/
Author: Рахманов А.Б.
Tags: коммунистические и рабочие партии социальная философия история философии маркс и энгельс общественно-политическая мысль
ISBN: 978-5-397-02624-6
Year: 2012
Text
А. Б. Рахманов
Социальная
философия
К. Маркса
и Ф. Энгельса
Об авторе
Азат Борисович РАХМАНОВ
Выпускник философского факультета
МГУ им. М. В. Ломоносова, кандидат философских
наук, доцент кафедры истории и теории социологии
социологического факультета МГУ. Область
научных интересов — социальная философия,
теоретическая социология, теоретическая
политология, гносеология, история философской,
социологической и общественно-политической
мысли, всемирная история, история
и теория войны и военной мысли, этнология.
Наше издательство предлагает следующие книги:
КАПИТАЛ
Квннтэссеиийя
всех томов
-Каяитаяа»
ТВОРЦЫ
НАУЧНОГО
СОЦИАЛИЗМА
Сталин
twitae
Ленин
11572 ID 158838
785397
URSS
9
8
\ЛМ,!ЛМ^Л.ЯЛ
Г МИШИ!
Социалистический идеал
и реальный социализм:
Очерки
ПО ФИЛОСОФИИ
марксизма
« *
Ю\КмМм.ЛЯЯ
пиаримо
ГРУДЫ
по
ЭППКУРЕ1К
ФИЛОСОФ
Отзывы о настоящем издании,
а также обнаруженные опечатки присылайте
по адресу URSS@URSS.ru.
Ваши замечания и предложения будут учтены
и отражены на web-странице этой книга
в нашем интернет-магазине http://URSS.ru
Давид Рикардо
и Кдрл Норкс
В ИХ ОБШЕСТВЕИИО-
ЭКОНОМИЧЕСКИХ
ИССЛЕДОВАНИЯХ
III
--- 026246
E-mail:
URSS@URSS.ru
Каталог изданий
в Интернете:
http://URSS.ru
а LJ
ФРАНЦУЗСКИЕ
МЫСЛИТЕЛИ
И ДЕЯТЕЛИ
Социальная
философия
Макса
Вебера
материализм
ЭМПИРИОКРИТИЦИЗМ
Китят ямпи
os ци8 катаний
философии
Наше
За критический
шт марксизм
plf
Полемика
с учеными
же, Ф. Энгел!
Фейерб ах.
тивоположность
а>и мистического
ДЕА.НН ТНЧЕСКОГО
„ТРЕНИЙ
ГйАлиЛ*И.ЛЯЯ
О'марте
г парта
IIDCC НАШИ НОВЬ|Е Е~—S +7(499)724-25-45
UIXUU КООРДИНАТЫ 117335, Москва, Нахимовский пр-т, 56
А. Б. Рахманов
СОЦИАЛЬНАЯ
ФИЛОСОФИЯ
К. МАРКСА И Ф. ЭНГЕЛЬСА
И ЕЕ АНТИНОМИИ
URSS
МОСКВА
ББК 66.61(1)87.6
Рахманов Азат Борисович
Социальная философия К. Маркса и Ф. Энгельса и ее антиномии.
М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2012. —608 с.
Настоящая монография заключает в себе новаторское фундаментальное исследо-
вание социальной философии (теоретической социологии) К. Маркса и Ф. Энгельса —
самого значительного и влиятельного направления мировой общественной мысли по-
следних двух веков. Автор исходит из того, что сколько-нибудь глубокое и системати-
ческое постижение социальной философии марксизма возможно только в контексте
рассмотрения развития мировой социально-философской мысли. В связи с этим он
выдвигает оригинальную концепцию развития социальной философии от Платона до
Гегеля, что предполагает открытие ее основных закономерностей и, в частности, вы-
членение стадий ее развития от донаучного знания к науке. Движущей силой форми-
рующейся социальной философии с Гегеля и до наших дней являются пять ее антино-
мий, которые делают ее концептуальное пространство пятимерным. Величие вклада
К. Маркса и Ф. Энгельса в мировую социально-философскую мысль заключается в
снятии второй из этих антиномий — вначале формальном, а затем и реальном, —
а также в значительном продвижении по пути к снятию остальных четырех антиномий;
тогда как ограниченность их социально-философской теории была обусловлена тем,
что эти четыре антиномии им снять все же не удалось. Антиномии социальной фило-
софии и стремление снять их служили воспроизводящейся системой субъективных
предпосылок развития социальной философии К. Маркса и Ф. Энгельса, а грандиозные
всемирно-исторические процессы их эпохи — развитие капитализма, формирование
мировой капиталистической системы, войны, восстания и революции — были воспро-
изводящейся системой ее объективных предпосылок.
Рекомендуется философам, социологам, политологам, всем тем, кто интересуется
историей философской, социологической и общественно-политической мысли.
Рецензенты:
д-р социол. наук, проф. А. Б. Гофман;
заслуженный деятель науки РФ, д-р филос. наук, проф. Ю. А. Кимелев;
д-р филос. наук, проф. К. X. Момджян
Издательство «Книжный дом “ЛИБРОКОМ”».
117335, Москва, Нахимовский пр-т, 56.
Формат 60*90/16. Печ. л. 38. Зак. № ЖУ-74.
Отпечатано в ООО «ЛЕНАНД».
117312, Москва, пр-т Шестидесятилетия Октября, 11А, стр. 11.
ISBN 978-5-397-02624-6
© Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2012
НАУЧНАЯ И УЧЕБНАЯ ЛИТЕРАТУРА
E-mail: URSS@URSS.ru
Каталог изданий в Интернете:
http://URSS.ru
Тел./факс (многоканальный):
+ 7 (499) 724 25 45
Оглавление
ПЕРВОЕ ВВЕДЕНИЕ
Значение социальной философии К. Маркса и Ф. Энгельса..........7
ВТОРОЕ ВВЕДЕНИЕ
Жизнь и деятельность К. Маркса и Ф. Энгельса................ 14
РАЗДЕЛ I
Становление социально-философской науки:
возникновение формального материалистического понимания
истории: от преднауки к научной догадке и научной гипотезе....25
Глава 1
Предпосылки социально-философской науки:
от Платона до Монтескье.......................................28
1. Эмпирический анализ поверхностных проявлений сущности
общественной системы: социальная философия
Платона, Аристотеля, Полибия............................28
2. Мистическое отражение сущности общественной системы:
социальная философия Плотина, Августина,
Фомы Аквинского, Ибн-Хальдуна.............................41
3. Объяснение общественной системы сферой личностей:
социальная философия Т. Гоббса и Д. Локка.................55
4. Переход от стадии предпосылок к стадии возникновения
социально-философской науки: эмпирический анализ
совокупности отдельных сторон общественной системы:
социальная философия Ш. Монтескье.........................58
Глава 2
Возникновение социально-философской науки: возникновение
формального материалистического понимания истории
и его развитие: социальная философия как научная догадка
и как переход от научной догадки к научной гипотезе:
от Ж.-Ж. Руссо к политэкономам и историкам....................61
4
Оглавление
1. Образно-рациональное отражение сущности
общественной системы: социальная философия
как научная догадка: концепция Ж.-Ж. Руссо...................61
2. Аналитическое исследование поверхностной стороны сущности
общественной системы: социальная философия как переход
от научной догадки к научной гипотезе: политэкономические
концепции Ф. Кенэ, А. Тюрго, А. Смита и Д. Рикардо...........69
3. Эмпирическое исследование обусловленности политической сферы
поверхностной стороной сущности общественной системы:
социальная философия как переход от научной догадки к научной
гипотезе: исторические концепции О, Тьерри, Ф. Гизо, Ф. Минье.75
Глава 3
Начало формирования социально-философской науки:
зрелое формальное материалистическое понимание
истории: социальная философия как научная гипотеза:
социально-философская система Г. В. Ф. Гегеля...................78
Глава 4
Антиномии социально-философской концепции Г. В. Ф. Гегеля: кризис
зрелого формального материалистического понимания истории......141
Глава 5
Разложение научной гипотезы: социальная философия
младогегельянцев: Д. Штраус, К. Маркс, Б. Бауэр, Л. Фейербах....165
РАЗДЕЛ II
Продолжение формирования социально-философской науки:
переход от формального к реальному материалистическому
пониманию истории: переход от научной гипотезы
к теории: предпосылки, возникновение и формирование
социальной философии К. Маркса и Ф. Энгельса:
работы начала 1840-х гг. - первой половины 1860-х гг. .........186
Глава 6
Предпосылки социальной философии К. Маркса
и Ф, Энгельса: работы 1842-1845 гг. ...........................188
Глава 7
Возникновение социальной философии
К. Маркса и Ф. Энгельса: «Немецкая идеология» и другие работы...209
1. Негативная форма первоначальной социально-философской
концепции К. Маркса и Ф. Энгельса: «Тезисы о Фейербахе».....209
2. Позитивная форма первоначальной социально-философской
концепции К. Маркса и Ф. Энгельса: «Немецкая идеология».......214
3. Письмо К. Маркса к П. В. Анненкову от 28 декабря 1846 г..240
Оглавление
5
4. Характеристика первоначальной социально-философской
концепции К. Маркса и Ф. Энгельса..........................245
Глава 8
Формирование социальной философии К. Маркса и Ф. Энгельса:
работы конца 1840-х гг. - первой половины 1860-х гг. ...........251
1. Начало формирования: работы 1847-1848 гг. ...............251
2. Продолжение формирования: кризис первоначальной
социальной философии К. Маркса и Ф. Энгельса: революции,
войны и становление мировой капиталистической системы
как детерминанты мысли: работы 1849-1859 гг. ..............267
3. Завершение формирования: «Экономические рукописи
1857-1859 гг.» и экономические рукописи 1861-1863 гг.
(«К критике политической экономии»)........................308
РАЗДЕЛ III
Завершение формирования социально-философской науки:
реальное материалистическое понимание истории
и его кризис: социальная философия как рассудочная теория:
зрелая социальная философия К. Маркса и Ф. Энгельса:
работы второй половины 1860-х - 1883/1895 гг....................364
Глава 9
Формальное и реальное материалистическое понимание истории......364
Глава 10
Способ производства.............................................370
Глава 11
Классовая структура.............................................386
Глава 12
Классовая борьба и социальные революции.........................420
Глава 13
Государство и общественное сознание.............................432
1. Государство и политика...................................432
2. Национальные отношения...................................440
3. Общественное сознание и его формы........................444
Глава 14
Всемирно-исторический процесс: теория общественных
формаций как философия истории..................................454
1. Общественный прогресс, капиталистический
и докапиталистические способы производства..................454
2. Капиталистический и докапиталистические способы
производства в условиях становления мировой
капиталистической системы..................................463
6
Оглавление
3. Генезис капитализма, его пределы и перспективы..........467
4. Другие варианты периодизации всемирной истории..........470
Глава 15
Антиномии зрелой социальной философии К. Маркса
и Ф, Энгельса и кризис реального материалистического
понимания истории..............................................473
1. Антиномии зрелой социальной философии К. Маркса
и Ф. Энгельса и их объективные предпосылки. Объективные
и субъективные предпосылки снятия антиномий..............473
2. Подготовка начала движения к снятию антиномий: поворот
К. Маркса и Ф. Энгельса к историческим исследованиям
в 1870-х и в начале 1880-х гг. ..........................485
Глава 16
Попытки позднего Энгельса снять антиномии зрелой социальной
философии марксизма и преодолеть кризис реального
материалистического понимания истории: работы 1883-1895 гг. ...489
1. Антиномии зрелой социальной философии марксизма
и поздний Энгельс..........................................489
2. Истина и заблуждения в анализе и прогнозах позднего Ф. Энгельса
как результат воспроизводства антиномий зрелой социальной
философии марксизма и проявление кризиса реального
материалистического понимания истории......................506
РАЗДЕЛ IV
Некоторые сквозные проблемы
социальной философии К. Маркса и Ф. Энгельса:
философия войны и взгляды на Россию............................510
Глава 17
Философский плацдарм в царстве Марса:
объективная и субъективная логика войны........................510
1. Объективная логика войны................................510
2. Субъективная логика войны...............................522
Глава 18
Развитие взглядов К. Маркса и Ф. Энгельса на Россию............543
1. Второе пришествие капитализма в Россию
и отношение к марксизму....................................543
2. Первый период...........................................550
3. Второй период...........................................561
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
От антиномий социальной философии к антиномиям гносеологии.....575
БИБЛИОГРАФИЯ...................................................596
ПЕРВОЕ ВВЕДЕНИЕ
Значение социальной философии
К. Маркса и Ф. Энгельса
Настоящая книга посвящена исследованию социальной философии
великих немецких мыслителей Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Соци-
альная философия есть наука об обществе в целом. Другое ее название -
теоретическая социология. Социальная философия Маркса и Энгельса1 со
второй половины XIX века и по сию пору является важнейшим и влиятель-
нейшим направлением науки об обществе. Она вот уже полтора века актив-
но воздействует на мировое общественное сознание и всемирно-
историческое развитие человечества, причем степень этого воздействия
возрастает. Самым объективным и беспристрастным свидетельством этому
являются не только каталоги научных библиотек всего мира, но и Интернет,
уже превратившийся в основную форму развития общественного сознания
глобального человечества и ставший средством производства, хранения и
трансляции идеальных эквивалентов действительности (мыслей, образов,
чувств и т. д.), важнейшим средством коммуникации. Любая поисковая сис-
тема (Google, Yahoo и др.) показывает, что Карл Маркс по числу упомина-
ний в Интернете уверенно опережает всех других классиков социальных
наук. В глобальном электронном пространстве, использующем латинскую
графику, Маркс по своему влиянию превосходит социальных мыслителей
мира всех времен и народов, оставляя далеко позади себя занимающего вто-
рое место Макса Вебера2, не говоря уже о других ученых.
О том, что Маркс является самым важным и влиятельным соци-
альным философом (социальным теоретиком) из всех за всю историю
1 Варианты именования: материалистическое понимание истории Маркса и Энгельса,
исторический материализм Маркса и Энгельса, философия истории Маркса и Энгельса и т. д.
2 По числу ссылок в Интернете среди мыслителей в целом первое место занимает Ари-
стотель, но поскольку он стоял у истоков не только общественных, но и естественных наук,
то было бы не совсем корректным сравнивать его в данном контексте с Марксом и другими
социальными мыслителями.
8
Первое введение
человечества, говорит и изучение общественного мнения. Как сообщила
14 июля 2005 г. авторитетная английская газета «Guardian», опрос, про-
веденный в 2005 г. среди слушателей британской радиостанции «Radio 4»
в рамках программы М. Брэгга «In Our Time» и охвативший 30 тысяч че-
ловек, назвал Маркса величайшим философом в истории человечества3.
Радиослушателям был предложен список из 20 философов, и 27,93% че-
ловек назвали Маркса самым великим из них4. Британский профессор
Э. Читти из университета Сассекса объяснил результаты этого опроса так:
«Я думаю, вероятнее всего, это объясняется тем, что люди осознают, что
Маркс дает нам лучшее понимание этого мира, который становится все
более и более капиталистическим. Маркс говорит о капитале как философ,
и в этом заключается его уникальность»5.
Влияние Маркса доминирует и среди профессиональных общест-
воведов. В современной мировой социальной науке интерес к Марксу ве-
лик и он беспрестанно растет. Как сообщил в июне 1997 г. американский
журнал «American Enterprise», в 1991-1997 гг. Маркс занял первое место в
индексе цитируемости Arts and Humanities Citation Index, который со-
ставляется на основе данных о содержании статей 1100 журналов мира,
посвященных гуманитарным наукам. В порядке убывания список авторов
и источников, цитируемыми учеными-обществоведами всего мира, выгля-
дел следующим образом: 1) Маркс, 2) Ленин, 3) Аристотель, 4) Платон, 5)
Шекспир и 6) Библия6. Американский ученый Р. Гамильтон указывает, что
анализ содержания четырех наиболее популярных университетских учеб-
ных пособий по социологии (в том числе и наиболее популярного из них -
«Социологии» Дж. Масиониса) показывает, что их авторы чаще всего
упоминают Маркса: автор «Капитала» в этом отношении намного превос-
ходит других известных социальных теоретиков7.
Экономический кризис, сотрясающий мировую капиталистическую
систему с 2008 г. и превосходящий все предшествующие кризисы своей
глубиной и глобальностью, резко усилил интерес к произведениям Маркса
во всем мире, в том числе, и в России. Еще раз стали очевидными как ост-
рота противоречий позднего капитализма, так и то, что Маркс является
наиболее глубоким исследователем буржуазного общества и всемирно-
исторического процесса в целом. Вполне логично, что становящееся гло-
бальное многонациональное человечество первой половины XXI века бу-
3 Higgins Charlotte. Marx voted top thinker. The Guardian, Thursday 14 July 2005.
4 Второе место занял Дэвид Юм (12,67%), третье - Людвиг Витгенштейн (6,8%). На пя-
том месте оказался Платон, на восьмом - Сократ. См.: Higgins Charlotte. Marx voted top think-
er. The Guardian, Thursday 14 July 2005.
5 Higgins Charlotte. Marx voted top thinker. The Guardian, Thursday 14 July 2005.
6 American Enterprise, Vol. 8, Issue 3,13, May/Jun. 1997.
7 Hamilton R.F. American Sociology Rewrites Its History // Sociological Theory, 21, 3, Sep-
tember 2003, pp. 281-297.
Значение социальной философии Маркса и Энгельса
9
дет вновь и вновь обращаться к произведениям Маркса и Энгельса для
того, чтобы понять закономерности общественного развития, для того,
чтобы осознать корни проблем, стоящих перед человечеством, для того,
чтобы ускорить социальный прогресс, для того, чтобы идти к обществу
без эксплуатации, для того, чтобы создавать более высокие обществен-
ные формы.
Маркс занимался в первую очередь политэкономией, и теория при-
бавочной стоимости была его главным творением. Социальная философия
была второй по значимости составной частью марксизма, и ей было уделе-
но Марксом заметно меньше времени и в силу этого материалистическое
понимание истории Маркса и Энгельса обладает чертами незавершенно-
сти и недоразвернутости. Кроме того, социальная философия Маркса и
Энгельса была создана и разрабатывалась с начала 1840-х по 1883/1895.
Время с конца XIX по начало XXI века было наполнено интенсивными
всемирно-историческими изменениями, к которым необходимо отнести и
прогресс естественных, социальных и технических наук, обогативших че-
ловечество значительными открытиями. Это значит, что, обращаясь к иде-
ям Маркса и Энгельса и опираясь на них при решении теоретических и
практических задач современности, социальная философия должна идти
дальше - к более глубокой и всеобъемлющей теории, служащей прогрессу
и освобождению от всех форм социального угнетения. Следовательно, пе-
ред социальной философией XXI века стоит задача осуществить снятие
материалистического понимания истории Маркса и Энгельса. Но снять
марксизм может только тот, кто овладел его идейно-теоретическим богат-
ством, и, напротив, овладеть этим богатством может лишь тот, кто дей-
ствительно нацелен на снятие марксизма. Это противоречие можно
преодолеть, в свою очередь, только опираясь на диалектическую логику
Гегеля-Маркса.
Несмотря на повсеместное признание, социальная философия Мар-
кса и Энгельса до сих пор и сейчас, в начале XXI века, понята преимуще-
ственно односторонне, фрагментарно и поверхностно. К ней более чем
применимо знаменитое суждение Гегеля из «Феноменологии духа»: «Из-
вестное вообще - от того, что оно известно, еще не познано. Обыкновен-
нейший самообман и обман других - предполагать при познавании нечто
известным и довольствоваться этим; при всем разглагольствовании такое
знание, не зная, что с ним делается, не двигается с места»8. Это объясня-
ется тем, что материалистическое понимание истории Маркса и Энгельса
представляет собой крайне сложное и многостороннее беспрестанно раз-
вивавшееся научное образование. Литература, посвященная социальной
философии Маркса и Энгельса, марксизму в целом, безбрежна, но их име-
8 Гегель. Феноменология духа. М„ 1992. с. 16.
10
Первое введение
на и взгляды зачастую окружены океаном непонимания, искажений и за-
ведомой неправды. Очень удачно написал в 1885 г. в одном из писем Эн-
гельс: «О Марксе нагромождено неимоверное количество лжи, и он не
считал нужным на нее отвечать»9. Марксизм является с момента своего
вступления на мировую идейно-теоретическую арену не только самым
популярным и цитируемым, но и самым непонятым научным течением.
Его нередко почитали и курили ему фимиам, но, тем не менее, все же
толком не читали и не знали. Энгельс очень точно характеризовал своего
друга, сказав, что «Маркс был тем человеком, которого больше всего не-
навидели и на которого больше всего клеветали. Правительства - и само-
державные и республиканские - высылали его, буржуа наперебой осыпа-
ли его клеветой и проклятиями. Он сметал все это, как паутину, со своего
пути, не уделяя этому внимания, отвечая лишь при крайней необходимо-
сти»10. Маркс иронически высказывался о некоторых своих последовате-
лях, например, о французских марксистах, которые упрощали его теорию
и допускали ошибки догматического и сектантского характера. Энгельс в
письме к П. Лафаргу от 27 августа 1890 г. высказался по поводу притока в
социал-демократическую партию «студентов, литераторов и прочих де-
классированных молодых буржуа». Энгельс писал: «Эти господа - все
марксисты, но того сорта, который был вам известен во Франции десять
лет назад и о котором Маркс говорил: «Я знаю только одно, что я не мар-
ксист. И весьма вероятно, что об этих господах он сказал бы то же, что
Гейне говорил о своих подражателях: «Я сеял драконов, а пожал блох»11.
Это высказывание Маркса иногда искажают, вырывая его из контекста, и
преподносят его так, как будто бы он высказывался против марксистов
вообще, т. е., по сути дела, против марксизма, что, разумеется, является
нелепостью.
В мировой науке в целом до сих пор господствовали и ныне гос-
подствуют ограниченные, а именно рассудочные, представления о соци-
альной философии марксизма. Перед наукой стоит задача разумного12,
диалектического исследования материалистического понимания истории
(социальной философии) Маркса и Энгельса. В чем же заключается суть
такого исследования?
Во-первых, разумно, диалектически исследовать социальную фило-
софию Маркса и Энгельса означает познать ее сущность. А познать сущ-
ность, как стало ясно в первую очередь после «Феноменологии духа» и
9 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2 изд., тт. 1-50. М., 1955-1981. т. 36, с. 265.
10 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 352 (цитата по тексту газеты).
" Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 37, с. 383.
12 О рассудке и разуме см.: Вазюлин В.А. Рассудочное и разумное мышление в развитии
познания И Марксистско-ленинская диалектика. В восьми книгах. Книга 3. Диалектика про-
цесса познания. М„ 1985.
Значение социальной философии Маркса и Энгельса
11
«Науки логики» Гегеля - это значит познать противоречия сущности ис-
следуемого предмета. Сущность социально-философской концепции
К. Маркса и Ф. Энгельса, как и любой концепции вообще, - это ее внут-
ренние (глубокие) противоречия, которые детерминируют ее воспроизвод-
ство, ее развитие. Понять любую концепцию - это значит открыть ее
внутренние противоречия. Без обнаружения таких противоречий концеп-
ция известна, но не познана.
Ф. Энгельс близко подошел к исследованию противоречий социаль-
ной философии марксизма. Он, например, в письме И. Блоху от 21-22 сен-
тября 1890 г. и в письме Ф. Мерингу от 14 июля 1893 г. указал фактически
на характерное для нее противоречие между сведением государства и об-
щественного сознания к способу производства, с одной стороны, и выведе-
ния первых из последнего, с другой. При этом Энгельс понимал это проти-
воречие все же поверхностно, преподнося его как досадное недоразумение,
являвшееся следствием неудачной расстановки акцентов Марксом и самим
Энгельсом при защите своих идей в спорах с идеалистами.
Последующие мыслители наталкивались на противоречия мар-
ксизма, но часто отражали их неадекватно, стремясь преодолеть не диа-
лектически, а рассудочно - посредством отбрасывания одной из сторон
противоречий. Упомяну только о некоторых позициях. Немецкий теоре-
тик реформизма Э. Бернштейн в труде «Проблемы социализма и задачи
социал-демократии» (1899) противопоставил объективизм материалисти-
ческого понимания истории и субъективистский активизм революцион-
ного учения Маркса. Последнее, по мысли Бернштейна, испытало влия-
ние гегельянства и бланкизма и постольку должно быть изгнано из науки.
Итальянский ученый В. Парето в «Социалистических системах» (1902)
противопоставил материалистическое понимание истории и теорию при-
бавочной стоимости как научный и ненаучный компоненты марксизма
соответственно13. Парето высоко ценил материалистическое понимание
истории К. Маркса и Ф. Энгельса, критикуя его при этом, правда, за пре-
увеличение значения экономических факторов и классовой борьбы, но
резко отрицательно относился к «Капиталу», считая его всего лишь идео-
логическим довеском к «Манифесту Коммунистической партии». Рус-
ский религиозный мыслитель Н. А. Бердяев в работе «Царство духа и
царство Кесаря» (1947) противопоставил в марксизме научный экономи-
ческий детерминизм (материализм, объективизм) и волюнтаристский
революционный мессианизм (субъективизм, идеализм)14. Первый выде-
ленный им компонент марксизма Бердяев признавал с оговорками отно-
сящимся к науке, а последний компонент он вслед за Бернштейном свя-
13 Pareto V. I sistemi socialist!. Torino, Unione tipografico-editrice torinese. 1951.
14 Бердяев H.A. Царство духа и царство кесаря. М., Республика. 1995.
12
Первое введение
зывал с диалектикой Гегеля и рассматривал как заблуждение. Француз-
ский философ Л. Альтюссер в работе «За Маркса» (1965) проти-
вопоставил в развитии Маркса раннюю, «идеологическую» («гуманисти-
ческую») стадию, к которой он отнес работы Маркса до 1844 г. включи-
тельно, и «научную» стадию, к которой он причислил работы Маркса,
начиная с «Немецкой идеологии» и до конца его жизни15. Американский
социальный теоретик Э. Гоулднер писал о противоречии во взглядах
Маркса и Энгельса, противопоставив научный марксизм и критический
марксизм16. Американский ученый Дж. Александер в труде «Антиномии
классической мысли: Маркс и Дюркгейм» (1982) увидел в марксизме
противопоставление исследования социального порядка и исследования
действия17. Все эти подходы восходили, очевидно, к позиции Бернштей-
на, и все они отражали действительные противоречия социальной фило-
софии марксизма неточно, односторонне и неглубоко. Эти подходы вос-
принимали противоречия материалистического понимания истории
Маркса и Энгельса рассудочно, антидиалектически и в силу этого не мог-
ли послужить основой для его снятия. Несколько поколений критиков со-
циальной философии марксизма лишь поверхностно касались некоторых
из его противоречий и были не в состоянии предложить более глубокую и
масштабную концепцию. В силу этого вполне закономерно кампании
критики марксизма до сих пор непременно завершались небезуспешными
контрнаступлениями критикуемого. Вместе с тем, необходимость снятия
марксистской социальной философии созрела18.
Во-вторых, разумно, диалектически исследовать социальную фило-
софию Маркса и Энгельса означает познать ее в развитии, исследовать ее
как развивающееся мыслительное образование. Исследование противоре-
чий марксистской социальной философии создает необходимые предпо-
сылки для познания закономерностей ее развития.
В-третьих, разумно, диалектически исследовать социальную фило-
софию Маркса и Энгельса означает познать ее в качестве определенного
этапа развития социальной философии в целом. Материалистическое по-
нимание истории Маркса и Энгельса решало задачи, поставленные
предшествующей историей социальной философии, и, вместе с тем, оно
решающим образом повлияло на ее последующее развитие. И здесь воз-
никает проблема противоречий социальной философии, поскольку проти-
15 Альтюссер Л. За Маркса. М„ Праксис. 2006.
16 Gouldner A. The Two Marxisms. Contradictions and Anomalies in the Development of Theo-
ry. N.Y. The Seabury Press, 1980.
17 Alexander J. The Antinomies of Classical Thought: Marx and Durkheim. Berkely, Los Ange-
les, University of California Press. 1982.
18 См. об этом: Вазюлин В.А. О необходимости диалектического снятия классической ис-
торической формы марксизма // http.7/www.ilhs.tuc.gr/ru/istoriidopol3.htm
Значение социальной философии Маркса и Энгельса 13
воречия материалистического понимания истории Маркса и Энгельса яв-
ляются их проявлением.
В-четвертых, разумно, диалектически исследовать социальную фи-
лософию Маркса и Энгельса означает познать ее как обусловленную объ-
ективными общественно-историческими процессами. Развитие материа-
листического понимания истории Маркса и Энгельса являлось не чисто
научным явлением, а постоянно испытывало воздействие важнейших про-
цессов и событий их эпохи - развития капитализма, роста классовой борь-
бы, формирования мировой капиталистической системы, войн и револю-
ций и т. д. Эти процессы могущественным образом влияли на то, как
Маркс и Энгельс стремились снять противоречия своей социально-фи-
лософской мысли.
Настоящая книга является попыткой осуществить разумное, диалек-
тическое исследование социальной философии К. Маркса и Ф. Энгельса.
ВТОРОЕ ВВЕДЕНИЕ
Жизнь и деятельность
К. Маркса и Ф. Энгельса
Карл Генрих Маркс родился 5 мая 1818 г. в городе Трире, входившем в
состав Рейнской провинции Прусского королевства19. Рейнская провинция в
эту эпоху была самой развитой в экономическом отношении областью Прус-
сии. Эта провинция до 1815 г. входила в состав республиканской и наполео-
новской Франции, и потому капиталистические отношения, приверженность
буржуазно-демократическим свободам и свободомыслие пустили здесь глу-
бокие корни. В либеральной среде Рейнской провинции было распространено
недовольство присоединением к отсталой полуфеодальной Пруссии, были
сильны оппозиционные настроения по отношению к ее абсолютистско-
полицейско-бюрократическим порядкам и были популярными франкофиль-
ство и мечты о воссоединении провинции с более передовой Францией.
Отец Карла Маркса Гиршель (Гешель) Маркс Леви Мордехай
(1777-1838) и мать Генриетта Пресбург (Пресборк) (1787-1863) происхо-
дили из родов потомственных раввинов20. С 1808 Гиршель стал носить
фамилию Маркс. С 1810 по 1813 он изучал юриспруденцию, а потом рабо-
тал как юрист. В 1814 Гиршель Маркс женился на Генриетте Пресбург, а в
19 Трир находился на аграрном (преимущественно винодельческом) юге Рейнланда. Населе-
ние Трира насчитывало в период детства Маркса примерно 12 тыс. человек и состояло в ос-
новном из чиновников, ремесленников и мелких торговцев. Трир был административным
центром Мозельского округа Рейнской провинции, здесь располагались его главная судебная
палата и архиепископат. В городе было немало памятников римской древности. - Корню О.
Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Жизнь и деятельность. Том первый. 1818-1844. М., 1976.
Стр. 114-115.
20 Дед Маркса по отцу являлся не только раввином Трира, но и, поскольку пожертвования
членов малочисленной иудейской общины города были скудными и на них нельзя было су-
ществовать, занимался, помимо священнодействия, еще и торговлей. Предки Маркса и по
линии отца, и по линии матери в течение нескольких веков были раввинами, причем некото-
рые из них были авторитетными талмудистами своего времени. Раввинские корни Маркса по
отцовской линии прослежены до XIV века.
Жизнь и деятельность Маркса и Энгельса
15
1816 он стал адвокатом. Несколько позже он, поскольку в Прусском коро-
левстве были введены в действие законы, устанавливавшие значительные
ограничения для евреев, исповедующих иудаизм, для того, чтобы сохра-
нить возможность работать в сфере юриспруденции, перешел в лютеран-
ство, хотя в Трире и в округе преобладали католики21, и стал именоваться
Генрихом Марксом. В 1824 г. и 1825 г. были крещены его жена и дети22.
Генрих Маркс был уважаемым и обеспеченным адвокатом, но не относил-
ся к числу самых богатых людей Трира и окрестностей23. Он владел «пре-
красным домом и довольно значительными виноградниками»24. Его эко-
номическое положение соответствовало уровню мелкой буржуазии. Всего
у Генриха Маркса родилось 9 детей (пять девочек и четыре мальчика),
трое из которых умерли в детстве, двое - в молодости, а до среднего воз-
раста дожили только Софья, Карл, Луиза и Эмилия25. Карл был самым да-
ровитым из детей трирского адвоката, и родители возлагали на него боль-
шие надежды. Мальчик рос веселым и озорным выдумщиком.
Генрих Маркс был образованным человеком умеренно либерального
образа мысли. Еще в молодости он, как и некогда Спиноза, оставил традици-
онный еврейский мир с его прагматизмом и религиозным фанатизмом, и стал
убежденным сторонником рационализма французского Просвещения. Генрих
Маркс прекрасно знал труды Вольтера и Руссо и, по выражению его внучки
Элеоноры Маркс-Эвелинг, был «настоящим французом XVIII века». Влияние
отца на юного Карла было большим, их духовная близость много значила для
формирования личности будущего автора «Капитала»; с матерью, заботливой,
но обладавшей мелкобуржуазным мировоззрением с присущими ему ограни-
ченностью и прагматизмом, мечтавшей о буржуазной карьере для своего сына
и не понимавшей его высоких духовных устремлений, такой близости у него
не было26. Однако самую значительную роль в интеллектуальном формиро-
вании юного Карла сыграл не отец, а друг его отца, сосед и будущий тесть
Людвиг фон Вестфалей, который привил ему любовь к античной культуре,
21 Протестантская община Трира не имела даже своего культового здания.
22 Карл Маркс был крещен в шестилетнем возрасте, 26 августа 1824, а накануне своего
16-летия, 23 марта 1834, он прошел конфирмацию, т.е. обряд сознательного принятия веры и
приема в церковную (лютеранскую) общину. См.: The Unknown Karl Marx. Documents con-
cerning Karl Marx edited with an introduction by Robert Payne. N.Y. 1971.
23 Из прислуги в семье Генриха Маркса были кухарка и две горничные. - Friedenhtal R.
Karl Marx. Sein Leben und seine Zeit. MUnchen, Zurich, 1981, s. 17.
24 Корню О. Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Жизнь и деятельность, т. 1, М., 1976. с. 121.
25 Корню О. Указ, соч., стр. 120.
26 Мать Маркса даже уже тогда, когда Карл Маркс стал известным ученым и автором
многих книг, сокрушалась, что ее сын посвятил свои выдающиеся способности столь «не-
серьезным», «несолидным» занятиям. Для нее Карл был неудачником, чудаком, растратив-
шим «капитал» своих высоких дарований на «никчемную» науку о капитале, вместо того,
чтобы самому заниматься накоплением капитала и благоденствовать в буржуазном духе. -
Корню О. Указ соч., с. 120-121.
16
Второе введение
Шекспиру и романтизму, а также познакомил его с идеями Сен-Симона. Сре-
ди преподавателей Трирской гимназии, где Маркс учился в 1830-1835 гг., бы-
ли популярны идеи Просвещения и философии И. Канта.
В октябре 1835 г. Карл Маркс стал студентом юридического факульте-
та Боннского университета, где проучился два семестра и успел отдать долж-
ное не только сосредоточенным и напряженным штудиям, но и обычным
проделкам и забавам германских студенческих корпораций (буршеншаф-
тов)27, а потом по настоянию отца был переведен в Берлинский университет.
Карл Маркс в студенческие годы интенсивно изучал философию, историю,
юриспруденцию, иностранные языки, историю мировой культуры и естество-
знание. Пережив увлечение философией Канта и философией Фихте и убе-
дившись в их научной неплодотворности28, Маркс вскоре стал горячим при-
верженцем Гегеля и вошел в круг младогегельянцев (А. Руге, Б. Бауэр и др.).
30 марта 1841 г. Маркс завершил обучение в университете, а 6 апреля
он направил декану философского факультета Йенского университета свою
докторскую диссертацию под названием «Различия между натурфилософией
Демокрита и натурфилософией Эпикура»29, над которой трудился с нача-
ла 1839 по март 1841 г. Философский факультет Йенского университета при-
своил Марксу степень доктора философии, и 15 апреля 1841 г. он получил со-
ответствующий диплом. Маркс надеялся стать профессором философии в
Боннском университете, рассчитывая на поддержку Б. Бауэра. Но Бауэру в си-
лу его атеистических взглядов запретили читать лекции в этом университете,
и Маркс был вынужден отказаться от своих академических планов. Он при-
нял предложение о работе в «Рейнской газете», издававшейся в Кельне рейн-
ской либеральной буржуазией, которая находилась в оппозиции властям
Прусского королевства. С апреля 1842 г. по март 1843 г. Маркс был сотрудни-
ком, а потом и редактором «Рейнской газеты». За время работы Маркса тираж
этого поначалу малоизвестного издания значительно вырос, и провинциаль-
ное издание превратилось в одно из самых популярных в Германии. Среди
корреспондентов газеты был и молодой Фридрих Энгельс.
Фридрих Энгельс родился 28 ноября 1820 г. в городе Бармен, рас-
положенном в северной, промышленной части Рейнской провинции. Его
отец был текстильным фабрикантом. Атмосферу детства и отрочества
Энгельса определяли дух капиталистического накопления, пиетистская
набожность и отцовский деспотизм. Отец Энгельса был немцем, мать -
голландкой. Если Маркс был духовно близок с отцом и далек от матери, то
27 С подобающими этому статусу пирушками, конфликтами с полицией, дуэлями (Маркс
однажды был легко ранен на дуэли) и даже кратковременным заключением в карцер.
28 Маркс убедился в невозможности построить на принципах кантианства и фихтеанства
систему философии права (социальную философию).
29 Маркс посвятил эту работу Людвигу фон Вестфалену, назвав его «отцом-другом»
(«vaterliche Freund»).
Жизнь и деятельность Маркса и Энгельса
17
Энгельс относился с нежной любовью к матери - «добродушной и жизне-
радостной голландке»30 и был в прохладных отношениях с буржуазно
мыслящим отцом. Фридрих учился в городской школе, затем в реальной
гимназии. Его отец стремился приобщить сына к коммерции и планировал
для него буржуазную карьеру. В 1837 г., не закончив курса гимназии, меч-
тающий об университете Энгельс вопреки своему желанию был направ-
лен отцом работать в торговой конторе и приобретать там опыт капитали-
стического предпринимательства и коммерческую сноровку. Энгельс
работал в 1837-1838 гг. в родном Бармене, а потом, в 1838-1841 гг. в Бре-
мене. В конторе он вел, в частности, деловую корреспонденцию на анг-
лийском и испанском языках. Одновременно Фридрих занимался самооб-
разованием, изучая философию, историю, литературу, языки и т. д. Кроме
того, он увлекался пением, музыкой, сочинял, как и Маркс, стихи, писал
литературно-критические статьи, связывая свое будущее с литературой,
рисовал карикатуры, спортом - плаванием, верховой ездой, фехтованием
(даже дрался на дуэли). Пережив краткое увлечение мистической диалек-
тикой Якоба Бёме и философией Ф. Шлейермахера, Энгельс в юности ис-
пытал, как и Маркс, сильное влияние младогегельянства, а потом и филосо-
фии Гегеля. В юношеском духовном развитии будущих ученых существовали
и другие различия. Если Маркс отказался от веры в бога, по всей вероятности,
еще подростком, то Энгельс молился и в 19 лет31. В 1841-1842 гг. Энгельс
отбыл воинскую повинность в Берлине в качестве бомбардира гвардей-
ской артиллерийской бригады, одновременно посещая лекции в Берлин-
ском университете. Курс философии Шеллинга побудил Энгельса к напи-
санию серии статей в адрес оппонента Гегеля с критикой религиозной
устремленности, мистицизма и иррационализма Шеллинга. В 1842-44
Энгельс был служащим манчестерского филиала фирмы «Эрмен и Эн-
гельс», совладельцем которой являлся его отец.
Первая встреча Маркса и Энгельса состоялась в ноябре 1842 г. в Кель-
не, но она прошла холодно - Маркс тогда вступил в идейную борьбу со «Сво-
бодными» - кружком младогегельянцев во главе с братьями Бауэрами и
М. Штирнером (К. Шмидтом), а Энгельс еще поддерживал с ними отноше-
ния, и потому они сочли друг друга идейными противниками. Вторая встреча,
состоявшаяся в конце августа или в начале сентября 1844 г. в Париже, обна-
ружила значительную близость их взглядов, совпадение их идейной эволю-
ции и положила начало их беспримерным творческому союзу и дружбе32. От-
ныне их идейное развитие стало взаимозависимым и взаимообогащающим.
30 Рязанов Д.Б. Очерки по истории марксизма. М„ 1923. с. 35.
31 Рязанов Д.Б. Указ. соч. С. 36.
32 Энгельс впоследствии вспоминал: «Когда я летом 1844 посетил Маркса в Париже, выясни-
лось наше полное согласие во всех теоретических областях, и с того времени началась наша со-
вместная работа». - Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2 изд., тт. 1-50. М., 1955-1981. т. 21, с. 120.
18
Второе введение
В 1843 г. Карл Маркс женился на подруге своего детства и дочери Люд-
вига фон Вестфалена Женни, которая стала его единомышленницей и раздели-
ла весь многотрудный жизненный путь. У них родились 7 детей, из которых
дожили до совершеннолетия только три дочери - Женни, Лаура, бывшая лю-
бимицей отца, и Элеонора (сыновья Эдгар и Генрих-Гвидо и дочь Франциска
умерли в детстве; еще один ребенок родился мертвым или умер вскоре после
рождения). В 1847 г. в Брюсселе Маркс и Энгельс вошли в «Союз справедли-
вых», который вскоре был преобразован в «Союз коммунистов». Маркс и Эн-
гельс написали в качестве программы «Союза коммунистов» «Манифест Ком-
мунистической партии» (1848). Во время революции 1848-1849 гг. в Германии
они издавали «Новую Рейнскую газету», пропагандируя революционно-
демократические и коммунистические взгляды. В 1849 г. Энгельс принимал
участие в боевых действиях на стороне революционных войск. После пораже-
ния революции оба оказались в эмиграции в Великобритании.33.
В начале 1850-х гг. Маркс приступил к систематической разработке
своей экономической теории, интенсивно работая в библиотеке Британ-
ского музея - наиболее удобном месте для изучения политической эконо-
мии и хозяйственной жизни Великобритании, являвшейся самой развитой
капиталистической страной того времени. Наряду с изучением политиче-
ской экономии, социальной философии, истории и других отраслей зна-
ния, Маркс в ходе своих научных исследований осваивал огромный мате-
риал различных научных дисциплин вплоть до математики, агрохимии и
минералогии. Энгельс для того, чтобы обеспечить себя и Маркса, вернул-
ся к занятиям коммерцией и вновь стал служащим в конторе предприятия
своего отца (с 1864 г. - в качестве совладельца фирмы «Эрмен и Эн-
гельс»), Вместе с тем, Энгельс, даже будучи высокопоставленным капита-
листическим управляющим, никогда не оставлял собственных весьма
плодотворных научных занятий. В 1869 г. Энгельс продал свою долю в
семейном предприятии и всецело посвятил себя научной деятельности.
Маркс и Энгельс всегда были верны принципу единства теоретической
и практической деятельности. В 1864 г. в Лондоне они основали Первый Ин-
тернационал (Международное товарищество рабочих), секции которого были
образованы в большинстве стран Европы и в США (распущен в 1876 г.).
Маркс и Энгельс принимали активное участие в руководстве его деятельно-
стью и боролись против последователей идей Лассаля, Бакунина и Прудона.
Маркс умер 14 марта 1883 г. и был похоронен в Лондоне на Хайгет-
ском кладбище рядом с могилами жены и старшей дочери. На его похороны
пришло только 11 человек34. Идеи Маркса при его жизни не успели стать
33 Маркс жил в Лондоне, Энгельс - в 1849 в Лондоне, потом в Манчестере, где занимался
коммерцией, с 1870 - вновь в Лондоне.
34 Воо К. Why we need a new Marx П Washington Monthly, 1992, Vol. 24, Issue 3.
Жизнь и деятельность Маркса и Энгельса
19
господствующими в среде международного рабочего класса и социали-
стической общественности.
Энгельс после смерти Маркса занимался подготовкой к печати вто-
рого и третьего томов «Капитала», а также совершенствованием, популя-
ризацией, пропагандой и защитой марксизма. Одновременно он был веду-
щим наставником и советником европейских социал-демократов, прежде
всего, немецких. Энгельс умер 5 августа 1895 г. и, согласно завещанию, ур-
на с его прахом была вручена морю у его любимого мыса возле города
Истборн (южное побережье Англии). Значительную часть своего немалого
состояния он оставил двум дочерям Маркса и германской социал-
демократии. Первой женой Энгельса была ирландская работница Мэри
Бёрнс (умерла в 1863 г.), второй - ее сестра Лидия (умерла в 1878 г.).
Мышление Маркса было более глубоким и систематичным, строгим и
фундаментальным, чем мышление Энгельса. Великий ум Энгельса все же ус-
тупал необыкновенно мощному, острому и быстрому интеллекту Маркса. Эн-
гельс, в частности, менее строго обращался с категориальным аппаратом на-
учного исследования. Ряд основополагающих достижений Маркса Энгельсом
освоен не был. Безусловно, это было связано с тем, что Энгельс своей гени-
альностью уступал гениальности Маркса, а в юношеские годы Энгельс не
завершил обучение в гимназии и не прошел курс в университете, а впослед-
ствии он был вынужден значительную часть своих сил и своего времени от-
рывать от занятий наукой35. И все же гениальность Энгельса, осенявшая его
произведения, бесспорна36, и он находился (и находится) в тени только гран-
диозной фигуры Маркса.
Различие между Марксом и Энгельсом в мере гениальности предопре-
делило существовавшее между ними разделение научного труда и различие
вклада каждого из них в их общую идейно-теоретическую систему. Это раз-
деление труда возникло еще в середине 1840-х гг. и впоследствии оно вос-
производилось. Маркс занимался в первую очередь наиболее важными отрас-
лями знания - политэкономией и социальной философией. Именно Маркс
создал теорию прибавочной стоимости, в первую очередь Маркс разрабо-
тал их вариант материалистического понимания истории, которые и со-
ставляют суть марксизма. Система их воззрений вполне справедливо имену-
ется марксизмом. Энгельс играл в этом беспримерном творческом союзе роль
«второй скрипки». (Правда, еще на заре научной деятельности на молодого
Маркса оказала заметное влияние статья Энгельса «Наброски к критике по-
35 Энгельс в 1883 году писал в письме одному из своих корреспондентов: «Разрешите до-
вести до Вашего сведения, что я не «доктор», а бывший владелец хлопкопрядильной фир-
мы». - Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2 изд., гг. 1-50. М., 1955-1981. т. 36, с. 12.
36 Маркс писал об Энгельсе, что «он - настоящая энциклопедия, работоспособен в любое
время дня и ночи, трезвый и навеселе, пишет и соображает быстро, как черт». - Маркс К. и
Энгельс Ф. Указ, соч., т. 28, с. 505.
20
Второе введение
литической экономии» (1844), написанная для «Немецко-французского еже-
годника»). Маркс создал важнейшие для марксизма «Капитал», «Экономи-
ческие рукописи 1861-1863 гг. », «Экономические рукописи 1857-1859 го-
дов», «Восемнадцатое брюмера Луи-Бонапарта», «Классовую борьбу во
Франции с 1848 г. по 1850 г.», «Нищету философии», «Экономическо-
философские рукописи 1844 года» и многие другие произведения. В созда-
нии совместных произведений Маркса и Энгельса - «Немецкой идеологии»,
«Святого семейства», «Манифеста Коммунистической партии» и других -
Маркс играл решающую роль. В примечании к тексту работы «Людвиг
Фейербах и конец классической немецкой философии» (1886) Энгельс пи-
сал: «Я не могу отрицать, что и до и во время моей сорокалетней совмест-
ной работы с Марксом принимал известное самостоятельное участие как в
обосновании, так и в особенности в разработке теории, о которой идет речь.
Но огромнейшая часть основных руководящих мыслей, особенно в эконо-
мической и исторической области, и, еще больше, их окончательная четкая
формулировка принадлежит Марксу. То, что внес я, Маркс мог легко сде-
лать и без меня, за исключением, может быть, двух-трех специальных об-
ластей. А того, что сделал Маркс, я никогда не мог бы сделать. Маркс стоял
выше, видел дальше, обозревал больше и быстрее всех нас. Маркс был ге-
ний, мы, в лучшем случае, - таланты. Без него наша теория далеко не была
бы теперь тем, что она есть. Поэтому она по праву носит его имя»37. Однако
без самоотверженной поддержки Энгельса Маркс не смог бы осуществить
свое великое дело. Маркс писал Энгельсу после завершения первого тома
«Капитала» в 2 часа ночи 16 августа 1867 г.: «Итак, этот том готов. Толь-
ко тебе обязан я тем, что это стало возможным! Без твоего самопожертво-
вания ради меня я ни за что не мог бы проделать всю огромную работу по
трем томам. Обнимаю тебя, полный благодарности!»38.
Без материальной помощи Энгельса, который ради обеспечения Мар-
кса и его семьи во многом отказался от собственных научных изысканий39, а
также без его интеллектуальной и моральной поддержки Марксу, скорее все-
го, не удалось бы осуществить свои научные исследования или, во всяком
случае, они увенчались бы куда более скромными результатами. Еще од-
ной формой помощи, оказывавшейся Энгельсом Марксу, было написание ста-
тей для газет (за 10 лет Энгельс написал более 120 статей для Маркса). Сле-
37 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 21, с. 300.
38 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 23, с. 1.
39 Энгельс примерно с 1850 и вплоть до 1869 ежедневно с 10 до 16 часов занимался ком-
мерцией, его научной работе доставалась лишь остававшаяся часть суток. Энгельс очень
страдал от этого, называл свою вынужденную деятельность «проклятой торговлей». - Маркс
К. и Энгельс Ф. Соч. 2 изд., тт. 1-50. М., 1955-1981. т. 28, с. 12. Он совершил настоящий под-
виг самопожертвования, в значительной мере отказавшись от реализации своей гениально-
сти, во многом наступив на горло собственной научной песне ради обеспечения условий для
занятий наукой более гениальному Марксу.
