоляция от внешнего мира.Появившиеся в середине XVI в. европейцы — испанцы
и португальцы — имели крайне ограниченные возможности
для своей деятельности в нескольких прибрежных городах,
занимались посреднической торговлей, а католические
миссионеры проповедовали христианскую веру. Позднее
302Часть четвертаяна постоянной основе Япония поддерживала торговые свя¬
зи с Голландией, и именно голландский язык стал для не¬
многих образованных японцев ключом к богатствам евро¬
пейской культуры. Со стороны японской власти главной
целью этих связей было создание предприятий военной
промышленности. О степени изоляции острова от западно¬
го мира свидетельствует такой факт: запрет на чтение и пе¬
ревод европейских книг, исключая религиозные, был снят
лишь в первой четверти XVIII в. (138, с. 49).Основой государственного устройства в период разви¬
того феодализма стали две параллельные системы власти:
существование наряду с императорской фамилией, превра¬
тившейся в номинальных правителей Японии, сменявших
одна другую на протяжении двух столетий династий сёгу-
нов, полновластных правителей страны. Япония преврати¬
лась в централизованное феодальное государство с абсо¬
лютной властью сёгунов династии Токугава (1603-1868 гг.).Правители страны стремились к сохранению стабильно¬
сти режима. Они подавляли массовые и многочисленные
крестьянские восстания и выступления бедняков в городах,
вызванные налоговым гнетом, засухой и голодом и усугуб¬
ляемых землетрясениями; они поддерживали изолирован¬
ность Японии в соответствии с указами о «закрытии стра¬
ны» 1633, 1636 и 1639 гг. Власть, стремясь ослабить
нараставшие в обществе противоречия, провела некоторые
административные преобразования в 1763-1783,1789-1793
и 1841-1843 гг. Япония, подобно другим феодальным госу¬
дарствам, делилась на княжества, во главе которых стояли
наследственные правители дайме (князья), владевшие боль¬
шими земельными территориями и рудниками, имевшими
свои воинские части. Дайме еще пользовались всей полно¬
той власти в своих землях, но отчасти были стеснены кон¬
тролем чиновников центральной власти. Важной частью
японского общества того времени были узкий слой аристо¬
кратии и широкий слой среднего и мелкого, обеспеченного
и совсем нищего дворянства — самураев. Общество было ор¬
ганизовано по сословному принципу (самураи, ремесленни¬
ки и торговцы, крестьяне и рыбаки), и принцип сословнос¬
Глава вторая303ти жестко регламентировал всю социальную жизнь. Боль¬
шая часть населения проживала в сельской местности и за¬
нималась сельским хозяйством, а также рыболовством. Тор¬
говля и ремесла были развиты не в большей мере, чем
в соседних странах.Характерной чертой развитого феодального общества
является все возрастающая активность «третьего сосло¬
вия», торговцев, ростовщиков, земельных хозяев и ремес¬
ленников, чья предприимчивость и стремление к более
явному участию в общественной жизни сдерживается со¬
словными законами и абсолютной властью короны. В Япо¬
нии достаточно активно развивались многие ремесла, воз¬
никли сотни мануфактур, в части которых использовались
простые машины; домашние мануфактуры появились в де¬
ревне. Там усиливался процесс расслоения крестьянства:
немалая часть земель переходила в собственность деревен¬
ских богатеев и ростовщиков, а беднякам оставалась доля
батраков или поиски заработка в городе. Японские торгов¬
цы на протяжении веков вели активную торговлю со стра¬
нами Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии.Следует особо отметить, что хозяйство Японии в сере¬
дине XIX в. было далеко от состояния застоя. Среднегодо¬
вые темпы роста ВВП на душу населения там составляли
0,10-0,15% (126, с. 245). В условиях рыночной экономики
подспудно в стране нарождался собственный капиталисти¬
ческий уклад. Могущественные ремесленные корпорации
расширяли сеть своих связей и своих монополий, а купече¬
ские товарищества принимали вид привилегированных
торговых компаний, путем контроля над операциями с ри¬
сом, оказываясь в центре хозяйственной жизни страны.
В то же время возникали новые и крепли старые торговые
и ростовщические дома*, и эти силы почувствовали воз¬
можность ослабить тяготившую их зависимость от цент¬
ральной власти. В данном случае подтверждается правило,
по которому на крупные перемены способны лишь полные* Например, основатель группы Мицуми был с 1620 г. фабрикантом
саке, а его сын в 1690 г. стал финансовым агентом одновременно и сёгу-
на и императорского дома (23, т. 2, с. 601).
304Часть четвертаясил государства и общества, но никак не истощенные нище¬
той и застоем. Точно так же активными деятелями револю¬
ции никогда не выступают нищие и голодные пролетарии,
ведь для них главной заботой остается кусок хлеба, что им
за дело до более высоких проблем.В эту критическую точку, в период относительного рав¬
новесия старых и новых социальных сил, пришелся удар
внешнего фактора. В 1853 г. американская военная эскадра
под командованием коммодора У. Перри вошла в порт Ура-
га. Перри потребовал от правителей Японии заключить
торговый договор с США и открыть некоторые японские
порты для американских судов, т. е. для американских това¬
ров. Правительство сёгуна, не имея ни сил, ни возможнос¬
тей для сопротивления, а также видя печальную участь ог¬
ромного Китая, приняло американские требования.
Максимальный размер пошлины был позволен в 5%,
в японских портах стали возникать поселки (сеттльменты)
иностранцев. В 1854-1858 гг. с рядом западных держав
были заключены неравноправные договоры.Рано или поздно в жизнь любого восточного общества
вмешивается внешний фактор. Проявления его могут быть
самыми разными: демонстрация военной силы, появление
новых идей, наводнение местного рынка иностранными
товарами, деятельность западного капитала — все это обыч¬
ные проявления внешнего фактора. Тем самым Запад в си¬
лу своего очевидного превосходства в материально-техни¬
ческом и военном отношении добивается своих, подчас
узко корыстных целей, но объективно способствует реше¬
нию важных задач, стоящих перед самим восточным обще¬
ством в условиях национального кризиса: помогает устра¬
нению некоторых отживших структур традиционного
общества и содействует становлению новых социальных
сил и структур. Проявление этой закономерности мы ви¬
дим и на примере Японии.Архаичная система государственного управления, дес¬
потизм сёгунской власти, сохранение сословной структуры
и обнищание деревни сами по себе вызывали недовольство
народа. Но его крайне усугубили действия сёгуна по факти¬
Глава вторая305ческому превращению Японии в полуколониальную стра¬
ну, в которой иноземцы — американцы получали права экс¬
территориальности и торговые привилегии. Удар был нане¬
сен не только по прибылям торговцев и ремесленников,
в том числе по многим тысячам крестьянских и бедных са¬
мурайских семей, где занимались прядением. Это был удар
и по чувству национальной гордости японцев.И тогда император, отчасти под давлением вооружен¬
ных отрядов деклассированных самураев, в 1863 г. издал
указ об изгнании иностранцев. Особа императора имела
особенное значение в общественной жизни страны, так как
император выполнял функ¬
ции верховного священнослу¬
жителя.Важно отметить, что
и в Японии идеологический
и духовный фактор сыграли
важную роль в ходе коренных
перемен в жизни общества
и государства. Еще со второй
половины XVIII в. вырабаты¬
вается и распространяется
политико-философская кон¬
цепция возрождения безраз¬
дельной императорской власти
на основе идей синтоизма.В начале XIX в. выдвигается
лозунг «сонно дзёи» («почита¬
ние императора, изгнание варваров»), как единственно воз¬
можный путь водворения порядка внутри страны и сохране¬
ния ее национальной независимости перед внешней угрозой.
Эти идеи некоторые местные феодальные правители исполь¬
зовали в борьбе против власти сёгуна и угрозы иностранного
вторжения. В 1837 г. в г. Осака вспыхнуло мощное восстание
под лозунгом возвращения «к истинному пути первых импе¬
раторов и порядкам эры богов» (189, с. 34-35, 40). Но в кон¬
кретных условиях Японии того времени, эти, по видимости,
феодальные цели и идеи оказались поставленными на служ¬Маски японского театра
306Часть четвертаябу совершенно новым социальным силам. В последние годы
сёгуната «упадок и разложение господствующего класса фе¬
одалов в Японии проявились ярче, чем созревание буржуа¬
зии как класса», отмечала Л. Т. Гришелева (57, с. 181). Фео¬
дальный строй оказался неразрывно связанным с системой
сёгуната, что облегчало борьбу против него.В стране вспыхнули мятежи и восстания против европей¬
цев. Но, как оказалось впоследствии, подобно буржуазной ре¬
волюции в Нидерландах в XVI., в Японии и за несколько лет
все японское общество «переварилось» в кипящем тигле во¬
оруженных конфликтов и обрело способность к переходу
в новое качество. Типологически сходным было тремя века¬
ми ранее возникновение первой буржуазной республики
в Нидерландах, где совпали в общественном возмущении ан¬
тифеодальные и национально-освободительные тенденции,
усиливая друг друга. В Японии ведущей силой массового
движения за свержение сёгуната стали самураи, оставшиеся
без сюзеренов, к ним присоединялись богатые и средние слои
крестьянства и горожане. В ходе борьбы формировалась еще
не совсем ясная идея единого национального государства, вы¬
ражением которой стал идеал милостивого и снисходитель¬
ного императора, обеспечивавшего покровительство стране
со стороны местных богов (189, с. 39).В 1866 г. императором стал пятнадцатилетний Муцухи-
то Мэйдзи (Мэйдзи — просвещенное правление — девиз го¬
дов правления императора Муцухито в 1868-1912 гг., а так¬
же его посмертное имя). Новый сёгун в сложившейся
обстановке уже не мог удержать власть и передал ее импе¬
ратору. 3 декабря 1867 г. в г. Киото представители 40 вас¬
сальных княжеств дома Токугава одобрили решение сёгу¬
на об отречении от верховной власти в пользу императора.
Впоследствии у дома Токугава были отняты все земельные
владения, а войско его разбито. Но эта победа централизо¬
ванной власти над феодальным самовластьем имела много
большее значение\ реставрация Мэйдзи обернулась револю¬
цией Мэйдзи.Правда, сёгун Кэйки не согласился с полной потерей
власти, и попытался вернуть ее военным путем в 1868-
Глава вторая3071869 гг. Победа небольших правительственных войск была
достигнута не только благодаря превосходству император¬
ской армии в военной технике, но и поддержке крестьянст¬
ва, верившего, что новая власть освободит его от феодаль¬
ных оков. Таким образом, военный конфликт не перерос
в гражданскую войну.3 января 1868 г. во главе страны встало правительство
из членов императорской семьи, представителей придвор¬
ной аристократии, дайме и представителей дворянства. Ме¬
стная буржуазия была слишком слаба для того, чтобы пре¬
тендовать на право участия в управлении страной. Однако
ее интересы либо выражали, либо были готовы поддержать
как местные правители, так и мелкие дворяне — не из высо¬
ких идей, а по материальным соображениям. Такой классо¬
вый союз еще старых по статусу, но уже новых по самосо¬
знанию социальных сил обеспечил не революционный разрыв
в общественном развитии, а постепенное «перетекание» об¬
щественно-производственного организма из одного состоя¬
ния в другое.Почему это произошло? Рассмотрение японского опыта
коренных социально-экономических реформ представляет
особый интерес и важность в силу успешности и эффектив¬
ности проведенных мероприятий, в силу относительной
скоротечности социального переворота в жизни японского
общества, а также потому, что начатая и проведенная импе¬
ратором Муцухито Мэйдзи революция сверху содержит
в себе все основные черты и механизм реформы системы,
модернизации восточного общества по капиталистическо¬
му пути.Для молодого императора и трезво мыслящей феодаль¬
ной верхушки японского общества безусловной очевиднос¬
тью стала необходимость коренных преобразований в стра¬
не ради разрешения внутреннего кризиса и ради
укрепления государства перед лицом внешних вызовов.
Первым выводом для будущих реформаторов стал отказ от
привычной политики «закрытости» страны, ибо таким об¬
разом оказывалось невозможным приспособиться к изме¬
нившимся внутренним и внешним обстоятельствам. Канад-
308Часть четвертаяХиросигэ. Снегопад. Станция Камбара. Гравюра. Начало XIX в.ский автор Г. Норман в качестве характерной черты «реста¬
врации Мэйдзи» отмечал слабое участие народных масс,
но решающее — слоя богатых и имеющих властные полно¬
мочия феодалов. «Их классовое чутье подсказывало им не¬
обходимость проведения радикальных военных и экономи¬
ческих реформ, поскольку Японии угрожало иностранное
вторжение. А это, в свою очередь, диктовало необходимость
создания абсолютистского централизованного государства,
как единственного орудия, способного быстро и решитель¬
но осуществить эти задачи в условиях непрерывных соци¬
альных потрясений» (138, с. 69). По мнению японских ис¬
ториков, «развернувшееся в 1860-е годы крестьянское
движение можно оценить как канун аграрной революции»
(цит. по: 143, с. 181). Враждебное отношение народных масс
города и деревни к сёгунату и их открытые выступления
под антифеодальными лозунгами вели к крутым социаль¬
ным потрясениям, особенно с учетом возможности их сою¬
за с активным японским «третьим сословием». У власти
оказалось достаточно здравомыслия, сил и решительности
для того, чтобы возглавить это движение и перевести его
в более безопасное для себя русло.
Глава вторая309Заметим, что часть авторов, рассматривающих опыт мо¬
дернизации Японии, слишком буквально воспринимает
привычное определение о происшедшей там «буржуазной
революции». Например, М. В. Конотопов и С. И. Сметанин
пишут: «Расстановка сил в этой буржуазной революции
была необычной. Буржуазия не выступала в качестве глав¬
ной силы в революции, как по причине своей малочислен¬
ности, так и потому, что ростовщический капитал... не
очень заинтересован в наступлении капитализма». Поэто¬
му против феодализма там «выступили сами феодалы-са¬
мураи в союзе с буржуазией, и буржуазия в этом союзе иг¬
рала второстепенную роль» (101, с. 168, 169). Но в том-то
и состоит коренное отличие в характере — не в целях — об¬
щественного переворота в Японии, что там власть уже не
стала дожидаться «созревания» буржуазии, а взялась сама
за проведение объективно назревших преобразований, образ¬
цы которых могла заимствовать из опыта стран Запада.
Названные авторы полагают уничтожение режима сёгуната
и реставрацию императорской системы «вооруженным пе¬
реворотом», который можно считать «буржуазной револю¬
цией», потому что «после вооруженного переворота были
проведены явно буржуазные реформы» (101, с. 169). Но то
была совсем не буржуазная революция европейского типа.
Именно феномен революции сверху обеспечил на долгое
время для Японии обстановку экономической и социаль¬
ной стабильности.Сложился своеобразный союз «иены и меча», ставший
характерной чертой социального строя Японии вплоть до
недавних времен. С одной стороны, к переменам стреми¬
лись торговцы, стесняемые в своей деятельности феодаль¬
ной раздробленностью страны, разбоем на дорогах, побора¬
ми чиновников и властей, закрытостью внешних границ.
К середине XIX в. многие из торговцев смогли получить
доступ в воинское сословие путем усыновления самурая
или покупки ранга самурая, и даже проникнуть на админи¬
стративные посты. С другой стороны, феодальные прави¬
тели постоянно находились на грани разорения и увидели
в капиталистических методах хозяйствования возмож¬
310Часть четвертаяность преуспеяния. Так, еще некоторые дайме вводили си¬
стему монополий и начинали сотрудничать со своими тор¬
говцами. По мнению же Г. Нормана, ведущей силой «рес¬
таврации Мэйдзи» послужили самураи низших рангов,
немалая часть которых вскоре заменила в правящем слое
высших феодалов и заняла руководящие должности в про¬
винции (138, с. 53). Э. Тримбергер полагает, что самарево-
люция сверху оказалась возможной в Японии благодаря
иной социальной силе — бюрократии, «поскольку государ¬
ственные и военные чиновники не были всего лишь по¬
слушным орудием в руках экономически господствующего
класса» (272, с. 4).Более полно и точно о роли государства, точнее —
о роли абсолютной монархии в ходе коренных социальных
преобразований, в переходный период, в 1975 г. писал
Н. А. Симония: «Неизбежное развитие капитализма усили¬
вает экономическое господство буржуазии и ее политичес¬
кое влияние, поэтому абсолютной монархии все чаще при¬
ходится подпирать гибнущее дворянство. Она делает это не
из любви к дворянству, а из самосохранения» (190, с. 34).
Как бы то ни было, в Японии отсутствовало то прямое про¬
тивостояние отживающих сил дворянства и нарождающих¬
ся сил буржуазии, которое привело в странах «первого
эшелона» капиталистического развития к жестоким рево¬
люциям и кровавым гражданским войнам для утверждения
нового, капиталистического строя. Сильное государство
в лице монархии Муцухито Мэйдзи (пользующейся безус¬
ловной поддержкой большинства народа) смогло взять на
себя функции социального арбитра и лидера преобразова¬
ний, обеспечив тем самым не только свое выживание,
но и успех начавшихся реформ.6 апреля 1868 г. во дворце в г. Киото было созвано собра¬
ние придворной аристократии и феодальных князей, в при¬
сутствии которых император Муцухито провозгласил так
называемое клятвенное обещание нового правительства:«1. Будет созвано широкое собрание, и все государст¬
венные дела будут решаться в соответствии с обществен¬
ным мнением.
Глава вторая3112.	Все люди, как правители,
так и управляемые, должны еди¬
нодушно посвятить себя преуспе¬
янию нации.3.	Всем военным и граждан¬
ским чинам и всему простому
народу будет позволено осуще¬
ствлять свои собственные стрем¬
ления и развивать свою деятель¬
ность.4.	Все плохие обычаи прошло¬
го будут упразднены; будут со¬
блюдаться правосудие и бесприс¬
трастие, как они понимаются
всеми.5.	Знания будут заимство¬
ваться во всем мире, и таким пу¬
тем основы империи будут упро¬
чены» (цит. по: 143, с. 197).Эта правительственная и им¬
ператорская декларация выпол¬
нила функции программы рефор¬
маторов, ибо в ней было заявлено
в намерении отказа от старого
строя и готовности утверждения
нового общественного строя
в Японии. Три основных мотива
определяют значение «пяти
пунктов» Муцухито: стремление
к национальному единству на но¬
вой, более демократической основе; освобождение человека
от традиционной феодальной регламентации в его жизни
и деятельности; модернизация страны с опорой на иност¬
ранный, т. е. западный, опыт. «Пять пунктов» стали теоре¬
тическим и законодательным документом, определившим
капиталистический путь развития Японии.Вслед за декларацией власть принимает необходимые
законы для утверждения основ нового строя. В 1868 г. былПортрет императора
Мэйдзи и императрицы.
1892 г.
312Часть четвертаяиздан указ о государственном устройстве, т. н. «первая кон¬
ституция Мэйдзи»: был создан Государственный совет
и отменены феодальные торгово-промышленные монопо¬
лии (кабунакама). В 1869 г. дайме были лишены своих фе¬
одальных прав властвовать, их обязали передать императо¬
ру права на владение княжествами, а самих назначили
наследственными губернаторами. Приверженцев лозунга
«долой варваров» власти жестоко преследовали за нападки
на иностранцев. В 1871 г. была проведена административ¬
ная реформа: вместо княжеств
созданы префектуры, и наслед¬
ственных губернаторов замени¬
ли назначаемые центральной
властью префекты. В том же го¬
ду все сословия формально бы¬
ли уравнены в правах. По всей
стране были установлены еди¬
ные законы и создана единая
судебная система. Была отмене¬
на всякая регламентация про¬
фессий и занятий, ликвидиро¬
ваны цехи и гильдии.В 1872 г. был издан закон
о всеобщей воинской повинно¬
сти. Началось быстрое перево¬
оружение армии и реформиро-
Тренировка в стрельбе вание ее на новых принципах.
излука	g отличие от европейскихстран, служивших образцом для проведения военной ре¬
формы, в Японии новая армия создавалась на основе но¬
вой идеологии, основанной на традиционных принципах
бусидо. В 1882 г. был издан специальный императорский
рескрипт, обращенный к солдатам и матросам и являв¬
шийся «моральным кодексом» для всех военнослужащих
(189, с. 62).В 1872-1873 гг. была проведена аграрная реформа, от¬
менившая феодальную собственность государства на зем¬
лю: крестьяне получили в частную собственность землю,
Глава вторая313которую они обрабатывали. Земли, проданные крестьяна¬
ми за долги, становились собственностью новых владель¬
цев, что привело к формированию слоя крупных сельских
хозяев. В основном крестьянские хозяйства были мелкими,
как правило, меньше 1 га, там преобладал ручной труд.В 1872 г. правительство приняло решение о создании
национальных банков. В 1873 г. был принят закон об отме¬
не всех феодальных податей и повинностей, вместо нату¬
рального налога в виде риса вводился ежегодный денеж¬
ный налог. Правда, его величина оказалась непомерно
велика для бедняков, вызвала массовое недовольство крес¬
тьян, но это были конфликты качественно иного порядка.
В 1876 г. размер налога был уменьшен. Тысячам самураев
низких рангов рисовые пайки были заменены денежными
выплатами, а в 1873 г. вместо этих «пенсий» им выдали еди¬
новременное пособие. Часть этих денег самураи вложили
в покупку земельных участков (которые государство про¬
давало им за полцены), часть — вкладывали в националь¬
ные банки, что привело к бурному развитию финансовых
учреждений — свойственному эпохе грюндерства (нем. уч¬
редительства) также в Германии и в России.В 1872 г. была открыта первая железная дорога Токио —
Иокагама, в 1877 г. — Осака — Кобэ. В эти годы правитель¬
ство начинает строить за счет государства предприятия тя¬
желой промышленности, железные дороги, морские суда,
телеграфные линии, разрабатывает рудники и шахты, при¬
глашает иностранных технических специалистов и ввозит
в больших объемах машины и оборудование. Одновремен¬
но оно, выражая интересы растущей национальной буржу¬
азии, предоставляет частному капиталу щедрые субсидии
и налоговые льготы для реализации промышленных проек¬
тов. В ноябре 1880 г. был принят закон о передаче государ¬
ственных промышленных предприятий (текстильных, гор¬
ных, судоверфей и др.) частному капиталу. Передача
мотивировалась якобы нерентабельностью этих предприя¬
тий, благодаря чему крупные торгово-промышленные ком¬
пании «Мицуи», «Мицубиси», «Ясуда», «Фурукава» полу¬
чили их за бесценок и на исключительно выгодных
314Часть четвертаяусловиях. В стране начали «досрочно» возникать крупные
монополистические объединения: Японская бумажная
компания (1880 г.), Японская текстильная компания
(1882 г.), Японская пароходная компания (1885 г.) и др.В то же время государство продолжало и далее оказы¬
вать разнообразную помощь частному капиталу в промыш¬
ленности путем предоставления государственных заказов,
налоговых льгот и пр., хотя важной чертой экономического
развития стало сохранение государством своей роли эконо¬
мического регулятора. Например, в принятом в 1884 г.
«Меморандуме о промышленности» правительство намеча¬
ло общие цели в развитии базовых отраслей промышленно¬
сти. Социально-политическое значение этих мероприятий
состояло в укреплении феодально-буржуазным государст¬
вом своей социальной опоры в лице крупного националь¬
ного капитала, в досрочном развитии уклада государствен¬
но-монополистического капитала.Совместные и целенаправленные действия государства,
крупных предпринимателей и банкиров во многом обеспе¬
чили успех «прорыва» японской экономики в некоторых
(наиболее передовых и важных) отраслях к современному,
европейскому уровню, а также их заметный рост. Напри¬
мер, в 1893-1896 гг. общий объем капитала японских акци¬
онерных компаний вырос с 108,2 млн. иен до 189,3 млн. иен,
число банков в стране — со 135 до 1197, а суммарный объем
их капиталов — с 62,9 млн. иен до 211 млн. иен (234, с. 122).
Однако более половины самодеятельного населения к кон¬
цу XIX в. по-прежнему было занято в сельском хозяйстве,
и мануфактурное производство оставалось широко распро¬
страненным.В те же годы были проведены важные реформы в сфере
просвещения. Было введено всеобщее начальное обучение
по европейскому образцу, созданы средние школы и уни¬
верситеты. Реальной проверкой реформы образования ста¬
ла война. Как в 1866 г. австрийско-прусскую битву при
Садовой, по общему убеждению, «выиграл прусский
школьный учитель», так и на событиях русско-японской
войны 1904-1905 гг. сказались, отчасти, успехи школьной
Глава вторая315реформы в Японии. В 1900 г. на
1000 новобранцев в России при¬
ходилось более 50% неграмот¬
ных — 521 человек (в Герма¬
нии — 0,06, Швеции — 0,8,Великобритании — 10, во Фран¬
ции — 40 человек), а в Японии
вдвое меньше — 23% неграмот¬
ных (177, с. 34; 234, с. 133).В стране стали печататься га¬
зеты и переводиться с европей¬
ских языков книги. В США,Россию, Германию, Францию
и другие страны были посланы
миссии для знакомства с жизнью
их народов. Правительство уста¬
навливало нормальные дипло¬
матические отношения с иностранными государствами. Эта
открытость к новому, готовность немедленно использовать
полезные новации стала одним из «секретов» успеха револю¬
ции Мэйдзи.В отечественной историографии названные выше рефор¬
мы привычно хвалили с оговоркой, что они носили «поло¬
винчатый характер». Да, они были компромиссными и не¬
спешными по методам реализации, но никак не по своей
сути. Закон о равенстве всех сословий, свобода выбора про¬
фессии и передвижения по стране, аграрная реформа, индус¬
триализация, административные реформы, реформы в сфере
образования, — все это имело поистине революционный ха¬
рактер, означало разрыв с феодальным строем и утвержде¬
ние основ нового, капиталистического строя. В самую толщу
народной жизни входили новые идеи, ценности, моральные
и поведенческие нормы. Это так же, как и в ряде других
стран Востока, могло породить серьезный кризис, вызвать
острые конфликты старых и новых социальных сил, но, в си¬
лу уникального совпадения ряда обстоятельств, принятие
японским обществом новых идейных основ оказался относи¬
тельно безболезненным. С этого времени в японском обще¬
316Часть четвертаястве начинается на первый взгляд непривычное сочетание
элементов современной — европейской культуры, включая
сферы государственного управления, экономики, военного
дела, литературы, и элементов культуры традиционной —
преимущественно в сферах духовной жизни, в бытовой и по¬
веденческой культуре, моральных устоях и социальных нор¬
мах, в изобразительном искусстве и др.Японская буржуазия, по мере обретения экономиче¬
ской силы, начинала ощущать все большее стеснение в по¬
литической жизни, в которой она была лишена доступа
к кормилу власти. Возникают первые политические орга¬
низации (в 1874 г. Общество патриотов); в городах во
второй половине 1870-х годов проходят демонстрации
и митинги, участники которых требуют создания предста¬
вительных органов власти.В стране возникло широкое «движение за свободу и на¬
родные права». Как ни оговаривай ясно выраженный бур¬
жуазный характер движения и его руководство со стороны
крупной и средней буржуазии, все же оно имело явно выра¬
женный демократический характер и выражало интересы
народных масс. Эти процессы ясно свидетельствовали
о том, что реформа системы идет успешно, что преодолен ее
третий этап и общество вступает в заключительный этап
коренных реформ, в котором политические преобразования
власти приводят политическую систему страны в соответ¬
ствии с изменившимся социальным строем.Власть проводила глубоко продуманную политику,
постепенно подготовляя общество, его верхи и низы, к но¬
вым условиям общественной жизни: в октябре 1881 г. был
опубликован императорский указ о создании парламента в
1890 г. В течение «подготовительного периода» в 1881 г.
в Японии создается первая современная политическая ор¬
ганизация — Либеральная партия («Дзиюто»), в 1882 г. —
Партия реформ («Кайсинто»), в 1887-1899 гг. — организу¬
ются профсоюзы металлистов, железнодорожников, печат¬
ников, в 1901 г. создается Социал-демократическая партия,
в 1906 г. — Социалистическая партия. Их деятельность спо¬
собствовала внедрению современных — западных норм по¬
Глава вторая317сится уже к периоду по¬
реформенного развития
Японии.В Японии господство мо¬
нополистического капитала Японка с детьми в дороге
в хозяйственной жизни со¬
четалось с сохранением политической власти в руках выс¬
шей бюрократии, действовавшей в союзе с крупной буржуа¬
зией, при сохранении традиционного института монархии,
игравшего реальную роль в политической жизни страны
и имевшего широкую социальную опору. Своеобразие япон¬
ского «феодального капитализма» не столь велико, как
кажется. Ведь и в Западной Европе в ХѴІІ-ХѴІІІ вв. прави¬
тельства Англии и Франции проводили политику мерканти¬
лизма, установления торговых монополий и государственно¬литической жизни в японском обществе. В 1880-е годы
реальной силой в общественной жизни становится «движе¬
ние за свободу и народные права», разнородное в социаль¬
ном отношении, имевшее буржуазно-демократический ха¬
рактер и сыгравшее роль «школы» для различных
социальных сил в обществе. И начинается уже жизнь по-
новому, развивается рабочее движение, активизируются
профсоюзные организации.В верхнюю палату парламента входили назначаемые
императором принцы, представители традиционной арис¬
тократии и высшей бюрократии; нижняя палата избиралась
на основе высокого иму-ценза (женщины не имели
избирательных прав). Ho-парламентские кризисы,
318Часть четвертаяго протекционизма для становящегося капиталистического
хозяйства. В Японии же, задержавшейся в своем развитии на
два столетия, необходимо было решать те же задачи, поэтому
сильный, абсолютистский режим был просто необходим.
Без него было невозможно создать «тепличные условия» для
«своего капитализма» в ходе мировой конкуренции и непре¬
рывной гонки за мировыми лидерами.Путем инициирования и успешного проведения кон¬
тролируемой революции сверху корона смогла упрочить
свое положение в обществе настолько, что институт монар¬
хии в Японии не ставился под сомнение. В 1889 г. была
принята конституция страны, составленная по прусскому
образцу 1850 г. и наделявшая монарха исключительно ши¬
рокими полномочиями при ограничении прав парламента.
Формально конституционная, Япония стала абсолютной
монархией, во главе с императором, чья особа считалась
«священной и неприкосновенной».Следует особо отметить важность перемен в идеологи¬
ческой и духовной жизни страны в ходе модернизации.
Принятая за образец западная модель требовала, на первый
взгляд, буквального следования примерам стран «первого
эшелона» капиталистического развития Англии и Фран¬
ции в сферах экономики, политической и социальной жиз¬
ни, в сфере культуры — ведь именно так, целостно меня¬
лось все западное общество. Но этого не произошло
в первой восточной стране, где победила революция сверху.
Большее или меньшее соответствие западной модели мы
видим в экономической жизни, в социальной и политичес¬
кой жизни черты сходства слабеют или становятся сугубо
формальными. Почему?Этого нельзя понять без учета значения цивилизацион¬
ного фактора, без признания важности национальной
Традиции. Э. В. Молодякова отмечает, что в японском об¬
ществе «традиция, хотя в основе своей и является консер¬
вативной, допускает восприятие нового... Для Японии ха¬
рактерен эволюционный процесс трансформации самих
традиций. Новые элементы лишь добавляются к старой
структуре, существуют параллельно с ней, никогда не раз¬
Глава вторая319рушая ее. Постепенно видоизменяясь, они приводят к пере¬
стройке всей системы... Восприимчивость к новому и при¬
верженность к старому формируют одну из важнейших
черт японского характера — традиционализм, который ор¬
ганично сочетается с рационализмом и практицизмом»
(255, с. 15, 16). Как это происходило в жизни?Начнем с того, что в отличие от очевидной демократи¬
зации общественной жизни в ходе капиталистической мо¬
дернизации на Западе, в Японии с первых лет правления
Муцухито Мэйдзи «чувства по отношению к императору
приняли сильный религиозный оттенок» (189, с. 41). Пра¬
вящая верхушка сформулировала два главных лозунга: со¬
здание «богатой страны и сильной армии» и совмещения
«японского духа и европейского знания». Однако идеоло¬
гической основой для формирования нового состояния
японского общества и нового японского государства стала
«цементирующая идеология» «тэнноизма», что можно пе¬
ревести как «японский монархизм» (189, с. 4, 43).Было бы явным упрощением сводить значение тэнноиз¬
ма к обожествлению особы императора. По мнению отече¬
ственных японоведов, «ядром идеологии тэнноизма служит
комплекс понятий, обозначаемых обычно труднопереводи¬
мым словом «кокутай». Суть этого понятия — «моральная
основа социального организма». В Японии «веками скла¬
дывалось представление о государстве, как сложном орга¬
низме, континууме, жизнь которого обусловлена опреде¬
ленным типом связи всего со всем. Все связывалось
воедино не законоположениями и не конституцией,
а Небом, т. е. законами самой природы, реализованными
в конкретных этических принципах. Стало быть, традици¬
онная мораль, с точки зрения японцев, и есть то, что непо¬
средственно связывает отдельные части между собою, то,
чему нация обязана своей целостностью» (57, с. 4-5).Таким образом, если идейной основой Французской ре¬
волюции была идеология Просвещения с ее культом Разу¬
ма и отказом от веры в Бога, в Японии капиталистическая
модернизация основывалась на принципиально иных, ре¬
лигиозных духовных началах. Показательно, что одним из
320Часть четвертаяпервых указов нового, императорского правительства 5 ап¬
реля 1868 г. стало провозглашение возврата к древнейшему
принципу синтоизма «единства отправления ритуала и уп¬
равления государством», непосредственной связи между
религией и политикой; в августе 1869 г. учреждается инсти¬
тут проповедников для распространения среди простого
народа идей тэнноизма; было создано министерство рели¬
гиозного образования и даже специальная академия вели¬
кого учения (189, с. 56, 58-59). В 1870-е годы эти институ¬
ты государственной религии были ликвидированы, что не
помешало правящим слоям использовать усиленный ин¬
ститут императорской власти для успеха капиталистичес¬
кой модернизации.Важно подчеркнуть, что тэнноизм не остался лишь вы¬
сокой идеей, а был превращен в основу буржуазной госу¬
дарственности. В принятой в 1889 г. конституции статья 1
гласила: «Японской империей будет править вечная во ве¬
ки веков императорская династия»; статья 3: «Император¬
ская особа священна и неприкосновенна». К утверждаемо¬
му властью догмату о «божественности и непрерывности
императорской династии» был добавлен миф о «доброде¬
телях императора», осуществляющего «великий идеал бо¬
гини Аматэрасу». Японская нация рассматривалась как
«одна большая семья, а император выступал не как воинст¬
венный теократический правитель, навязывающий своим
подданным нормы поведения во всех областях жизни си¬
лой, а как покровительствующий всем без различия япон¬
цам духовный глава нации» (189, с. 45, 47). Личное участие
императора во многих мероприятиях модернизации пре¬
вратило Муцухито Мэйдзи в символ грандиозного обнов¬
ления Японии и еще более укрепило верность идеям тэн¬
ноизма.Была ли революция Мэйдзи совсем безболезненной
и бесконфликтной? Конечно, нет. Любое общество трудно
переживает такой масштабный качественный переворот,
для людей он влечет тяжелые материальные и психологи¬
ческие испытания, для власти и старых социальных сил —
неизбежное противоборство.
Глава вторая321Так и в Японии в 1880-е
годы вспыхнуло «движение
за свободу и народные пра¬
ва», но власти разгромили
его. Другими выразителя¬
ми интересов слабевшего
феодального потенциала
общества стали самураи
низшего ранга, доля кото¬
рых в составе населения
в 1870-е годы составляла
около 56% (138, с. 79).Большинство рядовых са¬
мураев были недовольны
новыми порядками в стра¬
не, к которым им оказалось
нелегко приспособиться,
хотя правительство прини¬
мало меры для превраще¬
ния их в торговцев и пред¬
принимателей. В среде деклассированных самураев
поднялась волна яро-патриотического недовольства заси¬
льем иностранных «варваров-грабителей» и местных либе¬
ралов. И некоторые высшие чиновники пали жертвами са¬
мураев.Но стоит заметить, что лидером самурайской «опозици-
ии» стал военный министр Сайго Такамори. Он не только
критиковал внешнюю политику правительства, но и требо¬
вал, чтобы Япония «показала себя», например, захватив
Корею. Уступкой воинственным самураям стал захват Тай¬
ваня в 1874 г., впрочем, ненадолго: под давлением европей¬
ских держав Япония вынуждена была вывести свои войска
с Тайваня. В конечном счете власть сумела справиться с уг¬
розой со стороны традиционалистов. После неудачного мя¬
тежа 1877 г. на юге страны, в провинции Сацума, уже боль¬
ше не было открытых массовых выступлений, а бывший
военный министр Сайго покончил самоубийством. Тем не
менее воинственный самурайский дух стал важным духов¬Уборка бронзовой статуи
Будды в храме Тодайдзи
322Часть четвертаяным компонентом формирующегося в Японии буржуазно¬
го общества.Мятежи самураев в 1870-е годы подавлялись, однако на
более радикальные меры (по примеру Мухаммеда Али)
власть не решалась пойти, ибо ощущала глубокое внутрен¬
нее родство с самураями. И тогда власть канализировала
недоистраченный потенциал самураев на внешние войны.
В идеологии стало господствовать сочетание известного
консерватизма и элементов шовинизма и экспансионизма,
прежде всего — ради успешного завершения военной ре¬
формы, изначально имевшей агрессивную направленность.Военная экспансия Японии на Дальнем Востоке в кон¬
це XIX в. справедливо характеризуется как «внешнеполи¬
тические авантюры», между тем положительное значение
этих войн для упрочения нового капиталистического строя
несомненно. Страна была крайне бедна сырьем и ресурса¬
ми, ее рынок был ограничен. Войны пришлись на этап
становления промышленного капитализма, дали сильный
толчок развитию промышленности и ускоренному прохож¬
дению промышленного переворота благодаря захвату
внешних рынков, прежде всего Китая и Кореи. Войны по¬
влияли на формирование современного буржуазного обще¬
ства, наложили сильный отпечаток на духовную и идеоло¬
гическую жизнь.Таким образом, последствия внутренних социально-
экономических процессов в Японии позволяют заключить,
что к началу XX в. Япония сумела успешно провести корен¬
ные реформы и войти в ряд стран «второго эшелона» капи¬
талистического развития, наряду с Германией и Россией.Высокая концентрация политической и экономичес¬
кой власти наряду с элементами самурайской авантюрно¬
сти, с одной стороны, с другой — наличие слабых соседей,
послужили тому, что внешняя политика Японии обрела
агрессивные черты. Наступил этап установления господ¬
ства Японии над огромными территориями Китая и Ко¬
реи. В своем регионе Япония превратилась в реального
лидера, способного выступать на равных с западными дер¬
жавами.
Глава вторая323Важнейшим рубежом в развитии Японии и видимым
показателем успешного развития страны по капиталисти¬
ческому пути стала победа Японии в русско-японской вой¬
не 1904-1905 гг.Сиам (Таи)К началу XIX в. королевство Сиам (с 1939 г. — Таи¬
ланд) было развитым феодальным государством. На его
развитие сильный отпечаток наложили природно-геогра-
фические черты: большая территория, обширное побере¬
жье, выгодные для занятий земледелием обширные земли.
Государство оказалось неоднородным в национальном от¬
ношении (сиамцы составляли более 50% населения, име¬
лись народы и народности тайского, китайского и иного
происхождения), большинство населения исповедовало
буддизм. Институт феодальной монархии окончательно
оформился там в XV в. и опирался на военное и служилое
дворянство. Монархия в условиях определенной открытос¬
ти внешнему миру и развитой внутриполитической жизни
теряла абсолютистский характер. Правители не раз сверга¬
лись группами заговорщиков.Сиам вел войны за присоединение соседних земель
и контроль над соседними государствами; в вассальной
зависимости от него находились некоторые малайские
княжества. Он успешно сопротивлялся колониальной экс¬
пансии Англии и Франции, хотя и терпел поражения,
и одерживал победы над западными войсками. Например,
для признания Сиамом французского протектората над
Камбоджей Франции пришлось согласиться на присоеди¬
нение к нему двух камбоджийских провинций (58, с. 305).В первой половине XIX в. происходило втягивание Си¬
ама в мировое капиталистическое хозяйство. В 1855 г. Анг¬
лия навязала Сиаму неравноправный договор, который
предусматривал право экстерриториальности для англий¬
ских подданных, ликвидацию королевской монополии
внешней торговли, низкие импортные пошлины для анг¬
лийских товаров, беспошлинный ввоз опиума в Сиам, раз¬
работку рудников на юге английским капиталом. Позднее
324Часть четвертаяс Францией, США и другими западными государствами
были подписаны торговые договоры, имевшие неравно¬
правный характер. Особенно широкие возможности для
ввоза своих товаров получила Англия, которой также были
даны права для добычи касситерита (с высоким процентом
содержания олова), по запасам которого Сиам занимал од¬
но из первых мест в мире, и ряда других полезных ископае¬
мых на южном побережье страны.При сохранении Сиамом формальной независимости
экономические последствия деятельности коллективной
западной «метрополии» оказались в краткосрочном плане
негативны: ликвидация монополии внешней торговли
и низкие пошлины на иностранные товары вызвали упадок
местных ремесел и мануфактурного производства. Поло¬
жительной чертой деятельности Запада оказалось ускоре¬
ние развития торгового земледелия, прежде всего — выра¬
щивания риса, крупнейшим производителем которого
в регионе стал Сиам. Как бы то ни было, усиливалось обо¬
стрение кризиса феодального строя.Товарно-денежные отношения в этот период получили
немалое развитие. Причем былое могущество сиамских фе¬
одалов стало подкрепляться введением денежного налога
и распространением налоговых откупов. Правда, рост дол¬
говой кабалы и недовольство части переселенного из завое¬
ванных районов населения вызывали долгие народные вос¬
стания в 1842,1847,1870-1887,1889-1890 гг. Широко было
распространено бегство «прикрепленных» людей от своих
патронов, бедняков — от ростовщиков, рабов — от своих хо¬
зяев. «В стране толпы бродяг, беглых рабов, пьяниц и хули¬
ганов», — писал французский миссионер о Сиаме в середи¬
не XIX в. (цит. по: 125, с. 15). Недовольство тяжелыми
условиями жизни порождало выступления городских ни¬
зов, жестоко подавляемые центральной властью.В таких условиях, при названных активных внутреннем
и внешнем «раздражителях», в Сиаме естественным путем
созрела идея преобразований. «Реформистское движение
в Таиланде — одно из явлений общего цикла», — писал
Б. Н. Мельниченко, ставя реформы в Таиланде в один ряд
Глава вторая325с преобразованиями Миндона в Бирме, реформистским
движением в Корее в 1870-1880-е годы и реформами в Ки¬
тае в 1895-1898 гг. (104, с. 4). В то же время, будучи отно¬
сительно типическим явлением для обширного региона
Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока, как и Востока
в целом, капиталистическая модернизация в Сиаме имела
определенные черты своеобразия, оказалась одной из моде¬
лей коренных реформ, реформы системы на Востоке
в XIX в.Таиландские историки-монархисты всячески превозно¬
сят короля Чулалонгкорна (правил в 1868-1910 гг.), во-
первых, за сохранение Сиамом независимости в условиях
сильного внешнего давления, а во-вторых, за проведение
широких реформ. С ними можно не соглашаться, но нельзя
опровергнуть такую точку зрения. Король Чулалонгкорн
действительно оказался исторической личностью, появив¬
шейся на переломе эпох и сумевшей изменить эволюцион¬
ное течение общественной жизни своей страны, определив
его будущий ход на столетие.Будущему реформатору было 16 лет, когда умер его
отец, и он стал королем Сиама под именем Рама V. При дво¬
ре отца наследник получил классическое буддийское обра¬
зование, но с 9 лет изучал английский язык под руководст¬
вом гувернантки-англичанки и воспитывался также
английскими гувернерами. Чулалонгкорн много путешест¬
вовал. Двадцатилетним юношей он посетил Индию, Бирму,
Индонезию, Малайзию, позднее побывал в других странах
Востока, Западной Европы и в России. Эти путешествия
имели не только познавательное значение, равно как и об¬
щение с английскими воспитателями и учителями нельзя
свести лишь к получению знаний. Таким образом, предста¬
витель высшего слоя традиционного общества получил
представление об ином образе жизни в мире, о наличии
иных идей и ценностей, смог сравнить их с национальными,
оценил уровень развития стран Запада и своего отечества.
Очевидно, что в молодом возрасте человек легче открывает¬
ся к восприятию новых впечатлений и новых мнений.
Юный правитель Сиама, подобно своему сверстнику на тро¬
326Часть четвертаяКороль Чулалонгкорн
и император Николай II.
Петербургстоит переоценивать влия¬
ние английских, американ¬
ских, французских советни¬
ков, миссионеров, учителей,
гувернеров и других запад¬
ных друзей короля, но их
советы и рекомендации па¬
дали на подготовленную
почву. Иначе говоря, в стра¬
не и обществе сложилисьне японских императоров
(или молодому Петру I, со¬
вершившему поездку в Ев¬
ропу в конце XVII в. в со¬
ставе Великого посольства),
смог понять, как много мо¬
жет получить его государст¬
во путем перенимания за¬
падного опыта. Едва лиусловия для проведения ко¬
ренных реформ: к власти пришел молодой, умный и энер¬
гичный король, наличествовали практически все объектив¬
ные социально-экономические предпосылки реформы
системы.Подобно большинству восточных реформаторов, пер¬
воначально свою деятельность Чулалонгкорн хотел напра¬
вить всего лишь на ликвидацию «нецивилизованных обы¬
чаев, обрядов и правовых норм», а также заимствование
у западных стран различных достижений технической мыс¬
ли и некоторых форм организации государственного и ад¬
министративного аппарата, организации армии.Новый король начал с малого и на первый взгляд незна¬
чительного: он отменил вековой обычай падать ниц перед
королевской особой. По видимости, это была чуть ли не де¬
коративная мера; фактически — начало отказа от устарев¬
шей части традиционного наследия, пересмотр националь¬
ной Традиции для приспособления ее к изменившимся
условиям.
Глава вторая327К этому времени перед обществом встала необходи¬
мость решения объективно назревших задач по модерниза¬
ции страны. Использование феодалами старых форм экс¬
плуатации крестьян в изменившихся условиях становилось
все менее выгодным, созрела необходимость отмены
личной формы зависимости, упорядочения денежного об¬
ращения, приведения правовых норм в соответствие с ре¬
альными условиями в обществе, прежде всего — оформле¬
ние права частной собственности на землю, регулирование
деятельности торговых и промышленных компаний. Не¬
отложной становилась потребность в грамотных и про¬
фессионально подготовленных работниках. Все это под¬
креплялось и национально-патриотическими чувствами,
желанием и готовностью сопротивляться экономической
экспансии западных держав.Тем не менее на первом этапе реформ в правящей груп¬
пе шла борьба «за» и «против» коренных преобразований.
Отдельные представители правящей семьи и верхушки бю¬
рократии, крупных торговцев и феодалов выражали стрем¬
ление к преобразованиям для укрепления обороноспособ¬
ности страны перед лицом внешних угроз, а также для
модернизации отдельных сфер экономики и администра¬
тивной структуры, для укрепления государственности. Ре¬
форматоры, как правило, были молоды, получили европей¬
ское образование (в том числе многие в Англии), знали
западные языки. Король назначал их на важнейшие посты
в государственном аппарате. Так, его младший брат принц
Дамронг фактически лично руководил проведением мно¬
гих реформ — административной, судебной, финансовой,
в сфере образования (как не вспомнить здесь младшего
брата русского царя-реформатора — великого князя Кон¬
стантина Николаевича, ставшего помощником Александ¬
ра II при проведении Великих реформ в России). В конеч¬
ном счете противники реформ, отстаивавшие политику
«закрытых дверей», слепой верности Традиции и отказа от
новаций, потерпели поражение. И тогда началась реоргани¬
зация армии, развитие книгопечатания и судостроения,
строительство дорог и телеграфных линий и пр., т. е. все то,
328Часть четвертаячто составляет реформу внутри системы, постепенно пере¬
растающую в реформу системы.На втором этапе реформ были приняты законы, направ¬
ленные на постепенное ослабление экономического давле¬
ния западных стран, на изменение патриархальных обыча¬
ев и нравов. В отличие от Японии, в Сиаме модернизация
протекала много медленнее, реализация важных реформ
делилась на несколько периодов, хотя цели реформ и в том
и в другом случае были сходными.Например, в 1865 г. была запрещена продажа в рабство
родителями детей старше 15 лет без их согласия; в 1868 г. —
продажа в рабство мужьями жен без их согласия (причем
женщины получали право на развод). Рабами были как ме¬
стные жители, так и военнопленные, формы рабской экс¬
плуатации были различными, но, как правило, в произво¬
дительном труде рабы участия не принимали. После
издания ряда актов, сокращавших и более жестко регламен¬
тирующих институт рабства и работорговли, король ре¬
шился окончательно запретить этот институт лишь
в 1905 г.В сфере экономики власть действовала решительнее,
там был открыт простор развитию национального капита¬
ла. Например, указом короля был отменен запрет на вывоз
риса и сахара из страны частными лицами. Отмена государ¬
ственной монополии на экспорт важнейших сельскохозяй¬
ственных продуктов сиамской экономики способствовала
массовому и ускоренному созреванию национального ка¬
питалистического уклада в сельском хозяйстве и торговле.К важным реформам следует отнести и поэтапно прово¬
димую аграрную реформу. Феодальная зависимость сиам¬
ского крестьянина была ликвидирована после введения
в силу ряда указов, последний из которых в 1899 г. офици¬
ально отменял государственную барщину и связанную
с ней приписку крестьянина к чиновнику-феодалу (125,
с. 38). Отношения между крестьянами и помещиками были
переведены на экономические основы. Увеличение значе¬
ния товарно-денежных отношений, развитие в деревне то¬
варного хозяйства вело к имущественному расслоению кре¬
Глава вторая329стьянства, а также к концентрации земельных владений
в руках чиновников, торговцев, ростовщиков, сельских бо¬
гатеев. Один за другим правительство принимает акты по
официальному узаконению помещичьей и мелко-крестьян¬
ской собственности на землю. Однако первый документ на
владение землей был выдан в мае 1901 г. принцам королев¬
ской семьи и закреплял за ними 75 тысяч рай земли. Лишь
с 1912 г. правительство начинает продажу в рассрочку госу¬
дарственных земель (125, с. 46). Такая постепенность обер¬
нулась излишней медлительностью, и аграрная реформа
растянулась надолго, до 1930-х годов. А закон об аграрной
реформе, предусматривающий установление максимума
землевладения и передачу излишков земли безземельным
крестьянам, был принят лишь в 1975 г.В государственной, административной и судебной струк¬
турах во второй половине 1860-х годов также начались пре¬
образования, окончательно завершившиеся к началу XX в.Стоит сказать и о значении внешнего фактора. В Сиаме
процесс модернизации шел в условиях непрекращающегося
давления и зачастую прямого вмешательства западных дер¬
жав. Перед страной вставала реальная перспектива потери
национальной независимости, как это произошло с соседни¬
ми странами: Бирма была захвачена англичанами, Камбод¬
жа и Лаос — французами. Этой печальной участи удалось
избежать во многом благодаря целенаправленным и после¬
довательным реформам, отчасти, и благодаря прочным
связям правящей династии с Россией. Например, после по¬
ездки в 1897 г. в Россию короля Чулалонгкорна его сын,
принц Чакрабон (1881-1920) был отправлен туда на обуче¬
ние, он закончил Пажеский корпус, Академию Генерально¬
го штаба, получил звание полковника русской армии и имел
русские ордена; на коронацию короля Рамы VI в 1911 г.
была отправлена официальная делегация во главе с великим
князем Борисом Владимировичем (176, с. 560).В сфере государственности перемены также не были ра¬
дикальны. Так, реформа высшего государственного управ¬
ления свелась лишь к замене традиционных форм европей¬
скими. Созданные по указу короля Государственный
330Часть четвертаяи Тайный советы обладали
лишь рекомендательными
функциями, за монархом
сохранялась в полном объ¬
еме высшая законодатель¬
ная и исполнительная
власть.Административная ре¬
форма проводилась по
европейским образцам.
В 1875 г. было создано
центральное финансовое
ведомство, в 1880-е го¬
ды — управления телегра¬
фом, почтой, королевских
служб, иностранных дел,
образования, горных дел,
военное и военно-морско-
го флота, общественных
работ, позднее получив¬
шие статус министерств. Все они были равноправны
между собой, функции и права их были четко регламенти¬
рованы.Местное административное управление лишь отчасти
было затронуто переменами и сохраняло крайне децентра¬
лизованный характер до конца XIX в. Таким образом, отда¬
ленные провинции оставались, как и прежде, вассальными
княжествами и султанатами, правители которых признава¬
ли номинальное главенство короля и платили ему ежегод¬
ную дань. Централизации административного управления
препятствовали не только амбиции местных правителей,
но и их готовность к сотрудничеству с западными странами
и компаниями на любых условиях. Дабы воспрепятство¬
вать этому, но главное — для усиления влияния централь¬
ной власти на местах король начал с 1877 г. направлять
в провинции государственных комиссаров с самыми широ¬
кими полномочиями. В новом аппарате был ликвидирован
принцип «кормления», чиновники назначались из центраКороль Чулалонгкорн с сыном
принцем Чакрабоном.
Начало XX в.
Глава вторая331и им полагалось твердое жалованье. Князья и султаны со¬
храняли свои посты, почести, привилегии, даже пенсии,
но постепенно княжества и султанаты переходили под кон¬
троль центрального правительства. В 1894 г. территория
страны была разделена на 18 больших районов во главе с ге¬
нерал-губернаторами, подведомственными министру внут¬
ренних дел (125, с. 61).Социальное значение такого плавного проведения го¬
сударственно-административных реформ велико. Фак¬
тически то был сугубо феодальный процесс централиза¬
ции власти и ликвидации феодальной раздробленности.
Но в условиях Сиама того времени переход власти от тра¬
диционных верхов к новой, буржуазной монархии означал
совмещение двух разновременных процессов и досрочное
формирование буржуазного государства. Благодаря осто¬
рожной политике короля Чулалонгкорна этот процесс
произошел без крупномасштабных конфликтов в общест¬
ве. Естественное недовольство традиционных слоев и на¬
родных низов переменами и усилением налогового бреме¬
ни не переходило порога чувствительности, за которым
встает неприятие нового общественного строя и образа
жизни.Новая судебная система создавалась фактически на пу¬
стом месте, ибо в королевстве было чрезвычайно велико
разнообразие местных судов, а высшей судебной инстанци¬
ей был король. В 1882 г. был издан указ о необходимости
решения всех судебных дел в одинаковых по структуре су¬
дебных органах и с помощью одних методов. В 1895 г. по¬
явилось положение о новой структуре единых для всей
страны судебных органов, а завершением создания новой
судебной системы стало появление в 1907 г. органов проку¬
ратуры. Тем не менее высшей судебной инстанцией оста¬
вался король, имевший право выносить окончательные ре¬
шения по уголовным и гражданским делам, а первыми
прокурорами были принцы королевской семьи или высшие
чиновники по выбору короля. Для подготовки профессио¬
нальных судейских и прокурорских кадров в 1897 г. было
создано специальное училище.
332Часть четвертаяВоенная реформа долгое время не проводилась, потому
что фактически верховная власть не решалась на создание
национальной армии, довольствуясь сохранением военных
формирований местных феодальных правителей. После
ликвидации феодальной раздробленности и лишения фео¬
дальных правителей их властных прерогатив власть при¬
ступила к проведению военной реформы. Основой ее стали
коренное изменение принципов организации вооруженных
сил по европейским образцам и введение всеобщей воин¬
ской повинности. Создание родов войск, формирование
дивизий, полков и батальонов, использование западных во¬
енных уставов, приобретение западных вооружений при¬
несли свои плоды: к началу XX в. была сформирована впол¬
не боеспособная армия современного типа. По мнению
специалистов, она, конечно, была не в состоянии противо¬
стоять западным войскам, но могла выполнять оборони¬
тельные функции на границах, служить орудием власти по
поддержанию порядка и сохранения безопасности в стране.
Офицерские кадры готовились в двух военных училищах,
а несколько десятков офицеров ежегодно направлялись за
границу для получения высшего военного образования
и прохождения практики в западных армиях, а также в Рос¬
сии и Японии. В отличие от судебных, фискальных, поли¬
цейских, местных и государственных административных
органов, в армии Сиама не было ни одного иностранного
специалиста. Быть может, это обстоятельство отчасти по¬
служило в будущем обретению армией особой роли и зна¬
чения в политической жизни страны.Реформы в области финансов проводились параллель¬
но с иными. Институты налоговых сборщиков и откупщи¬
ков, полностью зависимых от местных правителей, были
ликвидированы; создано министерство финансов, органи¬
зована центральная фискальная система, налоги унифици¬
рованы и полностью переведены на денежную форму;
в 1892 г. введена практика публикации ежегодных бюд¬
жетов государства, а королевский бюджет в виде цивильно¬
го листа отделен от государственного. Названные меры, на¬
ряду с упорядочением системы денежного обращения
Глава вторая333и повышением налогов, позволили правительству получать
средства, необходимые для проведения социально-эконо¬
мических реформ, реорганизации и содержания многочис¬
ленного государственного аппарата и новой армии. Доходы
государства выросли в 1892-1917 гг. с 15,5 млн. батов до
86,5 млн., т. е. более чем в 5,5 раза. Общий объем экспорта
вырос в 1850-1905 гг. более чем в 19 раз, импорта — в 16 раз
(125, с. 9).Зарождение капиталистической промышленности
в стране шло обычным путем сотрудничества государства
и частного капитала с западными компаниями. К началу
XX в. местная буржуазия имела прочные позиции во всех
отраслях национального хозяйства, а крупнейшие местные
компании владели рисорушками, судостроительными вер¬
фями, лесопильными заводами, участвовали в финансовых
операциях через местные банки.Следует сказать и о такой важной реформе, как рефор¬
ма образования, которая должна обеспечивать и закреплять
процесс и результаты коренных реформ. Для удовлетворе¬
ния новых нужд страны и обеспечения самого ее существо¬
вания в изменившихся внешних условиях, требовались не
только новые кадры, обладавшие современным образова¬
нием и профессиональной подготовкой на европейском
уровне. Требовалось повышение общей культуры населе¬
ния. Этой цели отвечало создание новой светской системы
школьного образования, такая реформа проводилась столь
же неспешно, как и прочие.Наряду с традиционными школами при буддийских
храмах и монастырях, по указу короля с 1872 г. стали со¬
здаваться государственные светские школы начального
и среднего уровня. Это было нечто иное, чем школы при
западных католических миссиях. В новых школах изучали
различные естественные и технические дисциплины, не¬
редко языком обучения был английский. Вначале таких
школ было немного, и круг учащихся ограничивался деть¬
ми феодальной аристократии, высших чиновников и бога¬
тых торговцев. Довольно скоро для короля стало очевид¬
ным, что путь создания новой элиты в качестве своей
334Часть четвертаяличной опоры недостаточен для успеха модернизации об¬
щества. По мере развития и усложнения социально-эконо¬
мической жизни страны требовалось все больше разных
специалистов. В 1892 г. было создано министерство по де¬
лам религии и народного образования. Постепенно под его
контроль были взяты около 10 тыс. монастырских школ,
часть их превращена в начальные светские школы. В стра¬
не начали массовыми тиражами печатать школьные учеб¬
ники и словари иностранных языков. В 1893 г. было от¬
крыто педагогическое училище для подготовки учителей
начальных школ. Всего же в стране к началу XX в. было 12
специальных училищ. Высшее образование сиамцы полу¬
чали за границей.Приведем примеры модернизации различных сфер
жизни страны: в 1881 г. была основана сиамская почта,
в 1883 г. — стал работать телеграф, в 1888 г. в Бангкоке про¬
ведена первая трамвайная линия. В целом все это меняло
образ жизни и качество жизни жителей Сиама.Важнейшим показателем успешности прохождения
процесса модернизации страны стал рост численности на¬
селения, которое выросло за 1880-1911 гг. на 2 млн. чело¬
век (125, с. 12). Не случайно, что именно на вторую полови¬
ну XIX в. приходится особенно большой приток китайцев
из южных провинций материкового Китая в Сиам, которые
ехали туда на заработки и в поисках лучшей жизни, оседа¬
ли там и создавали семьи.Стоит особо сказать о значении духовного фактора
в процессе модернизации. Его важность состоит в том, что
именно духовный фактор — определенное единство нацио¬
нальной культуры, истории, религии, быта и нравов — обес¬
печивает устойчивость восточного общества в ходе корен¬
ных и разнообразных преобразований во всех сферах
жизни. И в любой стране очевидные, казалось бы, матери¬
альные выгоды и преимущества могут отрицаться перед уг¬
розой умаления национальной Традиции. Стоит отметить,
определенную терпимость тайского общества к европей¬
ским новациям. Так, женитьба принца Чакрабона в 1907 г.
на русской подданной Екатерине Десницкой, недавней вы-
Глава вторая335Принц Чакрабон и Екатерина Ивановна Десницкая
с сыном Чулой Чакрабоном. 1910-е годы.пускнице киевской гимназии, была позволена его отцом,
хотя вызвала глухой ропот придворных и, не скончайся на¬
следный принц Чакрабон скоропостижно в 1920 г., взойди
он на престол, как знать, не послужила ли бы его иноземная
жена поводом к мятежу сиамских консерваторов?Как бы то ни было, в Сиаме на протяжении последних
десятилетий XIX в. протекал самый длительный и самый
важный — третий этап коренных реформ. Успешность
и плавность этого этапа в немалой степени объяснялись це¬
ленаправленной политикой короля Чулалонгкорна, кон¬
тролировавшего проведение революции сверху.Король-реформатор сознательно не допускал каких-ли-
бо политических преобразований. Его сын, будущий ко¬
роль Прачатинок как-то сказал про отца, что «он был рево¬
люционером, но в отличие от других его революция была
произведена с трона» (цит. по: 125, с. 4). Несомненно, что
король и его сподвижники изучали историю многих монар-
хов-реформаторов. Видимо, в наибольшей степени их при¬
влек опыт Петровских преобразований в России и «рево¬
люция Мэйдзи» в Японии, в ходе которых обе страны
336Часть четвертаясовершили заметный скачок в своем социально-экономиче¬
ском развитии при сохранении и даже укреплении институ¬
та монархии. Спустя столетие в далекой от Таиланда
Аравии так же будут действовать саудовские короли-ре¬
форматоры, а на Дальнем Востоке — режимы «авторитариз¬
ма развития» на Тайване и в Южной Корее.Показательна реакция короля Чулалонгкорна на обра¬
щение в 1886 г. одиннадцати представителей государствен¬
ной элиты (включая четырех принцев королевской семьи),
европейски образованных и патриотически мыслящих.
Они предлагали для укрепления сиамского государства
ввести режим конституционной монархии, учредить парла¬
мент, создать кабинет министров во главе с премьер-мини¬
стром, провозгласить свободу слова и ввести равенство всех
сословий перед законом. «Я совершенно согласен с тем, что
в нашей стране необходима реформа всей системы управле¬
ния, — ответил им король. — Я также желаю политических
реформ, но в настоящее время имеются другие, более неот¬
ложные дела» (цит. по: 125, с. 26-27).Представляется, что предложенные сиамскими либера¬
лами изменения государственного строя были явным «за¬
беганием» в условиях отсталого сиамского общества. Сле¬
довало учитывать не только явные успехи реформ,
очевидные достижения в хозяйственной и административ¬
ной сферах, но и пассивное, однако упорное сопротивление
реформам со стороны мелкого дворянства и чиновничества,
а также высокую степень инерционности огромного масси¬
ва крестьянства. Монарх проявил разумную трезвость и ос¬
торожность, беспокоясь прежде всего о прочности своей
власти и устойчивости династии. В то же время в его подхо¬
де невольно отражался уровень политической зрелости об¬
щества, не готового к восприятию радикальных перемен.
Они произошли в Таиланде спустя 20 лет, и тогда в 1932 г.
«правая рука» короля-реформатора принц Дамронг, ярый
сторонник абсолютной монархии, покинул страну. Тем не
менее, определенная запоздалость в переходе к четвертому
этапу коренных реформ — проведению преобразований
в сфере политики привела к замедленному формированию
Глава вторая337буржуазного общества в Таиланде и сохранению там обста¬
новки политической нестабильности, к вмешательству ар¬
мии в политическую жизнь в 1940-1960-е годы.КитайОгромная Китайская империя имела настолько специ¬
фические черты развития и особенности внутренней жиз¬
ни, что первым стремлением автора было оставить опыт
Поднебесной в стороне (как и опыт Британской Индии).
Но уж очень показательным увиделось сопоставление пре¬
образований, шедших в ряде стран Востока в конце XIX в.,
например, успех революции сверху в Японии и неудача
в Китае. Чем объясняется провал реформ в огромной стра¬
не, потенциал и значение которой были неизмеримо боль¬
ше островной Японии? В чем же секрет успеха реформ, ког¬
да сходное, на первый взгляд, сочетание внешних
и внутренних факторов и объективных условий приводят
к совершенно разным результатам?Для местных торговцев и владельцев мануфактур не¬
преодолимым препятствием стало сильное и долговечное
государство. Оно, в принципе, оставалось хозяином земли
и верховным распорядителем в экономической жизни. Кре¬
стьян и даже крупных земельных собственников могли пе¬
реселить на другой конец империи «во имя блага государст¬
ва»; точно так же местные назначаемые Пекином правители
контролировали торговые операции, промышленность
и даже прибытие и отплытие кораблей. По мнению Ф. Бро¬
деля, в то время «Китай обладал солидной рыночной эко¬
номикой... но выше присутствовали вездесущая опека госу¬
дарственного аппарата и его открытая враждебность
к любому индивиду, аномально обогатившемуся» (23, т. 2,
с. 598). Эту уравнивающую мощь государства мы можем
увидеть в большинстве стран Востока в ту эпоху.К началу XIX в. гигантская Цинская империя пришла
к упадку. Резко обострились социальные и национальные
противоречия. Государственный и местный администра¬
тивный аппарат оказался неэффективным, продажным
и коррумпированным. Армия, вооруженная устаревшим
338Часть четвертаяоружием, была слабо подготовлена к ведению боевых дей¬
ствий и не могла противостоять сильным противникам.
Империю расшатывали антифеодальные и антиманчжур-
ские восстания. В то же время династия Цин смогла к тому
времени упрочить систему традиционных социальных свя¬
зей и отношений в обществе, закрепить жесткий режим
абсолютной власти императора и сохранить в неприкосно¬
венности политику изоляции от внешнего мира. В целом
императоры жили и правили страной, как и века назад.К середине XIX в. Китай должен был сдаться под от¬
крытым военным давлением западных стран и подписать
неравноправные торговые договоры, превращавшие его
в полуколонию Запада. Например, по признанию самих ан¬
гличан, англо-китайский договор 1858 г. был «пистолетом,
приставленным к горлу» Китая: для иностранной торговли
было открыто еще 11 портовых городов, иностранцы полу¬
чили право свободы передвижения по китайской террито¬
рии и свободной миссионерской деятельности. Те же права
вскоре получили Франция и США.Впрочем, это не помешало в 1860 г. осуществить Анг¬
лии широкомасштабную военную экспедицию в Китай. За¬
падные державы, фактически ослабив правящий режим, во¬
все не желали его свержения. Поэтому императору была
оказана Западом помощь в борьбе с тайпинским восстани¬
ем, проходившим под лозунгами борьбы против манчжуров
и общего перераспределения земли на основе принципа
уравнительного землепользования. В данном случае, Запад
прямо поддержал сохранение феодального строя в Китае.Западу был выгоден слабый Китай, а слабость государ¬
ства и существовавшего общественного строя показало тай-
пинское восстание в 1851-1864 гг. Оно было вызвано
«сложным переплетением факторов, носивших традицион¬
ный характер, с новыми явлениями, связанными с вторже¬
нием иностранных держав», — отмечают отечественные ки¬
таисты (78, с. 308). Тайпинское восстание, подобно
бабидскому в Персии, имело стихийно антифеодальную на¬
правленность, но важной чертой его своеобразия стали на¬
циональный момент — явная антиманчжурская направлен¬
Глава вторая339ность и широкое использование западных идей, западных
культурных ценностей и даже их насаждение за счет уничи¬
жения традиционных ценностей китайского общества. Так,
тайпины демонстративно срезали косу — символ покорнос¬
ти манчжурам, уничтожали традиционные культовые со¬
оружения и пропагандировали христианские идеи. «Каза¬
лось, что инсургенты стремятся полностью искоренить все,
что имело хоть какое-то отношение к китайской культуре
и исторической традиции, и утвердить на их месте совер¬
шенно другие, западные ценности», вплоть до утверждения
христианства, как «единственно верного учения» (78,
с. 313). Тем самым было не только расшатано слабевшее
феодальное общество, но и в общественном сознании воз¬
никла альтернатива господствовавшей системе ценностей.Поэтому в среде трезвомыслящих и прагматичных дея¬
телей правящих и господствующих слоев зародились идеи
преобразований. Главным их содержанием, как и в боль¬
шинстве иных случаев, было желание выйти из кризиса,
стремление к самосохранению в условиях нарастающей уг¬
розы народных восстаний и прямого подчинения Западу.
С этой целью в 1860-1890-е годы проводилась так называ¬
емая «политика самоусиления», суть которой состояла
в простом укреплении институтов центральной власти.Главы крупных феодальных кланов считали вполне до¬
пустимым в борьбе против народных восстаний использо¬
вать западный опыт, сотрудничать с западными странами
для усиления армии и создания национальной военной
промышленности. Начали строиться государственные про¬
мышленные предприятия, позже появились и частные
предприятия, как современные заводы, так и архаичные ма¬
нуфактуры. Предлагалось усилить роль государства в эко¬
номической жизни. И действительно, возникло около 20
государственных промышленных предприятий по произ¬
водству оружия, там было занято около 10 тысяч рабочих,
использовались машины, но организация производства бы¬
ла на феодальном уровне: рабочие были фактически госу¬
дарственными крепостными, а распределением продукции
занимались чиновники и местные военачальники. В те же
340Часть четвертаягоды стихийно возникло около 70 тыс. мануфактурных
и промышленных предприятий, но государство последова¬
тельно проводило политику ограничения активности мест¬
ных предпринимателей. Представители нарождающейся
национальной буржуазии были вынуждены вступать в «де¬
ловые отношения» с чиновниками и местными правителя¬
ми (78, с. 336-338). Ни рынка, ни конкуренции, ни стремле¬
ния к наращиванию прибыли в таких условиях не моглоРазрозненность и даже случай¬
ность такого рода проектов в условиях
полного господства феодальных отно¬
шений в городе и в деревне, естествен¬
но, оставляли их малыми «островка¬
ми» в «океане» феодального строя.
Хотя влиятельный князь-советник по
государственным делам Гун в одном из
своих меморандумов признавал: «При
всестороннем исследовании политики
самоусиления становится очевидным,
что главным в ней является подготов¬
ка войск, а подготовку войск, в свою
очередь, необходимо начинать с произ¬
водства оружия» (цит. по: 78, с. 335).
То же самое открытие делали турецкие
султаны в начале века: в условиях на¬
ционального кризиса любая серьезная
реформа влечет за собой другие.Тем не менее, следует отметить де¬
ятельность видного китайского учено¬
го Фын Гуйфэня, который внес важ¬
ный вклад в изменение сознания
китайского общества. Китайская цивилизация, «сделавшая
передачу основ своей культуры принципом взаимодейст¬
вия с окружающим миром», столкнулась с более сильной
культурой Запада, традиционно представлявшимся «вар¬
варской землей». Возникла необходимость приобщения
Китая к западным ценностям. Фын Гуйфэн утверждал не¬возникнуть.Китай. Длинные
ногти — признак
богатства и
знатности
человека, который
не занимается
физическим трудом
Глава вторая341сомненное превосходство морально-этических принципов
конфуцианства и полагал необходимым сохранение верно¬
сти конфуцианскому учению. Вместе с тем он полагал
возможным заимствование отдельных материальных до¬
стижений западной культуры, вроде паровых судов и огне¬
стрельного оружия. Это было сформулировано следующим
образом: «восточное учение — основное, западное учение —
прикладное» (78, с. 334).Новыми сильными ударами по престижу империи ста¬
ли неудачные для Китая войны с Францией в 1884-1885 гг.
и с Японией в 1894-1895 гг., показавшие ограниченность
и бесперспективность продолжения политики «самоусиле-
ния». Поражение Китая привело цинское правительство
к необходимости принятия условий новых, столь же невы¬
годных, как и ранее, для страны договоров, кабальных со¬
глашений, железнодорожных концессий, предоставления
в аренду больших территорий. Доктрина «открытых две¬
рей», выдвинутая американским государственным секрета¬
рем в 1899 г., наглядно показала неограниченные возмож¬
ности западных стран, и прежде всего США, для их
деятельности в Китае. Но такое развитие событий породи¬
ло нарастание народного возмущения.Наибольшую активность проявила новая социальная
сила китайского общества — узкий слой национальной ин¬
теллигенции. Среди молодежи, получившей традиционное
образование и связывавшей свое будущее с государствен¬
ной службой, формируется оппозиционное движение. Эти
люди были выходцами из семей чиновников и помещиков,
но стали выразителями как интересов нарождавшейся на¬
циональной буржуазии, так и общенациональных задач.
Они уже знали об историческом развитии стран Запада,
о начавшемся социальном переустройстве в Японии и со¬
знавали угрозу колониального подчинения, они не желали
революции, но осознали необходимость перемен. В этой
среде после франко-китайской войны появились призывы
к реформам, крепла убежденность в необходимости не
только экономических перемен или технологических но¬
вовведений, но и реформ политических и социальных,
342Часть четвертаязатрагивающих основы традиционного строя, а также жела¬
тельности заимствования западного опыта. В книгах и бро¬
шюрах авторы указывали на необходимость серьезных
экономических и политических преобразований, на жела¬
тельность созыва парламента и создание конституционной
монархии. «При монархии власть достается высшим,
при народовластии — низшим; если же у власти находятся
одновременно и монарх и народ, то власть распределяется
равномерно», — так писали в брошюрах.Одним из лидеров движения реформаторов стал Кан
Ювей (1858-1927 гг.), крупный ученый, историк и фило¬
соф. Соединяя идеи конфуцианства и западные теории, он
убедился в необходимости сохранения монархической вла¬
сти и в том, что реформы должны быть осуществлены
именно императором. В одном из своих сочинений он пи¬
сал: «Государства, вставшие на путь реформ, обрели силу;
сохранившие же приверженность прежнему исчезли. Со¬
временные проблемы Китая состоят в стремлении опереть¬
ся на старые установления и отсутствии понимания того,
как встать на дорогу перемен» (цит. по: 78, с. 344). Побывав
в Гонконге и Шанхае, он убедился в «совершенстве полити¬
ческого правления европейцев», однако утвердился
в ином — в верности конфуцианскому учению. В изданной
им в 1891 г. книге доказывалось, что сам Конфуций призна¬
вал правильным эволюционный порядок развития народа
и его учреждений. Идеал Кан Ювэя сводился к созданию
в Поднебесной бесклассового общества, но ненасильствен¬
ным путем (188, с. 153).Рост общественной поддержки реформаторов усилился
после поражения в войне с Японией и постигших страну
стихийных бедствий — наводнений и голода. К этому време¬
ни в обществе уже были размыты основы натурального хо¬
зяйства, а товарно-денежные отношения оказались широко
распространенными; многообразными стали хозяйственные
связи между различными районами Китая. Объективной
необходимостью становилось устранение вопиющих остат¬
ков феодального строя: внутренних таможен, цеховой систе¬
мы и сословного деления. В городах создавались политиче-
Глава вторая343ские клубы, общества сторонников
реформ, возникали газеты и журна¬
лы, распространяющие такого рода
идеи. Открыто критиковалась фак¬
тическая правительница Китая,
вдовствующая императрица Цыси,
в частности, потратившая средства,
выделенные на строительство флота,
для сооружения своего летнего двор¬
ца (188, с.155). Иные высказывалимнение, что мирными средствами	КанЮвэйпри переустройстве государстваобойтись не удастся и «прольются реки крови». Тем самым
в обществе начались необратимые перемены: менялось об¬
щественное сознание, произошел отказ от абсолютной вер¬
ности старому строю, и была проявлена готовность к серьез¬
ным переменам.Реформы, тем более коренные реформы, обыкновенно
начинает власть. Но в конце XIX в. правящая верхушка
оказалась ослабленной и расколотой. Формально во главе
страны с 1889 г. стоял молодой император Гуансюй, образо¬
ванный человек, искренне озабоченный тяжелым кризисом
империи, но фактически делами правила уже упоминавша¬
яся императрица Цыси, волевая, властолюбивая и энергич¬
ная, имевшая в правящей верхушке поддержку среди бюро¬
кратии, аристократии, военной верхушки и феодалов.В 1888 г. Кан Ювэй впервые обратился с предложением
о реформах к императору Гуансюю, упирая на необходи¬
мость организации отпора западным державам. Сущность
идей Кан Ювэя основывалась на учении Конфуция и состо¬
яла в избежании революционной катастрофы и сохранении
единства страны; он утверждал, что манчжуры и китайцы
объединены одной религией и культурой, его лозунг был:
«Единство манчжуров и китайцев, монарха и народа» (188,Позднее, в 1895 г. реформаторы предложили императо¬
ру развернутый план коренных реформ: реорганизация ар¬
мии по западному образцу, изменение устаревших методовс.145).
344Часть четвертаягосударственного управления, выпуск бумажных денег
и монет государственным банком, строительство железных
дорог, производство машин и пароходов, открытие шахт
и рудников, развитие европейского образования и создание
государственной почтовой системы. Реформаторы предла¬
гали также ограждать интересы китайских предпринимате¬
лей, защищать их от конкуренции иностранного капитала
и от произвола чиновников; в их предложениях нашли мес¬
то и вопросы повышения товарности сельского хозяйства,
ирригации и механизации в деревне. Предлагаемые меро¬
приятия в области образования должны были решить зада¬
чу просвещения народа, сломать архаичную систему тради¬
ционного образования, положить начало подготовке
технической интеллигенции. Наконец, предлагалось сде¬
лать конфуцианство государственной религией, что могло
облегчить проникновение китайского капитала в страны
Юго-Восточной Азии. Однако начинался меморандум
с призыва не подписывать унизительный мирный договор
с Японией и перенести столицу в глубь территории Китая.Основные положения и самый дух программы Кан
Ювэя оказались очень прагматичными и осторожными.
В экономической сфере напрочь обходился главный во¬
прос — о земле, ведь намечаемые преобразования должны
были заметно укрепить государство и дать простор местной
буржуазии, не затрагивая интересов крупных и средних зе¬
мельных собственников. В политической сфере намерения
реформаторов не выходили за пределы конституционной
монархии, но — без парламента, а с совещательным органом
при императоре, ибо Конфуций указывал на «божествен¬
ную природу императорской власти». Тем не менее, в суще¬
ствовавших условиях программа реформаторов во главе
с Кан Ювэем имела очевидно прогрессивное значение,
то была программа реформы внутри системы, которая
в случае своей реализации позволила бы Китаю перейти
к новому состоянию и в дальнейшем совершить качествен¬
ный скачок в социально-экономическом развитии.Призыв к реформам был услышан, но не был принят.
Император запретил клуб «Общество усиления государст¬
Глава вторая345ва» (имевший 24 отделения в стра¬
не, восемь школ и восемь изда¬
тельств) и газету реформаторов
в Пекине, ввиду их «злонамерен¬
ной и незаконной деятельности»(78, с. 222).Между тем Кан Ювэй нахо¬
дился на «правом» фланге буржу-
азно-национального движения, он
призывал к охранительным ре¬
формам и сохранению верности
Традиции. Левый же фланг воз¬
главлял Сунь Ятсен (1866-
1925 гг.), призывавший народные
массы к революционной борьбе и подготовивший в 1895 г.
неудачное восстание в Гуаньчжоу. В декларации первой ре¬
волюционной организации — Союза возрождения Китая —
Сунь Ятсен писал: «Верхи погрязли в косности и бесчес¬
тии, выдают пороки за добродетель, преисполнены чванст¬
ва и кичливости; низы пребывают в темноте и невежестве,
и редкий способен проникать в будущее», а в это время
«сильные соседи окружили страну, они смотрят на нас гла¬
зами тигров и нацелились словно ястребы на добычу, с вож¬
делением зарятся на наши рудные богатства, на обилие про¬
изводимых у нас продуктов, готовы разрезать Китай на
доли, как тыкву, разделить, как бобы» (цит. по: 79, с. 219).
Сунь Ятсен стоял на более радикальных позициях и в во¬
просе об отношении к Традиции (воспитанный в христиан¬
ских воззрениях, он считал конфуцианство еретическим за¬
блуждением), и в вопросе о целях оппозиционного
движения (предлагал изгнать манчжуров, уничтожить мо¬
нархию и создать демократическое правительство).Робость или ослепление императора Гуансюя, страх
перед возможными народными восстаниями или опасения
в отношении Цыси, помешали ему принять верное реше¬
ние. Значение личности правителя в данном случае ока¬
залось очень велико. Активное сопротивление планам
реформаторов оказала сплоченная группа во главе с импе¬Сунь Ятсен. 1912 г.
346Часть четвертаяратрицей Цыси из столичных сановников и влиятельных
генералов во главе с Жаном Лу, столичным генерал-губер-
натором. Стоит заметить важную черту политической борь¬
бы: сторонники реформ опирались на выходцев из южных
провинций Китая, их противники ориентировались на вы¬
ходцев из северных провинций (78, с. 346).Таким образом, объективные условия для перемен на¬
зрели, имелся и кризис национального масштаба (слабость
армии, государства, экономики); в общественной жизни по¬
явилось течение реформаторов; возникла целостная про¬
грамма реформ с учетом опыта западных и восточных
стран. Страна и общество давно были готовы к реформам,
но власть никак не решалась на их проведение.Последней каплей для недовольных стал захват Герма¬
нией Цзячжоу в 1898 г. В своем новом меморандуме Кан
Ювэй клеймил позором двор и правительство за их неспо¬
собность противодействовать иностранной агрессии.
В пример молодому императору он ставил Петра I и япон¬
ского императора Мэйдзи, которые лично возглавили ре¬
формы. И лишь тогда ближайшее окружение императора
решило воспользоваться планами реформаторов для выхо¬
да Китая из глубокой отсталости и — для собственного са¬
мосохранения.Но в этот момент, еще в самом начале принятия реше¬
ния о начале коренных преобразований, не сработал важ¬
ный фактор: прочность положения реформаторов во влас¬
ти, ведь за них стоял Гуансюй, но противодействовала
Цыси. Поэтому значение и влияние реформаторов оказа¬
лись изначально непрочными и слабыми, тогда как рево¬
люцию сверху может проводить безусловно твердая
и прочная власть. Наконец, и разногласия среди реформа¬
торов были слишком велики; сторонники реформ оказа¬
лись разделенными на несколько группировок по нацио¬
нальному, политическому и иным вопросам. Тем самым
на первом этапе реформ, в ходе внутривластного кон¬
фликта сторонникам реформ не удалось добиться не толь¬
ко своего главенства во власти, но даже сохранить единст¬
во в своих рядах.
Глава вторая347Тем не менее, под влияни¬
ем патриотического подъема,
охватившего страну, импера¬
тор дал аудиенцию Кан Ювэю,
приблизил к трону его учени¬
ков и соратников, некоторые
из которых были назначены
на важные государственные
посты. Ими для распростране¬
ния идей реформ весной
1898 г. было создано «Обще¬
ство защиты государства»,
фактически — буржуазно-по-
мещичья партия реформ. Был
издан императорский указ
«Об установлении основной линии государственной поли¬
тики», составленный на предложениях Кан Ювэя. Нача¬
лась эпоха реформ, оказавшаяся слишком короткой и со¬
ставившая всего сто дней: с 11 июня по 21 сентября 1898 г.На протяжении «ста дней реформ» Гуансюй издал свы¬
ше 60 указов о реформах. Было предложено создать при
правительстве новые управления — промышленностью,
торговлей, горнорудной промышленностью, сельским хо¬
зяйством, железными дорогами; намечена модернизация
вооруженных сил, реорганизация и чистка военного, адми¬
нистративного и государственного аппаратов; чиновникам
всех рангов дозволялось обращаться с личными докладами
к императору, были отменены традиционные сочинения на
государственных экзаменах, началось увольнение против¬
ников реформ с постов разного уровня; принято решение об
открытии в Пекине университета с включением в програм¬
мы обучения элементов «западных наук», начато создание
школ современного типа и издание переводов на китайский
язык иностранных книг; декларирована поддержка разви¬
тию машиностроения, изобретательства, современных ме¬
тодов ведения сельского хозяйства.Идеализм целей и робость в средствах видны в указах
императора. Например, в одном из них от 10 августа 1898 г.JИмператор Гуансюй
348Часть четвертаяговорилось: «В переживаемое нами тяжелое время необхо¬
димо покончить со всеми старыми традициями и проводить
новые преобразования, если только мы хотим идти по пути
самоусиления. Так как большинство сановников в прави¬
тельстве и в провинциях стремятся сохранить в незыблемом
виде старые правила и консервативный режим, нами неод¬
нократно издавались приказы, обязывающие всех взяться за
изучение современных вопросов и отказаться от порядков
династии Сун и Мин. Несмотря на это, как крупные санов¬
ники, так и простые чиновники еще не поняли намерений
двора. Да будет всем известно, что в настоящее время необ¬
ходимо широко проводить новые начинания, для чего сле¬
дует отобрать самые лучшие из многочисленных предложе¬
ний и привести их в единую систему» (цит. по: 188. с. 156).Противники реформ поначалу восприняли их как де¬
монстративный ответ на обвинения в капитуляции перед
Западом, сочли, что все ограничится отдельными частными
переменами. В то же время в этих кругах рассчитывали
провести реорганизацию армии. Примечательно, что даже
императрица Цыси сочла необходимым одобрить указ об
отмене сочинений стилем багу на экзаменах на чиновничьи
должности и начало кампании за запрещение бинтования
ног китайским девочкам. Подлинные намерения реформа¬
торов во главе с императором, включавшие также проведе¬
ние дворцового переворота и устранение Цыси, оставались
долгое время неизвестными ее клике.Реформаторы понимали, что утверждение идеи рефор¬
мы внутри правящего класса можно провести только на¬
сильственными средствами. Намечалось арестовать Цыси,
а столицу перенести в район Шанхая. Император, естест¬
венно, должен был довериться кому-то из военачальников
для гарантирования военной опоры в своих действиях, ведь
бумага — непрочная опора для революции сверху. Но при¬
влеченный им генерал Юань Шикай выдал все планы ре¬
форматоров «правой руке» императрицы генералу Жан Лу.21 сентября 1898 г. императрица Цыси лично с помо¬
щью отряда надежных манчжурских войск арестовала им¬
ператора Гуансюя и его приближенных и тут же опублико¬
Глава вторая349вала указ об установлении своего регентства над империей.
В ближайшие же дни она отменила большинство изданных
в период «ста дней» указов, причем некоторые — именем
бессильного императора Гуансюя, а также вернула против¬
никам реформ их посты. Шестеро реформаторов были каз¬
нены, хотя Кан Ювэю удалось спастись.Успех контрреволюционного переворота в немалой сте¬
пени определялся не случаем, не только энергичными дей¬
ствиями Цыси, но и ее опорой на широкие традиционные
слои чиновничества и бюрократии, местных правителей
и офицерства. Социальная опора реформаторов, напротив,
была крайне слаба и не способна еще играть самостоятель¬
ную роль, а о массовой народной опоре и вовсе не могло
быть речи. Однако, затормозив и повернув вспять процесс
так необходимой стране модернизации, Цинская монархия
не смогла сдержать нарастание тяжелого и всеобъемлюще¬
го кризиса в стране, переросшего в 1911 г. в революцию.
Даже принятый в августе 1900 г. императорский указ о не¬
обходимости проведения реформ оказался малоэффектив¬
ным в сложившихся условиях, скорее то была попытка
«конституционного маневра» правящей династии, а не ре¬
альных перемен. Реформы стало проводить республикан¬
ское правительство во главе с первым президентом Китая
Сунь Ятсеном, 1 января 1912 г. принесшем присягу на вер¬
ность Китайской республике.Тем самым подтвердилось правило, согласно которому
в условиях национального кризиса длительное оттягивание
властью коренных реформ приводит к катастрофическим
революционным переменам. Недостаток ума и смелости
у правящих кругов для отказа от части своих полномочий
и привилегий наказывается их насильственным смещени¬
ем, а часто и гибелью, возникновением длительной смуты
и кровавой гражданской войны.* * *В названных примерах развития рядя стран Востока на¬
личие базовой рыночной экономики и некоторых других
элементов капиталистического строя в XIX в. оказались не¬
350Часть четвертаядостаточными для общественного переворота. Лишь благо¬
даря проведению властью комплексных социально-эконо¬
мических реформ, общество совершило более или менее ра¬
дикальный рывок в своем развитии.Назовем основные черты восточного общества, всту¬
пившего на путь модернизации.—	Власть подступает к разрешению аграрной пробле¬
мы, от чего зависит весь процесс трансформации обще¬
ственно-производственного организма в новое, капиталис¬
тическое состояние. Однако в сельскохозяйственном
производстве остается занятой большая часть населения,
эффективность сельского хозяйства остается невысокой;
несмотря на определенное развитие в деревне товарно-де-
нежных отношений, натуральное хозяйство и самообеспе¬
чение деревни в целом определяли ее состояние как дока¬
питалистическое.—	В силу объективных и субъективных обстоятельств
власть создает или поощряет создание промышленных
предприятий, добывающей промышленности, экономичес¬
кой инфраструктуры, современных средств связи, что, как
правило, ограничивается отдельными городскими центра¬
ми или отдельными районами.—	В обществе начинается процесс трансформации
в новое качество, но он протекает более замедленно и более
компромиссно, нежели на Западе. Социальное развитие оп¬
ределяется не только возрастающей мобильностью, актив¬
ностью национальной буржуазии и интеллигенции,
но и возрастающей приспосабливаемостью старых соци¬
альных сил к новым условиям.—	Роль государства возрастает намного больше, чем на
Западе, вследствие слабости новых социальных сил; госу¬
дарство не только решает задачу модернизации страны
и общества, но и создает условия для формирования новых
производительных сил, для роста новых социальных сил.—	Значение внешнего фактора не исчерпывается побу¬
дительным толчком к началу преобразований, но сохраня¬
ется или возрастает в силу необходимости заимствовать
опыт «западной модели» капиталистического развития.
Глава вторая351Однако одно органическое свойство «западной моде¬
ли», отмеченное М. Вебером, становится потенциальной
угрозой для перспектив капиталистического развития. В
1905 г. М. Вебер отметил: «Первым противником, с кото¬
рым пришлось столкнуться «духу» капитализма и который
являл собой определенный стиль жизни, нормативно обус¬
ловленный и выступающий в «этическом» обличье, был
тип восприятия и поведения, который может быть назван
традиционализмом». Говоря о западном обществе, М. Вебер
писал, что «человек “по своей природе” не склонен зараба¬
тывать деньги, все больше и больше денег, он хочет просто
жить, жить так, как он привык, и зарабатывать столько,
сколько необходимо для такой жизни» (30, с. 80, 81). Тем
более можно отнести этот вывод к восточному обществу.—	Роль Традиции в общественной жизни сохраняет
свое значение благодаря очевидной прагматичности влас¬
ти, которая проводит реформу внутри системы или даже
реформу системы, фактически не затрагивая сферы нацио¬
нальной идеологии и духовной жизни. В то же время неиз¬
бежное «открытие» восточного общества к иноземным но¬
вациям создает потенциальную основу для конфликтов
в будущем.
Часть VМОДЕРНИЗАЦИЯ В СТРАНАХ ВОСТОКАв XX в.Глава 1.Реформы в странах Ближнего
и Среднего ВостокаИранИранская революции 1905-1911 гг. не смогла завер¬
шить дело модернизации страны. Даже более радикальная
по лозунгам и движущим силам так называемая Гилянская
революция 1920-1921 г. оказалась локальным выступлени¬
ем, не выражавшим потребности всего общества. Нищета
и отсталость царили в Иране.Национальная экономика прозябала, лишь обеспечивая
средства к существованию для населения. Сохранялось
разделение страны на мелкие феодальные владения, в кото¬
рых хозяйничали ханы и вожди племен, не признававшие
власти центрального правительства, но получавшие по¬
мощь и поддержку со стороны Англии. Однако ощутимое
влияние внешнего фактора, в данном случае и Англии и Со¬
ветской России, ускорило прохождение тех преобразова¬
ний, для которых в стране созрели объективные условия.В годы после Первой мировой войны на исторической
арене Ирана появляется новое лицо, которому было сужде¬
но сыграть важнейшую роль в формировании нового госу¬
дарства. Это не Ахмед-шах из династии Каджаров, взошед¬
ший на престол в 11 лет, не отличившийся ни энергией,
ни мудростью, ни волей, и не сумевший ни защитить инте¬
Глава первая353ресы своей династии, ни возглавить процесс преобразова¬
ния Ирана. Но всеми этими качествами обладал полковник
Реза-хан.Реза-хан (1878-1944), сын мелкого землевладельца
и младшего офицера, в молодые годы избрал военную
службу. Ранее он закончил лишь начальную школу, но, по¬
добно Мухаммеду Али, был незаурядной личностью, обла¬
дал большим природным умом, смелостью, честолюбием
и волей. В персидской казачьей бригаде благодаря своим
способностям за двадцать пять лет он продвинулся от рядо¬
вого до полковника — командира бригады. Казачья бригада
играла особую роль в политической жизни страны, и ее ко¬
мандир, естественно, выдвигался на авансцену политики.В то время рост национально-освободительных настро¬
ений в Иране приобрел отчетливо выраженную антианг-
лийскую окраску. Большая активность Лондона на Ближ¬
нем Востоке, установление им протектората над бывшими
владениями Османской империи, наконец, попытка пре¬
вратить Иран в свой протекторат (англо-английское согла¬
шение 1919 г., подписанное с иранской стороны первым ми¬
нистром, но не утвержденное Ахмед-шахом), — все это
порождало в широких народных массах рост англофобии.
В начале 1921 г. глава правительства, англофил Сеид Зия
эд-Дин решил предоставить британским офицерам даже
права административной власти, что вызвало возмущение
в народе. Реза-хан, используя эти настроения, совершил 21
февраля 1921 г. военный переворот («3-го хута») и отстра¬
нил от власти премьер-министра (3, с. 80-81).Свои цели военный министр объяснил следующим об¬
разом: «Наша цель — установить сильное правительство,
которое создаст мощную армию, потому что могучая ар¬
мия — это единственное средство спасти страну от того
униженного положения, в котором она находится. Мы хо¬
тим установить правительство, которое не будет инстру¬
ментом иностранных политиков» (цит. по: 9, с. 43). Иными
словами, прагматично мыслящий Реза-хан понял, что глав¬
ными задачами сейчас для него, как выразителя объектив¬
ных потребностей страны, стали укрепление централизо-
354Часть пятаяванной власти и защита национальной независимости, ко¬
торой угрожали и Лондон и Москва. Это еще не было ре¬
формами, но без решения этих задач было невозможно при¬
ступить к модернизации Ирана.Обе задачи были решены. В 1921 г. Реза-хан сумел
разгромить Гилянскую Советскую Республику и восстано¬
вить в Прикаспийской провинции законную власть. Реза-
хан уволил большинство английских офицеров, находив¬
шихся на службе иранского правительства, а новый
кабинет министров оказался сформированным из ярых ан¬
глофобов. Влияние Англии значительно ослабело, а ее воз¬
можности по вмешательству во внутренние дела страны
были сильно урезаны. Военный министр повел борьбу с фе¬
одальным сепаратизмом ханов и вождей племен, принял
меры к замене старого административного аппарата но¬
вым — из иранских офицеров. Тем временем в стране разво¬
рачивается кампания за ликвидацию монархии и установ¬
ление республиканского режима по примеру Турции.