Жизнь и деятельность Маркса и Энгельса
21
дует говорить о подлинном подвиге беспредельной и беспримерной самоот-
верженности Энгельса. Для научного творчества Маркса большое значение
имел и деловой опыт Энгельса. Он, опираясь на свой богатый буржуазный
опыт, знакомил Маркса с повседневной деятельностью капиталиста, с
практикой функционирования капиталистического предприятия. Для твор-
ческой деятельности обоих великих мыслителей огромное значение имело
совместное обсуждение научных и иных вопросов, рекомендации, советы
и всесторонняя помощь друг другу. Это был истинный духовно-прак-
тический союз, в котором творческое развитие одного из них было усло-
вием и предпосылкой творческого развития другого (за исключением са-
мопожертвования Энгельса).
Важной частью марксизма стал ряд областей научного знания, в от-
ношении которых Маркс был менее компетентен и которые разрабатыва-
лись преимущественно Энгельсом - наука о войне, естествознание, неко-
торые разделы исторической науки и языкознание40. Энгельс занимался
развитием идей Маркса и популяризацией их общей доктрины. Наиболее
значительные произведения Энгельса, посвященные развитию и популя-
ризации марксизма - это «Анти-Дюринг», «Диалектика природы», «Разви-
тие социализма от утопии к науке», «Людвиг Фейербах и конец классиче-
ской немецкой философии», «Происхождение семьи, частной собственности
и государства». При этом разделение научного труда между Марксом и
Энгельсом не было абсолютно жестким. На актуальные политические те-
мы писали они оба.
Маркс и Энгельс наряду с Гераклитом, Аристотелем, Плотином,
Николаем Кузанским и Гегелем относятся к числу наиболее выдающихся
и возвышенных мыслителей. Зять Маркса Поль Лафарг вспоминал: «Рабо-
та стала страстью Маркса; она поглощала его настолько, что за ней он
часто забывал о еде. Нередко приходилось звать его к обеду по несколько
раз, пока он спускался наконец в столовую; и едва лишь он съедал по-
следний кусок, как снова уже возвращался в свою комнату... Весь свой
организм приносил он в жертву своему мозгу: мышление было для Мар-
кса высшим наслаждением. Мне часто приходилось слышать, как он по-
вторял слова Гегеля, своего учителя философии в годы юности: «Даже
преступная мысль злодея величественнее и возвышеннее всех чудес не-
ба»41. Маркс и Энгельс были пластическими личностями в том смысле, в
40 Энгельс знал два десятка живых и мертвых языков. Он намеревался даже изучать араб-
ский язык. Но последний его оттолкнул: «От арабского языка меня отпугивает, с одной сто-
роны, мое прирожденное отвращение к семитским языкам, а, с другой стороны, невозмож-
ность достигнуть без большой потери времени сколько-нибудь заметных успехов в языке, ко-
торый так богат, что насчитывает 4000 корней и охватывает в своем развитии 2000-3000
лет»40.
41 Воспоминания о К. Марксе и Ф. Энгельсе. В 2-х тт. М., 1988. т. 1, с. 145.
22
Второе введение
каком использовал это понятие Гегель в своих «Лекциях по истории фило-
софии»42. Речь идет о полном и гармоничном подчинении личности ре-
шаемой ею творческой задаче.
Но Маркс и Энгельс были не только гениальными учеными, но и от-
носились к числу наиболее великих революционеров во всей истории че-
ловечества. Они посвятили себя поиску истины и борьбе за освобождение
человечества и общественный прогресс. Маркс и Энгельс были классиче-
скими воплощениями науки, персонификацией истины, идеальными
учеными, являясь одновременно при этом революционерами, борцами за
освобождение человечества от классовой эксплуатации и иных форм угне-
тения. Стремление к революционному преобразованию общества стиму-
лировало научную мысль Маркса и Энгельса в течение всей их жизни. Ка-
питалистический способ производства, буржуазное общество Западной
Европы XIX века со всеми присущими им внутренними противоречиями,
стали основой научной деятельности Маркса и Энгельса и главным пред-
метом их познания. Любой крупный шаг вперед в науке вдохновлял Мар-
кса и Энгельса на переход к новому этапу революционной политической
практики, снабдив их компасом для того, чтобы уверенно прокладывать ре-
волюционный курс в бурном океане общественной жизни.
Жизнь, отданная науке и революции, стоила Марксу больших жертв
и страданий: преследование со стороны властей континентальной Европы,
скитания, лишения, бедность, борьба за выживание, неустроенность и не-
определенность, связанные с этим семейные конфликты, смерть детей,
сложная жизнь его жены и трех дочерей, непростые отношения с родст-
венниками, одиночество в толпе современников. Великий мыслитель в
конце жизни, подводя итоги своих великих трудов и своей великой борь-
бы, утверждал, что если бы ему было суждено повторить жизнь сначала,
он бы прожил бы ее так же, но не стал бы заводить семью, чтобы не под-
42 Гегель писал о Сократе как пластической личности: «Он жил среди своих сограждан и стоит
перед нами, как один из тех великих пластических характеров, вылитых из одного куска, какие мы
привыкли видеть в ту эпоху как завершенное классическое произведение искусства, само себя под-
нявшее на эту высоту. Такие личности не созданы природой, а самостоятельно сделали себя тем,
чем они были; они стали тем, чем они хотели быть, и остались верными этому своему стремлению
до конца жизни. Отличительной чертой произведения искусства в собственном смысле является то,
что в нем выводится какая-то идея, воплощается характер, так что каждая черточка определяется
этой идеей, этим характером. Будучи таковым, произведение искусства, с одной стороны, жизненно,
и, с другой - прекрасно, так как высшая красота именно и состоит в совершеннейшем развитии всех
сторон индивидуальности согласно одному внутреннему принципу. Такими произведениями искус-
ства являются великие люди той эпохи. Величайшей пластической личностью, как государственный
человек, был Перикл, и его окружали, словно звезды, Софокл, Фукидид, Сократ и тд. Все они раз-
вили свою индивидуальность, придав ей своеобразный характер, являвшийся господствующей чер-
той их существа и проходящим красной нитью через всю их жизнь единым началом». - Гегель.
Лекции по истории философии. М., 1994. кн. 2. с. 40.
Жизнь и деятельность Маркса и Энгельса
23
вергать жену и детей многочисленным страданиям43. Первый том «Капи-
тала» был посвящен единомышленнику и соратнику Маркса и Энгельса
Вильгельму Вольфу, второй и третий тома произведения Маркс планиро-
вал посвятить жене и дочерям. Тем более достоин глубочайшего уважения
высокий и беспримерный научный подвиг, совершенный Карлом Марксом
во имя науки и освобождения человечества от угнетения.
Маркс был едок и нетерпим по отношению ко всем формам челове-
ческой и, в особенности, буржуазной и общечеловеческой глупости, огра-
ниченности и пошлости44. Маркс и Энгельс происходили из Рейнланда, от-
сюда их специфический южнонемецкий менталитет с его вольнолюбием,
склонностью к юмору, любовью к вину и т. д. В письме к Ф. Лафаргу от
12 ноября 1866 г. К. Маркс писал: «Сердечно благодарю Вас за вино. Бу-
дучи сам уроженцем винодельческого края и бывшим владельцем вино-
градников, я умею ценить вино по достоинству. Полагаю даже, вместе со
стариком Лютером, что человек, который не любит вина, никогда не будет
годен на что-нибудь путное. (Нет правила без исключения.)»45. Увы, привя-
занностью Маркса, сократившей ему жизнь, были сигары. Маркс говари-
вал, что гонорары за первый том «Капитала» не возместили ему расходов
на сигары, которые он выкурил за все время работы над ним. Наиболее
распространенным прозвищем Маркса в семейном и дружеском кругу бы-
ло «Мавр», прозвищами Энгельса служили «Фред» и «Генерал».
Неустанный поиск истины был знаменем, вдохновлявшим Маркса и
Энгельса. Поль Лафарг сказал о Марксе: «Мозг Маркса был вооружен неве-
роятным множеством фактов из области истории и естествознания, а также
философских теорий, и он превосходно умел пользоваться всей этой массой
знаний и наблюдений, накопленных в продолжение долгой умственной ра-
боты. Маркса можно было спрашивать когда угодно и о чем угодно, и неиз-
менно давался самый обстоятельный ответ, какого только можно было же-
лать, и всегда сопровождался философскими соображениями обобщающего
характера. Мозг его был подобен военному кораблю, стоящему в гавани под
парами: он был всегда готов отплыть в любом направлении мышления. Не-
сомненно, «Капитал» обнаруживает перед нами ум изумительной силы и
громадных знаний; но для меня, как и для всех, кто близко знал Маркса, ни
43 В этом смысле показательно, что Маркс, строго «экзаменовал» кандидатов в свои зятья,
требовал от них, чтобы они могли обеспечить безбедное существование его дочерей в заму-
жестве и будущего потомства, самокритично оценивая свой опыт в качестве мужа и отца се-
мейства. Маркс не желал своим дочерям мужей, подобных ему самому в молодости.
44 Например, Маркс замечал в одном из писем по поводу интереса буржуазной общест-
венности Англии к положению и перспективах Османской империи в середине XIX века:
«На каждом шагу вас хватает какой-нибудь Джон Буль со словами: «Ну, сэр, что Вы думаете
о восточном вопросе?» Вежливость воспрещает дать единственно подходящий ответ: «Я ду-
маю, сэр, что Вы идиот». - Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 34, с. 190.
45 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 31, с. 450.
24
Второе введение
«Капитал», ни какое-либо другое из его сочинений не показывает всего ве-
личия его гения и его знаний. Он был гораздо выше своих знаний»46. Чем
больше время отдаляет от нас эпоху Маркса и Энгельса, тем глубже и ост-
рее мы осознаем гениальность этих двух мыслителей, величие этих не-
обыкновенных личностей, являющихся неразлучными и верными спутни-
ками для всех тех, кто стремится к истине, добру и социальному прогрессу.
46
Воспоминания о К. Марксе и Ф. Энгельсе. В 2-х тт. М., 1988. т. 1, с. 147.
ПЕРВЫЙ РАЗДЕЛ
Становление социально-философской науки:
возникновение формального
материалистического понимания истории:
от преднауки к научной догадке и научной гипотезе
Предметом данного исследования является социальная философия
К. Маркса и Ф. Энгельса. Однако ее понимание вне ее связи с предшест-
вующим развитием мировой социальной философии невозможно. Здесь
применима мысль Гегеля из «Феноменологии духа»: «Ибо суть дела исчер-
пывается не своей целью, а своим осуществлением, и не результат есть дей-
ствительное целое, а результат вместе со своим становлением; цель сама по
себе есть безжизненное всеобщее, подобно тому как тенденция есть простое
влечение, которое не претворилось еще в действительность; а голый резуль-
тат есть труп, оставивший позади себя тенденцию»47. Материалистическое
понимание истории Маркса и Энгельса было не только результатом пред-
шествующего ему развития социальной философии, но и предпосылкой ее
последующего развития. В связи с этим для сколько-нибудь глубокого по-
нимания концепции Маркса и Энгельса и ее развития необходимо рассмот-
реть закономерности развития социальной философии в целом, что, в пер-
вую очередь, предполагает выделение стадий ее становления.
Социальная философия - это наука об обществе в целом. Как и
любая наука, она беспрестанно развивается и потому является историче-
ским образованием. При рассмотрении закономерностей истории науки
закономерно возникает вопрос об отличии науки от предшествующего ей
донаучного знания о предмете. Когда возникает наука? Наука возникает
тогда, когда начинается исследование внутренних связей, сущности
предмета, взятой сама по себе. Например, политэкономия возникает то-
гда, когда начинается исследование производства прибавочного продукта
(прибавочной стоимости)48. Наука об обществе возникает тогда, когда
47 Гегель. Феноменология духа. СПб. 1992. с. 2.
48 Закономерности становления экономической науки (политэкономии) рассмотрел грече-
ский философ Д. Пателис. См.: Пателис Д. Философско-методологический анализ становле-
ния экономической науки. М., 1991.
26
Раздел I. Становление социально-философской науки
мышление об обществе начинает исходить из того, что сущностью обще-
ственной системы является способ производства как противоречивое
единство производительных сил и производственных отношений49. Пред-
ставление о способе производства как сущности общественной системы в
рациональной и развернутой форме впервые было выдвинуто К. Марксом
и Ф. Энгельсом в «Немецкой идеологии». Наука об обществе в целом (со-
циальная философия) возникла на основе науки о сущности общества (по-
литэкономии) и в теснейшем взаимодействии с последней. Исследование
сущности общественной системы является одновременно и исследовани-
ем самой общественной системы, и постольку политэкономия составляет
единое целое с социальной философией. Создателями научной политэко-
номии были, как это показал К. Маркс в «Теориях прибавочной стоимо-
сти», английский экономист У. Петти (1623-1687) и французский эконо-
мист П. Буагильбер (1646-1714), а создателем социальной философии
как науки стал, как это будет обосновано ниже, французский мыслитель
Ж.-Ж. Руссо (1712-1778). В общем и целом, трудность постижения соци-
альной философии заключается не только в том, что она была развивав-
шейся целостностью, но и в том, что она была развивавшейся целостно-
стью о развивавшейся общественной системе. Для адекватного понимания
социальной философии К. Маркса и Ф. Энгельса необходимо исходить из
следующей периодизации развития социальной философии50.
I. Стадия предпосылок социально-философской науки: от Платона и
Аристотеля до Ш. Монтескье.
II. Стадия возникновения социально-философской науки: от Ж. - Ж. Руссо
до Д. Рикардо и О. Тьерри.
III. Стадия формирования социально-философской науки: от Г.В.Ф. Ге-
геля до К. Маркса, Ф. Энгельса и тех ученых, кто опирался на их дос-
тижения.
IV. Стадия зрелости социально-философской науки. Это стадия, которой
еще только предстоит развернуться в науке будущего.
После начала формирования социально-философской науки, во-
площенного в научной деятельности Гегеля, происходит продолжение, а
потом и завершение ее формирования. Обе эти фазы стадии формирова-
49 Производительные силы - это глубинная сторона, а производственные отношения - это
поверхностная сторона способа производства как сущности общества. Классовые отношения -
это проявление производственных отношений, это поверхностная сторона поверхностной
стороны сущности. И в этом качестве классовые отношения - это сторона (компонент) сущ-
ности общественной системы, это сторона (компонент) существенного, это также сущность
общества.
50 Идею о том, что развитие любой органической целостности предполагает выделение
стадий предпосылок, первоначального возникновения, формирования и зрелости, выдвинул
советский философ В.А. Вазюлин. См.: Вазюлин В.А. Становление метода научного иссле-
дования К. Маркса. М., 1975.
Раздел I. Становление социально-философской науки
27
ния социально-философской науки были связаны с научной деятельно-
стью К. Маркса и Ф. Энгельса. Развитие их социальной философии явля-
ется составной частью развития социальной философии в целом, но ввиду
особой важности их идей необходимо выделить стадии развития концеп-
ции Маркса и Энгельса. Эти стадии, на мой взгляд, выглядят следующим
образом:
1. Стадия предпосылок (до 1845).
2. Стадия возникновения (1845-1846).
3. Стадия формирования (вторая половина 1840-х - середина 1860-х гг.).
4. Стадия зрелости (вторая половина 1860-х гт. - 1883/95 гг.).
Развитие социальной философии Маркса и Энгельса встроено в
развитие социальной философии в целом. С учетом этого стадия форми-
рования социальной философии в целом при более детальном членении
выглядит следующим образом:
1. Подстадия начала стадии формирования: социальная философия Ге-
геля.
2. Подстадия продолжения стадии формирования: стадия предпосылок,
стадия возникновения и стадия формирования социальной филосо-
фии К. Маркса и Ф. Энгельса.
3. Подстадия завершения стадии формирования: стадия зрелой соци-
альной философии К. Маркса и Ф. Энгельса, а также развитие соци-
альной философии, опирающейся на достижения Гегеля, Маркса и
Энгельса, с конца XIX по начало XXI века.
Рассмотрим стадии развития социальной философии в целом с тем,
чтобы перейти в дальнейшем к исследованию развития социальной фило-
софии К. Маркса и Ф. Энгельса.
Глава 1
Предпосылки
социально-философской науки:
от Платона до Монтескье
1. Эмпирический анализ поверхностных
проявлений сущности общественной системы:
социальная философия Платона,
Аристотеля, Полибия
В стадии предпосылок социальной философии следует выделить
четыре подстадии: 1) подстадию эмпирического анализа поверхностных
проявлений сущности общественной системы, 2) подстадию мистического
отражения сущности общественной системы, 3) подстадию объяснения
общественной системы сферой личностей и 4) подстадию перехода от
стадии предпосылок к стадии возникновения науки. Обратимся к их по-
следовательному рассмотрению, что и даст нам обоснование такого рас-
членения этой стадии развития социальной философии.
Почвой, из которой возникла античная философская мысль, были
религия (мифология) и обыденное знание рабовладельческого общества. По-
литеистические религии, классической из которых была религия древних гре-
ков, являлись отражением общественной системы в целостной конкретно-
чувственной и образно-эмоциональной форме. Рабовладельческое общество
античных Греции и Рима было общественной системой, в которой отчленение
сфер бытия, сущности, явления и действительности друг от друга, начавшее-
ся еще в первобытную эпоху, продолжало происходить, но все еще оставалось
незначительным. Это обусловливало неразвитость познания: рациональное
мышление было еще довольно примитивным и существовало в тесной связи с
чувственно-образным постижением мира, не отделившись от последнего в
полной мере. Рациональное мышление существовало в форме рассудка, при-
Глава 1. Предпосылки социально-философской науки
29
чем речь шла о его незрелой форме. Познание общества было поверхностным
и не касалось его сущности - способа производства как противоречивого
единства производительных сил и производственных отношений. На поверх-
ности слабодифференцированная общественная система постигалась созна-
нием греков и римлян как совокупность ее различных сторон, т. е. природных
и социальных процессов - неба, солнца и света, плодородия почв и земледе-
лия, моря и мореплавания, огня и кузнечного дела, торговли, охоты, войны,
любви, семьи, множества персональных человеческих качеств. Общество
представало как хаос действующих, чувствующих и мыслящих индивидуу-
мов. Следовательно, с позиции чувственно-конкретного и образно-эмоцио-
нального познания стороны общественной системы воспринимались как
фантастические субъекты, как идеальные персоны - как сообщество богов и
богинь - которые, однако, составляли единое целое с природно-социальным
миром. Например, то, что во главе этого пантеона находился бог неба Зевс
(Юпитер) т. е. бог, ответственный за солнечный свет и осадки, следова-
тельно, ответственный за растительный мир и, значит, растительную пищу
для людей и домашних и диких животных, объяснялось доминированием
земледелия и скотоводства, доминированием естественно возникших
средств производства. Полагание сложных и перепутанных родственных
отношений внутри сообщества богов и богинь было следствием прими-
тивности античного познания, основанного на чувственно-образном по-
знании, с которым переплеталось чрезвычайно примитивное незрелое
рассудочное мышление. Такое познание имело своим основанием, в ко-
нечном счете, доминирование естественно возникших средств труда и ес-
тественно возникших отношений между людьми. Община богов и богинь,
божественная община была отражением действительной аграрно-ремес-
ленно-торговой общины-полиса.
Развитие незрелого рассудочного мышления в первую очередь во-
плотилось в античной философии, которая, как и политеистическая ре-
лигия древних греков, отражала античное общественное бытие. Понятия
философских учений Платона и Аристотеля, как и боги Олимпа, были
отражением отдельных сторон общественной системы и их взаимодейст-
вия. Но понятия платонизма и аристотелизма в отличие от олимпийских
богов воплощали в себе уже рассудочное отражение сторон обществен-
ной системы, тогда как боги греко-римского пантеона были их образным
отражением. В философии Платона и Аристотеля впервые в истории че-
ловеческой мысли развитие рассудка приводит к тому, что он, хотя и не
полностью, но в значительной мере отделяется от чувственно-образного
познания, выступает как самостоятельная познавательная сила. При этом
рассудок, развиваясь, продолжал оставаться незрелым. Но мышление не
сводится к рассудку - рассудок есть только одна из его сторон. Мышле-
ние является противоречивым единством анализирующего рассудка и
30
Раздел I. Становление социально-философской науки
синтезирующего разума. Рассудок разлагает чувственные комплексы на
отдельные стороны и тем самым порождает мыслительно-абстрактное,
разум синтезирует мыслительно-абстрактные определения и тем самым
порождает целостное мыслительно-конкретное. Разум развивается на
основе достижений рассудка и потому сформировался позже, чем он.
Незрелый разум возник позже, чем незрелый рассудок, а зрелый разум -
позже, чем зрелый рассудок, о чем речь пойдет ниже (в 3 главе). Незре-
лый рассудок появился с возникновением общества, в силу появления
первобытного способа производства (мышление первобытного человека
было рассудочным), а незрелый разум возник в развитом рабовладельче-
ском обществе. Объективной предпосылкой возникновения разума было
возникновение зрелого рабовладельческого способа производства, а
субъективной - развитие рассудка, приводящее к тому, что он в основ-
ном отделяется от чувственно-образного познания. Отделение незрелого
рассудка от чувственно-образного познания и возникновение незрелого
разума впервые проявились в философии Платона и Аристотеля. Антич-
ное мышление после них было переплетением незрелого рассудка и не-
зрелого разума, причем разум был более незрелым, чем рассудок. Пер-
воначально незрелый разум развивался как всецело подчиненный незре-
лому рассудку.
Возникновение и развитие достаточно зрелых форм начальной ста-
дии формирования общества (рабовладельческого строя)51 в Древней Гре-
ции и Древнем Риме позволило накопить значительную массу наблюдений
об этих обществах. Античная мысль, направленная на изучение общества
как целостности, была очень далека от того, чтобы принять форму науки об
обществе, она являлась первоначальной аналитической обработкой дос-
тупного эмпирического материала, она была еще весьма поверхностным и
фрагментарным анализом проявлений общественной системы. Обобщению
и анализу подвергались эмпирические данные, которые касались ряда сто-
рон общественной жизни античных народов (главным образом, греков и
римлян) в настоящем и обозримом для античных мыслителей прошлом.
Наибольший интерес среди античных социальных философов представля-
ют Платон и Аристотель, а также историки Полибий и Аппиан. С их дея-
тельностью, в первую очередь, была связана подстадия эмпирической
классификации проявлений сущности общества. Он протекала в период от
кризиса полисной демократии до ранней Римской империи, т. е. в период
зрелого рабовладельческого общества в Южной Европе.
Выдающийся древнегреческий философ Платон (427-347) в своих
трудах «Государство» и «Законы» изложил преимущественно описательно-
эмпирическое и технологическое социально-философское знание об обще-
51
Вазюлин В.А. Логика истории. М„ 1988. Стр. 226-227.
Глава 1. Предпосылки социально-философской науки
31
ственной системе. Утопия идеального государства Платона повествовала о
государстве-полисе, основанном на принципе справедливости. Его в пер-
вую очередь интересовало то, как воспитать добродетельных граждан и как
создать могущественное и жизнестойкое государство, слагающееся из та-
ких граждан. Идеальное государство Платона фактически выступает как
усовершенствованное аристократическое государство, основанное на раз-
делении труда между тремя сословиями, к которым люди относятся в соот-
ветствии с особенностями их душ. При этом подразумевалось наличие
сословия рабов, предназначенного для наиболее тяжелого и непривилеги-
рованного труда. В конечном итоге, смысл утопии Платона заключался в
стремлении обеспечить воспроизводство общинно-полисного устройства
древнегреческой общественной жизни, законсервировать его, спасти от
разложения, которое происходило в силу развития отношений частной соб-
ственности и, в конечном итоге, привело к поглощению древнегреческих
полисов державой Александра Македонского, эллинистическими монар-
хиями и впоследствии Римом.
Вопрос о наиболее целесообразной форме государственного устрой-
ства обусловил постановку проблемы о наиболее целесообразной форме
правления в идеальном государстве, что, в свою очередь, детерминировало
изучение многообразия типов правления реальных древнегреческих полисов.
Платон в диалоге «Государство» выделил пять типов государств, противопос-
тавляя их правильному государству, управляемому аристократией, или власти
лучших, четыре вида извращенного (порочного) государственного устройства -
тимократию, олигархию, демократию и тиранию. Тимократия, или власть
честолюбцев и корыстолюбцев, образует переход от аристократии к олигар-
хии. Олигархия - это «строй, основанный на имущественном цензе: у власти
стоят богатые, а бедняки не участвуют в правлении»52. Демократия - это
строй, при котором господствуют бедняки, которые изгнали из полиса бога-
чей (олигархов). Тирания - это деспотия одной личности, возникающая на
основе противоречий демократии. Каждому виду государства соответствует
свой тип личности - аристократическому государству - человек аристократи-
ческий, тимократии - человек тимократический, олигархии - человек оли-
гархический и т. д. Эти формы государств развиваются друг из друга, хотя
движение от аристократии к тирании является, по Платону, регрессом. Пла-
тон разрабатывал социально-философское знание прикладного и технологи-
ческого характера, однако при этом уже возникли элементы анализа и систе-
матизации эмпирических знаний об общественной системе, проявлявшиеся в
первую очередь в классификации форм государственного правления и соот-
ветствующих типов личности. Возникший анализ был еще довольно поверх-
ностным, ибо он был обращен к компонентам сферы явления и действитель-
52 Платон. Собр. Соч. т. 3. М., 1994. с. 335.
32
Раздел I. Становление социально-философской науки
ности общественной системы, на отдельные поверхностные проявления сущ-
ности общества.
Великий древнегреческий философ Аристотель (384-322) в «Поли-
тике», как и Платон, рассматривал преимущественно практические, приклад-
ные проблемы общественной жизни современного ему древнегреческого
общества, в первую очередь - об оптимальной организации и функциони-
ровании управления полисом. Но Аристотель продвинулся намного далее
Платона в изучении современного ему общества. Социальная философия
Аристотеля имеет намного более широкую эмпирическую основу, нежели
социальная философия Платона: «Политика» является огромным скопле-
нием эмпирических сведений о древнегреческом обществе, прежде всего,
о полисах, их устройстве и функционировании. Вместе с тем, в «Полити-
ке» заметно больше элементов первоначального анализа и систематизации
общественной системы, чем в произведениях Платона. При этом все же
«Политика» является в основном эмпирическим произведением: незрелый
рассудок только начинал анализировать свой предмет, в данном случае -
общественную систему.
Аристотель описывает и анализирует различные компоненты обще-
ственной системы. Исходным для него понятием является понятие обще-
ния, которое фактически означает включенность в общественную жизнь,
общественное отношение. Аристотель констатирует, что человек - это жи-
вотное политическое, правильнее было бы сказать - полисическое, т. е. об-
щественное. Человек вне общества - либо изувер, либо бог. Стагирит
выделяет три формы общения - семью, селение и государство - и подчер-
кивает, что они являются естественными образованиями. Целью, законом
всех форм общения является достижения блага, т. е., иначе говоря, вос-
производство рабовладельческого полисно-общинного общества и госу-
дарства. Исходной общественной формой выступает семья. Несколько се-
мей образуют селение, несколько селений - государство.
Аристотель в «Политике» систематизирует экономические знания
античности. И здесь для него решающее значение имеет не исследование
хозяйства, а умение хозяйствовать, т. е. управлять хозяйством в интересах
гражданско-полисного блага, т. е. в интересах воспроизводства полисного
рабовладельческого общества. Он противопоставляет экономику как уме-
ние рачительно вести хозяйство - науку о домохозяйстве (земледелие,
ремесло, торговля для удовлетворения необходимых потребностей, море-
плавание и т. д.), адекватно удовлетворять потребности членов семей и сво-
бодных граждан полиса в интересах гражданско-полисно-государственного
блага и процветания гражданских добродетелей, и хрематистику как умение
получать выгоду (торговля ради наживы и ростовщичество). Аристотель эко-
номику восхваляет, а хрематистику осуждает. Он как защитник рабовладель-
ческого полиса вполне справедливо видел угрозу полисно-государственному
Глава 1. Предпосылки социально-философской науки
33
благу, т. е. отношениям полисного рабовладельческого государства в торговле
ради наживы и ростовщичестве, противопоставлявшими частный интерес
общественному. Торговля ради наживы и ростовщичество действительно бы-
ли способами разложения любых докапиталистических способов производ-
ства, и неприязнь к ним Аристотеля вполне рациональна.
В домохозяйстве-семье Аристотель выделяет три типа властных отно-
шений: «Наука о домохозяйстве предполагает три элемента власти: во-
первых, власть господина по отношению к рабам (об этом мы говорили вы-
ше); во-вторых, отношение отца к детям; в-третьих, отношение мужа к жене.
Действительно, властвуют и над женой и над детьми как существами свобод-
ными, но осуществляется эта власть не одинаковым образом»53. Для Аристо-
теля эти три типа власти оправданы тем, что властвующие по сравнению с
подвластными обладают более развитым разумом (очевидно, речь идет о
мышлении в целом), приобщены к благу и преисполнены добродетелей.
Власть свободных над рабами, мужчин над женщинами и отцов над детьми
разумна и служит благу, полагает Аристотель, и с точки зрения воспроизвод-
ства античного рабовладельческого полисно-общинного общества это совер-
шенно справедливое положение. Он пишет: «Ясно, что в домохозяйстве
следует заботиться более о людях, нежели о приобретении бездушной соб-
ственности, более о добродетели первых, нежели об изобилии последней
(то, что мы называем богатством), более о людях свободных, нежели о ра-
бах»54. Раб в силу своей природы (мизерный разум и дурные страсти)
предназначен для физического труда на благо свободных. В этом смысле он
близок животным. При этом Аристотель указывает на затруднения, возни-
кающие при вопросе, обладают ли рабы какими-либо добродетелями поми-
мо пригодности к труду - скромностью, мужеством, справедливостью и т. д.
Он признается, что не может ответить ни положительно, ни отрицательно.
То же самое, по Аристотелю, следует сказать и о женщинах. Эти затрудне-
ния являются проявлениями антично-рабовладельческой формы противоре-
чия естественно-возникшего и произведенного в общественно-истори-
ческом процессе, но Аристотель этого не осознает.
Значительное внимание автор «Политики» уделяет изучению госу-
дарственного устройства форм древнегреческих полисов и проектов их со-
вершенствования. Это является его главным предметом изучения. Аристо-
тель на обширном материале, касающемся государств эллинистического
мира, описывает и осуществляет первоначальный анализ форм государст-
венного правления общественной системы, государственные перевороты,
т. е. исследует сферу явления общественной системы, но делает это более
развернуто и детально, чем автор «Государства». Аристотель, как и Платон,
рассматривает вопрос о том, каким должно быть государство, какой род
53 Аристотель. Сочинения, т. 4, М. 1984. с. 398.
54 Аристотель. Указ. соч. с. 398-399.
34
Раздел I. Становление социально-философской науки
правления является наилучшим, какое правление способствует общему благу,
а какое нет, как создать справедливое, правильное, могущественное, благо-
получное государство, мудрое законодательство, как вести добродетельный
образ жизни, как воспитывать добродетельных граждан, в чем заключаются
причины государственных переворотов и т. д. Аристотеля интересует то, ка-
ким должен быть добродетельный гражданин, каким должно быть государ-
ственное устройство. Он замечает: «Если конечной целью всех наук и ис-
кусств является благо, то высшее благо есть преимущественная цель самой
главной из всех наук и искусств, именно политики. Государственным благом
является справедливость, т. е. то, что служит общей пользе»55. Итак, в каче-
стве высшей цели общества (государства) полагается общее благо, т. е.
интересы государства-полиса, всей совокупности его граждан как целого.
В основу классификации форм государственного правления Аристотель
кладет два критерия - 1) количество правящих и 2) следование общему или
частному благу. В соответствии с этим Стагирит выделяет три правильных
формы государственного правления (т. е. ориентированных на общее благо)
формы государственного правления. Это монархия, при которой правит один
человек в интересах общего блага, аристократия, при которой правит мень-
шинство лучших или те, кто исходит из высшего блага государства и поли-
тийя, при которой правит все население в интересах общего блага. Здесь
«верховная власть принадлежит воинам, которые вооружаются за свой
счет»56. Аристотель также пишет: «Из трех видов государственного устрой-
ства, какие мы признаем правильными, наилучшим, конечно, является тот, в
котором управление сосредоточено в руках наилучших. Это будет иметь ме-
сто в том случае, когда либо кто-нибудь один из общей массы, либо целый
род, либо вся народная масса будет иметь превосходство в добродетели, ко-
гда притом одни будут в состоянии повелевать, другие - подчиняться ради
наиболее желательного существования»57. Аристотель выделяет и три не-
правильных формы государственного правления, которые являются откло-
нениями от правильных форм. В рамках неправильных форм правящие сле-
дуют своему корыстному интересу, а не общему благу. Это тиранния, при
которой своекорыстно правит один человек (тиранн), олигархия, при кото-
рой своекорыстно правит богатое меньшинство, и демократия, при которой
своекорыстно правит бедное большинство. Аристотель пишет: «Тиранния -
монархическая власть, имеющая в виду выгоды одного правителя; олигар-
хия блюдет выгоды состоятельных граждан; демократия - выгоды неиму-
щих; общей ж пользы ни одна из них в виду не имеет»58. Философ подробно
рассматривает выделенные правильные и неправильные типы государст-
55 Аристотель. Указ. соч. с. 466.
56 Аристотель. Указ, соч., с. 457.
57 Аристотель. Указ, соч., с. 484.
58 Аристотель. Указ, соч., с. 457.
Глава 1. Предпосылки социально-философской науки
35
венного устройства во всем многообразии их модификаций, рассуждая об
их достоинствах и недостатках.
Аристотеля интересует вопрос о том, какой из типов государствен-
ного устройства является наилучшим. И рассматривая этот вопрос, он вы-
сказывает довольно трезвые суждения. Он утверждает: «В каждом государ-
стве есть три части: очень состоятельные, крайне неимущие и третьи,
стоящие посредине между теми и другими. Так как, по общепринятому
мнению, умеренность и середина - наилучшее, то, очевидно, и средний
достаток из всех благ всего лучше. При наличии его легче всего повино-
ваться доводам разума; напротив, трудно следовать этим доводам человеку
сверхпрекрасному, сверхсильному, сверхзнатному, сверхбогатому или, на-
оборот, человеку сверхбедному, сверхслабому, сверхуниженному по своему
общественному положению. Люди первого типа становятся по преимуще-
ству наглецами и крупными мерзавцами. Люди второго типа часто делают-
ся злодеями и мелкими мерзавцами»59. Аристотель приходит к выводу: «Та-
ким образом, если исходить из естественного, по нашему утверждению,
состава государства, неизбежно следует, что государство, состоящее из сред-
них людей, будет иметь и наилучший государственный строй. Эти гражда-
не по преимуществу и остаются в государствах целыми и невредимыми.
Они не стремятся к чужому добру, как бедняки, а прочие не посягают на то,
что этим принадлежит, подобно тому как бедняки стремятся к имуществу
богатых. И так как никто на них и они ни на кого не злоумышляют, то и
жизнь их протекает в безопасности... Поэтому величайшим благополучием
для государства является то, чтобы его граждане обладали собственностью
средней, но достаточной; а в тех случаях, когда одни владеют слишком
многим, другие же ничего не имеют, возникает либо крайняя демократия,
либо олигархия в чистом виде, либо тиранния, именно под влиянием про-
тивоположных крайностей»60. Далее философ добавляет: «Вследствие того
что средние занимают в государствах зачастую незначительное место, те из
двух, которые их превосходят, - либо крупные собственники, либо простой
народ, - отдалившись от среднего состояния, перетягивают государствен-
ный порядок на свою сторону, так что получается либо демократия, либо
олигархия. Так как, сверх того, между простым народом и состоятельными
возникают распри и борьба, то, кому из них удается одолеть противника, те
и определяют государственное устройство, причем не общее и основанное
на равенстве, а на чьей стороне оказалась победа, те и получают перевес в
государственном строе в качестве награды за победу, и одни устанавливают
демократию, другие - олигархию»61. Эти мысли Аристотеля примечатель-
59 Аристотель. Указ, соч., с. 507.
60 Аристотель. Указ, соч., с. 509.
61 Аристотель. Указ, соч., с. 510.
36
Раздел I. Становление социально-философской науки
ны тем, что философ указывает на влияние размера имущества индиви-
дуума на его общественно-политическую активность. Но все же автор
«Политики» здесь очень далек даже от элементов материалистического по-
нимания истории, его мышление эмпирично, а анализ поверхностен.
Итак, в социальной философии Аристотеля преобладало описание
многих отдельных сторон общественной системы, относящихся к сфере
сущности (способа производства, экономики), сферы явления (государство
и политика), сферы действительности (типы личностей62). Выделение Ари-
стотелем в «Политике» трех типов властных отношений в семье, экономи-
ки и хрематистики, правильных и неправильных форм правления - это уже
отчетливый анализ, это уже довольно выраженное рассудочное мышление,
но описание все же еще доминирует, а анализ является поверхностным и
фрагментарным - направлен в основном на поверхностные стороны обще-
ственной системы. Аристотель еще в полной мере не различает государство
и общество, политику и не выделяет способ производства. Это обусловлено
тем, что в рабовладельческом обществе сфера сущности (способ производст-
ва) и сфера явления (государство и т. д.) только начали отделяться друг от
друга, и в связи с этим не было не только субъективных, но и объективных
предпосылок научного исследования экономики, государства и общества в
целом. Полис был общественной формой, в рамках которой только начало
происходить расчленение сфер общественной системы, в том числе и госу-
дарства от способа производства как сущности общества. Полис был фор-
мой полуслитно-полураздельного существования способа производства и
государства. Процесс расчленения сфер общественной системы завершит-
ся только в капиталистическом обществе, что и создаст объективные пред-
посылки для научного исследования общества.
Формы государственного правления в своем труде «Всеобщая исто-
рия» исследовал выдающийся древнегреческий историк63 и мыслитель
Полибий (201-120 до н. э.). Он опирался на идеи Платона и Аристотеля,
указывая, что осуществляет систематизацию их взглядов и взглядов других ;
античных мыслителей. Но Полибий привнес и определенные концептуаль-
ные новшества. Он выделил восемь форм правления: единовластие, три
правильные, три неправильные (извращенные, выродившиеся) формы
правления и синтетическая, объединяющая черты трех правильных форм.
Полибий к правильным формам причислил царство, аристократию и демо-
кратию, к неправильным - монархию (тиранию), олигархию и охлократию.
Единовластие - это такая форма правления, при которой правителями ста-
62 О людях как личностях в качестве сферы действительности общества см.: Вазю-
лин В.А. Логика истории. М., 1988. С. 195-204.
63 В строгом смысле слова историческую мысль античности, как и античную социальную
философию, следует считать протонаукой. Возникновение исторической науки надлежит, по
всей вероятности, связывать только с Новым временем.
Глава 1. Предпосылки социально-философской науки
37
новятся на основе силы и отваги. Полибий писал: «Справедливость сказан-
ного подтверждается следующим: не всякое единовластие может быть без
оговорок названо царством, но только такое, в котором управляемые усту-
пают власть по доброй воле, и в котором властвуют не столько страх или
сила, сколько рассудок. Аристократией надлежит признавать не каждое
правление меньшинства, но такое только, при котором правящими людьми
бывают справедливейшие и рассудительнейшие по выбору. Подобно этому
нельзя называть демократией государство, в котором вся народная масса
имеет власть делать все, что бы ни пожелала и ни вздумала. Напротив, де-
мократией должно почитать такое государство, в котором исконным обыча-
ем установлено почитать богов, лелеять родителей, чтить старших, повино-
ваться законам, если при том решающая сила принадлежит постановлению
народного большинства»64. Полибий полагал, что оптимальным является
сочетание черт монархии, аристократии и республики, которое характерно
для государственного устройства Спарты Ликургом, современного Поли-
бию Рима (консулы-сенат-народ) и Карфагена в прошлом. При этом опти-
мальной форме присуща некоторая акцентуация власти аристократии (для
Рима - сената). В Карфагене времен Пунических войн акцентируется власть
народа, и это обстоятельство Полибий считает одной из важнейших причин
победы Рима и поражения Карфагена в этих войнах.
Полибий полагал, что существует закономерность перехода форм
правления друг в друга, причем у него переход государственных форм
принимает вид круговорота (циклического развития). Переход форм госу-
дарственного правления, с точки зрения Полибия, подчиняется следую-
щим закономерностям: 1) начальным пунктом движения является едино-
властие, 2) движение происходит в соответствии с принципом возрастания
числа правящих и 3) движение происходит от правильной формы с дан-
ным числом правящих к извращенной. Единовластие сменяется царством,
царство - монархией (тиранией), аристократия - олигархией, демократия -
охлократией, а далее цикл повторяется. Историю Рима Полибий считал
классической с точки зрения подтверждения такой закономерности. От-
ношение оптимальной, синтетической формы правления к этой закономер-
ности Полибий не проясняет. Идея круговорота форм государственного
правления была во многом ошибочной, что и подтвердила последующая
история Римской республики и Римской империи, но, примечательно то,
что Полибий стремился, хотя и не вполне удачно, развивать анализ форм
государственного правления и идти дальше Платона и Аристотеля. Заме-
тим также, что обобщения Полибия имеют менее прикладной и техно-
логический характер, чем идеи авторов «Государства» и «Политики».
Степень глубины познания общественной системы, степень опосредство-
64 Полибий. Всеобщая история. Том 1. М., 2004., с. 444.
38
Раздел I. Становление социально-философской науки
ванности знания об обществе возрастает, хотя оно все еще остается по-
верхностным, и не касается сущности общественной системы. Концепция
Полибия относится к донаучной стадии развития социальной философии,
но она уже несколько ближе к науке, чем взгляды Платона и Аристотеля.
Итак, для античной социально-философской мысли был характерен
поиск ответа на вопрос, каким должно быть совершенное государство, ка-
ким должен быть совершенный гражданин, как преодолеть пороки и в чем
заключаются рецепты улучшения общественной жизни, что детерминиро-
вало описание и первоначальный анализ определенных компонентов сфе-
ры общественной системы, в первую очередь - форм государственного
правления и типов личности. Античная социальная философия с необхо-
димостью ограничивается описанием и анализом поверхностных прояв-
лений сущности общества (классификацией), приводящим к полаганию
закономерностей этих проявлений, причем, часто ошибочному. В соци-
ально-философских концепциях Платона, Аристотеля и Полибия отсутст-
вует постановка вопроса о сущности общества или, иначе говоря, проис-
ходит смешение сферы сущности и сферы бытия общественной системы,
но это заблуждение имеет под собой объективные, общественно-
исторические основания. В эту эпоху господствовали естественно воз-
никшие средства производства (производство было основано только на
ручном труде), что предполагало существенную неотделенность друг от
друга социального и природного и, прежде всего, сущности от бытия,
форм явления друг от друга и от сущности. Общество только начало фор-
мироваться, средства производства таковы, что общество только приспо-
сабливается к природе, не преобразует ее сколько-нибудь глубоко. В таком
познании закономерно не может возникнуть вопроса о сущности общест-
ва. Поэтому у них необходимо присутствует смешение государства и об-
щества. Часто, говоря о государствах, они подразумевали общества. Это
обусловливает специфику познания, которое преимущественно только
скользит по поверхности вещей, не проникая вглубь предмета. Это было
характерно для предпосылочной стадии развития социальной философии,
причем во всемирном масштабе. В этом отношении можно провести па-
раллели между античной, древнекитайской и древнеиндийской мыслью.
Процесс начала познания исследован в «Феноменологии духа» и «Фило-
софии духа» Гегеля. Немецкий философ охарактеризовал самый ранний
этап познания: «Знание, прежде всего или непосредственно составляющее
наш предмет, может быть только непосредственным знанием, знанием не-
посредственного или сущего»65. Таким непосредственным знанием об об-
ществе и являлось знание о формах государственного правления, типах
личности и т. д. Но познание, подстрекаемое общественно-исторической
65 Гегель. Феноменология духа. СПб., 1992, с. 51.
Глава 1. Предпосылки социально-философской науки
39
практикой, и развитием общественного производства в первую очередь, не
может останавливаться на знании непосредственного и эмпирического.
Оно закономерно устремляется к познанию сущности.
Наряду с описательно-аналитическим познанием античных мысли-
телей происходило весьма важное накопление ценных эмпирических све-
дений, касающихся действительной роли экономических интересов в об-
щественном процессе в различных конкретно-исторических ситуациях в
рамках исторической мысли этой же эпохи. Это было характерно, напри-
мер, для труда древнеримского историка греческого происхождения Ап-
пиана Александрийского (95-165 г. до н. э.) «Гражданские войны». Аппиан
писал, например, о столкновениях в позднереспубликанском Риме из-за
аграрного закона трибуна 133 г. до н. э. Тиберия Гракха (закона о перерас-
пределении земли в пользу бедной части римской общины): «После своей
речи Тиберий возобновил действие закона, в силу которого никто не дол-
жен был иметь более 500 югеров общественной земли. К этому закону Ти-
берий внес еще добавление, что сыновьям полагалось иметь половину
указанного количества югеров. Всю остальную землю должны распреде-
лить между бедными трое выборных лиц, сменяющихся ежегодно.
10. Последнее всего более досаждало богатым. Они не имели уже те-
перь возможности, как раньше, относиться к пренебрежением к закону, так
как для раздела земли назначены были особые магистраты, да и покупка
участков у владельцев прошла теперь мимо них. Гракх предусмотрительно
запретил продавать землю. Часть богатых объединялась, выражала свои се-
тования, указывала бедным на сделанные прежними владельцами в давние
еще времена насаждения, на возведенные ими постройки. Некоторые из них
говорили: мы заплатили за наши участки господам; неужели мы должны ли-
шиться вместе с этой землей и уплаченных денег? Другие указывали: на этой
земле могилы наших отцов; поэтому имеющиеся у нас наделы являются на-
следственными. Третьи указывали на то, что на приобретение своих участков
они израсходовали женино приданое, что свои земли они дали в приданое
своим дочерям. Заимодавцы ссылались на долговые обязательства, связан-
ные с землей; некоторые указывали, что земля их принадлежит кредиторам
по долговым обязательствам. В общем, стоял стон и негодование. Со своей
стороны, бедные жаловались на то, что из людей, обладавших достатком,
они обратились в крайних бедняков; что вследствие этого жены их бесплод-
ны, что они не могут кормить своих детей, что их положение стало невыно-
симым. Они перечисляли все походы, совершенные ими за обладание
своими участками, и негодовали, что они должны будут лишиться участия
в общественном достоянии. Вместе с тем бедные поносили тех. кто вместо
них, свободнорожденных граждан-воинов, брал на работы рабов, людей, не
заслуживающих доверия, всегда враждебно настроенных и вследствие этого
непригодных для несения военной службы. В то время как и богатые и бед-
40
Раздел I. Становление социально-философской науки
ные плакались и упрекали друг друга, появилась еще другая толпа народа,
проживавшего в колониях или муниципиях или как-либо иначе имевшая
свою долю в общественной земле. Теперь они тоже были в страхе за свои
участки и присоединялись, кто к богатым, кто к бедным. И у тех и у других,
опиравшихся на свое многолюдство, настроение стало накаленным. В пла-
менных, не знающих границ волнениях, все ожидали исхода голосования за-
конопроекта Тиберия. Одни не соглашались ни в коем случае допустить его
утверждение, другие стояли за его утверждение, во что бы то ни стало. Меж-
ду богатыми, не допускавшими утверждения законопроекта, и бедными, до-
бивавшимися его, неизбежно возникали распри. К назначенному для обсуж-
дения законопроекта дню и богатые и бедные приготовили свои силы»66.
Аппиан описывает экономические конфликты в связи с собственностью в
денежной форме: «В то же время в Риме возникли волнения между должни-
ками и заимодавцами [89 г. до н. э.]. Последние стали требовать уплаты на-
логов с процентами, несмотря на то, что по одному старинному закону вос-
прещалось давать деньги в долг под проценты, причем виноватый в этом
должен был платать штраф»67. Повествование античного историка содер-
жит много намеков на экономическую подоплеку социально-полити-
ческих столкновений: «Между тем в Риме Сулла, несмотря на то, что он
как первый, захвативший город при помощи вооруженной силы, мог бы,
пожалуй, стать единоличным владыкою, добровольно отказался от приме-
нения насилия, после того как отомстил своим врагам. Отослав войско в
Капую, Сулла снова стал управлять как консул. Со своей стороны, сторон-
ники изгнанных, в особенности принадлежавшие к числу зажиточных, а
также многие богатые женщины, придя в себя от страха перед вооружен-
ными действиями, возбужденно добивались возвращения изгнанников»68.
Аппиан писал о том, как Гай Юлий Октавиан отмечал свою победу: «По
случаю окончания гражданской войны Цезарь объявил мир и общую ра-
дость, простил недоимки по налогам, а также простил и сборщиков нало-
гов и других откупных сумм, которые они были еще должны»69. Аппиан,
как следует из приведенных фрагментов, политико-правовые и идейные
конфликты римского общества довольно прозрачно и недвусмысленно
объяснял различием экономических интересов богатых и бедных. Именно
они, а не сословные коллизии между патрициями и плебеями стали при-
чиной настоящих боев между гражданами внутри самого Рима. Маркс в
письме Энгельсу дал высокую оценку труда Аппиана: «Зато по вечерам
читал для отдыха Аппиана о гражданских войнах в Риме, в греческом ори-
гинале. Очень ценная книга. Автор - родом из Египта. Шлоссер говорит,
66 Аппиан Александрийский. Римская история. М., 2002, с. 389-390.
67 Аппиан. Указ. соч... с. 418.
68 Аппиан. Указ. соч... с. 424.
69 Аппиан. Указ. соч... с. 769.
Глава 1. Предпосылки социально-философской науки
41
что у него «нет души», вероятно потому, что тот старается докопаться до
материальной основы этих гражданских войн»70. Аппиан примечателен
тем, что он события, относящиеся к политико-правовой надстройке и
формам общественного сознания древнего Рима часто связывал с эконо-
мическими интересами его граждан. Через подобные факты Аппиану
улыбалась становящаяся (формирующаяся) сущность общества (способ
производства), но он, отмечая эти факты, был еще очень далек от того,
чтобы понимать это. Концептуальные обобщения у него отсутствуют. Но,
тем не менее, эти замечательные наблюдения выдающегося римско-
греческого историка проливали свет на скрытую подоплеку общественных
явлений и этим создавали для будущей социально-философской мысли
опору для перехода к масштабным теоретическим обобщениям, к созда-
нию материалистического понимания истории.