Мусульманское духовенство и феодальная знать выступи¬
ли резко против таких намерений, англичане консервато¬
ров поддержали. В этих условиях положение правящего
шаха становилось все более непрочным.В октябре 1923 г. Реза-хан был назначен премьер-мини¬
стром, однако его честолюбие этим не было удовлетворено.
Он уговорил недалекого Ахмед-шаха поехать путешество¬
вать по Европе, и доверчивый шах послушался. Спустя не¬
сколько дней Реза-хан созвал сессию меджлиса, который 31
октября 1925 г. принял решение о низложении династии
Каджаров и передаче правления страной Реза-хану. 12 де¬
кабря созванным Учредительным собранием он был про¬
возглашен наследственным шахом Ирана и взял фамилию
Пехлеви, положив начало новой династии.Исторической заслугой Реза-шаха стало проведение им
во второй половине 1920-х — 1930-е годы крупных преобра¬
зований в социально-экономической жизни страны, иначе
говоря — реформы внутри системы, благодаря которым
в Иране были созданы основы для развития капиталисти¬
ческого строя.
Глава первая	355Реза-шах, как всякий настоящий реформатор, начал
с провозглашения декларации, в которой назвал главные
цели своей политики: «Имя Ирана — Иран, а не Персия.
Воздерживайтесь от ношения иностранной одежды. Ира¬
нец должен использовать ткани иранского производства.
Галстук должен быть сделан в Йезде, а не в Европе. В архи¬
тектуре следуйте стилю Тахтеджамшид. Женщины должны
отбросить чадру и наряду с мужчинами появляться в обще¬
стве. Отменяются титулы — такой-то ад-доуле или такой-то
ас-салтане. Вместо титула нужно выбрать фамилию семьи.
Вывески магазинов должны оформляться на персидском
языке, а не на европейских. Дружеские связи с сотрудника¬
ми иностранных посольств есть своего рода измена... Доро¬
ги должны быть спокойными. Как можно шире откройте
школы. Всеобщая воинская повинность — основной шаг
в основании новой армии Ирана. Мы создадим офицерские
училища, и с этих пор все наши офицеры будут обученны¬
ми. Держава хочет университета. Вера и политика — это
два священных принципа, но их смешивание не на пользу
вере и не на пользу политике, поскольку как вера ослабля¬
ется, так и политика втягивается в пошлость и унижение.
Поведение государственных мужей даже в отношении
одежды должно быть образцовым» (цит. по: 9, с. 48).В этой речи нет слов «реформа» или «преобразования»,
но ее содержание свидетельствует о твердом намерении пра¬
вителя проводить перемены и достаточно ясно их характери¬
зует. Сочетание двух целей — проведения преобразований
и сохранения верности Традиции — как раз и позволяет оп¬
ределить Реза-шаха как подлинного реформатора. Сильная
армия, развитие образования, эмансипация женщин, все¬
общая воинская повинность, ослабление влияния священно¬
служителей в политической жизни, проведение администра¬
тивной реформы — все это означало разрыв с традиционным
феодальным строем и утверждение нового строя. В то же
время ярко выраженное намерение сохранить национальные
начала — это свидетельство верности Традиции.Рассматривая первые годы правления Реза-шаха,
С. Л. Агаев выделяет их «заметное типологическое сходст-
356Часть пятаяво» с событиями 1860-х — начала 1870-х годов в Японии:
в обеих странах «подавление революционного движения
“снизу” сопровождалось верхушечными по форме государ¬
ственными переворотами, результатом которых явилось
свержение старой феодально-деспотической власти и на¬
чало проведения общественных преобразований в бур¬
жуазном духе. Контрреволюционные по отношению
к массовому народному движению, эти перевороты... не
ликвидировали антифеодальную борьбу, а лишь перевели
ее из русла революционных действий в русло реформ» (3,
с. 84). Соглашаясь в данном случае с признанием револю¬
ционного характера общественного движения в обеих стра¬
нах, имевшего антифеодальную направленность, трудно
согласиться с определением «революции Мэйдзи» и «пере¬
ворота 3-го хута» как «контрреволюционных».По нашему мнению, напротив, несмотря на формирова¬
ние жестко авторитарных режимов в Японии и Иране и со¬
хранения там господства коалиции слабеющих феодальных
сил вместе с крепнущей национальной буржуазией, то бы¬
ли позитивные процессы, революционные по своему значе¬
нию, не по форме. Более радикальное развитие событий, как
показал опыт Гилянской революции, привело бы к вспыш¬
ке гражданской войны. Именно «перевод революционных
действий в русло реформ» и обеспечил в обеих странах пе¬
реход от феодального строя к новому общественному
строю, исходя не из абстрактных идеалов «свободы и демо¬
кратии», а из конкретных условий японского или иранско¬
го общества, без кровавой смуты и человеческих жертв.Реза-шах начал свои реформы с изменений в правовой
сфере, что позволяет схематически отнести этот период
к первому-второму этапам коренных реформ. В 1925¬
1928 гг. были приняты три новых свода законов: Свод ком¬
мерческих законов, Уголовный и Гражданский кодексы.
Правда, семейное право было сохранено на традиционных
принципах шариата, но все имущественные вопросы были
выведены из ведения улемов. Значение новых законов со¬
стояло не только во введении единой системы судопроиз¬
водства в масштабах страны, но и в ограничении юридичес¬
Глава первая357кой власти исламского духовенства, в умалении значения
Шариата, как свода исламского законодательства, регла¬
ментирующего всю хозяйственную и бытовую жизнь му¬
сульман. Улемы выразили протест, но у них оказалось
«слишком мало силы, чтобы противостоять бюрократии,
армии и торговцам из средних слоев», которые поддержали
действия шаха (9, с. 49).Был учрежден Национальный банк Ирана, принявший
на себя функции эмиссии национальной валюты, это поло¬
жило начало формированию современной системы финан¬
совых учреждений.Началось создание национальной промышленности.
Особенно быстро развивались текстильная, пищевая, стро¬
ительная и промышленность строительных материалов.
При этом из 1300 млн. риалов валовых капиталовложений
в промышленность (без военных заводов и металлургии)
в 1930-е годы около 42% (550 млн. риалов) принадлежало
государству и лично Реза-шаху (9, с. 50).Современная промышленная экономика нуждается
в развитой инфраструктуре. В 1923-1937 гг. государство
построило 12 130 миль автодорог, при том, что ранее име¬
лось всего около 800 миль дорог. Была построена транс¬
иранская железная дорога длиной 1394 км, соединившая
порт Бендер-шах на Каспийском море с портом Бендер-
Шахпур в Персидском заливе (9, с. 51).Важной частью программы преобразований стала мо¬
дернизация вооруженных сил. Реза-шах, несмотря на со¬
противление мусульманского духовенства, сумел реализо¬
вать закон о введении всеобщей воинской повинности.
Армия строилась на современных основах, ее существова¬
ние регламентировалось положениями Устава, ее структу¬
ра соответствовала европейской (по родам войск). Для ук¬
репления национальной независимости Реза-шах создал
несколько офицерских училищ, куда был открыт доступ
представителям всех сословий иранского общества.Важной социальной реформой стало предписание влас¬
ти в 1935 г. о снятии женщинами чадры, а также допущение
их в высшие учебные заведения и на государственную
358Часть пятаяслужбу. Это вызвало настоящую бурю в обществе. Менее
заметным стало введение в стране европейских костюмов,
замена традиционного иранского головного убора — колаха
на шляпу для гражданских людей и фуражку для военных.Развитию образования шах уделял большое внимание.
В годы его правления началось бурное развитие просвеще¬
ния и создание сети светских учебных заведений всех уров¬
ней. В начале 1930-х годов были приняты законы об обяза¬
тельном и бесплатном всеобщем начальном образовании.
За 1922-1940 гг. число начальных школ выросло с 440 до
2 336, а учеников с 40,0 тыс. человек до 287,3 тыс.; число
средних школ — с 40 до 351, а учеников — с 3,3 тыс. до
28,2 тыс. человек. В 1934 г. был создан Тегеранский универ¬
ситет, педагогический институт и сельскохозяйственный
колледж (9, с. 52-53). Важно отметить, что шах вывел
систему школьного образования из-под контроля мусуль¬
манского духовенства, создав светское министерство про¬
свещения. Это также сокращало влияние духовенства
в общественной жизни страны.В то же время в 1935 г. указом шаха была создана иран¬
ская Академия литературы и языка, одной из задач которой
стало очищение персидского языка от излишних заимство¬
ваний, прежде всего из арабского и европейских языков,
что ставило известные пределы процессу вестернизации,
но не только, ведь арабский язык был языком священной
книги — Корана. Это позволяет определить реформы Реза-
шаха как охранительные в сфере культуры, но с существен¬
ной оговоркой: они были скорее светскими, верность Тра¬
диции утверждалась в сфере национальной, но не
религиозной, не исламской.В сентябре 1941 г. Реза-шах был заменен на троне сво¬
им старшим сыном. Это произошло по причинам внешне¬
политическим: прогитлеровские симпатии старого шаха
вызвали опасение у руководства Великобритании и СССР,
что номинально нейтральный Иран может превратиться
в союзника нацистской Германии или ее базу. Это состави¬
ло бы угрозу как южным границам СССР, так и северным
границам Британской Индии. По согласованному между
Глава первая359Лондоном и Москвой плану на территорию Ирана были
введены британские и советские войска, а Реза-шах отправ¬
лен в изгнание в Южную Африку.Вступивший на иранский престол Мохаммед Реза-шах
Пехлеви (1919-1982) за почти четыре десятилетия своего
правления продолжил дело своего отца, сумел провести ко¬
ренные реформы и осуществил подлинную революцию
сверху, модернизацию Ирана во всех сферах жизни общест¬
ва, закончившуюся, правда, лично для него трагической не¬
удачей.Личность реформатора часто играет важную роль в про¬
цессе преобразований, накладывает на них свой отпечаток,
это можно увидеть и в данном случае. Мохаммед Реза полу¬
чил не только отличное образование. По воле отца, в шесть
лет его поручили гувернантке-француженке, с двенадцати
лет он воспитывался в Швейцарии, и таким образом еще
в юные годы получил сильную «прививку» вестернизации,
а также побуждение для сравнения разных укладов жизни,
разных цивилизаций. В одной их своих книг он вспоминал:
«К счастью, в Швейцарии я открыл значение истинной сво¬
боды. Я своими глазами видел всю степень пользы от демо¬
кратического обучения! С этого времени я решил восстать
против своего отца. Я поклялся самому себе, что как только
приду к власти, дела и образ действий будут совершенно
иными, чем дела моего отца» (цит. по: 9, с. 57). Недаром,
в 1950 г. американский посол пришел к мысли, что шах
«слишком европеизирован для восточной страны» (65,
с. 474), а спустя четверть века эта мысль станет очевидной
для всех.В то же время признание ценностей западного образа
жизни и западной культуры не вызвали у него разочарова¬
ния в традиционных ценностях иранского общества и вос¬
точной цивилизации. По его собственному признанию, его
осознанная религиозная жизнь началась в шести-семилет-
нем возрасте, когда его посетили видения имама Али и свя¬
того Аббаса (9, с. 63). Ему оказались чужды «несколько гру¬
бые» действия Реза-шаха против исламского духовенства.
«Я знал уже с раннего детства, что моим предназначением
360Часть пятаябыло стать монархом и возглавить страну, чью древнюю
и порой великолепную культуру я почитаю, — писал шах
позднее. — Я хочу улучшить положение моего народа, осо¬
бенно простых людей, и чувствую, что моя вера помогает
мне в этом трудном деле. Я считал бы высокомерием пола¬
гать, что могу выполнить задачу моей жизни без помощи
Бога» (цит. по: 9, с. 64). В то же время личная религиоз¬
ность Мохаммеда Реза-шаха подчас слабо сказывалась на
проводимом им курсе во внутриполитической жизни стра¬
ны, в котором главным для него стала ускоренная модерни¬
зация.К концу Второй мировой войны Иран оказался в состо¬
янии глубокого экономического кризиса, очевидными про¬
явлениями которого стали спад промышленного и сельско¬
хозяйственного производства, дефицит бюджета, нехватка
продовольствия и промышленных товаров, высокие темпы
инфляции, ужасающая нищета населения. Кризис оказался
не только следствием войны, но имел системный характер.
Ставилась под сомнение легитимность режима Пехлеви,
реальным стал вопрос о территориальной целостности
страны. В середине ХХ в. вошедшее в современный мир
иранское общество еще оставалось полуфеодальным, и не¬
истовый аятолла Сеид Кашани приходил в ярость от на¬
ступления чужого западного мира, а простые крестьяне бы¬
ли уверены, что злые и хитроумные англичане повинны во
всех их бедах, в засухе и нашествии саранчи. Молодой шах,
видимо, сознавал неотложность проведения серьезных пре¬
образований, но не смог приступить к ним в первые годы
своего правления.Одним из необходимых предварительных условий ко¬
ренных реформ является стабильность существующего ре¬
жима, более того — действенная сила власти. Но Иран
в 1946 г. столкнулся с двумя вызовами: на севере при пря¬
мой поддержке СССР возникла Азербайджанская демокра¬
тическая республика, покончить с которой удалось лишь
в декабре 1946 г. Более серьезным вызовом власти оказался
подъем национально-демократического движения в стране
под патриотическими лозунгами.
Глава первая361Сами по себе провозглашаемые лидерами движения ло¬
зунги демократизации общественной жизни страны и уси¬
ления ее независимости по отношению к Западу были про¬
грессивны — но в условиях отсталого и бедного иранского
общества они дестабилизировали ситуацию и препятство¬
вали проведению властью целенаправленной политики для
решения менее радикальных, но конкретных задач.Пиком периода «демократизма» стало пребывание во
главе правительства Мухаммеда Мосаддыка (1881-1967)
в апреле 1951 г. — августе 1953 г. При нем целью правитель¬
ства стало проведение независимой внешней политики
и национализация западной нефтяной компании АИНК,
самого большого промышленного предприятия Ирана и са¬
мого значимого источника валютных поступлений. В иран¬
ском народе, пылавшем ненавистью к иностранцам, особен¬
но к англичанам, этот курс встретил полное понимание
и горячее одобрение. Показателем такого рода настроений
стало покушение на шаха, считавшегося английским став¬
ленником, в феврале 1949 г., когда мусульманский фанатик
в упор выпустил в Мохаммеда Реза-шаха шесть пуль. Шах
был ранен, но проявил мужество и твердость.Шах ввел военное положение в стране. Затем он попы¬
тался договориться с руководителями АИНК об увеличе¬
нии нефтяных платежей, но компания упрямилась. Волна
националистического нетерпения росла. В марте 1951 г. пе¬
ред входом в центральную мечеть Тегерана исламскими
террористами был убит глава правительства Али Размару,
через две недели — министр образования. 28 апреля 1951 г.
по воле парламента (маджлиса) Мухаммед Мосаддык стал
премьер-министром Ирана и принял закон о национализа¬
ции АИНК. «Доходами от нефти, — указывал он, — мы смо¬
жем удовлетворить все наши нужды и положить конец бед¬
ности, невежеству и болезням, охватившим миллионы
трудящихся нашей страны. Упразднение АИНК послужит
ликвидации орудия империализма в Иране и позволит
стране добиться экономической и политической самостоя¬
тельности» (цит. по: 194, с. 171). Шах был вынужден подпи¬
сать этот закон, который вступил в силу с 1 мая. Казалось
362Часть пятаябы, национализация могла стать началом модернизации,
но это только казалось.Во-первых, в стране образовалось два центра власти —
шах и премьер-министр, опиравшийся на парламент, и это
влекло за собой дестабилизацию общественной жизни; во-
вторых, насильственно проведенная национализация пре¬
вратила Запад — Великобританию и США — из союзников
во врагов, и это при том, что СССР совсем не горел желани¬
ем помогать «реакционному монархическому режиму»
в Тегеране; в-третьих, у власти отсутствовала программа
преобразований, власть действовала из эмоциональных по¬
буждений, под влиянием толпы. Например, Мосаддык
отправил губернатора провинции Хузестан в Хорремшехр,
где находилась штаб-квартира Англо-Иранской Нефтяной
компании. У входа в здание компании, окруженное сотня¬
ми возбужденных людей, губернатор принес в жертву бара¬
на, а затем объявил орущей толпе, что концессия аннули¬
рована, что отныне имущество АИНК и нефть, ею
добываемая, принадлежат иранскому народу (65, с. 479).
Восторг собравшихся был полный, но радоваться было
нечему.Производство на месторождениях и на нефтеперераба¬
тывающем заводе в Абадане остановилось. Великобрита¬
ния объявила эмбарго на иранскую нефть, запретив вла¬
дельцам танкеров перевозить «краденую нефть». Отныне
иранскую нефть никто не покупал. Мосаддык был вынуж¬
ден выработать программу «экономика без нефти». Белый
дом не желал помогать Мосаддыку, видя в нем не то бри¬
танского, не то советского агента, а главное внимание США
было обращено на войну в Корее. Шах не мог в полной ме¬
ре опереться на армию, в которой сильно было влияние Мо-
саддыка.Патовая ситуация сохранялась довольно долго.
По окончании войны в Корее, Вашингтон и Лондон реши¬
ли разрубить «иранский узел». По инициативе американ¬
ского посольства в начале августа 1953 г. шах решился
(в надежде на помощь США) отправить в отставку своего
революционного премьера, но тот действовал решительнее.
Глава первая363Шах был вынужден бежать с семьей в Багдад, затем в Рим,
не имея ни одежды, ни слуг, ни денег. Американскому по¬
слу в Багдаде он печально сказал, что «скоро ему придется
искать работу, так как у него большая семья и мало средств
вне Ирана». Однако в конце августе 1953 г. специальный
агент ЦРУ Кермит Рузвельт успешно осуществил опера¬
цию «Аякс», в результате которой Мосаддык был отправ¬
лен в отставку, а на улицы Тегерана хлынули толпы людей,
демонстрируя поддержку шаху. Национализация АИНК
и факт владения Ираном нефтяными ресурсами были
признаны Западом, компания реструктурирована, в нее во¬
шло несколько американских компаний, платежи АИНК
иранскому государству были увеличены (65, с. 492-493,
500-502). Все эти события сильно затормозили начало мо¬
дернизации.Главным, стержневым вопросом модернизации докапи¬
талистического общества и на Западе, и на Востоке являет¬
ся аграрный вопрос. Стоит заметить, что Мосаддык и под¬
держивающие его националистические радикалы не
решились на проведение аграрной реформы. Ими были
приняты лишь законы об увеличении доли крестьян-арен-
даторов при разделе урожая на 10%, об отчислении поме¬
щиком 10% урожая на благоустройство деревни (9, с. 68).
То были даже не полумеры, а подачка иранскому крестьян¬
ству, составлявшему большинство населения страны.Шах тщательно готовился. Им был продуман долго¬
срочный план мероприятий по модернизации хозяйства
и всего иранского общества, получивший название «белая
революция шаха и народа». Крайне амбициозный план не
случайно носил такое название. Многое испытавший и по-
мудревший Мохаммед Реза-шах решился на проведение
коренного общественного переворота (революции), но не
кровавого и ненасильственного (белого), причем с беспри¬
мерной смелостью протянул руку народу, с силой которого
не мог не считаться.Шах начал с аграрной реформы. В 1960 г. для демонст¬
рации своей воли, а может быть, и для примера крупным
землевладельцам, шах распорядился о продаже крестьянам
364Часть пятаячасти коронных и государственных земель на весьма выгод¬
ных условиях. В 1961 г. крестьяне получили более 200 тыс.
га коронных земель со скидкой в 20% и в рассрочку на
20-25 лет. Крупные землевладельцы — помещики и вче¬
рашние феодалы — отнеслись к этому акту враждебно. Учи¬
тывая, что в маджлисе они и их сторонники составляли
большинство, у власти не было возможности законным, де¬
мократическим путем провести через парламент закон об
аграрной реформе.Тогда в мае 1961 г. шах распустил парламент. Прави¬
тельство приняло закон об аграрной реформе, утвержден¬
ный шахом 15 января 1962 г. Позднее этот закон несколько
раз корректировался для того, чтобы не дать возможности
помещикам обойти его с помощью разных уловок, но суть
его оставалась неизменной. Закон устанавливал максимум
землевладения для помещиков размерами одной деревни,
но не более 500 га, при условии, что хозяин земли активно
использует сельскохозяйственную технику и наемный труд;
для остальных землевладельцев максимум устанавливался
в размере от 20 до 150 га в зависимости от плодородия и рас¬
положения участка; излишки земли государство выкупало
у помещиков и с 10%-ной надбавкой продавало крестьянам
в рассрочку на 15 лет; вакуфные земли передавались кресть¬
янам в аренду сроком на 99 лет (с условием пересмотра
арендной платы через каждые 5 лет) (9, с. 68-69).Вчерашние арендаторы стали, наконец, собственника¬
ми земли. В 1966 г. число таких крестьянских семейств со¬
ставляло 430 тысяч, а к 1970 г. — около 1200 тысяч, т. е.
почти половину всех крестьянских семей (194, с. 183).С целью закрепления достижений аграрной реформы
власть приняла меры к созданию в сельской местности про¬
изводственных и сбытовых кооперативов, через которые
обеспечивала крестьян семенами, сельскохозяйственной
техникой, водой. К 1970 г. в стране действовало более 8 ты¬
сяч сельскохозяйственных кооперативов, в 1973 г. — 8361
многоцелевой кооператив, охватывая более 55% всех заня¬
тых в сельском хозяйстве (194, с. 207). Была также создана
специальная организация «сепахе тарвидж», предназначен¬
Глава первая365ная для пропаганды среди крестьян передовых методов ве¬
дения хозяйства и оказания помощи в благоустройстве де¬
ревень (9, с. 70).Аграрная реформа была проведена, казалось бы, доста¬
точно мягкими способами, однако она встретила яростное
сопротивление помещиков, а также духовенства и феодаль¬
ной знати. Все же показательно, что оппозицию аграрной
реформе возглавило духовное лицо. Еще в 1960 г. признан¬
ный глава иранских шиитов муджтехид Боруджерди
в письмах к шаху объявил аграрную реформу «противоре¬
чащей законам ислама».В мечетях и на базарах представители духовенства
осуждали проводимые шахом преобразования и призывали
народ к антиправительственным выступлениям, в частнос¬
ти, тогда стало известным имя аятоллы Хомейни, как не¬
примиримого противника шаха, резко критиковавшего
шахский режим как «проимпериалистический и антидемо¬
кратический». Дело доходило до вооруженных выступле¬
ний, до убийства представителей власти, проводивших на
месте передел земли, и крестьян, осмелившихся брать «чу¬
жую» землю. Антиправительственные выступления ханов
некоторых племен летом 1963 г. были подавлены при помо¬
щи армии. Правительство было вынуждено направлять
в сельскую местность солдат для уничтожения помещичьих
банд и для охраны получивших землю крестьян.Специфика сложившейся в Иране ситуации состояла
в том, что процесс модернизации подвергался критике
и консерваторами, и радикалами: первые считали, что ре¬
формы расшатывают основы иранского общества и ислама,
вторые полагали, что реформы слишком ограничены. Шах¬
ский режим, таким образом, исполнял функции не только
модернизатора, но и социального арбитра. В подобной си¬
туации в середине прошлого, XIX века оказался в России
император Александр II, смогший начать коренные соци¬
ально-экономические преобразования революционного
значения, но павший жертвой своих реформ. Вероятно, что
шах знал о Великих реформах в России, но полагал, что
сможет провести свою революцию сверху между двух опас-
366Часть пятаянейших крайностей консервативного застоя и радикально¬
го революционаризма.Для стабилизации ситуации в стране и укрепления сво¬
ей социальной поддержки шах распорядился провести все¬
народный референдум. 26 января 1963 г. на всенародное
утверждение были вынесены шесть законопроектов: об аг¬
рарной реформе, о национализации лесов, о продаже госу¬
дарственных предприятий в целях получения средств для
финансирования аграрной реформы, о продаже акций
предприятий рабочим, об исправлении закона о выборах,
о создании «корпуса просвещения» (9, с. 70). Это не было
программой реформ, но намеченные властью законы явля¬
лись важными элементами коренных социально-эконо¬
мических преобразований. Подавляющее большинство
населения одобрило намеченные перемены, что внесло ус¬
покоение в общественную жизнь и существенно укрепило
авторитет самого шаха. Фактически он получил от народа
мандат на проведение реформ.Любопытно отметить, что Мохаммед Реза-шах, подобно
другим великим реформаторам Востока и Запада, выпол¬
няя свою историческую миссию, пошел на конфликт с пра¬
вящим классом — ради его спасения, говоря словами
У. Беджгота, «решился отдать часть, чтобы сохранить
целое».Необходимым условием успешного хода коренных ре¬
форм является гибкая социальная политика власти. В пер¬
вые годы реформ шах действовал достаточно гибко и в то
же время решительно, в этом ему содействовали советы
американцев и все возраставшие нефтедоллары. Права по¬
мещиков были ущемлены, однако они получили компенса¬
цию за изъятые «излишки» земли, что позволяло им обра¬
титься к другим видам предпринимательства; крестьяне
знали, что землю они получили по воле шаха, «протянув¬
шего им руку» поверх голов старост, кулаков, помещиков,
ростовщиков; иранские рабочие постепенно превращались
в наиболее обеспеченных трудящихся, права которых в спо¬
рах с хозяевами поддерживал сам шах, уделявший им осо¬
бое внимание; «корпус просвещения», составленный из вы-
Глава первая367Шах Мохаммед Реза Пехлеви и шахиня Фарах.
1971 г.пускников иранских вузов, стал мощным орудием государ¬
ства в борьбе с неграмотностью детей и взрослых в самых
глухих уголках Ирана. Все эти мероприятия, вкупе с аграр¬
ной реформой, кардинальным образом изменяли традици¬
онное иранское общество: рушились сословные перегород¬
ки, возрастала социальная мобильность, предприимчивые
и инициативные люди получали лучшие условия для своей
деятельности.Слом феодальной системы хозяйствования в деревне
ознаменовал вступление Ирана на путь капиталистическо¬
го развития. Наиболее успешными результаты аграрной ре¬
формы оказались в социальной сфере. К 1970 г. 735 тысяч
крестьянских семей (3,5 млн. человек) получили в собст¬
венность земельные участки. При этом, отмечал З. А. Ара-
баджян, «как и было задумано шахом, основную часть пере¬
распределенных земель получили бывшие арендаторы,
многие из которых уже имели хотя бы небольшие наделы,
тогда как безземельные крестьяне и батраки практически
никаких выгод от этого не получили... В то же время ряд по¬
мещиков... используя льготы, которые предоставлялись им
при внедрении индустриальных методов производства,
встали на путь капиталистического предпринимательства»
(9, с. 70-71). Менее успешны были результаты реформы
368Часть пятаяЦех на телевизионном заводе в Тегеране. 1970-е годыв собственно производственной сфере. Рост производи¬
тельности труда в деревне повышался крайне медленно,
объем продукции рос преимущественно за счет увеличения
посевных площадей, а не повышения урожайности, исполь¬
зования техники, удобрений или интенсификации труда.Второй важной задачей для шаха стала индустриали¬
зация. Для ее проведения он использовал плановый ме¬
ханизм: первый семилетний план был рассчитан на 1948¬
1955 гг., второй — 1955-1962 гг., третий — 1962-1968 гг.,
четвертый — 1968-1973 гг., пятый — 1973-1978 гг. Если
первые два плана были нацелены на количественные пока¬
затели, то третий план и последующие предусматривали со¬
здание в стране отраслей обрабатывающей промышленнос¬
ти, электрификацию всего национального хозяйства,
ускоренное развитие инфраструктуры. Особое место зани¬
мала нефтяная промышленность, которая давала около 85%
валютных поступлений.В первую очередь в стране создавались предприятия
нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышлен¬
ности: в 1969 г. комплекс в Абадане, в 1970-е годы — в Бен-
Глава первая369дер-Шахпуре, Махшехре, Ширазе. В начале 1970-х годов
в Иране появляются крупные металлургические и машино¬
строительные предприятия: к 1973 г. с помощью СССР
и других социалистических стран были построены Исфа-
ганский металлургический комбинат, машиностроитель¬
ные заводы в Араке, Тебризе, Тегеране и Реште (194, с. 240,
246-247, 253). Строились автомобильные дороги и новые
железнодорожные линии.Большое внимание уделялось социальной сфере. Стоит
прежде всего назвать законы о труде, предусматривавшие
нормирование рабочего дня, гарантирование компенсаций
в случае производственных травм и увечий, определение
пенсий в размере 80% от размеров заработной платы. Впро¬
чем, законодательство зачастую нарушалось на мелких ча¬
стных предприятиях в городе и в деревне. Закон об участии
рабочих в прибылях обеспечивал получение рабочими 20%
прибыли предприятия, полученной от повышения произво¬
дительности труда. С 1975 г. началась продажа рабочим ак¬
ций государственных и частных предприятий (9, с. 72).
Для всего населения Ирана важное значение приобрело со¬
здание системы социального страхования, в том числе
и страховой медицины, благодаря чему миллионы малообе¬
спеченных людей получили доступ к квалифицированной
медицинской помощи. В 1964 г. специальным шахским ука¬
зом был создан «Корпус здравоохранения», молодые со¬
трудники которого в течение 14 месяцев обязывались рабо¬
тать в местах, лишенных какой-либо медицинской помощи.
Благодаря решительным действиям власти число наркома¬
нов сократилось в стране на 80% (194, с. 392-393).Особо следует сказать об изменении положения жен¬
щины в обществе. В 1960-1970-е годы были приняты зако¬
ны, расширяющие права женщины, например, в семье
в случае развода, при разделении имущества и определении
судьбы детей; был запрещен институт временного брака.
Женщины стали депутатами маджлиса и сената, а Фарохру
Парса была назначена министром просвещения. В этой
сфере важную роль сыграла шахиня Фарах Пехлеви, много
времени уделявшая решению социальных проблем.
370Часть пятаяБольшие усилия прилагала власть и в сфере просвеще¬
ния. Было понятно, что одним из главных препятствий
в развитии страны является неграмотность населения,
без ликвидации которой оказывалось невозможным реше¬
ние многих экономических и социальных задач. В «корпус
просвещения» («сепахе даниш») призывались военнообя¬
занные со средним и высшим образованием, после четырех¬
месячной подготовки их направляли в сельские районы, ис¬
пытывавшие острую нехватку в учителях. Была
значительно расширена система начального, среднего
и высшего образования. Стоит отметить, что согласно ука¬
зу шаха от сентября 1974 г. в государственной системе выс¬
шего образования вводилось бесплатное обучение — при
условии, что за каждый его год выпускник обязывается от¬
работать два года в государственном учреждении. В 1978 г.
бесплатно обучалось 97% студентов государственных вузовНачальная школа для детей кочевников.
1970-е годы
Глава первая371страны (9, с. 74). Впрочем, по мнению самих иранцев, как
и в аграрной сфере, в сфере образования успехи были ско¬
рее количественными, чем качественными, уровень препо¬
давания оставался низким, а инертность студентов боль¬
шой. В вузах не использовались технические средства
обучения, а в Тегеранском университете всего 7% студентов
регулярно пользовались библиотекой (9, с. 75).В 1962 г. началась военная реформа: был принят пяти¬
летний план реорганизации и модернизации иранских во¬
оруженных сил. Благодаря доходам от нефти, шах смог со¬
здать мощную военную машину, оснащенную новейшей
западной техникой; иранская армия стала сильнейшей в ре¬
гионе.Политические преобразования проводятся властью, как
правило, на четвертом этапе коренных реформ, когда в об¬
ществе уже утвердились новые социальные отношения,
когда в общественном сознании укрепились новые ценно¬
сти, идеи и идеалы. Однако у Мохаммеда Реза Пехлеви,
очевидно, не хватило терпения или он переоценил степень
буржуазной зрелости иранского общества. Верно то, что по¬
литическая жизнь страны активизировалась в начале ХХ в.,
что к середине века в подполье действовала Коммунистиче¬
ская партия (Народная партия Ирана), Демократические
партии Азербайджана и Курдистана; возникали различные
буржуазные партии («Родина», «Национальная воля», Де¬
мократическая партия, «Иран», «Знамя ислама»), действо¬
вал в начале 1950-х годов Национальный фронт, но власть
не могла допустить подлинно свободной политической
жизни. В 1963 г. были созданы две «ручные партии шаха»:
«Новый Иран» («Иране новин») и «Народ» («Мардом»)
с одинаковыми программами, которые он решил в 1975 г.
заменить все же одной партией «Растахиз». Была реоргани¬
зована и парламентская система, уже в 1963 г. изменяется
закон о выборах. Предусматривалось введение избиратель¬
ных бюллетеней и ограничение процесса выборов одним
днем (что должно было сократить возможности для махи¬
наций), а также наделение женщин правом голоса (9, с. 73).
Правда, реально вся политическая жизнь страны остава-
372Часть пятаялась под жестким контролем власти в лице тайной полиции
САВАК, а из 198 печатных изданий (на начало 1970-х
годов) более половины тиража приходилось на долю двух
официозных газет «Эттелаат» и «Кейхан» (194, с. 422¬
423). Инакомыслие не позволялось, под запретом были сво¬
бода слова и собраний, создание независимых от власти по¬
литических объединений. Но не стоит недооценивать пра¬
вового утверждения основ демократического строя — по
западным образцам — в глубоко традиционном и достаточ¬
но отсталом восточном обществе. По мере роста и развития
новых социальных сил — буржуазии и интеллигенции, они
наряду с духовенством, все более активно притязали на ре¬
ализацию своих законодательных прав.В то же время неизменным оставалось положение кон¬
ституции о верховной власти шаха, свободного от ответст¬
венности за свои действия, имеющего право законодатель¬
ной инициативы, право созыва и роспуска обеих палат
парламента, право объявления войны и заключения мира,
на нем оставались обязанности верховного руководителя
исполнительной власти и верховного главнокомандующе¬
го. То была не просто авторитарная власть, но абсолютная
власть монарха, правда, «декорированная» элементами за¬
падного парламентаризма.Необходимо сказать и об отношении коронованного ре¬
форматора к Традиции. В своих книгах шах рассуждает
о роли ислама в обществе, подчеркивает значение ислама,
как огромной нравственной, культурной и цивилизацион¬
ной ценности, на которой основано прошлое Ирана и без
которой не мыслится будущее страны. «Нашему народу вы¬
пало великое счастье находиться под знаменем самых про¬
грессивных, самых высоких принципов веры, то есть свя¬
щенных принципов ислама. Это учение, высокие нормы
и предписания которого вобрали в себя наиболее совершен¬
ные материальные и духовные достижения человечества,
и на каждом этапе социального роста оно способно быть са¬
мым совершенным путеводителем, как отдельного челове¬
ка, так и общества в целом. Слава нашей революции
[«белой революции шаха и народа» — А. Я.], секрет ее пол-
Глава первая	373ного успеха также объясняются тем, что абсолютно все ее
принципы имели источником вдохновения дух и сущность
высокого учения ислама» (цит. по: 75, с. 62). Любопытно,
что по закону 1963 г. избирательных прав лишались лица,
изменившие исламу (194, с. 71).Стоит отметить, что, судя по имеющимся данным, сам
Мохаммед Реза Пехлеви был подлинно верующим мусуль¬
манином. Ведь он, например, отменил возмущавший «пра¬
воверных» запрет его отца на ношение женщинами чадры,
по его инициативе была расширена сеть религиозных учеб¬
ных заведений; иранское телевидение не раз показывало
шаха с семьей во время совершения молитвы («намаза»).
Можно сделать вывод, что с получением светского европей¬
ского образования Мохаммед Реза Пехлеви не отказался от
веры, от убеждения в высокой значимости религии в жизни
людей, более того, он прямо осуждал атеизм: «Разумеется,
мы относимся с уважением ко всем взглядам, связанным
с другими вероучениями, бытующими в Иране и являющи¬
мися неотъемлемой частью иранского общества, ибо всякая
вера заслуживает уважения. Не заслуживает уважения об¬
щество, отринувшее веру» (цит. по: 75, с. 472).Однако все отметили, что, признавая ислам как религи¬
озную идеологию, автор почти демонстративно игнорирует
служителей этого культа. В его книге «К великой цивили¬
зации» нет даже обобщающего понятия духовенство («ру-
ханиюн») (75, с. 65). В 1965 г. шах создал особое Управле¬
ние вакфов, подчиненное кабинету министров (194, с. 61).
Тем самым настоятели крупных мечетей и попечители вак-
фов не только пострадали от аграрной реформы, но и были
в экономической сфере поставлены под контроль прави¬
тельства. Решение шаха в 1971 г. о создании «Религиозного
корпуса» (по подобию «Корпуса образования») на первый
взгляд преследовало цель по распространению идей исла¬
ма, но фактически оно было направлено на усиление кон¬
троля власти над религиозной пропагандой, т. е. опять-таки
стесняло деятельность мусульманского духовенства.Кроме того, лидер «белой революции» счел необходи¬
мым обратить внимание на своекорыстное — по его
374Часть пятаямнению — использование в стране идей ислама: «Очевидно,
что подлинный смысл ислама не имеет ничего общего со
злоупотреблением его принципами в корыстных, демагоги¬
ческих или реакционных целях, и все такого рода домога¬
тельства (к сожалению, наше общество как в прошлом, так
и в наш век оказывалось жертвой таких злоупотреблений)
в корне противоположны подлинному духу и смыслу исла¬
ма» (цит. по: 75, с. 472).Тем самым шах не только умалял значение исламского
духовенства, как единственного конкурента в борьбе за ли¬
дерство в обществе, но и сам притязал на роль духовного
лидера, главы не только страны, но и религиозной общины
(«уммы»). Чего стоит только его попытка ввести в 1971 г.
новое летоисчисление в Иране от года основания Киром
Великим Персидского государства — взамен не только ев¬
ропейского летоисчисления от Рождества Христова, но и от
исламского летоисчисления от года хиджры (переселения
пророка Мухаммеда из Мекки в Медину), объявив не 1971,
не 1354, а 2535 год. И это при том очевидном факте, что
именно шах оставался инициатором и руководителем про¬
цессов модернизации и вестернизации, что конечной целью
его амбициозных планов было превращение Ирана не про¬
сто в развитую страну, но в страну европейского типа.Используя известное определение, можно сказать, что
Мохаммед Реза Пехлеви в начале 1970-х годов, в самый
разгар успешно идущей модернизации, пережил «голово¬
кружение от успехов». С. Л. Агаев, расценивая режим шаха
как бонапартистский, считал, что созданная им «абсолю¬
тистская надстройка, выражая интересы полуфеодальных
помещиков и крупных торговцев, вынуждена встать на путь
их окончательной и насильственной трансформации
в капиталистических предпринимателей», причем «госу¬
дарство выступало более последовательным выразителем
интересов капиталистического развития, нежели складыва¬
ющаяся крупная торгово-денежная буржуазия, тесно свя¬
занная с отсталыми формами эксплуатации и производст¬
ва» (3, с. 160). Но иранский реформатор заблудился
в «лабиринтах своей бонапартистской политики».
Глава первая375Теоретически синтез традиционных и современных на¬
чал был вполне возможен, но реализация этого синтеза
оказалась крайне сложной задачей. Балансирование между
противоречивыми интересами различных социальных сил,
смягчение между ними противоречий, имея при этом в ви¬
ду общенациональные интересы, — дело трудное. Пред¬
ставляется, что цели шаха-реформатора оказались слиш¬
ком противоречивыми по отношению друг к другу,
а точнее — шах предпочел реформы инициирующие и пре¬
образующие, тогда как иранское общество было готово
к коренным переменам, но иного характера: санкционирую¬
щим и охранительным. Стоит только помнить, что число
грамотных в стране выросло с 15% в 1956 г. всего до 35%
в 1966 г. (194, с. 379). Очевидно, что основной массив на¬
селения находился в традиционной системе ценностей
и просто не успевал понять и принять предлагавшиеся ша¬
хом новации.К концу 1970-х годов в стране нарастали кризисные яв¬
ления в экономической, социальной и политической сфе¬
рах: нефтедоллары расходовались на амбициозные про-IIIах Мохаммед Реза Пехлеви в школе для взрослых.
1970-е годы
376Часть пятаяграммы вооружений, усиливая коррупцию и подогревая
инфляцию, причем производство сельскохозяйственной
продукции падало, а импорт продовольствия возрастал,
транспортная сеть не справлялась с нагрузками, нацио¬
нальная энергосистема вышла из строя, немалая часть сель¬
ского населения устремилась в города, где оказалась без ра¬
боты, без крова и без еды. Все это истощало терпение
населения, а также усугублялось переменами в духовной
сфере, где ломка традиционных ценностей и попытка их
замены западными порождала особенно ярый протест. Са¬
мо по себе это неизбежно в условиях идущей модерни¬
зации, объективные цели которой могут не совпадать
с субъективными интересами разных слоев и групп восточ¬
ного общества. Но в Иране в силу ряда обстоятельств осо¬
бенную остроту приобрели противоречия между прозапад¬
ным и авторитарным режимом шаха, с одной стороны,
и традиционным, исламским обществом, возглавляемым
духовенством, а также патриотически настроенной интел¬
лигенцией, с другой стороны. Эти силы не отрицали необ¬
ходимость перемен, но утверждали, что преобразования
следует основывать на Традиции, утверждать на исламских
и национальных ценностях, а не на заимствованной запад¬
ной идеологии с ее игорными домами и увеселительными
заведениями; эти силы осуждали беззаконие и произвол
власти, ее аморальность и коррупцию, крепнущий дух на¬
живы и рост социального неравенства.Шах начал пропагандистскую кампанию против духо¬
венства, обвиняя его в «мракобесии и обскурантизме», и да¬
же в сговоре с «подрывными марксистскими элементами»,
но в то же время предпринял некоторые меры против кор¬
рупции, заменил ряд чиновников. Летом 1978 г. он сказал
британскому послу, что ситуация серьезна, но он полон ре¬
шимости несмотря ни на что идти дальше и продолжать
«либерализацию». Его самые непримиримые и самые силь¬
ные враги — улемы, которые владеют умами масс. «Ком¬
промисс с ними невозможен, — признал шах. — Это откры¬
тое противоборство, и одна из сторон должна проиграть»
(см. 65, с. 717). Шах уповал на те материальные факторы,
Глава первая377которые были очевидны и помогали ему в его деятельности,
но он, как и его покровители в Вашингтоне, недооценили
значение духовного фактора.В условиях фактического отсутствия легальных форм
политической жизни она сконцентрировалась в мечетях,
причем новое поколение священнослужителей, более поли¬
тизированное и более образованное, смогло стать лидером
общественного недовольства и вместе с интеллигенцией
повести за собой народ. Когда же во время визита президен¬
та США Дж. Картера в декабре 1977 г. этот борец за «права
человека» стал публично восхвалять шаха, в стране резко
усилились антиамериканские настроения.После публикации 7 января 1978 г. (спустя неделю по¬
сле отъезда Картера) в газете «Эттелаат» статьи об аятолле
Хомейни, сочтенной шиитским духовенством «вредной
и клеветнической», в священном городе Куме состоялась
массовая демонстрация. Власть ее подавила, при этом были
убиты десятки и ранены сотни человек (3, с. 193-194). Тем
не менее шах стремился ограничить применение силы.
По мнению З. А. Арабаджяна, «осенью 1978 г. еще была
возможность подавить революцию, но для этого надо было
решиться на гораздо большие жертвы, чем весной», а шах
«не справился со своими обязанностями», хотя «как госу¬
дарь должен был пойти на суровые меры ради самого же на¬
рода, так же как и любящий отец наказывает собственного
ребенка ради его же пользы...» (9, с. 85). Но Мохаммед Реза
Пехлеви думал иначе: «Диктатор может сохранять власть,
убивая свой народ, — монарх не может действовать таким
образом» (65, с. 722). Напротив, насилие использовала оп¬
позиция. В августе 1978 г. исламские фундаменталисты,
выступавшие против показа «греховных» кинокартин, по¬
дожгли в стране несколько кинотеатров. В Абадане при по¬
жаре в кинотеатре сгорели заживо 500 человек (65, с.718).
Накал непримиримого противостояния Традиции и Мо¬
дерна стал очевидным, хотя не для всех.Стоит заметить, что 28 сентября 1978 г. в документе
разведывательного управления Пентагона утверждалось:
«.в ближайшие десять лет шах останется у власти» (65,
378Часть пятаяс. 718). Но события в Куме стали началом антишахской
и антизападной исламской революции в Иране, приведшей
к бегству шаха из страны и созданию там в феврале 1979 г.
Исламской республики. Это означало завершение процесса
социально-экономической модернизации Ирана, а вот про¬
цессы перемен в сферах духовной и идеологической жизни
продолжались, но приобрели совсем иной характер, чем
в годы «белой революции шаха и народа».Произошел очевидный «откат» на столетие, ибо при¬
шедший к власти исламский режим во главе с аятоллой Хо-
мейни предпринял попытку буквально вернуть иранский
народ к средневековым нормам жизни, причем новые сотни
тысяч политических заключенных были замучены в тюрем¬
ных застенках, а на полях сражений в годы ирано-иракской
войны погиб почти миллион иранцев. В какой мере такой
поворот событий был объективен и неизбежен, в какой —
был вызван слабостью шаха, — эти вопросы до сих пор ос¬
таются дискуссионными.Саудовская АравияИстория развития Саудовской Аравии в ХХ в. стала од¬
ним из ярких примеров возможности успешной модерниза¬
ции восточной страны путем проведения властью корен¬
ных социально-экономических реформ. Прошедшая за
несколько десятилетий в Аравии бескровная революция
сверху позволила Саудовской Аравии (а также другим мо¬
нархиям полуострова — Кувейт, ОАЭ, Катар, Бахрейн,
Оман) совершить рывок в своем общественном развитии из
средневековья в ХХ век. При многих отличиях от реформ
в восточных странах, проводившихся веком ранее, в Ара¬
вии мы можем увидеть те же этапы преобразований, ту же
логику действий власти, то же самое отношение общества.
В наибольшей степени аравийская модель модернизации
имеет сходство с опытом шахского Ирана, но — без трагиче¬
ских последствий для страны и народа.В начале XX в. молодой эмир Абдель Азиз ибн Абдель
Рахман (1882-1953) из династии Аль-Сауд (позднее полу¬
чивший известность в мире под именем Ибн Сауд) пред¬
Глава первая379принял попытку восстановить
некогда существовавшее в Ара-/''Л	*вии государство Саудидов .В 1902 г. он захватил небольшой
городок эр-Рияд и это стало на¬
чалом его медленного, но побе¬
доносного движения по всему
полуострову, большую часть ко¬
торого он сумел подчинить себе
к 1926 г. В 1932 г. на карте мира
появилось Королевство Саудов¬
ская Аравия.Фактически Ибн Сауд осу- Король Абдель Азиз
ществил интеграцию различныхземель в единое государство с централизованной властью,
в этом отношении его можно сравнить с русским царем
Иваном III или французским королем Людовиком XI. К его
деятельности можно отнести характеристику королевской
власти, как «главы всего феодального порядка» в феодаль¬
ной Европе, данную Ф. Энгельсом: «Что во всей этой
путанице королевская власть была прогрессивным элемен¬
том, — это совершенно очевидно. Она была представитель¬
ницей порядка в беспорядке, представительницей образую¬
щейся нации в противовес раздробленности» (124, т. 22,
с. 406). Отличие — и отличие существеннейшее — состояло
в том, что миссия Ибн Сауда происходила не в XV, а в XX
веке, что его страна по всем материальным критериям на
несколько порядков отставала от передовых стран мира.Поэтому, вопреки надеждам и ожиданиям Ибн Сауда
и его соплеменников, образование независимого государ¬
ства породило множество проблем, из которых вопросы от¬
ношения с могущественной в то время Великобританией
оказались не самыми сложными и важными. Главным во¬
просом стала возможность выживания государства Сауди-
дов в тяжелейших экономических и социальных условиях.* Далее использованы материалы книг автора 248, 249, 252, 253,
ссылки на которые опускаются.