Итак, линия Платона-Аристотеля-Полибия, с одной стороны, и раз-
вивавшаяся независимо от нее линия Аппиана, с другой, составляли со-
держание первой подстадии стадии предпосылок социальной философии.
На этой подстадии социально-философское знание было еще очень дале-
ким от того, чтобы стать наукой. Описание накопленного эмпирического
материала и анализ поверхностных проявлений сущности общества ан-
тичной мыслью заложили основу для последующего развития социальной
философии, для перехода ко второй подстадии формирования предпосы-
лок социальной философии.
2. Мистическое отражение сущности общественной
системы: социальная философия Плотина,
Августина, Фомы Аквинского, Ибн*Хальдуна
На пути к мистическому эссенциализму. На второй подстадии
стадии формирования предпосылок социально-философской науки про-
изошло отрицание (снятие) достижений предшествующей античной мысли
и, в первую очередь, эмпирического анализа поверхностных проявлений
сущности общественной системы. Значение этой подстадии заключается в
том, что в ее рамках был впервые поставлен и решен вопрос о сущности
общественной системы. И то, и другое было сделано весьма специфиче-
ским образом, а именно иррационально и мистически: сущность общества
была отделена от общества и положена в качестве трансцендентного иде-
ального начала. Это было необходимо для уровня развития познания той
эпохи, для ее незрелого мышления, с необходимостью переплетавшегося
со значительными компонентами чувственно-образного познания.
70 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 30, с. 126.
42
Раздел I. Становление социально-философской науки
В философии Платона и Аристотеля проявлялся незрелый рассудок,
а в философской и теологической мысли первых веков нашей эры стал ин-
тенсивно развиваться незрелый разум, причем развиваться таким образом,
что он начал отделяться от рассудка. Специфику второй подстадии стадии
формирования социальной философии определило в первую очередь
функционирование незрелого рассудка и образного мышления, с одной
стороны, и становление незрелого разума, с другой. Вторая подстадия бы-
ла воплощена, во-первых, в выдающейся философской системе поздней
античности - неоплатонизме - и, во-вторых, в религиозно-философских
построениях средневековой западноевропейской христианской (и мусуль-
манской) теологии. Вторая подстадия связана с периодом от начала кризи-
са рабовладельческой общественной системы в поздней Римской империи
и до кризиса феодальной общественной системы в Западной Европе (в
Северной Африке, на Переднем Востоке и в Восточной Европе).
Глубокий общественный кризис поздней Римской империи сопровож-
дался и кризисом духовной жизни позднеантичного общества и, в частности,
кризисом незрелого рассудочного мышления. Обнаружились ограниченность
этого мышления с его поверхностностью, односторонностью и фрагментарно-
стью, его неспособность отразить формировавшуюся общественную систему
как целостность и, прежде всего, ее формировавшуюся сущность (способ про-
изводств). Кризис незрелого рассудочного мышления, как и общественный
кризис поздней Римской империи в целом, был в конечном итоге обусловлен
прогрессивным развитием способа производства античного общества, а имен-
но в первую очередь началом перехода к стальным орудиям труда, которые
были плохо совместимы с трудом рабов и порождали переход к феодальным
производственным отношениям, детерминировали феодализацию позднеан-
тичного общества. Возрастала роль произведенных средств производства и
произведенных отношений между людьми и, следовательно, развивалось
отделение сферы сущности общества от сфер его бытия, явления и действи-
тельности (полное отделение сферы сущности и дифференциация всех сфер
общества в целом впервые произойдет только в буржуазном обществе Нового
времени). В силу сказанного сущность античной общественной системы пер-
вых веков нашей эры стала несколько более доступной для познания, но сред-
ствами незрелого рассудка и основанной на нем философии она не могла быть
отражена. Это и породило их кризис, что, в конечном счете, обусловило до-
вольно жесткую критику со стороны христианских апологетов (Юстина, Та-
тиана, Тертуллиана и др.) в адрес античной философии и превознесение хри-
стианской мудрости как совершенного, абсолютного знания. Возникнове-
ние христианского мировоззрения было реакцией на невозможность в рамках
античного мировоззрения, средствами незрелого рассудка отразить прогрес-
сивное развитие способа производства античного общества.
Переходной от первой ко второй подстадии предпосылочной стадии
развития социальной философии была деятельность александрийского мыс-
Глава 1. Предпосылки социально-философской науки
43
лителя Филона Александрийского, жившего в 50/40 г. до н. э. - 20/25 г. н. э.)
и названного Ф. Энгельсом «отцом христианства». Филон, будучи эллини-
зированным евреем, соединил античную философию (эклектическую
смесь вульгаризованных платонизма, пифагореизма и стоицизма) и рели-
гию Ветхого завета. Он был основоположником метода библейской экзе-
гетики, предполагавшей истолкование библейских образов с помощью по-
нятий античной философии. Иначе говоря, Филон стремился образное
мышление, воплощенное в религии Ветхого завета, усилить с помощью
рационального мышления, воплощенного в античной философии. Филон
положил начало апофатической теологии: он учил, что сущность бога аб-
солютно проста и недоступна для дискурсивного мышления, что челове-
ческий язык не может выразить сущность бога71. По Филону, к понима-
нию природы бога можно приблизиться только с помощью апофатической
теологии, т. е. с помощью отрицательных определений божества. С точки
зрения апофатической теологии, бог неизменен, бесконечен, нестрадате-
лен, он не нуждается для своего существования ни в чем другом и т. д.
Акцент на веру, на откровение есть мистическое и мистифицированное от-
ражение ограниченности незрелого рассудка и предвосхищение перехода к
незрелому разуму. Значение стремления Филона истолковать ветхозавет-
ную мифологию с помощью понятий античной философии заключалось в
осознании того, что адекватное отражение действительной сущности об-
щественной системы было невозможно на основе образного мышления.
Одновременно смысл его апофатической теологии заключался в том, что
она зафиксировала неадекватность незрелого рассудочного мышления для
отражения действительной сущности общественной системы. Филон по-
ставил вопрос о необходимости иного способа познания сущности обще-
ства - разумного мышления. Его становление произошло в неоплатонизме
и в средневековой теологии.
Возникновение и развитие мистического эссенциализма. Начало
второй подстадии предпосылочной стадии развития социальной филосо-
фии связано с философией неоплатонизма, чьим наиболее выдающимся
представителем был Плотин (204/205-270). Виднейшие последователи
неоплатонизма в эту эпоху также - Порфирий, Ямвлих и Прокл. Вторая
подстадия предпосылочной стадии развития социальной философии за-
ключалась в начале отражения сущности общественной системы и обще-
ственной системы в целом благодаря оформлению незрелого разума. Он
был незрелым, поскольку не только опирался на достижения незрелого
рассудка, но и не вполне отделился от него.
С точки зрения Плотина, подлинной реальностью обладает Единое
(божество), которое посредством эманации порождает свои ипостаси - Ум,
71
Майоров Г.Г. Формирование средневековой философии. М., 1979, с. 48-49.
44
Раздел I. Становление социально-философской науки
Душу и Природу. Плотин утверждал: «Все существа - не только первичные,
которые обладают истинным бытием, но и те, которые должны считаться
существующими лишь относительно, существуют только благодаря прису-
щему им единству, а без этого единства - что стало бы с ними?.. Оно не есть
и сущее, ибо все существующее имеет в себе как бы образ сущего, между
тем, как оно не имеет никакого образа, никакой формы, даже ноуменальной.
Природа этого Первоединого по отношению ко всему существующему, ко-
нечно, рождающая, но именно поэтому Оно не есть что-либо из сущест-
вующего, к Нему не приложимы ни категория субстанции, ни качества, ни
количества, оно не есть ни Ум, ни Душа, ни движущееся, ни покоящееся, ни
в каком-либо месте находящееся, ни во времени. Оно пребывает лишь само
в себе, в своем единственном образе, вернее - чуждое всякого образа, ибо
Оно прежде всех и всяких образов и форм, как и прежде движения, прежде
покоя. Все эти категории приложимы уже только к сущему - они-то и дела-
ют его множественным»72. Плотин подчеркивает, что Единое находится вы-
ше любых определений, никакая характеристика не может передать его при-
роды: оно не бесконечно и не конечно, не движется и не неподвижно и т. д.
Рациональное мышление не может постичь Единое: «Недоумения же тут
возникают чаще всего потому, что познание Первоединого не достигается
ни путем научного исследования, ни путем размышления, но получается
единственно от Его нам присущим, которое выше всякой науки... Выше
Ума, следовательно, стоит само Первоединое - дивное, непостижимое, о ко-
тором нельзя даже говорить, что Оно есть, существует, дабы не подать даже
повода помыслить, что слово «единый» есть лишь атрибут, предикат чего-то
другого, и которому, в строгом смысле, не приличествует никакое имя... Так
что истинным созерцателем является не рассудок или разум, а нечто столь
же большее и высшее разума, как и то, что составляет предмет созерцания.
В этом созерцании созерцающий Бога увидит в Нем и самого себя простым
и чистым»73. Плотин утверждал, что Единое постигается мистически, с по-
мощью экстаза, ведущего к слиянию с ним. По рассказу Порфирия, Плотин
в течение своей жизни испытал такое состояние четырежды. Все эти харак-
теристики Единого являются специфически воспринятыми определениями
действительной сущности общественной системы (способа производства), а
ипостаси Единого - сферами общественной системы. Единое Плотина яв-
ляется отражением формирующейся сущности общества, которое незрелое
рассудочное мышление не могло познать, и оно постигалось средствами об-
разного мышления и оформляющегося незрелого разума. Огромное, нова-
торское значение концепции Плотина заключается в том, что в ее рамках
72 Плотин. Эннеады. VI, 9. О благе, или первоедином И http://psylib.org.ua/books/ploti01/
txt54.htm
73 Плотин. Эннеады. VI, 9. О благе, или первоедином И http://psylib.org.ua/books/ploti01/
txt54.htm
Глава 1. Предпосылки социально-философской науки
45
впервые в истории социальной философии была отражена, хотя и иррацио-
нально-мистически, действительная сущность общественной системы. Ир-
рациональная и мистическая трактовка Единого в неоплатонизме объясня-
ется невозможностью исследования общественной системы на этом уровне
развития социально-философской мысли, что было обусловлено и незрело-
стью сущности общества, и незрелостью мышления, выступавшего как
единство уже оформленного незрелого рассудка и начавшего оформляться
незрелого разума. Именно в философии Плотина незрелый разум впервые
начинает выступать обособленно от незрелого рассудка. Неоплатонизм ока-
зал огромное влияние на формирующуюся средневековую христианскую
теологию, в частности, на Августина.
Средневековая христианская теология, вобравшая в себя и религиоз-
ную философию, продвинулась еще больше по пути мистического отраже-
ния сущности общества. В ее рамках систематизировались и конкретизиро-
вались мистические представления о действительной сущности, развивался
мистический эссенциализм. Это было детерминировано не только стремле-
нием к разрешению противоречий чувственно-образного познания и незре-
лого мышления, обуревавших античную философию, но и - что было самой
глубокой причиной - развитием способа производства, начиная с поздней
античности. Каковы были объективные и субъективные предпосылки пере-
хода в эту эпоху к отражению сущности общества в мистической форме? Ес-
ли говорить об объективных предпосылках познания общества в конце ан-
тичности и на протяжении средневековья, то отметим, что беспрестанно
продолжавшиеся в эту эпоху совершенствование средств производства,
прогресс сельского хозяйства, ремесла и торговли обусловили большее,
нежели в ранней и классической античности, вытеснение естественно воз-
никших средств производства и, в связи с этим, закономерно большее от-
деление способа производства как сущности общественной системы от
природы как сферы бытия общественной системы и сущности - от сферы
явления общественной системы. В целом, необходимо фиксировать проти-
воречивую ситуацию: с одной стороны, в эту эпоху сущность общества
развивалась как таковая и все больше отделялась от сферы бытия (приро-
ды) и от своих проявлений (как и они от нее), но, с другой стороны, этот
процесс был далек от завершения. Сущность общества только формирова-
лась, и сферы общественной системы еще полностью не отделились друг
от друга, и сущность общественной системы еще не отделилась от сферы
бытия и от своих проявлений.
В связи с этим сущность общества нельзя было отразить как таковую
и постольку не существовало (и не могло существовать) не только научного,
но даже и рационального знания об обществе, ибо более или менее зрелое
рациональное (рассудочно-разумное) знание - это знание о сущности, но
сущность еще не сформировалась как таковая. К субъективным предпосыл-
46
Раздел I. Становление социально-философской науки
кам необходимо отнести неразвитость мышления, представлявшего собой
противоречивое единство незрелого рассудка и незрелого разума. Такое
мышление еще не было готово для адекватного отражения сущности обще-
ства, было еще не в силах постигнуть в полной мере диалектики сущности
общества и его бытия, сущности общества и ее проявлений. Средневековое
мышление как противоречивое единство незрелого рассудка и незрелого ра-
зума могло отразить реальную диалектику общественной системы лишь в
ограниченной форме. Это означало, что, во-первых, сущность общества с
необходимостью представала как противостоящее обществу и господ-
ствующее над ним активное духовное начало (субстанция). Мышление этой
эпохи как формирующееся мышление является противоречивым единст-
вом незрелого рассудка и незрелого разума, и поэтому оно резко отделяет
сущность от ее проявлений, резко противопоставляя их. Сущность обще-
ства выносится за его пределы, была отделена от него, превращена в соз-
нании в трансцендентную, т. е. надмирную, супрасоциальную и супрана-
туралистическую, идеальную субстанцию. Во-вторых, тогда, когда фор-
мирующаяся сущность общества не была полностью отчленена от других
сфер общественной системы, то она с необходимостью отражалась в
мышлении сквозь призму мира личностей, т. е. скрывалась за поверхност-
ной сферой общества - сферой действительности (взаимодействие людей
как личностей). Сверхличность одна, а не много, как в языческих религи-
ях, именно потому, что произошел скачок в развитии способа производст-
ва и, следовательно, скачок в мере преобразования социальным природно-
го, естественно возникших отношений отношениями, созданными обще-
ством, и этот скачок, по всей вероятности, был обусловлен переходом к
доминированию в земледелии железных орудий труда. Бог в христианстве,
как и бог (Аллах) в исламе - это персонифицированная идеализированная
сущность общества, представление о боге есть мистический способ отра-
жения действительной сущности общества. «Мы должны прежде всего
заметить, что мистическое, несомненно, есть нечто таинственное, но оно
таинственно лишь для рассудка, и это просто потому, что принципом рас-
судка является абстрактное тождество, а принципом мистического (как си-
нонима спекулятивного мышления) - конкретное единство тех определений,
которые рассудок признает истинными лишь в их раздельности и противо-
поставленности»74. Бог - это мистический псевдоним сущности общества,
способа производства как противоречивого единства производительных сил
и производственных отношений. В связи с этим является ограниченной -
рассудочной, недиалектической - позиция классического атеизма, который
отрицает существование бога. Это касается и атеизма К. Маркса,
Ф. Энгельса и В.И. Ленина. Но эта ограниченность была обусловлена и оп-
74 Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 1. М., 1975. с 212.
Главе 1. Предпосылки социально-философской науки
47
равдана конкретно-историческими общественно-политическими коллизия-
ми, например, классовой борьбой и революциями XIX-XX веков.
Добавим еще следующее. Диалектику формирующейся сущности
общества формирующееся мышление как противоречивое единство незре-
лого рассудка и незрелого разума могло постичь сугубо ограниченно и од-
носторонне, со значительной опорой на образное мышление. В силу всего
вышесказанного формирующаяся сущность общества, отраженная сквозь
призму мира личностей, с необходимостью воспринималась как образ
трансцендентной и супранатуралистической сверхличности - бога. Антич-
ные философы отражали средствами преимущественно незрелого рассудка и
образного мышления лишь поверхностные проявления сущности, а средне-
вековые мыслители (включая неоплатоников) средствами преимущественно
образного познания и незрелого разума отражали саму сущность, хотя и в
мистической форме. Бог средневековой теологии, да и любой теологии во-
обще - это мистически персонифицированное образно-эмоциональное и не-
зрело-разумное представление о действительной формирующейся сущности
общества (способе производства). Представление о боге как об антропо-
морфной трансцендентной субстанции, порождающей все сущее и управ-
ляющей им, являлось превращенной - образной и незрело-рассудочно-
незрело-разумной - формой познания сущности общества.
Общественная система и всемирная история в средневековой теоло-
гии представали как арены борьбы бога и дьявола, причем первый не без
некоторого труда в конечном итоге одерживал верх над вторым. Реальное со-
держание представления о дьяволе заключается в том, что оно является об-
разно-эмоциональным представлением о мистически персонифицированной
сфере бытия общества - природе. Представления о боге и дьяволе в религии
противоречивы: с одной стороны, они резко противопоставлены друг другу,
что является результатом начавшего развиваться снятия обществом природы
и рассудочного мышления об этом процессе, с другой - их взаимосвязи,
соотношение их субстанциальных потенциалов являются запутанными и
неопределенными, что является результатом того, что сфера сущности об-
щества была еще довольно незрелой и была далека от отделения от сферы
бытия общества, т. е. от природы. Феодализм есть продолжение формиро-
вания общества, в рамках которого решающее значение имеет частная
собственность на землю как средство производства75. Сущность общест-
венной системы (способ производства) и природное соотносятся как про-
тивоположности, т. е. безразличные, равнодушные друг другу, но взаимо-
связанные отрицанием друг друга стороны естественноисторического
процесса. Первое очень постепенно преобразовывает второе. Образно-
незрело-рассудочно-незрело-разумное мышление противопоставляет спо-
75 См. о феодализме: Вазюлин В.А. Логика истории. М„ 1988. с. 254-272.
48
Раздел I. Становление социально-философской науки
соб производства и природу друг другу, что отражается в религиозном
сознании как борьба бога и дьявола.
Обратимся к примеру классика патристики и основоположника сред-
невекового теологического мышления Аврелия Августина (354-430), который
изложил свои взгляды на общество и историю главным образом в большом
труде «О граде божьем». Религиозное мировоззрение, сформулированное им,
опиралось на догматы креационизма, провиденциализма и фатализма. Авгу-
стин противопоставляет, во-первых, религиозность рациональному, светскому
познанию, во-вторых, два града как воплощение царств бога и дьявола, миры
святости и греховности. Первое означает превращенное отражение сущности
общества, второе - превращенное отражение природы, оторванной от обще-
ства, понятие святости - отражение общества, оторванного от природы. Все-
мирная история предстает как борьба двух миров, двух градов. Августин в
своей «Исповеди» приписывал богу следующие черты: высочайший, благо-
стнейший, могущественнейший, всемогущий, милосерднейший, справедли-
вейший, самый далекий и самый близкий, прекраснейший и сильнейший, не-
движный и непостижимый, неизменный, изменяющий все, вечно юный и
вечно старый. Он также писал: «вечно в действии, вечно в покое, собираешь и
не нуждаешься, несешь, наполняешь и покрываешь, творишь, питаешь и со-
вершенствуешь, ищешь, хотя у Тебя все есть. Ты любишь и не волнуешься;
ревнуешь и не тревожишься; раскаиваешься и не грустишь; гневаешься и ос-
таешься спокоен; меняешь Свои труды и не меняешь совета; подбираешь то,
что находишь, и никогда не теряешь; никогда не нуждаешься и радуешься
прибыли; никогда не бываешь скуп и требуешь лихвы. Тебе дается с из-
бытком, чтобы Ты был в долгу, но есть ли у кого что-нибудь, что не Твое?
Ты платишь долги, но Ты никому не должен; отдаешь долги, ничего не те-
ряя. Что сказать еще, Господь мой, Жизнь моя, моя Святая Радость?»76. =
Для религиозного мировоззрения Августина были характерны монотеизм,
провиденциализм, телеологизм, финализм, фатализм. Монотеизм означал
мистическую фиксацию сущности общества, провиденциализм и фатализм - ;
сведение всех общественных явлений к мистически понятой сущности, а те- :
леологизм и финализм были мистическим отражением исторического разви-
тия действительной сущности общества. В философии Августина история
рассматривалась как идеализированный процесс труда, в котором субъект
труда получает абсолютно запланированный результат. Сущность как суб-
станция порождает свои модусы и она как сущность противостоит своим
проявлениям - именно в этом заключался рациональный смысл этих прин-
ципов религиозного мышления. Политеизм предполагал почитание множе-
ства фантастических субъектов, христианский монотеизм - одного такого
субъекта. В христианстве бог противостоит миру как его создатель и управи-
76 Аврелий Августин. Исповедь. СПб., 1999. с. 7.
Глава 1. Предпосылки социально-философской науки
49
тель в отличие от языческих богов, которые составляли единое целое с при-
родой и обществом.
Мистическое отражение сущности общества позволило Августину
создать мистическую философию истории. Можно сказать, что в социаль-
ной философии Августина впервые - а, значит, в довольно примитивной
форме - происходит взаимодействие логического и исторического способа
исследования. Он был первым в истории социальным философом, кото-
рый систематически занимался философией истории. Философия истории
Августина, как и любая другая религиозная философии истории, является
ничем иным, кроме как образным, незрело-рассудочным и незрело-
разумным постижением снятия природного социальным, преобразования
естественно-возникшего созданным (произведенным), вытеснения естест-
венно-возникших средств производства созданными (произведенными)
средствами производства. Образы конца истории, Страшного суда, вос-
крешения мертвых, рая и т. п. угадывают перспективу развития всемирно-
исторического процесса, хотя и, во-первых, именно угадывают, во-вторых,
отражают весьма приблизительно. В этом случае речь идет об отражении
целостности и поступательности всемирно-исторического процесса, осу-
ществляемом на неадекватной основе - на основе незрелого разума, опи-
рающегося на незрелый рассудок. Социально-философская мысль Авгу-
стина в заметно большей, чем античная мысль, степени нацелена на ис-
следование сущности, целостности, противоречивости и динамизма
всемирно-исторического процесса, хотя и в мистической форме. В отличие
от этого античная социально-философская мысль, в рамках которой не бы-
ло представлений о сущности общества, не создала и не могла создать фи-
лософии истории. Для древних мыслителей история была движением по
кругу, вечным повторением (Гераклит, Платон или Экклезиаст) или даже
регрессом по отношению к золотому веку (Гесиод).
Великое всемирно-историческое значение возникновения христиан-
ства и христианской теологии заключается в том, что оно (наряду с неопла-
тонизмом) впервые в истории отразило способ производства как сущность
общества, хотя и в мистической форме, она была огромным шагом вперед
по сравнению с античной социально-философской мыслью. Мысль Авгу-
стина, развивая идеи Плотина, достигла большего по сравнению с идеями
Аристотеля. Средние века с их господством религиозной мысли, вопреки
распространенной, но поверхностной точке зрения, были не провалом, а
непреклонным движением вперед в развитии познания, в развитии
мвшления. И Тертуллиан с его знаменитой формулой «верую, потому что
абсурдно» не должен рассматриваться только лишь как ненавистник разу-
ма (мизолог), мракобес и т. д. Формула Тертуллиана является вполне спра-
ведливой констатацией ограниченности незрелого рассудочного мышле-
ния, воплощенного в античной философии и науке, его неспособности
50
Раздел I. Становление социально-философской науки
отразить целостность и противоречивость сущности. Весьма распростра-
ненная характеристика средневековой эпохи как времени господства об-
скурантизма и мракобесия является ограниченной, односторонней, рассу-
дочной. Диалектическое мракобесие средневековых теологов, опирающее-
ся на незрелый разум, было необходимой и прогрессивной ступенью
познания, важнейшим этапом продвижения к постижению действительной
сущности общественной системы. Мистическое отражение этой сущности
было необходимой предпосылкой ее реального исследования на после-
дующих более высоких этапах познания. Средневековые диалектические
мракобесы создавали необходимые условия для появления в далеком от
них будущем грандиозных философских концепций Гегеля и Маркса.
В целом, мистическое отражение сущности общества в средневековой теоло-
гии и религиозной философии, следует проиллюстрировать словами Гегеля:
«В этом внутреннем истинном как абсолютно-всеобщем, которое очищено от
противоположности всеобщего и единичного и которое возникло для рас-
судка, теперь только раскрывается за пределами чувственного мира как мира
являющегося мир сверхчувственный как мир истинный, за пределами исче-
зающего посюстороннего - сохраняющееся потустороннее, - некоторое в-
себе-[бытие], которое есть первое и поэтому само несовершенное явление ра-
зума или лишь чистая стихия, в которой истина имеет свою сущность»77. А в
«Энциклопедии философских наук» Гегель указывал: «Относительно спеку-
лятивного мышления мы должны еще заметить, что под этим выражением
следует понимать то же самое, что раньше применительно в основном к рели-
гиозному сознанию и его содержанию называлось мистическим... Мы долж-
ны прежде всего заметить, что мистическое, несомненно, есть нечто таинст-
венное, но оно таинственно лишь для рассудка, и это просто потому, что
принципом рассудка является абстрактное тождество, а принципом мистиче-
ского (как синонима спекулятивного мышления) - конкретное единство тех
определений, которые рассудок признает истинными лишь в их раздельности
и противопоставленности... Все разумное мы, следовательно, должны вместе
с тем назвать мистическим, говоря этим лишь то, что оно выходит за пределы
рассудка, а отнюдь не то, что оно должно рассматриваться вообще как недос-
тупное мышлению и непостижимое»78.
После Августина средневековая теология развивалась в рамках
мистического постижения сущности общества. В соответствии с развити-
ем способа производства создавалась возможность познавать его более
глубоко, хотя все еще в рамках мистицизма, что проявлялось в попытках
рационального обоснования религиозных догм и, в частности, рациональ-
ных доказательств бытия бога. Вершиной средневекового мышления стала
77 Гегель. Феноменология духа. СПб., 1992. 78.
78 Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 1, М., 1975. с. 213.
Глава 1. Предпосылки социально-философской науки
51
религиозно-философская система Фомы Аквинского (1225-1274), осно-
ванная на теологически преобразованном аристотелизме. Фома в труде
«Сумма против язычников» выделил множество атрибутов бога. У Фомы
он 1) вечен, 2) не потенциален, а актуален, 3) ему не присуща сложность,
он прост, 4) в его сущности нет насильственного и противоестественного
(т. е. он обусловливает сам себя), 5) не является телом, 6) тождественен
своей сущности, 7) его бытие и его сущность одно и то же, 8) в боге нет
акциденций, т. е. конечного, случайного, изменчивого, преходящего, 9) он
совершенен, 10) благ, 11) един, 12) бесконечен, 13) он мыслящ и мышле-
ние составляет его сущность, 14) он мыслит не дискурсивно, т. е. не умо-
заключениями, 15) обладает волей, 16) не имеет страстей, 17) является
любовью, 18) блажен, 19) для него не характерно зло и ненависть,
20) действует ради самого себя и т. д.79. В этой совокупности божествен-
ных атрибутов есть много рациональных зерен, которые действительно
характеризуют конкретно-историческую ступень развития сущности об-
щественной системы, разумеется, если отвлечься от мистическо-
антроморфной формы ее восприятия в концепции Фомы. Безусловно, сущ-
ность общественной системы вечна, т. е. бесконечна во времени, поскольку
существует общество. Она также действительно обусловливает сама себя,
т. е. является причиной самой себя, не является телом, едина, бесконечна
и т. д. Вместе с тем, Фома не прав, утверждая, что сущность общества
проста, тождественна себе, не имеет ничего акцидентального, что ее бы-
тие и сущность тождественны. Это результат типично рассудочного отра-
жения сущности как самотождественной, непротиворечивой, неизменной.
Именно так сущность постигается на начальных стадиях развития позна-
ния от чувственно-конкретного к мыслительно-абстрактному, причем
речь идет о нахождении познания примерно на середине пути. Здесь для
отражения сущности используются преимущественно образы, в которых,
однако, постепенно происходит вытеснение чувственно-конкретных и
образных эквивалентов рассудочными. Подчеркну, что в этом случае про-
исходит становление рассудка. Если незрелый рассудок впервые оформил-
ся в философии Платона и Аристотеля, то зрелый рассудок, как это уже
было сказано ранее - в философских учениях Ф. Бэкона (1561-1626) и
Р. Декарта (1596-1650). Средневековый рассудок - это рассудок, разви-
вающийся от Аристотеля к Бэкону и Декарту, от незрелости к зрелости.
То, что бог Фомы более абстрактен, рассудочен и менее антропоморфен,
чем бог Августина, объясняется тем, что мысль Фомы в отличие от мысли
Августина отражала зрелое феодальное общество. Определение бога как
обладающего мышлением, волей и т. д. является проявлением мистиче-
ской формы постижения сущности общества. Вместе с тем, приписывание
79 Фома Аквинский. Сумма против язычников. Кн.1, Долгопрудный, 2000.
52
Раздел I. Становление социвльно-философской науки
ему мышления, более высокого, чем дискурсивное, т. е. рассудочное, и
превознесение веры над разумом означало реалистичное отражение того
действительного обстоятельства, что рассудочное мышление, даже разви-
вающееся от своей незрелой формы к форме своей зрелости, было не спо-
собно отразить мир в его глубине и целостности.
Фома выдвигает пять доказательств бытия бога или пять «путей к
богу», которые восходят к Аристотелю, но были им усовершенствованы.
Эти доказательства стали классическими для средневековой теологии
последующих эпох. Они таковы: 1) доказательство от движения (бог как
источник любого движения, как перводвигатель), 2) доказательство от
производящей причины (бог как причина порождения всего сущего), 3) до-
казательство от случайности и необходимости (помимо зримого мира, в
котором преобладают случайности, должно существовать необходимое -
бог), 4) доказательство от степеней совершенства (в мире наблюдаемы раз-
личные степени совершенства, а, следовательно, должно существовать высшее
совершенство), 5) доказательство от целеполагания (в мире все подчинено це-
лям, которые сотворены богом, который сам, в свою очередь, является высшей
целью). Еще до Фомы основатель схоластики Ансельм Кентерберийский
(1033-1109) разработал ставшее впоследствии очень популярным онтологиче-
ское доказательство бытия бога, согласно которому из понятия бога как всесо-
вершеннейшего существа выводится его существование как атрибут его со-
вершенства. Рациональные доказательства бытия бога не есть пустая прихоть
средневекового мракобесия, не есть схоластические упражнения средневе-
ковых монахов, теологических интеллектуалов.
Рациональное значение этих шести рациональных - здесь тавтоло-
гии не избежать - доказательств бытия бога и рациональное значение
любых рациональных доказательств бытия бога в целом заключается в
том, что они в мистифицированной (превращенной) форме отражают
важнейшие закономерные связи действительной конкретно-исторической
(формирующейся) сущности общественной системы, отношения этой
сущности к конкретно-исторической (формирующейся) общественной
системе в целом. Доказательства затрагивают разные аспекты противо-
поставления сферы сущности, с одной стороны, сфер бытия, явления и
действительности общества, с другой. Близкие друг другу доказательство
от движения и доказательство от производящей причины отражают свой-
ство сущности общества порождать все общественные явления, т. е. быть
субстанцией общественной жизни. Доказательство от случайности и не-
обходимости следует понимать в том смысле, что необходимость в обще-
стве - это система закономерностей, укорененных в сфере его сущности в
отличие от случайности, которая является системой закономерностей,
укорененных в сфере бытия или в сфере действительности предмета. До-
казательство от степеней совершенства есть отражение прогрессивного
Глава 1. Предпосылки социально-философской науки
53
развития сущности. Доказательство от целеполагания отражает то, что
процесс дифференциации сфер общественной системы далеко не завер-
шен, следовательно, в частности, сфера сущности не отделена полностью
от сферы действительности и, постольку сфера действительности маски-
рует сферу сущности, то последняя воспринимается сквозь призму пер-
; вой. Это приводит к тому, что сущность общества антропоморфизируется
’ и наделяется чертами сверхличности, в частности, целеполаганием. Ра-
< циональные доказательства бытия бога - это далекое предвосхищение
исследования сущности общественной системы в «Немецкой идеологии»
и в «Капитале» К. Маркса. Прогресс позднеантичной и средневековой
мысли бесспорен: Фома Аквинский заметно ближе к Марксу, чем Плотин
и Августин. И все они являются концептуальными пращурами Маркса.
Примечательное место в истории средневековой социальной фило-
софии занимает концепция выдающегося арабского историка и мыслителя
Ибн-Хальдуна (1332-1406), разработанная в «Мукаддиме»80 - концепту-
альном введении к его обширному историческому труду «Книга назида-
тельных примеров и сведений из истории арабов, персов, берберов и дру-
гих современных им могущественных народов» (1375-1379), содержащем
огромный эмпирический материал, касающийся мусульманских народов
Магриба и Машрика.
Ибн-Хальдун, следуя Аристотелю, начал свой труд с указания на
общественную природу человека. Арабский мыслитель, основываясь на
географических идеях Клавдия Птолемея и аль-Идриси, выделил семь
климатических поясов и описал различия живущих в них народов.
Ибн-Хальдун подчеркивал, что наиболее благоприятными для развития
цивилизации являются умеренные пояса. Народы, живущие здесь, соору-
жают свои дома на каменных фундаментах, обрабатывают металлы, поль-
зуются золотом и серебром в качестве денег, у них расцветают наука и ре-
лигия. Народы, живущие в холодных или жарких поясах, остаются дикими,
живут в домах из глины и тростника, едят траву и зерно. Ибн-Хальдун
указывал и на зависимость народов от потребляемой ими пищи.
Ибн-Хальдун выделил стадию сельской жизни (сельской культуры) и
стадию городской жизни (городской культуры). На стадии сельской жизни
люди живут племенами в степях, горах и пустынях и занимаются охотой,
земледелием, скотоводством (кочевым и оседлым). В этом случае люди
обеспечивают себя предметами потребления только на уровне минималь-
ных потребностей и довольствуются необходимым. Царят бедность и про-
стота нравов, люди живут в относительном равенстве. Основой общества
на стадии сельской жизни является асабийя, предполагающая кровнород-
ственные узы и чувство солидарности между индивидами, которых объе-
80 Ibn Haldun. The Muqaddimah. An Introduction to History, vv. 1-3, London, 1958.
54
Раздел 1. Становление социально-философской науки
диняет единство происхождения, общность побед, славы, врагов и т. д.
Люди, находящиеся на этой стадии, постепенно улучшают свое благосостоя-
ние и основывают города или завоевывают их и, тем самым, переходят к ста-
дии городской жизни. На этой стадии люди занимаются ремеслом и торговлей,
развивается разделение труда, возникают новые профессии и новые потребно-
сти, что обеспечивает богатство и процветание горожан. Одновременно с этим
у них развиваются корыстолюбие, изнеженность и эгоизм. Асабийя понемногу
исчезает, люди приучаются к покорности и послушанию, теряют мужество и
стойкость. Такое общество становится объектом завоевания со стороны наро-
да, ведущего сельскую жизнь, и все повторяется. Таким образом, полагал
Ибн-Хальдун, развитие общества подчинено закону чередования сельской
и городской жизни, оно является циклическим.
Ибн-Хальдуна нередко называют «арабским Марксом», а также
сравнивают с Монтескье, Смитом и другими европейскими мыслителя-
ми. Нередко утверждают, что он предвосхитил развитие европейской
мысли в XVIII-XIX веках. Взгляды Ибн-Хальдуна в этом случае харак-
теризуют как экономический или географический детерминизм, и ему
приписывают наличие научного взгляда на общество. Однако это явная
модернизация его идей. Ибн-Хальдун описывает и анализирует пре-
имущественно поверхностные проявления сущности общества. Анализ
Ибн-Хальдуна не касается самой сущности общества. Рассмотрения де-
терминант общественного развития, выделения сущности обществен-
ной системы у арабского мыслителя нет. При этом анализ Ибн-Халь-
дуна по сравнению средневековыми христианскими теологами и, тем
более, по сравнению с Аристотелем, опирается на более широкий эмпи-
рический материал.
Творчество Ибн-Хальдуна образует специфическую модификацию
второй подстадии предпосылочной стадии развития социальной филосо-
фии. Его мышление развивалось в русле мусульманской теологии, т. е.
было основано на мистическом эссенциализме. Но для более точного по-
нимания философии Ибн-Хальдуна необходимо учитывать ее общест-
венно-исторический контекст, ее объективные предпосылки. Средневеко-
вый арабский мир в его эпоху уже находился в состоянии стагнации, дви-
гаясь по пути простого воспроизводства общественных отношений, т. е.
во многом развивался циклически. Арабское общество начала XX века
немногим отличалось от средневекового. На идеи Ибн-Хальдуна, как
адекватно отражающие современный арабский мир, ссылался Ф.Энгельс,
правда, не называя его имени. Дифференциацию сельской и городской
жизни и, в соответствии с этим, дифференциацию турок и арабов, раз-
личных арабских племен накануне и во время Первой мировой войны на-
блюдал и знаменитый Томас Лоуренс (Лоуренс Аравийский), действо-
вавший в качестве британского агента на арабских территориях Осман-
Глава 1. Предпосылки социально-философской науки
55
ской империи81. Причины многовековой стагнации арабского мира, равно
как и причины стагнации Китая и Индии, пока еще в должной мере не
исследованы наукой. Мысль Ибн-Хальдуна, оставаясь в рамках теологии,
устремилась к накоплению огромного эмпирического материала, касаю-
щегося современной ему общественной жизни и истории мусульманских
народов Магриба и Машрика. Цикличность развития арабского общества
позволяла сделать множество содержательных эмпирических обобщений
и по их массе труд Ибн-Хальдуна превосходит произведения Аристотеля
и средневековых христианских теологов. Но специфический характер
стагнировавшего феодального арабского общества, отчасти оседлого и
основанного на сельском хозяйстве, ремесле и торговле, в том числе и ка-
раванной, отчасти кочевого и основанного на скотоводстве и грабеже ка-
раванов, не создавал объективных предпосылок для изучения сущности
общества. В силу этого за пределы мистического эссенциализма, за пре-
делы теологической социальной философии Ибн-Хальдун так и не вы-
шел. Стагнация способа производства обусловила и стагнацию мысли.
Социальная философия в случае Ибн-Хальдуна двигалась как бы вбок.
Открытие сущности в мистической форме и осуществление на осно-
ве мистически понятой сущности систематизации проявлений обществен-
ной системы, рассмотрение предмета как развивающегося в средневековой
теологии и связанной с ней религиозной философии были важнейшими
предпосылкой развития социальной философии. Величественные дости-
жения средневекового христианского и исламского богословия были необ-
ходимой ступенью всемирно-исторического развития познания, но после
начала рационального, научного исследования сущности общественной
системы, о чем пойдет речь ниже, они начали устаревать и перемещаться
на периферию мышления. Попытки рационализации христианского бого-
словия в средневековой схоластике постепенно привели к исчерпанию и
разложению мистико-религиозной социально-философской преднауки. В
результате снятия последней возникла рациональная социально-фило-
софская преднаука, воплощенная в третьей и четвертой подстадиях стадии
предпосылок социально-философской науки.
3. Объяснение общественной системы
сферой личностей: социальная философия
Т. Гоббса и Д. Локка
Третья подстадия стадии предпосылок развития социальной фило-
софии связана с периодом раннего Нового времени, т. е. с началом разви-
81 См. об этом: Lawrence Т.Е. Seven pillars of wisdom. Ware, 1997.
56
Раздел I. Становление социально-философской науки
тия капитализма в Западной Европе в XVI-XVII веках. Становление капи-
тализма означало интенсификацию перехода к господству произведенных
средств труда, к вычленению сущности общественной системы, к обособ-
лению сущности внутри общества, к отделению сущности от других сфер.
В силу этого разлагались естественно возникшие отношения людей (связи
в общине, клане, корпорации, сословии и т.д.) и индивидуум стал превра-
щаться в изолированную и эгоистическую единицу. Все это привело к
возникновению в XVII веке науки о сущности общества - политэкономии.
Эту науку создали англичанин Уильям Петти (1623-1687) и француз Пьер
Буагильбер (1646-1714). Петти в «Трактате о налогах и сборах» (1662) на-
чал исследовать сущность капиталистического способа производства -
производство прибавочной стоимости. Он стремился представить приба-
вочную стоимость как основу экономических явлений82. Возникновение
науки о сущности общественной системы подталкивало развитие знания
об обществе в целом, а именно социально-философской преднауки, и под-
готавливало возникновение социально-философской науки.
Третья подстадия стадии предпосылок социальной философии в
первую очередь была связана с концепцией английского философа Томаса
Гоббса (1588-1679). Гоббс опирался на картезианскую логику, и его фи-
лософия была воплощением зрелого рассудка. В главном труде Гоббса
«Левиафан» дано отражение сферы действительности общественной сис-
темы - личностей капиталистического общества и их взаимодействия. По
Гоббсу, борьба между людьми за блага («естественное состояние») обуслов-
ливает возникновение государства («гражданского состояния»). Аксиома
эгоистического индивидуума являлась отправным пунктом социальной
философии Гоббса. Эгоизм природы человека и равенство способностей
людей, как полагал Гоббс, детерминируют борьбу между ними за различные
блага - собственность, безопасность и славу. Он рассматривал общество
как результат этой борьбы. За противоположностью интересов индиви-
дуумов Гоббс не видел противоположности интересов общественных
классов, а за борьбой индивидуумов между собой - борьбы общест-
венных классов. Знаменитое положение Гоббса о том, что если бы аксио-
мы геометрии задевали бы интересы людей, то они бы оспаривались, со-
держит в себе замечательную, хотя и фрагментарную догадку о роли ма-
териальных интересов в жизни общества. Но оно не было развито. Таким
образом, Гоббс общественную систему объяснял извечными, как он пола-
гал, качествами личностей.
82 Возникновению политэкономии как науки предшествовала предпосылочная стадия
этой науки, и ее завершающая подстадия была воплощена в меркантилизме, доминировав-
шем в экономической мысли в XVI-XVII веках. Меркантилизм доминировал тогда, когда
господствующими формами капитала являлись торговый и ростовщический капиталы, раз-
вивавшиеся внутри феодального хозяйства.
Глава 1. Предпосылки социально-философской науки
57
К третьей подстадии стадии предпосылок социальной философии
относилась и концепция английского философа Джона Локка (1632-1704),
который в труде «Два трактата о правлении» развивал идеи Гоббса. Локк
постулировал существование догосударственного естественного состоя-
ния, где царили равенство и свобода. Это состояние легко перешло в со-
стояние войны, из которого люди вышли путем учреждения общества и
создания государства. Локк писал, что «великой и главной целью объеди-
нения людей в государства и передачи ими себя под власть правительства
является сохранение их собственности. А для этого в естественном со-
стоянии не хватает многого»83. А именно, как полагал Локк, в естествен-
ном состоянии не хватает: 1) законов, 2) судей и 3) силы, которая может
подкрепить приговор и привести его в исполнение. Он писал: «Причина,
по которой люди вступают в общество, - это сохранение их собственности;
и цель, ради которой они избирают и уполномочивают законодательный
орган, заключается в том, чтобы издавались законы и устанавливались
правила и охрана собственности всех членов общества, дабы ограничива-
лась власть и умерялось господство каждой части и каждого члена обще-
ства»84. Локк стремился выяснить, является ли правление хорошим или
нет, в зависимости от того, не покушается ли оно на собственность наро-
да: «Ведь когда люди вступили в общество и создали гражданское правле-
ние, то они исключили применение силы и ввели законы для сохранения
собственности, мира и единства между собой; те же, кто снова применяет
силу в противоположность законам, поднимают мятеж, т. е. вновь создают
состояние войны и являются подлинными мятежниками»85. Локк писал,
что вероятнее всего это делает тот, кто находится у власти. Он утверждал,
что революции происходят не по несущественным причинам, а когда на-
рушается закон и собственность народа оказывается под угрозой.
Третья подстадия предпосылочной стадии развития социальной
философии была большим шагом вперед по сравнению со второй подста-
дией, в рамках которой в мистической форме впервые была открыта сущ-
ность общества. В ходе третьей подстадии интенсивно развивался анализ
общественной жизни, ориентированный на преодоление иррационально-
мистического постижения сущности общественной системы. Была выде-
лена одна сфера общества, хотя и самая поверхностная - сфера действи-
тельности (люди как личности и их взаимодействие) - и предпринята
ошибочная попытка объяснить общество на ее основе. Достижения всех
трех подстадий позволили перейти к четвертой, последней подстадии ста-
дии предпосылок.
83 Локк Дж. Сочинения, т. 3, М„ 1988. с. 334.
84 Локк Дж. Указ. соч. с. 390.
85 Локк Дж. Указ. соч. с. 393.
58
Раздел I. Становление социельно-философской науки
4. Переход от стадии предпосылок к стадии
возникновения социально-философской науки:
эмпирический анализ совокупности отдельных
сторон общественной системы: социальная
философия Ш. Монтескье
Следующий шаг в развитии социальной философии - переход от
стадии предпосылок к стадии возникновения социально-философской
науки - был воплощен в концепции французского мыслителя Шарля Луи
Монтескье (1689-1755), которую он разработал в первую очередь в боль-
шом труде «О духе законов» (1748). Монтескье был не только социальным
философом, но и экономистом - он считается основателем (наряду с
Д. Юмом) количественной концепции денег. Согласно этой концепции, це-
ны на товары зависят от количества денег. Это означает, что началось со-
единение политэкономии и социальной философии, т. е. исследования
сущности общества и исследования общества в целом.
«Дух законов» - это труд преимущественно эмпирический, он в
первую очередь есть описание жизни множества народов разных истори-
ческих эпох. Однако мысль Монтескье развертывается, будучи подчинен-
ной скорее логическому (систематизирующему) способу исследования,
чем историческому. Монтескье, как и Гоббс, опирался на картезианскую
логику, т.е. на зрелый рассудок. Монтескье стремился на обширном исто-
рико-эмпирическом материале построить анализ ряда сторон обществен-
ной системы. Он начал «Дух законов» с рассмотрения индивида и его ес-
тественных потребностей. К ним он отнес стремления: 1) жить в мире с
себе подобными, 2) добывать себе пищу, 3) к общению с себе подобными
(прежде всего, индивидов разных полов) и 4) жить в обществе86. В процес-
се удовлетворения этих потребностей люди образуют общество и живут
общественной жизнью. Принципиально важным новшеством в концепции
Монтескье было выделение детерминант, т. е. движущих сил обществен-
ной системы. Он стремился ответить на вопрос о том, что определяет об-
щий дух народа, т. е. общественное сознание. Монтескье выделил и по-
следовательно рассмотрел семь основных детерминант общественной
системы: 1) формы правления (монархия, деспотия, республика87), 2) кли-
мат, 3) почву, 4) обычаи и нравы народа, 5) торговлю, денежное обраще-
ние, 6) семью и народонаселение, 7) религию. Монтескье добавил, что
принципы правления и примеры прошлого также определяют общий дух
народа. У Монтескье заметна тенденция дополнения зрелого рассудка не-
зрелым разумом (при преобладании первого). Это выразилось в том, что
86 Монтескье. О духе законов. М., 1999. с. 14.
87 Монтескье подразделил республики на демократические и аристократические.
Глава 1. Предпосылки социально-философской науки
59
Монтескье стремился не только выделить факторы детерминации общест-
венной системы, но и представить ее как единство.
Итак, Монтескье рассмотрел в качестве детерминант общественного
развития стороны сферы бытия общества (климат, почву), поверхностный
слой сущности (торговлю и деньги), частично - одну из форм явления (по-
литику), полностью - другую форму явления (религию), смешение сфер
бытия и явления (семья и народонаселение), смешение сфер сущности, яв-
ления и действительности (обычаи и нравы народа). Продвижение Мон-
тескье по сравнению с Гоббсом и Локком заключалось в том, что он пытал-
ся исследовать внутренние закономерности общественной жизни и выде-
лил целый ряд сторон общественной системы, ошибочно представив всех
их как ее детерминанты. Охват сторон общественной системы у Монтескье
является более широким по сравнению с предшествующими мыслителями.
Примечательно, что в числе детерминант общества Монтескье указал по-
верхностный слой реальной сущности общества (способа производства) -
торговлю и денежное обращение. Способ производства в концепции Мон-
тескье начал становиться - в качестве стороны общественной системы -
предметом социальной философии. Значение философской мысли Монтес-
кье и других представителей Просвещения заключалось в окончательном
преодолении иррационально-мистического постижения сущности общест-
венной системы. Монтескье, как и красное вино, является одним из симво-
лов Франции. Красное вино - это жидкий Монтескье.
Эмпирический анализ семи основных детерминант общества у
Монтескье сопровождался внушительными маневрами мысли в сторону
историзма. Он полагал, что в разные исторические эпохи и у разных наро-
дов разные детерминанты эпохи играли разную роль. Монтескье писал,
что над дикарями властвует почти исключительно природа и климат, ки-
тайцами управляют обычаи, японцами - законы, древним Лакедемоном -
нравы, древним Римом - принципы правления и нравы старины88' Жизнь
капиталистических и полукапиталистических народов (Великобритании,
Голландии, Франции) детерминирована торговлей, денежным обращением
и религией. Таким образом, докапиталистические народы подчиняются в
первую очередь географическим факторам, обычаям и нравам, а капита-
листические - торговле, семье и народонаселению.
В связи с этим, хотя Монтескье и замечал, что «Власть климата
сильнее всех иных властей»89, является большим упрощением весьма
распространенная точка зрения, которая относит Монтескье к географиче-
скому детерминизму. Общественный процесс он не объяснял исключи-
тельно или преимущественно воздействием географических факторов
(климата и почвы).
88 Монтескье. Указ. соч. с. 260.
89 Монтескье. Указ. соч. с. 265.
60
Раздел I. Становление социально-философской науки
Вместе с тем, Монтескье неоднократно отступал от своей логики и
сам себе противоречил. Взаимосвязь сторон общественной системы в
«Духе законов» предстает как нечто запутанное: Монтескье дает противо-
речивую картину координации и субординации детерминант общества. Он
не вполне ясно представлял себе их взаимодействие, не смог их полно-
стью отделить друг от друга, не смог соблюсти строгость анализа, ориен-
тацию на исследование глубинных связей и скатывался к поверхностному
представлению, согласно которому в обществе все определяет все, все
влияет на все. Выделение в качестве детерминант общественной системы
множества ее сторон вело концепцию к гносеологическому хаосу.