380Часть пятаяВсе дело в том, что сам молодой король рос в условиях
даже не феодального, а полуфеодального общества. Так,
свою власть Ибн Сауд поначалу видел и понимал не как вер¬
ховную власть «короля», а как завоеванные в борьбе с дру¬
гими племенами полномочия «шейха шейхов»; отсталость
арабского народа полуострова не сознавалась им, ибо он не
знал уровня развития других стран мира, посетив из неараб¬
ских стран лишь Константинополь. Только постепенно,
по мере расширения и углубления своих связей с внешним
миром, Ибн Сауд стал понимать принципиальное отличие
всего строя жизни в его Аравии от современной ему жизни
в мире, особенно в Европе и Америке. Однако дополнитель¬
ную остроту и тяжесть положению королевства придал ми¬
ровой экономический кризис 1929-1932 гг.В то время Саудовская Аравия, как и века назад, остава¬
лась аграрной страной. До 80% ее населения составляли
сельские жители, большая часть которых были кочевника¬
ми и полукочевниками. Трудные природные условия в пу¬
стыне и религиозная нетерпимость в городах способствова¬
ли изолированности материальной и духовной жизни
народа, длительному сохранению почти без изменений
традиционного образа жизни, основ материальной и соци¬
альной культуры. В оседлых кочевых племенах господст¬
вовал натуральный обмен, хотя товарно-денежные отноше¬
ния постепенно получали распространение. Скот и земля,
на которой он пасся, считались племенной собственностью,
но и там формировались частнособственнические отноше¬
ния. Ширились естественные процессы обогащения пле¬
менной верхушки, отдельных кочевников и земледельцев,
но сохранялся и традиционный институт родовой взаимо¬
помощи. В целом же развитие в пустынной Аравии текло
плавным, эволюционным путем, там шло лишь становле¬
ние так называемого кочевого феодализма. Из аравийских
городов важное значение имели Мекка как религиозный
центр всего мусульманского мира и Джидда, крупный тор¬
говый и пассажирский порт, через который прибывала зна¬
чительная часть паломников. Там формировался новый ук¬
лад жизни и хозяйствования, там большую роль
Глава первая381НаселеиЦ>іе пункты:—Гос у даис* авнныв гоанцу	. ЗздяЗР-РНАД Столицы Государств—* —ГОС Т*&НКыв Грйгіічіти
ч?устаийалепныві ■ ■ нефтепровод ыО евышч '00 тыс.Железны^ дооогифыРэЯоны рыболовствав от 50 даЮО и ■+=—Г лаѳиуѳ бзЗМЛьОМЫѲHQPCJT4Полезные ископаемыеЙ от 10 до 60 '■Посту і*оОСки*£ нефть д Гчпс0 мрнйв Ю ■» '+-гАздоаоочыф Эоло^й ff Ияь енная сальКарта Аравийского полуостровав общественной жизни стали играть торговцы и ростовщи¬
ки, имелись ремесленники, но главенствовали духовные
лица, улемы и потомки пророка Мухаммеда.Для характеристики уровня социально-экономического
развития Аравии тех лет стоит указать лишь на некоторые
факты. В трудных условиях пустыни люди просто боролись
за выживание. Почти все население было неграмотным. Го¬
сударство не имело своей валюты, основой денежного обра¬
щения оставались талер Марии-Терезии, индийская рупия
и английский фунт стерлингов. Не имелось никаких совре¬
менных промышленных предприятий. Автомобильных и
тем более железных дорог не было; в роли транспорта вы-
382Часть пятаяступали не столько несколько сот автомобилей, сколько
верблюды и ослы, да несколько парусных судов в Красном
море. Главным источником пополнения государственной
казны оставались доходы от паломничества (хаджа), нема¬
лую роль играла и финансовая помощь из Лондона, но она
сократилась.Таким образом, состояние Саудовской Аравии в пер¬
вые десятилетия ХХ в. вполне соответствует понятию кри¬
зис национального масштаба. Для власти вполне реальной
была угроза ее смещения конкурирующими племенными
союзами при поддержке Великобритании, для народа ре¬
альной становилась угроза голода. В этих условиях коро¬
левская власть приступила к решению главной задачи —
выживания страны, но вскоре осознала, что ее решение не¬
возможно в полной мере без решения другой задачи — мо¬
дернизации.Конкретные способы разрешения проблем в незападных
обществах могут быть весьма различны, однако общим для
них остается одно: принятие властью за образец западной —
современной модели, заимствование ею западного опыта
и сотрудничество с западным — современным укладом.Внешний фактор — Запад долгое время никак не был
заинтересован в Аравии, тем более что ее священные горо¬
да были закрыты для иноверцев, а центральные области
представляли собой огромную пустыню с редкими оазиса¬
ми. Но в начале XX в. все большую значимость в хозяйст¬
венной и политической жизни приобретает нефтяной фак¬
тор. Американские нефтяные компании в погоне за
прибылью обращают свое внимание на потенциально неф¬
теносные районы Ближнего Востока, а король Ибн Сауд,
жизненно заинтересованный в получении финансовой по¬
мощи, готов дать кому угодно любые концессии.История деятельности американских нефтяных компа¬
ний в Саудовской Аравии, в конце концов образовавших
могущественную компанию АРАМКО, достаточно подроб¬
но описана в отечественной и западной литературе. Чуть
меньше внимания уделяется иным формам и видам сотруд¬
ничества Запада с Саудовской Аравией — в экономике,
Глава первая383в военной сфере, в социальной сфере, в системе междуна¬
родных отношений, но и это отмечено вниманием исследо¬
вателей. В тени остается вопрос об общей оценке влияния
Запада на социально-экономическое развитие королевства,
самый важный для нашей темы.Между тем есть все основания для того, чтобы рассмат¬
ривать новейшую историю Саудовской Аравии как одну из
ярких моделей модернизации незападного общества в XX в.Представляется возможной следующая периодизация
этого периода: 1 этап — 1920-1930 годы, цикл насильствен¬
ного объединения Саудовской Аравии, создание государст¬
ва с централизованным управлением и власти в форме
абсолютной монархии, осознание властью кризиса нацио¬
нальных масштабов и проведение частичных реформ;
2 этап — 1940-1950 годы, цикл политической и экономиче¬
ской стабилизации, обретение властью надежного источни¬
ка доходов в виде нефтяных поступлений, борьба внутри
правящей верхушки за выбор пути развития, продолжение
реформ внутри системы; 3 этап — 1960-1990 годы, цикл ко¬
ренных социально-экономических реформ, проведение
властью революции сверху; 4 этап — со второй половины
1990-х годов, начало заключительного цикла становления
современного общества, формирование особой, аравийской
модели развития.В 1933-1938 гг. в Саудовской Аравии американские
компании вели геолого-разведочные работы, с 1939 г. — на¬
чинается промышленная добыча нефти. На восточном по¬
бережье страны действуют сначала десятки, затем тысячи
западных специалистов; они используют современную тех¬
нику, их уклад жизни почти тот же, что и дома, — и все это
ошеломляюще действует на ранее закрытый мир Аравии.
Наконец, компаниям требуются рабочие для обустройства
нефтяных полей, прокладывания дорог и нефтепроводов,
для обслуживания простых технологических операций на
месторождениях, — и они нанимают десятки тысяч саудов-
цев, выходцев из племен и горожан, обучают их, прививают
навыки нового уклада жизни и нового отношения к труду,
многим предоставляют общее и специальное образование.
384Часть пятаяВсе это вместе взятое воздействие внешнего фактора оказа¬
ло сильнейшее воздействие на традиционное аравийское
общество: впервые была осознана возможность альтерна¬
тивного строя жизни, поняты преимущества западного
уклада жизни; большой и стабильный источник дохода го¬
сударства обеспечивал определенный уровень существова¬
ния страны и правящей династии (хотя в 1940-1960 гг. са¬
удовская сторона получала лишь от 20 до 50% доходов от
продажи нефти). В стране в меньших масштабах действова¬
ли десятки западных компаний, занимавшихся добычей
полезных ископаемых, строительными работами и реализа¬
цией энергетических проектов, импортировавших автомо¬
били, станки, потребительские товары длительного пользо¬
вания и продовольствие.Воздействие внешнего фактора на экономическую
жизнь Аравии было велико, но его не стоит и переоцени¬
вать, потому что, по мнению Т. Сентэша, «функционирова¬
ние сырьевых секторов по самой их природе сопровождает¬
ся значительно более слабыми и малочисленными
эффектами взаимодействия [с традиционными сектора¬
ми. — А. Я.], чем деятельность промышленных секторов.
Вследствие этого они не требуют и не вызывают такого рас¬
ширения экономической активности и к тому же, в отличие
от отраслей тяжелой промышленности, не могут стать ди¬
намичной движущей силой технического прогресса во всей
национальной экономике» (187, с. 304).Более значимым, чем экономическое, оказалось соци¬
альное влияние деятельности американского капитала.
Американцам для обслуживания текущих нужд и потреб¬
ностей их деятельности понадобились посредники, которы¬
ми стали наиболее предприимчивые и инициативные сау-
довцы. В последующие годы стали даже говорить о целом
«классе торговцев Арамко», хотя их число составляло не¬
сколько десятков, позднее — несколько сот человек. Как бы
то ни было, но активное и массированное воздействие за¬
падного анклава на традиционное аравийское общество
можно сравнить с источником сильного облучения. В воз¬
никшей системе «метрополия — колония» саудовская сто¬
Глава первая385рона, правда, оставалась
слабым и неравноправным
партнером, но и получала
очевидную выгоду от сотруд¬
ничества с Западом. Однако
само по себе это влияние еще
не могло стать «двигателем»
модернизации.В те же годы власть
оказалась перед выбором: по¬
пытаться сохранить весь тра¬
диционный строй жизни
с включенным в него чуже¬
родным западным анклавом
или попытаться заимство¬
вать у Запада то, что виде¬
лось полезным. Но фактиче¬
ски, возможности выбора Вмиштъщікза работойу Ибн Сауда не было, в ХХ в. оказалось невозможным отго¬
родиться от внешнего мира, который так или иначе прони¬
кал в Аравию. И тогда король решается на частичные пре¬
образования, на отдельные заимствования материальных
достижений современного мира.Король создает новую для Аравии государственность,
основанную на образцах раннего халифата и при неуклон¬
ном соблюдении норм шариата. Правда, по закону, мусуль¬
манский правитель не обладал правом династического пре¬
столонаследия, но Ибн Сауд пренебрег этим. В то же время
он был обязан считаться с жесткими ограничениями своей
деятельности нормами исламского права. По соображени¬
ям скорее прагматичным (но позднее оказавшимся и долго¬
срочными и важными) он всемерно укреплял отношения
с исламским духовенством, создав союз духовной и свет¬
ской власти. Другой опорой его государства стали племена,
которые он за два десятилетия сумел подчинить своей вла¬
сти и превратить в важную опору династии.Ибн Сауд начал проведение отдельных административ¬
ных и судебных реформ. Их цель была не модернизация
386Часть пятаястраны, а ликвидация основ племенного строя. Королевство
было разделено на 14 эмиратов, во главе которых были по¬
ставлены назначаемые королем чиновники. Была унифици¬
рована система управления в разных частях Аравии, в 1927 г.
проведена судебная реформа, ликвидировавшая традицион¬
ные бедуинские права и заменявшая племенные адаты шари¬
атским судопроизводством, причем племенных шейхов в ка¬
честве судей заменили кади; был введен коммерческий суд
и разрешена деятельность адвокатов (161, с. 85-92).Саудовский автор Саид М. Бадиб, анализируя однотип¬
ные и почти синхронно проводившиеся преобразования
Реза-шаха и Абдель Азиза, отмечает важное различие в ре¬
зультатах реформ в сфере государственности: «Саудовская
политическая система стала точным отражением социаль¬
ной структуры королевства», в котором «традиционные
и племенные связи с племенем и родом продолжали играть
большое значение на всех уровнях общества», вследствие
чего саудовская система оказалась «уникальной по сравне¬
нию со всеми другими политическими системами Арабско¬
го или Исламского мира» (258, с. 37, 38). Понятно, что для
Ирана, имевшего давние и развитые связи с Западом, каза¬
лось более естественным отказаться от основ слабевшей со¬
циально-политической системы общества ради заимствова¬
ния западных основ государственности. В Аравии же эти
традиционные основы еще не отжили свое, они были силь¬
ны, поэтому прагматичный Ибн Сауд поначалу создавал
свое государство скорее как привычный для общества «со¬
юз племен», нежели как централизованное государство.Саид М. Бадиб далее констатирует одинаково важное
значение личности правителя в начавшихся в двух странах
преобразованиях, но подчеркивает и принципиальное раз¬
личие: в отличие от абсолютной власти Реза-шаха, Саудов¬
ская монархия была и остается «системой соглашений»
(consensual system), основанной на Исламском законе,
и там король не может стоять выше закона, и обязан счи¬
таться с его вершителями (258, с. 41). По мнению автора,
власть саудовского монарха далека от власти абсолютного
монарха на Западе.
Глава первая387Недостаточный «радикализм» реформ Ибн Сауда объ¬
ясняется тем, что он начал свои преобразования позже
и в более отсталом обществе, чем иранский правитель. Од¬
нако в данном случае положение аутсайдера оказалось
в долгосрочном плане более выгодным: саудовский король
мог еще опираться на традиционные институты власти
и социальные отношения и — выстраивать новые. А на дру¬
гом берегу Персидского залива традиционная система уже
разрушалась, и Реза-шах менее полагался на нее, не созна¬
вая долгосрочных последствий ускоренной модернизации.Ибн Сауд привлекает в страну западных специалистов
и европеизированных мусульман в качестве советников.
Близким его советником стал англичанин Джон Филби,
принявший ислам с именем Абдаллах. Король закупает на
Западе десятки автомобилей, причем не только для собст¬
венных нужд, но, прежде всего, для создания мобильных
отрядов для подавления вооруженных восстаний отдель¬
ных племен.Стоит заметить, что эти действия Ибн Сауда встретили
не просто непонимание, но резкое сопротивление в Неджде,
населенном кочевниками. Бедуины поначалу принимали
автомобиль за «шайтана», были случаи их нападения на ав¬
томобиль, причем водители рисковали жизнью. На созван¬
ном в 1927 г. собрании улемов Ибн Суду были предъявлены
обвинения за поездки его сыновей за границу (Сауда в Еги¬
пет, Фейсала в Англию) и требования: запретить пользова¬
ние автомобилями, телеграфом и другими изобретениями
безбожников (128, с. 70-71). Король ответил отказом. Он
решился на внедрение радио в систему управления в качест¬
ве технического средства связи, но и это вызвало сопротив¬
ление: улемы полагали, что радио — «дьявольская игруш¬
ка», потому что «человек не в состоянии залезть в такую
маленькую коробочку». Ибн Сауду понадобилось специаль¬
но устроить сеанс связи эр-Рияд — Мекка, во время которо¬
го глава улемов услышал по радио чтение Корана своим
другом, и был вынужден признать полезность этого изобре¬
тения «гяуров». Однако король не останавливался и перед
силовым подавлением сопротивления, например, в начале
388Часть пятая1930-х годов приказал обезглавить группу офицеров, проте¬
стовавших против использования нового оружия (128,
с. 72). В то же время, Ибн Сауд не мог полностью отказать¬
ся от традиционного мышления, еще одним примером чему
стала легализация в 1936 г. работорговли (17, с. 161).В 1940-е — начале 50-х годов король предпринимает ре¬
форму административного аппарата: вводится система ми¬
нистерств, унифицируется административное устройство
различных земель, причем шейхи племен лишаются реаль¬
ной власти; отвечая на реальные потребности жизни, созда¬
ется министерство просвещения (ради распространения
необходимых знаний); при помощи американских и анг¬
лийских советников проводится военная реформа.Все это немало, но следует учитывать изначально низ¬
кий стартовый уровень преобразований. Жизненный
уровень подавляющего большинства населения оставался
ужасающе низок, они постоянно недоедали, жили в антиса¬
нитарных условиях, были лишены какой бы то ни было ме¬
дицинской помощи, средняя продолжительность жизни со¬
ставляла всего 33 года. В 1952 г. доход на душу населения
в Саудовской Аравии составил всего 45 долл., по сравне¬
нию с 57 — в Пакистане и 60 — в Иордании, 85 долл. в Ира¬
ке и Иране (17, с. 170-172).Тем не менее, трудно переоценить значение деятельно¬
сти Ибн Сауда: за несколько десятилетий он создал госу¬
дарство, сформировал сильную централизованную власть,
оставаясь сам полновластным абсолютным правителем; он
открыл двери Современности, путем привлечения в страну
западных нефтяных и иных компаний не только обеспечил
финансовую стабильность, но и положил начало процессам
сотрудничества — хотя и на неравноправных условиях —
саудовского общества и западного капитала. Наконец,
именно он счел возможным пойти на частичные преобразо¬
вания. Хотя то были реформы внутри системы, вызванные
скорее влиянием внешнего фактора, чем внутренними при¬
чинами (см. 29, с. 356), они означали отказ от восприятия
традиционного строя жизни абсолютной ценностью (при
безусловном уважении Традиции) и признавали необходи-
Глава первая389мость приспособления саудовского общества к изменив¬
шимся внешним условиям Современности.В 1953 г. после смерти старого короля на престол восхо¬
дит его старший сын Сауд (1902-1969). Он внешне очень
походил на отца, но только внешне. Король Сауд по своему
мировосприятию и мировоззрению оказался ярым традици-
оналистом-охранителем. Правда, он не отказывается откры¬
то от совершенных Ибн Саудом преобразований, но при нем
происходит процесс явного торможения общественного раз¬
вития и частичный «откат». По королевскому декрету из-за
границы отзываются молодые саудовцы, посланные ранее
для получения образования; активизируется деятельность
религиозной полиции — Лиги охраны веры и нравственнос¬
ти; создается военная альтернатива армии — Национальная
гвардия, формируемая из членов кочевых племен, лично
преданных королю. Сауд почти не занимается делами,
не пытается улучшить положения народных масс или спо¬
собствовать развитию национального капитала, но наслаж¬
дается расходованием нефтедолларов. По его повелению
строятся роскошные дворцы, приобретаются сотни дорогих
автомашин, на нужды короля и его двора тратятся до 14%
расходной части бюджета (на нужды образования, здраво¬
охранения и сельского хозяйства шло лишь 12%).Еще век назад это не было бы опасно, но в ХХ в. возра¬
стает значение внешнего фактора. В данном случае, в роли
внешнего фактора выступали уже не только западные стра¬
ны и компании, но соседние арабские страны и другие стра¬
ны Востока, в которых происходил подъем национально¬
освободительного движения, а также СССР, ставший
альтернативной Западу моделью индустриального и соци¬
ального развития. В саудовском обществе, продолжавшем
находиться на низком уровне развития, в числе самых бед¬
ных стран Ближнего Востока, росло недовольство властью
и крепло желание перемен, развития, изменения полуколо¬
ниальных отношений с Западом.Революционным авангардом стали рабочие-нефтяники
в Восточной провинции. В 1953 г. происходит всеобщая за¬
бастовка персонала АРАМКО (рабочих, техников и служа¬
390Часть пятаящих) с экономическими и социальными требованиями:
повышения заработной платы, равной оплаты с иностран¬
цами, подвоза к месту работы на автобусах, объявления ре¬
лигиозных праздников нерабочими днями и т.п. Власть по¬
началу решила подавить выступление силой и послала на
нефтепромыслы войска, но смерть нескольких десятков че¬
ловек не остановила недовольных. Возникает первое в стра¬
не политическое объединение — Фронт национальных ре¬
форм. Уже его название говорило о целях организации,
а среди его программных положений были не только соци¬
ально-экономические (развитие национальной промыш¬
ленности и сельского хозяйства, борьба с неграмотностью,
раскрепощение женщин), но и политические: изменение ха¬
рактера отношений с Западом; введение конституции, сво¬
боды слова и печати; разрешение деятельности политичес¬
ких партий и профсоюзов; ликвидация рабства. Власть
оказала давление на руководителей АРАМКО, те пошли на
уступки, и острота конфликта на нефтепромыслах была
снята, хотя забастовки и демонстрации в Восточной про¬
винции еще бушевали в 1956 г.Такое же принципиальное значение для будущего стра¬
ны имела борьба за более равноправные отношения госу¬
дарства с АРАМКО, инициатором которой стал министр
нефтяных ресурсов Абдалла Тарики. К середине 1950-х го¬
дов после долгих и трудных переговоров американские
компании отступили по некоторым вопросам: доля саудов¬
ской стороны в распределении прибылей от добычи сырой
нефти выросла до 50%, компания вернула долги и неис¬
пользуемые участки концессии, штаб-квартира компании
была переведена из США в королевство, в состав правле¬
ния компании были введены два саудовца.Однако Сауд оказался не в состоянии осознать, что тре¬
бования Фронта национальных реформ, равно как и дея¬
тельность его министра Абдаллы Тарики, стали проявлени¬
ями системного кризиса аравийского общества. Внутри
королевской семьи он явился естественным лидером груп¬
пы ярых консерваторов. Но среди его братьев возникли те¬
чения реформаторов во главе с эмиром Фейсалом и либера-
Глава первая	391лов во главе с эмиром Та-
лалом. Раскол внутри пра¬
вящей группы Саудидов
по отношению к вопросу
о путях развития страны
стал важным показателем
кризиса, хотя Сауд этого
никак не мог понять. Лишь
в марте 1958 г., когда его
собственное расточитель¬
ство поставило страну на
грань финансового краха,
под давлением братьев он
допустил к государствен¬
ному управлению эмира
Фейсала. По словам аме¬
риканского автора П. Мэн¬
сфилда, «единственная
группа людей в Саудовской Аравии, представлявшая обще¬
ственное мнение, — принцы королевской семьи, шейхи
и улемы — объединились, чтобы спасти саудовскую монар¬
хию и единство королевства, заставив Сауда передать всю
свою власть младшему брату — наследнику престола Фейса-
лу» (266, с. 401).Формально став главой правительства, Фейсал факти¬
чески получил всю административную власть в стране,
принятые им законы и бюджет вступали в силу без утверж¬
дения короля. За 1958-1960 гг. он сумел вывести страну из
финансового кризиса и даже приступил к качественным
преобразованиям: был национализирован крупнейший
порт Джидда; ограничена деятельность иностранного капи¬
тала в торговле — 51% должен был принадлежать саудов-
цам; существенно сокращен «цивильный лист» короля; ог¬
раничен ввоз в страну предметов роскоши, в том числе
дорогих автомобилей. Это отвечало нуждам страны,
но встретило осуждение слева и справа: радикалы осужда¬
ли Фейсала за ограниченность преобразований, а Сауд — за
сокращение «цивильного листа».Король Абдель Азиз с сыновьями
Эмиром Саудом и эмиром
Фейсалом. 1952 г.
392Часть пятаяВ декабре 1960 г. Фейсал был снят с поста премьер-ми¬
нистра, главой правительства Сауд объявил себя. Не обла¬
дая способностями и возможностями для руководства стра¬
ной, он пытался лишь сохранить свою власть, для чего, как
феодальный правитель, пытался использовать привычные
методы: интриги, хитрость и подкуп.Сауд пригласил в состав правительства откровенных
либералов во главе с эмиром Талалом. На первом заседании
правительства был рассмотрен вопрос о введении консти¬
туционного правления в стране; для доработки проекта
конституции был создан Национальный совет, для целена¬
правленного руководства экономикой — Высший комитет
планирования во главе с эмиром Талалом, для борьбы
с коррупцией в государственном аппарате — специальные
комитеты; король объявил об отказе продлить срок аренды
американской военной базы в Дахране.Радикализм этой программы ошеломил реформаторов
и напугал консерваторов. Верховный муфтий Мухаммед
ибн Ибрагим и глава Лиги охраны веры и нравственности
шейх Амр ибн Хасан призвали короля отказаться от «опас¬
ных» нововведений и настаивали на предварительном озна¬
комлении исламского духовенства с проектами законов на
предмет их соответствия принципам ислама и канонам ша¬
риата. Сауд их успокоил, ведь для него самого все проекты
были лишь маневром с целью ослабления угрозы своей вла¬
сти. В начале 1961 г. издается королевский декрет о смерт¬
ной казни или пожизненном заключении за любое выступ¬
ление против королевской семьи, а осенью эмир Талал со
своими сторонниками был выведен из правительства. Сауд
полагал, что обеспечил себе желанный мир и покой, но это¬
го не случилось.Выехавший в 1962 г. в Ливан эмир Талал с четырьмя
братьями начал там борьбу против режима Сауда; «свобод¬
ные эмиры» организовали Арабский фронт освобождения,
целью которого было объявлено «создание в Саудовской
Аравии демократического режима». Тогда же в Каире воз¬
никла другая оппозиционная организация — Федерация
сынов Аравийского полуострова. В королевстве в подполье
Глава первая393действовал созданный в 1958 г. Фронт национального ос¬
вобождения, а также оппозиционные кружки насеристско-
го духа. На короля не раз совершались покушения, проис¬
ходили диверсии на территории концессии АРАМКО.
В сентябре 1962 г. в соседнем Йемене произошла антимо¬
нархическая революция, причем в Йеменской Арабской Ре¬
спублике к власти пришли революционно-демократичес¬
кие силы. Сауд не мог даже опереться на Запад, так как
в Вашингтоне противоречивые действия Сауда расценива¬
лись как опасное углубление кризиса монархии. «Саудов¬
ский режим, существовавший после смерти Абдель Азиза
Ибн Сауда, — по словам американского автора П. Партне¬
ра, — действовал в резком противоречии с его политикой
осторожного сближения с Западом» (269, с. 76).В таких условиях очевидной угрозы своему существо¬
ванию Саудиды смогли принять верное решение: 17 октяб¬
ря 1962 г. эмир Фейсал вновь был назначен премьер-мини¬
стром (4 октября Фейсал встречался в Вашингтоне
с президентом США Дж. Кеннеди, который обещал ему
поддержку).И в Иране, и в Саудовской Аравии внешний фактор —
американские нефтяные монополии и американское госу¬
дарство — играл большое значение. Он не только объектив¬
но послужил одним из инициаторов коренных реформ,
но и смог оказывать влияние на их характер и темпы прове¬
дения прежде всего благодаря развитию нефтяной промы¬
шленности и росту внешней торговли. Обе нефтяные мо¬
нархии в экономическом и политическом отношениях
оказались прочно привязанными к США, что принесло им
и выгоды и потери. Ничего принципиально нового в такой
неосистеме «метрополия — колония» нет.В середине XIX в. К. Маркс, анализируя последствия
деятельности Англии в Индии, вызвавшей там разрушение
традиционных основ жизни местного населения и неволь¬
ное ускорение общественного развития, указывал, что
«промышленные магнаты открыли, что их жизненные ин¬
тересы требуют превращения Индии в производящую стра¬
ну» (124, т. 9, с. 224). Спустя столетие тот же механизм вы¬
394Часть пятаягоды действовал и в отношениях Запада и Саудовской
Аравии, насильственно включенной в мировое капиталис¬
тическое хозяйство. «Вызывая социальную революцию
в Индостане, Англия, правда, руководствовалась самыми
низменными целями и проявила тупость в тех способах,
при помощи которых она этого добивалась. Но не в этом де¬
ло. Вопрос заключается в том, может ли человечество вы¬
полнить свое назначение без коренной революции в соци¬
альных условиях Азии. Если нет, то Англия, несмотря на
все свои преступления, была бессознательным орудием ис¬
тории, вызывая эту революцию» (124, т. 9, с. 135-136). Зна¬
чение внешнего фактора — Запада для Саудовской Аравии
в то время состояло в том, что он активно способствовал
ускорению и выбору направления социально-экономическо¬
го развития страны. В дальнейшем, по мере усиления сау¬
довского государства, оно (как и Иран) смогло изменить
характер отношений с Западом, сделав их партнерскими.6 ноября 1962 г. на заседании Совета министров Фейсал
огласил свою программу, ставшую известной как «десять
пунктов». То была не просто декларация о намерениях,
а подлинная программа коренных реформ, которую — в отли¬
чие от многих других реформаторов — Фейсал сумел почти
полностью выполнить. «Десять пунктов» включали в себя
такие намерения правительства: «способствовать развитию
саудовского общества в социальной сфере, в сферах культу¬
ры и образования», ввести новое законодательство и создать
министерство юстиции, обеспечить всем жителям страны
бесплатные медицинскую помощь и образование, создать
систему социального обеспечения и ликвидировать безрабо¬
тицу, освободить рабов, строить дороги и плотины, создать
государственную организацию нефтяных ресурсов и не¬
сколько банковских учреждений. «Мы достигнем уровня
жизни, который остается мечтой во многих странах мира, до¬
стигнем социальной справедливости без лишения людей
свободы прав и собственности», утверждалось в программе,
«Королевство Саудовская Аравия скоро станет промышлен¬
ной и в достаточной степени самообеспечивающейся аграр¬
ной страной с различными источниками доходов».
Глава первая395Кроме социально-экономических в программе были по¬
ставлены даже политические цели: «Форма правления
в Саудовской Аравии будет изменяться в соответствии
с изменениями в саудовском обществе. Будет разработан
Основной закон государства, опирающийся на Коран и ша¬
риат, расширены права Консультативного совета». Но трез¬
вый реалист Фейсал включил эти положения как дань ре¬
волюционно-демократической риторике, звучавшей в то
время по всему Востоку. Он ясно понимал, что в отсталой
Аравии политические требования важны для незначитель¬
ного меньшинства — сотни либерально настроенных эми¬
ров и интеллектуалов да нескольких сот нефтяников из
Египта, Палестины, Ливана и Сирии, в то время как для аб¬
солютного большинства народа необходимым было улуч¬
шение материальных условий его существования, а не вне¬
дрение демократических институтов по «Вестминстерской
модели».Фейсал, без сомнения, был сам творцом «десяти пунк¬
тов», но при этом использовал как рекомендации МБРР, по¬
желания улемов, так и требования левых оппозиционных
сил. У последних он заимствовал прагматическую часть
программы, а концептуальную он взял у традиционалистов.
В 5 и 6 пунктах заявлялось: «Правительство сознает свою
обязанность по распространению учения ислама словом
и делом. Правительство решило немедленно предпринять
меры по улучшению условий деятельности Обществ охраны
веры и нравственности». То было не просто прикрытие ра¬
дикальных преобразований, а их составная часть. В «десяти
пунктах» Традиция была поставлена на служение развитию
общества; то был не «дуализм традиционного и современно¬
го», а попытка синтеза этих начал: в Саудовской Аравии
прогрессивные преобразования по созданию современного
индустриального общества начинали проводиться на тради¬
ционной, прежде всего исламской, идеологической плат¬
форме. Саудовская революция сверху вовсе не обещала пост¬
роение западной модели капиталистического общества.Свидетельством тому стали слова Фейсала в одном из
его интервью в начале 1966 г.: «Мы намереваемся двигать-
396Часть пятаяс я вперед благодаря широкому пла¬
нированию, ведомые нашими ис¬
ламскими законами и верой. Мы
избрали экономическую систему,
основанную на свободном предпри¬
нимательстве, так как мы убежде¬
ны, что она абсолютно подходит
к нашим исламским законам и соот¬
ветствует условиям нашей страны,
предоставляя возможность людям,
обладающим инициативой, и лю¬
бым группам работать для общего
^	блага. Это не означает их безудерж-Король фейсал ного роста, мы будем вмешиваться,
когда правительство сочтет это необходимым, но без нане¬
сения ущерба основному принципу.» (264, с. 61). Если это
декларация капиталистических принципов, то весьма свое¬
образная: капитализм «поведут» исламские законы и вера,
целью деятельности «инициативных людей» является «об-
гцее благо», а власть будет вмешиваться в эту деятельность,
исходя из интересов «общего блага».В целом же очевидно, что программа коренных соци¬
ально-экономических преобразований, предложенная Фей-
салом, открывала путь к выходу из кризиса и быстрому раз¬
витию страны. Фейсал, подобно Александру II или
Мохаммеду Реза Пехлеви, встал на позиции дальновидных
представителей правящего класса, уйдя от крайностей кон¬
серватизма и радикализма. Его «десять пунктов», подобно
программе «белой революции шаха и народа», намечали ус¬
корение капиталистического переустройства традиционно¬
го общества, форсированное и устойчивое экономическое
развитие страны на основе нефтяных доходов, смягчение
внутренней напряженности и социальных противоречий
путем облегчения положения широких слоев населения
(см. 74, с. 319).В то же время Фейсал находился в более выгодном по¬
ложении, нежели названные его «коллеги». Он обладал
большей степенью контроля и использовал более жесткие
Глава первая397методы борьбы с противниками, чем Царь-Освободитель;
используя положение покровителя святых мест ислама, он
изначально поставил более жесткие пределы западным за¬
имствованиям, чем шах, ограничив их материальной сфе¬
рой и не допуская их доминирования в сферах культуры,
духовной жизни и идеологии. Впрочем, это не помогло из¬
бежать ему трагического конца.За десять лет правления короля Фейсала, формально
взошедшего на трон в 1964 г., Саудовская Аравия смогла
совершить заметный рывок в своем развитии. Фейсал ис¬
пользовал при этом два рычага: решающую роль государст¬
ва в экономическом развитии, усиление его планирующих,
регулирующих и контролирующих функций, а также неф¬
тяной фактор, ведь в недрах королевства находилось около
25% мировых запасов нефти.Была создана государственная нефтяная компания
ПЕТРОМИН, послужившая основой для развития нацио¬
нальной обрабатывающей промышленности, в частности
для подготовки управленческих и технических кадров. Не¬
смотря на деятельность АРАМКО, в стране практически не
было национальной промышленности. Развернулось стро¬
ительство десятков промышленных предприятий, напри¬
мер, крупного Хиджазского металлургического комбината.
Был принят закон о защите национальной промышленнос¬
ти и другие меры по ускоренному созданию саудовским ка¬
питалом современных промышленных предприятий, на¬
пример, создано шесть финансовых институтов для
оказания помощи саудовским подданным при реализации
промышленных, строительных, сельскохозяйственных
и жилищных проектов. Хотя этот процесс начинался бук¬
вально «на пустом месте», в этом оказались немалые выго¬
ды: саудовцам не пришлось считаться с устаревшими
производительными силами, они сразу импортировали
в Аравию целостные блоки современной промышленности.Важно подчеркнуть, что Фейсал учитывал положитель¬
ные стороны частнокапиталистического и социалистичес¬
кого хозяйствования, но, естественно, своей целью видел
развитие капиталистического уклада. В апологетической по
398Часть пятаяхарактеру книге Ахмеда Ассаха «Чудо пустынного королев¬
ства», вышедшей в свет в 1969 г., заявлено намерение влас¬
ти: «Частный сектор — основа нашей экономической струк¬
туры и должен продолжать оставаться таким. Активность
частного сектора отражает развитие общества, но он не мо¬
жет рассматриваться как ведущая сила, и потому государст¬
во должно развивать госсектор не с целью соревнования
с частным или ограничения деятельности последнего, а с це¬
лью выполнения проектов, в которых частный сектор не за¬
интересован... Когда же частный капитал будет достаточно
силен и опытен, чтобы взять на себя управление предприя¬
тиями, государственный сектор должен будет полностью от¬
казаться от своей части в этих предприятиях и продолжить
свою истинную функцию — подготовки других передовых
и важных промышленных проектов» (257, с. 136-137). Так
было положено начало «тепличному выращиванию» сау¬
довского капитализма. Он рос действительно быстро, но —
за счет строительного бума и сферы торговли, и это не было
сугубо саудовским явлением. По заключению Н. А. Симо¬
ния, «внутренняя противоречивость этого первого слоя про¬
мышленного предпринимательства заключалась в том, что,
являясь олицетворением капиталистического уклада, оно
само по себе не было способно стать движущей силой широ¬
кой капиталистической трансформации всей общественно¬
экономической структуры» (190, с. 219).Реализовывались крупные инфраструктурные проекты:
создана сеть высококлассных автомобильных дорог, заново
строятся международные аэропорты в крупных городах, ре¬
конструируются морские порты. Создана настоящая от¬
расль промышленности по опреснению морской воды для
удовлетворения нужд коммунального хозяйства, сельского
хозяйства и промышленности. Благодаря проведению более
самостоятельной нефтяной политики, Саудовская Аравия
наряду с другими странами — членами ОПЕК, смогла суще¬
ственно увеличить свои доходы от нефти. Национальный
доход вырос с 1312 млн. долл. в 1963 г. до 31 725 млн. долл.
в 1975.; доход на душу населения за тот же период увеличил¬
ся с 204 долл. до 3538 долл. (184, с. 117).
Глава первая	399Саудовская Аравия. Городской квартал Джидды. 2000 г.При этом власть уделяла большое внимание социаль¬
ной политике, так в 1970-1975 гг. число учащихся в началь¬
ных школах выросло с 397 тыс. до 686 тыс. человек, в сред¬
них школах — с 77 до 204 тыс., в высших учебных
заведениях — с 808 до 2394 человек. В те же годы началось
создание публичных библиотек, курсов по ликвидации не¬
грамотности среди взрослых (261, с. 255, 257). Созданная за
десятилетие система образования находилась под присмот¬
ром государства, а все женские школы и колледжи — Глав¬
ного управления женского образования, во главе которого
были поставлены улемы. Обучение на всех уровнях было
бесплатным и раздельным для мальчиков и девочек.
400Часть пятаяРасходы на нужды здравоохранения росли стремитель¬
но: 1963 г. — 87,4 млн. риалов, 1970 г. — 177,0 млн., 1975 г. —
6508,3 млн. (184, с. 209). Строились государственные боль¬
ницы, поликлиники, амбулатории, которые оснащались но¬
вейшим импортным оборудованием. Работали вначале
в них врачи и специалисты из других арабских стран, но го¬
сударство приняло меры по ускоренной подготовке нацио¬
нальных медицинских кадров.В ходе создания системы социального обеспечения пре¬
старелых и нетрудоспособных сочетались новые и традици¬
онные начала: западные методики с укорененным в тради¬
ционном сознании аравийского общества институтом
помощи старым людям, вдовам, инвалидам и сиротам.
За 1970-1975 гг. число семей, получающих государствен¬
ную социальную помощь, выросло с 62 тыс. (187 тыс. чел.)
до 174 тыс. (531 тыс. чел.), а среднегодовой объем помощи
на семью — с 652 риалов до 2638 риалов (261, с. 249). Раб¬
ство было отменено в 1962 г., до 500 тыс. рабов было выкуп¬
лено государством у их хозяев.Трудовое законодательство современного образца было
введено в 1969 г. Новый закон о труде распространялся на
все иностранные и национальные частные саудовские ком¬
пании, на всех работников без различия национальностей
и пола. Подтверждалось введение 48-часовой рабочей неде¬
ли с 8-часовым рабочим днем (в месяц Рамадан — 36 и 6 ча¬
сов). Минимальный возраст для найма на работу был уста¬
новлен в 15 лет; введены ограничения на ночную работу
для молодых людей и женщин; предусмотрен отпуск и воз¬
можность совершения паломничества.В середине 1960-х годов в стране проводилась админи¬
стративная реформа, благодаря чему центральная власть
усилила свой контроль над местной администрацией. Госу¬
дарство было разделено на четыре провинции, делившиеся
на округа и районы. Кандидатуры губернаторов назнача¬
лись королем из числа его братьев; главы округов и райо¬
нов — Советом министров, который также назначал про¬
винциальные советы в составе 30 человек. Впрочем,
на более низком уровне — в селениях и оазисах фактически
Глава первая401сохранялось господство традиционной клановой верхушки,
местных эмиров и шейхов, как правило, занимавших долж¬
ности административного главы селения (29, с. 496-500).
Эти меры означали отказ от феодально-племенных прин¬
ципов государственности и утверждение современных
норм государственности. Был усовершенствован государ¬
ственный аппарат, его министерства и ведомства реоргани¬
зовали, исходя из потребностей текущей действительности.Тогда же, но более компромиссно, проводилась судеб¬
ная реформа: была создана новая судебная система, вклю¬
чавшая суды трех инстанций, от традиционного мусуль¬
манского «суда срочных дел» до Верховного суда. Попытка
сочетать современные и традиционные начала в системе су¬
допроизводства видна и в подчинении Высшего Юридиче¬
ского совета Верховному шариатскому суду.В сфере политики король-реформатор не сделал ничего
из обещанного в программе. Конституцию он считал просто
ненужной, если у народа есть Коран; парламент он называл
«костылем для слабого правителя». Более того, усилился
абсолютный характер власти, король принимал по всем во¬
просам свое решение. Думается, это было вызвано не толь¬
ко твердым характером Фейсала, но и объективными усло¬
виями страны, в тот переходный период нуждавшейся
именно в твердой власти.А вот пункты программы о защите ислама оказались да¬
же перевыполненными. Отчасти по политическим сообра¬
жениям (для противодействия арабскому национализму
Насера), отчасти из чувства искренней веры Фейсал пред¬
принял меры по возрождению значения ислама в стране
и в мире. Этот «революционер на троне», прекрасно гово¬
ривший по-английски, оставался глубоко и искренне веру¬
ющим человеком. Вот его кредо: «К чему стремится чело¬
век? Он хочет добра. Оно в исламском Шариате. Он хочет
справедливости — она там же в Шариате. Он хочет безопас¬
ности — она также там. Это там. Все там, все начертано в ис¬
ламском Шариате» (256, с. 45). По инициативе короля
Фейсала в 1969 г. была создана Организация Исламской
конференции; в самом королевстве продолжалось строи-
402Часть пятаятельство новых мечетей и реконструкция существующих,
в том числе — Больших мечетей в Мекке и Медине. Религи¬
озные предметы занимали большое место в учебных про¬
граммах всех учебных заведений, для школьников устраи¬
вались национальные конкурсы на знание Корана наизусть.Все серьезные преобразования порождают конфликты,
тем более не стала исключением и саудовская модерниза¬
ция. Одно лишь «вызванное объективными потребностями
развития бурное расширение образования создавало эле¬
менты нестабильности в саудовском обществе», отмечалА.	М. Васильев (29, с. 513). Оппозиция, и консервативная
и революционная, осуждала реформы Фейсала и пыталась
им сопротивляться. В стране активизировались левые
оппозиционные движения, в 1969 г. стало известно о подав¬
лении подпольной организации в армии, готовившей вос¬
стание. Фанатично настроенные молодые люди из ислам¬
ской оппозиции во главе с племянником короля тогда же
пытались разрушить в эр-Рияде телевизионную станцию,
но были разогнаны полицией, причем племянник Фейсала
был убит. Однако по мере улучшения положения все более
широких народных масс, накал недовольства спадал, а объ¬
ектами недовольства становились не политика правитель¬
ства в целом, а ее отдельные мероприятия.Необходимо отметить и то обстоятельство, что важным
достижением модернизации стало принципиальное изме¬
нение характера отношений Саудовской Аравии с Западом:
страна превратилась из «объекта» в «субъект» мировой
политики и мирового хозяйства. Это стало следствием воз¬
растания самостоятельности во второй половине ХХ в.
многих стран Востока, но наиболее ярко проявилось
в действиях стран ОПЕК в 1973 г. Октябрьская война на
Ближнем Востоке оказалась необходимым поводом для ре¬
шительного изменения характера отношений нефтедобыва¬
ющих стран и нефтяных компаний арабских стран и Ирана,
которые взяли в свои руки определение нефтяной полити¬
ки и регулирование нефтяных цен. Саудовская Аравия, чья
доля в мировом экспорте нефти выросла с 13% в 1970 г. до
21% в 1973 г. (65, с. 626), получила наибольшие выгоды от
Глава первая403этого. Арабские страны отбросили осторожные планы по¬
степенного нарастания своего «участия» в западных нефтя¬
ных компаниях и в ускоренном порядке провели их нацио¬
нализацию за выкуп. Тем самым они не только получили
в свое распоряжение большие финансовые средства,
но и увеличили свои возможности по преобразованию на¬
ционального хозяйства.Отчасти в таких действиях короля Фейсала можно
предположить честолюбие, но только отчасти. Исходным
и побудительным мотивом для проведения Саудидами глу¬
боких и комплексных преобразований стало стремление
к самосохранению режима и династии, однако не стоит не¬
дооценивать и намерения части Саудидов — прежде всего
короля Фейсала — к решительному подъему страны из со¬
стояния глубокой отсталости. Те же цели преследовали
в XIX в. император Муцухито Мэйдзи и король Чулалонг-
корн, в иных условиях начиная и по-своему проводя такого
же рода коренные реформы.Любопытно сходство взглядов двух королей на свою де¬
ятельность как на революцию. Король Сиама Прачатинок,
сын короля Чулалонгкорна, сказал об отце: «он был рево¬
люционером, но в отличие от других его революция была
произведена с трона» (цит. по: 125, с. 4). Сам король Фей¬
сал заявил в 1973 г.: «Революции могут исходить от тронов,
точно так же как из заговорщицкого подполья. Мы во мно¬
гом нуждаемся в нашей стране, но прежде всего в стабиль¬
ности. Мы начинаем снизу и должны строить медленно.
Мы не можем совершить чудо за одну ночь» (264, с. 62).
Итак, саудовский король-реформатор, понимая революци¬
онную сущность своей программы, в то же время сознавал,
что добиться поставленных целей можно только путем по¬
степенных преобразований.В отечественной литературе коренные реформы Фейса-
ла получили негативную или сдержанную оценку: вместо
разрыва со средневековьем и приобщения к цивилизации,
«модернизация» страны свелась к «нескольким весьма ог¬
раниченным мероприятиям» (161, с. 184; 27, с. 23) или даже
«программа Фейсала никогда не была выполнена» (см. 29,
404Часть пятаяс. 418). Такой оценки придерживались и некоторые запад¬
ные авторы. Более высоко реформы Фейсала оценивали не¬
многие. Представляется, что более объективной оценке
препятствовали не только недостаточно полное представ¬
ление о реальных переменах в Саудовской Аравии,
но и психологическая трудность в признании радикальным
реформатором — абсолютного монарха, защитником жен¬
ского образования и современных средств массовой инфор¬
мации — ревностного мусульманина, создателем одной из
лучших в мире систем социального обеспечения — жестко¬
го правителя, основателем национальной нефтяной промы¬
шленности — политика, постоянно шедшего на компромис¬
сы с АРАМКО. Как бы то ни было, роль личности
реформатора оказалась в Аравии в период модернизации
очень велика. По характеристике американского автора
Д. Холдена, Фейсал «представлял разумный ответ на но¬
вые экономические и политические вызовы. Он не был ре¬
волюционером. Напротив, он был есть консервативный.
суровый и правоверный мусульманин» (см. 248, с. 61).
Не будь его, вполне возможно, что королевство влачило бы
жалкое существование или пережило кровавую револю¬
цию. Примеры султана Теймура в Омане и шейха Шахбута
в Абу-Даби, пытавшихся просто «отгородиться» от совре¬
менности, или короля Идриса в Ливии и имама Ахмеда
в Северном Йемене, свидетельствуют о реальности таких
вариантов.Внешняя противоречивость в деятельности короля
Фейсала отражала не только противоречивость его личнос¬
ти, выросшей и сформировавшейся в условиях традицион¬
ного общества, но включившейся в современный мир. Фей-
сал был во многом типичной фигурой в ту переходную
эпоху, и сам стал как бы олицетворением переходного со¬
стояния саудовского общества.В то же время король Фейсал во многом определил
важные черты нового, формировавшего в королевстве об¬
щественного строя. К ним следует отнести прежде всего ре¬
шающую роль государства во всех сферах жизни, возрос¬
шую благодаря охранительным реформам Фейсала,
Глава первая405следствием чего стало упрочение положения правящей
семьи Саудидов; второй важной чертой стало подчеркнутое
внимание власти и общества к Традиции в широком смыс¬
ле этого слова, включая веру, историю, язык, исламские
нормы морали, культуру и даже одежду; третьей чертой са¬
удовской модернизации стало более или менее успешное
синтезирование старых и новых начал в обществе, «обвола¬
кивание» новых элементов традиционной оболочкой или
«вживление» новых элементов в существующие структуры.Король-реформатор был убит в марте 1975 г. (см.
подробнее 252). Сменивший его на троне король Халед
(1913-1982) просто продолжил курс модернизации, а при¬
шедший к власти в 1982 г. король Фахд (1921-2005) спо¬
собствовал ее завершению в социально-экономической
сфере и предпринял некоторые преобразования в полити¬
ческой жизни страны. Эту политику продолжил король
Абдалла (р. 1923 г.).1970-1980 годы оказались трудными для саудовской
экономики, чье развитие во многом определялось и зависе¬
ло от нефтяного фактора. Драматические изменения на ми¬
ровом нефтяном рынке привели к падению доходов госу¬
дарства, вызвали финансовый кризис, следствием чего
стало замедление темпов экономического развития и отказ
от многих промышленных проектов, хотя все социальные
программы выполнялись в полном объеме. Тем не менее,
после выхода из кризиса саудовская экономика развива¬
лась в русле, определенном программой Фейсала. К началу
1990-х годов можно было говорить об обретении устойчи¬
вости как в экономической жизни, так и в социальной. Ре¬
формы принесли свои плоды: некогда отсталая, пустынная
Аравия превратилась в среднеразвитое государство, обла¬
дая своей добывающей и обрабатывающей промышленнос¬
тью, сельским хозяйством, обеспечивающим основные по¬
требности населения в продовольствии, высоко развитой
инфраструктурой и, наконец, имея развитые системы обра¬
зования, здравоохранения и социального обеспечения.Кардинально изменилось саудовское общество, в нем
резко возросло значение образованных по-европейски лю-
406Часть пятаядей, в нем наряду с шейхами и улемами все большее значе¬
ние обретали новые слои и группы — национальной буржу¬
азии и национальной интеллигенции. Старые семьи пле¬
менной аристократии — аш-Шейх, Джилуви, Сунайян
сохранили свой высокий социальный статус, их не потесни¬
ли новые династии крупной буржуазии — Джуффали, Али-
реза, Гусейби, Олайян, Лэйден и др. Правящая семья Сауди-
дов пережила внутреннюю трансформацию и превратилась
в многоотраслевую финансово-промышленную корпора¬
цию. Кочевники уже составляли меньшинство, правда,
очень уважаемое меньшинство. Специфической чертой
«аравийской модели развития» стало формирование инона¬
циональной общности — иностранных работников всех
уровней, играющих важную роль в экономической и соци¬
альной сферах. Так, доля саудовцев в составе рабочей силы
сократилась в 1975-1985 гг. с 66% до 48%. Это побудило
власти предпринимать меры по «саудизации» рабочей силы,
но результаты были не слишком успешны.За несколько десятилетий целенаправленной политики
государству удалось добиться очевидных успехов в повы¬
шении уровня и улучшении качества жизни населения.
Так, к 2000 г. продолжительность жизни населения увели¬
чилась более чем вдвое и составляла 70 лет; доля неграмот¬
ных сократилась более чем вдвое — с 95 до 40%; объем ВВП
на душу населения вырос в сотни раз и составил 6800 долл.
(для сравнения, в Алжире — 1490, Египте — 1180, Иорда¬
нии — 1570 долл.).Необходимо отметить, что в отличие от Ирана, в Сау¬
довской Аравии власть ограничивала коренные реформы
исключительно материальной сферой, стремясь, где воз¬
можно, поставить заслоны на пути проникновения запад¬
ной культуры. В то же время в самом саудовском обществе
Запад хотя и вызывал любопытство, но не стал притяга¬
тельным маяком. Показательно, что тысячи молодых сау-
довцев после обучения в американских университетах воз¬
вращались на родину, хотя представители иных восточных
стран предпочитали оставаться в США. Это было вызвано
не только лучшими материальными условиями в королев-
Глава первая	407стве, но и тем, что весь строй жизни на Западе оказался
чуждым саудовским интеллектуалам, в которых глубоко
сидела верность Традиции.Например, нефтяной министр Ахмед Заки Ямани
(р. 1930 г.), внешне насквозь европеизированный и даже
осуждаемый в королевстве за явный «американизм», в глу¬
бине души оставался традиционалистом, верным главным
канонам ислама. Его отец был великим муфтием в Голланд¬
ской Ост-Индии, его воспитание сочетало приобретение ин¬
теллектуальных знаний и религиозное рвение; он вспоми¬
нал, что отец оказал на него большое влияние, что в юные
годы он часами слушал обсуждения богословских вопросов.
Не случайно его высказывание 1976 г.: «Я не выношу азарт¬
ных игр. Да, я ненавижу их. Игры губят душу. Я никогда не
был игроком. Никогда» (цит. по: 65, с. 676-677).В отличие от большинства стран, в которых проходили
коренные реформы, в Саудовской Аравии по завершении
социально-экономических преобразований власть не наме¬
ревалась приступить к переменам в политической жизни.
Политические партии и профсоюзы по-прежнему остаются
под запретом, конституцией является Коран. В стране име¬
ется оппозиция либералов, желающих смягчения «слиш¬
ком жестких», по их мнению, исламских бытовых норм,
а также «более справедливого» раздела доходов от нефти.
Намного более активна и громка оппозиция исламских
фундаменталистов, олицетворением которой стала лич¬
ность Усамы ибн Лэйдена, и которую власть рассматривает
как реальную угрозу. Широкой поддержкой эти течения
в стране не обладают, так как власть сама меняется. Напри¬
мер, расширились возможности для более свободного и от¬
кровенного обсуждения национальных проблем в печати
и на радио; в 2002 г. министр внутренних дел эмир Наиф
публично критиковал действия религиозной полиции,
слишком рьяно выполняющей свои обязанности.Учитывая все это, в 1992 г. король Фахд, сознавая
вступление саудовского общества в качественно новое со¬
стояние, издал декреты об основах саудовской государст¬
венности и о создании Консультативного Совета. Этот со-
408Часть пятаяБольшая мечеть в Меккевещательный орган получил права рассматривать все теку¬
щие государственные дела и выносить по ним свое сужде¬
ние, заслушивать министров и предлагать им свои рекомен¬
дации. В состав Совета король назначает 80 известных
деятелей — улемов, бизнесменов, профессоров, отставных
чиновников. Власть династии Саудидов во главе с королем
Фахдом никем не ставится под сомнение, но стоит помнить,
что по-прежнему большую роль в общественной жизни иг¬
рают улемы и их глава — Верховный муфтий.В действиях власти видно, что Сауд иды не собираются
отходить от исламских основ своего государства, скорее «мы
откажемся от электрического света, — заявил как-то король
Фахд, — если он затмит огонь веры». Шариатские каноны
ислама сочетают принципы коллективизма, национального
и социального равенства с ограждением прав частной собст¬
венности, которая не должна использоваться вопреки «инте¬
ресам всего сообщества». Декреты короля Фахда основаны
на концепциях исламской политической мысли, на теории
«достойных представителей», отрицающей всеобщие выбо¬
ры (см. 45, с. 181-188). Тем самым деятельность саудовских
реформаторов вступает в противоречие с шаблоном, по кото-
Глава первая409рому создание материальных основ индустриального обще¬
ства обязано сопровождаться демократизацией. Но король
Фахд, отвечая на вопрос западных журналистов, почему не
допускаются всеобщие выборы Консультативного Совета,
ответил: «будут избраны не самые достойные, а обладатели
больших денег, как это показали муниципальные выборы».
Данный пример свидетельствует о том, что авторитарный
режим сам по себе может быть и полезен, при условии прове¬
дения им модернизации, ибо есть «авторитаризм застоя»
и «авторитаризм развития». Точно так же, констатировали
отечественные авторы, во многих странах Востока «свое¬
временный авторитаризм предпочтительнее преждевремен¬
ной демократии» (2, с. 303).К концу 1990-х годов, по завершении в целом третьего
этапа социально-экономических реформ, прояснился и ха¬
рактер влияния этих преобразований на процессы в поли¬
тической и в духовной жизни. Прежде всего, стоит отме¬
тить, что не оправдались прогнозы (и надежды) многих
западных авторов, будто социальная и духовная жизнь тра¬
диционного общества зеркально отразит происходящие пе¬
ремены в сфере экономической жизни. В 1970 г. американ¬
ский арабист Х. Р. Гибб полагал, что в современном
арабском обществе «вестернизированная интеллигенция
никогда не будет думать в понятиях “мусульманского госу¬
дарства”, но невольно обратится к западному решению вы¬
бора между церковью и государством. Они создадут кон¬
ституционное право и оставят религиозные институты как
гаранта социальных отношений в новом просвещенном об¬
ществе, способствующем распространению образования»
(см. 248, с. 85). В Саудовской Аравии, так же как и в Иране,
мы видим несовпадение этих двух процессов даже в среде
интеллигенции и образованной национальной буржуазии.
Например, по результатам социологического обследования
в 1968 г. среди учащихся нефтяного колледжа в восточной
провинции королевства оказалось, что на вопрос о своих
ценностных приоритетах в жизни они ответили следую¬
щим образом: на первое место поставили «следование уче¬
нию религии», на второе — «следование совету родителей»,
410Часть пятаяна третье — «принимать жизнь как она есть», на четвер¬
тое — «верность своей стране», а «принятие новых идей»
разделило девятое-десятое место (248, с. 83). Судя по все¬
му, последовавшие реформы короля Фейсала не изменили
мировоззрение нового поколения саудовцев, а Иранская
революция 1978-1979 гг. послужила даже своеобразным
детонатором взрыва исламского фундаментализма на
Ближнем Востоке, и прежде всего — на родине ислама.Парадоксально (с европоцентристской точки зрения):
чем глубже модернизация затрагивала толщу саудовского
общества, чем шире становился слой по-современному об¬
разованных людей, тем усиливалась в общественной жизни
тенденция к полному сохранению традиционных духовных
ценностей саудовского общества — при использовании всех
материальных достижений Запада. Противоположная тен¬
денция — прозападная и проамериканская, с заменой тра¬
диционных исламских ценностей на современные светские,
оказалась намного слабее.Хотя в королевстве власти удалось сохранить контроль
над процессами общественного развития и не допустить
столь масштабных волнений и тем более революции, как
в Иране, объективно в обществе возник конфликт в резуль¬
тате асинхронного протекания процессов экономического
и социально-политического развития. Это можно назвать
специфической чертой ближневосточной модели модерни¬
зации, в результате чего в саудовском обществе формирует¬
ся весьма специфическая модель капиталистического раз¬
вития.В XX в. процесс модернизации ускорился, но не упрос¬
тился. На опыте Саудовской Аравии, как и Ирана, обнару¬
жилось, что невозможно выстроить, рационально создать
новое общество, в данном случае — индустриальное или ка¬
питалистическое. Единственным путем становления ново¬
го социума остается естественное, эволюционное развитие,
т. е. внутренняя трансформация общества, которая может
начинаться и протекать при более или менее активном уча¬
стии государства путем проведения коренных реформ
с учетом цивилизационных основ конкретного общества.
Глава вторая411Глава 2.
Реформы в странах Дальнего Востока
ТайваньВ октябре 1949 г. в Китае закончилась гражданская вой¬
на, в ходе которой победу одержала Коммунистическая
партия во главе с Мао Цзэдуном. Миллионы китайцев —
партийные деятели Гоминьдана, чиновники разных уров¬
ней, офицеры и солдаты, банкиры, предприниматели и тор¬
говцы — бежали из страны в США, Японию, Гонконг и на
соседний остров Тайвань. Туда же перебрался и весь аппа¬
рат управления рухнувшей Китайской Республики во гла¬
ве с генералиссимусом Чан Кайши (1887-1975 гг.).В данном случае История как бы поставила великий экс¬
перимент: на небольшом острове с малочисленным населени¬
ем в 2,5 млн. человек, где не было современной промышлен¬
ности и не имелось больших запасов полезных ископаемых,
где были ощутимы разруха и экономический спад от мировой
и гражданской войн, оказалась политическая сила, потерпев¬
шая сокрушительное поражение, но не желавшая сдаваться.
Первой задачей Чан Кайши стало создание условий для вы¬
живания 2 миллионов беженцев с материкового Китая,
но второй задачей он видел укрепление на острове — хотя
и в уменьшенном масштабе — того строя, который существо¬
вал на материке. В марте 1950 г. Тайбэй был объявлен «вре¬
менной столицей» Китайской Республики. Видимо, в планах
генералиссимуса имелось и намерение развиваться даже в но¬
вых трудных условиях. Таким образом, то был яркий образец
переживаемого обществом кризиса национального масштаба,
причем существующая власть была обязана решать триеди¬
ную задачу: выйти из кризиса, обеспечить условия для суще¬
ствования и попробовать проводить преобразования.Вскоре стало ясно, что без преобразований, причем
именно без коренных реформ, на Тайване не обойтись.
В качестве необходимых факторов для проведения рефор¬
мы системы имелись:—	сильная власть Чан Кайши, авторитарный режим
которого приобрел черты диктатуры и опирался на един-
412Часть пятаяственную легальную полити¬
ческую силу — партию Гомин¬
дан и на сильную систему бе¬
зопасности, а идеологической
основой режима стал антиком¬
мунизм;—	государство играло ре¬
шающую роль в общественной
жизни, реально контролируя
экономическую, политическую,
культурную жизнь;—	внешний фактор в лице
США изначально стал не только
политической и военной опорой
режима (избавив его от огром¬
ных затрат на нужды обороны подоговору 1954 г.), но и принял на себя обязанности по оказа¬
нию экономической и финансовой помощи Тайваню;—	в достаточно разнородном обществе, тем не менее,
существовало общее согласие на проведение чрезвычайных
мероприятий ради выживания;—	тайваньское общество обладало немалым потенциа¬
лом: там имелись предприниматели капиталистического
типа; земледельцы, имевшие опыт ведения товарного хо¬
зяйства; чиновники и интеллектуалы, вкусившие запад¬
ной — современной культуры; и при всем том, в обществе
сохранялась безусловная верность традиционным устоям
жизни, были глубоки основы конфуцианского мировоззре¬
ния и китайского патриотизма.Трудно сказать, в какой мере тайваньские политики
всерьез разрабатывали долгосрочные, стратегические пла¬
ны развития, а в какой — просто реагировали на события
текугцей жизни, вызовы современности. Нет сомнения, что
Гоминьдан руководствовался идеями Сунь Ятсена, в част¬
ности его концепцией: «Модернизация работает на людей,
люди работают на модернизацию». Думается, что они пона¬
чалу приступили к реформе внутри системы, полагая, что
таким образом смогут выжить. Но преобразования пошлиТайвань. Генералиссимус
Чан Кайши
Глава вторая413настолько успешно, что вскоре превратились в революцию
сверху, и традиционное доиндустриальное общество, неког¬
да аграрная периферия Китая, быстро отбрасывало ошмет¬
ки феодализма, обретя к концу ХХ в. черты постиндустри¬
ализма.Власть приступала к реформам в крайне неблагоприят¬
ных условиях: финансовый кризис, потеря традиционных
связей с материковым Китаем, увеличение островного на¬
селения вдвое. В 1950-е годы ставка была сделана на разви¬
тие сельского хозяйства.Это было вызвано несколькими причинами. Во-первых,
надо было накормить население острова. Во-вторых, сель¬
скохозяйственное производство не требует таких больших
капиталовложений и такой квалифицированной рабочей
силы, как промышленность, но дает быструю отдачу. Праг¬
матические соображения основывались на идеях «револю¬
ционного реформатора» Сунь Ятсена (1866-1925), кото¬
рый намечал проведение аграрной политики путем
перераспределения земельных ресурсов и уменьшения не¬
равенства в распределении доходов, а его идеи оставались
основой идеологии Гоминьдана.Власть уже в 1949 г. начала проведение аграрной рефор¬
мы, занявшей четыре года. На первом этапе реформы
в 1949 г. был законодательно ограничен размер выплачива¬
емой арендатором аренды, на втором этапе в 1950-1952 гг.
арендаторы получили возможность покупки государствен¬
ных земель — центрального и провинциального прави¬
тельств. Третий этап реформы проводился в 1953-1954 гг.
под лозунгом: «Земля тем, кто ее обрабатывает». Закон ус¬
танавливал максимум землевладения в 3 га орошаемой и 6
га богарной земли, излишки продавались государству, ко¬
торое перепродавало их безземельным крестьянам. Рефор¬
ма носила широкомасштабный характер и затронула инте¬
ресы половины крестьянских семей на Тайване (123,
с. 80-83). Произошел переход от помещичьего и государст¬
венного землевладения и обработки земли арендаторами
к системе фермерства, мелкого семейного землевладения.
Доля фермеров-собственников в общем числе крестьян-
414	Часть пятаяских семей выросла в 1949-1957 гг. с 36 до 60%, причем на
них приходилось 83% всей обрабатываемой земли (123,
с. 82; 195, с. 205).Заметим, что аграрная реформа оказывалась в центре
внимания большинства реформаторов на Востоке и на
Западе, но ее поразительный успех на Тайване почти
уникален даже в условиях ХХ в. Дело в том, что власть не
ограничилась перераспределением земли. Государство пре¬
доставляло новым фермерам кредиты, помогало в органи¬
зации и укреплении кооперативов, способствовало распро¬
странению научно-технических знаний и создало сеть
научно-исследовательских учреждений, прибегало к госу¬
дарственным капиталовложениям в сельское хозяйство, за¬
купая большие объемы риса. Таким образом, аграрная ре¬
форма изначально дополнялась мерами государства по
комплексному развитию сельского хозяйства, которые осу¬
ществляла специальная государственная комиссия.Поддержка государства дополнялась эффектом само¬
организации фермеров в специальные ассоциации, ставшие
основной ячейкой кооперации в деревне. Многоцелевые
кооперативы помогали мелким хозяевам в приобретении
семян, техники и удобрений по приемлемым ценам и хоро¬
шего качества; кооперативы стали реализовывать про¬
дукцию, создавая свои оптовые рынки, а в дальнейшем ста¬
ли создавать собственные производства; они же обрели
функции финансово-кредитных институтов для фермеров,
опираясь на три специализированных банка. Произошел
переход на интенсивные методы труда, росла производи¬
тельность труда в деревне, повысилась урожайность. Так,
в 1952-1983 гг. урожайность риса выросла с уровня 100%
до 192,7%, соевых бобов — 255%, кукурузы — 241%, чая —
302%, бананов — 327% (123, с. 79).Результаты аграрной реформы довольно быстро сказа¬
лись в экономической и социальной сферах. Страна вышла
на уровень самообеспечения продовольствием и смогла на¬
правлять излишки на внешние рынки. Объем сельско¬
хозяйственного производства вырос в 1952-1982 гг. почти
в три раза, следствием чего стало повышение калорийности
Глава вторая415Жители Тайваня на празднике. 1988 г.ежедневного рациона населения и изменение структуры
питания (с 1970 г. уменьшается доля картофеля и риса, воз¬
растает доля мяса, молока, сахара, овощей и фруктов). До¬
ля сельскохозяйственной продукции в общем объеме экс¬
порта составляла в 1952 г. 95,5%, 1955 г. — 92,8% (123, с. 75).Моноспециализация — выращивание риса — скоро ста¬
ла препятствовать росту производства, тогда при прямой
поддержке государства фермеры стали переключаться на
выращивание овощей (грибов и спаржи) и фруктов. Госу¬
дарство закупало их продукцию по гарантированным ценам.Социальными последствиями успешной аграрной ре¬
формы стали поглощение избытка рабочей силы на острове,
что существенно смягчило социально-политическую напря¬
женность, а также формирование слоя земельных собствен¬
ников, пополнивших ряды национальной буржуазии.В программе Сунь Ятсена помимо развитого сельского
хозяйства намечалась индустриализация как способ уско¬
ренного развития экономики. Он считал, что государствен¬
ная политика в экономике должна создать благоприятный
климат для привлечения частного капитала в промышлен¬
ность путем кредитного и тарифного регулирования, ис¬
пользуя валютный и торговый контроль. Чан Кайши также
416Часть пятаязаявил себя как сторонник политики протекционизма
и экономического планирования при проведении индуст¬
риализации.В 1960-е годы оказалось возможным перейти к реше¬
нию этой задачи. Источником финансирования стало сель¬
ское хозяйство: экспорт государством сельскохозяйствен¬
ной продукции, получение государством налоговых
платежей, направление денежных накоплений фермеров
в промышленность.В развитии отечественной промышленности, как
и в сельском хозяйстве, на Тайване шли от импортозамеще-
ния к экспортной ориентации. Если в 1937 г. внутреннее
производство обеспечивало 30% потребностей тайваньско¬
го рынка в промышленных товарах, то уже в 1954 г. эта до¬
ля выросла до 77%. В 1949-1954 гг. промышленное произ¬
водство ежегодно возрастало в среднем на 22%. К 1956 г.
появились признаки насыщения внутреннего рынка, эф¬
фективность политики импортозамещения стала сокра¬
щаться. С 1957 г. государственный Банк Тайваня начал ре¬
ализацию программы льготного кредитования экспорта.
Кроме того, правительство приняло ряд других мер (осво¬
бождение высокорентабельных предприятий от уплаты на¬
логов и импортных пошлин на машины и оборудование на5	лет, фиксация максимальной ставки подоходного налога,
страхование экспорта с целью минимизации риска, предо¬
ставление прямых субсидий и т.п.), наконец, были созданы
три специальные «зоны экспортного производства» (123,
с. 113-114).Точно так же, как и в сельском хозяйстве, государство
играло ключевую роль в процессе индустриализации. Это
основывалось на идеях Сунь Ятсена о государстве как цен¬
тре управления всем национальным хозяйством, но во мно¬
гом совпадало с представлением о роли государства други¬
ми восточными реформаторами.На Тайване, как и в Иране, и в Саудовской Аравии, го¬
сударство в экономической жизни выполняло регулирую¬
щие, производственные и контролирующие функции.
Существовало планирование, имевшее индикативный ха-
Глава вторая	417рактер; развивался государственный сектор, включавший
предприятия тяжелой промышленности и объекты инфра¬
структуры; правительство целеустремленно и последова¬
тельно принимало меры по защите и развитию националь¬
ной промышленности частного сектора. Государство
создало торговые центры Тайваня за рубежом, занималось
распространением управленческого опыта и научно-техни¬
ческих знаний, обеспечивало частный сектор полезной ин¬
формацией, помогало в проведении торговых выставок.Основой стратегии индустриализации в условиях
защищенного рынка стала политика «шаг за шагом».
В 1950-е годы ведущую роль вначале играла пищевая про¬
мышленность, текстильная, цементная и стекольная, как
отрасли, не требующие больших капиталовложений,
сложных технологий и квалифицированной рабочей си¬
лы, но обеспечивающие быструю оборачиваемость капи¬
тала. Затем, в 1960-е годы лидерство перешло к производ¬
ству бытовой электроники — часов и транзисторных
радиоприемников, швейных машин, продуктов из пласт¬
масс. Хорошее качество и дешевизна продукции (одной из
причин чего была дешевизна тайваньской квалифициро¬
ванной и дисциплинированной рабочей силы) обеспечили
высокую конкурентоспособность этих товаров на рынках
мира.В 1970-е годы в экспортноориентированной части
промышленности Тайваня начинается переход к более ка-
питало- и наукоемким производствам: развиваются нефте¬
переработка и нефтехимия, цементная, бумажная промыш¬
ленность, металлургия и машиностроение, судостроение,
автомобилестроение. Постепенно сформировался многоот¬
раслевой промышленный комплекс, способный постоянно
расширять номенклатуру товарной продукции. Доля экс¬
порта в объеме ВВП неуклонно повышалась: 1952 г. — 8,1%,
1960 г. — 11,3%, 1970 г. — 29,7%, 1980 г. — 52,9%, 1982 г. —
58% (123, с.123).В ходе процесса экономического развития власть не
упускала из виду главную социально-политическую цель:
создание и упрочение основ капиталистического общества.
418Часть пятаяDistribution of tradeГеографическое распределение внешней торговли Тайваня
в 1979 г. и 1988 г.В ходе индустриализации государство создавало предприя¬
тия в новых отраслях обрабатывающей промышленности,
а затем проводило их приватизацию. По мере развития ча¬
стного сектора государство отходило от непосредственного
участия в промышленном производстве, его доля там со¬
кратилась за 1952-1985 гг. с 56,6% до 16,1% (123, с. 134).
В то же время государственные корпорации сохраняют ве¬
дущие позиции в энергетике, нефтехимии, металлургии, су¬
достроении и производстве удобрений.За короткое время была значительно расширена транс¬
портная инфраструктура, и по плотности автомобильных
и железных дорог Тайвань стал уступать только Японии
(195, с. 230).В 1980-е годы Тайвань стал одним из богатейших госу¬
дарств мира, его валютные резервы в 1988 г. составили
72 млрд. долл., превысив запасы нефтяных монархий Ара¬
вии, и это — при минимальной ресурсной базе. Некогда
отсталая аграрная провинция превратилась в одну из про¬
мышленных стран мира. За 1952-1991 гг. доля сельского
хозяйства в ВВП сократилась с 32,2% до 4,2%, доля про-
Глава вторая	419Участок автомобильных магистралей на Тайване. Фото. 1988 г.мышленности выросла с 19,7 до 42,3, а доля услуг — с 48,1
до 53,5%. Например, за 1960-1990 гг. объем электроэнер¬
гии вырос с 3,6 млн. квт/ч до 82,3, стального проката —
с 0,2 млн. т до 11,1, цемента — с 0,2 млн. т. до 18,5, телеви¬
зоров — с 1,3 млн. штук до 3,39, автомобилей — с 9,2 тыс.
штук до 358, интегральных схем с 30 млн. штук до 2488
млн. штук (195, с. 204, 208-209).Но очевидные успехи не стали основанием для самоус¬
покоения. Правительство сделало ставку на развитие на¬
укоемких отраслей в областях электроники, информатики
и биотехнологии. Была принята Программа национального
технологического развития, по инициативе правительства
неподалеку от Тайбэя был создан технопарк для концент¬
рированных усилий по развитию новых отраслей. Частный
капитал привлекают к этому проекту обещанием освобож¬
дения от налогов и арендной платы, предоставлением зай¬
мов под низкие проценты, крупными субсидиями и други¬
ми подобными мерами (123, с. 150).Реформа образования, важная сама по себе, на Тайване
стала важным орудием государства для ускорения разви-
420Часть пятаятия экономики. В 1950-е годы Гоминьдан провел несколько
кампаний по борьбе с неграмотностью, тогда же было поло¬
жено начало созданию, а в дальнейшем постоянному совер¬
шенствованию национальной системы начального, средне¬
го и высшего образования. Государство направляло на
развитие образования, науки и культуры от 15 до 20% всех
государственных расходов или от 3 до 5% ВНП. Это позво¬
лило ввести всеобщее школьное образование и достигнуть
высокого уровня грамотности: в 1982 г. доля населения ох¬
ваченного начальным образованием составляла 98%
(в странах Запада 100%), средним образованием — 87%
(88%), высшим образованием — 12% (33%) (123, с.135).Система образования оказалась эффективным орудием.
Выпускники тайваньских университетов по уровню подго¬
товки не уступают американским коллегам, но их заработ¬
ная плата примерно в два раза ниже, как это происходит
и на уровне среднего и низшего звена во всех отраслях эко¬
номики (из-за этого около 30 тысяч тайваньских ученых
и инженеров работают в США). Таков один из «секретов»
тайваньского «чуда».Главные цели власти были достигнуты: промышлен¬
ность и другие отрасли экономики были обеспечены трудо¬
выми ресурсами и квалифицированными кадрами, а соци¬
альная структура общества приобрела более современный
вид. Однако невольным следствием роста новых социаль¬
ных сил стала активизация политической жизни в стране.
Оппозиционные силы требовали демократизации, граж¬
данских свобод, гласности.Чан Кайши успел провести полное преобразование эко¬
номики Тайваня, но ни в чем не изменил структуры госу¬
дарственности и политики, сохранил верность идеям анти¬
коммунизма. Хотя страна считалась парламентской
республикой, выборы там были впервые проведены
в 1973 г., причем избиралось всего 16% состава парламента.
Возможно, что сыграл свою роль внешний фактор: в мире
нарастало признание КНР, «Республику Китай» в 1971 г.
исключили из ООН, а недавний союзник США в 1979 г. ус¬
тановил дипломатические отношения с КНР. После кончи-
Глава вторая	421ны генералиссимуса в 1975 г. во
главе страны встал его сын Цзян
Цзинго (1910-1988), избран¬
ный в 1978 г. президентом. Ста¬
новилось очевидным, что необ¬
ходимо идти на перемены
в сфере политики.В марте 1986 г. на 3-м пле¬
нуме ЦК Гоминьдана Цзян
Цзинго объявил о создании спе¬
циального комитета для разра¬
ботки программы политических
реформ. В том же году возникла
оппозиционная Демократичес¬
кая прогрессивная партия. Пре¬
зидент проводил политику ли¬
берализации, преодолевая при
этом мощное сопротивление
противников реформ, к числу
которых принадлежали его ровесники и коллеги в цент¬
ральных партийных органах Гоминьдана и в армейской
верхушке.В июле 1987 г. был отменен закон о военном положе¬
нии, по которому страна жила почти сорок лет. Разреша¬
лась деятельность политических партий, и появились Пар¬
тия демократической свободы, Демократическая партия
справедливости, Демократическая либеральная партия
и Трудовая партия. В январе 1988 г. новым президентом
страны стал Ли Дэнхуэй, коренной тайванец и инженер по
образованию. Одним из первых его решений было присту¬
пить к парламентской реформе, дабы сменить престарелых
депутатов и увеличить долю коренных тайваньцев.
В 1991 г. тайваньский Конституционный суд предписал
старейшим членам выборных высших органов власти уйти
в отставку (768 человек или 76% численного состава этих
органов). Так начиналась конституционная реформа (195,
с. 97). Фактически все эти явления стали началом четвер¬
того этапа реформы системы на Тайване, хотя существен-Участок цеха
высокотехнологичного
производства. 1988 г.
422Часть пятаяное влияние на его развитие оказывает проблема воссоеди¬
нения с КНР.В какой мере модернизация в социально-экономичес¬
кой и политической жизни отразилась на духовной сфере?
Прежде всего, стоит отметить, что, по мнению многих спе¬
циалистов, Традиция сыграла немалую положительную
роль в успешной капиталистической эволюции Тайваня.
Так, представления, восходящие к Конфуцию, о невозмож¬
ности всем и каждому овладеть своим Дао, допускали кон¬
куренцию и узаконивали ее неравные результаты. Пережив
во многом мучительный переходный период, общество на
Тайване сумело не только впитать многие практические на¬
выки современности, исходящие от Запада, но и оценить
духовную и культурную часть предлагаемой в качестве об¬
разца западной модели, из которой взято было только
внешнее. Благодаря сохранению традиционных базовых
ценностей своей цивилизации — почитанию Неба, предков
и родителей — китайцы остаются на твердой почве в своем
мировоззрении и мировосприятии при всех переменах
в способах своего существования и в окружающей среде.
При этом они опираются на учения древних философов, со¬
гласно которым сотворение жизни есть процесс не механи¬
ческий, а духовный и целенаправленный, и убеждены, что
человек сам создает все более высокую культуру.«По свидетельству китайцев — жителей Тайваня, — пи¬
шет Е. Б. Поршнева, — активная жизнедеятельность, стре¬
мительный прогресс и достижения в экономической и со¬
циальной сферах во многом обусловлены благотворным
влиянием духовного богатства, мощного воздействия фак¬
тора непрерывности традиций, основанной на тысячелет¬
ней китайской философии». Причем главная проблема,
«камень преткновения» для модернизаторов в Аравии
и в Иране, оказался легкопреодолимым в условиях иной
цивилизации. «Именно традиционность формы, закодиро¬
ванная в ней система ключевых символов китайской куль¬
туры играли доминирующую роль. Утверждение же нового,
расширение канонических рамок происходило, как прави¬
ло, через отыскание и новое толкование прецедентов,
Глава вторая423сходств, аналогий или же через акцентирование и развитие
отдельных классических элементов, санкционированных
вековой традицией» (195, с. 284-285).Южная КореяОписание опыта Южной Кореи, казалось бы, немного
может прибавить к рассказу о Тайване, ведь в этих странах
действовал один механизм преобразований — коренные ре¬
формы, обе страны, хотя в разных условиях и по-разному,
прошли через одинаковые этапы реформы системы, в обеих
результаты перемен в социально-экономической и полити¬
ческой жизни весьма сходны. Но все же представляется
важным подтвердить существование особой, «дальневос¬
точной» модели капиталистической эволюции.Тайвань, Южная Корея, Гонконг и Сингапур — «четыре
тигра», сумевшие совершить прыжок из глубокой отстало¬
сти в современность, благодаря сжатой во времени, но эф¬
фективной по результатам модернизации, целенаправлен¬
но проведенной властью. В этих странах, как и в Иране
и Саудовской Аравии, коренные реформы осуществлялись
не революционным путем разрушения институтов власти,
а через легитимное переустройство политической системы
и адаптацию власти к изменившемуся состоянию общества.Корея получила независимость в 1948 г. Ее существова¬
ние в рамках системы «метрополия — колония» имело
двойственное влияние на общественное развитие, ибо при¬
вело не только к экономическому застою, но и к досрочно¬
му созреванию в образованной части общества, боровшейся
за национальное освобождение, идей модернизации. Рас¬
кол Кореи на Северную и Южную части после гражданской
войны 1950-1953 гг. оказал существенное влияние на со¬
стояние и перспективы развития национального хозяйства,
а также на политическое развитие. В Южной Корее режим
Ли Сынмана в условиях сохраняющейся внешней угрозы
и внутренней нестабильности ужесточил условия жизни
общества.В то время государство не только обладало большой
собственностью, в госсектор входили вся производственная
424Часть пятаяинфрастуктура и горнодобывающие предприятия, государ¬
ство обладало монополией на некоторые продукты, а по
конституции 1948 г. оно получило право непосредственно¬
го вмешательства в дела частного предпринимательства.
Национальный капитал после десятилетий колониального
гнета был развит слабо, имелись лишь отрасли легкой про¬
мышленности: хлопкопрядильная, мукомольная и сахарная
(169, с. 49). К 1954 г. конституция была пересмотрена и ав¬
торитарный характер режима был усилен при том, что Ли
Сынман и его окружение не видели необходимости в прове¬
дении серьезных перемен в стране, напротив, жестоко по¬
давляли политическую оппозицию. Тем самым был избран
застойный тип развития, в условиях второй половины
ХХ в. неизбежно ведущий любой режим или в тупик или
к революции.В 1960 г. накал политической борьбы приобрел такой ха¬
рактер и масштабы, что власть отступила. После попытки по¬
лиции подавить силой выступления студентов, следствием
чего стали десятки убитых и раненых, президент Ли Сынман
бежал из страны, а вице-президент Ли Гибун покончил
жизнь самоубийством. Оппозиционная Демократическая
партия пришла к власти, однако через год была отстранена
от власти военными. Почему это произошло? Ведь корей¬
ские демократы провели важные политические реформы:
смягчили закон о национальной безопасности, заменили
президентскую форму правления парламентской, предоста¬
вили немалые политические свободы и гражданские права
населению. Одного не сумели сделать южнокорейские демо¬
краты: вывести страну из экономического кризиса. По мне¬
нию В. И. Шипаева, Демократическая партия, скорее всего,
«не знала, как распорядиться оказавшейся у нее властью
и какие наиболее эффективные меры надо принимать в пер¬
вую очередь» (169, с. 55). (За рамками нашей темы остаются
важнейшие политические вопросы о возможности объедине¬
ния в те годы Южной и Северной Кореи.)Финансовый кризис, коррупция и произвол чиновни¬
ков, бедность населения, безработица — все это порождало
в обществе стремление к изменению существующей ситуа¬
Глава вторая425ции. Началось формирование новых политических партий
и движений за коренные реформы на леводемократической
платформе. В условиях активности левых сил и очевидной
слабости правых консервативных сил, в мае 1961 г. был
проведен военный переворот. Военно-революционный ко¬
митет, захвативший законодательную, исполнительную
и судебную власть, объявил чрезвычайное положение, рас¬
пустил парламент (Национальное собрание), приостановил
всю политическую деятельность, запретил все партии и об¬
щественные организации.Вскоре был принят программный документ, оказав¬
шийся стратегической декларацией новых лидеров страны.
В нем заявлялось прежде всего: «1. Считая антикоммунизм
первоочередной задачей национальной политики, мы ста¬
вим целью перегруппировать и упрочить позиции для анти¬
коммунистической борьбы, которая ограничивалась до сих
пор лишь призывами на словах; 2. Мы обязуемся: ... 2) Под¬
нимать здоровый дух, чтобы вырвать с корнем коррупцию
и старые пороки корейского общества, оздоровить пришед¬
шие в упадок гражданскую мораль и национальный харак¬
тер; 3) Немедленно удовлетворить нужды народа, задыхаю¬
щегося в тисках голода и отчаяния, и сосредоточить все
силы на реконструкции самостоятельной национальной
экономики. 5) Когда эти задачи будут выполнены, мы
в любой момент передадим власть новым и честным поли¬
тическим деятелям, после чего будем готовы вернуться
к выполнению своих основных обязанностей» (цит. по: 169,
с. 59-60).Первый пункт декларации, без сомнения, был вызван
текущим политическим моментом, но для нас представля¬
ют особое значение последующие цели военно-революци¬
онного комитета. Фактически это был план коренных ре¬
форм. Вот его составляющие: ликвидация отживших свое
элементов старого строя, проведение радикальных соци¬
ально-экономических преобразований, завершение рефор¬
мы системы политическими преобразованиями.Имелись два важных условия для реформ: сильная
власть, способная обеспечить внутреннюю стабильность
426Часть пятаяи направлять ресурсы страны в необходимые сферы;
поддержка внешнего фактора в лице США, так, в 1953¬
1963 гг. американская финансовая и иная помощь состав¬
ляла более 13% ВНП и почти 76% государственных расхо¬
дов (169, с. 75).Военные реформаторы во главе с генералом Пак Чонхи
уже спустя два месяца после переворота приступили к про¬
ведению реформ в сельском хозяйстве. В результате прове¬
денной ранее аграрной реформы в 1948-1954 гг. было лик¬
видировано помещичье землевладение, и утвердилась
система фермерства — мелкого землевладения, т. к. законом
устанавливался максимум землевладения в 3 га, запреща¬
лась купля-продажа и аренда земли. Были приняты законыоб	упорядочении ростовщической задолженности, о поддер¬
жании цен на сельскохозяйственную продукцию, о сельско¬
хозяйственных кооперативах (169, с. 62). Эти меры содейст¬
вовали развитию производства в земледелии и рыболовстве,
а главное — открывали путь развитию товарно-денежных
отношений в корейской деревне. Отдача последовала скоро,
и уже в середине 1960-х годов средний уровень доходов кре¬
стьянских хозяйств превосходил средний уровень доходов
городских жителей. Тогда же для развития национального
предпринимательства в городах был создан Банк по креди¬
тованию мелких и средних предприятий.В 1970 г. политика жесткого контроля государства
и поддержание искусственно низких цен на сельскохозяйст¬
венную продукцию привели к глубокому кризису, но госу¬
дарство к тому времени обладало средствами и способами
для решения возникших проблем. Была принята комплекс¬
ная программа «движение за новую деревню», включавшая
в себя предоставление государством различных льгот и суб¬
сидий фермерам, внедрение передовой техники и методов
хозяйствования, строительство дорог и электрификацию.
Интересно, что власть использовала не только технические
и финансовые средства, но и духовный фактор. В апреле
1970 г. Пак Чонхи заявил: «Фермеры, которые жалуются на
свою несчастную судьбу, попрекают правительство за свою
нищету и винят других в своей бедности, никогда не встанут
Глава вторая427на ноги. Если мы все будем усердно работать, чтобы возро¬
дить нашу деревню своими руками, опираясь на собствен¬
ные силы и уверенность в себе, я не сомневаюсь, что все на¬
ши села вскоре превратятся в процветающие и опрятные
общины» (цит. по: 169, с. 90-91). К концу 1990-х годов де¬
ревня значительно изменила свой облик.18 июля 1961 г. были опубликованы указы о чрезвычай¬
ных мерах в сфере экономики, в частности были национа¬
лизированы все банки, а 22 июля — проект программы ком¬
плексного развития национальной экономики. Вводилась
система пятилетних планов социально-экономического
развития, имевших рекомендательный (индикативный) ха¬
рактер, была поставлена цель — проведение за 20 лет инду¬
стриализации национального хозяйства, прежде всего со¬
здание новых и современных отраслей промышленности.В 1960-е годы быстро развиваются трудоемкие отрасли
легкой промышленности: текстильная, обувная, пищевая,
деревообрабатывающая. Они стали базой экспортного про¬
изводства, в них сформировались крупные предприятия.В 1970-е годы происходит структурная перестройка
промышленности, возникают и стремительно развиваются
новые энерго- и материалоемкие отрасли, имеющие экс¬
портную ориентацию: нефтехимия, черная металлургия,
судостроение, автосборочное производство, бытовая элек¬
троника. С помощью кредитов и прямого субсидирования
экспорта власти стимулировали деятельность компаний,
добившихся наибольших успехов. Именно тогда начинает¬
ся ускоренное наращивание мощи крупнейшими промыш¬
ленными конгломератами («чэболь»). Например, в 1987 г.
объем продаж четырех крупнейших чэболь «Самсунг»,
«Хенде», «Тэу» и «Лаки-Голдстар» составил 80,7 млрд.
долл. — примерно 2/3 ВНП Южной Кореи. Только «Сам¬
сунг» сумело захватить 13% американского рынка видео¬
магнитофонов и 20% — микроволновых печей («Эхо плане¬
ты», 1991, № 16, с. 6).Но к началу 1990-х годов стала повышаться капитало¬
емкость промышленности и выявилась ее недостаточная
конкурентоспособность. Государство сделало ставку на ис-
428Часть пятаяпользование достижений НТР, приняло меры по созданию
национальной базы научно-исследовательских работ. Это
принесло свои результаты: в экспорте ведущую роль стали
играть легковые автомобили, металлорежущие станки,
средства связи, электронная техника. Большое внимание
уделялось и «человеческому фактору»: в чэболь создана
сложная и разветвленная система воспитания и подготовки
кадров различного уровня, ориентированная на работника,
обладающего «творческим, амбициозным и преданным ха¬
рактером» (169, с. 78-79).Военные реформаторы, конечно же, использовали опыт
США, Японии и близкого Тайваня. В Южной Корее перед
властью также стояли задачи импортозамещения, осложня¬
емые крайней узостью внутреннего рынка, скудостью при¬
родных ресурсов и бедностью населения. Финансовых ре¬
сурсов не хватало, т. к. национальный капитал был слаб,
и тогда государство приняло на себя производственные
функции: было положено начало созданию государствен¬
ных корпораций в ключевых отраслях экономики. К концу
ХХ в. более 30 государственных корпораций действовали
в сельском хозяйстве и лесоводстве, в машиностроении,
черной и цветной металлургии, в нефтепереработке и неф¬
техимии, в энергетике, в добывающей промышленности,
в жилищном и дорожном строительстве, в сферах туризма,
радиовещания и телевидения. Государство владеет подчас
незначительной частью капитала той или иной корпора¬
ции, но все они находятся в подчинении 12 министерств
и полностью ими контролируются (169, с. 68).В то же время, по мере укрепления тех или иных пред¬
приятий, они передаются в частные руки. В данном случае,
политика «выборочной приватизации» в Южной Корее
сходна с постепенной политикой «шаг за шагом» короля
Фейсала.Важным источником крайне необходимых финансовых
поступлений для индустриализации в 1960-е годы была
Япония. Но спустя десятилетие стал набирать силу нацио¬
нальный капитал. Большую роль в этом процессе сыграли
целенаправленные действия и планомерная поддержка со
Глава вторая429стороны государства. Правительство в рамках плана индус¬
триализации устанавливало для отечественных предпри¬
нимателей льготные ставки кредита, налогов и таможенных
пошлин, гарантировало займы за границей, а также всячес¬
ки поддерживало экспортную ориентацию производства.
Государство выращивало и стимулировало развитие нацио¬
нального предпринимательства, становление эффективно¬
го рыночного хозяйства. В то же время государство в пол¬
ной мере осуществляло в экономической жизни свои
регулирующие функции, препятствуя опасной конкурен¬
ции. О рациональности созданной системы свидетельству¬
ет успешное выполнение всех пятилетних планов, начиная
с 1962 г.Важной чертой модернизации незападных стран в ХХ в.
стало ускоренное формирование слоя крупной буржуазии
и крупных монополий. По существу, это закрытые семейно¬
клановые многоотраслевые корпорации, весьма сходные
с аравийскими корпорациями Олайянов, Гусейби или Мах-
фузов. В Южной Корее это 100 деловых групп, объединяю¬
щих около 820 компаний, чья доля в реализации продук¬
ции на внутреннем рынке составляет 47%, а в экспорте —
около 70% (169, с. 93). В ведущую десятку входят упомяну¬
тые ранее группы — чэболь «Самсунг», «Хёнде», «Тэу»
и «Голдстар», они контролируют около 90% производства
электроники, судостроения, легковых автомобилей.За два десятилетия экономика Южной Кореи развива¬
лась стремительными темпами, так объем ВНП вырос
в 1962-1988 гг. с 12,6 млрд. долл. до 112,5, а ВНП на душу
населения с 477 долл. до 2640 долл. В 1989 г. страна вошла
в число 12 крупнейших мировых экспортеров. В 1966—
1989 гг. доля сельского хозяйства в ВВП уменьшилась с 42
до 9%, а доля промышленных отраслей выросла с 24 до 45%
(169, с. 79, 80, 84).Развивалась социальная сфера. В 1960-1970 годы про¬
ходила в несколько этапов реформа в сфере образования.
В результате число учащихся всех уровней выросло вдвое,
уровень грамотности населения превысил 90%. В те же годы
была создана современная система здравоохранения, прав-
430Часть пятаяда, значительно уступающая саудовской: в Южной Корее
для 50% сельского населения затруднена возможность
получения медицинской помощи. За годы шестого пятилет¬
него плана в 1987-1991 гг. все население было охвачено си¬
стемой медицинского страхования, было введено пенсион¬
ное обеспечение широких слоев трудящихся (169, с. 39).