Социальная философия Монтескье стала непосредственным пред-
шественником столь распространенной в социальной мысли XIX-XXI ве-
ков концепции эссенциального плюрализма, которая стремилась объяс-
нить общественную жизнь одновременным воздействием нескольких фак-
торов (детерминант). Речь идет о концепциях Г. Моски, В. Парето,
М. Вебера, П. Сорокина, Т. Парсонса и многих других. Истоки их взглядов -
идеи Монтескье. В этом смысле Монтескье следует назвать прародителем
большинства течений современной социальной философии (и теоретиче-
ской социологии). Но если в середине XVIII века плюралистическая со-
циально-философская концепция Монтескье была значительным шагом
вперед, то в XIX-XXI веках эссенциальный плюрализм стал гносеологи-
ческим архаизмом, пусть и популярным, и его достижения стали намного
более проблематичными. Значение социальной философии Монтескье за-
ключалось и в том, что она стала основанием социально-политической
концепции гражданского общества, идеологии либерализма, т.е. классиче-
ского сознания капиталистического общества. Последние с необходимо-
стью зиждутся на концепции эссенциального плюрализма.
Глава 2
Возникновение социально-философской
науки: возникновение формального
материалистического понимания истории
и его развитие: социальная философия как
научная догадка и как переход от научной
догадки к научной гипотезе: от Ж.-Ж. Руссо
к политэкономам и историкам
1. Образно-рациональное отражение сущности
общественной системы: социальная философия
как научная догадка: концепция Ж.-Ж. Руссо
Возникновение социально-философской науки, начало исследо-
вания сущности общественной системы означают снятие стадии пред-
посылок этой науки. Нацеленность познания на действительную сущ-
ность была обусловлена переходом к капитализму как к завершающей
подстадии стадии формирования человечества. Буржуазное общество
характеризовалось, в отличие от докапиталистических способов произ-
водства, переходом к вытеснению естественно возникших и доминирова-
нию созданных средств производства, что обусловило начало полного
отделения сущности общественной системы от сфер бытия, явления и
действительности. В докапиталистических обществах сферы общест-
венной системы (и их стороны) развиваются как образующие в той или
иной степени синкретическое единство, как отчасти слитые, недорасч-
лененные друг с другом, причем прогресс докапиталистической всемир-
ной истории - это поступательное снятие изначального синкретического
единства, слитности сфер общества и их сторон, это их поступательное
62
Раздел I. Становление социельно-философской науки
расчленение. При капитализме сферы общества (и их стороны) впервые в
истории стали - будучи порождаемыми сферой сущности - выступать как
обособленные и самостоятельные друг по отношению к другу, находясь,
вместе с тем, в тесной взаимосвязи друг с другом и образуя органическую
целостность. В капиталистическом обществе, например, впервые возник-
ли как таковые, в чистом виде формы общественного сознания и соответ-
ствующие им способы институционализации - политика90, право, мораль,
религия, искусство и философия. Впервые сущность как таковая, в чис-
том виде стала порождать, детерминировать, развивать общественную
систему. Это предопределило возможность и необходимость познания
сущности общественной системы и общественной системы в целом. Бла-
годаря этому мышление об обществе впервые открыло, что способ произ-
водства является основой и движущей силой общественной жизни и все-
мирной истории, является сущностью общества.
Открытие способа производства в качестве сущности общества и,
следовательно, возникновение социальной философии как науки связа-
но с творчеством выдающегося французского мыслителя Жан-Жака
Руссо (1712-1778) и, в первую очередь, с его работой «Рассуждение о
происхождении и основаниях неравенства между людьми» (1755)91.
Развертывание мысли Руссо выступает как анализ исторического про-
цесса. Труд Руссо основан на историческом способе исследования, а не
на логическом (систематизирующем), как у Монтескье. Руссо, как и
Монтескье, стремился опираться на картезианскую логику, т. е. исхо-
дить из зрелого рассудка. Однако последний сам по себе не может
удержать предмет познания на кончике пинцета исследовательских уси-
лий и прибегает к использованию образных эквивалентов.
Руссо фиксировал индивидуума с его природными потребностя-
ми, но эгоистическим он признавал его только с определенными оговор-
ками. Важное для нас открытие Руссо содержится в его следующих рас-
суждениях: «Но с той минуты, как один человек стал нуждаться в помо-
щи другого, как только люди заметили, что одному полезно иметь запас
пищи на двоих, - исчезло равенство, появилась собственность, труд стал
необходимостью, и обширные леса превратились в радующие глаз нивы,
которые надо было орошать человеческим потом и на которых вскоре
были посеяны и выросли вместе с урожаем рабство и нищета. Искусство
911 Первое отражение возникновения политики как самостоятельной формы явления об-
щественной системы воплощено, по всей вероятности, в творчестве Н. Макиавелли и, преж-
де всего, в его «Государе».
91 Итальянский ученый Г. Моска утверждал, что не К. Маркс, как принято считать, а
Ж. - Ж. Руссо был «интеллектуальным и моральным отцом» социал-демократии. См.: Mosca
G. Element! di scienza politics. V. J, Bari. 1923. p. 175.
Глава 2. Возникновение социально-философской науки
63
добывания и обработки металлов и земледелие явились теми другими
искусствами, изобретение которых произвело этот огромный переворот.
Золото и серебро - на взгляд поэта, железо и хлеб - на взгляд философа -
вот что цивилизовало людей и погубило человеческий род. Ведь ни то,
ни другое не были известны дикарям Америки, которые потому-то и ос-
тались навсегда дикарями; а другие народы, по-видимому, оставались в
состоянии варварства и тогда, когда они уже применяли одно из этих ис-
кусств без другого. И, быть может, одно из лучших объяснений тому, что
Европа оказалась, если не раньше, то, по меньшей мере, прочнее и луч-
ше цивилизованною, чем другие части света, состоит в том, что она од-
новременно и богаче всех железом и родит больше всех хлеба»92. Пред-
метом отражения Руссо является переход от первобытного общества с
присущим ему имущественным равенством к классовому обществу (ци-
вилизации) с его имущественным неравенством. Развитие производи-
тельных сил (обработка металлов, ремесло, сельское хозяйство), по Рус-
со, обусловило становление разделения труда и возникновение частной
собственности. Борьба за собственность, борьба между богатыми и бед-
ными оказываются в концепции Руссо основным содержанием истории.
Он подробно рассмотрел возникновение имущественного неравенства,
т. е. на поверхностном уровне, на уровне распределения и потребления
благ зафиксировал возникновение и развитие классов, хотя и не представ-
лял себе, что столкнулся с классами. Борьба между людьми, детерминиро-
ванная имущественным неравенством, привела, по Руссо, посредством за-
ключения общественного договора к возникновению государства. Руссо
полагал, что способ производства является сущностью общества, опреде-
ляет общественную систему и является движущей силой истории. Он
стремился разработать материалистическую философию истории. Впер-
вые возникло представление о способе производства как сущности обще-
ства, впервые возникло отражение сущности общества. В связи с этим
Руссо является создателем материалистического понимания истории и
социально-философской науки. Его концепция была большим шагом впе-
ред в развитии социальной философии, и его мысль была весьма глубокой
и диалектичной для его эпохи. Благодаря Руссо социально-философская
преднаука была снята, возникла научная социальная философия.
Однако у Руссо отсутствует сколько-нибудь серьезное исследование
сущности общества. Он выделил сущность в неустойчивой и непоследо-
вательной форме и его представления о ней остались поверхностными и
фрагментарными. Руссо не пытался предпринять сколько-нибудь система-
тической попытки конкретного исследования того, как сущность общества
определяет различные стороны общественной системы. Французский фи-
92 Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре. М., 2000. с. 114.
64
Раздел I. Становление социально-философской науки
лософ отразил сущность общества как нерасчлененное целое, которое не
подвергалось анализу, и постольку он постигал ее отчасти средствами об-
разного мышления, отчасти средствами зрелого рассудка и отчасти сред-
ствами незрелого разума. Руссо отразил реальную сущность общества в
полуобразно-полурациональной форме. В связи с этим его открытие сущ-
ности общественной системы имеет форму научной догадки: любая науч-
ная догадка есть результат переплетения образного постижения, зрело-
го рассудка и незрелого разума, есть образно-зрело-рассудочно-незрело-
разумное гносеологическое образование. В концепции Руссо социальная
философия впервые в своей истории стала не просто наукой, а приняла
форму научной догадки, что является закономерностью - научное знание
всегда возникает как научная догадка.
Из сказанного вытекают важные гносеологические последствия.
Наука как специфическая форма познания впервые в истории возникла в
Античности, поскольку именно в древней Греции впервые появились на-
учные догадки о сущности постигаемых предметов. Первыми науками в
истории человечества стали гносеология (наука о познании) и математика
(наука о количественных отношениях). Создателем гносеологии как науки
следует считать Платона, создателем математики как науки - Евклида. В диа-
логах Платона возникла научная догадка о сущности познания - о мыш-
лении, в «Началах» Евклида - дОгадка о сущности предмета математики.
Примечательно, что первой наукой в истории человечества стала гносео-
логия. Физика и биология Аристотеля, астрономия Клавдия Птолемея и
другие аналогичные гносеологические комплексы были результатами дея-
тельности незрелого мышления, еще не касающегося сущности постигае-
мых предметов, и являлись всего лишь довольно развитыми формами про-
тонауки (преднауки). Следующие после гносеологии и математики науки
возникли в Новое время: в XVII веке - физика (Г. Галилей, И. Кеплер,
Декарт), политэкономия (У. Петти, П. Буагильбер), в XVIII - социальная
философия (Ж.-Ж. Руссо), химия (А. Лавуазье) и биология (К. Линней,
Ж.-Б. Ламарк). Наука возникла в Античности и развивалась в Средневеко-
вье, но лишь в Новое время она охватывает все области познания и начи-
нает доминировать в процессах получения знаний. Это вполне закономер-
но: капиталистический способ производства есть колоссальное и все бо-
лее возрастающее преобразование природы и общественных отношений, и
в связи с этим он требует отражения сущности преобразуемых предметов.
Вернемся к созданию социально-философской науки Руссо. То, что
сущность общественной системы была отражена в социальной философии
Руссо в форме научной догадки, было объективно обусловлено неразвито-
стью капиталистического способа производства в его эпоху, поскольку к
моменту написания труда Руссо промышленная революция не началась
еще даже в Великобритании, а субъективно - тем, что исследование сущ-
Глава 2. Возникновение социально-философской науки
65
ности общества было еще весьма неглубоким и фрагментарным, посколь-
ку политэкономия как наука о сущности общества в первой половине
XVIII века была еще довольно неразвитой, ее достижения к середине
XVIII века были весьма скромными. В силу весьма ограниченных пред-
ставлений Руссо о сущности общественной системы реальное объяснение
на ее основе различных сторон общества и хода всемирной истории в его
концепции было весьма незрелым. На основе представлений Руссо о сущ-
ности общества было совершенно невозможным объяснить общественные
явления хоть сколько-нибудь систематически. Материализм Руссо был по-
верхностным, фрагментарным и непоследовательным. В связи с этим ма-
териалистическое понимание истории у Руссо имело формальный харак-
тер - материализм не подчинил себе всю совокупность взглядов этого
мыслителя на общество.
Но коль скоро материалистически почти все или большую часть об-
щественных явлений объяснить не удается, то в мышлении возникает ре-
гулярное и активное обращение к идеалистическому объяснению. В этой
связи незрелый формальный материализм с неизбежностью является не
просто весьма непоследовательным и неустойчивым, он с необходимо-
стью порождает идеалистические представления об обществе и всемир-
ной истории. Незрелый формальный материализм Руссо был основой для
массы идеалистических тенденций. Материалистическая и идеалистиче-
ская тенденции в философии Руссо не только переплетались: материализм
порождал идеализм, идеализм был следствием неразвитости материализ-
ма. В связи с этим Руссо был не только первым материалистом в истории
философии, но и первым идеалистом. Он является создателем и философ-
ского материализма, и философского идеализма.
Таким образом, Руссо создал не просто материалистическое пони-
мание истории, а формальное материалистическое понимание истории.
Но более того: в силу неразвернутости даже формального материализма в
случае Руссо речь шла о незрелом формальном материалистическом по-
нимании истории (реальное материалистическое понимание истории соз-
дадут Маркс и Энгельс). Материализм Руссо был не только формальным,
но и незрелым. Новорожденная социально-философская наука с необхо-
димостью была незрелым формальным материалистическим пониманием
истории. При этом и идеализм, порождаемый формальным материализ-
мом, с необходимостью является формальным, поскольку на основе иде-
альных образований, на основе общественного сознания объяснить общест-
венную систему и всемирную историю невозможно. Любое идеалистическое
объяснение будет поверхностным и несистематическим. Следовательно,
формальный материализм с необходимостью порождает формальный
идеализм, формальный идеализм с необходимостью является следствием
формального материализма. Более того, не только формальный материа-
66
Раздел I. Становление социально-философской науки
лизм, но и реальный материализм, любой материализм в силу своей рас-
судочной ограниченности с необходимостью порождает идеализм.
Идеализм есть порождение материализма, есть оборотная сторона
материализма. Идеализм не является суверенной гносеологической силой,
он не играет самостоятельной эпистемологической роли. Материализм
порождает идеализм, но идеализм не порождает материализм. Идеализм
всегда есть следствие слабости материализма. Одновременно идеализм -
это средство преодоления материализмом своей гносеологической слабо-
сти, это то, что приходит на помощь материализму. Идеализм служит сис-
темой концептуальных костылей материализма, идеализм - это скорая
гносеологическая помощь для материализма, идеализм - это эпистемоло-
гический доктор Айболит для материализма. Любой материализм в силу
своей ограниченности вынужден прибегать к опоре на идеализм. Любой
материализм порождает идеализм, а степень развитости материализма оп-
ределяет, какой именно будет масса идеалистических тенденций (объясне-
ний) в данной концепции или в философии данной эпохи в целом. Причем
формальный материализм нуждается в идеализме значительно больше,
чем реальный материализм. Формальный материализм, тем более незре-
лый формальный материализм порождает значительную массу идеалисти-
ческих тенденций. В отличие от этого реальный материализм представля-
ет собой довольно значительное вытеснение идеализма. Но и реальный,
т.е. последовательный материализм, последовательное материалистиче-
ское понимание истории не в силах избавиться от идеализма полностью.
Последовательное материалистическое понимание истории с необходимо-
стью является непоследовательным идеалистическим пониманием исто-
рии, а последовательный материализм с необходимостью является непо-
следовательным идеализмом. В этой связи не следует преувеличивать зна-
чение противостояния материализма и идеализма.
Итак, Руссо был первым в истории философии материалистом и
идеалистом одновременно. Для доруссоистской философии, для философии
от Фалеса до Монтескье понятия материализма и идеализма непримени-
мы. Платон, Аристотель, Плотин, Августин, Фома Аквинский, Николай
Кузанский, Декарт, Лейбниц не были идеалистами, равно как и Гераклит,
Демокрит, Эпикур, Тит Лукреций Кар, Бэкон, Гоббс, Спиноза не были ма-
териалистами. В лучшем случае следует выделять протоматериализм и
протоидеализм, причем начиная только с философии Нового времени.
Теистической была философская мысль от Гераклита и до Локка и Лейб-
ница, а теизм предполагает в той или иной мере отражение мира и, в первую
очередь - общества - в целостных образно-эмоциональных эквивалентах.
В связи с этим теизм предшествует разделению философии на материа-
лизм и идеализма, теизм доматериалистичен и доидеалистичен одновре-
менно. Начиная с Ф. Бэкона и Декарта, философская мысль опиралась на
Глава 2. Возникновение социально-философской науки
67
начавший возникать зрелый рассудок, который начал активную деятель-
ность по разложению теистического целостного чувственно-образно-
эмоционального отражения мира. Сами Бэкон и Декарт еще были теиста-
ми, но запущенная ими работа начавшего возникать зрелого рассудка
привела к философии Монтескье, которая разделила общественную сис-
тему на ряд сторон и выступила в качестве ближайшего предварения
выделения и противопоставления в концепции Руссо материального и
идеального начал общественной жизни, точнее, способа производства и
общественного сознания. Руссо, как и Бэкон, Декарт и Монтескье, опи-
рался преимущественно на возникающий зрелый рассудок. Деятельность
становящегося зрелого рассудка положила конец теизму и породила про-
тивопоставление материализма и идеализма как универсальных философ-
ских течений. Это противопоставление возникает только в философии Рус-
со и развивается после нее. Вопрос о соотношении способа производства
(материального) и общественного сознания (идеального) становится основ-
ным вопросом философии после Руссо. Так называемый основной вопрос
философии является порождением созревающего или зрелого рассудка.
Созревание рассудка является субъективной предпосылкой возник-
новения расчленения философских направлений на материализм и идеа-
лизм, появления основного вопроса философии. Но существовала еще и
объективная предпосылка - развитие капиталистического способа произ-
водства. Идеализм стал возможным только тогда, когда формы общест-
венного сознания и познание отделились вполне от способа производства.
Это произошло только тогда, когда начали развиваться капиталистические
отношения, когда капиталистический способ производства уже вытеснил
феодальный или даже тогда, когда он еще прорастал сквозь него.
Возникновение формального материалистического понимания ис-
тории в концепции Руссо было возникновением материализма как философ-
ского течения вообще. Материализм в философии есть материалистическое
понимание истории, если его нет, то нет и материализма. Следовательно,
материализм впервые в истории философии возник в концепции Руссо.
Необходимо снять восходящее, в частности, к высказанной Ф. Энгельсом
позиции, различавшей философский материализм и материалистическое
понимание истории93. В соответствии со сказанным изображать историю
93 Энгельс писал в работе «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой филосо-
фии» (1886): «Великий основной вопрос всей, в особенности новейшей, философии есть во-
прос об отношении мышления к бытию»93. Здесь же он назвал его вопросом об отношении
мышления к бытию, духа к природе. Энгельс замечал: «Философы разделились на два боль-
ших лагеря сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что
дух существовал прежде природы, и которые, следовательно, в конечном счете, так или иначе
признавали сотворение мира, - а у философов, например у Гегеля, сотворение мира прини-
мает нередко еще более запутанный и нелепый вид, чем в христианстве, - составили идеали-
стический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различ-
68
Раздел I. Становление социвльно-философской неуки
философии до Монтескье как борьбу идеализма и материализма было бы
неверным. Материалистические и идеалистические тенденции в филосо-
фии переплетались, и все философы после Руссо были либо материалист-
идеалистами, либо идеалистами. Борьба материализма и идеализма - это
борьба философии с собой, это борьба силы философии с ее слабостью.
И в истории философии такая борьба часто происходила внутри одной и
той же концепции, внутри концепции одного и того же философа.
Возникновение социальной философии как науки и создание
формального материалистического понимания истории было огромным
шагом вперед, который с необходимостью имел важные общественно-
политические, практические последствия. На основе своей социальной
философии Руссо разработал концепцию отчуждения. Он описывал по-
литическую форму отчуждения, которая предполагала, что граждане
отдавали свои полномочия власти, а она, став деспотией, использовала
накопленные полномочия против них, закабаляя и порабощая их. Руссо
оправдывал право политически порабощенного народа на восстание
против деспотической власти и установление общественного строя,
адекватного народным интересам. Как известно, идеи Руссо стали знаме-
нем наиболее радикальной и решительной партии Великой французской
буржуазной революции - якобинцев - которые смогли, установив рево-
люционную буржуазную диктатуру, смести с территории Франции и
прилегающих территорий феодальные отношения и открыть путь разви-
тию капиталистического способа производства. Вдохновляемые идеями
Руссо вожди якобинцев «Камилль Демулен, Дантон, Робеспьер, Сен-Жюст»,
по выражению Маркса в «Восемнадцатом брюмера Луи-Бонапарта»,
«вдребезги разбили основы феодализма и скосили произраставшие на
его почве феодальные головы»94. Самая радикальная буржуазная рево-
люция оказалась возможной благодаря научной догадке о действительной
сущности общественной системы, благодаря возникновению социально-
философской науки, благодаря возникновению формального материали-
стического понимания истории. Формально-материалистическая кон-
цепция Руссо стала социально-философской основой идеологии Вели-
кой французской буржуазной революции, древком ее знамени. Однако
впоследствии свобода оказалась свободой развития сущности общества в
форме капитала, свободой каждого, чья деятельность персонифицирует
расширенное воспроизводство капитала, равенство - упразднением дока-
питалистических привилегий, равенство равных капиталов, братство -
тождеством интересов личностей как персонифицированных капиталов.
ным школам материализма. Ничего другого первоначально и не означают выражения: идеа-
лизм и материализм, и только в этом смысле они здесь и употребляются». - Маркс К. и Эн-
гельс Ф. Указ. соч. Т. 21. с. 283.
94 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. Т. 8. с. 120.
Глава 2. Возникновение социально-философской науки
69
Не столько Максимилиан Робеспьер и Луи Антуан Сен-Жюст, сколько
Наполеон и его маршалы (М. Ней, И. Мюрат, Ж. Ланн, Ж. Бернадот
и др.), а в еще большей степени французская буржуазия конца XVIII и
первых десятилетий XIX веков, вроде бальзаковских героев Гобсека, Го-
рио и Нусингена, выступили как последовательные и прагматичные прак-
тические руссоисты.
2. Аналитическое исследование поверхностной
стороны сущности общественной системы:
социальная философия как переход
от научной догадки к научной гипотезе:
политэкономические концепции Ф. Кенэ,
А. Тюрго, А. Смита и Д. Рикардо
Решающим недостатком социальной философии Руссо было отсут-
ствие в современном ему обществознании первой половины и середины
XVIII века сколько-нибудь глубоких представлений о сущности общества.
Поэтому следующий шаг в развитии социальной философии был сделан
политэкономами. Поскольку исследование сущности общественной систе-
мы является и исследованием общественной системы, то нельзя оторвать
политэкономию от социальной философии, и тот, кто занимается полит-
экономией, одновременно находится во власти и социальной философии.
Причем в этом случае речь еще шла об исследовании только одной, причем
поверхностной, стороны сущности общественной системы - производст-
венных отношений (собственности). Производительные силы есть глубо-
кая сторона сущности общественной системы.
Французский экономист Франсуа Кенэ (1694-1774) в трудах «Эконо-
мическая таблица» (1760) и «Анализ «Экономической таблицы» (1766) раз-
вивал физиократическое учение, согласно которому только земледельческий
труд создает прибавочный продукт (земельную ренту). Он выделил три об-
щественных класса: 1) производительный класс или класс земледельцев
(крестьяне, фермеры, наемные сельскохозяйственные рабочие), 2) класс соб-
ственников (король, землевладельцы, духовенство и др.) и 3) «бесплодный»
(«стерильный») класс (лица, занятые, как пишет Кенэ, другими видами тру-
да, т. е. ремеслом, торговлей, науками, искусствами и т. д.). Деятельность
бесплодного класса оплачивается доходами первых двух классов, т. е. в ко-
нечном итоге, рентой, создаваемой производительным классом. При этом
Кенэ ошибочно полагал, что прибавочный продукт создается только сельско-
хозяйственным трудом. Кенэ интересен и тем, что, рассматривая в качестве
субстанции экономики аграрный труд, создал первую концепцию общест-
венного воспроизводства. В рамках идей Кенэ начался переход к пониманию
70
Раздел I. Становление социально-философской науки
того, что борьба между индивидами или борьба между бедными и богатыми
есть классовая борьба, что за этими видами борьбы в сущности отношений
таится борьба классов. К. Маркс в письме к И. Вейдемейеру от 5 марта
1852 г. вполне справедливо утверждал, что не он, а буржуазные экономисты
и буржуазные историки до него открыли и исследовали классы и классовую
борьбу, т. е. являются родоначальниками классовой концепции. Исследова-
ние общественных классов есть одновременно политэкономическая и соци-
ально-философская проблемы. Классовые отношения - это поверхностное
проявление производственных отношений. Таким образом, Кенэ приступил к
исследованию самого поверхностного слоя сущности общества - поверхно-
стного проявления поверхностной стороны способа производства. Кенэ на-
чал исследование производственных отношений, рассматривая их как сущ-
ность общества. Следовательно, он принял за сущность общества одну из
сторон действительной сущности - способа производства.
Французский философ и экономист Анн Робер Жак Тюрго
(1727-1781) развил физиократическое учение Кенэ в своем главном эко-
номическом и социально-философском труде «Размышления о создании и
распределении богатств» (1769). Его концепция была еще одним шагом
на пути развития формального материалистического понимания исто-
рии. В центре внимания Тюрго был способ производства (характер почв,
разделение труда, сельское хозяйство и ремесло, торговля, прибавочный
продукт и т. д.). В далеком прошлом, полагал Тюрго, существовали класс
земледельцев («производительный класс») и класс ремесленников («со-
держимый класс»). Впоследствии, по Тюрго, в результате развития нера-
венства происходит отделение собственности от земледелия. Возник
третий класс - класс собственников («незанятый класс»). Собственники
не трудятся, но получают доход. Они используют для обработки своих
владений наемных работников, рабов, феодально зависимых крестьян
(оброчных, издольщиков, арендаторов). Трудящиеся классы (земледель-
цы и ремесленники) не имеют дохода и живут на заработок. Ремеслен-
ники дают обществу только эквивалент своего заработка, земледельцы
же производят свою зарплату, а также оплату труда ремесленников и до-
ход собственников. Итак, в современном ему обществе, трансформиро-
вавшемся из феодального в капиталистическое, Тюрго выделил: 1) произ-
водительный класс (класс земледельцев), 2) содержимый (промышленный,
коммерческий) класс или класс фабрикантов и 3) класс собственников
(незанятый класс), класс, который можно использовать для военной
службы, правосудия и т. д. Капиталистов-заимодавцев Тюрго отнес к не-
занятому классу. Он указал также на разделение класса земледельцев и
содержимого класса на капиталистов и пролетариев. Тюрго стремился,
как и Кенэ, рассматривать производственные отношения как самодви-
жущееся начало и как детерминанту общественной системы.
Глава 2. Возникновение социально-философской науки
71
Тюрго был одним из классиков концепции прогресса, разработан-
ной в его трудах «Последовательные успехи человеческого разума» (1750)
и «Рассуждение о всеобщей истории» (1751). Он стремился рассмотреть
всемирную историю как поступательное развитие человечества. Тюрго
одним из первых предложил выделение стадий общественного развития
на основе производительных сил. Он видел ступени поступательного раз-
вития в бытии охотничьих, пастушеских, земледельческих и торгово-
промышленных народов. Однако начало исследования только лишь одной
стороны сущности еще не позволяло исследовать всемирно-исторический
процесс последовательно материалистически. В связи с этим при рассмот-
рении всемирной истории Тюрго, как и любой формальный материалист,
был непоследователен и материализм у него переплетался с идеализмом.
У него движущими силами прогресса оказывались, наряду с экономикой,
разум, власть и т. д. Идеалистические тенденции философии истории
Тюрго вступали в противоречие с формальным материализмом его соци-
альной философии. Французский философ и математик Мари Жан Антуан
Кондорсе (1751-1794) в труде «Эскиз исторической картины прогресса че-
ловеческого разума» (1795) создал еще более развернутую концепцию
прогресса. Он представил историю как целостный, закономерный процесс
развития. Кондорсе проследил историческое развитие государства и об-
щественного сознания с древности и до конца XVIII века, причем его фи-
лософия истории была вполне идеалистической. Философия истории
Тюрго и Кондорсе является свидетельством ограниченности социально-
философской науки, развивавшейся в рамках формального материалисти-
ческого понимания истории. Исследование одной стороны сущности об-
щества (производственных отношений) в рамках политэкономии физио-
кратов уже началось, но в этом ими было достигнуто еще немногое, и со-
циально-философская наука была еще не в состоянии объяснить
всемирно-исторический процесс, т. е. создать последовательную материа-
листическую философию истории. Это стало причиной того, что фор-
мальное материалистическое понимание истории сплавлялось с формаль-
ным идеалистическим пониманием истории.
Английский экономист и философ Адам Смит (1712-1790) начал
свой научный путь с занятий этикой. Его «Теория нравственных чувств»
(1759) была построена на идеалистическом понимании общества, посколь-
ку исходила из рассмотрения морали в качестве самообусловленного ду-
ховного образования. Однако попытки понять основания морали привели
Смита к изучению одной из сторон способа производства - производствен-
ных отношений, т. е. к политэкономии, которой был посвящен его главный
труд «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776). Как
отмечал Маркс, политэкономическая концепция Смита была противоречи-
вой: Смит, с одной стороны, стремился рассмотреть экономику на основе
72
Раздел I. Становление социвльнсьфилософской науки
трудовой теории стоимости, включавшей в себя и представление о приба-
вочной стоимости, с другой - он был непоследователен в этом, и оказался
не в состоянии объяснить с позиции трудовой теории стоимости все эко-
номические явления. Смит колебался между более существенным и более
поверхностным подходом к их объяснению. В соответствии с этим проти-
воречивой была и социально-философская концепция Смита.
Социальная философия Смита была основана на представлении о
том, что сущностью общества являются производственные отношения.
Смит в современном ему обществе выделил три источника доходов - при-
быль, земельную ренту и заработную плату - и в соответствии с тремя ис-
точниками доходов (заработная плата, прибыль и земельная рента) выделил
три класса: 1) класс наемных работников (рабочие), 2) класс капиталистов
(фабриканты, фермеры) и 3) класс земельных собственников (лендлорды).
Смит реалистически отмечал противоположность интересов этих классов:
чем больше доход одних, тем меньше доход вторых. Представление об объ-
ективном, обусловленном производственными отношениями, характере
классовой структуры, безусловно, было проявлением материализма.
Важным с точки зрения социальной философии было введение
Смитом различения производительного и непроизводительного труда.
Производительный труд - это труд, который «увеличивает стоимость
предмета, к которому он прилагается»95. Непроизводительный труд не
обладает таким свойством. Представители производительного труда -
это рабочие мануфактур, ремесленники, крестьяне, фермеры, батраки
и т. д. Представители непроизводительного труда многообразны. Это,
как перечисляет Смит: «государь со всеми своими судебными чиновни-
ками и офицерами, вся армия и флот». Кроме того, к ним относятся «свя-
щенники, юристы, врачи, писатели всякого рода, актеры, паяцы, музы-
канты, оперные певцы, танцовщики и т. д.»96. Смит пишет: «Их деятель-
ность, как бы почетна, полезна или необходима она ни была, не
производит решительно ничего, за что потом можно было бы получить
равное количество услуг»97. Непроизводительные работники содержатся
за счет труда производительных работников, за счет прибыли и земель-
ной ренты. Концепция производительного и непроизводительного труда
Смита была очень важной в социально-философском отношении: она
означала ориентацию на формальное материалистическое понимание ис-
тории. Это, по сути, было провозглашением формального материализма
на языке экономических понятий. Подобное же значение имела идея
Смита о сведении квалифицированного труда к простому. Однако у Сми-
95 Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М., 1962. с. 244.
96 Смит А. Указ соч., с. 245.
97 Смит А. Указ соч., с. 245.
Глава 2. Возникновение социально-философской науки
73
та формальное материалистическое понимание истории оставалось не-
зрелым и неразвернутым. Он не предпринимал систематических попы-
ток из производственных отношений объяснить общественную систему.
Примечательно, что Смит попытался, хотя и не вполне удачно,
представить в виде основы общественной жизни развитие разделения
труда, т. е. развивающийся труд. Это означало то, что в концепции Смита
уже намечался выход за пределы сведения сущности общества к одной
из ее сторон - производственным отношениям - и он делал шаг к рас-
смотрению способа производства в целом в качестве этой сущности. Со-
ответственно этому Смит наметил, хотя и не развернул, материалистиче-
скую философию истории. Он выделил стадию варварства (дикости,
первобытности), когда люди занимались охотой и рыболовством, живя в
бедности, и стадию цивилизации, когда люди практикуют сельское хо-
зяйство, ремесло, промышленность и торговлю, достигая зажиточности
и богатства. Переход от первой стадии ко второй и развитие внутри вто-
рой стадии Смит рассматривал как прогресс и стремился объяснить его
переходом от минимального уровня разделения труда к развитому, рос-
том производительности труда. Но и эта попытка объяснения общества и
всемирной истории у Смита осталась неразвернутой.
Смит, как Гоббс, исходил из поверхностного представления о веч-
ной и неизменной эгоистической природе индивидов. Согласно Смиту, из
этой природы вытекало стремление человека к торговле, благодаря кото-
рой он получает необходимые ему блага. Смит писал: «Не от благожела-
тельности мясника, пивовара или булочника ожидаем мы получить свой
обед, а от соблюдения ими своих интересов. Мы обращаемся не к гуман-
ности их, а к эгоизму и всегда говорим им не о наших нуждах, но лишь
об их выгодах»98. Природа человека, по мнению Смита, является причи-
ной разделения труда, которое движет экономический прогресс. Однако
такое объяснение разделения труда является неудачным, поскольку неиз-
менное не может обусловливать изменяющееся. Смит, как Гоббс и Локк, счи-
тал способности индивидов изначально примерно равными. Смит полагал,
что различия реальных людей обусловлены разделением труда, образовани-
ем и воспитанием. Таким образом, Смит в этом смысле считал детерминан-
той общества сферу личностей, т.е. сферу действительности общества.
Кроме того, Смит был непоследователен в развертывании материалистиче-
ской социальной философии, и у него сохранялось много идеалистических
представлений. В целом, социальная философия Смита была основана на ко-
лебаниях, во-первых, между полаганием производственных отношений или
даже разделения труда как сущности общества и рассмотрением в качестве
детерминанты общества сферы личностей, хотя он был ближе к первому, и,
98 Смит А. Указ соч., с. 28.
74
Раздел I. Становление социально-философской науки
во-вторых, между формальным материализмом и формальным идеализмом,
хотя он и здесь он был ближе к первому. Смит предпринял более глубокое и
систематическое, чем у физиократов, исследование производственных отно-
шений, его политэкономия содержала в себе более глубокое проникновение в
сущность общества. В связи с этим и его социально-философская концепция
представляет собой дальнейшее развитие формального материалистического
понимания истории, дальнейшее развитие социально-философской науки.
Английский экономист Давид Рикардо (1772-1823) в своем труде
«Начала политической экономии и налогового обложения» (1817) еще бо-
лее последовательно, чем Смит, стремился объяснить экономику на осно-
ве трудовой теории стоимости, однако и он не смог сделать этого в полной
мере. Рикардо, как и Смит, выделял три класса (капиталистов, землевла-
дельцев и рабочих). Он писал в «Предисловии» к первому изданию своего
главного произведения: «Продукт земли - все, что получается с ее по-
верхности путем соединенного приложения труда, машин и капитала, -
делится между тремя классами общества, а именно: владельцами земли,
собственниками денег или капитала, необходимого для ее обработки, и
рабочими, трудом которых она обрабатывается.
Но доли всего продукта земли, достающиеся каждому из этих клас-
сов под именем «ренты», «прибыли» и «заработной платы», весьма раз-
личны на разных стадиях общественного развития, в зависимости глав-
ным образом от уровня плодородия почвы, накопления капитала и роста
населения, от квалификации и изобретательности работников и от орудий,
применяемых в земледелии»99. Рикардо более глубоко осознавал противо-
положность интересов классов, чем Смит. Рикардо еще более последова-
тельно, чем Смит, рассматривая все затрагиваемые им экономические яв-
ления (прибыль, ренту, заработную плату, налоги, внешнюю торговлю
и т. д.), исследует экономику как самообусловленную сферу. Примеча-
тельно, что при этом Рикардо сделал шаг к тому, чтобы рассматривать в
качестве сущности общественной системы способ производства, а не
только производственные отношения. В главе XXXI «О машинах», напи-
санной для третьего издания книги, он подходит к исследованию взаимо-
действия производительных сил и производственных отношений как сущ-
ности общественной системы. Рикардо в еще большей степени, чем Смит,
продвинулся по пути исследования производственных отношений, по пути
формального материалистического понимания истории. Однако и у него
оно осталось незрелым и неразвернутым, и у него отсутствовала система-
тическая попытка объяснения общественной системы из производствен-
ных отношений.
99 Рикардо Д. Начала политической экономии и налогового обложения. Избранное. Эксмо.
М„ 2007. с. 3.
Глава 2. Возникновение социально-философской науки
75
3. Эмпирическое исследование обусловленности
политической сферы поверхностной стороной
сущности общественной системы: социальная
философия как переход от научной догадки
к научной гипотезе: исторические концепции
О. Тьерри, Ф. Гизо, Ф. Минье
Исследование одной стороны сущности общественной системы
(производственных отношений) и классов в политэкономии середины
XVIII и начала XIX веков позволило более глубоко понять политическую
сферу. Первоначально это произошло эмпирически - в рамках истори-
ческой науки. Французские историки эпохи Реставрации, т. е. эпохи
1815-1848 гг. О. Тьерри, Ф. Гизо, Ф. Минье, Л.А. Тьер обстоятельно ис-
следовали то, как социально-политическая борьба в феодальной и отчасти
буржуазной Европе имела классовые основания. Классовые отношения
есть поверхностное проявление производственных отношений. Таким об-
разом, французские историки исходили из производственных отношений
как основы анализа политической сферы.
Огюстен Тьерри (1795-1856), рассматривая средневековую и до-
революционную историю Франции, видел в качестве ее движущей силы
борьбу между сословием феодалов-дворян и третьим сословием. При
этом он полагал, что привилегированные первое и второе сословия яв-
ляются потомками завоевателей франков, а третье сословие (крестьяне,
городские низы и буржуазия) - это потомки галло-римского населения,
завоеванного в начале средних веков франками. В труде «История
завоевания Англии норманнами» (1825) Тьерри показал, как складыва-
лось общество средневековой Англии, которое было основано на проти-
востоянии завоевателей-норманнов и покоренных англосаксов, пред-
ставлявших различные расы. Тьерри писал о противостоянии рас, но
под расами понимал народы как этносы. Норманны присвоили земель-
ную собственность и стали феодальной знатью, а большая часть завое-
ванных англосаксов - феодально зависимым населением. Классами он
называл социальные группы, входящие в состав сословий. Хотя Тьерри
в полной мере еще не выделил классы, не сумев отделить их от сосло-
вий и этносов, тем не менее, он фактически исходил из представления о
больших общественных группах с тождественными экономическими
интересами и их борьбе как основе общественной жизни. Правда, такой
взгляд у него охватывал только феодальное общество.
Франсуа Гизо (1787-1874) также рассматривал борьбу классов как
движущую силу истории феодальной Европы. Благодаря этой борьбе,
полагал он, история Европы отличалась динамизмом от истории Азии,
76
Раздел I. Становление социально-философской науки
где одно сословие поработило другое, и возник кастовый строй. Гизо пи-
сал в труде «История цивилизации в Европе» (1828): «В Европе, слава
богу, не случилось ничего подобного; ни одно сословие не в состоянии
было ни победить, ни поработить другие; борьба породила не неподвиж-
ность, а прогресс. Отношения различных классов между собою, необхо-
димость бороться и поочередно уступать друг другу, разнообразие их
интересов и страстей, потребность победить друг друга и невозможность
вполне достигнуть этой цели - вот откуда, может быть, появилось самое
энергическое, самое плодотворное начало развития европейской цивили-
зации»100' Он замечал: «Вскоре появилось повсюду известное число бо-
гатых горожан и рабочее население, более или менее многочисленное,
имевшее, несмотря на свою сравнительную незначительность, большое
влияние на управление, общины. Таким образом, общины распались на
высшую буржуазию и низшее население, подверженное всем заблужде-
ниям, всем недостаткам черни»101. Но все же в центре внимания Гизо на-
ходилась борьба феодалов и горожан, феодалов и буржуазии. У Гизо
встречаются понятия «класс ленников», «класс свободных людей»,
«класс феодального дворянства», «высшие и низшие классы общества».
Присутствовала терминологическая нечеткость: под классами понимались
то действительные классы, то сословия, то субсословия, то социальные
слои. Он называл сословиями духовенство, дворянство, буржуазию. Про-
блема усугубляется и тем, что для обозначения сословия средневековых
горожан и буржуазии Нового времени использовался один и тот же тер-
мин - буржуазия. В мышлении Гизо классы были еще не отражены как та-
ковые, ибо были не отделены от сословий и иных социальных групп.
Смешение классов и сословий присутствовало и у Франсуа Минье
(1796-1884). В труде «История Французской революции с 1789 по 1814 г.»
(1824) Минье пишет, что французская нация накануне революции подраз-
делялась на три сословия, «которые в свою очередь делились на много-
численные классы»102. При этом классовый анализ Великой французской
буржуазной революции у него отсутствовал, а ее события объяснялись
преимущественно как обусловленные политическими интересами, борь-
бой политических течений и политических деятелей.
Французские историки периода Реставрации фактически исходили
из классовой борьбы как основы политической истории, хотя классы и
классовую борьбу в чистом виде они не выделили и отчасти смешивали
классы с сословиями и даже этносами. Кроме того, их недостатком было и
то, что они классовый анализ применяли в основном к феодальному об-
100 Гизо Ф. История цивилизации в Европе. М., 2007. с. 174.
101 Гизо Ф. Указ. соч. с. 180-181.
102 Минье Ф. История Французской революции с 1789 по 1814 гг. М., 2006. с. 39.
Глава 2. Возникновение социально-философской науки
77
ществу, а классы и классовую борьбу в современном им буржуазном об-
ществе они практически не видели и не исследовали их. Попытки анализа
политической сферы как обусловленной одной стороной сущности (про-
изводственными отношениями, точнее, их классовым проявлением) в тру-
дах французских историков были довольно ограниченными, незрелыми,
но они были примечательны тем, что положили начало попыткам система-
тического исследования общества на основе производственных отноше-
ний, рассматриваемых как сущность общественной системы.
Итак, решающими событиями стадии возникновения социальной
философии стали, во-первых, открытие сущности общественной системы в
концепции Руссо, во-вторых, начало исследования сущности в политэконо-
мии, причем предметом научного исследования выступала преимущественно
только одна, более поверхностная, сторона этой системы - производствен-
ные отношения и, в-третьих, эмпирическое изучение классов и классовой
борьбы (проявления производственных отношений) как основы политиче-
ской жизни в феодальной и отчасти буржуазной Европе, что было осуще-
ствлено историками. Для этой стадии развития социально-философской
науки был характерен переход к господству анализа, который преобладал
над синтезом. В рамках этой стадии начало поступательно развиваться
взаимодействие научного знания об обществе (социальной философии) и
научного знания о его сущности (политэкономия). Они во все более воз-
растающей степени обусловливали друг друга. Политэкономы исследовали
поверхностную сторону сущности общества (производственные отноше-
ния) и в этом смысле разработали более глубокие, чем у Руссо, представ-
ления об этой сущности. Они осуществили переход от образно-
рационального отражения сущности общественной системы к рациональ-
ному (рассудочному) отражению поверхностной стороны этой сущности.
Но политэкономы еще не пытались систематически объяснить обществен-
ную систему на основе исследования одной стороны сущности общества.
Историки стремились объяснить политические явления феодальной и от-
части буржуазной Европы борьбой классов. В трудах политэкономов и ис-
ториков развивалось формальное материалистическое понимание истории,
и происходил переход социальной философии от стадии научной догадки
к стадии научной гипотезы. Благодаря достижениям политэкономии и ис-
торической науки сложились предпосылки перехода от незрелого к зрело-
му формальному материалистическому пониманию истории, предпосылки
трансформации социальной философии в научную гипотезу. Социально-
философскую науку на высоту зрелого формального материалистического
понимания истории, на высоту научной гипотезы поднял великий немец-
кий философ Г.В.Ф. Гегель.
Глава 3
Начало формирования социально-
философской науки: зрелое формальное
материалистическое понимание истории:
социальная философия как научная
гипотеза: социально-философская
система Г. В. Ф. Гегеля
Исследование производственных отношений, т.е. одной, причем по-
верхностной, стороны способа производства в произведениях французских и
английских политэкономов ХУШ и начала XIX веков, а также в трудах фран-
цузских историков эпохи Реставрации создало основу для перехода к следую-
щей стадии развития социально-философской науки - формированию. Эта
стадия подразделяется на три подстадии - 1) начало формирования, 2) про-
должение формирования и 3) завершение формирования социально-
философской науки. Первая подстадия была воплощена в социальной фило-
софии Г.В.Ф. Гегеля, вторая и третья - в социальной философии К. Маркса и
Ф. Энгельса103, а далее - и в концепциях ученых, которые основывались на
достижениях Гегеля, Маркса и Энгельса.
Начало формирования социально-философской науки связано с
творчеством великого немецкого философа Георга Вильгельма Фридриха
Гегеля (1770-1831) и, в первую очередь, с его главным социально-фило-
софским произведением - «Философией права» (1821). Начало формиро-
вания социально-философской науки предполагает осуществление первой
в истории данной науки попытки познания общества как органической
103 В качестве одной из важнейших субъективных предпосылок социально-философского
развития Гегеля выступила франко-английская политэкономия второй половины XVIII и на-
чала XIX веков, но едва ли труды французских историков, которые были опубликованы в
1820-е годы и позже. А вот к числу субъективных предпосылок социально-философского
развития Маркса и Энгельса вполне следует отнести и франко-английскую политэкономию,
и французскую историческую мысль.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
79
целостности, постижения его с помощью логического способа исследова-
ния, т.е. исследования общественной системы посредством метода восхо-
ждения от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному. Эта
попытка и была воплощена в «Философии права».
Заметим, что «Философия права» имеет название, которое с необхо-
димостью вводит в заблуждение тех, кто знакомится с книгами исключи-
тельно по их названию и оглавлению, поскольку создает впечатление, что
речь в этом труде будет идти об общей теории права, о философских осно-
вах права и т. д. В действительности же это произведение является сугубо
социально-философским, и в нем Гегель строит свою социально-фило-
софскую систему. В этом качестве гегелевская «Философия права» является
выдающимся научным произведением, до сих пор совершенно не понятым
и недооцененным. Этому труду повезло намного меньше, чем другим вели-
ким произведениям Гегеля - «Науке логики», «Феноменологии духа» и др.
«Философия права» до сих пор незаслуженно находится в тени не только
этих выдающихся гегелевских трудов, но и более скромных по значимости
«Лекций по философии истории», «Лекций по истории философии» и
«Лекций по эстетике»104.
Для того, чтобы осуществить исследование социальной философии
Гегеля, разработанной в «Философии права», необходимо рассмотреть
гносеологические проблемы, а именно выяснить, что есть мышление, рас-
судок и разум, установить закономерности развития мышления, познания,
рассудка и разума. Выше (глава 1, параграф 1) уже шла речь о проблемах
гносеологии, теперь же исследуем их более глубоко и систематично.
Мышление является сущностью познания подобно тому, как способ
троизводства является сущностью общественной системы. Мышление как
:ущность познания есть противоречивое единство рассудка и разума. Рас-
:удок и разум - это две отрицающие друг друга, противоречащие друг
другу и одновременно порождающие друг друга стороны мышления. Рас-
> судок отрицает изначальную конкретную чувственно-образную целост-
ность его постижения, с которой начинается любое познание любого
предмета. Рассудок осуществляет выделение сторон предмета из изна-
чальной чувственно-образной целостности и производит исследование
выделенных сторон предмета, взятых порознь. Деятельность рассудка -
это анализ. Разум на основе достижений рассудка, а также на основе чув-
ственно-образного познания соединяет выделенные и познанные рассуд-
ком отдельные стороны предмета в единое целое, образует мыслительно-
конкретную целостность, отражающую предмет. Деятельность разума -
это синтез. Разум осуществляет исследование предмета как целостности,
104 Об эволюции отношения к «Философии права» в советской философии см.: Рахма-
нов А.Б. Восприятие социальной философии Гегеля в Советском Союзе // Личность. Культура.
Общество. 2007, № 3.
80
Раздел I. Становление социально-философской науки
порождает мыслительную целостность, отражающую объективную цело-
стность. Восхождение от мыслительно-абстрактного к мыслительно-
конкретному есть единственно возможный способ существования разума.
В этом случае речь может идти об успешно осуществленном восхождении.
Движение от чувственно-образного познания через рассудок к разуму есть
спиралеобразное развитие, и, следовательно, разум выступает как отрица-
ние отрицания. Всякий мыслительный акт есть результат этого противоре-
чивого единства.
Развитие мышления и познания в целом обусловлено развитием
общественно-исторической практики, производства. В связи с этим стадии
развития познания и мышления обусловлены стадиями развития произ-
водства, исторической последовательностью способов производства. Пер-
вобытный способ производства порождает возникающее познание (и
мышление), рабовладельческий способ производства - начало формиро-
вания познания (и мышления), феодальный - продолжение формирования
познания (и мышления), капиталистический - завершение формирования
познания (и мышления) и возникновение зрелого познания (и мышления).
Зрелое человеческое общество, которое возникнет в результате снятия ка-
питализма и всей предшествующей всемирной истории, создаст господ-
ство зрелого познания (и мышления).
Возникновение зрелого мышления, произошедшее в капиталисти-
ческом обществе, не случилось мгновенно, а было довольно длительным
процессом. При этом возникновение рассудка и разума как двух сторон
мышления было разнесено во времени. Постольку, поскольку разум все-
гда основывался на достижениях рассудка (а также чувственно-образного
познания), рассудок опережал в своем развитии разум - рассудок как рас-
судок всегда был более развит, чем разум как разум (до эпохи господства
зрелого разума). Зрелый рассудок стал возникать с началом развития ка-
питализма, а именно благодаря характерному для капиталистического
способа производства более глубокому - по сравнению с докапиталисти-
ческими способами производства - преобразованию природы и общества,
благодаря бесконечному революционизированию средств производства,
тогда как для докапиталистических способов производства было харак-
терно применение практически неизменных средств производства, чрез-
вычайно медленно изменяющихся средств производства. Начало возник-
новения зрелого рассудка нашло свое выражение в первую очередь в фи-
лософии Бэкона, для которой было характерным стремление исследовать
познание посредством метода восхождения от мыслительно-абстрактного
к мыслительно-конкретному, полагая в качестве сущности познания одну
сторону этой сущности - возникающий зрелый рассудок, причем данная
попытка Бэкона была не вполне удачной. Зрелый рассудок завершил свое
возникновение и стал развиваться далее на основе своей зрелости с за-
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
81
вершением промышленной революции, с возникновением зрелого капи-
талистического способа производства. Возникновение зрелого рассудка -
это долгий путь философской (и научной в целом) мысли от Бэкона до
Маркса. Вполне зрелый рассудок впервые проявляется, на мой взгляд, в
философии марксизма и, в первую очередь - в социальной философии
Маркса и Энгельса. Последнее и будет выяснено ниже в данной книге.