Проводимые властью в рамках политики модернизации
социальные реформы способствовали большей социальной
стабильности в обществе, но к тому же вело и сохраняв¬
шаяся в обществе верность традиционным ценностям
(патернализм, коллективизм, послушание). Конфуцианство
в Южной Корее, точно так же как и на Тайване, послужило
надежной основой для формирования современных работ¬
ников, в высшей степени добросовестных и верных делу,
но готовых довольствоваться низкой зарплатой.Необычной и весьма характерной чертой экономичес¬
кой политики государства в Южной Корее стала модерни¬
зация всего административного и управленческого персо¬
нала. Военные, захватившие власть, скоро обнаружили
свою некомпетентность во многих вопросах. И тогда гене¬
ралам и высшим офицерам было предписано поступать
в аспирантуру по гражданским специальностям, как прави¬
ло, в областях публичной администрации и предпринима¬
тельского менеджмента. В результате, отмечает В. И. Ши-
паев, «докторские степени у членов правительства стали
чуть ли не нормой. Компетентность, глубокие познания
и профессионализм превратились в неотъемлемую черту
государственных чиновников самого различного ранга.
Не меньшее значение придавалось и моральному облику
сотрудников правительственного аппарата» (169, с. 70).В 1980-е годы перемены в экономической и социальной
жизни естественно порождали большие ожидания в сфере
политики. Военные скоро восстановили и парламент и по¬
литические партии, но режим оставался авторитарным.
Между тем все более в обществе укреплялось убеждение,
что авторитарные методы исчерпали себя. В авангарде сто¬
ронников перемен выступили студенческое движение (до¬
ля студентов в Южной Корее в общей численности населе-
Глава вторая431Фермер объясняет работу компьютера в коровнике. 1994 г.ния — 2,27% — больше, чем в США — 2% и ФРГ — 1,47%),
и христианская католическая церковь (хотя католики со¬
ставляют всего 4%, доля христиан в целом велика — 48,5%).Власть поначалу привычно полагалась на силовое раз¬
решение конфликтов. Однако постепенно произошел рас¬
кол в правящей верхушке. В октябре 1987 г. путем референ¬
дума был принят проект новой конституции, что стало
важным этапом в реальной демократизации южнокорей¬
ской политической жизни. Проявленная в начале 1990-х го¬
дов способность правящего режима без сильных потрясе¬
ний решать задачи перехода к правовому государству
породила определение «тихой политической революции
в Корее» (169, с. 32-42). Говоря иными словами, Южная
Корея проходила в последние годы XX в. четвертый этап
реформы системы, перехода к современному, индустриаль¬
ному обществу (постиндустриальному в сфере экономики).
Тем не менее, анализируя опыт развития стран ЮВА и в це¬
лом Востока, Г. И. Чуфрин обращал внимание на «ограни¬
чители» современной экономической модели этих стран,
причем «главным из них является то, что при всех своих не¬
сомненных успехах эти государства не сумели преодолеть
432Часть пятаяЮжная Корея. Национальный конкурс на написание
четверостишия. 1994 г.разрыв в уровне научно-технического и технологического
развития, отделяющего их от промышленно развитых стран
Запада» (245, с. 5).Начавшаяся в 1990-е годы постепенная либерализация
в политической жизни страны имеет, как и в других странах
Востока, свои характерные черты. Так, в Южной Корее ре¬
ликтом средневековья стал региональный принцип при вы¬
борах парламента, оппозиция формируется по региональ¬
ному принципу.Оценивая в целом итоги модернизации в Южной Ко¬
рее, специалисты отмечают большое значение Традиции.
Власть при проведении реформ не только избегала шаблон¬
ных решений, но и всегда учитывала «принадлежность
страны к определенному типу цивилизационного развития,
особенности духовного склада широких социальных слоев,
традиционные системы ценностей. своеобразие культуры
и особенности социальной организации» (169, с. 45). Так
опыт Южной Кореи подтверждает в целом логику модер¬
низации, ставшую неизбежной для стран Востока во второй
половине ХХ в.
Глава вторая433Китайская Народная РеспубликаВ материковом Китае, где в октябре 1949 г. победила
революция и к власти пришла Коммунистическая партия
во главе с Мао Цзэдуном, также встала задача модерниза¬
ции общественно-производственного организма. Однако
конечное сходство целей, объективно стоящих перед влас¬
тями разных стран, все же не позволяет полностью объеди¬
нять в одну группу страны капиталистические и социалис¬
тические. Верно то, что и там и там формировалось
индустриальное общество, проводились индустриализа¬
ция и некоторые социальные реформы, благодаря чему эти
страны смогли совершить рывок в своем экономическом
развитии. Но государство там имело не общенациональ¬
ный буржуазно-демократический характер, а жестко идео¬
логизированный, причем именно господствующая идеоло¬
гия определяла характер общественного развития, в том
числе и особенности модернизации. Поэтому опыт модер¬
низации путем проведения коренных реформ в КНР
и других социалистических странах Востока автором не
рассматривается подробно. Но все же, для полноты харак¬
теристики механизма коренных перемен в восточном об¬
ществе кратко обозначим основные черты развития «боль¬
шого Китая» во второй половине XX в.Борьба против «феодализма и бюрократического капи¬
тала» была провозглашена одной из главных задач новой
власти КНР в октябре 1949 г. Уже в июне 1950 г. III пленум
ЦК КПК одобрил проект закона о земельной реформе.
В соответствии с ним, у крупных и средних землевладель¬
цев (помещиков и кулаков) земля, сдаваемая ими в аренду,
подлежала конфискации, равно как и имущество, скот и се¬
мена. Все это передавалось в частную собственность мало¬
земельным и безземельным крестьянам из расчета «по едо¬
кам». В то же время отличие от советского опыта состояло
в том, что сохранялись хозяйства зажиточных крестьян,
в которых власть видела реальную основу сельскохозяйст¬
венного производства. «Однако власти столкнулись с пас¬
сивностью крестьянства, с их социально-психологической
неготовностью к переделу земли, с огромным влиянием об-
434Часть пятаящинно-клановых структур, не позволяющих социально
изолировать сельских эксплуататоров, — отмечал А. В. Ме-
ликсетов. — Сопротивление оказывали и сельские богачи,
стремившиеся привлечь на свою сторону бедное крестьян¬
ство, традиционно связанное с ними общинно-клановыми
узами взаимопомощи» (65, с. 622).Типологически эта ситуация сходна с проведением аг¬
рарной реформы шахом в Иране, как и там, государство
оказало помощь крестьянам, но не путем вооруженной под¬
держки, а путем направления специальных «бригад по про¬
ведению реформы». В результате разгоревшейся граждан¬
ской войны путем жестоких репрессий удалось сломить
сопротивление деревенских богатеев. Больше всего от ре¬
формы выиграло беднейшее крестьянство и активисты аг¬
рарных преобразований, сумевшие взять лучшую землю.
Превращение основной массы крестьянства в реальных ча¬
стных собственников и товаропроизводителей способство¬
вало подъему сельскохозяйственного производства и рас¬
ширению внутреннего рынка, а также послужило развитию
всего национального хозяйства. В то же время низкий уро¬
вень развития производительных сил в китайской деревне
в сочетании с малоземельем и перенаселенностью препят¬
ствовали свободному развитию рыночных отношений и со¬
зданию эффективного товарного хозяйства. Деревня едва
могла прокормить себя, но никак не всю страну.В Китае, как и в других социалистических странах, иде¬
ология стала могущественным препятствием на пути раз¬
вития частнокапиталистического уклада. Уже в начале
1952 г. в КНР начинается гонение на национальную буржу¬
азию. Ее ход определялся борьбой, шедшей в правящей вер¬
хушке КПК между сторонниками советской модели разви¬
тия, предлагавшими немедленный переход к социализму,
и сторонниками рыночного пути к социализму. Победила
первая группа во главе с Мао Цзэдуном. Была сделана став¬
ка на усиление роли государства в хозяйственной жизни
страны, что означало почти полный отказ от рыночных от¬
ношений. Законодательное закрепление этого поворота бы¬
ло произведено путем принятия в сентябре 1954 г. консти¬
Глава вторая435туции КНР, в первой статье которой КНР была названа
«государством народной демократии», «руководимом ра¬
бочим классом», идущим по пути «построения социалисти¬
ческого общества».Важным условием модернизации и одновременно ее
целью является индустриализация. В КНР приступили
к созданию тяжелой промышленности при большой и во
многом решающей помощи СССР. За годы первого пяти¬
летнего плана удалось добиться многого: были созданы
новые отрасли промышленности, в том числе — машиност¬
роения (военная промышленность, авиастроение, автомо¬
билестроение, тракторостроение). В 1957 г. КНР удовле¬
творяла потребности в машинном оборудовании на 60%
собственными силами (65, с. 637).Ослепленный большими успехами, Мао Цзэдун начал
проведение авантюристического «большого скачка» в про¬
мышленном развитии страны, намереваясь за полтора деся¬
тилетия догнать страны Запада. Само по себе следование за¬
падной модели развития было верным — если исходить из
логики повышения уровня жизни населения страны и разви¬
тия ее экономики. Но Председатель КНР руководствовался
амбициозными политическими целями, а кроме того, вовсе
не принимал в расчет крайне низкий существующий уровень
социально-экономического развития КНР. Его концепция
«коммунизации» во внутренней политике и стремление
к гегемонии во внешней политике привели к нарастанию
серьезного кризиса в стране, усугублявшегося его яростной
борьбой за власть. «Культурная революция» в 1965-1976 гг.
имела разрушительное влияние на экономику страны и всю
общественную жизнь. Таким образом, курс Мао стал очевид¬
ным свидетельством «от обратного»: того, что задачи модер¬
низации общества невозможно решать революционными
средствами, что идеология не может определять развитие
общества, а должна ограничиваться сферой политики, что
учет реальных условий является обязательным для начала
крупных социальных и экономических перемен.Эпоха реформ начинается в КНР в 1976 г., после смер¬
ти Мао Цзэдуна. К власти пришли «прагматики», для ко-
436Часть пятаяторых идеология имела подчиненное значение в процессе
модернизации. Они отказались от утопических идей
и приступили к решению тех же задач, которые впервые
встали перед руководством КНР в 1950 г., но решали их
все-таки с учетом более высокого уровня развития хозяй¬
ства и общества, чем четверть века назад. Очевидным ли-
дером-реформатором оказался известный и многоопыт¬
ный политический деятель Дэн Сяопин. Начатые им
реформы иногда называют «революцией Дэна», то была
революция сверху.Поворотным моментом в новейшей истории Китая стал
III пленум ЦК КПК в декабре 1978 г. В его решениях было
заявлено о прекращении массовых политических кампаний
и выдвижении в качестве главной задачи повышения мате¬
риального уровня жизни народа. Коммюнике пленума ста¬
ло декларацией реформаторов о начале модернизации, ос¬
нованной на новых принципах, а также на идее общего
блага, практицизме и рационализме, свойственных мышле¬
нию китайцев.Серьезные перемены начались в деревне. Решение аг¬
рарного вопроса остается первоочередным в каждом нацио¬
нальном хозяйстве. В данном случае власть поддержала ес¬
тественное намерение крестьян свободно хозяйствовать на
земле. Стоит заметить, что в данном случае на Модерниза¬
цию работала Традиция: быстрый рост производства сель¬
скохозяйственной продукции и ликвидация угрозы голода
были достигнуты благодаря такому старому хозяйственно¬
му институту, как семейный подряд.В дальнейшем власть стремилась регулировать эконо¬
мическое развитие, но едва ли при этом имея детальный
план, отчасти полагаясь и на естественный ход развития.
Власть допустила существенное расширение хозяйствен¬
ной жизни вне непосредственного государственного кон¬
троля, в том числе в промышленности и торговле. В сере¬
дине 1980-х годов четвертая часть рабочей силы была
занята на промышленных предприятиях частного сектора
(65, с. 720). Допущенная свобода рыночных отношений
и частной инициативы породила экономический бум:
Глава вторая437в 1980-е годы прирост промышленной продукции состав¬
лял более 10%.Между тем концепция «строительства социализма
с китайской спецификой» ставилась под сомнение сторон¬
ними наблюдателями. Так, французский политолог Ги
Сорман писал в 1991 г.: «Континентальный Китай, все еще
оставаясь в рамках социалистической системы, то есть со¬
храняя общественную собственность и власть компартии,
тоже может вступить на путь, который привел Тайвань
к богатству: создание малых предприятий, работающих
только на экспорт, применение правил экономического
либерализма в чистом виде. А можно сделать и другой
вывод — о том, что социализм пользуется прибавочной
стоимостью, получаемой в результате крайне низкой оп¬
латы труда китайских рабочих и служащих и их эксплуа¬
тации авторитарными методами. Но это уже вовсе не со¬
циализм! В этом случае нет никакой разницы между
китайской моделью и тайваньской или корейской, а мож¬
но говорить скорее об азиатской модели производства ка¬
питалистического типа» (цит. по: 96, с. 66-67). Стоит,
однако, заметить, что «никакой разницы» между назван¬
ными моделями нет лишь в технико-экономическом пла¬
не, но в социально-политическом — различия весьма вели¬
ки. Относительно же «социализма» как строя, стоит
согласиться с французским автором в том, что начатые
в Китае реформы означали не «перестройку социализма»,
а его плавный демонтаж.Курс на интенсивное экономическое развитие привел
ко все более активному использованию технологического
фактора (новейшей техники и технологий) и возрастанию
роли знания как экономического ресурса. Возросло значе¬
ние внешнего фактора в качестве источника капиталовло¬
жений и инноваций, и руководство КНР пошло на создание
специальных экономических зон, ставших анклавами капи¬
талистического развития и выполнявших в процессе мо¬
дернизации такую важную функцию, как «модель для под¬
ражания», сравнимую с американскими нефтепромыслами
в Саудовской Аравии в 1950-е годы.
438Часть пятаяВ 1980-е годы происходит реструктуризация нацио¬
нального хозяйства, сокращается сфера централизованного
планирования и директивного ценообразования, уменьша¬
ется роль непосредственного государственного управления
и безвозмездной государственной поддержки промышлен¬
ных предприятий; причем «двухколейная модель» нацио¬
нального хозяйства, по мнению американских специалис¬
тов, стала «преимуществом отсталости»: позволила
динамично развиваться новым секторам экономики без
разрушения старых и сохранять старую плановую систему
параллельно с динамично развивающейся новой (96, с. 86,
87, 92). Как бы то ни было, огромные масштабы страны, си¬
лы инерции в обществе, демографические проблемы, обост¬
рение диспропорций между отдельными городами, района¬
ми и провинциями и текущие экономические трудности не
обещают легкого завершения третьего этапа социально¬
экономических преобразований.Сравнивая опыт развития в 1990-е годы стран с «пере¬
ходной экономикой», нельзя не заметить, что в КНР отвер¬
гли метод «шоковой терапии», выраженный в революцион¬
ном по характеру тезисе «нельзя перепрыгнуть через
пропасть в два шага», а предпочли китайский тезис: «пере¬
ходить через реку, нащупывая камни», подлинно рефор¬
мистский по характеру, реализованный в политике плавно¬
го перехода от простых реформ к более сложным.В конце XX в. быстро менялось и само китайское обще¬
ство после демонтажа тоталитарной государственности
и большей степени открытости китайского общества, хотя
темпы перемен существенно различались в глубинных рай¬
онах и крупных городах. Но реформы были поддержаны
большинством населения, которое получило в ходе преоб¬
разований значительные выгоды, вследствие чего стало за¬
интересовано в стабильности в стране, оценило стремление
власти избегать крупных социальных потрясений и готово
поддерживать руководителей КНР.Очевидными следствиями социальной трансформации
стали рост числа миллионеров и требования политических
преобразований, исходившие как от интеллигенции, студен¬
Глава вторая439чества, так и части партийной верхушки КПК. Конфликт от¬
крыто вспыхнул в апреле 1989 г., во время студенческих
волнений на площади Тяньаньмэнь в Пекине. В правящей
верхушке реформаторов возобладало консервативное кры¬
ло, принявшее решение подавить вооруженным путем тре¬
бование политических реформ. С позиций реформаторов
важно было сохранить политическую стабильность и кон¬
тролировать происходящие в обществе процессы, как необ¬
ходимые условия для продолжения кардинальных преобра¬
зований.Тогда в партии активизировались консервативные те¬
чения, обвинявшие — с позиций коммунистической идео¬
логии — правящих реформаторов в «потворстве буржуазии
и капиталистическом перерождении». Однако это не при¬
вело к эскалации политического противостояния, возобла¬
дала идея компромисса, важной части традиционной ки¬
тайской политической культуры, более глубокой по
воздействию на сознание людей и их ценностные ориента¬
ции, чем любая идеология. К тому же соотношение сил
в китайском обществе изменилось необратимо. В решениях
XVI съезда КПК в ноябре 2002 г. был подтвержден курс на
развитие многоукладной экономики «рыночного социализ¬
ма», а также заявлено, что КПК теперь представляет инте¬
ресы не только рабочего класса, но — «широких слоев
китайского народа», превращаясь фактически (как и Го¬
миньдан на Тайване) в партийно-государственный инсти¬
тут с размытой идеологией.В то же время, при всем сходстве со схемой тайвань¬
ской модернизации, это не позволяет говорить о букваль¬
ном повторении опыта коренных реформ на Тайване
в условиях континентального Китая, слишком уж различ¬
ны их объективные условия и исходные обстоятельства.
Тем самым в КНР четвертый этап коренных реформ ото¬
двигался на будущее, но ясно, что его решение будет про¬
ведено плавно, без революционных потрясений, а отдель¬
ные социалистические идеалы уже сейчас потеснены
традиционными ценностями китайского общества. По сло¬
вам К. М. Барского, «компромиссное мышление, ставшее
440Часть пятаясвоего рода стабилизатором китайского политического
механизма, позволяет политикам выживать в рамках сис¬
темы, а системе — приспосабливаться к перипетиям исто¬
рического развития». Видимо, в силу объективных и субъ¬
ективных факторов, в КНР вырабатывается своя, особая
модель развития.В то же время при очевидных успехах и высоких темпах
развития экономики КНР стоит обратить внимание на воз¬
никающие там социальные противоречия как внутри ки¬
тайского общества, так и между городом и деревней, между
приморскими регионами (Шанхай и юг Китая) и внутрен¬
ними регионами. Нарастающие конфликты вполне могут
затормозить темпы проведения комплексных реформ, хотя
и не скажутся на самом явлении модернизации.Назовем основные характерные черты восточного об¬
щества, успешно совершившего капиталистическую модер¬
низацию в условиях ХХ в.—	Подчинение всей общественной жизни страны до¬
стижению целей развития, что вызывает еще большее воз¬
растание роли государства в экономике, социальной жизни
и идеологии.—	Формирование капиталистического строя, в кото¬
ром, в отличие от исходной западной модели, не происхо¬
дит полного отделения власти от собственности. Серьез¬
ным изъяном восточной модели модернизации, по мнениюВ.	А. Сумского, является «срастание бюрократических вер¬
хов с привилегированным бизнесом, коррупция, непо¬
тизм».—	Проведение аграрной реформы, а затем заметное со¬
кращение доли сельскохозяйственного производства в об¬
щем объеме национального ВНП и роли деревни в социаль¬
но-политической жизни страны.—	Проведение индустриализации с учетом объектив¬
ных условий страны, смена ориентиров от ускоренного эко¬
номического роста к диверсификации промышленности, ее
структурной перестройки для вписывания в мировое хо¬
Глава вторая441зяйство. Возрастание в новой форме зависимости от Запа¬
да в рамках ВТО, а также в виде зависимости от новейших
технологий.—	Быстрое развитие «третичного сектора», сферы ус¬
луг — торговля, кредитно-финансовая и страховая системы,
туризм, — играющей все более важную роль в националь¬
ном хозяйстве.—	Ускорение урбанизации, порождающей немалые
экономические, социальные и политические трудности для
населения и власти. Растет благосостояние широких народ¬
ных масс путем проведения государством активной соци¬
альной политики, возрастания возможностей для реализа¬
ции способностей граждан. В то же время рост социальной
мобильности не стирает сословные и иные традиционные
страты внутри общества.—	Реформирование государственных институтов как
путем перераспределения властных полномочий внутри
правящих и господствующих групп, так и формирования
полноценных органов законодательной власти, а также со¬
временных судебных органов.—	Формирование контролируемой властью сферы по¬
литической жизни общества. Хотя, по мнению С. Хантинг¬
тона, «модернизация — настоящий антипод стабильности»,
пока очевидно сохранение и упрочение устойчивого харак¬
тера социально-политического развития модернизируемых
обществ до конца XX в.—	Ускоренное развитие образования и науки в соответ¬
ствии с нормами западной модели и с учетом объективных
условий страны. Закрепление качественного отставания от
Запада в научной и научно-технической сферах.—	Фактическое насаждение властью западной идеоло¬
гии «прогресса», что порождает внутреннее сопротивление
в обществе, не желающем поступаться традиционной систе¬
мой ценностей, значение которой возрастает.
Часть VIМОДЕРНИЗАЦИЯ В РОССИИ
ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX в.Глава 1.
«Реформы внутри системы» в 1950-1970 годы1.	Судьба России на десятилетия была определена со¬
бытиями Февральской революции и Октябрьского перево¬
рота 1917 г.В Феврале захватившие власть представители либе¬
ральной интеллигенции и буржуазии оказались неспособ¬
ны к управлению государством. Купаясь в пенном кипении
слов на митингах, они проявили себя не государственника¬
ми, а всего лишь ораторами. Обращают на себя внимание
характер новой власти, а также несколько важных органи¬
зационных и законодательных решений новых революци¬
онных демократических правителей, имевших долгосроч¬
ное значение.Во главе Временного правительства был поставлен
князь Г. Е. Львов, не имевший никакого опыта государст¬
венного управления, а по своим убеждениям бывший сто¬
ронником крайнего популизма. Само Временное прави¬
тельство оказалось «властью второго сорта», существовало
и действовало с согласия Петроградского Совета, самочин¬
но созданного группой радикальной интеллигенции, при¬
держивавшейся социалистических убеждений и потому
присвоившей себе право говорить от имени «народа» и «де¬
мократии», но не желавшей ни за что отвечать. По призна¬
нию военного министра А. И. Гучкова 9 марта 1917 г., «Вре¬
менное правительство не располагает какой-либо реальной
Глава первая443властью, и его распоряжения осуществляются лишь в тех
размерах, кои допускает Совет рабочих и солдатских депу¬
татов, который располагает важнейшими элементами ре¬
альной власти» (цит. по: 146, т. 2, с. 408).Между тем, после краха царской власти возникли объ¬
ективные возможности для ускорения модернизации стра¬
ны, необходимыми условиями для их реализации являлись:
учет существующей ситуации в стране, целенаправленные
мероприятия в сферах экономической и политической жиз¬
ни, наличие твердой власти. Увы, возможности не были ре¬
ализованы: наступило пиршество Революции.В принятой 2 марта 1917 г. Временным правительст¬
вом и Советом программе действий из девяти пунктов пре¬
дусматривались не только такие общедемократические ме¬
ры, как свобода слова, печати и союзов, отмена всех
сословных, вероисповедных и национальных ограничений
и подготовка к созыву Учредительного собрания. В про¬
грамме предусматривалась полная и немедленная амнис¬
тия по делам политическим, в том числе террористичес¬
ким; замена полиции народной милицией; создание новых
органов местного самоуправления путем проведения сво¬
бодных выборов.Это привело к тому, что на свободу хлынули толпы уго¬
ловников - воров, убийц и террористов, а крайние полити¬
ческие радикалы во главе с В. И. Лениным получили от
правительства въездные визы в Россию; с уничтожением
полиции и открытым преследованием полицейских чинов
исчезло всякое соблюдение порядка на улицах городов, гра¬
бежи и убийства становились повседневностью; одномо¬
ментное устранение губернской и уездной администрации
полностью дезорганизовало обыденную жизнь страны, на¬
чался процесс дезинтеграции бывшей империи.3 марта Исполком Совета выпустил приказ об аресте
всех членов царской семьи, а 5 марта - распоряжение о за¬
крытии всех изданий «черносотенного» направления. Как
характерны эти репрессивные действия демократической
интеллигенции, на словах исповедовавшей высокие идеа¬
лы, а на деле нарушающей основные принципы демокра-
444	Часть шестаяСемья императора Николая II. 1915 г.тии — права человека и свободу мнений. Принятый тогда
же Приказ № 1 по Петроградскому гарнизону, отменяв¬
ший воинскую дисциплину, привел к неудержимому раз¬
ложению русской армии, усилил процесс дезертирства
с фронта и стал одной из предпосылок гражданской вой¬
ны. Западные державы поспешили признать новую
власть, первыми это сделали 9 марта 1917 г. Соединенные
Штаты.Но если старый режим, хотя и вяло и под давлением,
все же шел по пути реформ, имея в виду модернизацию, но¬
вая власть оказалась к этому решительно неспособной.
«В результате, — заключал Р. Пайпс, — мгновенно охватив¬
шая страну анархия, вину за которую правительство стре¬
милось свалить на старый режим, но в которой в действи¬
тельности во многом было повинно само. Никогда ни одна
революция, ни до, ни после 1917 года, не производила тако¬
го опустошительного разгрома административного аппара¬
та» (146, т. 1, с. 399). Стоит лишь уточнить мнение амери¬
канского историка: после 1917 г. в России произошла еще
одна революция, имевшая столь же катастрофические по¬
следствия - революция августа 1991 г.
Глава первая445Весьма характерно, что ни Временное правительство,
ни революционный Совет не нашли решимости несколько
месяцев спустя, в начале января 1918 г., после решения
большевиков о разгоне Учредительного собрания, оказать
им решительное сопротивление. Напротив, крайне реши¬
тельные большевики, обладавшие минимальной поддерж¬
кой в Петрограде и практически не имевшие ее по всей Рос¬
сии, намеревались создать режим однопартийной
диктатуры, и в борьбе за власть их не сдерживало ничто.
Спустя два дня после Октябрьского переворота, 27 октября
1917 г., они приняли декрет о запрете «контрреволюцион¬
ной печати», в конце октября был принят декрет о законо¬
дательных правах Совнаркома в обход Съезда Советов
и его ЦИК, в конце ноября Ленин подписал декрет «Об аре¬
сте вождей гражданской войны против революции» - тем
самым начиная эту войну.Партия большевиков не обладала не только никакой ле¬
гитимностью в своих притязаниях на власть, но имела не¬
большую военную силу: отряды красногвардейцев и бата¬
льон латышских стрелков. В то же время откровенно
демагогическая и нигилистическая пропаганда, потакавшая
страстям толпы, позволила им быстро обрести социальную
опору в стране. На выборах в Учредительное собрание
большевики получили 24% голосов, а эсеры - 40,4%, прочие
социалистические партии - 4,5%, либеральные партии -
7,5%, национальные партии - 13,4% (146, т. 2, с. 265). В за¬
щиту Учредительного собрания были готовы выступить
многие сторонники большевиков, в том числе петроград¬
ские рабочие, его желали крестьяне, солдаты, интеллиген¬
ция и буржуазия. Но эсеры и другие лидеры Советов отка¬
зались поддержать планы забастовок и демонстраций
против большевиков, а также планы выступления с оружи¬
ем нескольких петроградских полков. Подобно последнему
царскому режиму и Временному правительству, они про¬
явили слабость и фактически сами уступили власть ленин¬
цам, которые 5 января 1918 г. откровенно и нагло использо¬
вали силу. Стоит заметить, что и население России
встретило разгон Учредительного собрания с поразитель-
446	Часть шестаяКрасногвардейцы на улицах Петрограда.Октябрь 1917 г.ным безразличием. Эти обстоятельства позволили Р. Пайп-
су сделать вывод, что фактически «большевики пришли
к власти в России не в октябре 1917 года, а в январе
1918-го» (146, т. 2, с. 283).2.	Советский строй, просуществовавший с 1917 г. по
1991 г., пережил немалую трансформацию. Возникнув как
очаг «мировой революции», с полным отрицанием форма¬
ционных и даже цивилизационных основ российского об¬
щества, он оказался вынужденным после такого «забега¬
ния» из соображений самосохранения совершить «откат».
В дальнейшем режим оказался вынужденным - опять-та-
ки ради своего выживания — проводить коренные соци-
Глава первая447ально-экономические реформы по образцу более развитых
стран Запада.В формационном плане в СССР в 1920-1970 годы по
инициативе сильного государства продолжился процесс
модернизации: шло создание и развитие индустриального
общества с такими его характерными чертами, как индуст¬
риализация, урбанизация, создание транспортной инфраст¬
руктуры, военная реформа, развитие образования и здраво¬
охранения, но - при сохранении авторитарной формы
власти и господстве одной идеологии, а также специфичес¬
ких чертах социальной структуры. В цивилизационном
плане власть в СССР оказалась вынужденной смягчить
свой космополитический и нигилистический характер, по¬
степенно пойти на частичное возвращение некоторых тра¬
диционных основ жизни общества, на развитие националь¬
ных культур. Однако существовал объективный предел для
такого либерального «дрейфа».В 1970-е годы постепенно стали выявляться конечные
пределы развития модели индустриального капитализма.
Нефтяной кризис 1973-1974 гг. сослужил хорошую службу
странам Запада, которые смогли решиться на структурную
перестройку своих национальных хозяйств, выбрав
в качестве приоритета высокотехнологичные отрасли
и отказавшись от традиционных основ энергоемкого и ма¬
териалоемкого производства. В данном случае именно ка¬
питалистический механизм конкуренции и постоянного
стремления к повышению эффективности производства
помог западным национальным экономикам перейти на но¬
вый уровень научно-технического прогресса. Правда, на¬
званный научно-технологический рывок никак не сказался
на самой модели капиталистического развития, сутью кото¬
рой оставалось производство ради производства, однако
Запад получил «новое дыхание». Это позволило странам
Запада во главе с США совершить рывок в шедшем десяти¬
летиями соревновании двух политико-экономических сис¬
тем и стать безусловным лидером не только по экономиче¬
ским, но и по социальным показателям. Почему этого не
произошло у нас?
448Часть шестаяВ СССР к середине XX в. было создано мощное государ¬
ство с высокоразвитой и многоотраслевой промышленной
экономикой. Рост производства важнейших видов промыш¬
ленной продукции в 1913-1950 гг. был очевиден: электро¬
энергия (млрд. квт/ч) — 2,0 и 91,2, нефть (млн. т) - 9,2 и 37,9,
уголь (млн. т) — 29,1 и 261,1, сталь (млн. т) — 4,2 и 27,3, авто¬
мобили (тыс.) — ... и 262,9, тракторы (тыс.) ... и 116,7, часы
бытовые (млн.шт.) — 0,7 и 7,6 (134, с. 235-237). Правда, раз¬
рыв между странами Запада и СССР сохранялся, но благода¬
ря модернизации он был сокращен: доля отечественной про¬
дукции по отношению к произведенной в США составляла
в 1913 г. и 1953 г. по электроэнергии 5% и 21%, по стали 8%
и 32%, хлопчатобумажным тканям 21% и 37% (134, с.188-
189). Необходимо отметить, что положение сельского хозяй¬
ства в СССР во все десятилетия модернизации оставалось
трудным или напряженным - прежде всего, из-за последст¬
вий коллективизации, а также в силу иного, чем в промыш¬
ленности, характера труда. Вот почему в 1913 -1953 гг. сред¬
негодовое производство зерна (кг в расчете на душу
населения) упало с 470 до 430-440, мяса - с 30-35 до 25,
а молока выросло незначительно - со 185 до 195 (134, с. 411).Высшими достижениями советской системы в сфере
научно-технического прогресса стали создание атомного
(1949 г.) и ядерного оружия (1954 г.), ракетных систем,
в том числе межконтинентальных ракет, запуск первого
искусственного спутника Земли (1957 г.) и первый полет
человека в космос (1961 г.). Все это стало очевидными про¬
явлениями успеха модернизации в экономике и научно¬
технической сфере. Следствием развития промышленности
стал быстрый рост городов, в 1960-е годы в стране развора¬
чивается бурная урбанизация. В социальной сфере благо¬
даря целенаправленной политике государства были созда¬
ны современные системы здравоохранения, социального
обеспечения и образования, доступные для всего населения
страны (хотя качество этих систем, особенно в сельской ме¬
стности, было низким). Учитывая низкий стартовый уро¬
вень процесса модернизации в 1920-е, а также разруши¬
тельные последствия Отечественной войны 1941-1945 гг.,
Глава первая449Л. П. Берия, Г. М. Маленков, П. К. Пономаренко, И. В. Сталин,
Л. М. Каганович. Кремль. Начало 1950-х годовследует, безусловно, признать высокий уровень достиже¬
ний советского строя в социально-экономической сфере.
Однако этот процесс поступательного развития стал замед¬
ляться, а в 1970-е годы, когда Запад совершал свой рывок,
в СССР стал нарастать кризис системы.Нельзя сказать, что на протяжении десятилетий систе¬
ма не менялась, иначе она просто не выжила бы. Но все из¬
менения, происходившие в конце 1930-х годов, в конце
1940-х и первой половине 1950-х годов, оставались частич¬
ными реформами в экономике, социальной сфере или поли¬
тической жизни, и не покушались на реформу самой систе¬
мы. Стоявший у власти советский режим был накрепко
связан с коммунистической идеологией, превратившейся
в государственную идеологию, а стоявшая в тени государ¬
ства партия - КПСС являлась основным стержнем систе¬
мы. Попытки И. В. Сталина (1879-1953) и отдельных его
наследников в 1940-е годы видоизменить советский строй,
усилив начала государственности, были отвергнуты пар¬
тийными функционерами (см. 66).
450Часть шестаяС формальной точки зрения, такая система могла раз¬
виваться и эволюционировать, ведь смогла же добиться за¬
мечательных результатов власть Чан Кайши и Гоминьдана
на Тайване, путем проведения целенаправленных реформ
создав в 1950-1970 годы эффективную модель «авторита¬
ризма развития». Но в СССР препятствием для необходи¬
мой стране и обществу комплексной модернизации стала
характерная, «родовая» черта советского строя - господст¬
во идеологии, подчиненность всей социально-экономичес¬
кой жизни страны единственной идеологической установ¬
ке — о построении в СССР коммунистического общества
под руководством коммунистической партии. Сформиро¬
вавшийся в СССР в 1930-1940 годы «новый класс» (по оп¬
ределению М. Джиласа, или номенклатура, как обозначил
этот слой М. Восленский) основывал свою власть и свои
права на властные полномочия именно на такой государст¬
венной идеологии. Благодаря этому он получил возмож¬
ность свободного и почти бесконтрольного использования
национальной экономики в своих интересах (не только
узкокорыстных, но и для укрепления системы). Насаждае¬
мая всей мощью государства подчиненность всех сфер об¬
щественной жизни одной идеологии, фактически - одной
идее, а также жесткий контроль власти над всеми сферами
жизни страны и общества естественным образом вели к от¬
казу от попыток серьезных преобразований, которые могли
подорвать систему.В правящем классе были умные и дальновидные люди,
сознававшие объективные потребности развития страны
и предлагавшие меры для их реализации. После 1953 г. на¬
чались некоторые структурные изменения в рамках систе¬
мы, устранение наиболее одиозных черт советской модели
развития: в промышленности возрос объем инвестиций
в группу Б за счет группы А, отраслей тяжелой, по преиму¬
ществу оборонной промышленности; в сельском хозяйстве
произошло снижение государственного вмешательства, по¬
вышение закупочных цен на сельскохозяйственную про¬
дукцию и снижение налогов; во внешней политике сниже¬
ние остроты противостояния странам Запада.
Глава первая451«В высшем политическом руководстве СССР сущест¬
вовало понимание необходимости как проведения реформ,
так и их социалистической направленности, — утверждает
Р. Г. Пихоя. — Споры шли о том, какие реформы следует
проводить. Борьба за власть в политическом руководстве
СССР шла параллельно и иногда выступала в форме борь¬
бы за тот или иной вариант реформ» (153, с. 184-185). Хо¬
тя в данном случае речь идет о борьбе за модификацию со¬
ветской модели развития, но мы видим тот же механизм
общественных преобразований: понимание властью объек¬
тивной необходимости перемен - споры за выбор направ¬
ления - борьба внутри правящей группы. «Начало реформ,
несомненно, было связано с деятельностью Берии, начав¬
шего процессы политической реабилитации, смягчения ка¬
рательной системы в СССР, предлагавшего осуществить
объединение Германии ценой ее демилитаризации и не-
вхождения в военные блоки, нормализацию отношений
с Югославией. Во внутренней политике обращает на себя
внимание его попытка разграничить функции государст¬
венного и партийного аппарата и повысить роль именно
государственного аппарата» (153, с. 185). Но реформы
Л. П. Берия (1899-1953) оказались «слишком радикальны¬
ми» для тогдашних советских правителей, а борьба за
власть «слишком острой». Некоторые из его планов были
реализованы несколькими годами позже, некоторые - спу¬
стя десятилетия. Но фактом остается то, что из-за субъек¬
тивных устремлений, из-за борьбы за власть в Кремле был
упущен шанс на проведение в СССР качественных пере¬
мен, реформы внутри системы, последствия которой невоз¬
можно предугадать.Архицентрализованная система государственного
управления, унаследованная от времен гражданской войны,
борьбы Сталина за власть и тяжелых лет Второй мировой
войны, оказалась неэффективной или недостаточно эффек¬
тивной в условиях мирного времени. К тому же импульс
к переменам неизменно исходил из Кремля, и проводились
перемены, как правило, принудительными и волевыми ме¬
тодами. Апофеозом господства абстрактной идеи над здра¬
452Часть шестаявым смыслом стал авантюрный лозунг Н. С. Хрущева
(1894-1971) «Догнать и перегнать Америку по производст¬
ву мяса, молока и масла на душу населения», провозгла¬
шенный 22 мая 1957 г. в Ленинграде.Характерной чертой экономической политики совет¬
ских руководителей стала гигантомания, примерами чего
могут служить планы «Сталинского преобразования при¬
роды», предусматривавшие создание искусственного моря
в Западной Сибири и плотины через Тихий океан, чтобы
отвести холодные течения от сибирских берегов, или реа¬
лизованные Н. С. Хрущевым проекты: строительство в Ев¬
ропейской части России крупнейших гидроэлектростанций
(что привело к затоплению плодородных земель), освоение
целинных земель в Оренбургской области и Казахстане
(после кратковременного увеличения урожая приведшего
к серьезному хлебному кризису в стране), насаждение по
всей стране кукурузы (площади под эту «чудодействен¬
ную» культуру в 1955-1962 гг. выросли с 18 млн. га до
37 млн. га) (33, с. 404), перестройка управленческой систе¬
мы страны (создание совнархозов, ликвидация МТС,
структурное разделение партийного аппарата на городской
и сельский). Главной целью этих и иных перемен было
существенное улучшение положения в краткие сроки
и с меньшими затратами, причем ни объективные условия,
ни долгосрочные последствия самодержавным правителем
партии и страны в расчет не принимались. В этом отно¬
шении Н. С. Хрущев был верным продолжателем револю¬
ционно-нигилистического подхода Ленина — Троцкого
к жизни общества.Но не только названные субъективные обстоятельства
препятствовали продолжению модернизации, имелись
и объективные препятствия для реализации западной мо¬
дели индустриального общества. Прежде всего, стоит на¬
звать намного меньшие, чем у Запада, финансовые воз¬
можности, постоянным ограничителем которых были
огромные размеры страны, более суровые природные усло¬
вия и необходимость считаться с внешней военной угро¬
зой. Другим серьезным ограничителем стало качество ра-
Глава первая453бочей силы. Ведь огромные усилия, прилагаемые совет¬
ским государством по борьбе с неграмотностью, развитию
образования и профессионального обучения, только начи¬
нали приносить результаты.В 1920-1940 гг. было обучено грамоте около 60 млн. че¬
ловек взрослого населения. Численность специалистов
с высшим образованием, занятых в различных сферах
экономической и социальной жизни страны, выросла
со 136 тыс. человек в 1913 г. до 9,5 млн. человек в 1975 г.
Расходы государства на цели общего образования увеличи¬
лись в 1940-1973 гг. с 1,2 млрд. руб. до 13,9 млрд., в том
числе на цели высшего образования — с 288 млн. руб.
до 3,1 млрд. руб. (24, т. 24-2, с. 410). В то же время общее
качество рабочей силы повышалось медленно. В 1947¬
1953 гг. около 4 млн. человек получили высшее и среднее
специальное образование, причем из них 1,5 млн. человек
были рабочими «от станка». Но в те же годы, большинство
новых рабочих — 60% из 7 млн. человек были выходцами из
деревни, а потому большой приток неквалифицированной
рабочей силы ограничивал рост производительности труда,
породил высокую текучесть рабочей силы, низкую произ¬
водственную дисциплину, прогулы и брак (33, с. 335-336).Наконец, в самом обществе не ощущалось готовности
к серьезным преобразованиям. Во-первых, после тяжелей¬
ших военных лет уровень жизни народа понемногу повы¬
шался, так, в 1954 г. он вышел на уровень 1928 г. (что при¬
мерно соответствовало уровню 1913 г.) (33, с. 336). В 1960-е
годы вырос размер пенсий, пенсионный возраст был сни¬
жен, была сокращена продолжительность рабочей недели,
в городах развернулось массовое жилищное строительство
и в 1955-1964 гг. (благодаря частичному отказу от сталин¬
ского курса на индустриализацию за счет сохранения низко¬
го уровня жизни населения) городской жилищный фонд
увеличился на 80%. Так, за 1950-1975 гг. было построено
52,53 млн. квартир для 255,5 млн. человек. Число лиц, полу¬
чающих пенсии, выросло с 4 млн. человек в 1941 г. до
45,2 млн. в 1976 г.; сумма вкладов в сберегательные кассы
увеличилась с 0,7 млрд. руб. в 1940 г. до 91,0 млрд. в 1975 г.;
454Часть шестаяповысился уровень потребле¬
ния на душу населения, на¬
пример, мяса и мясопродук¬
тов с 29 кг в 1913 г. до 57 кг
в 1975 г., сахара с 8,1 кг до 40,8
кг; в 1970-е годы в быту стали
обычными такие предметы
потребления, как часы, радио¬
приемники, телевизоры, сти¬
ральные и швейные машины
(24, т. 24-2, с. 268-270).Прекращение массовых
политических репрессий, от¬
мена жестких сталинских
норм судопроизводства (на¬
пример, понятия «враг наро¬
да») и отказ от принудитель¬
ных государственных займов
были восприняты обществом
положительно. В идеологиче¬
ской жизни страны власть
смягчила свой контроль,
и дозволенная «оттепель» бы¬
ла с восторгом воспринята либеральной интеллигенцией.Во-вторых, крайне строгая изолированность от внешне¬
го мира лишала советских людей возможности сравнивать
свою жизнь и образом жизни других народов. В третьих,
видимые военные и технические успехи советской систе¬
мы, а также господствовавшая в умах людей коммунистиче¬
ская идеология с очевидно привлекательной идеей общест¬
ва социального равенства и справедливости — все это
укрепляло доверие к советской системе. Не стоит переоце¬
нивать значение внутренней оппозиции (политической, на¬
циональной и религиозной), которая не пользовалась мас¬
совой поддержкой. Даже такие яркие проявления
недовольства, как бунт рабочих в Новочеркасске в июне
1962 г. (было убито 23 человека, 49 арестовано и 116 — при¬
влечено к ответственности), не ставили под сомнение осно-Президент США Дж. Кеннеди
и Председатель Совета
министров СССР
Н. С. Хрущев. Вена. 1961 г.
Глава первая455вы советского строя, а требовали устранения отдельных
злоупотреблений или отдельных начальников. Любопытно,
что в вышедшем в 1953 г. «Словаре русского языка»
С. И. Ожегова слово «инакомыслящий» было отнесено
к числу устаревших.Тем не менее, в СССР во все годы советской власти
существовали люди, не принимавшие коммунистическую
идеологию, либо желавшие изменений в существующем
политическом строе на основе этой идеологии, и иногда
это не ограничивалось «разговорами на кухне». Например,
из рассекреченных архивных документов стало известно
о многих попытках создать в Советском Союзе подполь¬
ную организацию: 1955 г. — в Москве «Русская националь¬
ная партия», призывавшая бороться с «коммунистической
диктатурой»; 1956 г. — в Минске «Всероссийская рабоче¬
крестьянская партия» с целью совершения новой «социа¬
листической революции» для «свержения диктатуры
партийной бюрократии»; 1957 г. — в Тамбове «Великая
Российская партия. », цель которой состояла в «отвер¬
жении сталинско-хрущевского социализма — государ¬
ственного капитализма. Мы за социализм Ленина»;
1958 г. — в Туле подпольная организация, целью которой
являлось борьба против государственного капитализма
в СССР и пересмотр марксистско-ленинского учения;
1961 г. — в Тирасполе «Союз борьбы за справедливость»,
участники которого обвиняли правительство в «пре¬
дательстве завоеваний Октябрьской революции»;
1961 г. — в Москве «Союз свободы разума», члены кото¬
рого отказались от учения марксизма и ставили своей це¬
лью борьбу за демократизацию жизни в СССР, завоевание
конституционных свобод и повышения благосостояния
советских людей; 1967 г. — в Москве «революционная
социалистическая партия Советского Союза»; 1970 г. —
в Нижнем Тагиле «Революционная партия интеллектуа¬
лов Советского Союза» (107, с. 332, 333, 335, 336, 337, 341,
343, 359). В эти годы обращает на себя внимание злобно-
антицерковный курс в деятельности КГБ, ставшем оруди¬
ем партии в новой попытке искоренить религию путем
456Часть шестаяуничтожения Русской Православной Церкви (см. 153,
с. 244). Появляется иная форма протеста — коллективные
письма советских ученых и писателей руководству КПСС;
возникает и быстро расширяется «подпольная гласность»
в виде самиздата; в 1970-е годы формируется правозащит¬
ное движение (Комитет защиты прав человека, русская
секция «Международной амнистии»), небольшое по мас¬
штабам, но опиравшееся на поддержку внешних сил.Падение идеологической привлекательности идеи «гря¬
дущего коммунизма» и образа «комиссаров в пыльных
шлемах» власть компенсировала усилением репрессивного
аппарата. В январе 1959 г. Президиум ЦК КПСС утвердил
принципиальные положения о деятельности КГБ и его ор¬
ганов, которые «являются политическими органами, осу¬
ществляющими мероприятия Центрального Комитета
и Правительства по защите социалистического государства
от посягательств со стороны внешних и внутренних вра¬
гов» (цит. по: 153, с. 242). В июле 1962 г. была принята
статья 70 УК РСФСР, узаконивавшая политические
репрессии, в сентябре 1966 г. — статья 190 (1, 2, 3), предус¬
матривавшая уголовное наказание за «распространение за¬
ведомо ложных измышлений, порочащих советский госу¬
дарственный и общественный строй». В дальнейшем КГБ
увеличила объем своей «профилактической деятельности»
с «потенциально опасными» лицами. В результате число
лиц, привлеченных к уголовной ответственности за антисо¬
ветскую агитацию и пропаганду сократилось с 1601 человек
в 1959-1962 гг. до 348 человек в 1971-1974 гг. (153, с. 285,
365). Использование «кнута и пряника» до поры до време¬
ни помогало власти, но представляется, что чем дальше, тем
больше народ более терпел, чем поддерживал Советскую
власть, хотя она этого не сознавала.Если бы власть была более дальновидна и руководст¬
вовалась здравым смыслом, то учла бы эти настроения
и попыталась бы провести некоторые, пусть косметичес¬
кие, перемены в политическом строе и идеологии. Ведь да¬
же из приведенного перечня нелегальных организаций,
просуществовавших от нескольких месяцев до нескольких
Глава первая457лет, очевидно, что оппозиционные силы были крайне раз¬
дроблены и занимали диаметрально противоположные по¬
зиции, а главное — ставили своей задачей не уничтожение
системы, а ее усовершенствование. Но, поскольку идея
коммунизма и советский строй основывались не на рацио¬
нальной основе, а на силе и вере, правящий режим не тер¬
пел никакой критики, относился к инакомыслию как опас¬
ной религиозной ереси, и партия «допускала на каждый
данный момент одну-единственную интерпретацию Исти¬
ны...» (107, с. 8).Следствием такого курса власти в общественной жизни,
лишенной поисков естественных альтернатив текущего
развития, основанных на национальном опыте и объектив¬
ных условиях, стало возникновение мифологической аль¬
тернативы, источником которой невольно послужила сама
государственная идеология. Коммунистическая пропаган¬
да изображала Запад и, прежде всего, США как «загниваю¬
щий строй», «царство зла и несправедливости», а в народ¬
ном сознании возникает образ Америки как «земного рая».
Население СССР было лишено объективной информации,
и потому у одной его части создавалось заманчивое пред¬
ставление о Западе, как о «царстве всеобщего благоденст¬
вия», у другой — «царстве полной свободы и абсолютной
демократии». Эти мифологемы укоренились в массовом со¬
знании, и именно их проекция на советскую действитель¬
ность в дальнейшем сыграла негативную роль в ходе кризи¬
са советского строя.Однако стремление к сохранению роли СССР как одно¬
го из мировых лидеров, все нарастающее отставание от
Запада по уровню и качеству жизни населения и очевидное
неблагополучие в сельском хозяйстве требовали действий.
Во второй половине 1960-х — первой половине 1970-х го¬
дов внутри правящего класса шла борьба не только за
власть, но и за выбор возможных путей развития страны.
Сама власть проводила преобразования, но это были по-
прежнему либо устранение ранее принятых ошибочных ре¬
шений (отмена совнархозов), либо частичные реформы, на¬
правленные на поддержание системы.
458Часть шестаяЭкономическая реформа А. Н. Косыгина (1904-1980),
подготовленная экономистами под руководством Ю. Ли-
бермана, могла вдохнуть новую жизнь в советскую эконо¬
мику, прежде всего в развитие промышленности. Были при¬
няты постановления об улучшения планирования
и стимулирования экономики, о государственном производ¬
ственном предприятии, благодаря чему должна была возра¬
сти ответственность директоров предприятий и сократи¬
лись руководящие возможности для министерской
бюрократии. В то же время идея «хозрасчета» не означала
не только перехода к рыночным отношениям, но даже созда¬
ния «социалистического рынка» (по советам венгерских
и чешских экономистов) или югославской модели само¬
управления. Тем не менее полная реализация «косыгинской
реформы» повлекла бы за собой отказ от централизованно¬
го управления экономикой, что подрывало системообразую¬
щий принцип строя — господство партийно-государствен¬
ной бюрократии, ведь тогда на повестку дня встал бы вопрос
и об отказе от господствующей идеологии. Власть страши¬
лась радикальных преобразований, вот почему даже эта ре¬
форма внутри системы, реально способствовавшая росту
промышленного производства и прежде всего — товаров на¬
родного потребления, была через несколько лет свернута.
Последующие попытки власти изменить неблагоприятные
тенденции экономического развития за счет масштабной за¬
купки в 1972-1976 гг. импортной техники, организацион¬
ных перемен, вбрасывания новых лозунгов об «экономии
и бережливости», санкционирование в 1979 г. «бригадного
подряда» или попыток улучшения планирования в масшта¬
бах страны успехом не увенчались.Мероприятия по подъему сельского хозяйства (повы¬
шение закупочных цен на сельскохозяйственную продук¬
цию, уравнение колхозников в социальных правах с други¬
ми гражданами, увеличение государственных инвестиций,
поддержание приусадебных хозяйств колхозников и др.)
привели к нарастанию очевидного конфликта между
командно-бюрократической системой управления, целью
которой оставалось изъятие произведенного продукта,
Глава первая459и стремлением сельского труженика самому хозяйствовать
на земле для производства продукции. «Брежневская стра¬
тегия, — констатировал Н. Верт, — не смогла решить его
глубинной проблемы: отчуждения крестьянина от земли»
(33, с. 453). И тогда власть попыталась использовать техни¬
ческие и организационные меры, стали создаваться огром¬
ные АПК — аграрно-промышленные комплексы, объеди¬
нявшие предприятия сельского хозяйства, пищевой
промышленности и научно-технические учреждения.
Но русское крестьянство, чей хребет сломала сталинская
коллективизация в 1929-1932 гг., не верило государству,
оно оставалось наемным работником на чужой земле.Подлинной «контрреформой» можно назвать приня¬
тую в 1977 г. новую конституцию СССР. В «брежневской
конституции» законодательно — впервые за годы советской
власти — утверждалась роль КПСС как «руководящей и на-Председатель Совета министров СССР А. Н. Косыгин,
Председатель Президиума Верховного Совета СССР
Н. В. Подгорный, Генеральный секретарь ЦК КПСС
Л. И. Брежнев. 1965 г.
460Часть шестаяправляющей силы советского общества». Этот акт власти,
по существу, не означал ничего действительного, но он
формально узаконивал существующие с 1917 г. основы со¬
ветского строя, а это подтверждало, что правящий класс во
главе с Л. И. Брежневым (1906-1982) не желал или не мог
изменить строй.Но в 1970-е годы потенциал советского строя был уже
полностью выработан, во всех сферах жизни нарастали не¬
разрешимые противоречия. Их усугубляли даже те «косме¬
тические» преобразования, которые власть проводила
в экономике, или политика «разрядки» в отношениях с За¬
падом, благодаря которой расширились «щели» в «желез¬
ном занавесе» (рок-музыка, пепси-кола и другие проявле¬
ния массовой культуры), развитие науки и активность
научной общественности (широкие экологические кампа¬
нии против загрязнения Байкала и поворота сибирских рек
в Среднюю Азию) или признание Русской Православной
Церкви, которая сумела выжить несмотря на многолетние
гонения и притеснения, — все это неизбежно расшатывало
советский строй и власть идеократии. Лозунг о «построе¬
нии в основном коммунизма к 1980 г.» ей пришлось сме¬
нить на лозунг «развитого социализма», хотя «руководя¬
щая роль партии» открыто под сомнение не ставилась.В экономике значительное увеличение капиталовложе¬
ний стало превышать возможности государственного бюд¬
жета, существующей инфрастуктуры и имеющейся рабочей
силы; опережающими темпами росло производство средств
производства, поглощая материальные и финансовые ре¬
сурсы общества и увеличивая дефицит средств потребле¬
ния; ощутимо снижались темпы экономического роста
с 8,4% во второй половине 1960-х до 3,5% в первой полови¬
не 1980-х годов (33, с. 450); сельское хозяйство оставалось
крайне слабым и все менее было способно обеспечивать по¬
требности населения страны в продуктах.Отказ от проведения экономических реформ был за¬
фиксирован в решениях декабрьского 1969 г. Пленума ЦК
КПСС, привычно указавшем на командные методы.
В 1979 г. по инициативе главы правительства А. Н. Косыги¬
Глава первая461на был подготовлен аналитический «доклад Кириллина»,
содержавший реалистическую картину экономического по¬
ложения страны. В нем указывалось, что «неизбежно будут
нарастать финансово-экономические проблемы, что про¬
мышленность нуждается в радикальном, структурном ре¬
формировании, что страна начинает безнадежно отставать
в использовании передовых технологий». Но доклад вы¬
звал лишь раздражение кремлевских старцев и был засе¬
кречен (153, с. 371).Правда, после открытия на севере Западной Сибири
громадных запасов нефти и газа страна получила мощный
источник валютных поступлений, благодаря чему кремлев¬
ские правители с удовольствием отложили планы серьезно¬
го реформирования экономики. С 1970 по 1980 г. добыча
нефти в Западной Сибири выросла с 31 до 312 млн. т, добы¬
ча газа — с 9,5 млрд. до 156 млрд. куб. м (153, с. 369).В общественной жизни быстро размывалось былое
единство общества, происходила поляризация различных
возрастных и социальных групп по отношению к господст¬
вующей идеологии и власти; возрастало стремление к за¬
щите прав личности и личной инициативы, свободному вы¬
ражению мнений; подспудно нарастала активность
различных общественных сил, объединенных в критичес¬
ком отношении к системе.В политической жизни КПСС окончательно преврати¬
лась из политической организации в государственную
структуру, во внутренней жизни которой господствовали
цинизм, коррупция и апатия; в начале 1980-х годов из
17 млн. членов партии почти половину составляли лица
с высшим образованием, для которых партийный билет
становился дополнением к диплому и средством ускорения
карьеры.В социальной жизни правящий класс партийно-госу¬
дарственной бюрократии дополнился «теневым» слоем бо¬
гатеев, а главной проблемой для народа стала проблема де¬
фицита потребительских товаров и продовольствия.
В стране существовала не нормальная торговля, а жесткая
система распределения товаров, что породило явление раз-
462Часть шестаяных денег: рядовой гражданин мог купить на них много
меньше, чем чиновник, имеющий доступ к специальным
«распределителям» или выезжающий за рубеж. Москва
обеспечивалась лучше, чем областные центры, а послед¬
ние — лучше, чем меньшие населенные пункты. Развива¬
лась «теневая экономика», при которой массы людей стре¬
мились не купить, а достать необходимый товар, а лица,
причастные к механизму распределения товара, нажива¬
лись на этом. В хозяйственной жизни это также усиливало
криминальные явления. По мнению Р. Г. Пихоя, крими¬
нальность «была неотъемлемой чертой способа хозяйство¬
вания в условиях тотального “распределения фондов” как
способа обеспечения деятельности...» (153, с. 462).Несмотря на бодрый лозунг о формировании «новой со¬
циальной общности — советского народа», у разных народов
страны неудержимо усиливался интерес к своим нацио¬
нальным корням, что подчас порождало явления национа¬
лизма. «Но по сути своей это была попытка отыскать некие
отличительные от предлагаемых официальной идеологией
нравственные ценности, иные жизненные основания, —
справедливо пишет Р. Г. Пихоя. — Национальная идея шла
рука об руку с признанием ошибочности изменения уклада
деревенской жизни. Оппозиционные настроения рядились
в историко-культурные одежды» (153, с. 288).Таким образом, духовный фактор (разновекторного со¬
держания) действовал в СССР, как и в жизни любого обще¬
ства. При господстве одной абсолютной истины и одной
единственной власти любая попытка возникновения аль¬
тернативы виделась власти опасной. Власть не решалась,
подобно султану Абдул-Гамиду II, запрещать «вредные
слова», но упорно боролась против всего потенциально
опасного. Примерами этого стали в начале 1970-х годов
критика книги О. Сулейменова и статьи М. П. Лобанова,
искавших положительный опыт в национальной Традиции.
Тезисы М. П. Лобанова о том, что «крестьяне — наиболее
нравственно самобытный тип», что «вытеснение духовно
и культурно самобытной Руси» ведет к ее превращению
в некую европеизированную, «по западному образцу бур¬
Глава первая463жуазно-безликую», вызвали резкую отповедь со стороны
партийного руководства. Заведующий отделом агитации
и пропаганды ЦК КПСС А. Н. Яковлев в 1972 г. опублико¬
вал разгромную статью «Против антиисторизма», о кото¬
рой позднее сам сказал так: «Моя статья, была выдержана
в стиле марксистской фразеологии. Я обильно ссылался на
Маркса и Ленина, и все ради одной идеи — в острой форме
предупреждал общество о нарастающей опасности велико¬
державного шовинизма, местного национализма и антисе¬
митизма» (цит. по: 117, с. 156). В том же ключе действовал
и Ю. В. Андропов (1914-1984), направивший в марте
1981 г. в Политбюро ЦК КПСС докладную записку о «дея¬
тельности антисоветских элементов, прикрываемой идеями
русизма», которые, по его утверждению, «прикрываясь де¬
магогическими рассуждениями о защите русской истории
и культуры, готовят подрыв коммунистической власти»
(цит. по: 197, с. 138). Так усилиями партийных пропаганди¬
стов общество отсекалось и от здравого смысла и от своих
Традиций, хотя в русской литературе течение так называе¬
мой «деревенской прозы» окрепло, а внимание к ней чита¬
телей усилилось. В искривленном и мифологизированном
общественном сознании возникали не только чрезмерно
идеализированные представления о дореволюционной Рос¬
сии, но и искаженные представления об альтернативе со¬
ветскому строю, например, американская модель, или на¬
саждаемая извне абсолютизация идеи свободы, прежде
всего свободы выезда из СССР.Во внешней политике стало видным противоречие меж¬
ду объективно необходимым для государства курсом на со¬
трудничество со всеми странами и троцкистско-ленинским
курсом на поддержку левых радикалов по всему миру
и упорное противоборство с империализмом во имя «клас¬
совых», а не национальных интересов.Подавление силой «пражской весны» в Чехословакии
в августе 1968 г. стало свидетельством страха кремлевских
правителей даже перед попыткой реформы внутри систе¬
мы. Намерения лидеров КПЧ по либерализации и демокра¬
тизации общественной жизни встретили неоднозначное от-
464Часть шестаяношение внутри Политбюро ЦК КПСС, но верх взяли ком¬
мунистические ортодоксы. Дальновидный А. А. Громыко
так рассудил: «Разгулялась контрреволюция. Но если мы
действительно упустим Чехословакию, то соблазн великий
для других» (153, с. 316, 327). Власть действовала с упреж¬
дением, ведь в борьбе с инакомыслием в ЧССР укрепля¬
лось официальное единомыслие в СССР, и поэтому крах
попытки реформ в ЧССР пресек все серьезные реформа¬
торские намерения в СССР.Возрастание расходов на оборону и укрепление «верных
режимов» в Европе, Азии, Африке и Латинской Америке
происходило во многом за счет сохранения низкого уровня
жизни населения. Ведь в 1981 г. СССР оказывал экономиче¬
скую, техническую и военную помощь 69 странам.Негативно проявился и личностный фактор, шло старе¬
ние правящего класса: в 1971-1980 гг. средний возраст
управленческих кадров местного звена вырос с 49 до 59 лет
(33, с. 433), а возраст руководителей высшего уровня — чле¬
нов Политбюро ЦК КПСС составлял более 70 лет. Ставка
Л. И. Брежнева на «кадровую стабильность» оказалась вы¬
годной для него лично и для всей номенклатуры, но крайне
вредной для страны. Тяжело больной и неспособный к ре¬
альному управлению лидер вполне устраивал министер¬
скую и местную бюрократию, которая «желала по возмож¬
ности дольше продлить брежневское “царствование”»,
оправдывая это «высшими интересами партии и государст¬
ва». Таким образом, болезнь главы партии и государства
«стала одним из важнейших факторов, определявших вну¬
треннюю и внешнюю политику СССР» (229, с. 456, 457).Представители академической науки предлагали влас¬
ти различные способы смягчения или выхода из экономи¬
ческого кризиса, например, обсудить на пленуме ЦК КПСС
вопросы научно-технического переоснащения советской
промышленности (см. 229, с. 262), но власть в самодоволь¬
ном ослеплении видела то, что желала видеть, и отвергала
советы осторожных реформаторов, полагаясь на проверен¬
ный репрессивный аппарат. Главной целью для власти на
всех уровнях стало сохранение стабильности во всех сфе¬
Глава первая465рах жизни, а это прямо вело к застою. В кардинально изме¬
нившихся условиях система оказалась не способной на эф¬
фективное управление национальным хозяйством страны
с его огромными природными и человеческими ресурсами.Только тогда стало нарастать массовое недовольство,
ставшее очевидным проявлением кризиса национального
масштаба. Другими проявлениями кризиса системы стали
экономические трудности, ускорявшееся падение жизнен¬
ного уровня (отчасти сдерживаемое притоком нефтяных
доходов) и ослабление армии (ударом по которой стала не¬
нужная война в Афганистане). Характернейшим проявле¬
нием кризиса стало все возраставшее недоверие к власти,
а у немалой части общества — уже и к системе и к государ¬
ственной идеологии. Требовались или коренные реформы
или революция.3. Отсчет исторического поворота от «советского курса»
принято вести с марта 1985 г., но стоит вспомнить кратковре¬
менное правление Ю. В. Андропова в 1982-1983 гг. Этот
крайне жесткий политический деятель, оставаясь верным
ленинцем, в своих статьях и речах признал наличие кризиса
советского строя. Хотя он говорил преимущественно об
экономике (напряженное положение с трудовыми ресурса¬
ми, сложная демографическая ситуация, сохранение в про¬
мышленности 40% ручного труда), но заявил также о «труд¬
ностях роста» советской демократии: «мы не идеализируем
того, что сделано и делается в нашей стране в этой области»
(6, с. 240-242). Он же предложил выход из кризиса.Правда, Ю. В. Андропов при этом пытался опереться на
учение К. Маркса и идеи В. И. Ленина, привычно требовал
«бороться за чистоту» марксистско-ленинского учения
и развивать его, но это все же означало прекращение мерт¬
вящего застоя на верхушке власти. Свидетельством отказа
партии от роли демиурга общественного развития стали
тезисы Ю. В. Андропова о важности «интересов общества
в целом», о ложности противопоставления «идеи» — «инте¬
ресам», замена понятия «развитое социалистическое обще¬
ство» понятием «совершенствования развитого социализ-
466Часть шестаяма», с признанием, что «наша страна находится в начале
этого длительного исторического этапа» и как долго он
продлится, какие формы примет — «покажут лишь опыт,
живая практика». «Партия исходит из того, что предстоя¬
щие годы и десятилетия принесут с собой значительные из¬
менения также в политической и идеологической надстрой¬
ке, в духовной жизни общества» (6, с. 237, 245, 291).
Признание властью серьезности кризиса и готовность пой¬
ти на перемены есть очевидные признаки первого этапа ко¬
ренных реформ, а в данном случае была сделана заявка на
проведение государством-партией долгосрочных и корен¬
ных преобразований системного характера.Дело не ограничилось только словами, с застоем было
покончено. С декабря 1982 г. в печати стала публиковаться
информация о деятельности Политбюро ЦК КПСС, до то¬
го — абсолютно секретная. Этот слабый ручеек привел
в дальнейшем к бурному потоку гласности. В январе 1983 г.
глава партии указал, что повышение эффективности произ¬
водства следует начинать с укрепления трудовой дисципли¬
ны (6, с. 225). Следствием этого стала не только кампания по
наведению порядка, но ужесточение требований власти
к бюрократии, борьба со злоупотреблениями и коррупцией.
В августе 1983 г. Ю. В. Андропов заговорил о необходимых
«изменениях в планировании, в хозяйственном механизме»,
а чуть позднее вышло постановление «О мерах по ускоре¬
нию научно-технического прогресса в народном хозяйстве»
(153, с. 435). Трудно согласиться с категоричным выводом
А. В. Шубина о «тупике авторитарной модернизации» (239,
с. 77), подготавливаемой тогда в СССР, у которой имелись
определенные перспективы, как показал опыт Тайваня
и Южной Кореи. Возможно, Андропов мог бы создать мо¬
дель «авторитаризма развития», как предполагают некото¬
рые наблюдатели, «это был русский Дэн Сяопин».Продолжением и развитием этого курса стало поначалу
более длительное правление М. С. Горбачева в 1985¬1991	гг. В первые дни пребывания на вершине власти но¬
вый советский лидер попытался буквально продолжить
курс, намеченный Ю. В. Андроповым: «навести порядок
Глава первая467в том, что у нас имеется» и «соединить на деле преимущест¬
ва нашего социалистического строя с достижениями науч¬
но-технической революции» (6, с. 287). Так возник первый
горбачевский лозунг «ускорение». Стоит отметить, что вну¬
три правящей группы практически не было борьбы за мес¬
то лидера. В марте 1985 г. кремлевские старцы сознавали,
что их время ушло, а молодые, по словам Н. И. Рыжкова,
верили «в ожидаемые экономические реформы», понимали
«необходимость перехода к современному хозяйственному
мышлению» (180, с. 75).Весной 1985 г. впервые за десятилетия советский народ
проявил себя как единая общность: приход М.С.Горбачева
к власти был почти единодушно поддержан, все общество
ожидало чего-то нового. «Перемен! Мы ждем перемен!» —
эти слова из песни В. Цоя точно передавали господствую¬
щее настроение того периода.Но, подобно другим реформаторам, Горбачев ставил пе¬
ред собой скромные задачи: «.нам не нужно менять поли¬
тику. Она верная, подлинно ленинская, — заявил он членам
Политбюро ЦК КПСС 11 марта 1985. — Нам надо набирать
темпы, двигаться вперед, выявлять недостатки и преодоле¬
вать их, видеть наше светлое будущее» (цит. по: 153, с. 453).
Хотя близкий к нему А. Н. Яковлев уже в конце 1985 г.
предложил создание на базе КПСС двухпартийной систе¬
мы, введение поста президента СССР, демократизацию вы¬
борной системы и иные демократические преобразования,
глава партии не счел эти планы первоочередными, созна¬
вая, что в конечном счете они вели к реформе системы,
к которой он не был готов. Например, еще в ноябре 1986 г.
в Киеве на три года лагерей был осужден диссидент за рас¬
пространение религиозной литературы (239, с. 59).В июне 1985 г. Горбачев провозгласил концепцию уско¬
рения, включавшую не только реконструкцию отечествен¬
ного машиностроения, но и децентрализацию управления
экономикой, внедрение хозяйственного расчета. Концеп¬
ция не была новой, она основывалась на идеях «косыгин-
ской реформы» и «доклада Кириллина». Однако попытка
в краткие сроки добиться качественного улучшения
468Часть шестаяв отечественном машиностроении и таким путем ускорить
общее экономическое развитие — проведение реформы
внутри системы — не привела к успеху.Положение в стране усугублялось неудачными решени¬
ями власти (в 1985 г. — борьба с алкоголизмом, что повлек¬
ло за собой падение доходов государства на треть, расцвет
самогоноварения и спекуляции), технологическими катаст¬
рофами (26 апреля 1986 г. — взрыв реактора на Чернобыль¬
ской АЭС, что повлекло за собой гибель сотен и заболевание
десятков тысяч людей и огромные материальные потери).
Все это не смогли уравновесить оптимистические, реалис¬
тические или критические рассуждения Горбачева. В февра¬
ле 1986 г. на XXVII съезде КПСС он провозглашает курс на
расширение гласности, пытаясь снизить накал ожиданий
и недовольства народа. По сути дела, эти политические ма¬
невры, сравнимые отчасти с Октябрьским манифестом Ни¬
колая II в 1905 г., были попыткой выиграть время.В 1989 г. 33% населения имели среднедушевой доход
до 70 руб., т. е. жили за чертой бедности. Экономическая
ситуация в стране продолжала обостряться: в 1989 г. было
недополучено на 7 млрд. руб. продукции промышленного
производства, на 8 млрд. руб. промышленных товаров
народного потребления, на 13 млрд. руб. продукции сель¬
ского хозяйства. «Резкое снижение использования про¬
изводственного потенциала страны и экономически
необоснованный выброс денег в обращение вызвали ката¬
строфическое расстройство внутреннего рынка, — конста¬
тировали отечественные экономисты. — Практически де¬
фицитными стали все товары потребления, за очень
небольшим исключением. Все это порождает у людей чув¬
ство неуверенности и тревоги за завтрашний день, вызыва¬
ет ажиотажный спрос, стремление превратить деньги
в любые виды материальных ценностей». В 1989 г. пре¬
ступность по отношению к 1988 г. выросла в целом на
107,9%, в том числе число разбойных нападений с 2,0 тыс.
до 4,9 тыс. (170, с. 23, 31).«К началу 1990 года советское общество оказалось в со¬
стоянии глубокого социального кризиса. Он охватил все
Глава первая469сферы жизнедеятельности общества», указывали ученые
Академии наук в 1989 г., и выражался в социальной напря¬
женности, разбалансированности внутреннего рынка,
снижении уровня и качества жизни народа, разрушении
экологической среды, сокращении рождаемости и росте
смертности, политической дезинтеграции общества, нарас¬
тании межнациональных конфликтов, росте преступности.
Объясняя причины кризиса, авторы исследования писали:
«Перестройка положила начало процессу разрушения и от¬
мирания ряда экономических и социальных структур, об¬
нажила противоестественный характер их функционирова¬
ния. Положение усугубляется тем, что стремительная
ломка старых форм осуществляется в ряде случаев без
предварительной разработки возможных последствий
и выдвижения альтернатив. Следствием этого являются
разбалансированность различных сфер жизнедеятельности
общества и их взаимодействия, падение авторитетов.
усиление дестабилизации общества и обострение социаль¬
ной напряженности» (170, с. 17-18).В попытке сохранить хотя бы систему, а также себя во
власти, М. С. Горбачев избрал революционный курс: с 1988 г.
партия — государство осуществляют перемены в идеологии,
а затем и в политическом строе государства, используя вы¬
двинутый в апреле 1986 г. лозунг «перестройки всех сфер
общественной жизни». В конце 1989 г. лидер государства
и партии в статье «Социалистическая идея и революционная
перестройка» подверг острой критике марксистскую орто¬
доксию и, по мнению В. В. Согрина, «предстал одновремен¬
но в трех ипостасях: коммуниста, социал-демократа и либе¬
рала», отказавшись от ажиотажного прямолинейного
противостояния капитализму, открыто признал важность
общечеловеческих ценностей, а в начале 1990 г. согласился
с идеей исключения из действовавшей «брежневской кон¬
ституции» 6-й статьи о руководящей роли КПСС (196, с. 58).Но фактический отказ от коммунистической идеологии
не подкреплялся такого же рода мерами власти в хозяйст¬
венной жизни, в которой сохранялось господство бюрокра¬
тической системы партия — государство, к личной инициа-
470Часть шестаятиве сохранялась насторо¬
женность, а частная собст¬
венность оставалась «табу».
Горбачевский «перескок» от
второго этапа реформ
к четвертому был крайне
неконструктивен, такая по¬
литика не могла закончиться
удачей ни для общества,
ни для горбачевской коман¬
ды реформаторов по разным
причинам.Во-первых, многообразные социально-экономические
проблемы не решались, трудности усугублялись, и подмена
реальной жизни политическими играми могла лишь на ко¬
роткое время обмануть людей. Попыткой ввести в плано¬
вую экономику рыночные начала стала экономическая
реформа 1987 г., направленная на увеличение самостоя¬
тельности трудовых коллективов. Но это привело к «рево¬
люции менеджеров»: директора предприятий, освобожден¬
ные от подчинения министерской бюрократии, сохраняли
доступ к даровым ресурсам и государственным ассигнова¬
ниям, не стесненные дисциплинирующей средой рынка.
Так в 1988 г., по мнению А. В. Шубина, путем перекачива¬
ния ресурсов предприятий через «кооперативные» струк¬
туры, «началось формирование номенклатурной буржуа¬
зии» (239, с. 439). А в экономической жизни страны
нарастала напряженность, в 1991 г. во всех отраслях произ¬
водства продолжался абсолютный спад масштабов произ¬
водства, продолжался развал потребительского рынка, при¬
чем особое возмущение людей вызывало нестабильное
обеспечение продовольствием. Выдвинутые властью идеи
развития в деревне новых форм организации производст¬
ва — аренды и подряда, а в городах — кооперативного дви¬
жения годились больше для Китая, чем для более развито¬
го советского общества.Во-вторых, допущение властью открытой критики
строя (поначалу под видом осуждения «недостатков и из-Президент СССР
М. С. Горбачев. 1990 г.
Глава первая471вращений») привело к тотальной нигилистической кампа¬
нии, во главе которой встали громогласные «прорабы пере¬
стройки», и с неизбежностью повлекло разрушение систе¬
мообразующей структуры партия — государство во главе
с главным «перестройщиком». Усиливалось небольшое,
но активное радикальное крыло либералов, отвергавших
идеи постепенного перехода системы в новое качество,
идеи конвергенции начал капитализма и социализма, хотя
их еще отстаивал их лидер А. Д. Сахаров. В концептуаль¬
ном сборнике «прорабов перестройки» «Иного не дано»
Г. Х. Попов страстно убеждал, что рынок — именно ры¬
нок — решит все проблемы, что без перехода к полному хоз¬
расчету не ускорить научно-технический прогресс (239,
с. 172). Среди либералов господствовало нетерпимость
к инакомыслию и критике, а также наивная вера в одно чу¬
додейственное средство разрешения кризиса: как Хрущев
ненавидел капитализм и верил в кукурузу, так необольше¬
вики, вчерашние партийные и комсомольские функционе¬
ры, ненавидели КПСС и верили в рынок.В-третьих, объективные факторы действовали против
движения к «реформе системы» с ее заключительного этапа.
Ведь советское общество имело весьма ограниченный опыт
общественной жизни и ровно никаких традиций демократи¬
ческой политической жизни, напротив, вековые традиции
централизованной власти и несколько десятилетий совет¬
ского режима приучили людей к системе: один лидер — од¬
на партия — одна идеология. Обрушившаяся на головы лю¬
дей идеологическая смута со множеством разнородных
и противоречащих идей оставляла один разумный выбор:
бороться против старого строя. Причем на поверхности об¬
щественной жизни, как и в феврале 1917 г., оказалась ради¬
кально настроенная демократическая интеллигенция. В сто¬
лице и многих других городах возникали дискуссионные
клубы, в дальнейшем ставшие организационными ячейками
по выдвижению и поддержке кандидатов в депутаты, оппо¬
зиционных советскому строю (см. 196, с. 45-65), но не имев¬
ших конструктивной программы. Все это очень напоминало
деятельность якобинских клубов во Франции 1789 года.
472Часть шестаяПравда, происходили важные изменения в соотноше¬
нии ценностей: отказ от идей социализма, равнозначность
ценностей свободы и порядка, отход от атеизма и воинству¬
ющего безбожия (хотя, по данным опросов населения в
СССР в 1991 г., 52% считали себя неверующими, для срав¬
нения, в США таких было 5,5%) (170, с. 75).В-четвертых, внешний фактор в лице стран Запада в от¬
ношениях с бурлящим СССР, естественно, преследовал
свои собственные интересы, главным из которых было раз¬
рушение страшившей их сверхдержавы. Заслуживает вни¬
мания вопрос о резком — на 69% падении мировых цен на
нефть в декабре 1985 г., что обострило финансовые трудно¬
сти СССР. Заинтересованность Запада в некоммунистиче¬
ском развитии СССР, а также опасение катастрофических
последствий распада огромной страны, породили с их сто¬
роны политику поддержания минимальной жизнеспособ¬
ности страны и режима и их дрейфа в выгодном для Запада
направлении.Показателен диалог М. С. Горбачева и Н. И. Рыжкова на
заседании Политбюро ЦК КПСС 27-28 декабря 1988 г. при
обсуждении итогов визита Горбачева в США. Рыжков:
«.Здесь есть очень категорические записи, что надо в Меж¬
дународный валютный фонд вступать. У нас недавно приня¬
та концепция, где мягче все записано. Постепенность какая-
то должна быть. Вступить-то можно, но тогда нужно и себя
вывернуть наизнанку... Они нам будут диктовать: как обес¬
печивать жизненный уровень населения, какие цены подни¬
мать, какие уменьшать...» Горбачев: «То, что произошло
в Нью-Йорке, я вам скажу, это нечто поразительное, небыва¬
лое. Как реагировали ньюйоркцы, я об этом хочу рассказать.
На десятки километров люди шпалерами. Удивительно, то¬
варищи, какая реакция была в народе.» (цит. по: 153, с. 549).Эйфория гласности и растущей популярности на Запа¬
де закружила голову первому президенту СССР. Сам не ре¬
шаясь на разрыв со старым строем, он не сознавал, что на¬
чатые им реформы внутри системы уже перерастают
в реформу системы, так необходимую стране и обществу.
В условиях национального кризиса, лишенный внутренних
Глава вторая473и внешних опор, под ударами радикальных либералов ре¬
жим партии — осударства быстро слабел. Он потерял дове¬
рие народа. Его крушение произошло в августе 1991 г.М. С. Горбачев в своей попытке осмыслить (и оправ¬
дать) свое правление констатировал: к 1985 г. «общество за¬
дыхалось в тисках командно-бюрократической системы»,
«обреченное обслуживать идеологию и нести страшное
бремя гонки вооружений», хотя обладало огромным потен¬
циалом. Именно это и побудило его «кардинально все ме¬
нять». Но далее он характеризует общественное развитие
в СССР уже не как реформу системы, а как реформу внут¬
ри системы — в сфере политики: «.я убежден в историчес¬
кой правоте демократических реформ, которые были нача¬
ты весной 1985 года», «ликвидирована тоталитарная
система, лишавшая страну возможности давно стать благо¬
получной и процветающей» (52, т.1, с. 6). Таким образом,
ставшие еще более актуальными неотложные социально¬
экономические преобразования второго и третьего этапов
коренных реформ оставлялись на долю следующей власти.Глава 2.
Конец ХХ в.: реформы или революция?Август — декабрь 1991 г. стали завершающим этапом
существования советской системы. У новой власти объек¬
тивно имелись два варианта действий: кардинальное ре¬
формирование старой системы для ее конечной трансфор¬
мации в новое качество или революционный слом системы.
Радикальные либералы избрали второй путь — революции.В течение конца 1991 г. ив 1992 г. произошел распад
СССР на отдельные республики-государства с разрывом
существовавшего национально-хозяйственного комплекса,
в котором были интегрированы экономики отдельных на¬
циональных республик. В воссозданной Российской рес¬
публике (РФ) прошел целенаправленный демонтаж госу¬
дарственности. Пришедшие к власти необольшевики почти
буквально по заветам Ленина «ломали старую государст¬
венную машину» и рушили хозяйственный механизм,
474	Часть шестаяне задумываясь о перспективах. Для них так же, как в октя¬
бре 1917 г., интересы народных масс стояли на последнем
месте, на первом было сохранение своей власти. Это была
национальная катастрофа.Удивительным образом похожи вера февральских,
октябрьских и августовских революционеров в силу слов.
По словам итальянского автора А. Рубби, российские ради¬
кал-демократы показали «абсолютную глухоту к увещева¬
ниям действовать постепенно, осмотрительно, тщательно
обдумывать каждый шаг, внимательно прислушиваться
к общественному мнению» (178, с. 125). Стоит ли говорить,
что они и не вспомнили о способах проведения Великих ре¬
форм в России в XIX в., отчего-то уверенные, что переход
к демократии и рынку необходимо совершить «в один пры¬
жок». Б. Н. Ельцин, видимо, искренне убеждал в начале1992	г. народ России, что «надо потерпеть полгода», а потом
«мы снизим цены, потребительский рынок наполнится
товарами, произойдет экономическая стабилизация, жизнь
людей начнет постепенно улучшаться», «иначе я положу
голову на рельсы». Точно так же главный конструктор
«шоковой терапии» Е. Т. Гайдар легко поверил в самодо¬
статочную силу «рыночной свободы» для формирования
национального хозяйства на капиталистических основах.
Подобно либеральному правительству князя Г. В. Львова
и большевистскому правительству В. И. Ленина, первый
кабинет министров посткоммунистической России был со¬
ставлен из кабинетных экономистов и партийных деятелей,
но не имел профессионалов.Важно отметить рабское следование августовских нео¬
большевиков заимствованной американской модели разви¬
тия (точно так же октябрьские большевики попытались со¬
здать модель коммунистического общества по К. Марксу).
Они даже не задумывались над непохожестью России на за¬
падные страны, над своеобразием ее исторического разви¬
тия — что принимали в расчет все подлинные реформаторы
от императора Муцухито Мэйдзи до короля Фейсала ибн
Абдель Азиза. Напротив, либерал-революционеров раздра¬
жали характерные особенности России и они отбрасывали
Глава вторая475как дооктябрьский, так и совет¬
ский опыт ее развития.И вскоре оказалось, что слова
«свобода», «демократия» и «ры¬
нок» не обладают чудодействен¬
ными свойствами. Сознательная
деструктивная политика власти
в сферах экономической, государ¬
ственной и социальной жизни,
уход государства из экономичес¬
кой жизни или использование го¬
сударства для «обслуживания»
интересов кучки нуворишей,
близких к Ельцину, Гайдару и Чу¬
байсу, еще более усугубили эконо¬
мические трудности, унаследованные от советской систе¬
мы. Отказ новой власти от сохранения основ системы
социальной защищенности населения, фактическое прене¬
брежение интересами народа, породили негативные соци¬
альные и демографические явления. В годы правления
Б. Н. Ельцина Россия пережила один из тяжелейших пери¬
одов своего существования.Между тем к тому времени в мире имелся опыт десят¬
ков стран, столкнувшихся в своем развитии с серьезными
кризисами, но сумевших их преодолеть и совершить каче¬
ственный рывок в социально-экономическом развитии.
Приведенный ранее опыт Саудовской Аравии, Ирана, Тай¬
ваня, Южной Кореи и КНР уже представляет набор раз¬
личных моделей модернизации. В рекомендациях ученых
Российской Академии наук в мае 1992 г. предлагалось про¬
водить реформы с максимальным использованием «всего
того, что было достигнуто в прошлом в области материаль¬
ного и духовного производства», что «не исключает, а пред¬
полагает возможным и целесообразным сочетание элемен¬
тов рыночных отношений и планового хозяйства. Этот
путь, который содержит большую вероятность социальной
стабилизации и преодоления социальной дезинтеграции
общества, способен обеспечить наиболее быстрый и безбо-Президент России
Б. Н. Ельцин. 1991 г.
476Часть шестаялезненный для населения страны общественный прогресс.
Значительно сокращая время социальных преобразований
(до 8-10 лет), он включает ряд этапов, на каждом из кото¬
рых решаются конкретные задачи и реализуются специфи¬
ческие социальные цели» (170, с. 100).Но, в отличие от названных стран Востока, в России
в 1990-е годы не имелось программы развития страны и об¬
щества к определенной цели, плана коренных социально¬
экономических реформ, не появился реальный националь¬
ный лидер-реформатор. Напротив, политика государства
в отношении бурно растущего частного капитала порожда¬
лась не объективными потребностями общества, а своеко¬
рыстными стремлениями набиравшей мощь бюрократии
и желанием власти обрести свою социальную опору, а по¬
том и урвать свой кусок от «государственного пирога».Экономика страны из многоотраслевой стала моноотрас-
левой, промышленность всех отраслей переживала кризис
и бесповоротно разрушалась. «Фермеризация» русской де¬
ревни, которой так требовали радикал-либералы, едва шла
в силу объективных трудностей. Отказ от монополии, а за¬
тем и от контроля во внешней торговле привел к беспре¬
цедентному расхищению природных ресурсов, породил
спекуляцию, коррупцию и иные криминальные явления
в экономической жизни. Стоит заметить, что период грюн¬
дерства (учредительства) во всех странах второго эшелона
капиталистического развития на начальном этапе модерни¬
зации вызывает к жизни негативные явления, но благодаря
сохранению государством контролирующих и регулирую¬
щих функций в экономической жизни они возникали на ко¬
роткое время. В России же эти явления определили характер
новой российской модели развития, как криминально-оли-
гархически-бюрократического капитализма.Власть провела криминальную приватизацию промыш¬
ленных предприятий государственного сектора, фактичес¬
ки отдав национальную собственность — за соответствую¬
щее вознаграждение — в частные руки. Без разработанных
законодательных актов, указами президента решалась судь¬
ба национального хозяйства, созданного усилиями миллио-
Глава вторая	477нов людей за несколько десятилетий. Огромный автозавод
ЗИЛ, реальная стоимость которого на момент продажи со¬
ставляла не менее 4 млрд. долл., был продан всего за
4,5 млн. долл., т. е. за одну тысячную своей стоимости.
Только в 1992 г. таким способом было роздано около
40 тыс. предприятий, к концу 1994 г. — всего 88 577 пред¬
приятий (178, с. 130). Таким образом А. Б. Чубайс «прива¬
тизировал Россию», положив начало генерации российских
миллионеров и оставив 150 млн. человек в проигрыше. По¬
зднее, руководитель МБРР Дж. Вульфенсон признал оче¬
видное: «Проведение приватизации до создания эффектив¬
ных регулирующих рамок и конкурентной среды может
обусловить катастрофические последствия, как это было
доказано опытом России» (цит. по: 49, с. 98).Фактически власть проводила политику всеобщей па¬
уперизации: в середине 1992 г. 90% населения России име¬
ли среднедушевой доход ниже официально объявленного
прожиточного минимума, причем богатые богатели, а бед¬
ные беднели. Нарастающее имущественное неравенство
усугублялось тем, что главным способом преуспеяния
стал не труд, а умение урвать или выгодно устроиться;
в новых структурах власти коррупция стала почти закон¬
ным явлением. Обещанное Е. Т. Гайдаром prosperity на¬
ступило, возникли сотни ларьков и палаток, полки мага¬
зинов наполнились товарами, но — все гайдаровские
товары были привозными. В итоге задолженность страны
перед Западом выросла к концу 1992 г. на 87 млрд. долл.
(178, с. 131).Не только не проводились социальные реформы,
но социальные функции государства были забыты. В 1992¬
1994 гг. уровень смертности вырос в 1,5 раза по сравнению
со второй половиной 1980-х годов, тогда как рождаемость
упала на 50%, за период реформ привело к 2-5 миллионов
преждевременных смертей (в Первую мировую войну Рос¬
сия потеряла около 2 млн. человек). По показателю «про¬
должительность жизни» Россия опустилась ниже Египта,
Индонезии и Парагвая. Поощряемый государством и рас¬
кручиваемый «новыми русскими» алкоголизм, стремитель-
478Часть шестаяное ухудшение системы здравоохранения и рост преступ¬
ности также сыграли свою роль.Политика новой власти не имела не только никакой со¬
циальной привлекательности для абсолютного большинст¬
ва населения, но и была направлена на забвение здравого
смысла и попрание традиций российского государства.
За десять месяцев 1992 г. цены выросли в 30-100 раз, к кон¬
цу года рост цен составил: яйца — 1900%, мыло — 3100%, та¬
бак — 3600%, хлеб — 4300%, молоко — 4800% (225, с. 81).
Гайдаровское освобождение цен привело к гиперинфляции.
Граждане потеряли 99% своих личных сбережений. Произо¬
шла маргинализация и абсолютное обнищание большей ча¬
сти населения, в том числе высококлассных специалистов,
инженеров и ученых, оказавшихся ненужными при реализа¬
ции модели «дикого» или «периферийного капитализма».Но апологеты необольшевистского курса уверяли
в конце 1992 г.: «Благодаря реформам возникают первые
точки роста. Десятая часть населения пойдет на современ¬
ные предприятия западного типа, — живописал Д. Драгун¬
ский, — станет получать приличную заработную плату, по¬
купать товары хорошего качества, полагаться на
эффективную систему социального страхования, медицин¬
ского обслуживания, образования для своих детей, ездить
на автомобилях, жить в красивых домах и т.д. . Задачей го¬
сударства является не дать массам обездоленных уничто¬
жить этот круг» (цит. по: 178, с. 157). Такой социал-дарви-
нистский подход, откровенное «списывание» в «отходы»
90% населения страны и в 2004 г. также признавался един¬
ственно возможным: «При значительной резкости перехода
в условиях многонационального общества у нас не было ни
крупных массовых забастовок, ни серьезного кровопроли¬
тия. Когда-нибудь историки еще будут удивляться, как де¬
шево мы отделались от социализма», с «выплескивавшим¬
ся из груди энтузиазмом» — писал Д. Травин. — «Указ
о свободе торговли позволил развернуться мелкой народ¬
ной спекуляции. Ни социального взрыва, ни коллапса
производства, и массовых голодных смертей не было. Вме¬
сто этого ленивые мечтатели времен перестройки. растал-
Глава вторая479кивая друг друга плечами, гонялись по всему свету за длин¬
ным рублем», — утверждал он (213, с. 335, 336), видимо, ис¬
кренне не понимая, что у людей могут быть и иные высшие
ценности, кроме рубля и доллара.Армия и органы государственного управления были
также брошены властью, что вело к их деградации и разру¬
шению, к превращению областей и краев страны в полуне¬
зависимые вотчины губернаторов. Во внешней политике
Россия превратилась во второразрядное государство, по¬
слушно следующее в фарватере политики США. Господст¬
вующей идеологией стал либерализм, а в духовной и куль¬
турной жизни происходила ускоренная вестернизация,
точнее, американизация. Все это вместе взятое означало
никак не реформы, а застой или даже регресс.Уже в июне 1992 г. отечественные ученые констатиро¬
вали, что официальный курс реформ «потерпел неудачу»:
«радикально-демократическое правительство исходит из
теоретических предпосылок, которые не имеют должного
соотнесения с российской действительностью». Желание
радикал-демократов направить Россию по американской
модели развития «не нашло объективных условий для сво¬
ей реализации ни в одной из сфер жизнедеятельности со¬
временного российского общества. Единственным спосо¬
бом реализации такой сверхидеи остается установление
авторитарного политического режима» (170, с. 141) — но на
это демократическая власть не решилась пойти, и после
очевидного либерального «забегания» произошел некото¬
рый «откат».Реально развивались немногие сферы общественной
жизни, прежде всего — политическая. После ожесточенно¬
го противоборства различных группировок внутри правя¬
щего класса, к концу 1993 г. сформировался новый режим
авторитарного характера, при котором всей полнотой ис¬
полнительной власти пользовался президент страны, имев¬
ший также возможность контролировать парламент.В стране утвердились новые, капиталистические отно¬
шения, проведена масштабная приватизация государствен¬
ного сектора. Правда, по замечанию Дж. Боффа, в России
480Часть шестая«приватизация выродилась в уничтожение основ трудовой
этики, беззастенчивое разграбление народнохозяйственных
ресурсов, самочинный захват национального богатства куч¬
кой наиболее агрессивных индивидуумов» (цит. по: 178, с.
127). Пользу от такой приватизации получило не государст¬
во и не большинство населения, а несколько сотен человек из
старой и новой номенклатуры. Одномоментное разрушение
плановой экономики с ее системой вертикальных связей
привело к экономическому хаосу, в котором отдельные пред¬
приятия превратились в хищнические монополии, а другие
оказались обреченными на крах. За четыре года «шоковой
терапии» Гайдара ВВП сократился более чем на 40%.Социальный характер новой власти определялся соот¬
ношением двух господствующих и взаимосвязанных групп,
каждая из которых претендовала на положение правящей:
верхушки бюрократии, вышедшей из партийно-комсомоль¬
ского советского аппарата, и верхушки крупных предпри¬
нимателей, сколотивших миллиардные состояния на раз¬
граблении и эксплуатации национального хозяйства
России. Ее пренебрежение этическими нормами и закона¬
ми, хищнический характер деятельности и чужеродность
интересам страны и народа очевидны. Сами они этого ни¬
чуть не стесняются. Как сказал М. Ходорковский в интер¬
вью «Financial Times», «тот, кто не стал олигархом, ущербен
как личность. Все мы начинали с нуля, у каждого был шанс
преуспеть» (цит. по: 178, с. 147). Но ссылки на восхождение
к вершинам таких столпов американского капитализма, как
Рокфеллер, Морган, Форд или Карнеги, тут неверны.
По словам Пола Хлебникова, «эти воротилы, при всех сво¬
их пороках, помогали превратить Соединенные Штаты
в сильнейшую экономическую державу мира» (225, с. 319).
В России же сотни тысяч государственных чиновников
и скоробогачей живут в безграничной роскоши, «прокручи¬
вая» и растрачивая чужие деньги, и не производят в обмен
ничего, даже услуг, давая пример редкого в мировой исто¬
рии по цинизму паразитического потребления.Предлагаемый радикал-либералами выбор между «ди¬
ким капитализмом» и «примитивным социализмом» был
Глава вторая481ложным, учитывая опыт мирового развития капиталисти¬
ческих стран с социально ориентированной экономикой.