В отличие от зрелого рассудка зрелый разум стал возникать после
начала промышленной революции в Великобритании и выразился в пер-
вую очередь в философии Гегеля, причем процесс его возникновения не
завершен и в наши дни, в XXI веке. Возникновение зрелого разума в фило-
софии Гегеля проявилось в успешном применении метода восхождения от
мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному к мышлению в це-
лом (в «Науке логики») - а не только к одной стороне мышления (рассуд-
ку), как это было характерно для философии Бэкона. От Бэкона до Гегеля
мышление выступало как противоречивое единство созревающего рассудка
н незрелого разума, тогда как до Бэкона оно являлось противоречивым
единством незрелого рассудка и незрелого разума. В философии Гегеля во-
площено мышление как противоречивое единство не завершившего свое
становление зрелого рассудка и только начавшего возникать зрелого разу-
ма. Такое мышление есть возникающее зрелое мышление, которое является
сущностью возникающего зрелого познания. Возникновение зрелого разу-
ма означает возникновение и зрелого мышления, и зрелого познания. То,
что зрелый разум в гегелевской философии едва начал возникать, прояви-
лось, например, в том, что Гегель был склонен в определенной мере шель-
мовать рассудок, что было в полной мере заимствовано марксизмом.
Зрелое мышление как противоречивое единство созревающего или
зрелого рассудка и начинающего созревать или зрелого разума возникает и
развивается только на основе созревающего или зрелого чувственно-
образного познания. Чувственно-образное познание образует сферу бытия
познания, является предпосылкой мышления, и зрелое чувственно-
образное познание является предпосылкой зрелого мышления. Зрелое
чувственно-образное познание начинает возникать благодаря началу про-
мышленной революции, и оно развивается как зрелое образование после
ее завершения. Возникновение и завершение промышленной революции,
установление господства промышленного производства в экономике под-
нимают общественно-историческую практику на невиданную и неслы-
ханную дотоле высоту, делают ее максимально глубокой и многосторонней
и, тем самым, дают человечеству качественно и количественно бесконеч-
ный космос ощущений, восприятий, представлений и образов, бесконеч-
ный океан чувственно-образных эквивалентов действительности.
Возникновение и развитие зрелого чувственно-образного познания
создало предпосылку в первую очередь для завершения возникновения и
82
Раздел I. Становление социально-философской науки
последующего развития зрелого рассудка. Во многом это было связано с
тем, что промышленная революция породила зрелое разделение труда.
Возникновение и развитие зрелого рассудка в свою очередь создало пред-
посылки для возникновения и развития зрелого разума. Благодаря началу
и, далее, завершению промышленной революции зрелое мышление стало
возникать, но и поныне, в начале XXI века, оно еще не установило свое ре-
альное господство над познанием, а разум еще не установил свое реальное
господство над мышлением. После завершения промышленной революции
чувственно-образное познание и рассудок окончательно стали зрелыми об-
разованиями и стали развиваться в рамках своей зрелости, а разум продол-
жал развиваться в качестве превращающегося в зрелый. Они развивались на
основе зрелого (промышленного) капиталистического способа производства,
а потом и на основе осуществленной промышленной революции в социали-
стическом обществе. Завершение возникновения зрелого чувственно-
образного познания стало субъективной предпосылкой завершения воз-
никновения зрелого рассудка и начала возникновения зрелого разума, т. е.
возникновения зрелого мышления и зрелого познания, тогда как завершение
промышленной революции стало их объективной предпосылкой. Субъек-
тивная предпосылка была порождена объективной предпосылкой.
Начало возникновения зрелого разума было заключено в филосо-
фии Гегеля и в первую очередь в его великом труде «Наука логики»
(1812-1816), который сам по себе был посвящен исследованию возникаю-
щего зрелого разума и возникающего зрелого мышления. Исследование
возникающего зрелого разума логическим способом, посредством метода
восхождения от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному и
стало началом возникновения зрелого разума. В связи с этим «Наука логи-
ки» есть место начала возникновения зрелого разума (и зрелого мышле-
ния). Гегель стремился преобразовать на основе господства разума всю
систему знания, т. е. исследовать с его помощью не только мышление, но и
общество, природу, философию, религию, искусство и т. д. Гегель экспор-
тировал свои достижения в гносеологии (большая и малая «Науки логики»)
в социальную философию («Философия права» и отчасти «Философия ду-
ха»), в естествознание («Философия природы»), в эстетику («Лекции по
эстетике»), в религиоведение («Лекции по философии религии») и т. д. Ре-
зультаты подобного экспорта были противоречивыми и небесспорными, но
в целом плодотворными.
В контексте настоящей книги нас интересует в первую очередь то,
как Гегель на основе начавшего возникать зрелого разума преобразовал
социальную философию. Впервые в истории социально-философской
мысли была предпринята попытка отразить общественную систему как
многообразное, многостороннее и противоречивое мыслительно-конк-
ретное целое. Формирование науки в отличие от возникновения науки
Главе 3. Начало формирования социально-философской науки
83
предполагает переход к объяснению всей множественности проявлений
(модусов) изучаемого предмета на основе обнаруженной сущности. В ус-
ловиях начала перехода к господству зрелого мышления, т. е, в условиях
завершения созревания рассудка и начала возникновения зрелого разума в
мышлении впервые синтез начинал приобретать решающее значение и
превалировать над анализом.
Противоречивое единство созревающего рассудка и начавшего воз-
никать зрелого разума в социальной философии Гегеля проявилось в пер-
вую очередь в том, что, с одной стороны, немецкий философ предпринял
попытку воспроизвести многосторонность общества, отразить множество
определений общественной системы посредством метода восхождения от
мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному,- но, с другой сто-
роны, при этом он в качестве сущности общества рассматривал лишь од-
ну, причем, поверхностную, сторону сущности - производственные отно-
шения. Гегель исходил не из действительной сущности общества (способа
производства), а только из одной из ее сторон (производственных отно-
шений). В социальной философии Гегеля была реализована попытка сис-
тематического рассмотрения общества, но эта попытка была основана на
созревающем, т. е. пока еще не вполне зрелом рассудке и на только на-
чавшем возникать зрелом разуме. Это определило все особенности геге-
левского восхождения от мыслительно-абстрактного к мыслительно-
конкретному в «Философии права». Из этого вытекало то, что Гегель,
поскольку на основе одной стороны сущности, общественную систему
понять, т. е. вывести все ее стороны, невозможно, оказался вынужденным
сводить эти стороны к сущности (одной из ее сторон). Но такое сведение
не могло быть осуществлено, и постольку многие стороны общественной
системы Гегель не смог объяснить. В данном случае одновременно прояв-
лялись все черты ограниченности начавшего возникать зрелого мышления
как противоречивого единства начавшего возникать зрелого разума и поч-
ти уже зрелого рассудка.
В свете вышесказанного важно определить, что в «Философии пра-
ва» выступало объектом отражения, т. е. то, какое именно общество иссле-
довал Гегель, каков был реальный предмет, который витал над его мыслью?
Серьезным упрощением является часто встречающаяся точка зрения, со-
гласно которой Гегель отразил отсталую - по сравнению с Великобританией
и Францией - полуфеодальную Пруссию, да и Германию в целом. При-
стальное изучение «Философии права» показывает, что Гегель в «Филосо-
фии права» исследует именно буржуазную общественную систему, но с
двоякой специфичностью. Первая специфичность связана с тем, что в первую
очередь объектом исследования Гегеля было английское общество начала
XIX века, т. е. капиталистическое общество уже наполовину осуществлен-
ной промышленной революции и, в меньшей степени, буржуазное общест-
84
Раздел I. Становление социально-философской науки
во Франции революционное, послереволюционной и наполеоновской эпох.
Гегель опирался на тщательное изучение экономики Великобритании в тру-
дах классических политэкономов. Об этом говорит, например, его следую-
щее высказывание из лекций по философии права, предшествовавших из-
данию «Философии права»: «Часто сетуют на монополию цехов. Но при
свободе промышленной деятельности положение оказывается гораздо хуже.
В Англии крупные капиталисты подавляют других, таким образом, вся от-
расль производства оказывается в руках немногих; по закону они не об-
ладают монополией, но обладают ею благодаря своему капиталу, а это
наихудший вид монополии. Так, например, обстоит дело с пивоварением.
В Англии нет цехов, но общий интерес объединяет людей одного положения,
особенно в вопросе о ценах... Так, именно благодаря свободе производства
возникают монополии»105. Это рассуждение, опирающееся на знание клас-
сической политэкономии, предвосхищает известные выводы Маркса о тен-
денции капиталистического накопления. Но рассуждения Смита-Рикардо-
Гегеля имели характер простого эмпирического обобщения и догадки, а
прогноз автора «Капитала» имел намного более развитый характер, высту-
пая в качестве момента зрелой научной системы (теории прибавочной
стоимости). Вторая специфичность связана с тем, что Гегель исследует
буржуазное общество Великобритании, но при этом взирает на него сквозь
призму действительности полуфеодально-полубуржуазных Пруссии и Гер-
мании. Итак, реальный предмет исследования Гегеля в «Философии права» -
это, с одной стороны, английское общество начала XIX века, уже несколько
десятилетий шедшее по пути промышленной революции, которая еще не
была завершена, с другой - немецкое общество этого же времени, которое
было переплетением феодальных отношений и буржуазных отношений, по-
рождаемых мануфактурным капитализмом, т. е. являлось полуфеодально-
полубуржуазным.
Общественный идеал Гегеля в «Философии права» - эволюционное
буржуазное развитие пока еще полуфеодально-полукапиталистического не-
мецкого общества под эгидой обуржуазвляющейся прусской монархии, с по-
мощью прусской бюрократии и под защитой прусской армии. При этом Гегель,
разумеется, никогда не был апологетом феодальной реакции, прусской монар-
хии и милитаризма, каким его изображали в СССР в послевоенные годы.
Дадим краткую характеристику логики социально-философской кон-
цепции Гегеля в «Философии права». Концепция Гегеля построена с помо-
щью метода восхождения от мыслительно-абстрактного к мыслительно-
конкретному, что предполагает исследование общественной системы как ор-
ганической целостности четырех сфер - бытия, сущности, явления и действи-
105 Об эволюции отношения к «Философии права» в советской философии см.: Рахма-
нов А.Б. Восприятие социальной философии Гегеля в Советском Союзе И Личность. Культура.
Общество. 2007, № 3. с. 461.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
85
тельности. В «Философии права» Гегель использует метод, который был раз-
работан им в «Науке логики» и показал свою плодотворность. Безусловно,
ориентация на систематизацию категорий общества и познание с помощью
логического способа исследования была существенно усилена из-за того, что
Гегель стремился применить в области социальной философии результаты
своей «Науки логики» (большой и малой), которые он считал плодотворными
и универсальными для любой отрасли знания, поднявшейся на уровнем эм-
пирического познания. Гегель полагал, что диалектическая логика, разрабо-
танная им в «Науке логики» применима ко всем теоретическим дисциплинам.
Немецкий философ прямо говорит о преемственности своего метода в «Фи-
лософии права» по отношению к методу «Науки логики»: «Природу спекуля-
тивного знания я подробно разработал в моей «Науке логики»; поэтому здесь
я лишь кое-где добавлю поясняющие замечания о процессе и методе. Ввиду
конкретного и столь многообразного в себе предмета мы отказались от того,
чтобы повсюду, во всех частностях выявлять и подчеркивать логические пе-
реходы. Отчасти это можно считать излишним ввиду предполагаемого зна-
комства с научным методом, отчасти же и без того бросится в глаза, что и как
и все произведение в целом, так и разработка его разделов имеют своим осно-
ванием дух логики»106. Немецкий философ пишет: «Метод, согласно которо-
му в науке понятие развивается из себя самого и есть лишь имманентное про-
движение и порождение своих определений - продвижений не посредством
уверения, что существуют различные отношения, и посредством следующего
затем применения всеобщего к такому откуда-то взятому материалу - этот ме-
тод здесь также предполагается известным из «Логики»107. Гегель добавляет:
«В чем состоит научный метод философии, предполагается здесь известным
из философской логики»108. Далее Гегель делает примечательное добавление:
«В эмпирических науках обычно анализируют то, что преднайдено в пред-
ставлении, и, когда единичное приводят к тому, что в них общее, это называ-
ют понятием. Мы так не поступаем, ибо хотим только наблюдать, как понятие
само определяет себя, и заставляем себя ничего не прибавлять к этому про-
цессу из нашего мнения и мышления. То, что мы получаем таким образом,
есть ряд мыслей и другой ряд, ряд налично сущих форм, причем может слу-
читься, что временная последовательность окажется в действительном явле-
нии иной, чем последовательность понятия. Так, например, нельзя сказать,
что собственность существовала раньше семьи, и тем не менее она рассмат-
ривается до нее. Здесь, следовательно, можно было бы задать вопрос, почему
мы не начинаем с высшего, т. е. с конкретно истинного. Ответом будет: имен-
но потому, что мы хотим видеть истинное в форме результата, а для этого су-
щественно необходимо сначала постигнуть само абстрактное понятие. То, что
106 Гегель. Философия права. М„ 1990. с. 45.
107 Там же, с. 91.
108 Там же, с. 61.
86
Раздел I. Становление социально-философской науки
действительно, образ понятия, тем самым для нас - последующее и даль-
нейшее, хотя бы оно и было первым в самой действительности. Наше про-
движение состоит в том, чтобы абстрактные формы явили себя не как для
себя пребывающее, а как неистинные»109. Философ писал: «Определения,
возникающие в процессе развития понятия, с одной стороны, сами суть поня-
тия, с другой - так как понятие есть существенно идея, они выступают в фор-
ме наличного бытия, и ряд таких понятий есть вместе с тем и ряд образова-
ний; так их и следует рассматривать в науке»110. Гегель замечал: «Движущий
принцип понятия в качестве не только разрушающего, но и порождающего
обособления всеобщего я называю диалектикой, следовательно, это диалек-
тика не в том смысле, что не разрушает, запутывает, ведет в разные стороны
данные чувства и вообще предмет непосредственного сознания, положение
и т. д., ставит своей целью лишь доказать противоположное... Высшая диа-
лектика понятия состоит в том, чтобы рассматривать определение не только
как предел и нечто противоположное, но породить из него позитивное содер-
жание и позитивный результат, посредством чего она только и есть развитие и
имманентное продвижение. Такая диалектика есть не внешнее деяние субъек-
тивного мышления, а собственная душа содержания, из которой органически
вырастают ее ветви и плоды. Мышление в качестве субъективного лишь
наблюдает это развитие идеи как собственную деятельность ее разума,
ничего со своей стороны к нему не добавляя. Рассматривать что-либо ра-
зумно означает не привносить извне разум в этот предмет, обрабатывая
его таким образом, но видеть предмет для себя разумным; здесь дух в сво-
ей свободе, высшая вершина самосознательного разума, сообщает себе
действительность и порождает себя как существующий мир; дело науки
только в том, чтобы осознать эту собственную работу разума предмета»111.
Великий мыслитель ясно отличал логическое исследование, восхождение
от абстрактного к конкретному, от исторического исследования: «Рас-
смотрение являющегося во времени процесса возникновения и развития
правовых определений - это чисто историческое исследование, так же, как
и познание их осмысленной последовательности, обнаруживающейся по-
средством сравнения их с уже наличными правовыми отношениями, обла-
дает в своей сфере несомненными заслугами, но находится вне какой бы
то ни было связи с философским рассмотрением, если только развитие из
исторических оснований само не смешивает себя с развитием из понятия,
а историческое объяснение и оправдание не расширяется до в себе и для
себя значимого оправдания»112. Все эти положения весьма четко показы-
вают, что Гегель в «Философии права» к исследованию общества совер-
109 Гегель. Философия права. М., 1990. с. 92-93.
110 Там же, с. 89-90.
111 Там же, с. 91.
112 Там же, с. 62-63.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
87
шенно сознательно и последовательно применяет диалектический метод,
разработанный в «Науке логики». Применение Гегелем этого метода озна-
чало революционизирование социально-философской науки.
При разработке своей социально-философской концепции Гегель,
помимо диалектического метода, опирался на достижения английской и
французской политэкономии, прежде всего, А. Смита. Весь текст «Фило-
софии права» пронизан явными и неявными ссылками на труды англий-
ских и французских экономистов. Многие их положения послужили
краеугольными камнями при создании Гегелем его социально-философс-
кой теории. Таким образом, концепция Гегеля примечательна тем, что в
ее рамках впервые устанавливается теоретическое единство социальной
философии и политэкономии: для немецкого философа совершенно оче-
видно, что первая должна строго опираться на вторую. Совершенно оче-
видно, что без классической политэкономии с ее исследованием одной
стороны сущности общественной системы (производственных отноше-
ний) не было бы социальной философии Гегеля.
Рассмотрим то, как Гегель при создании своей социальной филосо-
фии использовал в «Философии права» метод «Науки логики» и какие
трансформации произошли с данным методом при соединении с социаль-
но-философской наукой. При этом произошло преобразование этой науки.
Логический способ исследования, метод восхождения от мыслительно-
абстрактного к мыслительно-конкретному начинают реализовываться с
рассмотрения сферы бытия исследуемого предмета, что предполагает ус-
тановление простейшего отношения. Гегель в качестве сферы бытия обще-
ственной системы рассматривает сферу воли. Этой сфере посвящено почти
все «Введение», а именно §§ 4-33. В качестве простейшего, наиболее эле-
ментарного отношения сферы воли и, тем самым, общественной системы
выступает свободная воля. Гегель пишет: «Почвой права является вообще
духовное; и его ближайшим местом и исходной точкой - воля, которая сво-
бодна; так что свобода составляет ее субстанцию и определение и система
права есть царство осуществленной свободы, мир духа, порожденный им
самим как некая вторая природа»113. Категория свободной воли, очевидно,
соответствует категории неопределенного бытия в «Науке логики». Сво-
бодная воля, с которой начинается социально-философская система Гегеля,
также есть нечто непосредственное и неопределенное. Но уже в § 11 изна-
чально неопределенная свободная воля конкретизируется и наполняется
Гегелем вполне реалистическим содержанием: «Воля, свободная только в
себе, есть непосредственная, или природная, воля. Определения различия,
полагаемого в воле определяющим самого себя понятием, являют себя в
непосредственной воле как непосредственно наличное содержание: это
113
Там же, с. 67.
88
Раздел I. Становление социально-философской науки
влечения, вожделения, склонности, посредством которых воля находит се-
бя определенной от природы»114. Свободная воля выступает как направ-
ленная на удовлетворение природных (биологических) потребностей чело-
века. Здесь обнаруживается, что «идеалист» Гегель во многом является ма-
териалистом в понимании общественных явлений. Гегель добавляет:
«Влечения, вождения, склонности имеет и животное, но у животного нет
воли, и оно должно подчиниться влечению, если ничто внешнее его от это-
го не удерживает. Человек же как нечто совершенно неопределенное стоит
над влечениями и может определять и полагать их в качестве своих. Влече-
ние заключено в природе, но то, что я полагаю его в это я, зависит от моей
воли, которая, следовательно, не может ссылаться на то, что влечение за-
ключено в природе»115. Гегель указывает на противоречивость воли: воля
есть объективная воля и она одновременно есть субъективная воля. Он пи-
шет: «Таким образом, воля как в себе сущая свобода есть сама субъектив-
ность, а последняя есть, следовательно, ее понятие и тем самым ее объек-
тивность; конечность же есть ее субъективность в противоположность объ-
ективности, однако именно в этой противоположности воля не у себя,
переплетена с объектом, и ее конечность состоит также и в том, что она не
субъективна и т. д. Поэтому смысл субъективного или объективного в воле
должен быть в дальнейшем каждый раз понят из контекста, указывающего,
какое положение они занимают в соотношении с тотальностью»116 117' Этим
Гегель высказывает глубокую мысль о том, что воля и ее противоречивый
субъективно-объективный характер обусловлены общественной системой
как целостностью, в первую очередь, сущностью этой системы. Гегель пи-
шет: «абстрактное понятие идеи воли есть вообще свободная воля, водящая
свободную волю»111. Он пишет: «Деятельность воли, заключающаяся в том,
чтобы снять противоречие между субъективностью и объективностью, пе-
реместить свои цели из первого определения во второе и в объективности
вместе с тем остаться у себя, эта деятельность есть не только формальный
способ сознания (§ 8), где объективность есть только как непосредственная
действительность, но и существенное развитие субстанциального содер-
жания идеи (§ 21), - развитие, где понятие определяет идею, которая сама
сначала абстрактна, к тотальности ее системы; в качестве субстанциальной
эта тотальность системы независима от противоположности между лишь
субъективной целью и ее реализацией и есть одно и то же в этих обеих
формах»118. Субъективно-объективная противоречивость воли снимаются в
результате перехода к сущности общественной системы.
114 Гегель. Философия права. М„ 1990. с. 77.
115 Там же.
1,6 Там же, с. 87.
117 Там же, с. 89.
118 Там же, с. 89.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
89
Свободная воля как непосредственное снимается опосредствованным,
т. е. сущностью общественной системы. Сущность общественной системы
(в гегелевском понимании) исследуется в первой части «Философии права»,
называющейся «Абстрактное право». Эта часть в свою очередь подразделя-
ется на следующие разделы: 1) «Собственность», 2) «Договор» и 3) «Непра-
во». Ближайшим образом результатом снятия свободной воли является лицо.
Воля оказывается лицом (личностью). Категория личности в «Философии
права» соответствует категории видимости в «Науке логики». Гегель в «Фи-
лософии права» начинает исследование сущности общественной системы с
анализа видимости этой сущности, как и в «Науке логики» с рассмотрения
видимости начинается исследование сущности видимости. Личности как
видимости общественной системы посвящены §§ 34-39 «Философии пра-
ва». В «Науке логики» видимость включает в себя моменты существенного и
несущественного, собственно видимости и рефлексии. Гегель пишет: «Все-
общность этой для себя свободной воли есть формальное, самосознательное,
в остальном лишенное содержания простое соотношение с собой в своей
единичности, тем самым субъект есть лицо (Person). В личности заключено,
что я в качестве этого представляю собой полностью определенное во всех
аспектах (во внутреннем произволе, влечении, вожделении, равно как и по
непосредственному внешнему наличному бытию) и конечное, однако совер-
шенно чистое соотношение с собой и тем самым знаю себя в конечности
бесконечным, всеобщим и свободным» 19. Как видно, Гегель вполне реали-
стически указывает на то, что личность является единством духовного и
природного.
От видимости Гегель переходит к собственно сущности общественной
системы, к ее моментам или рефлективным определениям. Собственность, на
мой взгляд, у Гегеля образует момент тождества сущности общественной сис-
темы. Гегель утверждает: «Лицо должно дать себе внешнюю сферу своей сво-
боды, чтобы быть как идея. Поскольку лицо есть в себе и для себя сущая бес-
конечная воля в этом первом, еще совершенно абстрактном определении, то
это отличное от него, которое может составить сферу его свободы, также оп-
ределено как непосредственно отличное и отделимое от него.
Прибавление. Разумность собственности заключается не в удовлетво-
рении потребностей, а в том, что снимается голая субъективность личности.
Лишь в собственности лицо выступает как разум»* 120. Философ понимает
собственность так: «Непосредственно отличное от свободного духа есть для
него и в себе внешнее вообще - вещь, несвободное, безличное и бесправ-
ное»121. Гегель также утверждает: «Лицо имеет право помещать свою волю в
каждую вещь, которая благодаря этому становится моей, получает мою волю
Там же, с. 97.
120 Там же, с. 101.
121 Там же, с. 101.
90
Раздел I. Становление социально-философской науки
как свою субстанциальную цель, поскольку она в себе самой ее не имеет, как
свое определение и душу; это абсолютное право человека на присвоение всех
вещей»122. Далее он добавляет: «Все вещи могут стать собственностью чело-
века, поскольку он есть свободная воля и в качестве такового есть в себе и
для себя, противостоящее же ему этим свойством не обладает, следователь-
но, каждый имеет право сделать свою волю вещью или вещь своей волей,
другими словами, снять вещь и переделать ее в свою, ибо вещь как внеш-
нее не имеет самоцели, не есть бесконечное соотношение с самой собой, а
есть нечто внешнее самой себе. Подобное же внешнее представляет собой и
живое существо (животное) и тем самым само есть вещь. Только воля беско-
нечна, абсолютна по отношению ко всему остальному, тогда как другое со
своей стороны лишь относительно. Присвоить, следовательно, означает в
сущности лишь манифестировать господство моей воли над вещью и пока-
зать, что вещь не есть в себе и для себя, не есть самоцель»123. Гегель вслед за
буржуазной политэкономией, прежде всего, А. Смитом понимает собствен-
ность как вещь, но не как общественное отношение. Эта ограниченность по-
зиции Гегеля, на мой взгляд, также была обусловлена тем, что он рассматри-
вал в качестве сущности общества только одну сторону способа производст-
ва - производственные отношения (собственность).
Для личности собственность, как полагал Гегель, является целью са-
ма по себе: «Обладание собственностью является средством по отношению
к потребности, когда ее делают первым; истинное же положение состоит в
том, что с точки зрения свободы собственность как ее первое наличное бы-
тие есть существенная цель для себя»124. Гегель утверждает основопола-
гающий, приоритетный характер частной собственности и производный,
второстепенный - общественной собственности: «Поскольку в собственно-
сти моя воля как личная воля, тем самым как воля единичного, становится
для меня объективной, то собственность получает характер частной собст-
венности, а общая собственность, которая по своей природе может быть в
единичном владении, получает определение расторжимой в себе общно-
сти, оставлять в которой мою долю само по себе дело произвола»125. Далее
он добавляет: «В собственности моя воля лична, но лицо есть некое это;
следовательно, собственность становится личным этой воли. Так как я даю
моей воле наличное бытие через собственность, то собственность также
должна быть определена как эта, моя. В этом состоит важное учение о не-
обходимости частной собственности»126. Гегель высказывается против тре-
бований равенства, выдвигавшихся течениями утопического социализма,
122 Гегель. Философия права. М., 1990. с. 103.
123 Там же, с. 103-104.
124 Там же, с. 104.
125 Там же.
126 Там же, с. 105.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
91
опиравшегося на еще неразложившиеся общинные отношения, и в защиту
неравенства состояний, что было модусом капиталистического способа
производства: «Равенство есть абстрактное рассудочное тождество, кото-
рое прежде всего имеет в виду рефлектирующее мышление, а тем самым и
духовная посредственность вообще, когда оно встречается с отношением
единства к различию. Здесь равенство было бы лишь равенством абст-
рактных лиц как таковых, вне которых именно поэтому остается все, что
относится к владению, этой почве неравенства. Часто выставлявшееся
требование равенства в распределении земли или даже всего остального
имущества есть тем более пустая и поверхностная рассудочность, что в
эту особенность входят не только случайности внешней природы, но и
весь объем духовной природы в ее бесконечных особенностях и различи-
ях, а также в ее развившемся в организме разуме»127. Во всех этих выска-
зываниях Гегель предельно четко и ясно выступает как буржуазный мыс-
литель, как философ, исходящий из абсолютности капиталистического
способа производства, из капитализма как совершенной формы общест-
венного устройства.
От владения или собственности как тождества сущности обществен-
ной системы Гегель переходит к договору, который, на мой взгляд, образует в
его концепции различие сущности общественной системы. Договор, по Геге-
лю, есть отношение между личностями по поводу объектов собственности и
по поводу экономической деятельности. Гегель выделяет три основных мо-
мента договора: А) дарственный договор, В) меновой договор и С) восполне-
ние договора обеспечением посредством залога. Наиболее важным и содержа-
тельным является второй момент. К меновому договору Гегель относит: 1) ме-
ну как таковую, (включающую в себя а) обмен вещи вообще и 0) купля и
продажа, а именно обмен специфической вещи на всеобщую вещь - деньги),
2) отдачи внаем, отчуждение временного пользования собственностью за на-
емную плату вещи за деньги (включающее в себя а) отдачу внаем специфиче-
ской вещи и 0) всеобщей вещи - денег, т. е. заем), 3) договор о платном найме.
Последний момент Гегель определяет как «отчуждение моей производитель-
ности или услуг, поскольку они отчуждаемы, на ограниченное время или с
каким-либо другим ограничением»128. Договор в гегелевской концепции есть,
на мой взгляд, момент определенных сущностей или рефлективных опреде-
лений сущности общественной системы. Мена, на мой взгляд, у Гегеля явля-
ется разностью, отдача внаем - противоположностью, договор о платном
найме - противоречием сущности общественной системы. Гегелевская кате-
гория договора фактически означает производственные отношения, в которые
'вступают друг с другом собственники. Основными формами договора явля-
127 Там же, с. 107.
128 Там же, с. 135.
92
Раздел I. Становление социально-философской науки
ются торговля отношения (мена), сдача внаем специфической вещи, финансо-
вые отношения (заем), продажа рабочей силы (платный наем). Гегелевские
собственность и договор - это два аспекта, два проявления производственных
отношений, отношений собственности. Причем, как нетрудно заметить, Ге-
гель сводит производственные отношения к торгово-денежным отношениям,
т. е. к сфере обращения: это торговля вещами, деньгами, пользованием
объектами собственности, наконец, рабочей силой. О самом глубоком, суще-
ственном - производстве прибавочной стоимости - у Гегеля речь и не идет.
Следовательно, Гегель не только понимал производственные отношения
поверхностно, но и стоял ниже достижений современной и предшест-
вующей ему политэкономии, ибо он опирался не на все из них. Возможно,
сыграло свою роль то, что Гегель смотрел на капиталистическое общество
из отсталой Германии. Нетрудно заметить, что выделенные Гегелем фор-
мы договора соответствуют основным превращенным формам прибавоч-
ной стоимости в «Капитале» К. Маркса - торговой прибыли, предприни-
мательскому доходу, проценту на капитал и земельной ренте (и ренте на
рудники). В этом заключается определенный безусловный философско-
экономический реализм Гегеля. Но Гегель понимает их не как превращенные
формы сущности, а как моменты сущности, как ее рефлективные опреде-
ления. Итак, во-первых, Гегель сводит сущность общественной системы к
производственным отношениям, рассматривая их в отрыве от производи-
тельных сил, а, во-вторых, сводит производственные отношения к отно-
шениям в сфере обращения, рассматривая их в отрыве от отношений
внутри производства, т. е. от прибавочной стоимости.
Гегель к рассмотрению производственных отношений как сущно-
сти общественной системы подошел уже в самом начале своего научного
пути. Еще в набросках «Исторические этюды» (1797-1800) Гегель замечал:
«В государствах Нового времени обеспечение собственности - это ось,
вокруг которой вращается все законодательство и с которой так или иначе
соотносятся большей частью права граждан. В некоторых свободных рес-
публиках древности самой конституцией нарушалось то право собствен-
ности, которое составляет заботу всех наших властей и гордость наших
государств. В лакедемонской конституции обеспечение собственности и
ремесла было тем пунктом, на который почти не обращали внимания и ко-
торый почти, можно сказать, был забыт. У богатых граждан Афин обычно
отбирали часть их имущества. Но при этом избирали предлог, почетный
для того, кого хотели обобрать, а именно его ставили на должность, тре-
бовавшую огромных расходов»129. Но систематическое исследование про-
изводственных отношений как сущности общества было произведено в
последующих социально-философских работах Гегеля, ряд которых увен-
129 Гегель. Работы разных лет. Т. 1. М., 1970. с. 225-226.
Главе 3. Начало формирования социально-философской науки
93
чался «Философией права» - трудах «О научных способах исследования
естественного права, его месте в практической философии и его отноше-
нии к науке о позитивном праве» (1802), «Система нравственности»
(1802-1803), «Йенская реальная философия» (1805), третья часть «Энцик-
лопедии философских наук» («Философия духа») (1817-1818) и др.
Следующим после разделов о собственности и договоре в «Фило-
софии права» Гегеля следует раздел «Неправо», посвященный исследова-
нию нарушений права, т. е. рассмотрению разнообразных покушений на
собственность, нарушений договоров и преступлений. Гегель определяет не-
право следующим образом: «Право в себе, всеобщая воля, как существенно
определяемое особенной волей, находится в отношении к несущественному.
Это отношение сущности к ее явлению. Хотя явление и соответствует сущ-
ности, оно, рассматриваемое с другой стороны, несоответственно ей, ибо
явление есть ступень случайности. Сущность в ее отношении к несущест-
венному. В неправе же явление движется к видимости. Видимость есть на-
личное бытие, несоответственное сущности, пустое отделение и положен-
ность сущности, так что в обеих различие выступает как разность. Поэтому
видимость есть неистинное, которое, желая быть для себя, исчезает, и в этом
исчезновении сущность показала себя как сущность, т. е. как власть. Сущ-
ность подвергла отрицанию свое отрицание и таким образом вышла укреп-
ленной. Неправо есть такая видимость, и посредством ее исчезновения право
получает определение прочного и действующего»130 131. Неправо выступает у
Гегеля как основание общественной системы. Категория неправа в «Фило-
софии права», таким образом, соответствует категории основания в «Науке
логики». Раздел «Неправо» подразделяется на главы: «Непреднамеренное
неправо», «Обман» и «Принуждение и преступление». Первые две главы
очень незначительны по объему. Первая из этих глав рассматривает случай-
ные нарушения права, вторая - нарушение права с помощью обмана, что в
отличие от первого случая влечет за собой наказания. Намного более важной
является третья глава - «Принуждение и преступление».
В главе «Принуждение и преступление» раздела «Неправо» Гегель
пишет: «В том обстоятельстве, что в собственности моя воля вкладывает себя
во внешнюю вещь, заключается, что так же, как она в этой вещи рефлектиру-
ется, она берется вместе с ней и полагается под власть необходимости. Воля
может в этой вещи частью вообще подвергаться насилию, частью может быть
вынуждена насилием согласиться в качестве какого-либо владения или пози-
тивного бытия на жертву или какое-либо действие - подвергаться принужде-
нию»3'. «Абстрактное право есть принудительное право, так как неправо по
отношению к нему есть насилие над наличным бытием моей свободы во
130 Гегель. Философия права. М„ 1990. с. 138.
131 Там же, с. 141.
94
Раздел I. Становление социально-философской науки
внешней вещи; сохранение этого наличного бытия в противовес насилию
есть тем самым внешнее действие и насилие, снимающее то первое наси-
лие»132. Гегель пишет: «Наказание, карающее преступника, не только спра-
ведливо в себе - в качестве справедливого оно есть вместе с тем его в себе
сущая воля, наличное бытие его свободы, его право, положенное в самом пре-
ступнике, т. е. в его налично сущей воле, в его поступке»133. Философ добав-
ляет: «Возмездие есть внутренняя связь и тождество двух определений, кото-
рые представляются различными и отличаются также друг от друга по своему
внешнему существованию. Возмездие, настигающее преступника, выглядит
как чужое определение, ему не принадлежит, однако наказание, как мы виде-
ли, есть только проявление преступления, т. е. другая половина, которая необ-
ходимо предполагается первой. В возмездии на первый план отвращает то,
что оно являет себя как нечто аморальное, как месть и может, таким образом,
рассматриваться как нечто личное, но не личное, а само понятие осуществля-
ет возмездие»134. Гегель отмечает противоречивость неправа: «В этой сфере
непосредственности права снятие преступления есть прежде всего месть,
справедливая по своему содержанию, поскольку она есть возмездие. Но по
своей форме она - деяние субъективной воли, которая может вкладывать свою
бесконечность в каждое нарушение и справедливость которой поэтому вооб-
ще случайна; для другого она также только особенная воля. Будучи позитив-
ным деянием особенной воли, месть становится новым нарушением', в качест-
ве такого противоречия она оказывается внутри продвижения, уходящего в
бесконечность, и передается по наследству от поколения к поколению»135.
Очень примечательно то, что Гегель в качестве основания общественной сис-
темы рассматривает неправо, а также то, что этот раздел по объему является
довольно значительным, превосходя раздел «Договор». И здесь есть противо-
речие. С одной стороны, неправо не следует из разделов о собственности и
договоре, ибо Гегель не показывает необходимость неправа как снятия проти-
воречий собственности и договора и поэтому раздел о нсправе является
внешним и искусственным по отношению к выстраиваемой им социально-
философской системе. Логика собственности и договора в гегелевском пони-
мании не порождает неправа. Здесь в системе Гегеля существует логический
разрыв - разрыв между собственностью и договором, с одной стороны, и не-
правом, с другой. Данный разрыв был обусловлен тем, что философ, как было
сказано выше, понимал сущность общественной системы односторонне и по-
верхностно - как производственные отношения - которые он также в свою
очередь понимал односторонне и поверхностно - как товарно-денежные от-
ношения. Но такое ограниченное представление о сущности общественной
132 Гегель. Философия права. М., 1990. с. 143.
133 Там же, с. 147.
134 Там же, с. 150.
135 Там же, с. 151.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
95
системы, отвлечение от производительных сил, т. е. от подлинной сущности
общества в ее целостности, создает необходимость специального рассмотре-
ния нарушений права. Люди систематически покушаются на собственность,
рассмотренную Гегелем выше, и нарушают договоры, ведя борьбу за свои
экономические интересы. Если понимать сущность общества в гегелевском
духе, как это делал Гегель, то различия экономических интересов можно по-
нять лишь неглубоко, и становятся необъяснимыми конфликты, связанные с
собственностью и экономической деятельностью. И поэтому, с другой сто-
роны, Гегель вынужден ввести в качестве основания общественной систе-
мы раздел о неправе, исходя из эмпирической реальности, ибо действи-
тельные объективные противоречия между людьми, детерминированные
собственностью и экономической деятельностью, являются слишком нагляд-
ными, и философ их не мог обойти. Таким образом, неправо есть прорыв
подлинной сущности общества (способа производства) через сущность об-
щества по Гегелю - производственные отношения (собственность) - т. е. че-
рез односторонне понятую сущность общества. Но при этом, это, конечно же,
прорыв сущности, воспринятый неадекватно. Итак, в исследовании сущности
общественной системы у Гегеля происходит нарушение логической последо-
вательности восхождения от абстрактного к конкретному, разрыв в разверты-
вании теоретической системы, что является безусловным дефектом социаль-
но-философской системы, развертываемой автором «Философии права».
Рассмотрением неправа как основания общественной системы за-
вершается первая часть «Философии права», посвященная сущности об-
щественной системы и называющаяся «Абстрактное право», и после этого
Гегель переходит к развертыванию второй части «Философии права», по-
священной исследованию сферы явления общественной системы. Эта
часть имеет наименование «Моральность». Основные разделы этой части
таковы: 1) «Умысел и вина», 2) «Намерение и благо» и 3) «Добро и со-
весть». Название этой части книги, как это было и в случае первой части,
не вполне соответствует ее содержанию: здесь речь в первую очередь о
субъективности (деятельности, активности) как стороне общественной
системы. Этому посвящены вводная часть и первые два раздела «Мо-
ральности». Мораль как таковая, т. е. мораль как специфическая форма
общественного сознания, рассматривается Гегелем как форма развития
субъективности и ей посвящен только третий раздел «Моральности», на-
зывающийся «Добро и совесть».
Моральность, или субъективность, выступает у Гегеля как возврат к
сфере бытия, но опосредствованный сущностью общественной системы. Мо-
ральность - это сфера бытия (воли), просвеченная сферой сущности общест-
венной системы. В сфере бытия речь шла о свободной воле и личности, в
сфере явления (моральности) - о лице как субъекте, т. е. о человеке, посколь-
ку он действует субъективно, исходя из себя, из своего духа, на основе сво-
96
Раздел I. Становление социально-философской науки
бедного и сознательного выбора. Здесь в центре внимания Гегеля - свободная
и сознательная деятельность (активность) как сторона (момент) обществен-
ной системы. Автор указывает, что субъективность (деятельности, активности)
определяется интересами, но интересы понимает весьма абстрактно. Гегель
пишет: «В моральности все дело именно в собственном интересе человека, и
высокое значение человека состоит именно в том, что он знает себя как абсо-
лютное и определяет себя»136 137 138. Гегель и деятельность понимает сугубо абст-
рактно, и поэтому практический и духовный способы деятельности не отли-
чены друг от друга. Здесь также еще неясно, кто именно является субъектом
деятельности - индивидуум, общественная группа или общество в целом.
Субъективность (деятельность) в гегелевском понимании в западной со-
циальной философии (теоретической социологии) будет гипертрофирова-
на и станет отправным пунктом при построении теорий общества
(М. Вебер, В. Парето, П. Сорокин, Т. Парсонс и др.). Философ рассматри-
вает целеполагание субъективной воли: «Определенность в самой себя опре-
деляющей воле есть а) прежде всего как положенная самой волей в себе;
обособление этой воли в ней самой, содержание, которое она себе дает. Это
первое отрицание и его формальная граница, посредством которой оно есть
только положенное, субъективное. В качестве бесконечной рефлексии в себя
эта граница есть для самой воли, и воля есть р) воление эту границу снять -
деятельность, назначение которой в том, чтобы переместить это содержание
из субъективности в объективность вообще, в непосредственное наличное
бытие, у) Простое тождество воли с собой в этом противоположении есть
остающееся равным себе в обоих и равнодушное к этим различиям формы
содержание, цель»'31. Субъективность объективируется во внешних действи-
ях: «Выражение воли как субъективной, или моральной, есть поступок»'3*.
«Для содержания этих целей здесь есть только а) сама формальная деятель-
ность - субъект направляет свою деятельность на то, что он должен рассмат-
ривать как свою цель и чему он должен споспешествовать; люди хотят дейст-
вовать во имя того, чем они интересуются или должны интересоваться как
своим, р) Но более определенным содержанием еще абстрактная и формаль-
ная свобода субъективности обладает только в своем природном, субъектив-
ном наличном бытии, в своих потребностях, склонностях, страстях, мнениях,
фантазиях и т. д. Удовлетворение этого содержания есть благо или счастье в
их особенных определениях и во всеобщем, есть цель конечности вообще»139.
Гегель подходит к конкретному определению содержания субъективности
(деятельности): «Особенность интересов природной воли, собранная воеди-
136 Гегель. Философия права. М., 1990. с. 155.
137 Там же, с. 157.
138 Там же, с. 159.
139 Там же, с. 166.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
97
140
но в ее простую тотальность, есть личное существование как жизнь» .
Но это происходит только мельком и реализм Гегеля в рассмотрении субъек-
тивности (деятельности) этим ограничивается.
В разделе «Добро и совесть» Гегель переходит к исследованию морали
как формы общественного сознания. Ее анализ также сугубо абстрактен.
Важнейшее понятие морали - добро - философ определяет следующим обра-
зом: «Добро есть идея как единство понятия воли и особенной воли, - единст-
во, в котором абстрактное право, как и благо, субъективность знания и слу-
чайность внешнего наличного бытия сняты как для себя самостоятельные,
но тем самым по своей сущности в нем содержатся и сохраняются', добро -
это реализованная свобода, абсолютная конечная цель мира»140 141. Другое важ-
нейшее понятие морали - зло - понимается так: «При суетности всех обще-
признанных определений и чисто внутреннем характере воли самосознание
есть столь же возможность возвести в принцип в себе и для себя всеобщее,
сколь возможность возвести в принцип произвол, ставить собственную осо-
бенность выше всеобщего и реализовывать ее посредством действования -
возможность быть злым»142. Гегель, таким образом, исходит из сугубо абст-
рактного и формального понимания добра н зла, т. е. его понимание морали
вообще крайне абстрактно и формально. Он их не выводит из того, что в
части «Абстрактное право» им было положено в качестве сущности общест-
ва, т. е. из производственных отношений (собственности), хотя и односто-
ронне, поверхностно понятых. Реальные и конкретные деятельность и
мораль можно понять только исходя из реальной сущности - способа произ-
водства как противоречивого единства производительных сил и произ-
водственных отношений. Но коль скоро Гегель полагает в качестве сущности
общественной системы только одну сторону реальной сущности - производ-
ственные отношения - да и то односторонне и поверхностно, то он оказыва-
ется не в состоянии вывести субъективность и мораль из того, что он принял
за сущность. Поэтому вполне закономерно деятельность и мораль у Гегеля
оказываются самообусловленными, имеющими свою сущность в себе. Ге-
гель не вполне адекватно установил сущность общественной системы и в ре-
зультате этого он не смог вполне успешно вывести сферу явления из сферы
сущности. Моменты реализма здесь соседствуют с моментами искусствен-
ности и натянутости. Субъективность во многом не выводится из сущности,
и поэтому вполне закономерно многие ее стороны оказываются самодетер-
минированными, т. е. Гегель объясняет их идеалистически. Гегель не смог
развернуть сущность как сущность, не смог ее обосновать в качестве самой
себя. Это привело к далеко идущим последствиям для социально-фило-
140 Там же, с. 170.
141 Там же, с. 172.
142 Там же, с. 181.
98
Раздел I. Становление социально-философской науки
софской системы Гегеля. Если деятельность обусловлена собой, то ее задает
цель, целеполагание, значит, сознание выступает как нечто самообусловлен-
ное, самодетерминированное. В этом случае субъективность и мораль пони-
маются совершенно идеалистически, что вступает в противоречие с вполне
материалистическим полаганием в качестве сущности общественной систе-
мы производственных отношений, хотя и односторонне понятых. Таким об-
разом, содержание части «Моральность» противоречит содержанию части
«Абстрактное право». В этой части произведения сущность общества высту-
пает и как его сущность и не как сущность, а явление - и как явление и как
не явление, т. е. как еще одна сущность. Логика восхождения от мыслитель-
но-абстрактного к мыслительно-конкретному здесь нарушается и социально-
философская система Гегеля зияет проломами и прорехами.
В целом, часть «Моральность» в силу своей абстрактности, формализ-
ма, идеализма, утопичности и беспомощности не только является одной из
самых слабых частей «Философии права», но и воплощает в себе первое фак-
тическое полагание Гегелем еще одной сущности общественной системы -
субъективности, в том числе и моральной, т. е. речь идет о позиции эссенци-
ального плюрализма. Теоретической причиной этого стало отсутствие в по-
литэкономии, на которую опирался Гегель, исследования способа производст-
ва как противоречивого единства производительных сил и производственных
отношений, а общественно-исторической - незавершенность промышленной
революции в Великобритании и пребывание Германии на стадии полуфео-
дального-полукапиталистического (допромышленного) общества: не вполне
зрелая сущность общественной системы в первой и еще более незрелая сущ-
ность во второй вполне закономерно препятствовали исследованию сущности
как таковой и постижению ее проявлений. Таким образом, роковым для раз-
вития построения социально-философской системы Гегеля посредством спо-
соба восхождения от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному
стали и незрелость политэкономии, и незрелость общества.
Таким образом, в части «Моральность» Гегель впервые в ходе осу-
ществления им восхождения от мыслительно-абстрактного к мыслительно-
конкретному и построения социально-философской системы выступает как
идеалист в понимании общественной жизни. Идеалистическое понимание
общества в «Моральности» выступает как дополнение к материалистиче-
скому пониманию истории, развернутому в части «Абстрактное право».
Чрезвычайно важно то, что социально-философский идеализм Гегеля явля-
ется следствием гегелевской формы социально-философского материализма,
его формального материалистического понимания истории. Гегель является
идеалистом именно потому, что он является материалистом. Специфика
формального материалистического понимания истории Гегеля определила
идеалистические тенденции его социальной философии (и философии ис-
тории). Социально-философский идеализм Гегеля порождался тем, что он
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
99
принял за сущность общества не способ производства, а только одну из его
сторон, причем более поверхностную - собственность, производственные
отношения - и в силу этого оказался не в состоянии вывести все стороны
общественной системы из того, что он принял за ее сущность. Формы яв-
ления общественной системы в этом случае с необходимостью постигались
как самообусловленные, как коренящиеся в себе, как имеющие сущность в
себе, т. е. рассматривались идеалистически.
После раздела, посвященного моральности как сфере явления об-
щественной системы, Гегель обращается к сфере ее действительности -
нравственности, которой посвящена одноименная третья часть «Философии
права». Разделы части «Нравственность» таковы: 1) «Семья», 2) «Гражданское
общество» и 3) «Государство». Следовательно, в социально-философской
системе Гегеля в качестве основных компонентов сферы действительности
общественной системы выступают семья, гражданское общество и госу-
дарство. Весьма примечательно, что «Нравственность» является самой
большей частью «Философии права» и исследование сферы действитель-
ности общественной системы у Гегеля по объему превосходит предисло-
вие, исследование сфер бытия, сущности и явления совокупно. Заметим
также, что и в данном случае название не соответствует содержанию: в
«Нравственности» исследуется не нравственность в общепринятом ныне
понимании, т. е. устойчивая совокупность нравов, а те стороны обществен-
ной системы, которые еще не были рассмотрены Гегелем.
Действительность в логике Гегеля - это единство сущности и явления,
это сущность, достигшая существования. Сфера действительности общест-
венной системы в «Философии права» - это переплетение сторон реальной
(не совпадающей с гегелевским пониманием) сферы явления (семья и т. д.),
сущности (производительные силы, социальное расчленение и т. д.). Гегель
определяет нравственность следующим образом: «Единство субъективно-
го и объективного в себе и для себя сущего добра есть нравственность, и
в ней примирение происходит согласно понятию»143. Философ отмечает:
«Нравственность есть идея свободы, как живое добро, которое в своем са-
мосознании имеет свое знание, воление, а через его действование свою
действительность, равно как самосознание имеет в нравственном бытии
свою в себе и для себя сущую основу и движущую цель; нравственность
есть понятие свободы, ставшее наличным миром и природой самосозна-
ния»144. Далее Гегель добавляет: «Объективно нравственное, вступающее
на место абстрактного добра, есть субстанция, ставшая конкретной через
субъективность как бесконечную форму. Поэтому она полагает в себе раз-
личия, которые, следовательно, определены понятием; благодаря этому
143 Гегель. Философия права. М„ 1990. с. 199.
144 Там же, с. 200.
100
Раздел I. Становление социально-философской науки
нравственное обладает прочным содержанием, которое в себе необходимо
и обладает прочным пребыванием, стоящим выше субъективного мнения
и желания; это в себе и для себя сущие законы и учреждения»'45. В этих
определениях сферы действительности общественной системы Гегель, на
мой взгляд, вполне реалистичен и адекватен.
В разделе «Семья» мы обнаруживаем довольно много содержательного
и реалистического. Гегель выделяет три момента семьи - 1) брак как непо-
средственное понятие семьи, 2) собственность и имущество как внешнее на-
личное бытие семьи и 3) воспитание детей и распад семьи. Семью как сторо-
ну общественной системы Гегель рассматривает как сферу бытия, т. е. сферу
природных потребностей, преобразованную, просвеченную сущностью -
собственностью (производственными отношениями). Этот раздел в значи-
тельной мере основан на материалистическом подходе.
Раздел «Гражданское общество» у Гегеля является самым содержа-
тельным, глубоким, а, следовательно, и интересным не только из всей
третьей части «Философии права», но и из всего произведения в целом.
Гражданское общество Гегель определяет как «объединение членов в ка-
честве самостоятельных, единичных в формальной, таким образом, все-
общности на основе их потребностей и через правовое устройство в ка-
честве средства обеспечения безопасности лиц и собственности и через
внешний порядок для их особенных и общих интересов»145 146. Основные ка-
тегории гражданского общества - это 1) «опосредствование потребности
и удовлетворение единичного посредством труда и удовлетворения всех
остальных, систему потребностей» (подраздел «Система потребностей»),
2) «действительность содержащегося в этом всеобщего свободы, защита
собственности посредством правосудия» (подраздел «Отправление право-
судия») и 3) «забота о предотвращении остающейся в этих системах слу-
чайности и внимание к особенному интересу как к общему с помощью по-
лиции и корпораций» (подраздел «Полиция и корпорации»)147. В этом раз-
деле с точки зрения восхождения от мыслительно-абстрактного к мысли-
тельно-конкретному нас ждут теоретические сюрпризы.
В первую очередь в разделе «Гражданское общество» в подразделе
«Система потребностей» обнаруживается, что Гегель в сжатом виде (на не-
скольких страницах) и вполне реалистически воспроизводит объективную
логику общественной системы и субъективную логику ее отражения в вос-
хождении от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному. Таким
образом, в большое восхождение - в рамках всей «Философии права» -
встроено малое - в пределах подраздела «Система потребностей». Здесь ис-
145 Гегель, Философия права. М., 1990. с. 200.
146 Там же, с. 208.
147 Там же, с. 233.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
101
следование Гегеля развертывается от природных потребностей людей и их
удовлетворения с помощью труда к собственности и к расчленению общест-
ва на устойчивые общности (сословия). В качестве основополагающей
(сущностной) категории у Гегеля выступает труд. Гегель пишет в § 196:
«Опосредствование изготовления и приобретения соответствующих парти-
куляризованных потребностям столь же партикуляризованных средств есть
труд, который посредством многообразных процессов специфицирует для
этих многообразных целей непосредственно доставляемый природой мате-
риал. Это формирование сообщает средству ценность и его целесообраз-
ность; так что человек в своем потреблении имеет отношение преимущест-
венно к продуктам человеческой деятельности и потребляет он именно такие
усилия» . Это гегелевское определение довольно реалистическое и, по всей
вероятности, оно является самым развитым из всех, что предшествовали оп-
ределению труда, которое дал К. Маркс в пятой главе первого тома «Капита-
ла». В § 196 Гегель вполне объективно характеризует природные процессы,
нуждающиеся в опосредствовании трудом, т. е. природные потребности лю-
дей: «Количество непосредственного материала, который не нуждается в пе-
реработке, очень невелико: даже воздух приходится приобретать, так как его
надо согревать; пожалуй, только воду можно пить такой, какой ее находят.
Средства удовлетворения человеческих потребностей добываются потом и
трудом человека»148 149. Чуть ниже (в § 198) Гегель весьма реалистически - и
явно опираясь на политэкономические концепции А. Смита и Д. Рикардо -
пишет о развитии разделения труда в условиях мануфактурного капитализма
и начала промышленной революции: «Но всеобщее и объективное в труде
заключается в абстракции, которая создает спецификацию средств и по-
требностей, а тем самым специфицирует и продукцию и создает разделение
труда. Труд отдельного человека упрощается благодаря разделению, а в ре-
зультате увеличивается его умение в его абстрактном труде и количество
произведенных им продуктов. Вместе с тем эта абстракция в области умения
и средств завершает зависимость и взаимоотношения людей в деле удовле-
творения остальных потребностей, превращая это в полную необходимость.
Абстракции в производстве делают, далее, труд все более механичным, и в
конце концов оказывается, что человек может уйти и уступить свое место
машине»150. Примечательно, что здесь впервые в социально-философской
системе Гегеля появляются производительные силы и они, правда, полага-
ются как обособленные от производственных отношений, исследованных в
главе «Абстрактное право». Таким образом, обе стороны реальной сущности
общественной системы - способа производства как противоречивого един-
148 Там же, с. 238.
149 Там же, с. 239.
150 Там же, с. 239.
102
Раздел I. Становление социально-философской науки
ства производительных сил и производственных отношений - Гегель иссле-
дует отдельно друг от друга. Очень важно то, что Гегель рассматривает об-
щественный труд (общественное производство) как объективный общест-
венно-исторический самообусловленный процесс взаимодействия общества
с природой.
Подраздел «Система потребностей» весьма примечателен и тем, что
Гегель здесь не только рассматривает труд (производство) как объективный
общественно-исторический процесс, но и из него выводит другие важные
стороны общественной системы, т. е. со всей безусловностью исследует
труд (производство) как сущность общественной системы. Он пишет в
§197: «На основе многообразия вызывающих интерес определений и пред-
метов развивается теоретическая культура, не только многообразие пред-
ставлений и знаний, но и подвижность и быстрота представления и перехо-
да от одного представления к другому, постижение сложных и всеобщих
отношений и т. д. - формирование рассудка вообще, а вместе с тем и языка.
Практическая культура, приобретаемая трудом, состоит в потребности и
привычке к занятиям вообще, затем в ограничении своей деятельности, со-
образуясь отчасти с природой материала, отчасти же и преимущественно с
произволом других и вследствие приобретенной благодаря этой дисциплине
привычки к объективной деятельности и общезначимым умениям»151. Как
видим, здесь Гегель исходит из того, что способ труда (производства) опре-
деляет сознание, способ мышления, теоретическую деятельность. Автор
«Философии права» здесь замечательно глубок и реалистичен. И он здесь
вполне определенно исходит из материалистического понимания истории.
В § 199 Гегель от рассмотрения труда (производства) как индивиду-
ального явления переходит к рассмотрению труда как общественного явления
и далее выводит из него производственные отношения. Подчеркнем, что
здесь предметом исследования Гегеля является капиталистический труд и ка-
питалистические производственные отношения, которые, впрочем, он пола-
гает как труд и производственные отношения вообще. Философ пишет:
«В этой взаимосвязи труда и удовлетворения потребностей субъективный
эгоизм превращается в содействие удовлетворению потребностей всех дру-
гих, в опосредствование в качестве диалектического движения особенного
всеобщим, так что, когда каждый для себя приобретает, производит и потреб-
ляет, он именно этим приобретает и производит для потребления других. Эта
необходимость, которая заключается во всестороннем переплетении зависи-
мости всех друг от друга, есть для каждого всеобщее пребывающее имущест-
во (см. § 170), содержащее для него возможность с помощью своей образо-
ванности и умения получить часть этого имущества, чтобы таким образом
обеспечить себе средства к существованию, а то, что добыто его трудом, в
151
Гегель. Философия права. М., 1990. с. 239.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
103
свою очередь сохраняет и приумножает всеобщее имущество»152. В § 200 Ге-
гель продолжает исследование производственных отношений. Он объясняет
распределение собственности следующим образом: «Однако возможность
получить долю всеобщего имущества, особенное имущество, обусловлена от-
части непосредственной собственной основой (капиталом), отчасти умением,
в свою очередь обусловленным основой, а также случайными обстоятельст-
вами, многообразие которых создает различие в развитии уже для себя неоди-
наковых природных физических и духовных потребностей, - различие, кото-
рое проявляется в этой сфере особенности во всех направлениях и на всех
ступенях и, действуя вместе с остальными случайностями и произволом, име-
ет своим необходимым следствием неравенство имущества и умений инди-
видов»153 154. Итак, по Гегелю собственность (капитал) и трудовая квалификация
(умственной и физической) рабочей силы определяют экономическое поло-
жение индивидуумов в качестве типического. Отметим, что здесь Гегель
вполне апологетичен по отношению к капитализму, поскольку полагает необ-
ходимым укоренить это положение и в способности к труду. Это закономерно,
коль скоро еще не осуществлено глубокого и систематического исследования
капиталистического способа производства и не существует теории прибавоч-
ной стоимости. Итак, в §§ 196-200 Гегель фактически исследует способ про-
изводства, причем он понимает его как взаимосвязь производительных сил и
производственных отношений, но еще не как их противоречивое единство,
что будет характерно для К. Маркса в «Капитале».
Далее, в §§ 201-206, Гегель делает следующий - и очень важный -
шаг вперед в совершении восхождения от мыслительно-абстрактного к
мыслительно-конкретному и построении социально-философской систе-
мы. Напомним, что речь идет о малом восхождении. Автор «Философии
права» из рассмотренного им выше способа производства выводит соци-
альное расчленение общества, т. е. его социальную структуру. Концепция
социального расчленения Гегеля предполагает в качестве единицы сосло-
вие (Stand), причем его понимание сословий является своеобразным: это
не сословия феодального общества. Категориальный переход от производ-
ства к членению общества Гегель осуществляет следующим образом: «Бес-
конечно разнообразные средства и их столь же бесконечно переплетающе-
еся движение во взаимном создании и обмене концентрируются благода-
ря присущей их содержанию всеобщности и различаются, образуя
всеобщие массы, так что вся совокупность формируется в особенные сис-
темы потребностей, их средств и труда, способов и характеров удовле-
творения и теоретической и практической культуры, - в системы, по кото-
рым распределены индивиды, - в различие сословии» . Как видим, здесь
152 Там же, с. 240.
153 Там же, с. 240.
154 Там же, с. 241.
104
Раздел I. Становление социально-философской науки
Гегель намечает выведение из сословной принадлежности теоретической
и практической культуры людей, т. е. мышления, сознания и т. д. Но и это
имеет огромное значение. Мысль Гегеля продолжает развертываться в
рамках материалистического понимания общества.
Немецкий философ выделил в обществе три сословия: 1) субстанци-
альное, или непосредственное, 2) рефлектирующее, или сословие промыслов
(der Stand des Gewerbs)155, или формальное и 3) всеобщее. О первом из них
Гегель говорит: «Имущество субстанциального сословия состоит в природ-
ных продуктах земли, которую представители этого сословия обрабатывают,
земли, которая может быть исключительно частной собственностью и требу-
ет не только неопределенного пользования, но и объективного формиро-
вания»156. Субстанциальное сословие Гегель называет также сословием
землевладельцев. Он подразделяет его на «образованную его часть и кресть-
янское сословие»157, т. е., по всей вероятности, на крупных земельных собст-
венников [землевладельцев] (дворян по преимуществу) и крестьян. Гегель не
выделяет в крестьянском сословии крестьян, которые трудятся сами, кресть-
ян, использующих наемный труд и наемных работников (батраков). Немец-
кий философ, очевидно, игнорирует классовое расслоение, т. е. социальное
расчленение в связи с отношением к средствам производства.
Сословие промыслов занято «формированием продуктов природы и
зависит в добывании средств к существованию от своего труда, от реф-
лексии и рассудка, а также от опосредования потребностями и трудом дру-
гих. Всем, что оно производит и потребляет, оно обязано самому себе, своей
собственной деятельности»158. Сословие промыслов Гегель подразделил
еще на три сословия - на ремесленное сословие, сословие фабрикантов и
торговое сословие. Первое занято трудом, «направленным на удовлетворе-
ние отдельных потребностей конкретным образом и по требованию от-
дельных людей»159. Очевидно, речь идет о занятых в ремесленном произ-
водстве, т. е. на мелких предприятиях с использованием ручного труда.
Сословие фабрикантов представляет «абстрактную массу труда, направ-
ленного на удовлетворение отдельных потребностей, на которые сущест-
155 На русский язык термин, использованный Гегелем для обозначения второго сословия -
«der Stand des Gewerbs» - был переведен как «промышленное сословие». На мой взгляд,
более адекватным было бы перевести его именно как «сословие промыслов», поскольку пер-
вый вариант искажает мысль Гегеля, модернизируя данное сословие. Философ здесь подра-
зумевает не только те социальные слои, которые были порождены промышленной революци-
ей и связаны с индустриальным производством, но и слои, остающиеся в качестве наследия
от допромышленной и докапиталистической эпох - занятых в ремесленном производстве и в
торговле.
156 Гегель. Философия права. М., 1990. с. 241.
157 Там же, с. 345.
158 Там же, с. 241.
159 Там же, с. 241.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
105
вует всеобщий спрос»160. Под сословием фабрикантов Гегель понимает, по
всей вероятности, собственников и наемных работников мануфактур и
фабрик, которых опять-таки он не отделяет друг от друга. Торговое сосло-
вие занято «обменом разрозненных средств преимущественно посредством
всеобщего средства обмена, денег, в которых действенна абстрактная стои-
мость всех товаров»161. Речь, очевидно, идет обо всех тех, кто занят в сфере
торговли. И вновь Гегель не различает в торговом сословии торговую бур-
жуазию (купечество), торговый пролетариат, а также мелких торговцев.
Всеобщее сословие подчинено охране всеобщих интересов общест-
ва, и потому оно должно быть освобождено от непосредственного труда
для удовлетворения потребностей либо благодаря частному состоянию,
либо государственному обеспечению. К всеобщему сословию Гегель от-
носил чиновников, военных, юристов, врачей, духовенство, преподавате-
лей, ученых и др.162 Очевидно, к этому сословию философ отнес всех тех,
кто не вошел в первые два сословия. Это люди, имеющие образование,
т. е. государственные служащие в широком смысле, включая и универси-
тетских профессоров философии, в том числе, и самого автора «Филосо-
фии права». Гегель называет промышленное сословие главным сословием
гражданского общества. Он пишет о нем вполне реалистически, очевидно,
подразумевая его буржуазную часть: «для этого сословия характерно не-
насытное, безмерное, безграничное стремление к наслаждению, которое
может быть удовлетворено богатством»163.
Смысл гегелевской систематики сословий заключается в том, что в
данном случае происходит противопоставление субстанциального и рефлек-
тирующего сословий заключается в следующем. Субстанциальное сословие -
это сословие, основанное на незначительном преобразовании природного,
сословие, предполагающее значительное присутствие природного, т.е. есте-
ственно сложившихся отношений, сословие, незначительно преобразованное
трудом, а рефлектирующее сословие - это сословие, основанное на более
значительном преобразовании природного, сословие, в значительной мере
преобразованное трудом. Данное противопоставление имело своим общест-
венно-историческим истоком уже наполовину осуществленную промыш-
ленную революцию в Великобритании. Вместе с тем, то, что Гегель в своей
концепции социального расчленения игнорирует классы, по всей вероятно-
сти, имело в качестве своей витающей предпосылки отсталую обществен-
ную действительность Германии, в которой классовые (капиталистические)
отношения сложным образом были переплетены с сословными (феодальны-
ми). Здесь проявляется влияние на его мысль прусско-германского полуфео-
,м Там же, с. 243.
161 Там же, с. 243.
162 Там же, с. 443
163 Там же, с. 443.
106
Раздел I. Становление социвльно-философской науки
дально-полукапиталистического общества, в котором классовое деление и
классовые отношения были еще довольно незрелыми. Субстанциальное и
рефлектирующее сословия в расчленении Гегеля являются основными, а в
третье - всеобщее - были включены все те, кто не вошел в первые два.
Заметим, что выделенные Гегелем сословия напоминают классы в
концепциях Кенэ и Тюрго: субстанциальное сословие Гегеля соответству-
ет земледельческому классу Тюрго, рефлектирующее (формальное) сосло-
вие - содержимому классу, а всеобщее сословие - бесплодному классу
Тюрго. Но Кенэ и Тюрго в большей степени отразили антагонизм общест-
венных классов, основанный на борьбе за прибавочный продукт, чему
причиной было то, что они были политэкономами и исследовали непо-
средственно сущность общества, а не чистыми социальными философами,
как Гегель. Немецкий философ отражает общественный антагонизм более
поверхностно, а именно как антагонизм богатства и порожденной им бед-
ности. Для него нет прибавочного продукта. И это несмотря на то, что Ге-
гель в отличие от Кенэ и Тюрго был современником наполовину завершен-
ной в Великобритании промышленной революции, тогда как французские
ученые имели возможность наблюдать только мануфактурную стадию ка-
питализма (в Великобритании и во Франции).
Весьма примечательно то, как Гегель объясняет характеристики инди-
видуумов в зависимости от их принадлежности к сословиям. В § 203 фило-
соф отмечает: «В соответствии со связью труда и дохода с отдельными неиз-
менными временами года и зависимостью от изменчивого характера природ-
ного процесса цель, которая состоит в удовлетворении потребностей,
превращается в заботу о будущем, но благодаря условиям существования
этой заботы она: сохраняется как способ существования, не столь опосредо-
ванный рефлексией и собственной волей, и сохраняет в этом вообще субстан-
циальную настроенность непосредственной, основанной на семейных отно-
шениях и доверии нравственности»164. Гегель здесь же добавляет: «В наше
время земледельческое хозяйство ведется так же рефлексивно, как фабричное
производство, и принимает противоречащий его природе характер занятий
второго сословия. Однако это первое сословие все-таки в большей степени
сохраняет свой патриархальный образ жизни и его субстанциальную настро-
енность. Человек принимает здесь с непосредственным чувством даруемое
ему и получаемое им, благодарит за это бога и живет в благочестивом упова-
нии, что эта благость будет действовать и впредь. Того, что он получает, ему
хватает: он потребляет его, ибо оно будет опять получено. Такова простая, не
направленная на приобретение богатства настроенность: ее можно назвать и
староаристократической, проживающей то, чем она обладает. Для этого со-
словия главное делает природа, а собственное трудолюбие подчинено ей, то-
164
Гегель. Философия права. М., 1990. с. 241-242.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
107
гда как для второго сословия существенным является рассудок, а продукт
природы может рассматриваться как материал»165. В § 204 Гегель пишет:
«Индивид промышленного сословия всецело зависит от себя, и это чувство
своей значимости теснейшим образом связано с требованием правопорядка.
Поэтому сознание свободы и порядка возникло главным образом в городах.
Первому сословию, напротив, не приходится о многом думать самому: то, что
оно добывает, - дар чужого, природы; это чувство зависимости у него на пер-
вом месте, и с этим легко сочетается готовность зависеть и от людей, претер-
певать все, что бы ни случилось. Поэтому первое сословие более склонно к
подчинению, второе - к свободе»166. Как видим, Гегель стремится довольно
определенно объяснять политические и духовные качества индивидуумов из
принадлежности их к субстанциальному или промышленному сословиям
и, в конечном итоге, из характерного для них способа производства. Вме-
сте с тем, Гегель в полной мере такое объяснение не развертывает и на
этом малое восхождение, т. е. восхождение в пределах подраздела «Система
потребностей» завершается. В ходе малого восхождения Гегель не осущест-
вил объяснения всей общественной системы на основе способа производства,
а только исследовал ряд его характеристик, хотя и довольно важных. Но все
же осуществленное Гегелем в этом подразделе восхождение позволяет вполне
определенно сказать, что автор «Философии права» выступает как последова-
тельный приверженец материалистической социальной философии, материа-
листического понимания истории, как их активный разработчик.
В подразделе «Система потребностей» социально-философская
концепция Гегеля развертывается в органическом единстве с политэко-
номией и принимает довольно развитую форму материалистического
понимания истории: объективное естественноисторическое развитие об-
щественного производства полагается как основа и движущая сила обще-
ственной жизни, т. е. как сущность общественной системы. Гегель здесь
впервые в «Философии права» характеризует реальную сущность общест-
венной системы в целом - способ производства как единство производи-
тельных сил и производственных отношений и порождаемое им социальное
расчленение общества (сословия). Приведенные выше положения являются,
на мой взгляд, несмотря на их сжатость и неразвернутость, шедевром соци-
ально-философской мысли Гегеля и наиболее зрелым моментом его соци-
ально-философской системы. Осуществленное Гегелем в §§ 189-206 восхо-
ждение от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному - малое
восхождение в отличие от большого, реализующегося в пределах всей «Фи-
лософии права» - является наивысшим достижением социально-
философской системы Гегеля. Малое восхождение от мыслительно-абст-
Там же, с. 242-243.
166 Там же, с. 243.
108
Раздел I. Становление социально-философской науки
рактного к мыслительно-конкретному весьма убедительно показывает то,
что Гегель был великим материалистом. Более того, благодаря концепции
«Философии права» Гегель, а не Фейербах, Гельвеций, Гольбах, Дидро яв-
ляется самым выдающимся представителем домарксистского материа-
лизма, материалистического понимания истории до Маркса. Социальная
философия Гегеля - это вершина формального материалистического по-
нимания истории, это зрелое формальное материалистическое понима-
ние истории.
Но важно понять, почему Гегель встраивает малое восхождение от
мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному в большое восхож-
дение. На мой взгляд, это было обусловлено тем, что философ столкнулся с
невозможностью выведения различных сторон общественной системы из то-
го, что в рамках большого восхождения он положил в качестве сущности -
из производственных отношений, причем сведенных к сфере обращения и,
следовательно, воспринятых поверхностно. Это означало развертывание в
рамках большого восхождения теоретико-методологического кризиса. И Ге-
гель предпринял попытку из этого кризиса выйти посредством углубления
познания и полагания в качестве сущности общественной системы того,
что ею в действительности и является. Но малое восхождение было только
намечено, оно реализовано только отчасти, его контуры были едва очерче-
ны. И все же, несмотря на это, малое восхождение было колоссальным ша-
гом социально-философской науки вперед. Но социально-философское
мышление Гегеля не смогло удержаться на этой высоте. Малое восхождение
осталось неразвернутым.
Но почему же Гегель не стал развертывать малое восхождение и
оно так и осталось малым? Это опять-таки объясняется тем, что в самой
развитой стране того времени - Великобритании - промышленная рево-
люция была осуществлена только наполовину и еще не существовало зре-
лой политэкономии капитализма (она будет создана Марксом в «Капита-
ле»), т. е. не было ни общественно-исторических, ни научных предпосы-
лок движения по тому пути, по которому начал было двигаться Гегель в
рамках малого восхождения. Поэтому Гегель объективно не мог продол-
жать движение по этому пути - наиболее плодотворному и захватывающе-
му своими перспективами - и в последующих частях «Философии права» в
значительных масштабах обратился к более примитивному пути, заклю-
чающемуся в полагании необъясненных сторон общественной системы
как самостоятельных феноменов, т. е. фактически как дополнительных
сущностей общественной системы.
Далее в рамках большого восхождения от мыслительно-абстрактного
к мыслительно-конкретному Гегель от подраздела «Система потребностей»
переходит к подразделу «Отправление правосудия». В подразделе Гегель
рассматривает право как форму общественного сознания и систему опредме-
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
109
чивания права, т. е. юридические институты, в первую очередь государство
как субъект правосудия. В этом подразделе Гегель по сути дела полагает пра-
во как одну из форм явления сущности общественной системы. Производя
переход от предшествующего подраздела, Гегель вполне реалистически ука-
зывает на необходимость выведения права из необходимости защиты собст-
венности, т. е. стремится объяснять право из сущности общественной систе-
мы: «Принцип этой системы потребностей как собственная особенность
знания и воления обладает в себе и для себя сущей всеобщностью, всеобщно-
стью свободы лишь абстрактно, тем самым в качестве права собственно-
сти как такового, которое, однако, есть здесь уже не только в себе, но и в
своей значимой действительности как защита собственности посредством
осуществления правосудия»67. В самом начале подраздела «Отправление
правосудия», в § 209, философ пишет: «Относительное во взаимосвязи по-
требностей и труда, необходимого для их удовлетворения, имеет ближайшим
образом свою рефлексию внутри себя, вообще в бесконечной личности, в
(абстрактном) праве»167 168. Но все же Гегель в этан подразделе рассматривает
право как сугубо абстрактное и формальное образование, преимущественно
лишенное конкретного содержания, выводимого из предшествующих под-
разделов. Философ не исследует того, как в праве проявляются объективные
противоречия сущности общественной системы. Гегель не объясняет необ-
ходимость возникновения права и правосудия из противоречий сущности
общества. Таким образом, в подразделе «Отправление правосудия» повторя-
ется ситуация, характеризующая раздел «Неправо» первой части «Филосо-
фии права»: остается необьясненным то, откуда берутся нарушения права и
необходимость в осуществлении правосудия. Постольку право выступает у
Гегеля как нечто самообусловленное, самодетерминированное, а, следова-
тельно, движимое идеями, т. е. объясняется идеалистически. Итак, в подраз-
деле «Отправление правосудия» понимание Гегелем права является двойст-
венным и противоречивым: с одной стороны, автор здесь провозглашает
необходимость выведения права из сущности общества, но, с другой сторо-
ны, право так же, как и ранее субъективность и мораль, в основном все же не
выводится им из сущности, а преимущественно полагается как самообу-
словленное и эта сторона противоречия доминирует. Поэтому в данном под-
разделе Гегель вновь, как и в части «Моральность», выступает как социаль-
но-философский идеалист, как приверженец идеалистического понимания
истории. Последнее опять-таки объясняется ограниченностью понимания
Гегелем сущности общественной системы, т. е. тем, что философ принял за
Реальную сущность общества лишь одну ее сторону, да и то поверхностно
понятую, и в связи с этим не смог объяснить одну из форм явления сущно-
167 Гегель. Философия права. М., 1990. с. 246.
168 Там же.
110
Раздел I. Становление социально-философской науки
ста, одну из форм общественного сознания (право) и их институционализа-
цию из того, что он принял за сущность. Таким образом, в подразделе «От-
правление правосудия» социально-философская система Гегеля вновь зияет
проломом, здесь вновь происходит нарушение логики восхождения от мыс-
лительно-абстрактного к мыслительно-конкретному.
После подраздела «Отправление правосудия» Гегель переходит к
подразделу «Полиция и корпорации», в котором исследует государство в
целом, обосновывая его необходимость и разумность. Причем под полицией
(Polizei) он понимает государственную власть в целом, а не только одно из
учреждений государственного аппарата, предназначенное для применения
насилия. В этом подразделе Гегель исследует фактически политику и госу-
дарство. Философ обосновывает необходимость государства, исходя из об-
щих потребностей. Он пишет: «При неопределенном росте многообразия и
переплетения повседневных потребностей и в отношении к доставлению и
обмену средств их удовлетворения, на беспрепятственную возможность че-
го каждый надеется, а также в отношении связанных с ними изысканий и
переговоров, которые надлежит по возможности сократить, выступают сто-
роны, которые являются предметом общей заинтересованности и вместе с
тем могут быть делом одного для всех, а также средства и мероприятия, ко-
торые могут быть использованы сообща. Эта всеобщие дела и общеполез-
ные мероприятия требуют надзора и заботы публичной власти»169. Гегель
пишет: «Различные интересы производителей и потребителей могут всту-
пать в столкновение друг с другом, и хотя в целом правильное отношение
между ними устанавливается само собой, но соглашение между ними тре-
бует также урегулирования, сознательно предпринимаемого стоящей над
ними инстанцией»170. Гегель заключает: «Цель полицейского надзора и
опеки - предоставить индивиду всеобщую наличную возможность для дос-
тижения индивидуальных целей»171. Как видим, он признает разность инте-
ресов индивидуумов, но понимает ее поверхностно. И здесь является ощу-
тимым влияние на Гегеля концепции «невидимой руки» А. Смита.
Гегель в определенной мере отразил диалектику и основные противо-
речия буржуазного способа производства, капиталистического накопления.
Немецкий философ пишет: «Когда гражданское общество не встречает пре-
пятствий в своей деятельности, его народонаселение и промышленность рас-
тут. Благодаря тому, что связь людей, создаваемая их потребностями, и спо-
собы изготовлять и доставлять средства для их удовлетворения получают
всеобщий характер, увеличивается накопление богатства, ибо из этой
двойной всеобщности извлекается величайшая выгода - это с одной сто-
169 Гегель. Философия права. М., 1990. с. 266.
170 Там же, с. 266-267.
171 Там же, с. 267.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
111
роны; с другой - эта же двойная всеобщность ведет к разрозненности и ог-
раниченности особенного труда и тем самым к зависимости и нужде связан-
ного с этим трудом класса, а отсюда и к неспособности чувствовать и наслаж-
даться всей свободой, и особенно духовными преимуществами гражданского
общества»172. В этом весьма реалистическом размышлении намечено разли-
чение классов буржуазии и пролетариата. Гегель подчеркивает крайности
расслоения, полагаемого капиталистическим способом производства: «В тех
случаях, когда жизнь большой массы людей оказывается ниже известного
уровня существования, который сам собой устанавливается как необходимый
для члена общества, а это ведет к потере чувства права, правомерности и чес-
ти обеспечивать свое существование собственной деятельностью и собст-
венным трудом, возникает чернь, что в свою очередь способствует концен-
трации несметных богатств в немногих руках»173. Гегель замечает, что «при
чрезмерном богатстве гражданское общество недостаточно богато, т. е. не
обладает достаточным собственным достоянием, чтобы препятствовать
возникновению преизбытка бедности и возникновению черни»174. Диалекти-
ку и противоречия капиталистического способа производства Гегель в своей
концепции воспроизводит, но он делает это поверхностно и фрагментарно,
что, безусловно, было обусловлено характерным для него поверхностным по-
ниманием способа производства как сущности общества и, следовательно,
поверхностным пониманием его противоречий. Мы вновь должны отметить,
что незрелость теоретических представлений Гегеля о капиталистическом
способе производства как сущности буржуазного общества была обусловлена
и отсутствием в современной Гегелю политэкономии глубокого исследования
способа производства, и незрелостью капиталистического общества, не за-
вершившего даже в Великобритании промышленную революцию. Здесь
вновь отражается специфика предмета исследования Гегеля - индустриали-
зующееся капиталистическое общество Великобритании, воспринимаемое
сквозь призму полуфеодального и полукапиталистического немецкого обще-
ства. Приведенные фрагменты примечательны и тем, что в них впервые Ге-
гель явно намечает выход за пределы своей концепции сословий и переход к
созданию концепции, исследующей классы капиталистического общества -
буржуазию и пролетариат - и классовую борьбу между ними. Гегель здесь
явно говорит о классах. Но именно только намечает - четкого выделения
классов буржуазного общества у Гегеля нет. Об этом, в частности, свидетель-
ствует и то, что Гегель противопоставляет «богатым классам» слой, по отно-
шению к которому он использует немецкое выражение «РбЬе1». В тексте рус-
ского перевода «Философии права» это выражение переведено как «чернь»,
Но, на мой взгляд, «РбЬе!» более адекватным было бы перевести буквально, а
172 Там же, с. 271.
173 Там же, с. 271.
174 Там же, с. 272.
112
Раздел I. Становление социально-философской науки
именно как «плебс», имея в виду малоимущие и неимущие народные низы,
Гегель подразумевал, очевидно, низшую, наиболее бедную часть класс наем-
ных работников, а также отчасти люмпен-пролетариат. Но плебс (чернь) в ус-
ловиях Нового времени - это низший слой полубуржуазно-полуфедального
общества, какой и была Германия при жизни Гегеля, и в нем переплетены
черты пролетарских и феодальных низов. Отметим, что Гегель при отраже-
нии классового антагонизма занимает вполне буржуазную позицию. Он
пишет об опыте Великобритании: «Опыт показал, что там (особенно в
Шотландии) наилучшим средством против бедности, и особенно против
утраты стыда и чести, этих субъективных основ общества, против лени,
расточительства и т. д. - всего того, что создает чернь, является предоставить
бедных их судьбе и дать им возможность открыто нищенствовать»175. Но в
целом все же категории классового анализа Гегеля намечены, но почти не раз-
вернуты. Классовые различия Гегель понимает не как противоречие, а как
разность. Таким образом, классовая концепция Гегеля является весьма и
весьма незрелой, что обусловлено указанными выше чертами ограниченно-
сти гегелевского понимания капиталистического способа производства. При-
чем, понимание классов Гегеля здесь ниже уровня Смита и Рикардо. Над Ге-
гелем, очевидно, витали отсталые общественные отношения Германии. Здесь
еще раз обнаруживается, что гегелевская социальная философия - это немец-
кая концепция английской незавершенной промышленной революции.
Из противоречий капиталистического способа производства, хотя и не
вполне глубоко понятых, Гегель намечает и выведение международных от-
ношений. В § 246 он пишет о колониализме: «Через эту свою диалектику
гражданское общество выходит за свои пределы, прежде всего за пределы
этого определенного общества, чтобы искать потребителей и необходимые
средства к существованию у других народов, обладающих меньшим количе-
ством тех средств, которые у него имеются в избытке, или меньшим приле-
жанием и умением»176. Философ отмечает: «Подобно тому как условием
принципа семейной жизни является земля, твердая почва, условием промыш-
ленности является выводящая ее во-вне природная стихия - море. Стремле-
ние к наживе, которое связано с опасностью, возвышается над этой наживой
и привносит в постоянное пребывание на земле, в ограниченном кругу граж-
данской жизни, в ее наслаждении и вожделении, элемент текучести, опасности
и гибели. Далее, это стремление к наживе благодаря морю, этому величайше-
му средству связи, ведет к установлению связей и договорных правовых от-
ношений между отдаленными странами, отношений, которые служат значи-
тельным средством распространения образования и всемирно-исторического
значения торговли»177. Как видим, философ объясняет международные отно-
175 Гегель. Философия права. М., 1990. с. 272.
176 Там же.
177 Там же, с. 273.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
113
шения экономическими интересами и здесь вновь выступает как последова-
тельный приверженец материалистической социальной философии. Но при-
веденный фрагмент глубоко примечателен и следующим. Для социально-
философской системы Гегеля в целом характерна тенденция игнорирования
природных сторон общественной системы и абсолютизации ее социальных
сторон. Данные же положения являются одним из немногих исключений в
этом ряду. Мысль Гегеля ниже продолжает развиваться в направлении более
реалистического и даже диалектического исследования роли географической
среды. Он добавляет: «А в какой мере росту образования способствует связь с
морем, станет очевидным, если сравнить мастерство и прилежание мореход-
ных народов и народов, которые отказывались от мореходства и которые, как
например, египтяне, индусы, погрязали в тупом, ужасном и постыдном суеве-
рии, и если вспомнить о том, что все великие, полные устремлений народы
рвались к морю»178. Примечательно, что в тех редких случаях, когда Гегель
рассматривает географические факторы, у него возникают нотки географиче-
ского детерминизма. Нельзя не заметить того, что в размышлениях философа
обнаруживается тенденция грубой редукции сферы явления к сфере бытия,
т. е. тенденция географического детерминизма. Гегель, впрочем, только наме-
тил ее и не стал развивать далее. Но эта тенденция, безусловно, была обу-
словлена отсутствием исследования способа производства как сущности об-
щества, что является условием диалектического отражения географической
среды как важной стороны сферы бытия общества. На мой взгляд, над этими
положениями Гегеля витала в первую очередь Великобритания как ведущая
держава и наиболее могущественный субъект становящейся мировой капита-
листической системы второго десятилетия XIX века, страна, которая осуще-
ствляла ее единство, хотя и пока еще на поверхностном уровне - на уровне
сферы торговли. Данные рассуждения Гегеля являются не только реалистиче-
скими, но и предвосхищают мысли «Манифеста Коммунистической партии»
о том, что капитал преобразует мир, изменяя его по своему образцу и по-
добию, о том, что капиталистические товары разрушают все доселе не-
приступные «китайские стены» и подрывают изоляцию докапиталистиче-
ских народов.
Далее Гегель кратко рассматривает корпорации, которые, как он по-
лагает, характеризуют преимущественно сословие промыслов. Под корпо-
рациями философ понимает профессиональные объединения феодального
типа вроде цехов, гильдий, буршеншафтов и т. д. То, что здесь, хотя и в
очень сжатой форме, возникает речь о корпорациях, еще раз свидетельст-
вует о том, что над философом витали общественные отношения полу-
феодальной Германии. И, вместе с тем, именно то, что анализ корпораций
был кратким, говорит о том, что общественные отношения полупромыш-
178 Там же, с. 272.
114
Раздел I. Становление социально-философской науки
ленной капиталистической Великобритании над автором «Философии
права» витали еще интенсивнее. Рассмотрением корпораций завершается
раздел о гражданском обществе и Гегель переходит к третьему разделу
третьей части «Философии права» - «Государству».
В разделе «Государство» Гегель исследует сферу политики - госу-
дарство и политическую жизнь, внутреннюю и внешнюю политику. Раздел
«Государство» автор подразделяет на следующие главы: а) «Внутреннее го-
сударственное право» б) «Внешнее государственное право» и в) «Всемир-
ная история». В первом из этих параграфов речь идет о внутриполитической
жизни общества, во втором - о внешнеполитической жизни (международ-
ных отношениях), в третьем - о всемирно-историческом процессе.
Весьма примечательной является гегелевская концепция государства,
которая разрабатывается в самом начале раздела «Государство», в §§ 257-263.
Напомним, что, согласно логике социально-философской концепции Гегеля,
государство образует - наряду с семьей и гражданским обществом - сферу
действительности общественной системы. Философ пишет: «Государство
есть действительность нравственной идеи - нравственный дух как очевид-
ная, самой себе ясная, субстанциальная воля, которая воля, которая мыслит
и знает себя и выполняет то, что она знает и постольку она это знает... Го-
сударство как действительность субстанциальной воли, которой оно облада-
ет в возведенном в свою всеобщность особенном самосознании, есть в себе
и для себя разумное. Это субстанциальное и единство есть абсолютная, не-
подвижная самоцель, в которой свобода достигает своего высшего права, и
эта самоцель обладает высшим правом по отношению к единичным людям,
чья высшая обязанность состоит в том, чтобы быть членами государст-
ва»179. Чуть ниже он добавляет: «Государство как действительность
субстанциальной воли, которой оно обладает в возведенном в свою всеобщ-
ность особенном самосознании, есть в себе и для себя разумное. Это суб-
станциальное единство есть абсолютная, неподвижная самоцель, в которой
свобода достигает своего высшего права, и эта самоцель обладает высшим
правом по отношению к единичным людям, чья высшая обязанность состо-
ит в том, чтобы быть членами государства»180. Далее Гегель пишет: «Госу-
дарство в себе и для себя есть нравственное целое, осуществление свободы,
и абсолютная цель разума состоит в том, чтобы свобода действительно бы-
ла. Государство есть дух, пребывающий в мире и реализующийся в нем соз-
нательно, тогда как в природе он получает действительность только как
иное себя, как дремлющий дух. Лишь как наличный в сознании, знаю-
щий самого себя в качестве существующего предмета, он есть государ-
ство. В свободе надо исходить не из единичности, из единичного самосоз-
179 Гегель. Философия права. М., 1990. с. 279.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
115
нания, а лишь из его сущности, ибо эта сущность независимо от того, знает
ли человек об этом или нет, реализуется в качестве самостоятельной силы, в
которой отдельные индивиды не более чем моменты: государство - это ше-
ствие Бога в мире; его основанием служит власть разума, осуществляющего
себя как волю. Мысля идею государства, надо иметь в виду не особенные
государства, не особенные институты, а идею для себя, этого действитель-
ного Бога»181. Философ отмечает: «Государство как дух дифференцирует
себя на особенные определения своего понятия, своего способа бытия»182.
Он добавляет: «Государство есть божественная воля как наличный, развер-
тывающийся в действительный образ и организацию мира дух»183. Гегель
замечает ниже: «Государство - это мир, созданный духом для себя; поэтому
оно имеет определенное в себе и для себя сущее продвижение»184. Как пока-
зывают все эти положения, для Гегеля государство в онтологическом и кате-
гориальном планах - это действительность сущности, а сущностью для
философа оказывается то, что он называет духом (богом). Гегель в этих
параграфах использует категорию духа намного более активно и масштаб-
но, чем в предыдущих разделах произведения.
Весьма часто эти положения гегелевской концепции государства
истолковывают как проявление гегелевских мистицизма и панэтатизма
(гиперэтатизма) и видят в них средоточие социально-философского идеа-
лизма Гегеля. Молодой Маркс в рукописи «К критике гегелевской фило-
софии права» (1843) критиковал Гегеля по поводу содержания §261:
«Факт, из которого исходят, берётся не как таковой, а как мистический ре-
зультат. Действительность превращается в феномен, однако идея не имеет
никакого другого содержания, кроме этого феномена. Идея не имеет также
никакой другой цели, кроме логической: «стать для себя бесконечным дей-
ствительным духом». В этом параграфе дан сгусток всей мистики этой фи-
лософии права и гегелевской философии вообще»185. Но все же, на мой
взгляд, молодой Маркс социально-философскую систему Гегеля понимал
поверхностно. Он не знал глубоко достижений и ограниченности концеп-
ции Гегеля и поэтому был односторонен в ее оценке. Поэтому при множест-
ве отдельных справедливых замечаний критика молодого Маркса в адрес
Гегеля была поверхностной, что было совершенно необходимым на той ста-
дии познания, на которой будущий автор «Капитала» находился в 1843 г.
Но что же такое гегелевский дух (абсолютная или логическая
идея, абсолютный дух, мировой дух)? Это ключевое понятие филосо-
фии Гегеля, столь часто встречающееся в его произведениях, является
181 Там же, с. 284
182 Там же, с. 289.
183 Там же, с. 296.
184 Там же, с. 310.
185 Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений. 2 изд. Т. 1. М., 1955. с. 225.
116
Раздел I. Становление социально-философской науки
весьма загадочным. На мой взгляд, понятие духа у Гегеля не является
чем-то непосредственным и абсолютным, как это может показаться на
первый взгляд. Определения, которые дает ему Гегель в разных своих
произведениях, являются тавтологичными. Но, на мой взгляд, понятие
духа у Гегеля является производным, оно возникает в качестве компо-
нента его социально-философской системы и вне ее контекста понято
быть не может. Его следует объяснить следующим образом.
Перед Гегелем в ходе осуществления им отражения общественной
системы с помощью метода восхождения от мыслительно-абстрактного
к мыслительно-конкретному с необходимостью встала задача объяснить
государство как важнейший компонент общественной системы. Но над фило-
софом витает так и не понятая им в полной мере подлинная сущность об-
щественной жизни. Но в ходе своего большого восхождения от мыслитель-
но-абстрактного к мыслительно-конкретному Гегель полагал в качестве сущ-
ности общества одну из сторон реальной сущности - производственные
отношения, причем понятые поверхностно, ибо они были сведены им к
сфере обращения. Философ не проник в противоречия способа производст-
ва, которые порождали классы и классовую борьбу, а реальное государство
можно объяснить и понять только на их основе. В силу этого Гегель законо-
мерно не смог постичь государство как проявление подлинной сущности
общества, не смог вывести его из нее, и оказался вынужденным ввести дух
в качестве субстанции псевдообъяснения государства. Гегель, создавая по-
нятие духа, как это может показаться на первый взгляд, как бы возвращается
к Единому Плотина и богу позднеантичной и средневековой теологии. Но
все же, отличия гегелевского духа от Единого и христианского (мусульман-
ского) бога весьма существенны и они бросаются в глаза, хотя Гегель неред-
ко отождествлял духа и бога. Дух Гегеля во многом отличен от бога теоло-
гии и мировых религий, о которых говорилось много выше. Гегелевский дух -
что философ многократно подчеркивает - является рациональным образо-
ванием, он потерял многие качества потусторонней сверхличности, хотя и
не полностью. Такая специфика гегелевского духа обусловлена тем, что
сущность общества уже в значительной мере оформилась, выделилась, от-
делилась от других сфер общественной системы - хотя этот процесс и не
завершен полностью - и существует, хотя и ограниченная, но возможность
ее познания, и эта возможность уже в определенной мере реализована в
предшествующей Гегелю научной мысли от Руссо до английских экономи-
стов и французских историков. Но все же, поскольку в эпоху Гегеля процесс
зрелого вычленения всех сфер общественной системы не был завершен, то
еще не существовало полной объективной возможности разработки после-
довательно диалектической социально-философской науки. Поэтому Гегель
выносит сущность общественной системы вовне ее и полагает в качестве
рациональной субстанции - Абсолютного Духа.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
117
Дух Гегеля - это призрак непознанной сущности общественной
системы, это представление о сущности общественной системы, но такое
представление, которое является реакцией на невозможность объяснить
государство из того, что Гегель принял за сущность общественной систе-
мы. Дух Гегеля рационален и не имеет образно-незрело-рассудочно-нез-
рело-разумного характера в отличие от Единого Плотина и бога средневе-
ковой теологии. Гегелевский дух - это специфическое понятие философии
Гегеля, которое возникло как компонент логики построения его социаль-
но-философской системы. Дух Гегеля рационален, потому что он является
абстрактной, рассудочно постигаемой сущностью общества. Обращение
Гегеля к духу как субстанции общественной системы является признаком
неудачи в построении социально-философской системы, дух Гегеля - это
философский Deus ex machina, т. е. реакция на существенные трудности, а
именно - на неспособность объяснить из того, что Гегель установил в ка-
честве сущности общественной системы. Итак, гегелевская категория ду-
ха (идеи, мирового духа и т. д.) не есть нечто абсолютное и непосредст-
венное. Эта категория опосредствована полаганием Гегелем в качестве
сущности общественной системы одной из сторон реальной сущности -
способа производства - производственных отношений, причем сведенных
к сфере обращения.
Если сущность общества не может быть отражена адекватно, то в
мышлении познающего субъекта она отделяется от него и рассматривает-
ся обособленно. В этом случае она берется как объективная (надындиви-
дуальная) идеальная (духовная) субстанция. Это и есть объективный
идеализм, который является не просто заблуждением, а обусловлен объ-
ективными трудностями познания. Если общество не развито, и его сфе-
ры дифференцировались в незначительной степени, и соответственно
этому не развито и познание, в котором рациональное мышление еще не
вполне отделилось от художественного, то духовный субъект восприни-
мается как сверхличность (бог). Если же процесс вычленения сущности и
других сфер общественной системы зашел уже довольно далеко и соот-
ветственно этому познание уже приступило к исследованию сущности, то
духовный субъект теряет многие черты сверхличности (бога) и превра-
щается (в мышлении философа) просто в объективное имперсональное
образование - дух.
Гегель из духа объясняет социально-классовое расчленение (соци-
альную структуру) и закономерности типичных жизненных траекторий
индивидуумов: «Действительная идея, дух, сам себя разделяющий на две
идеальные сферы своего понятия, на семью и гражданское общество. Как
на сферы своей конечности, чтобы, пройдя через их идеальность, быть
Для себя бесконечным действительным духом, предоставляет тем самым
этим сферам материал этой своей конечной действительности, индивидов
118
Раздел I. Становление социально-философской науки
в качестве множества, таким образом, что в применении к единичному че-
ловеку это предоставление являет себя как опосредованное обстоятельст-
вами, произволом и собственным выбором своего назначения (§185 и
прим,)»’86. Таким образом, дух появляется всякий раз тогда, когда Гегель
не может объяснить разные стороны общественной системы на основе то-
го, что он принял за ее сущность. Безусловно, такое объяснение не может
быть плодотворным в силу своей тавтологичности. Объяснение государст-
ва и других общественных явлений из духа может быть только фиктивным
и номинальным. Сказать, что дух определяет государство - это значит ска-
зать, что его определяет пока еще не познанная сущность общественной
системы. Поэтому он фиктивно (номинально) объясняет его, связывая его
с духом (богом). Обращение к духу является признаком слабости, беспо-
мощности социально-философской системы Гегеля и закономерным след-
ствием ее ключевой ограниченности - неправильного установления сущ-
ности общественной системы. Попытка объяснения государства и других
общественных явлений посредством духа - это, безусловно, идеализм, это
идеалистическое понимание общества, но идеализм Гегеля вытекает из
его материализма, гегелевское идеалистическое понимание истории (об-
щества) порождается им его специфическим материалистическим пони-
манием истории (общества). Здесь Гегель является идеалистом в силу сво-
его материализма, потому что является материалистом.
Введение Гегелем духа в качестве инстанции объяснения государст-
ва, безусловно, означает нарушение логики его социально-философской
системы. Как можно убедиться, она зияет трещинами и разломами. Это еще
один из разрывов логической последовательности восхождения от мысли-
тельно-абстрактного к мыслительно-конкретному. И причиной этому, как
уже отмечалось - неадекватно установленная Гегелем сущность общества.
Продолжим анализ гегелевского восхождения от мыслительно-
абстрактного к мыслительно-конкретному. После изложения общей тео-
рии государства Гегель переходит к выяснению деталей устройства и
функционирования государственного аппарата и конкретным проблемам
внутренней политики. Этому философ посвящает главу «Внутреннее го-
сударственное право». Гегель вполне реалистически разделяет политику
как форму общественного сознания и его опредмечивание (институциона-
лизацию): «Необходимость в идеальности есть развитие идеи внутри; в
качестве субъективной субстанциальности она - политическое умона-
строение, в качестве объективной она в отличие от первой - организм го-
сударства, собственно политическое государство и его устройство»1*1.
Далее он рассматривает последовательно политическое сознание и госу-
186 Там же, с. 289.
187 Там же, с. 291.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
119
дарство как его проявление, государственный строй, т. е. государство как
систему институтов. Политическое сознание Гегель характеризует так:
«Политическое умонастроение, вообще патриотизм как заключающаяся
в истине уверенность (чисто субъективная уверенность не исходит из ис-
тины и есть лишь мнение) и ставшее привычкой воление есть лишь ре-
зультат существующих в государстве учреждений, в котором разумность
действительно налична, а также обретает свою деятельность посредством
соответствующего этим учреждениям действования. Это умонастроение
есть вообще доверие (которое может перейти в более или менее развитое
понимание) - сознание, что мой субстанциальный и особенный интерес
сохранен и содержится в интересе и цели другого (здесь - государства)
как находящегося в отношении ко мне как единичному, вследствие чего
этот другой непосредственно не есть для меня другой, и я в этом сознании
свободен»188. Как видим, Гегель объясняет политическое сознание из себя
самого, но не из того, что он принял за сущность общества в рамках
большого восхождения. Здесь вновь в социально-философской системе
Гегеля возникает разлом.