«Частная собственность и свободный рынок — это еще не
гарантия высокого уровня цивилизации, — замечал
П. Хлебников. — Свободный рынок и частная собствен¬
ность есть и в самых бедных странах. Но там нет здорового
государства и здорового общества. Сегодня именно эти две
категории необходимы для цивилизованной жизни» (225,
с. 316). Кроме того, в экономике западных стран нарастали
противоречия внутри модели «производства ради произ¬
водства», которое исходит из единственной цели — макси¬
мализации прибыли.Показательно, что в 1994 г., когда опасность ельцинско-
гайдаровского курса для России стала очевидной, группа
российских и американских ученых и экономистов (среди
которых пять лауреатов Нобелевской премии по эконо¬
мике) опубликовала совместное заявление, в котором до¬
казывала, что «альтернатива радикально-либеральной
реформе» существует, что «шоковая терапия» — это «экст¬
ремистский подход», уже «показавший свою неэффектив¬
ность как с экономической, так и с политической точки зре¬
ния» (цит. по: 111, с. 151). Но это не произвело никакого
впечатления на новую власть, обуянную преимущественно
своекорыстными интересами.В духовном плане новый режим вел общество к деграда¬
ции. Сама власть пренебрегала нормами морали, уверенная,
что ей все позволено, и насаждала переоценку ценностей.
Честь, совесть, правда, верность Родине, долг перед государ¬
ством заменялись свободой, корыстью, выгодой, бесприн¬
ципностью. Один из отцов «ваучерной приватизации»А.	Кох в интервью на вопрос о совести беззастенчиво сказал:
«Что касается совести, то вот что я скажу. Эти летом я читал
декларацию о доходах Бориса Николаевича Ельцина... Я
всегда считал, что если моему начальнику позволено что-то,
чем я хуже?.. Что вы подразумеваете под достоинством? На
одном достоинстве далеко не уедешь» (цит. по: 183, с. 45).Мораль в современном обществе не может держаться
исключительно «на доброй воле индивидов, — утверждают
482Часть шестаяС. Валянский, Д. Калюжный. — Она обязательно должна
быть институционально оформлена и подкреплена». В Рос¬
сии, когда государство в 1990-е годы ушло из сферы воспи¬
тания, «это сказалось на морали еще более разрушительно,
чем на состоянии хозяйства сказался уход государства из
экономики», ведь для напряженного труда мало одной
экономической мотивации, необходима мотивация, базиру¬
ющаяся на нравственных ценностях (28, с. 270-271). Гос¬
подствующей идеей стал давний лозунг Н. И. Бухарина
«обогащайтесь!». Но если оппонент Сталина имел в виду
труд крестьян на земле, то гражданам России предлагалась
западная мещанская этика потребительского общества,
причем сами правящие и господствующие в обществе слои
исповедовали принцип вседозволенности. «В посткомму-
нистической России деньги находились в руках бандитов,
коррумпированных бывших членов советской номенклату¬
ры и ветеранов подпольной экономики... Взяточничество
вскоре стало неотъемлемой частью ведения дел и заключе¬
ния сделок в России, — констатировал Д. Саттер, — а расхо¬
ды на подкуп правительственного чиновника считались на¬
иболее важной частью начального капитала нового
предприятия» (183, с. 49). Криминальная система олигар¬
хии, естественно, не желала никаких действительных ре¬
форм, обеспечив для себя бесконтрольную и хищническую
эксплуатацию природных богатств страны, прежде все¬
го — нефти и газа. Такой власти не было за всю историю
России.Правящий режим был последователен в своих действи¬
ях по либерализации всей жизни страны, исходя из своих
собственных воззрений, и был столь же нигилистически,
как и большевики, настроен к национальной Традиции.
Так, в коллективном труде «Модернизация в России и кон¬
фликт ценностей» содержится ясный совет: полностью от¬
казаться от Традиции, начиная с детских сказок (которые
надо заменить американскими вестернами) и заканчивая
государственной поддержкой Русской Православной Церк¬
ви, дабы, говоря словами другого либерала, близкого к вла¬
сти в начале 1990-х годов, «радикально изменить ядро на-
Глава вторая483шей культуры» ради внедрения в России культуры «модер-
нити» («Вопросы философии», 1992, № 5, с.12).Но попытка очернить и предать забвению всю русскую
историю до 1991 г., признать российские народы неспособ¬
ными к самостоятельному историческому творчеству, а ис¬
торические сложившееся государство — агрессивной импе¬
рией, лишь угрожавшей своим соседям и всему миру,
свидетельствовала всего только об ограниченности мышле¬
ния отечественных либеральных западников, не подозре¬
вавших о том, что во всех странах коренные реформы идут
успешнее с опорой на Традицию, что западная этика край¬
него индивидуализма не вписывается в социокультурную
действительность России. «Реформы в российском общест¬
ве идут, но идут не так, как бы хотелось большинству насе¬
ления, — констатировали в середине 1994 г. отечественные
ученые. — Радикально-корпоративный реформизм продол¬
жает создавать объективные условия для социальной кон¬
фронтации» (170, с. 367, 368).Своекорыстные устремления и полное забвение нацио¬
нальных интересов страны со стороны правящей и господ¬
ствующей элиты выразились в сохранении на вершине вла¬
сти разрушителя Б. Н. Ельцина, оставшегося и в Кремле
амбициозным, жестоким и полуграмотным секретарем об¬
кома КПСС. Однако резкое падение доверия населения
к этой чужой для него власти, к ее либеральной идеологии
«свободы и рынка» и ее самонадеянному номинальному ли¬
деру, а также стремительное падение России по всем соци¬
ально-экономическим показателям, размывание нравствен¬
ных основ общества и развязанная при попустительстве
власти бесконечная война в Чечне, побудили более дально¬
видных и здравомыслящих представителей высшей бюро¬
кратии и верхушки предпринимателей изменить курс.В то же время нельзя не замечать очевидных положи¬
тельных изменений в общественной жизни России. Дефи¬
цит продовольствия и предметов потребления отошел
в прошлое, в 1990 г. на 100 семей было 18 автомашин,
в 2001 г. — 42, в экономической жизни намечается подъем;
утверждаются демократические нормы общественной жиз¬
484Часть шестаяни; произошел возврат к национальным и духовным тради¬
циям. Но остается вопрос о цене реформ. Она очевидно ока¬
залась чрезмерной, реформы и тем более псевдореформы
нанесли непоправимый урон стране и обществу. Остается
открытым вопрос о перспективах выживания России.Потеряв десять лет, опустившись на более низкий стар¬
товый уровень, чем в 1991 г., еще более отстав от стран —
лидеров мирового развития и даже от стран среднего уров¬
ня развития, переживая моральный кризис и кризис систе¬
мы ценностей, в начале XXI в. Россия вновь приступает
к решению задач модернизации. Правда, пока новый лидерВ.	В. Путин вынужден уделять основное внимание двум ча¬
стям триединой задачи — выходу страны из кризиса и под¬
держанию нормального уровня жизни населения.Тем не менее народ вернул свое доверие власти, надеясь
на смену ее ориентиров как в экономической, социальной,
политической, так и духовной сферах. «Сила системы цен¬
ностей — вот что характеризует здоровое общество, — под¬
черкивал П. Хлебников. — Этот фактор чрезвычайно ва¬
жен, хотя и с трудом поддается измерению» (225, с. 317).Проводится административная реформа, долженствую¬
щая укрепить основы государственности и в то же время
адаптировать их к условиям модернизирующегося общест¬
ва. В экономической жизни после ельцинской обвальной
и хищнической приватизации усиливаются позиции госу¬
дарства, укрепляется госсектор, прежде всего в ведущей
промышленной отрасли — нефте- и газодобывающей.
Государство пытается реально использовать свои контро¬
лирующие и регулирующие возможности для поощрения
развития национального промышленного и сельскохозяй¬
ственного производства. Государство, наконец, обратило
внимание на социальную сферу, но его действия ведут не
к повышению уровня социальной защищенности насе¬
ления, а к простому наведению порядка. Начата модерниза¬
ция армии (изменение структуры вооруженных сил,
принципов комплектования, внедрение новых систем во¬
оружений). Во внешней политике произошел заметный по¬
ворот к следованию национальным интересам.
ЗаключениеРассмотрение опыта исторического развития несколь¬
ких очень разных стран Востока и Запада в ХІХ-ХХ вв.
позволяет констатировать наличие некоего периода в раз¬
витии общества, в который оно совершает переход из одно¬
го состояния в другое. Этот период по своей сложности, ин¬
тенсивности и важности выделяется в общем процессе
общественного развития благодаря качественным переме¬
нам, ведущим к очевидной модернизации общества.В данной работе явление модернизации рассматривалось
преимущественно как процесс приближения того или иного
общества к состоянию современного (капиталистического,
индустриального), базовой моделью которого стал рассмат¬
риваться опыт западноевропейских стран, прежде всего
стран «первого эшелона капиталистического развития» —
Англии и Франции. Вследствие очевидной экономической
и военной силы стран Запада и притягательности их образа
жизни, западная модель оказалась исходной для стран «вто¬
рого эшелона», а далее и для стран Востока, а процесс модер¬
низации — неизбежным путем их развития, что, в частности,
породило для них определение «догоняющий тип развития».Вопрос о возможности альтернативного западному пути
развития остается целиком умозрительным. Да, страны Вос¬
тока располагали большим потенциалом, имели более древ¬
нюю и высокую культуру, но основные характеристики их
цивилизаций не давали возможности для формирования ка¬
чественно иного строя общественной жизни. Гипотетичес¬
кие предположения о возможном пути развития человечест¬
ва в случае установления в мире в XII-XVI вв. гегемонии
одной из восточных цивилизаций (арабо-мусульманской,
индийской или китайской) остаются в области фантазии.
486ЗаключениеТем не менее к концу ХХ в. обострилась проблема нор¬
мативности западной модели. Необходимо отметить, что
эта модель была порождена уникальным сочетанием раз¬
личных явлений в экономической, политической, социаль¬
ной, идеологической и духовной сферах жизни западных
обществ в XVII-XVIII вв. Весь двухвековой опыт общест¬
венного развития стран Востока свидетельствует о невоз¬
можности ее реализации там в полном объеме.Кроме того, тот же опыт модернизации большинства
восточных обществ к концу ХХ в. показал ощутимые преде¬
лы их роста и развития, что влечет за собой не только сохра¬
нение разрыва в экономическом и технологическом уров¬
нях Востока и Запада, но и увеличение этого разрыва при
переходе западных стран «золотого миллиарда» в постин¬
дустриальное состояние.Механизмом, с помощью которого совершалась модер¬
низация, благодаря которому происходила внутренняя
трансформация того или иного общества, стали коренные
реформы, проводимые властью, т. е. комплекс целенаправ¬
ленных социально-экономических и политических меро¬
приятий для совершения качественного скачка в развитии
и достижении нового уровня, близкого к уровню стран
Запада.Различия между отдельными странами в рамках одной
модели весьма велики. Современный опыт развития за¬
падноевропейских стран показывает яркие отличия в эко¬
номическом, социальном и политическом развитии,
вызванные как природными, так и историческими обстоя¬
тельствами. Анализируя проблемы модернизации совре¬
менной России, А. В. Акимов отмечал: «С одной стороны,
практически все элементы имеют аналоги в новейшей ис¬
тории, и накопленный опыт может быть использован для
решения проблем. С другой стороны, ее уникальность
в целом может привести к неправильным аналогиям, несо¬
вместимым стратегиям преобразования страны, когда
каждое разумное само по себе и проверенное мировым
опытом отдельное действие в комбинации с другим могут
оказаться разрушительными для России» (175, с. 8). Тем
Заключение487более велики отличия современных обществ, сформиро¬
вавшихся на Востоке, но у них всех есть общая черта —
верность своей Традции.Ведь при изучении периода становления капиталисти¬
ческого строя следует учитывать не только формационные
характеристики и явления, но и те, что имеют цивилизаци¬
онное значение. Современное общество не просто сооружа¬
лось на основе определенной восточной цивилизации,
но и испытывало более или менее активное ее воздействие,
которое сказывалось на формационных процессах. Это поз¬
воляет рассматривать достижения стран Востока не просто
в качестве «незавершенной» или «искаженной» западной
модели, до уровня которой они не успели или не смогли
дойти. К концу ХХ в. можно говорить о стремлении к выра¬
ботке в незападных обществах своих собственных моделей
капитализма (современного, промышленного общества),
а в некоторых уже и моделей посткапитализма (постсовре-
менного, постиндустриального общества).Анализ реформ, проводимых государством как револю¬
ция сверху или растянувшихся на столетие как реформа
внутри системы, как раз позволяет более ясно представить
те или иные особенности и характерные черты модерниза¬
ции в отдельной стране, а также выделить в переходном
состоянии общества явления конфликта Традиции и Со¬
временности, противоборства формационных и цивилиза¬
ционных элементов как на уровне социума, так и на уровне
человека. «Важно подчеркнуть, — отмечал В. И. Пантин, —
что в теории модернизации, несмотря на особое внимание
к процессам социально-экономического и политического
развития, с самого начала большое значение придавалось
проблемам изменения человека при переходе от традици¬
онного общества к современному, трансформации его
ценностей, установок, ориентаций и самого способа взаи¬
модействия с другими людьми» (148, с. 75). Процесс модер¬
низации общества, в конечном счете, так или иначе доходит
до каждого человека. В связи с этим, большую важность
имеют характер и тип реформ, в которых реализуется со¬
отношение сил Традиции и Современности в обществе,
488Заключениеа также определяется согласие власти и народа по поводу
цены начинаемых преобразований.Изначальная модель капиталистического общества бы¬
ла сформирована путем нескольких великих революций.
В дальнейшем оказалось возможным избегнуть этого, ре¬
формы стали более мягким инструментом модернизации
в руках власти. Однако это не означало устранения револю¬
ции как формы насильственного разрыва со старым строем
и создания нового, примеры чего мы видели во второй по¬
ловине ХХ в. в разных странах. Тем с большим основанием
можно подтвердить тезис о важности Традиции при осуще¬
ствлении модернизации, ведь верность базовым цивилиза¬
ционным основам общества позволяет сохранить его иден¬
тичность, смягчает для народа трудности крутых перемен,
а использование имеющегося исторического опыта облег¬
чает для власти проведение модернизации. Вместе с тем ни¬
какая модернизация не гарантирует полной гармонизации
общественной жизни.Новые доказательства этого возникли на рубеже XX
и XXI вв. Вопреки ожиданиям восточных реформаторов
и их западных партнеров, даже вполне успешный процесс
модернизации стран Востока порождал новые конфликты
или усиливал предпосылки для усиления старых конфлик¬
тов. Дело в том, что все более очевидной становилась огра¬
ниченность западной модели, исходной для модернизации.
Более того, как только все социально-экономическое содер¬
жание этой модели в той или иной форме и виде реализо¬
вывалось в восточных странах, в обществе возникало не¬
приятие иных составляющих этой модели — чисто
социальных, политических и культурных. Иначе говоря,
Восток не просто в большей или меньшей степени заимст¬
вовал формационное содержание западного опыта разви¬
тия. Овладев им, он ощутил себя равным с Западом и тут же
отверг как снисходительный европоцентристский взгляд
на себя, так и претензии Запада на управление миром. Это
стало неожиданной «платой» Западу за модернизацию, ко¬
торая не превратилась в полную вестернизацию незападно¬
го мира.
Заключение489Главные причины этого проясняются. Сказалась огра¬
ниченность господствовавшего в западноевропейских стра¬
нах подхода к общественному развитию, как сугубо матери¬
альному; давно забыты идеи Т. Мора о том, что не стоит
тратить времени на изготовление вещей, без которых мож¬
но обойтись, и тратить жизнь в тщеславной погоне за показ¬
ным и ненужным избытком; экономоцентристский подход
определяет всю общественную жизнь стран Запада, их по¬
литику, социальные отношения, культуру и мораль. Гос¬
подствующие на Западе идеологические системы, либо от¬
рицающие христианские ценности своей цивилизации,
либо даже борющиеся с ними, принудили современного че¬
ловека к постоянной и безостановочной редукции его жиз¬
ни, упрощению, отказу в духовной жизни, культуре и поли¬
тике от более сложного ради более простого — при все
возрастающей усложненности материальной сферы. Про¬
гресс довел западного человека до «высот» утонченного на¬
слаждения миром, но не сказал и не может сказать ему,
в чем и для чего дана ему жизнь. Такой подход, фактически
революционный разрыв Запада с Традицией, оказывается
в конечном счете неприемлемым для большинства народов
стран Востока, в которых не христианская, но все-таки ду¬
ховная составляющая их цивилизаций много сильнее, там
от нее отказываться не хотят.И как только эти страны благодаря проведению корен¬
ных социально-экономических реформ смогли выбраться
из пропасти нищеты, отсталости и голода, они тут же заяви¬
ли о своей инородности, инаковости, самобытности по от¬
ношению к Западу. Западная модель увиделась исчерпан¬
ной, началось отталкивание от нее. Модернизация создала
там материальные и социально-культурные условия для са¬
моидентификации на новом уровне. И тогда оказалось, что
для стран, принадлежащих к восточным цивилизациям, ду¬
ховный фактор намного важнее, чем материальный. (Впро¬
чем, о возрастании важности духовного фактора заговори¬
ли в конце ХХ в. и на Западе и в России.)Притязания восточных стран на более значимую роль
в мировых делах породили страх о «конце гегемонии Запа-
490Заключениеда», направлявшего мировое развитие с XVI в. по XX в. Еще
в конце 1990-х годов С. Хантингтон указал на «смену вех»:
по окончании «холодной войны», делившей мир на две час¬
ти по политическому, в меньшей степени — социально-эко¬
номическому критерию, определяющим становится крите¬
рий культурной идентификации (в нашей терминологии,
цивилизационной идентификации). К началу XXI в. возра¬
стание роли и значения стран Востока в экономическом, де¬
мографическом и политическом развитии мира стало оче¬
видностью, а присутствие восточных анклавов во многих
европейских странах только усиливает этот процесс.Проблема конфликта цивилизаций выходит за рамки
данной книги, однако стоит указать на реальную слож¬
ность продолжающегося процесса модернизации незапад¬
ных обществ, в ходе которого не только утверждается но¬
вый строй, новая формация, но и происходит их
воздействие на цивилизационые основы конкретного об¬
щества, включая религию и религиозные институты, тра¬
диционные культуру, ценности и мораль, — которые ак¬
тивно сопротивляются такой вестернизации. Возрастание
в жизни общества важности неэкономических факторов
может порождать межцивилизационные конфликты как
между странами, так и внутри национальных границ вос¬
точных и западных стран.Пример развития России в ХХ в. показал, что общество,
переживающее кризис национального масштаба, постав¬
ленное перед выбором: рухнуть или проводить модерниза¬
цию, в конечном счете прибегает к коренным реформам ра¬
ди совершения модернизации. В России становление
современного, индустриального общества происходило
в стесненных по вине идеологизированного государства
условиях. Общество оказалось вынужденным постоянно
преодолевать внутренний разлад между потребностью ор¬
ганичного социально-экономического развития и навязан¬
ными властью социально-политическими идеями и ценно¬
стями, отчасти противоречившими ценностям и западного
общества, и православной российской цивилизации. Но по¬
сле смены государственного строя стало ясно, что цивили-
Заключение491зационные ценности вполне могут уживаться со многими
базовыми элементами современного общества.В то же время опыт модернизации России, как и восточ¬
ных стран, в которых проходили «революции сверху», по¬
казывает, что современные кризисные явления в этих стра¬
нах на рубеже XX-XXI вв. есть проявления не только
конфликта цивилизаций и угрозы растущей глобализации,
не только сложности вступления в состояние постиндуст¬
риального общества и понимания невозможности этого для
Востока в существующих условиях. Кризисные явления
порождены также низким уровнем, недостаточной степе¬
нью индустриализации и «капиталистичности» незапад¬
ных обществ, что стало еще одним доказательством естест¬
венной ограниченности коренных реформ как инструмента
модернизации — по западной модели. Поэтому трудно со¬
гласиться с прогнозом С. Хантингтона: «Страны с западно¬
христианскими корнями добиваются успеха в экономичес¬
ком развитии и установлении демократии; перспективы
экономического и политического развития в православных
странах туманны; перспективы мусульманских стран и во¬
все безрадостны» (223а, с. 26). И дело не только в том, что
такого рода европоцентристский подход давно показал
свою непродуктивность. Вполне возможно, что при смене
модели развития перспективы незападных стран могут ока¬
заться вполне успешными. У них нет оснований для отчая¬
ния. Для этого большинства мира в XXI в. открывается воз¬
можность избрания иной модели развития, более
соответствующей их Традициям и отвечающей их месту
в мировой системе.Отдельные примеры модернизации стран Востока и За¬
пада, а также России, не претендуют на представление пол¬
ной картины их общественного развития в тот или иной пе¬
риод. Но, тем не менее, именно процесс модернизации
путем реформ становился главным содержанием жизни
Англии и Франции в XIX в., Германии, России и Японии —
во второй половине XIX в., Саудовской Аравии и Тайва¬
ня — во второй половине XX в. Основное внимание в книге
уделялось примерам успешных коренных преобразований,
492Заключениено названы и примеры неудач: опыт Китая в XIX в.
и СССР — России в ХХ в. На наш взгляд, как раз неудач¬
ные примеры еще более подтверждают целесообразность
использования целенаправленных реформ как инструмен¬
та власти по преобразованию общества.В XXI в. перед опасностью новых общественных кон¬
фликтов и новых вызовов, для перехода в новое качество
и состояние, незападные общества вновь могут использо¬
вать испытанный инструмент коренных преобразований —
реформы. Но, естественно, прежде от власти, от государст¬
ва, правящих и господствующих слоев в той или иной стра¬
не потребуется составить план, наметить конечные и про¬
межуточные цели, определить свою социальную опору
и внешних союзников и проложить «маршрут», по которо¬
му общество отправится в путь по пути социально-эконо¬
мических преобразований.
Литература1.	Абд ар-Рахман аль-Джабарти. Египет в период экспедиции Бона¬парта (1798-1801) (пер. с арабск.). М., 1962.2.	«Авторитаризм и демократия в развивающихся странах». М.,1996.3.	Агаев С.Л. Иран в прошлом и настоящем (пути и формы револю¬ционного процесса). М., 1981.4.	Александров М. Государство, бюрократия и абсолютизм в историиРоссии. СПб., 1910.5.	Ананьич Б.В. Банкирские дома в России. 1860-1914 гг. Л., 1991.6.	Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1983.7.	Аникин А.В. Юность науки. Жизнь и идеи мыслителей-экономис-тов до Маркса. М., 1979.8.	Анненков П.В. Литературные воспоминания. М., 1989.9.	Арабаджян ЗА. Иран: власть, реформы, революции (XIX-XX вв.). М., 1991.10.	Аристотель. Сочинения. Т. 4. М., 1974.И. «Атеизм и борьба с церковью в эпоху Великой Французской ре¬
волюции». Ч.1. М., 1933.12.	Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта. 3 ч. М., 1991.13.	Бакунин М. Исповедь и письмо Александру II. М., 1921.14.	Барг А.И. Великая Английская революция в портретах ее деяте¬
лей. М., 1991.15.	Беджгот В. Государственный строй Англии (пер. с англ.). М.,
1905.16.	Бедняк И.Я., Гальперин А.Л. и др. Очерки новой истории Японии.
М., 1958.17.	Беляев И.П. Американский империализм в Саудовской Аравии.
М., 1957.18.	Бергер П. Капиталистическая революция. 50 тезисов о процвета¬
нии, равенстве и свободе (пер. с англ.). М., 1994.19.	Бёрк Э. Правление, политика и общество (пер. с англ.), М., 2001.20.	Богданович А. Три последних самодержца. М., 1990.21.	Бокль Г.Т. История цивилизаций (пер. с англ.). 2 т. М., 2000.22.	Боханов А.Н. Император Александр III. М., 1998.
494	Использованная литература23.	Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капита¬
лизм. XV-XVIII вв. 3 т. (пер. с франц.). М., 1986-1992.24.	БСЭ. 3 изд.25.	Буганов В.И. Петр Великий и его время. М., 1989.26.	«Буржуазия и социальная эволюция стран зарубежного Восто¬
ка». М., 1985.27.	Валькова Л.В. Саудовская Аравия в международных отношени¬
ях. М., 1979.28.	Валянский С., Калюжный Д. Понять Россию умом. М., 2002.29.	Васильев А.М. История Саудовской Аравии (1745-1973). М.,
1982.30.	Вебер М. Избранные произведения (пер. с нем.). М., 1990.31.	«Великая реформа. Русское общество и крестьянский вопрос
в прошлом и настоящем». 6 т. М., 1911.32.	[Вернадский В.И.]. Страницы автобиографии В.И.Вернадского.
М., 1981.33.	Верт Н. История Советского государства (пер. с франц.). М.,1994.34.	Веселовский Б.Б. История земства. Т.1. СПб., 1909.35.	«Власть и реформы. От самодержавной к советской России».
СПб., 1996.36.	Водолазов Г.Г. Диалектика и революция. Методологические про¬
блемы социальной революции. М., 1975.37.	Воронцов В.Б. Судьба китайского Бонапарта: Чан Кайши. М.,1989.38.	«Восток — Запад — Россия». М., 2002.39.	«Восточный мир: опыты общественной трансформации». М.,2001.40.	Вяземский П.А. Стихотворения. Воспоминания. Записные книж¬
ки. М., 1988.41.	Галкин А.А., Рахшимер П.Ю. Консерватизм в прошлом и настоя¬
щем. М., 1987.42.	Гасратян М.А., Орешкова С.Ф., Петросян Ю.А. Очерки истории
Турции. М., 1983.43.	Генис В. Красная Персия. Большевики в Гиляне. 1920-1921. М.,
2000.44.	Генифе П. Политика революционного террора. 1789-1794 (пер.
с франц.). М., 2003.45.	Георгиев А.Г., Озолинг В.В. Нефтяные монархии Аравии. М., 1984.46.	«Германская история в новое и новейшее время». Т. 1. М., 1970.47.	Гернет М.Н. История царской тюрьмы. 3 т. М., 1951-1952.48.	Герцен А.И. Сочинения в двух томах. М., 1986.
Использованная литература49541.	Глазьев С. Почему мы самые богатые, а живем так бедно? М.,2003.50.	Гоббс Т. Философские основания учения о гражданине (пер.
с англ.). Минск-М., 2001.51.	Гольбах П.А. Избранные произведения. Т.2, М., 1963.52.	Горбачев М.С. Жизнь и реформы. 2 т. М., 1995.53.	Гордин Я. Мятеж реформаторов. СПб., 1997.54.	«Город в формационном развитии стран Востока». М., 1990.55.	Грамши А. Избранные произведения (пер. с итальянск.). т.3, М.,
1959.56.	Грановский Т.Н. Лекции по истории средневековья. М., 1987.57.	Гришелева Л.Д. Формирование японской национальной культу¬
ры (конец XVI — начало ХХ века). М., 1986.58.	Губер А.А., Ким Г.Ф., Хейфец А.Н. Новая история стран Азии
и Африки. М., 1975.59.	Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество (пер. с англ.). М.-
СПб., 2004.60.	Дворцов А.Т. Жан Жак Руссо. М., 1980.61.	Джаншиев Гр. Эпоха Великих реформ. Исторические справки.
СПб., 1910.62.	Дидерикс Г.А., Линдблад И.Т. и др. От аграрного общества к госу¬
дарству всеобщего благосостояния. Модернизация Западной
Европы с XV в. до 1980-х гг. (пер. с англ.). М., 1998.63.	Доусон К.Д. Боги революции (пер. с англ.). СПб., 2002.64.	Ерасов Б.С. Цивилизации: универсалии и самобытность. М.,
2002.65.	Ергин Д. Добыча. Всемирная история борьбы за нефть, деньги
и власть (пер. с англ.). М., 1999.66.	Жуков Ю.Н. Тайны Кремля. Сталин, Молотов, Берия, Маленков.
М., 2000.67.	Зайончковский П.А. Военные реформы 1860-1870 гг. в России.
М., 1952.68.	Зайончковский ПА. Правительственный аппарат самодержавной
России в XIX в. М., 1978.69.	Зарубина Н.Н. Социокультурные факторы хозяйственного раз¬
вития: М.Вебер и современные теории модернизации. СПб.,1998.70.	Захарова Л.Г. Великие реформы 1860-1870-х годов: поворот¬
ный пункт Российской истории. — «Отечественная история»,
2005, № 4.71.	Зомбарт В. Буржуа. Евреи и хозяйственная жизнь (пер. с нем.).
М., 2004.
496Использованная литература72.	Зотов А.Ф., Мельвиль Ю.К. Буржуазная философия середины
XIX — начала XX века. М., 1988.73.	Иноземцев В.Л. К теории постэкономической общественной фор¬
мации. М., 1995.74.	Иран. Очерки новейшей истории. М., 1976.75.	Иранская революция. 1978-1979. Причины и уроки. М., 1989.76.	Историческая энциклопедия, т. 1-3. М., 1997-2000.77.	История Ирана. М., 1981.78.	История Китая. Под ред. А. В. Меликсетова. М., 2004.79.	История Китая с древнейших времен до наших дней. М., 1974.80.	История политических и правовых учений. ХѴІІ-ХѴІІІ вв. М.,1989.81.	История СССР. Россия в период победы и утверждения капита¬
лизма (1856-1894). М., 1951.82.	История СССР. Т. V. Развитие капитализма и подъем революци¬
онного движения в пореформенной России. М., 1968.83.	История СССР. XIX — начало XX века. Под ред. И. А. Федосова.
М., 1981.84.	Итенберг Б.С. Россия и Великая Французская революция. М.,
1988.85.	Кавелин К.Д. Наш умственный строй. Статьи по философии рус¬
ской истории и культуры. М., 1989.86.	Кагарлицкий Б. Периферийная империя. Россия и миросистема.
М., 2003.87.	Каменский А.Б. Екатерина II. — «Вопросы истории», 1989, №3.88.	Кант И. Сочинения (пер. с нем.). Т. 6. М., 1966.89.	Карамзин Н.М. Избранные статьи и письма. М., 1982.90.	Карамзин Н.М. Письма русского путешественника. Л., 1987.91.	Карамзин Н.М. Записка о древней и новой России. — «Ретро¬
спективная и сравнительная политология. Публикации и иссле¬
дования. Вып. 1». М., 1991.92.	Карлейль Т. Французская революция. История (пер. с англ.). М.,1991.93.	Катков М.Н. Имперское слово. М., 2002.94.	Кертман Л.Е, Рахшимер П.Ю. Буржуазия Западной Европы
и Северной Америки на рубеже XIX-XX веков. М., 1984.95.	Кизеветтер А.А. История России XIX века. Ч.1. М., 1909.96.	«Китайская Народная Республика: типология системы и систе¬
мы власти». — «Восток», 1996, № 3.97.	Ключевский В.О. Сочинения в девяти томах. Т. V. М., 1989.98.	Ключевский В.О. Неопубликованные произведения. М., 1983.99.	Коммин де Ф. Мемуары (пер. с франц.). М., 1987.
Использованная литература497100.	«Конец крепостничества в России. Документы, письма, мемуа¬
ры, статьи». М., 1994.101.	Конотопов М.В., Сметанин С.И. История экономики. М., 1999.102.	Корнилов А.А. Крестьянская реформа. СПб., 1905.103.	Корнилов А.А. Курс истории России XIX века. М., 1993.104.	Котлов Л.Н. Становление национально-освободительного дви¬
жения на Арабском Востоке. М., 1975.105.	[Кошелев А.И.] «Русское общество 40-50-х годов XIX в. Ч. 1.
Записки А.И.Кошелева». М., 1991.106.	Кошен О. Малый народ и революция (пер. с франц.). М., 2004.107.	«Крамола. Инакомыслие в СССР при Хрущеве и Брежневе.
1953-1982». М., 2005.108.	Красильщиков В. Россия и мировые модернизации. — “Pro et
contra”, 1999, т.4, № 3.109.	Кропоткин АЛ. Записки революционера. М., 1988.110.	Крымский А.Е. История новой арабской литературы. М., 1971.111.	КьезаДж. «Прощай, Россия!» (пер. с ит.). М., 1998.112.	Левин З.И. Развитие основных течений общественно-политиче¬
ской мысли в Сирии и Египте (Новое время). М., 1972.113.	Левин Ш.М. Очерки по истории русской общественной мысли.
Вторая половина XIX — начало XX века. Л., 1974.114.	Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Изд. 5-е.115.	Ланда Р.Г. История арабских стран. М., 2005.116.	Литвак Б.Г. Переворот 1861 года в России: почему не реализо¬
валась реформаторская альтернатива. М., 1991.117.	Лобанов М. В сражении и любви. М., 2003.118.	Лортц Й. История Церкви. 2 т. (пер. с нем.). М., 1999.119.	Лосский Н.О. История русской философии. М., 1991.120.	Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре. СПб., 1994.121.	Луцкий В.Б. Новая история арабских стран. М., 1966.122.	Максимов А.А. Развитие отсталых обществ при неограниченных
финансовых ресурсах. М., 1989.123.	Максимов А.А. Экономика Тайваня: итоги и перспективы раз¬
вития. М., 1991.124.	Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения (пер. с нем. и англ.). Изд. 2-е.125.	Мельниченко Б.Н. Социальные реформы в Таиланде (Сиаме)
в конце XIX — начале XX в. М., 1976.126.	Мельянцев В. Восток и Запад во втором тысячелетии: экономи¬
ка, история и современность. М., 1996.127.	Местр деЖ. Рассуждения о Франции (пер. с франц.). М., 1997.128.	Милюков П.Н. Воспоминания. М., 1991.129.	Милютин ДА. Дневник. 4 т. М., 1947-1950.
498	Использованная литература130.	Мироненко С.В. Самодержавие и реформы. Политическая борь¬
ба в России в начале XIX в. М., 1989.131.	«Модернизация в России и конфликт ценностей». М., 1994.132.	«Монархия и народовластие в культуре Просвещения». М.,1995.133.	Мортон А.Л. История Англии (пер. с англ.). М., 1950.134.	«Народное хозяйство СССР в 1960 г.». М., 1960.135.	Никитенко А.В. Дневник. 3 т. М., 1955-1956.136.	Никонов В.А. Молотов. Молодость. М., 2005.137.	«Новая история. Второй период». М., 1984.138.	Норманн Г. Становление капиталистической Японии (пер.
с англ.). М., 1952.139.	«О Достоевском. Творчество Достоевского в русской мысли
1881-1931 годов». М., 1990.140.	Оггер Г. Магнаты. Начало биографии (пер. с нем.). М., 1985.141.	Ольденбург С.С. Царствование императора Николая II. М.,
1992.142.	Ортега-и-Гассет Х. Восстание масс (пер. с исп.). М., 2002.142а. Оржеховский И. Самодержавие против революционной России(1826-1880 гг.). М., 1982.143.	«Очерки новой истории Японии (1640-1917)». М., 1958.144.	Павленко Н.И. Петр Первый и его время. М., 1989.145.	Пайпс Р. Россия при старом режиме (пер. с англ.). М., 1993.146.	Пайпс Р. Русская революция. 3 т. М., 2005.147.	«Панорама Средневековья. Энциклопедия Средневекового ис¬
кусства». Под ред. Р.Бартлетта (пер. с англ.). М., 2002.148.	Пантин В.И. Циклы и волны модернизации как феномен соци¬
ального развития. М., 1997.148а. Панченко А. О русской истории и культуре. СПб., 2000.149.	Парсонс Т. Система современных обществ (пер. с англ.). М.,1997.150.	Парсонс Т. О структуре социального действия (пер. с англ.). М.,2002.151.	«Петр Великий: pro et contra». СПб., 2003.152.	Петросян Ю.А. Османская империя: могущество и гибель. М.,1990.153.	Пихоя Р.Г. Советский Союз. История власти. 1945-1991. М.,1998.154.	Плеханов Г.В. Избранные философские произведения. 5 т. М.,
1955-1956.155.	Плимак Е.Г., Пантин И.К. Драма российских реформ и револю¬
ций. М., 2000.156.	Победоносцев К.П. Сочинения. СПб., 1996.
Использованная литература499157.	«Константин Петрович Победоносцев и его корреспонденты».
2 т. Минск, 2003.158.	Познанский В.В. Очерк формирования русской национальной
культуры. Первая половина XIX века. М., 1975.159.	Полати К. Великая трансформация. Политические и экономи¬
ческие истоки нашего времени (пер. с англ.). СПб., 2002.160.	Поулсен Ч. Английские бунтари (пер. с англ.). М., 1987.161.	Прошин Н.И. Саудовская Аравия. М., 1964.162.	Прыжов И. 26 московских пророков, юродивых, дур и дураков.
М., 1996.163.	Пушкин А.С. Сочинения в десяти томах. М., 1959-1962.164.	«Развитие капитализма в арабском мире». М., 1988.165.	Рансимен С. Восточная схизма. Византийская теократия (пер.
с англ.). М., 1998.166.	Родригес А.М. Нефть и эволюция социальных структур аравий¬
ских монархий. М., 1989.167.	Ребрикова Н.В. Очерки новой истории Таиланда. М., 1966.168.	Редько И.Б. Политическая история Непала. Проблема модерни¬
зации и традиционализма в государственной структуре. М., 1986.169.	«Республика Корея: опыт модернизации». М., 1996.170.	«Реформирование России: мифы и реальность». М., 1994.171.	«Реформы и контрреформы в России. Циклы модернизацион-
ного процесса». М., 1996.172.	Римский С.В. Российская Церковь в эпоху Великих реформ. М.,1999.173.	Робеспьер М. Избранные произведения (пер. с франц.). 3 т. М.,
1965.174.	Розе Г. Прогресс без социальной революции? (пер. с нем.). М.,
1985.175.	«Российские реформы и зарубежный опыт системных преобра¬
зований». Вып.1. М., 1997.176.	«Российский архив». Т.Ѵ. М., 1994.177.	«Россия в начале ХХ века». М., 2002.177а. «Россия и мир в 2020 году» (пер. с англ.). М., 2005.178.	Рубби А. Ельциниада. Первое десятилетие постсоветской Рос¬
сии (пер. с ит.). М., 2004.179.	«Русская художественная культура второй половины XIX века.
Картина мира». М., 1991.180.	Рыжков Н.И. Десять лет великих потрясений. М., 1995.181.	Рындзюнский П.Г. Утверждение капитализма в России.
1850-1880 гг. М., 1978.182.	Рюде Дж. Народные низы в истории. 1730-1848 (пер. с англ.).
М., 1984.
500	Использованная литература183.	Саттер Д. Тьма на рассвете. Возникновение криминального го¬
сударства в России (пер. с англ.). М., 2004.184.	«Саудовская Аравия». М., 1980.185.	«Свобода, равенство, братство. Великая Французская револю¬
ция. Документы, письма, речи, воспоминания». М., 1989.186.	Семенов Ю.И. Философия истории. М., 2003.187.	Сентэш Т. «Третий мир». Проблемы развития (пер. с англ.). М.,
1974.188.	Сидихменов В.Я. Маньчжурские правители Китая. М., 1985.189.	Сила-Новицкая Т.Г. Культ императора в Японии. Мифы, исто¬
рия, доктрины, политика. М., 1990.190.	Симония Н.А. Страны Востока: пути развития. М., 1975.191.	Скалвайт Ст. Франция и конституционный конфликт в Анг¬
лии в XVII в. — Доклад на XIII Международном конгрессе исто¬
рических наук. М., 1970.192.	Смирнов А.Ю. Империя Наполеона III. М., 2003.192а. Смолич И.К. История Русской Церкви. 2 т. М., 1996.193.	«Современная Азия». М., 1977.194.	«Современный Иран». М., 1975.195.	«Современный Тайвань». Иркутск, 1994.196.	Согрин В.В. Политическая история современной России. М.,
1994.197.	Солженицын А. Россия в обвале. М., 1998.198.	Соловьев С.М. Сочинения в 18 книгах. М., 1988-1995.199.	Соловьев В.С. Сочинения. 2 т. М., 1989.200.	Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество (пер. с англ.). М.,1992.201.	Спундэ А. Очерк экономической истории русской буржуа¬
зии. — «Наука и жизнь», 1988, № 1.202.	«Сравнительное изучение цивилизаций. Хрестоматия». М.,1999.203.	Стародубровская И.В., Мау В.А. Великие революции от Кром¬
веля до Путина. М., 2004.204.	Старостин Б. С. Социальное обновление: схемы и реальность
(критический анализ буржуазных концепций модернизации раз¬
вивающихся стран). М., 1981.205.	«Судьбы реформ и реформаторов в России». М., 1999.206.	Тарле Е.В. Крымская война. 2 т. М.-Л., 1944.207.	Тарле Е.В. Сочинения. Т. IV. М., 1958.208.	Татищев С.С. Император Александр II. Его жизнь и царствова¬
ние. 2 т. СПб., 1903.209.	Тихомиров Л. Критика демократии. М., 1997.
Использованная литература501210.	Тойнби А. Постижение истории (пер. с англ.). М., 1991.211.	Токвиль А. Старый порядок и Революция (пер. с франц.). М.,
1898.211а. Токвиль А. Демократия в Америке (пер. с франц.). М., 1992.212.	Толмачев Е.П. Александр II и его эпоха. 2 т. М., 1998.213.	Травин Д. Железный Винни-Пух и все, все, все. СПб., 2004.214.	Тревельян Дж.М. Социальная история Англии. Обзор шести
столетий от Чосера до королевы Виктории (пер. с англ.). М.,
1959.215.	«Три века. Россия от смуты до нашего времени». 6 т. М., 1913.216.	Троцкий Л. История русской революции. 3 т. М., 1997.217.	Тютчев Ф. «О, вещая душа моя!» М., 2004.218.	Тютчева А.Ф. При дворе двух императоров. Воспоминания.
Дневник. М., 1990.219.	«Утопический социализм. Хрестоматия». М., 1982.220.	«Утопический социализм в России. Хрестоматия». М., 1985.221.	Федоров В.А. История России. 1861-1917. М., 1998.222.	Франк С.Л. Сочинения. М., 1990.223.	Хай Л.В. Ускоренная модернизация стран Восточной и Юго¬
Восточной Азии. М., 1997.223а. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций (пер. с англ.). М.,2003.224.	Хёйзинга Й. Осень Средневековья. Исследование форм жизнен¬
ного уклада и форм мышления в XIV и XV веках во Франции
и Нидерландах (пер. с нидерланд.). М., 2002.225.	Хлебников П. Крестный отец Кремля Борис Березовский или
история разграбления России (пер. с англ.). М., 2001.226.	«Хрестоматия по истории СССР 1861-1917». М., 1990.227.	«Цивилизации и культуры». Вып. 1-3. М., 1994-1996.228.	Чаадаев П.Я. Статьи и письма. М., 1989.229.	Черкасов П. ИМЭМО. Портрет на фоне эпохи. М., 2004.230.	Чибиряев С.А. Великий русский реформатор. Жизнь, деятель¬
ность, политические взгляды М.М.Сперанского. М., 1989.231.	Чистович ИЛ. История перевода Библии на русский язык.
СПб., 1899.232.	[Чичерин Б.Н.] «Русское общество 40-50-х годов XIX в. Ч. II.
Воспоминания Б.Н.Чичерина». М., 1991.233.	Шацилло К.Ф. Русский либерализм накануне революции
1905-1907 гг. М., 1985.234.	Шацилло В., Шацилло Л. Русско-японская война 1904-1905. М.,2004.235.	Шильдер Н.К. Император Николай Первый. Его жизнь и царст¬
вование. 2 т. СПб., 1903.
502	Использованная литература236.	Широков Г.К. Промышленная революция в странах Востока. М.,
1981.237.	Широков Г.К. Парадоксы эволюции капитализма (Запад и Вос¬
ток). М., 1998.238.	Шпет Г.Г. Сочинения. М., 1989.239.	Шубин А.В. Парадоксы перестройки. Упущенный шанс СССР.
М., 2005.240.	Щербачев Г.Д. Идеалы моей жизни. Воспоминания из времен
царствования императоров Николая I-го и Александра II-го. М.,
1895.241.	«Эволюция восточных обществ: синтез традиционного и совре¬
менного». М., 1984.242.	Эйдельман Н.Я. Грань веков. Политическая борьба в России.
Конец XVIII — начало XIX столетия. М., 1986.243.	Эйдельман Н.Я. «Революция сверху» в России. М., 1989.244.	Эйзенштадт Ш. Революция и преобразование обществ: сравни¬
тельное изучение цивилизаций (пер. с англ.). М., 1999.245.	«Экономические реформы в Азии в переходный период». М.,1996.246.	Энгельгардт А.Н. Из деревни. 12 писем. 1872-1887. М., 1987.247.	«Энциклопедический словарь Ф.А.Брокгауза — И.А.Эфрона».
СПб., 1886-1899.248.	Яковлев А.И. Саудовская Аравия и Запад. М., 1982.249.	Яковлев А.И. Рабочий класс и социальная эволюция в нефтяных
монархиях Востока. М., 1988.250.	Яковлев А.И., Панарин С.А. Противоречия реформ: опыт Аравии
и Туркестана. — «Восток», 1991, № 5.251.	Яковлев А. Аравийские реформы и российская вестерниза¬
ция. — «Азия и Африка сегодня», 1994, № 4.252.	Яковлев А.И. Фейсал: король-реформатор. М., 1999.253.	Яковлев А.И. Саудовская Аравия: пути эволюции. М., 1999.254.	Яковлев А. Александр II. М., 2003.255.	«Японский феномен». М., 1996.256.	Aburish SaidK. The Rise, Corruption and Coming Fall of the House
of Saud. L., 1995.257.	Assah A. Miracle of the Desert Kingdom. L., 1969.258.	Badeeb SaeedM. Saudi-Iranian Relations, 1932-1982. L., 1993.259.	Eisenstadt S.H. Tradition, Change and Modernity. N.Y.-L., 1973.260.	FairbankJ.K. The Great Chinese Revolution: 1800-1985. L., 1988.261.	Al-Farsy F. Modernity and Tradition. The Saudi Equation. N.Y.-L.,1990.262.	Huntington S.P. Political Order in Changing Societies. New Haven,
1868.
Использованная литература503263.	«Iran under the Pahlavis». Ed. By G.Lenczowsky. Stanford, 1978.264.	«King Faisal and Modernization of Saudi Arabia». L., 1980.265.	Li-min Hsueh, Chen-Kuo Hsu, Dwight H.Perkins. Industrialization
and the State. The Changing role of the Taiwan Government in the
Economy, 1945-1998. Harward Univ. Press, 2001.266.	Mansfield P. The Arab World. A Comprehensive History. N.Y.,
1976.267.	«Modern Capiralism. Vol. II. Capitalism and Equality in the Third
World» L., 1987.267a. «Modernization and Social Change». New Delni, 1988.267б. «The Modernization of Japan and Russia. A Comparativ Study».
N.Y.-L., 1975.268.	Nadir M.J. The modernization of Saudi Arabia. Wash., 1971.269.	Partner P. A Short Political Guide to the Arab World. N.Y., 1960.270.	«Prince Faisal speaks». Kingdom of Saudi Arabia. 1963.270a. «Reformers and Revolutionaries in Modern Iran. New Perspectives
on the Iranian Left». Ed. By S.Cronin. L.-N.Y., 2004.271.	Rostow W.W. The Stages of Economic Growth. A Non-Communist
Manifesto. L.-N.Y., 1960.272.	Trimberger E.K. Revolution from Above: Military Bureaucrats and
Modernization in Japan, Turkey, Egуpt, and Peru. N.Y., 1978.273.	Al Yassini A. Religion and State in the Kingdom of Saudi Arabia. L.,
1985.
Александр Иванович ЯковлевОЧЕРКИ МОДЕРНИЗАЦИИ СТРАН ВОСТОКА
И ЗАПАДА в ХІХ-ХХ вв.Утверждено Ученым советом
Восточного университета в качестве учебникаВерстка и макет Е. Н. БелогорцевойСдано в набор 20.03.2006. Подписано к печати 31.05.2006.
Формат 60х90/16 Бумага офсетная. Печать офсетная
Печ. л. 31,5. Уч.-изд. л.Тираж экз. Заказ №Восточный университет
103031, Москва, ул. Рождественка, 12
т. (495) 625-16-04http:\\www.orun.ruE-mail:ou@orun.ruОтпечатано в ООО “Типография “Новости”
105005, Москва, ул. Фр. Энгельса, 46