Этот разлом углубляется, когда Гегель обращается к изучению го-
сударственного устройства. Рассматривая государственный строй, фило-
соф исследует разделение властей, выделяя законодательную, правитель-
ственную ветви власти, а также власть государя и анализируя функции
каждой из них, принципы государственной службы, бюрократию, чинов-
ничество, общественное мнение, демократические свободы и т. д. В каче-
стве противовеса произволу бюрократии и его превращения в квазиари-
стократию Гегель полагает власть государя и права корпораций. Идеалом
Гегеля является конституционная монархия. При этом над философом в
качестве эталона витает, очевидно, некое государственное устройство, на-
ходящееся между либеральной английской конституционной монархией и
абсолютной прусской монархией, причем располагающееся ближе к пер-
вому, чем ко второму. Конституционную монархию и бюрократию Гегель
явно идеализирует, за что и удостоился справедливой критики от молодого
Маркса в 1843 г. Как мы видим, Гегель государство объясняет из себя, т. е.
из политического сознания, а, значит, идеалистически. А это значит, что
Гегель здесь сбивается в субстанциальный плюрализм: развивается тен-
денция полагать государство как одну из сущностей общественной систе-
мы. Причем, Гегель, объясняя государство из себя самого, вступает в про-
тиворечие и со своим представлением о сущности общественной системы
и с тем, что он пытался вывести государство из духа как недопонятой
сущности. Таким образом, субстанциальный плюрализм как результат
восхождения Гегеля приобретает сложную форму.
188 Там же, с. 292.
120
Раздел I. Становление социально-философской науки
Далее Гегель переходит к развернутому рассмотрению международ-
ных отношений, что образует венец большого восхождения от мыслительно-
абстрактного к мыслительно-конкретному. Это происходит в подглаве «Су-
веренитет во-вне», начинающейся с § 321, и в главе «Внешнее государствен-
ное право». Это движение мысли Гегеля является вполне реалистическим и
оправданным. Маркс в «Экономических рукописях 1857-1859» в своем на-
броске восхождения воспроизведет эту логику. Немецкий философ рассмат-
ривает государства как индивидуальности: «Индивидуальность как исклю-
чающее для себя бытие являет себя как отношение к другим государствам,
каждое из которых самостоятельно по отношению к другим»189. Гегель также
указывает: «Народ как государство есть дух в своей субстанциальной разум-
ности и непосредственной действительности, поэтому он есть абсолютная
власть на земле', следовательно, каждое государство обладает суверенной са-
мостоятельностью по отношению к другому. Быть таковым для другого, т. е.
быть признанным им, есть его первое абсолютное право»190. Гегель обосно-
вывает необходимость войны как высшей формы взаимодействия государств
и пика международных отношений: Гегель пишет: «Если особенные воли не
приходят к соглашению, спор между государствами может быть решен толь-
ко войной»191. В противоположность Канту с его идеей вечного мира, кото-
рую Гегель считал утопичной и вредной, автор «Философии права» диалек-
тичен и реалистичен, обосновывая необходимость войны, чье значение за-
ключается в том, что она предохраняет народы и государства от стагнации и
загнивания и придает общественной жизни необходимую динамику. Гегель
исходит из того, что война является противоречивой, но необходимой фор-
мой общественного прогресса. Философ пишет: «Народы выходят из войны
не только усиленными благодаря внешним войнам нации, внутри которых
действуют непреодолимые противоречия, но и обретают внутреннее спокой-
ствие. Правда, война приносит необеспеченность собственности, но это ре-
альное необеспечение есть не что иное, как необходимое движение»192. По-
казывая необходимость и благотворность войны как антагонистической
формы всемирно-исторического развития, Гегель демонстрирует замеча-
тельную глубину, трезвость и реализм мышления, но, вместе с тем, он все же
не выводит войну как общественное явление из того, что он принял за сущ-
ность общественной системы, сфера политики полагается как самообуслов-
ленное. Помимо этого, Гегель обращается к категории духа. Он пишет: «От-
ношение одних государств к другим изменчиво: нет претора, который решил
бы спор; высший претор - только всеобщий в себе и для себя сущий дух,
мировой дух»193. Следовательно, при исследовании международных отно-
189 Там же, с. 358.
190 Там же, с. 365.
191 Там же, с. 367.
192 Там же, с. 361.
193 Там же, с. 369.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
121
шений философ снова нарушает собственную логику восхождения от мыс-
лительно-абстрактного к мыслительно-конкретному, и здесь вновь возникает
субстанциальный плюрализм.
После рассмотрения международных отношений Гегель переходит
к систематическому рассмотрению закономерностей всемирно-истори-
ческого процесса, т. е. к философии всемирной истории, чему посвящена
завершающая часть произведения - подраздел «С», называющийся «Все-
мирная история» и охватывающий §§ 341-360. Такой переход вполне зако-
номерен: социальная философия закономерно и неизбежно преобразуется
в философию истории, поскольку осуществление логического исследо-
вания создает возможность и необходимость осуществления историческо-
го исследования. В этом случае результаты логического исследования, т. е.
результаты построения социально-философской системы используются
для познания закономерностей всемирной истории.
В своей философии истории Гегель также использует в качестве клю-
чевого понятия дух, полагая его как субстанцию всемирно-исторического
процесса. Философ тем самым следует тенденции, возникшей в «Философии
права» в силу невозможности объяснения общественной системы из произ-
водственных отношений. Исследование закономерностей всемирной истории
у Гегеля исходит из категории духа, который, как было сказано выше, являет-
ся недопонятой сущностью общественной системы. Дух как недопонятая
сущность общества появляется у Гегеля как результат его не вполне адекват-
ного установления сущности общественной системы в его социально-
философской системе. В § 341 Гегель пишет: «Стихия наличного бытия
всеобщего духа, который в искусстве есть созерцание и образ, в религии -
чувство и представление, в философии - чистая свободная мысль, представ-
ляет собой во всемирной истории духовную действительность во всем объеме
ее внутренних и внешних сторон»194. В следующем параграфе Гегель добав-
ляет: «Далее, всемирная история не есть просто суд, творимый силой мирово-
го духа, т. е. абстрактная и лишенная разума необходимость слепой судьбы,
но поскольку мировой дух есть в себе и для себя разум, для себя бытие разума
в духе есть знание, то всемирная история есть необходимое только из поня-
тия свободы духа, развитие моментов разума и тем самым самосознания и
свободы духа - истолкование и осуществление всеобщего духа»95. В §343
Гегель пишет: «История духа есть его деяние, ибо он есть только то, что он
делает, и его деяние состоит в том, что он делает себя здесь - себя в качестве
духа - предметом своего сознания, в том, чтобы постигнуть себя, истолковы-
вая себя для себя самого»196. В § 344 Гегель утверждает: «Государства, народы
194 Там же, с. 370.
195 Там же, с. 370.
196 Там же, с. 370.
122
Раздел I. Становление социально-философской науки
и индивиды в этом деле мирового духа в их особенном определенном начале,
находящем свое истолкование и действительность в их строе и во всей широ-
те их состояния-, сознавая это истолкование и эту действительность, погру-
женные в эти интересы, они одновременно служат бессознательными ору-
диями и органами того внутреннего дела, в котором эти образы преходят, а
дух в себе и для себя подготовляет и разрабатывает себе переход на свою сле-
дующую, более высокую ступень»197. В следующем параграфе философ заяв-
ляет: «Справедливость и добродетель, неправо, насилие и порок, таланты и
их деяния, мелкие и большие страсти, вина и невинность, великолепие инди-
видуальной и народной жизни, самостоятельность, счастье и несчастье госу-
дарств и единичных лиц имеют в сфере сознательной действительности свое
определенное значение и ценность и находят в ней свой приговор и свою,
правда несовершенную, справедливость. Но всемирная история находится
вне этих точек зрения; в ней тот необходимый момент истории мирового ду-
ха, который есть в данное время его ступень, обретает свое абсолютное пра-
во, и живущий на этой ступени мирового духа народ и его деяния обретает
свое осуществление, и счастье, и славу»198. Итак, Гегель все феномены
всемирной истории объясняет как проявления духа, полагая его как сущ-
ность и субстанцию истории. В связи с этим гегелевская историософия ока-
зывается преимущественно идеалистической. Но такое объяснение, очевидно,
является тавтологическим и выступает как отказ от действительно научного
объяснения исторического процесса. Гегель, апеллируя к духу, не решает за-
дачу объяснения исторических событий, а лишь переформулирует ее.
Но, при всех своих идеалистичности и тавтологичности, филосо-
фия истории Гегеля содержит в себе и рациональные моменты. Во мно-
гом они проявляются в стремлении систематически исследовать всемир-
ную историю как процесс, т. е. отразить своеобразие стадии историче-
ского процесса. Содержание всемирной истории, как полагал Гегель,
заключалось в том, что мировой дух осуществляет движение к разумно-
сти, т. е. осуществлению самопознания и достижения свободы, руками
людей, народов и государств познавая себя и преобразуя адекватно себе
общественную действительность. Это означает, что важным компонентом
философии истории Гегеля является концепция прогрессивного развития
общества, что предполагает выделение стадий его развития и признание
исторической специфики различных эпох всемирной истории, т. е. исто-
рической специфики прошлого по отношению к настоящему. Этот ком-
понент проявляется в знаменитой концепции чередования всемирно-
исторических народов в качестве выразителей мирового духа. Гегель
пишет в § 346: «Так как история есть формирование духа в образе про-
197 Там же, с. 371.
198 Там же, с. 371.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
123
исходящего, непосредственной природной действительности, то ступени
развития наличны как непосредственные природные начала, а они, по-
скольку они природны, как некая множественность внеположены друг
другу, причем таким образом, что на долю одного народа приходится
одно из этих начал - это его географическое и антропологическое суще-
ствование»199. В следующем параграфе философ добавляет: «Народу, ко-
торому такой момент присущ как природное начало, передано его осу-
ществление в поступательном движении развивающегося самосознания
мирового духа. Этот народ, господствующий во всемирной истории, для
данной эпохи - и составить во всемирной истории эпоху он может
(§ 346) лишь один раз»200. «Конкретные идеи, народные духи, имеют свою
истину и назначение в конкретной идее, которая есть абсолютная всеобщ-
ность, - в мировом духе; вокруг его трона они стоят как свершители его
осуществления и как свидетели и краса его славы»201. Диалектика «народ-
ных духов», т. е. духов отдельных народов, является «всеобщим духом,
мировым духом». Гегель выделяет четыре всемирно-исторических цар-
ства - восточное, греческое, римское и германское. Первому царству
соответствует сонм восточных народов - китайцы, индийцы, персы,
египтяне, ассирийцы, вавилоняне и т. д„ второму - древние греки, треть-
ему - римляне, четвертому - германские народы. Прочие народы Гегель
помещает на периферию всемирно-исторического процесса, поскольку
дух их обходит стороной. Гегелевская концепция эстафеты всемирно-
исторических народов как носителей деятельности мирового духа
означает вычленение стадий всемирно-исторического процесса, что,
безусловно, означает признание специфики прошлого, стадий развития
общества. Более того, уже сама идея о существовании в каждую опреде-
ленную эпоху всемирно-исторического народа, т. е. наиболее развитого
общества, является признанием специфичности стадий и подстадий все-
мирно-исторического процесса. Но, поскольку субстанцией всемирной
истории и движущей силой перехода от одного всемирно-исторического
народа к другому Гегель признает мировой дух, то понимание и объяс-
нение прошлого и его стадий у него является тавтологичным и поверхно-
стным. В связи с этим ход всемирной истории, переход от одной стадии к
другой Гегель отражает весьма неплодотворно, его наиболее глубокие
закономерности философ так и не обнаружил и, разумеется, и не мог их
обнаружить.
В § 346 Гегель мельком набрасывает и иную типологию народов -
он выделяет охотничьи, скотоводческие и земледельческие. Эта типология
199 Там же, с. 371.
200 Там же, с. 372.
201 Там же, с. 374.
124
Раздел I. Становление социально-философской науки
предлагается им в контексте проблемы признания, т. е. в данном случае - в
контексте рассмотрения цивилизованными народами иных как варварских,
неравноправных. Фактически Гегель выделяет как стадии поступательного
развития общества охотничий, скотоводческий и земледельческий типы
общества. Безусловно, эти типология является чисто материалистической,
и она вступает в противоречие с вышеприведенной, идеалистической. Та-
ким образом, во взглядах на всемирную историю сталкиваются формаль-
ный идеализм и формальный материализм, но взгляд на историю с позиции
формального идеализма у Гегеля разработан несравненно больше и вполне
оправданно он широко известен. Формально-материалистический подход у
него едва намечен.
Идеалистическая в целом философия истории Гегеля и его объясне-
ние исторического своеобразия прошлого в завершающих параграфах
«Философии права» содержат в себе и вполне научные, реалистические
моменты материалистического понимания истории. Например, философ
указывает, что «цивилизованные нации рассматривают другие народы, от-
стающие от них в субстанциальных моментах государства (скотоводческие
народы - охотничьи; земледельческие народы - те и другие), как варваров
и неравноправных им, а самостоятельность этих народов - как нечто фор-
мальное и соответственно относятся к ним»202. Это положение является
вполне материалистическим, поскольку Гегель осуществляет классифика-
цию народов на основе способа производства. Здесь мысль Гегеля развива-
ется в русле материалистического понимания истории, но это все же не ти-
пично для его в целом идеалистической философии истории. В связи с
этим скажем, что историческое своеобразие предшествующих стадий раз-
вития Гегелем учитывается, но учитывается поверхностно, ибо преимуще-
ственно идеалистически, и поэтому одновременно и не учитывается.
В знаменитых «Лекциях по философии истории» Гегель разрабаты-
вает более развернутый, пространный, но также и простой, популярный и
более эмпиричный вариант своей концепции философии истории. Кстати,
по аналогии с большой и малой «Науками логики», на мой взгляд, необхо-
димо говорить о малой и большой «Философиях истории», подразумевая
соответствующие параграфы «Философии права» и «Лекций по философии
истории». Но по теоретической содержательности и по популярности у них
обратное соотношение: малая «Философия истории» более содержательна и
менее популярна. Концепция «Лекций по философии истории» ни в коей
степени не может быть понята вне связи с философско-исторической ча-
стью «Философии права» и со всей социально-философской системой Геге-
ля в целом. Между тем, рассмотрение «Лекций по философии истории» в
отрыве от «Философии права» является не просто очень распространенной,
202 Там же, с. 373.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
125
а господствующей ошибкой интерпретации научного творчества философа.
Это означает отрыв логического и исторического способов исследования
друга от друга, тогда как они в философской системе Гегеля были взаимо-
связаны и переходили друг в друга. Вне связи с социально-философской
системой Гегеля его философию истории понять можно лишь совершенно
поверхностно и фрагментарно и ни в коей мере нельзя постичь ее теорети-
ческих достоинств и ограниченности.
Философия истории является подчиненным моментом социально-
философской системы Гегеля. Об этом говорит не только то, что истори-
ческий способ исследования у Гегеля полагается логическим и подчинен
ему, но и сама специфика издания «Лекций по философии истории»: это
произведение представляло собой лекции, которые философ неоднократно
читал в 1820-х гг. в Берлинском университете и которые были записаны
его слушателями. Таким образом, их текст является реконструкцией лек-
ций Гегеля, но не произведением, подготовленным им к печати. «Лекции
по философии истории» более популярны, доступны, следовательно, ме-
нее систематичны, глубоки и строги, чем «Философия права». Это свиде-
тельствует о меньшей значимости, меньшей важности исторического ис-
следования в сравнении с логическим исследованием в мышлении Гегеля,
что, безусловно, есть момент и последствие его абсолютизации логическо-
го исследования, восхождения от мыслительно-абстрактного к мысли-
тельно-конкретному, проявление подчинения истории логике, склонности
рассматривать историческое исследование лишь как преодоленную пред-
посылку логического.
В «Лекциях по философии истории», как и в философско-исто-
рической части «Философии права», решающей является категория мирово-
го духа, выступающего в качестве субстанции, движущей силы всемирной
истории. Мировой дух Гегель нередко называет также богом. Философ пи-
шет: «Бог правит миром; содержание его правления, осуществление его
плана есть всемирная история»203. И вновь государство рассматривается как
производное от духа (идеи): «Государство есть духовная идея, проявляю-
щаяся в форме человеческой воли и ее свободы»204. Гегель полагает, что
субстанцией, сущностью духа является свобода, а содержание всемирной
истории - это имманентное развертывание свободы духа и его самосозна-
ние в качестве свободного: «Всемирная история есть прогресс в сознании
свободы, - прогресс, который мы должны познать в его необходимости»205.
Философ пишет, что «именно духу свойственно иметь центр в себе, его
единство не вне его, он нашел его в себе, он в себе и у себя. Субстанция ма-
203 Гегель. Лекции по философии истории. СПб. 1993. с. 87.
204 Гегель. Лекции... с. 97.
205 Гегель. Лекции... с. 72.
126
Раздел I. Становление социально-философской науки
терии находится вне ее, дух есть у себя бытие, именно это есть свобода, по-
тому что, если я являюсь зависимым, то отношу себя к чему-то другому, чем
я не являюсь; я не могу быть без чего-то внешнего; я свободен тогда, когда я
есть у самого себя»206. Только на первый взгляд рассуждения Гегеля о духе и
его движении к свободе в ходе истории могут показаться мистическими и
бессодержательными. На мой взгляд, рациональный смысл только что при-
веденных положений Гегеля заключается в том, что они отражают преобра-
зование реальной развивающейся сущностью общества его природных
предпосылок, его природной основы. Таким образом, философия истории
Гегеля верна, но она отражает истину сквозь призму неверно установленной
сущности, недопонятой сущности. Гегель в превращенной форме отражает
реальный ход всемирной истории, а инстанцией превращения выступает
неадекватно установленная Гегелем сущность общества.
Философия истории Гегеля в целом, безусловно, идеалистична, по-
скольку мыслитель беспрестанно апеллирует к мировому духу, но все же
одновременно она содержит в себе массу противоречащих этому замечаний
в русле материалистического понимания истории. Например, Гегель объяс-
няет переселение германцев на территории Западной Римской империи на-
кануне и сразу после ее гибели, что положило начало германскому миру,
следующим образом: «Их побудили к этому отчасти плодородие земель,
отчасти стремление поискать для себя других мест для жизни»207. Есть и
более примечательные примеры: Гегель обусловливает то, что у славянских
народов в отличие от германских не было Реформации, характерным для
них способом производства: «Славянские нации занимались земледелием.
Но благодаря этому занятию возникает такое отношение, при котором су-
ществуют господа и холопы. В земледелии главную роль играет деятель-
ность природы; человеческая деловитость и субъективная активность в
общем менее применяются при этом труде. Поэтому у славян медленнее и
труднее развилось основное чувство субъективной самостоятельности,
сознание всеобщего, то, что мы прежде называли государственностью, и
они не могли стать причастными к зарождавшейся свободе»208, В противо-
положность этому германские народы, по Гегелю, занимаясь в большей
степени ремеслом и торговлей, были склонны быть активными, преобразо-
вывать все вокруг себя, полагаться на себя.
Полагая мировой дух в качестве субстанции всемирной истории, Ге-
гель оказывается не в состоянии объяснять конкретные многообразнейшие
события, реальные исторические факты. Попытка вывести их из духа обо-
рачивается тавтологиями и псевдообъяснительностью. Примером такой
206 Гегель. Лекции... с. 71.
207 Гегель. Лекции... с. 366.
208 Гегель. Лекции... с. 426.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
127
псевдообъяснительности может послужить концепция роли личности в ис-
тории, которая развертывается в «Лекциях» и была намечена еще в «Фило-
софии права». Согласно Гегелю, каждой отдельной личностью руководят
ее собственные интересы, страсти, увлечения и т. д., но за ее деятельно-
стью и за взаимодействием множества личностей всегда стоит мировой
дух, который использует людей с их партикулярными побуждениями и уст-
ремлениями как свои преимущественно бессознательные орудия. Это яв-
ление Гегель именует «хитростью разума». Личность оказывается модусом
субстанции мирового духа. Гегель пишет: «Эта неизмеримая масса жела-
ний, интересов и деятельностей является орудием и средством мирового
духа, для того чтобы достигнуть его цели, сделать ее сознательной и осу-
ществить ее; и эта цель состоит в том, чтобы найти себя, прийти к себе и
созерцать себя как действительность»209. Гегель пишет: «Можно назвать
хитростью разума то, что он заставляет действовать для себя страсти,
причем то, что осуществляется при их посредстве, терпит ущерб и вред...
Идея уплачивает дань наличного бытия и бренности не из себя, а из стра-
стей индивидуумов»210. Важнейшим компонентом концепции личности Ге-
геля является его концепция великих личностей (всемирно-исторических
индивидуумов). Наиболее яркими образцами личностей этого рода Гегель
считает Александра Македонского, Гая Юлия Цезаря, Фридриха II и На-
полеона. Великие личности в своей деятельности наиболее концентриро-
ванно и содержательно воплощают, по мысли философа, поступательное
движение мирового духа к осуществлению своей свободы и разумности.
Между прочим, Гегель в этом во многом прав, если вспомнить о том, что
дух - это недопонятая реальная сущность общественной системы. Гегель
пишет: «Таковы великие личности в истории, личные частные цели кото-
рых содержат в себе тот субстанциальный элемент, который составляет во-
лю мирового духа... Такие люди, преследуя свои цели, не сознавали идеи
вообще; но они являлись практическими и политическими деятелями. Но в
то же время они были и мыслящими людьми, понимавшими то, что нужно
и что своевременно. Именно это является правдой их времени и их мира,
так сказать, ближайшим родом, который уже находился внутри. Их дело
было знать это всеобщее, необходимую ближайшую ступень в развитии их
мира, сделать ее своей целью и вложить в ее осуществление свою энергию.
Поэтому всемирно-исторических людей, героев какой-нибудь эпохи, следу-
ет признать проницательными людьми; их действия, их речи - лучшее в
данное время»211. Гегелевская концепция великих личностей во многом яв-
ляется правильной, но эта правильность является сугубо абстрактной и по-
209 Гегель. Лекции... с. 77.
210 Гегель. Лекции... с. 84.
211 Гегель. Лекции... с. 82.
128
Раздел I. Становление социально-философской науки
этому объяснение деятельности личностей, как простых, так и великих,
оказывается тождественным малосодержательности и тавтологичности. Ге-
гель сводит великие личности к духу, который является, как мы знаем, не-
допонятой реальной сущностью общества, но постижение природы вели-
ких личностей и их деятельности является неудовлетворительным, ибо ос-
тается нераскрытой специфичная логика личностной сферы общественной
системы. Гегель сводит личности к духу, но в полной мере объяснить их
не может. А это значит, что наряду со сведением личностей к духу в кон-
цепции Гегеля закономерно намечается тенденция их рассмотрения как са-
мостоятельных по отношению к духу.
Вот, например, как Гегель объясняет поражение, понесенное персами
от греков, а потом и от Александра Македонского: «Персы пали не вследст-
вие их изнеженности (хотя, она, конечно, ослабила Вавилон). А вследствие
того, что нестройная масса их неорганизованного войска не устояла про-
тив греческой организации. Т.е высший принцип преодолел низший. Аб-
страктный принцип персов являлся в своей недостаточности неорганизо-
ванным, неконкретным единством разнородных противоположных друг
другу начал, в котором персидское воззрение на свет существовало наряду
с сирийской привольною жизнью для удовольствий, с предприимчивостью
и отвагой финикиян, стремившихся к наживе и смело подвергавших себя
опасностям мореплавания, с абстракцией чистой мысли еврейской религии
и с внутренним стремлением Египта. Это был агрегат элементов, которые
стремились к достижению своей идеальности и могли достигнуть ее лишь
в свободной индивидуальности. Греков следует считать тем народом, в ко-
тором эти элементы достигли примирения, так как дух углублялся в себя,
преодолевал проявления партикуляризма и благодаря этому освобождал
самого себя»21 . Бессилие тавтологических псевдообьяснений Гегеля хо-
рошо видно по последним положениям «Лекций»: «В том, что всемирная
история есть этот процесс развития и действительное становление духа,
процесс, открывающийся при рассмотрении тех изменчивых картин, которые
представляются взору в составляющих ее историях, - заключается истин-
ная теодицея, оправдание бога в истории. Примирить дух со всемирной
историей в действительности может только понимание того, что то, что
совершилось и совершается повседневно, не только произошло помимо
бога, но по существу есть дело его самого»212 213.
Всю многосложность всемирно-исторического процесса Гегель
стремится объяснить мировым духом, но неосуществимость действи-
тельно научного объяснения хода всемирной истории, множества исто-
рических фактов посредством этой инстанции приводит к эмпиризму и
212 Гегель. Лекции... с. 250.
213 Гегель. Лекции... с. 455.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
129
фактографичное™ «Лекций по философии истории», что и является
бросающейся в глаза характеристикой этого произведения. В целом ему
присуща концептуально-фактографическая амбивалентность. С одной
стороны, выдвигаемые автором постулаты о мировом духе как субстан-
ции всемирной истории, полагаемые преимущественно во введении, с
другой - огромный фактический исторический материал, составляющий
основное содержание труда. Само рассмотрение истории общества и
мышления имеет характер описания фактов, фиксируется главным обра-
зом только внешняя, хронологическая связь событий. Излагается пре-
имущественно непосредственная последовательность фактов, а развитие
предмета в его закономерности и систематичности большей частью не
обнаруживается. Постольку реальная история общества не может быть
понята и объяснена в достаточной глубине с помощью рассудочно-
разумных категорий или, что чаще всего и происходит у Гегеля, события,
подлежащие интерпретации, искажаются и, что также весьма свойственно
этому мыслителю, отбрасываются, игнорируются, предаются забвению,
как, например, история доколумбовой Америки или история России.
Вольное обращение с историческим материалом, доходящее до искаже-
ний, характерно для «Лекций по философии истории». Постулаты о ми-
ровом духе оказываются беспомощными для объяснения реальных со-
бытий, при столкновении с реальными коллизиями всемирной истории.
Поэтому Гегель, по всей вероятности, трезво чувствуя, что его попытки
псевдотеоретического псевдоосмысления и псевдообъяснения истории
характеризуются тенденцией движения к фиаско, провозглашает и раз-
рабатывает во введениях к обоим произведениям замысел концептуаль-
ного рассмотрения истории общества, обосновывает необходимость тео-
ретического подхода к ним.
В «Лекциях» в сопоставлении с «Философией права» существенное
развитие претерпевают взгляды Гегеля на роль природы и, прежде всего,
географической среды, в общественном процессе. В «Лекциях» Гегель по-
прежнему тяготеет к недооценке географической среды и природы в целом,
но здесь они принимаются во внимание все же в большей степени, чем в
«Философии права». В «Лекциях» противоречие между учетом и игнори-
рованием географической среды и природы в целом как стороны общест-
венной системы развертывается и становится интенсивным, тогда как в
«Философии права» Гегель близок к их игнорированию. С одной стороны,
в «Лекциях» в заметно большей степени признается роль природно-
географического фактора. В «Лекциях по философии истории» само ис-
следование всемирной истории Гегель начинает с рассмотрения природы,
точнее, географической среды (в разделе «Географическая основа всемир-
ной истории») как предпосылки всемирно-исторического процесса. Поми-
мо этого, рассмотрение каждого из миров (восточного, греческого, римско-
130
Раздел I. Становление социально-философской науки
го и германского) философ предваряет анализом его географической среды
как его предпосылки.
Природа, по Гегелю, есть царство, находящееся вне свободы и ее
осознания. Он пишет: «Природа тем самым являет в своем наличном бы-
тии не свободу, а необходимость и случайность»214. Природа, будучи
внешней и чуждой духу как самореализации свободы, есть, вместе с тем,
необходимое условие для его развития, его необходимая предпосылка.
Ведь идея, для того, чтобы стать абсолютным духом, предпринимает са-
моотчуждение и воплощается в неадекватных себе формах пространства и
времени, порождая природу и историю. В «Лекциях» Гегель утверждает:
«Не следует ни преувеличивать, ни умалять значения природы; мягкий ио-
нийский климат, конечно, очень способствовал изяществу поэм Гомера, но
один климат не может порождать Гомеров, да и не всегда порождает их; под
властью турок не появилось никаких певцов»215. Гегель писал: «В жарком
и в холодном поясах для человека невозможны свободные движения, жар и
холод являются здесь слишком могущественными силами, чтобы позво-
лить духу создать мир для себя. Уже Аристотель говорит: когда удовлетво-
рены необходимые потребности, человек стремится к всеобщему и к выс-
шему. Но в жарком и холодном поясах гнетущие потребности никогда не
могут быть удовлетворены; человеку постоянно приходится обращать вни-
мание на природу, на палящие лучи солнца и на сильную стужу. Поэтому
истинной ареной для всемирной истории оказывается умеренный пояс, а
именно его северная часть, так как в ней земля имеет континентальный ха-
рактер и, как выражаются греки, ее грудь широка»216. О природных пред-
посылках общественного развития Греции Гегель пишет: «Греция есть суб-
станция, которая в то же время индивидуальна: всеобщее, как таковое, пре-
одолено; погружение в природу прекращено, а соответственно этому
исчезла массивность географических отношений. Страна состоит из терри-
тории, которая очень расчленена, - из множества островов земли на мате-
рике, которая сама походит на острова. Пелопонесс соединен с материком
только узким перешейком; вся Греция изрезана множеством заливов. Вся
Греция раздроблена на мелкие части, сношения между которыми облегча-
ются морем. Мы находим в Греции горы, узкие равнины, небольшие до-
лины и реки; в Греции нет больших рек, нет простых низменностей, но
страна отличается разнообразием благодаря обилию гор и рек, причем не
выделяется ничего громадного. Мы не находим в Греции восточной мощи
природы, не находим таких рек, как Ганг, Инд и т. д. На равнинах, по кото-
рым протекают эти реки, ничто не побуждает однообразное население
2'4 Гегель. Энциклопедия философских наук. т. 2. М.,1975 с.29.
215 Гегель. Лекции... с. 126.
216 Гегель. Лекции... с. 127.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
131
стремиться к переменам, так как его горизонт постоянно одинаков, но мы
повсюду видим в Греции раздробленность и разнообразие, вполне соответ-
ствующие разнообразию греческих племен и подвижности греческого ду-
ха»217- Ниже Гегель добавляет: «Другой стихией, в которой жили эллины,
являлось море. Природа их страны привела их, таким образом, к земновод-
ному существованию и побуждала с той же свободой носиться по волнам,
с какой они распространялись по суше, не ведя бродячего образа жизни
кочующих народов и не тупея подобно народам, жившим в речных бассей-
нах. Мореплаватели занимались главным образом не торговлей, а морски-
ми разбоями, и, по свидетельству, Гомера, эти морские разбои еще не счи-
тались чем-то позорным»218. Гегель выделяет три решающих различия
внутри системы географических предпосылок всемирной истории:
1) «безводное плоскогорье с его обширными степями и равнинами»,
2) «низменности, переходные страны, прорезанные и орошаемые большими
реками» и 3) «прибрежная страна, непосредственно прилегающая к мо-
рю»219. Гегель выводит общественные отношения различных народов в за-
висимости от этих трех типов природных различий. В первом случае земли
неплодородны и богатство народов основано не на земледелии, а на ското-
водстве, а в таких условиях цивилизации и государства не возникают. Речь
идет о Монголии и прилегающих районах, о степях от Каспийского моря к
Черному, пустынях Аравии и т. д. Во втором случае народы располагают
плодородными почвами и развивают земледелие, и здесь возникают боль-
шие государства. Гегель пишет: «Ведь для земледелия, которое господству-
ет в них как основной принцип существования индивидуумов, нужны ре-
гулярные работы, соответствующие регулярности времен года; возникают
поземельная собственность и относящиеся к ней правовые отношения, т. е.
основы государства, которое становится возможным лишь при таких от-
ношениях»220. Философ в этом случае подразумевает Китай, Индию, Вави-
лонию и Египет. Третий случай, как утверждает Гегель, подталкивает к на-
живе, приобретениям и способствует развитию коммерческой деятельно-
сти, судоходства и промышленности. Это случай народов Западной и
Южной Европы. Очевидно, в этих рассуждениях Гегеля содержится много
рациональных зерен. Но одновременно наряду с таким акцентуированным
вниманием к роли природы для гегелевской философии истории характер-
на тенденция полагания духа как противоположности природы.
Весьма показательным в гегелевском анализе географической среды
как основы всемирной истории является то, что акцент ставится на географи-
217 Гегель. Лекции... с. 255.
218 Гегель. Лекции... с. 257.
219 Гегель. Лекции... с. 134.
220 Гегель. Лекции... с. 135.
132
Раздел I. Становление социально-философской науки
ческом положении, рельефе, климате и плодородии почв, а не на богатстве
недр полезными ископаемыми. В этом проявляется принадлежность Гегеля
полуфеодально-полукапиталистическому допромышленному (аграрному и
ремесленно-мануфактурному) обществу и для него актуальными были компо-
ненты географической среды, выступавшие предпосылками хозяйства, которое
в значительной мере было основано на естественно возникших средствах про-
изводства. В связи с этим он был склонен игнорировать компоненты географи-
ческой среды, выступавшие предпосылками развития промышленности.
Подход Гегеля к исследованию взаимодействия обществ (междуна-
родных отношений) в «Лекциях», в отличие от «Философии права», ха-
рактеризуется развертыванием противоречия между учетом международ-
ных отношений как детерминанты общественного развития и отвлечением
от них, т. е. отрицанием такой детерминанты. В «Философии права» Ге-
гель явно тяготел к последнему, хотя он и в определенной мере признавал
значение международных связей. В «Лекциях» Гегель в большей степени
учитывает последние, что вполне закономерно, поскольку, рассматривая
огромный эмпирический материал всемирной истории, Гегель не может не
говорить о бесчисленных случаях масштабного взаимодействия различ-
ных обществ друг с другом - о переселениях народов, войнах, завоевани-
ях, открытиях новых земель, международной торговле, заимствовании
технологий, религий, наук, философии и т. д. Причем это он делает доста-
точно систематически и детально. Поэтому и необходимо говорить о раз-
вертывании в «Лекциях» и, тем самым, в социально-философской системе
Гегеля вообще, противоречия между учетом международных отношений и
отвлечением от них. Гегель пишет о завоеваниях Александра Македонско-
го: «Если в этой борьбе он мстил Востоку за то зло, которое он причинил
Греции, то он же и отплатил ему добром за те начатки культуры, которые
были занесены оттуда, распространив на Востоке созревшую и высоко-
развитую культуру и эллинизировав оккупированную им Азию»221. На-
пример, Гегель фактически характеризует формирование мировой капита-
листической системы во главе с Великобританией, свидетелем которого
наряду с промышленной революцией в этой стране он был: «Материаль-
ное существование Антии основано на торговле и промышленности, и
англичане взяли на себя великую задачу быть миссионерами цивилизации
во всем мире; свойственный им торговый дух побуждает их исследовать
все моря и все земли, завязывать сношения с варварскими народами, воз-
буждать у них потребности, вызывать развитие промышленности и преж-
де всего создавать у них условия, необходимые для сношений, а именно
отказ от насилий, уважение к собственности и гостеприимство»222. Но все
221 Гегель. Лекции... с. 296.
222 Гегель. Лекции... с. 454.
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
133
же одновременно у Гегеля в «Лекциях» присутствует тенденция делать
акцент на внутренних отношениях.
Социально-философская концепция Гегеля примечательна своей
сложностью, противоречивостью, витиеватостью и замысловатостью сво-
ей логики, логики восхождения от мыслительно-абстрактного к мысли-
тельно-конкретному. Теоретическая система «Философии права» основана
на логическом способе исследования, воплощенном в большом восхожде-
нии от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному (охватыва-
ет все произведение за исключением последнего подраздела «Всемирная
история», где реализуется исторический способ исследования). В рамках
этого восхождения Гегель полагает в качестве сущности общественной
системы одну сторону действительной сущности общества - производст-
венные отношения - причем сведенные к сфере обращения. Таким обра-
зом, в качестве сущности фигурирует поверхностно понятая поверхност-
ная сторона действительной сущности общества - способа производства
как противоречивого единства производительных сил и производственных
отношений. Эта ограниченность обусловила то, что Гегель не смог осуще-
ствить последовательного выведения (объяснения) всей общественной
системы из того, что он принял за ее сущность. В силу этого логика боль-
шого восхождения в «Философии права» оказалась многократно дефор-
мированной и искаженной, а стремление объяснить общественную систе-
му из ее сущности было закономерно дополнено полаганием в качестве
самостоятельных феноменов (псевдосущностей) отдельных сторон обще-
ственной системы, которые Гегелю не удалось объяснить.
Еще одним последствием неверно установленной Гегелем сущно-
сти было то, что он оказался вынужденным в большое восхождение
встроить малое, которое реализуется в подразделе «Система потребно-
стей» (§§ 189-207) раздела «Гражданское общество». Малое восхождение
от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному является ог-
ромным достижением Гегеля. В его рамках впервые в истории социальной
философии сущность общественной системы постигается как совокуп-
ность производительных сил и производственных отношений. Это более
глубокое, чем когда-либо постижение действительной сущности общест-
венной системы, но все же оно является не вполне адекватным, поскольку
действительной сущностью общества является противоречивое единство
производительных сил и производственных отношений. Но то, что обе
стороны действительной сущности общества полагаются как его сущ-
ность - это огромное достижение и огромный шаг Гегеля вперед в разви-
тии социально-философской науки. В этом Гегель бесконечно высоко под-
нимается над всей предшествующей социальной философией. Именно
благодаря тому, что Гегель впервые в истории социальной философии ис-
следует, хотя и весьма сжато, способ производства как совокупность про-
134
Раздел I. Становление социально-философской науки
изводительных сил и производственных отношений, в «Философии пра-
ва» содержится удивительно много реалистического, трезвого и глубокого
в исследовании общественной жизни. Гегель намечает выведение из спо-
соба производства социальной структуры (сословий) и сознания (теорети-
ческую культуру). Огромное значение малого восхождения нисколько не
умаляется тем, что в его рамках выведение сторон общественной системы
Гегель часто только намечает и оно нередко остается декларативным. Тем
не менее, это огромный шаг в развитии социально-философской науки.
И этот шаг - малое восхождение - был обусловлен тем, что Гегель столк-
нулся с тем, что ему не удавалось выводить стороны общественной сис-
темы из того, что он положил в качестве сущности общества - из произ-
водственных отношений. Таким образом, принципиальная ограниченность
большого восхождения вынудила Гегеля перейти к более глубокому отра-
жению сущности в рамках малого восхождения.
Но одновременно с этой тенденцией - тенденцией углубления позна-
ния - в социально-философской системе в рамках большого восхождения
Гегеля развивалась, причем в еще большей степени, тенденция движения
мысли к меньшей глубине познания общественной системы. Это прояви-
лось в том, что Гегель многие отдельные стороны общественной системы,
которые он не смог вывести из неадекватно определенной им сущности
(деятельность, субъективность, государство и т. д.), был вынужден объяс-
нять как самообусловленные, т. е. в идеалистическом духе. Последнее оз-
начает, что Гегель нарушил логику восхождения и, рассматривая эти сторо-
ны сущности как самостоятельные феномены, фактически ввел в качестве
концептуальной контрабанды несколько дополнительных сущностей обще-
ственной системы. Тенденция движения к меньшей глубине и к эссенци-
альному плюрализму проявляется и во введении Гегелем в свою теорию
фактически в качестве сущности общественной системы мирового духа.
Итак, попытка Гегеля в «Философии права» отразить обществен-
ную систему посредством восхождения от мыслительно-абстрактного к
мыслительно-конкретному при полагании в качестве сущности общест-
венной системы одной стороны действительной сущности общества -
производственных отношений - причем поверхностно понятых, вполне
закономерно привела восхождение к кризису, заставив философа много-
кратно нарушить его логику, т. е. логику развертывания своей социально-
философской системы. При этом у Гегеля обозначились два пути выхода
из этого кризиса. Первый из них был реализован в малом восхождении,
означавшем принципиальную корректировку представлений о сущности
общества, но этот путь Гегель охарактеризовал сжато, хотя и довольно со-
держательно. Гораздо более уверенно Гегель пошел (и прошел) по второму
пути, но это повлекло за собой стремительное и необратимое разрастание
противоречий в корпусе его социально-философской теории и в концеп-
Главе 3. Начало формирования социально-философской науки
135
ции философии истории как ее важнейшем компоненте. В первую оче-
редь, социально-философская система Гегеля характеризуется противоре-
чием между полаганием при осуществлении восхождения от мыслитель-
но-абстрактного к мыслительно-конкретному в качестве единственной
сущности общественной системы производственных отношений (сведен-
ных к сфере обращения) и полаганием целого ряда сторон общественной
системы как самостоятельных сторон общественной системы, т. е. введе-
нием целого ряда дополнительных ее сущностей.
Разработанная в гегелевской «Философии права» социально-фило-
софская концепция стала зрелым вариантом формального материалистиче-
ского понимания истории. Одновременно эта концепция явила в себе подъем
социально-философской науки на уровень научной гипотезы. Научная гипо-
теза - это такая форма научного знания, которая в отличие от научной догадки
представляет собой попытку отражения предмета как системы на основе обо-
собленно изученной одной стороны сущности. Научная гипотеза является по-
пыткой исследования предмета посредством метода восхождения от мысли-
тельно-абстрактного к мыслительно-конкретному. Создав научную гипотезу,
Гегель сделал огромный шаг вперед в развитии социальной философии.
Здесь необходимо на основе развернутого выше исследования со-
циально-философской концепции Гегеля дать характеристику гегелевской
философии в целом. Философия Гегеля как целое была весьма сложным,
противоречивым концептуальным образованием. Она являлась самым
сложным и противоречивым мыслительным построением в истории фило-
софии, и сложнее ее был только марксизм. Основными компонентами ге-
гелевской философии, присутствующими во всех произведениях великого
немецкого философа, были теизм, материализм, идеализм и рациональная
диалектика. Эти четыре компонента гегельянства противоречили друг
другу и при этом они переплетались. Они находились друг с другом во
взаимоисключающем единстве и отчасти даже во взаимопорождающем
противоречивом единстве.
Самым скромным по значению компонентом философии Гегеля
был теизм. Вместе с тем, это был ее самый примитивный, самый древний
компонент - он воплощал в себе исходное целостное конкретно-
чувственно-образное постижение, господствовавшее в античной и средне-
вековой философской мысли, для которой был характерна образная диа-
лектика, т.е. отражение целостности, противоречивости и изменчивости
предметов средствами чувственно-конкретно-образного познания. Геге-
левский теизм был остатком древнего и средневекового мышления. Он яв-
лялся недопреодоленным, недоснятым наследием первоначальной образ-
ной диалектики. Образная диалектика была характерна для становящегося
познания и мышления, для периода от Фалеса и Гераклита до средневеко-
вой теологии, которая в лице Николая Кузанского являлась вершиной этой
136
Раздел I. Становление социально-философской науки
диалектики. Образная диалектика поверхностно отражала мир, причем в
лице средневековой теологии она уже, хотя и мистически, но постигала
сущность общественной системы. Во времена Гегеля средневековая тео-
логия у европейских народов существовала уже в руинированном виде,
будучи подорванной развитием философии в Новое время. Гегелевский
теизм был остатком, атавизмом образной диалектики древнего и средневе-
кового мышления, интенсивно разлагаемой материализмом и идеализмом,
а также снимаемой рациональной диалектикой. Гегелевский теизм, как и
все современные ему виды западноевропейского теизма, был выродившей-
ся, обветшавшей, скукоженной, засахаренной, заплесневевшей формой
образной диалектики Гераклита-Августина-Фомы Аквинского. Теизм Ге-
геля атавистически воспроизводил гносеологическое докапиталистическое
прошлое человечества. Но все же теизм был относительно незначитель-
ным компонентом философии Гегеля. Его место в философской системе
Гегеля преувеличивали и Фейербах, и Маркс, и Энгельс, и все последую-
щие марксисты. Ими место теизма в гегелевской системе было не только
переоценено, но он был ими понят поверхностно и охарактеризован пре-
имущественно негативно.
Продуктами разложения теизма и одновременно средствами его
окончательного разложения в гегелевской философии были противостоя-
щие друг другу материализм и идеализм. Философия Гегеля была полем
битвы между ними. Материализм и идеализм предполагают, что выделя-
ется одно начало (материальное, т.е. способ производства или идеальное,
т.е. сознание) и к нему сводятся все явления. Материализм и идеализм яв-
ляются односторонними, упрощающими, схематичными позициями. При
этом важно не забывать о важнейшем различии между ними: материализм
при всей своей рассудочной ограниченности является научной позицией,
является, пусть и неразвитой, незрелой, но все же формой истины, тогда
как идеализм есть принципиальное заблуждение. Материалистические и
идеалистические тенденции социальной философии Гегеля были исследо-
ваны в этой главе выше. Подчеркну еще раз: ведущую роль во взаимодей-
ствии материализма и идеализма в гегелевском мышлении играл материа-
лизм, а идеализм Гегеля был следствием его материализма, следствием
специфической, ограниченной формы гегелевского материалистического
понимания истории. Материализм и идеализм являются плодами деятель-
ности созревающего рассудка, разложившего или разлагающего исходное
чувственно-образное познание с его наивной образной диалектикой. Со-
зревание зрелого рассудка покончило с господством теологии и с вопло-
щенной в ней образной диалектикой и одновременно создало субъектив-
ные (мыслительные) предпосылки для возникновения зрелого разума.
Возникновение зрелого разума в философии Гегеля выразилось в созда-
нии немецким философом рациональной диалектики, являющейся ваЖ-
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
137
нейшим компонентом его системы. Рациональная диалектика Гегеля стала
первой исторической формой рациональной диалектики.
Рациональная диалектика является результатом деятельности зре-
лого разума, и она как отражение диалектики познаваемого предмета воз-
никла и стала развиваться тогда, когда возник и стал развиваться зрелый
разум. Порожденная зрелым разумом рациональная диалектика есть ре-
зультат развертывания метода восхождения от мыслительно-абстрактного
к мыслительно-конкретному, есть его действительность. Метод восхожде-
ния от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному и рацио-
нальная диалектика являются единственно возможными способами осу-
ществления и существования зрелого разума.
Рациональная диалектика адекватно - глубоко и многосторонне -
воспроизводит реальную диалектику предмета. В отличие от этого диа-
лектика конкретно-чувственно-образного постижения воспроизводила
реальную диалектику предмета поверхностно. Рациональная диалектика
Гегеля была возвращением на более высоком витке спирали к образной
диалектике и, тем самым, ее подлинным снятием. Добавлю, что вполне
успешное (хотя и не лишенное определенных недостатков) исследование
предмета средствами начавшего созревать разума, посредством метода
восхождения от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному
Гегелем было осуществлено в отношении мышления (в большой и малой
«Науках логики»), тогда как подобные гегелевские исследования общества
(в «Философии права»), природы (в «Философии природы»), искусства (в
«Лекциях по эстетике»), религии (в «Лекциях по философии религии»)
были не столь удачными, хотя и в этих случаях они были весьма плодо-
творными и дали очень важные результаты.
Но едва возникшее зрелое мышление, воплощенное в гегелевской
философии, во многом развивалось на не вполне адекватной себе основе,
поскольку чувственно-образное познание как предпосылка мышления и
рассудок как сторона мышления еще не завершили свое превращение в
зрелые образования, еще не стали вполне зрелыми. Об этом уже было
сказано выше, в начале данной главы. Отсюда характерные для Гегеля
попытки осуществить восхождение от мыслительно-абстрактного к мыс-
лительно-конкретному в тех гносеологических ситуациях, когда еще не
созрели все предпосылки для успеха такого восхождения - в «Философии
права», в «Философии природы», в «Лекциях по эстетике», «Лекциях по
философии религии» и т.д. Для философии Гегеля характерно формальное
господство разума в мышлении и, следовательно, формальное господство
мышления в познании. Разум развертывается тогда, когда предпосылки в
виде чувственно-образного познания и рассудка еще не полностью созре-
ли. Формальное господство разума в мышлении и формальное господство
мышления в познании образует гносеологическую специфику философии
138
Раздел I. Становление социально-философской науки
Гегеля и, в частности, его идеализм. Формальная зрелость разума и фор-
мальное господство разума в мышлении, воплощенные в философии Геге-
ля, являются гносеологическим аналогом незрелых (ранних) буржуазных
и социалистических революций, происходивших тогда, когда производи-
тельные силы еще не вполне созрели для новых производственных отно-
шений. В этом смысле философия Гегеля - это гносеологический аналог
Октябрьской революции 1917 года в России и советского общества с 1917
по 1991 гг., социалистического Китая с 1949 по настоящий день и т.д. (На-
пример, над гегелевской «Философией природы» среди философов-
антигегельянцев и среди эмпириков-естествоиспытателей принято ирони-
зировать, вменяя ей в вину отрыв от фактов, насилие над действительно-
стью, искусственность переходов от категории к категории и т. д. Но к
этому произведению Гегеля следует относиться не с большей иронией и
скепсисом, чем, например, к раннему, незрелому социализму. В случаях
гегелевской философии и Октябрьской революции речь идет о закономер-
ных и неизбежных попытках забегания вперед мышления и общественно-
го развития соответственно; это величественные и грандиозные попытки,
это попытки штурма неба. Значение этих попыток было огромным - они
дали колоссальный импульс развитию познания и человечества).
Рациональная диалектика в философии Гегеля влияла на другие ее
компоненты, например, на теизм. В связи с этим бог Гегеля, выступающий
в качестве теологического псевдонима Абсолютного духа, оказался в от-
личие от бога средневековой теологии развивающимся началом. Гегелев-
ский бог отражал начало промышленной революции в Великобритании,
отражал происходящий благодаря индустриальному перевороту непосред-
ственный переход к господству произведенных средств производства.
Промышленная революция чрезвычайно интенсифицировала перманент-
ное революционизирование способа производства, характерное для капи-
тализма, и, тем самым, сделала духовную жизнь чрезвычайно динамичной.
Последнее, что происходит с теистическими представлениями, прежде
чем они исчезнут - становятся развивающимся. В противоположность
этому неизменный бог средневековой теологии был отражением неизмен-
ных, преимущественно естественно возникших средств производства.
Вместе с тем, философия Гегеля, как это уже было сказано выше, отража-
ла начало промышленной революции в Великобритании сквозь призму
более немецких полуфеодальных общественных отношений.
Рациональная диалектика есть адекватное отражение объективного
предмета познания, рациональная диалектика есть идеальное (мыслитель-
ное) воспроизведение реальной диалектики объективного предмета. Ра-
циональная диалектика есть результат деятельности зрелого разума и зре-
лого мышления в целом, познающих предмет во всей его противоречиво-
сти, глубине и многосторонности. Рациональная диалектика не конструи-
Глава 3. Начало формирования социально-философской науки
139
рует предмет, она его всего лишь адекватно воспроизводит. Рациональная
диалектика, являющаяся результатом деятельности зрелого разума, есть
единственный способ постигать предмет таким, каков он есть на самом
деле. Рациональная диалектика есть единственный способ идеального
(мыслительного) обретения предмета и, вместе с тем, есть единственный
способ идеального снятия предмета и, следовательно, есть необходимая
идеальная предпосылка его реального снятия.
Ф. Энгельс, как известно, выделял три исторические формы мето-
дологии: 1) наивную диалектику Античности, 2) метафизику XVII-XVIII
веков и 3) сознательную диалектику, которую он подразделял на идеали-
стическую диалектику классической немецкой философии и на материа-
листическую диалектику марксизма. Но, на мой взгляд, более точно будет
выделять образный и рациональный типы диалектики. А метафизика Но-
вого времени была основана на мышлении, представляющем собой про-
тиворечивое единство начавшего возникать зрелого рассудка и еще незре-
лого разума. В этом единстве доминировал рассудок, поскольку был более
зрелым образованием.
Рациональная диалектика Гегеля являлась отрицанием и снятием и
материализма, и идеализма, и теизма гегелевской философии. В этой связи
нелепо считать, что философия Гегеля основана на идеалистической диа-
лектике, что гегелевская диалектика идеалистична. Рациональная диалек-
тика не может быть ни материалистической, ни идеалистической. Диалек-
тика, с одной стороны, материализм и идеализм, с другой, в философии
Гегеля противоречат друг другу, причем материализм и идеализм гораздо
ближе друг другу, чем к диалектике. Понятия диалектического материа-
лизма (материалистической диалектики) и диалектического идеализма
(идеалистической диалектики) - это оксюмороны, нелепицы. Материа-
лизм и идеализм являются результатом деятельности зрелого рассудка, на-
ходящегося в противоречивом единстве с незрелым разумом и в своей Од-
носторонности они есть отрицание и образной, и рациональной диалектики,
тогда как рациональная диалектика как результат деятельности зрелого ра-
зума, находящегося в противоречивом единстве со зрелым рассудком, яв-
ляется отрицанием и снятием материализма и идеализма. Материализм и
идеализм - если исходить из рациональной диалектики - додиалектичны.
Маркс не осознавал различий (противоречий) между рациональной диа-
лектикой, с одной стороны, и материализмом и идеализмом, с другой. Он
ошибался, противопоставляя свою, «материалистическую» диалектику и
гегелевскую - «идеалистическую». Такое противопоставление содержится
в известном высказывании Маркса в «Послесловии ко второму изданию»
первого тома «Капитала»: «Мой диалектический метод по своей основе не
только отличен от гегелевского, но является его прямой противоположно-
стью. Для Гегеля процесс мышления, который он превращает даже под
именем идеи в самостоятельный субъект, есть демиург действительного,
140
Раздел I. Становление социально-философской науки
которое составляет лишь его внешнее проявление. У меня же, наоборот,
идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человече-
скую голову и преобразованное в ней»223. Здесь же Маркс замечает:
«Мистификация, которую претерпела диалектика в руках Гегеля, отнюдь
не помешала тому, что именно Гегель первый дал всеобъемлющее и созна-
тельное изображение ее всеобщих форм движения. У Гегеля диалектика
стоит на голове. Надо ее поставить на ноги, чтобы вскрыть под мистиче-
ской оболочкой рациональное зерно»224. Мистификация, о которой го-
ворит Маркс, была связана и с теизмом, и с идеализмом Гегеля. Маркс
сделал следующий после Гегеля шаг в развитии диалектики, однако гно-
сеологические взгляды автора «Капитала» не позволили ему осознать ма-
териалистические тенденции философии Гегеля. К сказанному следует
добавить: коль скоро материализм и идеализм основываются на единстве
зрелого рассудка и незрелого разума, то они в определенной мере порож-
дают частичный возврат познания к теизму и образной диалектике. Это
связано с тем, что незрелый разум не в состоянии отразить многогранную
целостность познаваемого предмета.
После характеристики основных компонентов философской систе-
мы Гегеля вернемся к социальной философии, обратившись к системати-
зации ее противоречий.
223 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 21.
224 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 22.
Глава 4
Антиномии социально-философской
концепции Г. В. Ф. Гегеля: кризис зрелого
формального материалистического
понимания истории
9
Противоречия социальной философии Гегеля являются столь то-
тальными и всеобъемлющими, что их необходимо систематизировать. По-
пытка такой систематизации, на мой взгляд, ведет к обнаружению глубо-
ких закономерностей развития социально-философского мышления, кото-
рые ставят нас перед необходимостью более глубокого осмысления
знаменитого учения другого выдающегося немецкого философа - Имма-
нуила Канта - а именно учения об антиномиях чистого разума. Исследо-
вание социальной философии Гегеля и истории социальной философии в
целом позволяет более адекватно понять концепцию антиномий Канта и
трезво оценить ее достоинства и недостатки. Воспроизведем антиномии
чистого разума в понимании Канта, представив их для удобства в виде
таблицы (см. Таблицу 1).
Таблица 1
Антиномии чистого разума по И. Канту225
Тезис Антитезис
1. «Мир имеет начало во времени и ограничен также и в пространстве» «Мир не имеет начала во времени и границ в пространстве; он бесконечен и во времени, и в пространстве»
2. «Всякая сложная субстанция в мире состоит из простых частей, и вообще существует только простое нли то, что сложено из простого» «Ни одна вещь в мире не состоит из простых частей, и вообще в мире нет ничего простого»
225 Кант И. Критика чистого разума. Собр. соч. т. 3. М., 1964. с. 404-431
142
Раздел I. Становление социально-философской науки
Продолжение таблицы 1
Тезис Антитезис
3. «Причинность по законам природы есть не единственная причинность, из которой можно вывести все явления в мире. Для объяснения явлений необходимо еще допустить свободную причинность» «Нет никакой свободы, все совершается в мире только по законам природы»
4 «К миру принадлежит или как часть его, или как его причина безусловно необходимая сущность» «Нигде нет никакой абсолютно необходимой сущности - ни в мире, ни вне мира - как его причины»
Антиномии Канта - это не абстрактное мыслительное построение,
представляющее интерес только с точки зрения истории философии. Кант
на преимущественно естественнонаучном материале открыл очень важ-
ные закономерности рассудочного мышления вообще. Рассудок, который
является формирующимся, т.е. еще незрелым, мышлением, достигая зре-
лости именно в качестве рассудка, в любой области своего применения, в
рамках любой науки с необходимостью сталкивается с рядом антиномий,
т.е. с группой парных отрицающих друг друга положений. Антиномии -
это противоречия, возникающие в незрелом мышлении, в мышлении, ко-
торое представляет противоречивое единство зрелого рассудка и незрело-
го разума. Кантовские антиномии - это муки взросления, муки созревания
разума, это муки попыток подчинить зрелый рассудок незрелому разуму.
Антиномии - это проявление кризиса, возникающего в результате стрем-
ления незрелого разума подчинить себе зрелый рассудок. Антиномии -
это развилка, достигнув которой рациональное мышление либо идет вперед,
либо откатывается назад, либо топчется на месте. В этом рациональное
содержание кантовского учения об антиномиях. Заметим, что антиномии
не только являются выражением не только не вполне зрелого мышления
(познания), но и отражают не вполне зрелый предмет. Формирующийся,
т.е. еще не вполне зрелый предмет, с необходимостью порождает в фор-
мирующемся, т.е. в не вполне зрелом мышлении субъекта антиномии.
Если Гегель в «Науке логики» открыл законы зрелого разума, начал
разумную революцию, то Кант в «Критике чистого разума» исследовал
законы мышления, представляющего собой противоречивое единство зре-
лого рассудка и незрелого разума. Гегель недооценил учение Канта об ан-
тиномиях, в чем проявилась его склонность к отрыву зрелого разума от
зрелого рассудка, что было проявлением завершения возникновения в ге-
гелевской философии зрелого рассудка. Гегель наивно и упрощенно писал
об антиномиях в малой «Науке логики»: «Здесь главным образом мы
Глава 4. Антиномии концепции Гегеля
143
должны заметить, что антиномия содержится не только в этих четырех
заимствованных из космологии предметах, а во всех предметах всякого
рода, во всех представлениях, понятиях и идеалах»226. Гегель упрекает
Канта в том, что антиномий только четыре. Однако Гегель совершает
ошибку, смешивая противоречивость как фундаментальный атрибут объ-
ективного и субъективного сущего с антиномизмом, характеризующем
переход от рассудка к разуму, т.е. с функционированием в строго опреде-
ленном мышлении строго определенной группы строго определенных
противоречий - антиномий. Антиномии - это фундаментальные противо-
речия формирующегося мышления о предмете, и они порождают множе-
ство других, более частных противоречий. Этим антиномии чрезвычайно
важны и интересны.
Нас интересует в первую очередь проявление антиномий в форми-
рующейся социально-философской науке. Антиномии формирующейся
социальной философии представлены в Таблице 2.
Таблица 2
Антиномии социальной философии
Первая сторона (тезис) Вторая сторона (антитезис)
1. Общество определяется всецело со- циальным, сводится к социальному: социологизм Общество всецело определяется природным, сводится к природному: натурализм
2. Общество обладает одной- единственной сущностью: эссенци- альный (субстанциальный) мо- низм Общество обладает более чем од- ной сущностью: эссенциальный (субстанциальный) плюрализм
3. Стороны общества сводятся к его сущности: редукционизм (объективизм) Стороны общества полагаются как самостоятельные по отношению к его сущности: феноменализм (субъективизм)
4. Общество определяется внутренни- ми отношениями: иитериализм Общество определяется внешними (международными) отношениями: экстернализм
5. Современная стадия развития общества является тождественной предшествующим и будущим стадиям: антиисторизм (модернизация) Современная стадия развития общества является противополож- ной предшествующим и будущим стадиям: исторический релятивизм
Пять антиномий формирующейся социальной философии есть ис-
тина четырех кантовских антиномий чистого разума. Четыре кантовские
226 Гегель. Энциклопедия философских наук. Т.1, с.167.
144
Раздел I. Становление социвльно-философской науки
антиномии преобразуются в пять антиномий социальной философии.
Первая кантовская антиномия трансформируется в пятую и четвертую ан-
тиномии социальной философии. Вторая кантовская антиномия преобра-
зуется в первую антиномию социальной философии. Третья кантовская
антиномия трансформируется в третью антиномию социальной филосо-
фии. Четвертая кантовская антиномия преобразуется во вторую антино-
мию социальной философии. Антиномии социальной философии обнару-
живают подлинное значение кантовских антиномий.
Рассмотрим антиномии социальной философии более детально и
дадим им научное и общественно-историческое объяснение. Необходимо
подчеркнуть, что в социальной философии Гегеля они впервые появляются
в развернутом виде, хотя намечены они были у всех его предшественников,
начиная с Руссо. Строже говоря: в социально-философской концепции Ге-
геля стороны антиномий порождали друг друга, тогда как в предшествую-
щей социально-философской мысли они выступали преимущественно как
неопосредствованные, равнодушные друг к другу противоположности.
Первая антиномия. Тезис утверждает, что общество всецело и
полностью определяется социальным, а природное не играет никакой роли
или сводится к социальному. Это позиция социологизма. Антитезис утвер-
ждает, что природное рассматривается как причина социальных явлений.
Согласно антитезису, природное положено в основу всех социальных
процессов и к природному сводится все социальное. Для понимания соци-
ального необходимо понять природное. Это позиция натурализма. Первая
антиномия - это тождество и противоположность тезиса социологизма и
антитезиса натурализма.
Вторая антиномия. Тезис утверждает, что общественная^система
обладает одной-единственной сущностью, которая порождает и определя-
ет специфику всех его проявлений. Это позиция эссенциального (субстан-
циального) монизма. Антитезис утверждает, что общество обладает не
одной, а двумя или большим количеством сущностей. Это позиция эссен-
циального (субстанциального) плюрализма. Наиболее типичный случай
эссенциального плюрализма - сочетание формального материализма и
формального идеализма. Вторая антиномия - это тождество и противопо-
ложность тезиса эссенциального монизма и антитезиса эссенциального
плюрализма. Сознательные попытки преодолеть ее посредством принятия
позиции антитезиса приводят к ее неосознанному, но закономерному вос-
производству, т. е. являются мнимым снятием этой антиномии.
Третья антиномия. Тезис утверждает, что все стороны общественной
системы сводятся к ее сущности (или сущностям). В этом случае стороны
общественной рассматриваются как непосредственно порождаемые сущно-
стью, как лишенные любой самостоятельности, любой внутренней логики.
Это позиция редукционизма. Антитезис утверждает, что стороны общест-
Глава 4. Антиномии концепции Гегеля
145
венной системы нельзя свести к ее сущности (или сущностям) и они являют-
ся самостоятельными феноменами по отношению к ней (или ним), полно-
стью определенными своей внутренней логикой. Это позиция феноменализ-
ма. Третья антиномия предполагает абсолютизацию либо сферы сущности
общественной системы, либо сфер ее явления и ее действительности. В слу-
чае этой антиномии речь идет о преувеличении значения объективных или
субъективных социальных процессов, объективных закономерностей обще-
ственного развития или целеполагающей деятельности субъектов. Послед-
ние могут быть коллективными (государства, партии, организации и т. д.) и
индивидуальными (государственные деятели, полководцы, мыслители, ху-
дожники, религиозные деятели и т. д.). Иначе, отражая другую сторону про-
блемы, третью антиномию можно сформулировать как антиномию объекти-
визма и субъективизма: с одной стороны, общественная жизнь и история
есть объективные, естественноисторические, закономерные процессы, с дру-
гой - они есть сознательная деятельность людей с их разумом, характером,
темпераментом, состоянием здоровья, мировоззрением и т. д. Третья анти-
номия - это тождество и противоположность тезиса редукционизма (объек-
тивизма) и антитезиса феноменализма (субъективизма).
Четвертая антиномия. Тезис утверждает, что конкретное общество
определяется внутренними, а не внешними отношениями, является изоли-
рованным, а не обусловленным взаимодействием с другими современными
ему конкретными обществами. Это позиция интернализма. Антитезис
утверждает, что общество определяется не внутренними, а внешними
отношениями, и всецело определяется взаимодействием с другими, совре-
менными ему обществами. Это позиция экстернализма. Четвертая антино-
мия - это тождество и противоположность тезиса интернализма и антитези-
са экстернализма.
Пятая антиномия. Тезис утверждает, что современная стадия раз-
вития общества является вечной и неизменной, соответственно этому ха-
рактеристики современного общества экстраполируются на прошлые и
будущие стадии развития общественной системы. В этом случае фактиче-
ски отрицается историческое развитие, отрицается своеобразие прошлого
и будущего по отношению к настоящему, происходит осовременивание
(модернизация) прошлого и будущего. Исторический процесс предстает
как бесконечное настоящее. Это позиция антиисторизма (модернизации).
Антитезис утверждает, что современная стадия развития общества являет-
ся абсолютно уникальной и принципиально не связанной как с предшест-
вующими, так и с будущими стадиями его развития. Прошлое и будущее
рассматриваются как абсолютно своеобразные состояния по отношению к
настоящему. В этом случае настоящее не рассматривают как возникающее
в результате снятия прошлого, как содержащее в себе в снятом виде про-
шлое, а также настоящее не рассматривают как заключающее в себе пред-
146
Раздел I. Становление социально-философской науки
посылки будущего. Прошлое, настоящее и будущее постигаются как без-
различные друг к другу состояния. В данном случае происходит абсолютный
отрыв настоящей стадии развития общественной системы от предшест-
вующих и будущих стадий развития. Это позиция исторического реляти-
визма. Пятая антиномия - это тождество и противоположность тезиса ан-
тиисторизма и антитезиса исторического релятивизма.
Действительное снятие второй, самой важной из всех антиномий
требует принятия позиции тезиса, но осуществить это снятие в полной
мере можно лишь тогда, когда, во-первых, в качестве сущности общества
полагается его действительная сущность, а не только одна из ее сторон, и,
во-вторых, в основном завершено разумное исследование действительной
сущности общества, т. е. ее исследование посредством способа восхожде-
ния от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному. Созна-
тельные попытки преодолеть вторую антиномию посредством принятия
позиции антитезиса приводят к невольному, но закономерному воспроиз-
водству этой антиномии, т. е. являются ее мнимым снятием. Равным же
образом сознательные попытки преодолеть первую, третью, четвертую и
пятую антиномии посредством принятия позиций их тезисов или антите-
зисов приводят к невольному, но закономерному воспроизводству этих ан-
тиномий и также являются ее мнимым снятием.
Антиномии формирующейся социально-философской науки тесно
взаимосвязаны. Порядок расположения антиномий закономерен, и он обу-
словливается объективной логикой самого предмета (общественной сис-
темы). Первая антиномия отражает взаимодействие сферы бытия и сферы
сущности общественной системы, вторая - взаимосвязь сущности обще-
ственной системы и общественной системы в целом, третья - взаимосвязь
сферы сущности, с одной стороны, сферы явления и сферы действитель-
ности, с другой, четвертая - взаимосвязь конкретной общественной сис-
темы и других одновременно существующих с нею общественных систем,
пятая - взаимосвязь современной стадии и предшествующих (и будущих)
стадий развития общественной системы. Антиномии переходят друг в
друга, что вполне закономерно, поскольку переходят друг в друга сферы
общественной системы, взаимосвязи которых отражаются этими антино-
миями. Покажем некоторые из связей между антиномиями.
Полное принятие тезиса первой антиномии приводит к принятию
антитезиса второй антиномии, поскольку в действительности невозможно
объяснить стороны общественной системы и ее развитие на основе при-
родного. Полное принятие антитезиса первой антиномии также и по той
же причине приводит к восприятию антитезиса второй антиномии. Пра-
вильным решением на стадии формирования социальной философии яв-
ляется определенная позиция между тезисом и антитезисом, располагаю-
щаяся ближе к антитезису, чем к тезису.
Глава 4. Антиномии концепции Гегеля
147
Решающее значение для социальной философии имеет вторая анти-
номия. Полное принятие тезиса второй антиномии является единственно
правильным в научном отношении и создает возможности для дальнейшего
развития науки. Но проблема здесь заключается в том, чтобы правильно ус-
тановить действительную сущность общественной системы - способ про-
изводства как противоречивое единство производительных сил и производ-
ственных отношений. Если сущность полагается единственной, но за нее
принимается только лишь одна из сторон способа производства или любая
другая сфера общественной системы, то стороны общественной системы и
ее развитие не могут быть объяснены на основе неадекватно установленной
сущности и в этом случае происходит фактический переход к антитезису: в
этом случае тезис порождает антитезис. Полное принятие антитезиса вто-
рой антиномии в конечном итоге препятствует развитию научного познания,
блокирует его, обрекая либо на воспроизводство антиномии, т. е. колебаний
между тезисом и антитезисом, либо на дурную бесконечность выдвижения
сущностей общественной системы. В последнем случае речь идет о выходе
мышления за пределы науки, о превращении его из научного в обыденное.
Полное принятие тезиса третьей антиномии постольку, поскольку
стороны общественной системы реально невозможно свести к ее сущно-
сти, приводит либо к принятию антитезиса третьей антиномии, либо к
принятию антитезиса второй антиномии. Правильным в научном отноше-
нии на стадии формирования социальной философии является занятие
определенной позиции между тезисом и антитезисом третьей антиномии,
которая была бы ближе к тезису.
Полное принятие тезиса четвертой антиномии приводит к приня-
тию антитезиса третьей антиномии, поскольку, например, государство
нельзя объяснить только из внутренних отношений данного конкретного
общества. Правильным в научном отношении на стадии формирования
социальной философии является занятие определенной позиции между
тезисом и антитезисом, все же близкой более к тезису, чем к антитезису.
Полное принятие тезиса пятой антиномии приводит к принятию
антитезиса второй антиномии. Правильным в научном отношении на ста-
дии формирования социальной философии является занятие определен-
ной позиции примерно посередине между тезисом и антитезисом.
Антиномии социальной философии с необходимостью проявляются
не только в науке в целом, но и в концепции каждого мыслителя, разумеется,
если он не снял одну или несколько из них. Но антиномии социальной фило-
софии не являются вневременной схемой, возникающей однажды и впослед-
ствии витающей над всем социально-философским процессом. Эти проти-
воречия формируются в связи с развитием всемирно-исторической практики
человечества, а именно в связи с развитием капиталистического способа
производства. Развивающаяся общественно-историческая практика челове-
148
Раздел I. Становление социально-философской науки
чества порождает развитие познания закономерностей развивающейся обще-
ственной системы и, в частности, антиномии социальной философии. Рас-
смотрим объективные основания (предпосылки) возникновения, развития и
функционирования каждой из этих пяти антиномий социальной философии.
Объективные основания первой антиномии. Гегелевская «Фило-
софия права» содержит в себе развернутую форму противопоставления
социологизма и натурализма, но это противопоставление в социально-
философском мышлении впервые возникло в середине XVIII века, причем
первоначально оно приняло форму противостояния главным образом
идеализма и натурализма.
Начавшая в последней трети XVIII века в Великобритании, а в на-
чале XIX века - и в других странах Западной Европы и САСШ (США)
промышленная революция означала завершающую фазу перехода к гос-
подству произведенных средств производства, произведенных обществен-
ных отношений. Интенсифицирующееся преобразование индустриали-
зующимся капитализмом унаследованных от докапиталистических эпох
естественно возникших средств производства, внешней природы и тела
человека отражалось в мышлении как господство социального над при-
родным, как подчинение природного социальному, что и было основанием
социологизма.
Но ко времени написания «Философии права» промышленная ре-
волюция была еще далека от завершения даже в Великобритании. Воз-
никновение и развитие натурализма имело глубокие объективные, т.е. об-
щественно-исторические основания. Они заключались в том, что вплоть
до середины XIX века, когда в Великобритании завершилась промышлен-
ная революция, ни в одной стране мира способ производства еще не был
основан на господстве произведенных средств производства. До начала
промышленной революции в экономике доминирует ручной труд, а это
значит - значительную или даже доминирующую роль играли естественно
возникшие средства производства, к которым относились как внешняя
природа, так и тело самого человека. При жизни Маркса промышленная
революция в этих странах еще не завершилась. Ручной труд, доиндустри-
альная экономика и связанный с ними класс мелких собственников-
производителей (крестьян, ремесленников и др.) сохраняли значительные
позиции в Германии и Франции и в конце XIX века и в начале XX века.
Центрально-, южно- и восточноевропейские народы были еще более от-
сталыми. Значительная роль естественно возникших средств производства
означала, что природа выступала в производственных процессах как пре-
имущественно не опосредствуемое средствами производства, преимуще-
ственно неизменное образование. Природа (внешняя природа и тело чело-
века) воспринималась как онтологически суверенное образование. Это и
создавало основу для возникновения натуралистических концепций. До
Глава 4. Антиномии концепции Гегеля
149
тех пор, пока не установлено господство машинного производства, осно-
вания для возникновения натурализма продолжают существовать. Ведь и
ныне, в начале XXI века промышленная революция не завершилась во
многих странах Азии и Африки.
Помимо незавершенности промышленной революции, огромную
роль в качестве основания натурализма играет сам капиталистический
способ производство, а именно то, что буржуазное общество основано на
окончательно не снимаемом в рамках капиталистического способа произ-
водства слое естественно возникших общественных отношений, связан-
ных с фундаментальным капиталистическим отношением - отношением
наемного труда, труда ради заработной платы, труда в обмен на блага, по-
зволяющие удовлетворять природные потребности. Наемный работник
(пролетарий) работает под гнетом вещной, т. е. природной необходимости,
ради удовлетворения природных потребностей. Присвоение прибавочной
стоимости и расширенное воспроизводство капитала, будучи целями ка-
питалистического способа производства, выступают как акты не только
социальной, но и природной необходимости. Все это детерминировало и
детерминирует возникновение натуралистических ориентаций мышления.
Вместе с тем, этот фактор имеет меньшее значение по сравнению с неза-
вершенностью промышленной революции. Завершение промышленной
революции, начало перехода к автоматизированному машинному произ-
водству подрывает основания натуралистического мышления, но не унич-
тожает их полностью постольку, поскольку речь идет о капитализме.
Итак, начало промышленной революции, развертываемой капита-
листическим способом производства, порождает в социально-философ-
ском мышлении и социологизм, и натурализм как стороны антиномии.
Объективные основания второй антиномии. Если промышленная
революция не завершена, то еще не завершено отделение сущности обще-
ственной системы от сфер ее предпосылок, явления и действительности.
Сущность созрела, а формы явления сущности - еще нет, они остаются от-
части еще докапиталистическими. Формы явления определяются во мно-
гом сущностью общества, но в значительной мере еще и прошлым, т. е.
прошлой, снятой сущностью. Сущность созревает (или созрела), и она на-
чинает преобразовывать формы явления адекватно себе: происходит пере-
ход от формального к реальному господству зрелой сущности. В данных
условиях формы явления объективно нельзя вывести из сущности. А это
значит, что общественная жизнь даже этих стран, поскольку происходит
формирование мировой капиталистической системы, не может быть объяс-
нена только лишь на основе их сущности. Поэтому формы явления рас-
сматриваются как сущности наряду с реальной сущностью. Эта антиномия
возникает после начала промышленной революции. Необходимо отметить,
что это объективное основание для возникновения и развития антиномии
150
Раздел I. Становление социально-философской науки
эссенциального монизма и эссенциального плюрализма довольно скоро
сменяется (или дополняется) другим основанием. Дело в том, что дости-
жение сущностью зрелости приводит к развитию тенденции ее самоотри-
цания, что создает новое объективное основание для воспроизводства этой
антиномии, связанное с тем, что мыслители, стоящие на почве буржуазного
общества, для его защиты вынуждены отрицать наличие одной сущности,
коль скоро тенденции ее развития гибельны для капитализма, и противо-
поставлять им другие стороны (формы явления) общественной системы в
качестве ее другой или других сущностей.
Объективные основания третьей антиномии. Объективные ос-
нования третьей антиномии такие же, что и объективные основания вто-
рой. Сущность общества начинает созревать после начала промышленной
революции сначала в Великобритании, а потом и в других странах (США,
Германия, Франция и т. д.). В силу сказанного выше из сущности нельзя
объяснить формы явления. Сущность является ведущим фактором, но не
господствующим. Поэтому формы явления либо грубо сводятся к сущно-
сти, либо полагаются как самостоятельные по отношению к ней. Это усу-
губляется в том случае, когда процессы, протекающие в самой развитой
стране, исследуются из гораздо менее развитой страны (так, Гегель в «Фи-
лософии права» анализировал промышленную революцию в Великобри-
тании и ее последствия, находясь в Прусском королевстве).
Объективные основания четвертой антиномии. После возникнове-
ния капитализма в XVI-XVII веках в передовых западноевропейских стра-
нах - в Нидерландах и Англии начинается формирование мировой капитали-
стической системы, что происходит в виде создания раннекапиталистических
колониальных империй. Именно в это время начинает складываться единое
человечество и вслед за этим возникает осознание его единства.
Отметим, что становление единого человечества еще ранее начина-
ет происходить в форме мировой феодальной системы, т. е. совокупности
феодальных империй и феодальных колониальных империй. Процесс
формирования мировой феодальной системы завершался одновременно с
возникновением и началом формирования мировой капиталистической
системы. Это происходило примерно в одну и ту же эпоху - с конца XV по
начало XIX века, в особенности с конца XV по XVII века. Завершение
формирования мировой феодальной системы как совокупности феодальных
колониальных империй (Португальской, Испанской, Османской, Россий-
ской и т. д.) происходило одновременно с возникновением мировой капи-
талистической системы как совокупности капиталистических колониаль-
ных империй (поначалу Британской, Нидерландской, позже Французской),
что приводило к столкновениям между феодальными и капиталистиче-
скими колониальными империями. Феодальные отношения менее адек-
ватны созданию действительно мировой системы отношений, чем капита-
Глава 4. Антиномии концепции Гегеля
151
диетические. Это связано с двумя обстоятельствами. Во-первых, феодальный
способ производства может охватить собой меньшую часть территории
Земли, чем капиталистический, и его внешний предел связан с землями,
пригодными для сельского хозяйства, тогда как для капиталистического
способа производства внешним пределом является вся поверхность Земли
и ее недра227. Во-вторых, феодальный способ производства предполагает
относительно слабые, неустойчивые и поверхностные международные
связи, ограниченные преимущественно незначительной по масштабам
торговлей, поскольку торговля в рамках зрелого феодализма является все
же второстепенным производственным отношением, тогда как капита-
лизм, поскольку он предполагает господство товарно-денежных отноше-
ний, создает несоизмеримо более всеобъемлющие международные связи,
основанные вначале на масштабной мировой торговле, а потом и на соз-
дании единой мировой экономики. Именно поэтому капиталистические
державы неизменно в этих столкновениях одерживали верх над феодаль-
ными (капиталистическая Англия над феодальной Испанией и полуфео-
дально-полукапиталистической Францией, капиталистические Нидерланды
над феодальной Португалией и т. д.). Разумеется, завершение формирова-
ния мировой феодальной системы и возникновение мировой капиталисти-
ческой системы происходили по разным законам, вытекающим из природы
феодального и капиталистического способов производства соответствен-
но. Именно в переплетении завершения формирования мировой феодаль-
ной системы и возникновения мировой капиталистической системы за-
ключается наиболее существенная всемирно-историческая специфика
эпохи Великих географических открытий.
Возникновение мировой капиталистической системы означало на-
чало движения капитализма к своему внешнему пределу. Лидерами это
процесса стали Голландия и Великобритания. Голландия, по мысли Маркса,
была образцовой капиталистической страной XVII века, а Великобрита-
ния стала таковой в XVIII и XIX веках. Возникновение мировой капита-
листической системы в XVII и в XVIII веках было связано с допромыш-
ленным (ремесленно-мануфактурным) капитализмом и происходило на
поверхностном уровне - на уровне сферы обращения (торговли и финан-
сов). Капиталистические страны и капиталистические компании захваты-
вали колонии для присвоения источников товаров, рынков сбыта и т. д.
Мировая капиталистическая система существовала поначалу как совокуп-
ность Голландской, Британской, отчасти Французской капиталистических
колониальных империй, которые вели борьбу с феодальными колониаль-
ными империями (Португальской, Испанской, Российской, Османской
и т. д.) и друг с другом.
227
Вазюлин В.А, Логика истории. М„ 1988. с. 271,288.
152
Раздел I. Становление социально-философской науки
С началом в 1770-х гг. промышленной революции в Великобрита-
нии, а затем и в других западноевропейских странах мировая капитали-
стическая система от стадии своего возникновения переходит к стадии
своего формирования, а именно к подстадии начала формирования. Она
продолжает развиваться на уровне сферы обращения, но это развитие рез-
ко интенсифицируется. В связи с приближением промышленной револю-
ции в Великобритании к победному концу и началом в первые десятиле-
тия XIX века промышленной революции в других западноевропейских
странах (Франция, Бельгия, Пруссия ит. д.) примерно в 1830-1840-е гг.,
что означало начало общеевропейской промышленной революции и что
привело к резкому возрастанию роли внешней торговли в экономической
жизни этих стран, начинается завершающий этап складывания мировой
капиталистической системы на уровне сферы обращения. В мировую ка-
питалистическую систему вовлекаются последние остававшиеся вне ее
регионы мира. Начало этого этапа было ознаменовано, в частности, таки-
ми событиями как захват Францией Алжира, первая опиумная война Ве-
ликобритании против Китая в 1840-1842 гг., захват в 1849 г. Великобрита-
нией Пенджаба, что привело к полному подчинению ей Индии, вторая и
третья опиумные войны против Китая в 1856-58 и в 1858-1860 гг. ит. д.
Этот этап закончится на рубеже XIX и XX веков с полным установлением
колониального и полуколониального господства ведущих капиталистиче-
ских стран мира над Азией и Африкой, что означало достижение капита-
лизмом своего внешнего предела - поверхности планеты - и что в свою
очередь обусловило вступление развитых капиталистических стран в ста-
дию империализма. Последнее детерминировало переход к складыванию
мировой капиталистической системы на самом глубоком уровне - на
уровне производства. После этого началось формирование мировых про-
изводительных сил, мирового производства. Это означало и переход миро-
вой капиталистической системы от подстадии начала ее формирования к
подстадии продолжения формирования. Формирование мировой капита-
листической системы далеко не завершилось и ныне, в начале XXI века,
но мы являемся свидетелями подстадии завершения ее формирования.
Национальные производительные силы быстро интегрируются в мировые,
снимаются в мировых производительных силах, но этот процесс еще не
завершен. До тех пор, пока нет зрелого единства мира на уровне произ-
водства, в общественном сознании, в социальной философии, в социаль-
ной науке в целом и в мышлении каждого отдельного мыслителя в той или
иной мере с неизбежностью будет воспроизводиться антиномия интерна-
лизма и экстернализма.
Объективные основания пятой антиномии. Объективные основа-
ния пятой антиномии связаны с объективными основаниями второй, третьей
и четвертой антиномий. Быстрое развитие капиталистического общества в
Глава 4. Антиномии концепции Гегеля
153
результате промышленной революции создает основу для резкого противо-
поставления современного капитализма докапиталистическим стадиям этого
же общества и данного капиталистического общества современным ему до-
капиталистическим обществам, что питает представления в духе историче-
ского релятивизма. А сосуществование внутри данного общества зрелых ка-
питалистических и докапиталистических отношений при том, что первые
уже стали ведущей силой и постепенно подчиняют себе последние, преобра-
зуют их, приводит к тому, что докапиталистические отношения рассматри-
ваются сквозь призму капиталистических отношений, докапиталистическое
принимается за разновидность капиталистического. Кроме того, воспроиз-
водство этой антиномии обусловливается противоречивым сосуществованием
в рамках формирующейся (незрелой) мировой капиталистической системы
зрелого капитализма, незрелого капитализма, докапиталистических стадий
развития (зрелого феодализма, формирующегося феодализма, раннего фео-
дализма, позднего и раннего первобытного общества). В развёрнутой форме
эта антиномия возникает в социальной философии после завершения про-
мышленной революции в Великобритании - самой развитой и могуществен-
ной стране планеты первой половины XIX века - выступавшей в качестве
движущей силы ускоряющегося формирования мировой капиталистической
системы.
Исследование антиномий социальной философии позволяет пере-
смотреть и скорректировать кантовское учение об антиномиях. Кант, исхо-
дя из мыслительного материала естествознания, истории философии и ре-
лигии, многое в закономерностях мышления, переходящего от господства
зрелого рассудка к господству зрелого разума, отразил (угадал), и в этом
заключается огромное значение его учения об антиномиях чистого разу-
ма. Но подход Канта к антиномиям заключал в себе пять недостатков.
Во-первых, Кант несколько неточно указал количество антиномий - их в
действительности не четыре, а пять. Во-вторых, Кант расположил их в не-
правильном порядке. В-третьих, Кант представил антиномии как равно-
душные, безразличные друг к другу, не показал реально существующую
между ними связь, тогда как в действительности они взаимосвязаны, взаи-
мообусловлены, поскольку определенное разрешение одной из них обу-
словливает совершенно определенное разрешение другой. В-четвертых,
Кант рассматривал антиномии не исторично, ибо они существуют не все-
гда, а возникают на определенной стадии развития науки (мышления), а
именно - на стадии ее (его) формирования. Кант не установил субъектив-
ных предпосылок антиномий. В-пятых, Кант не показал общественно-
исторической обусловленности, т. е. объективных предпосылок антиномий.
Чрезвычайно важным является вопрос об антиномиях политэконо-
мии, поскольку политэкономия как наука о сущности общества дала важ-
нейший импульс развитию социальной философии. Венгерский философ
154
Раздел I. Становление социально-философской науки
А. Агг провел параллели между антиномиями Канта и антиномиями эко-
номической концепции Смита. Согласно Агту, первой антиномии Канта
соответствует антиномия историзма и антиисторизма в рассмотрении
буржуазной экономики, второй - антиномия сводимости и несводимости
любой экономической деятельности к простому труду, третьей - антино-
мия свободы абстрактного индивида и несвободы реального классового
индивида, четвертой - необходимости и ненужности вмешательства госу-
дарства в экономическую жизнь228. На мой взгляд, Агг во многом не прав,
и правильнее было бы говорить об пяти антиномиях политэкономии. Пер-
вая антиномия - это антиномия абсолютизации производства прибавочной
стоимости и абсолютизации товарно-денежно го обмена, вторая - анти-
номия полагания одной или нескольких сущностей экономики, третья -
антиномия сведения к сущности экономики всех сторон экономики или
полагания их как самостоятельных по отношению к этой сущности, четвер-
тая - антиномия экономизма и социологизма, пятая - антиномия экономи-
ческого антиисторизма и исторического экономического релятивизма.
Смит попытался исследовать экономику (способ производства) методом
восхождения от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному,
положив в качестве ее сущности труд как процесс увеличения стоимости,
т.е. фактически одну, поверхностную сторону реальной сущности эконо-
мики - производства прибавочной стоимости. Одностороннее понимание
сущности экономики Смитом обусловило неудачу его восхождения и
привело к тому, что в его концепции впервые в развернутой форме про-
явились указанные пять антиномий политэкономии. Смит не смог снять
эти антиномии. Антиномии политэкономии Маркс снял в «Капитале», ко-
торый исходил из реальной сущности экономики и благодаря этому, осу-
ществив успешное восхождение от мыслительно-абстрактного к мысли-
тельно-конкретному, создал зрелую политэкономию.
А теперь рассмотрим то, как антиномии социальной философии
проявились в концепции зрелого Гегеля, т. е. в «Философии права» и в
других его произведениях периода с конца 1810-х гг. по 1831 г.
Первая антиномия. Позиция Гегеля во многом была близка к тезису,
поскольку он исходил из абсолютизации социального и преимущественного
игнорирования природного в общественном развитии, но полностью тезис он
не принимал. В определенной мере природа как детерминанта социальных
процессов Гегелем признается и исследуется. С одной стороны, социальное
решительно доминирует над природным и природное подчинено социально-
му. С другой стороны, в «Философии права» природное как стремление к
удовлетворению природных потребностей оказывается предметом вожделе-
ния свободной воли, природное обладает своей логикой и, более того, в каче-
228
Агг А. Мир человека как субъекта производства. М., 1984. С. 90-92.
Глава 4. Антиномии концепции Гегеля
155
стве реального содержания свободной воли как простейшего отношения
общественной системы детерминирует эту систему, в «Энциклопедии фило-
софских наук» «Философия природы» предшествует «Философии духа», в
«философии духа» присутствует рассмотрение природной основы субъ-
ективности людей, в «Лекциях по философии истории» рассмотрение
географической основы всемирной истории предшествует анализу самого
всемирно-исторического процесса. Следует говорить о воспроизводстве пер-
вой антиномии в концепции Гегеля, исходя из того, что он все же стремился
акцентуировать тезис.
Вторая антиномия. Гегель стремится исходить из наличия в обще-
ственной системе единственной сущности, за которую он принял соб-
ственность (производственные отношения), т. е. одну из сторон, причем
более поверхностную, действительной сущности общества - способа про-
изводства. В этом случае, поскольку все стороны общественной системы
невозможно было объяснить на основании сущности или свести к сущно-
сти, то Гегель был обречен осуществлять фактическое полагание сторон
общественной системы в качестве самостоятельных детерминант. Это про-
явилось в первую очередь в том, что общественное сознание, которое Гегель
закономерно не смог объяснить исходя из производственных отношений
как сущности, выступило в его социальной философии как Абсолютный
дух, рассматриваемый философом как подлинная движущая сила всемир-
но-исторического процесса. Следовательно, неадекватное (одностороннее)
понимание действительной сущности общества (способа производства)
привело к введению в качестве псевдосущности одной из сторон общест-
венной системы - общественного сознания. Таким образом, произошло
воспроизводство антиномии: Гегель стремился следовать тезису и разви-
вать позицию эссенциального монизма, но специфика понимания им сущ-
ности обусловила движение его социально-философской мысли в сторону
эссенциального плюрализма: с одной стороны, материализм концепции
«Философии права», с другой - он дополняется идеализмом «Лекций по
философии истории».
Третья антиномия. Гегель стремится объяснить стороны общест-
венной системы из ее сущности, но за сущность принимает только одну ее
сторону. В связи со спецификой понимания Гегелем сущности общества,
он не смог объяснить все стороны общественной системы. Философ неиз-
бежно, с одной стороны, пытался осуществить сведение сторон общест-
венной системы к тому, что он считал сущностью - отсюда известная на-
думанность, искусственность многих переходов от категории к категории,
игнорирование исторических фактов, противоречащих сведению, что каса-
ется в первую очередь именно разделов о моральности и нравственности
(явления и действительности общества по Гегелю) - с другой стороны, в
силу того, что существуют пределы для сведения, т. е. в силу невозможно-
156
Раздел I. Становление социально-философской науки
сти осуществить сведение, определенные стороны общественной системы
у него закономерно выступали как самостоятельные образования. Полага-
ние сторон общественной системы как самостоятельных образований в
первую очередь проявилось в постулировании в «Лекциях по философии
истории» Абсолютного духа как движущей силы всемирной истории. Та-
ким образом, ограниченность материалистического понимания Гегеля в
понимании им общества обусловила его идеализм в понимании им исто-
рии. Материализм концепции «Философии права» противостоит идеализму
концепции «Лекций по философии истории». Следовательно, в социальной
философии Гегеля логический способ исследования (при всей его ограни-
ченности в данном конкретном случае) оказывается материалистическим, а
исторический способ исследования - идеалистическим. Поскольку, таким
образом, происходит сочетание тезиса и антитезиса, редукционизма и фе-
номенализма, то необходимо говорить, что особенности понимания Геге-
лем сущности приводят к воспроизводству третьей антиномии.
Воспроизводство антиномии редукционизма и феноменализма прояв-
ляется, в частности, в том, как Гегель рассматривал проблему личности и, в
частности, роль великих личностей. Гегель, с одной стороны, стремился све-
сти личность к сущности общественной системы (в «Философии права» - к
собственности, в «Лекциях по философии истории» - к общественному
сознанию, выступающему под псевдонимом Абсолютного духа), т. е. фак-
тически игнорировал своеобразие мира личностей и роль великих лично-
стей в истории, с другой - признавал роль великих личностей в истории,'но
фактически не объяснял специфику личностного мира и природу великой
личности («Лекциях по философии истории»). Возникновение и роль вели-
ких личностей в общественной жизни, в истории на основе односторонне
понятой действительной сущности и в рамках сведения объяснить невоз-
можно и поэтому Гегель их в «Философии права» игнорирует, а в «Лекциях
по философии истории» отчасти их игнорирует, поскольку их деятельность
сводит к функционированию в качестве бессознательных орудий Абсолют-
ного (Мирового) духа, отчасти их признает (Александр Македонский, Це-
зарь, Наполеон и др.). В последнем случае великие личности фактически
понимаются как самостоятельная величина, поскольку Гегель фактически
не объясняет, что создает специфику великих личностей, что их делает со-
вершенными орудиями Абсолютного духа. Его заявления, что великие лич-
ности осознают потребности Абсолютного духа и стремятся к их осуществ-
лению более, чем обычные люди, являются не объяснением, а иной форму-
лировкой проблемы. Таким образом, концепция личности в социальной
философии Гегеля оказывается переплетением антиномий: в «Философии
права» он стремится свести личность к производственным отношениям, в
«Лекциях по философии истории» он отчасти (и осознанно) стремится све-
сти личность к общественному сознанию, что является антиномией эссен-
Глава 4. Антиномии концепции Гегвля
157
циального плюрализма, но, кроме того, в «Лекциях по философии истории»
он отчасти личность сводит к общественному сознанию, а отчасти (неосоз-
нанно) постулирует личности как самостоятельную величину, что является
антиномией редукционизма и феноменализма. Но в целом для социально-
философской концепции личности Гегеля характерен редукционизм,
т. е. сведение личности к тому, что он считал сущностью общественной сис-
темы (к производственным отношениям или к общественному сознанию).
Четвертая антиномия. Эта антиномия в концепции Гегеля прояви-
лась, но относительно незначительно. Основанием для первоначального про-
явления этой антиномии в социальной философии, как было сказано выше,
является переход к завершению формирования мировой капиталистической
системы на уровне сферы обращения (торговли и финансов). Гегель был сви-
детелем только ранних этапов развития мировой капиталистической системы
и агонии мировой феодальной системы (проявившейся, например, в достиже-
нии независимости от Испании и Португалии странами Латинской Америки в
первой половине XIX века). Мировые связи к концу жизни Гегеля были отно-
сительно слабыми и являлись относительно малосущественным фактором
развития обществ. Вместе с тем, они были достаточно существенными, чтобы
приводить к войнам между европейскими державами, колониальным захва-
там, колониальным войнам и т. д. Колониальные владения не имели сущест-
венного значения даже для развития самых передовых капиталистических
стран - Великобритании и Франции. Пик ожесточенного противостояния
этих стран в борьбе за положение первой колониальной державы мира совпал
со временем создания Гегелем первых набросков его социально-философской
системы («Йенская реальная философия»; 1805), его первого великого произ-
ведения - «Феноменологии духа» (1806) - и его «Науки логики» (1812-1816).
Последнее объясняет и то, что в философии истории (и истории философии)
Гегеля определенное место занимал Восток, и то, что это место оказалось до-
вольно незначительным. Гегель рассматривает Восток (Китай, Индию, Пер-
сию и т. д.) исключительно как исходный пункт всемирно-исторического
процесса, противостоящий своей несвободой и застойностью греко-
римскому и германскому мирам. Торговля с Индией и Китаем (в меньшей
степени) европейских капиталистических стран (Великобритании, Фран-
ции, Голландии и т. д.) уже началась, но имела весьма второстепенное зна-
чение для развития европейского капитализма. С одной стороны, Гегель,
безусловно, исходит из того, что развитие общества практически полно-
стью определяется его внутренними отношениями. С другой стороны, он
в определенной мере учитывает значение международных отношений, что
проявляется, в первую очередь, в признании прогрессивного значения
войн. Поэтому будет справедливым утверждение, что антиномия интерна-
лизма и экстернализма присутствует в социально-философской концепции
Гегеля, но относительно скромно, неразвернуто. Это было связано с тем,
158
Раздел I. Становление социально-философской науки
что Гегель не дожил до начала завершающего этапа формирования миро-
вой капиталистической системы на уровне сферы обращения. Намного
более четко и явно она выступит в социально-философской мысли не-
сколько позднее, в частности, в теории К. Маркса и Ф. Энгельса, которые
были современниками завершающего этапа формирования мировой капи-
талистической системы на уровне сферы обращения.
Пятая антиномия. Эта антиномия в социальной философии Гегеля
не только присутствует, но и интенсивно воспроизводится. Гегель, с одной
стороны, осуществляет экстраполяцию важнейших характеристик буржу-
азного общества (хотя и понятых им не вполне глубоко) на докапитали-
стические общества. Гегель модернизировал добуржуазное прошлое и
рассматривал его с буржуазной точки зрения. Кроме того, полагание капи-
талистического общества как бесконечного во времени проявилось у Геге-
ля и в фактическом утверждении о конце истории. Как считал великий
философ, история после познания Абсолютным духом самое себя и пере-
устройства общественной жизни в соответствии с ним, что проявилось в
Реформации, Великой Французской революции конца XVIII века и в фило-
софских учениях Канта, Фихте и самого Гегеля, а также в либерально-
буржуазных реформах в Западной Европе, исчерпывает себя и как бы
заканчивается. Но, с другой стороны, Гегель признает историчность все-
мирно-исторического процесса и подчеркивает отличия докапиталистиче-
ских обществ от современного ему капиталистического общества, хотя и
понимает их поверхностно, что было обусловлено его односторонним по-
ниманием сущности. Причем признание историчности всемирно-
исторического процесса у Гегеля принимает форму фактического полага-
ния человечества как совокупности цивилизаций: с одной стороны, быст-
ро развивавшийся германский мир (Западная Европа), с другой - застыв-
шие на начальных ступенях исторического развития и характеризующиеся
минимумом разумности и свободы восточные общества (Китай, Индия,
Турция, Персия и т. д.), а также находящиеся вне истории примитивные
общества Африки и некоторых других территорий.
Итак, в социально-философской концепции Гегеля в «Философии
права» и «Лекциях по философии истории» в развернутой форме проявля-
ются все пять антиномий социальной философии, характерные для стадии
ее формирования. Они пронизывают ее всю, они являются всеобъемлющи-
ми для теоретизирования Гегеля. Специфика социально-философской кон-
цепции Гегеля и ее антиномии были детерминированы тем, что являлись
теоретическим осмыслением определенной стадии развития капиталисти-
ческого общества (развивающегося в условиях наполовину осуществлен-
ной промышленной революции, т. е. в условиях перехода к зрелому капи-
талистическому способу производства в Великобритании) и определенной
стадии развития мировой капиталистической системы (канун перехода к
Главе 4. Антиномии концепции Гегеля
159
завершающей стадии ее формирования на поверхностном уровне, т. е. на
уровне сферы обращения, торгово-финансовых отношений). В силу этого
социальная философия Гегеля есть не просто зрелое формальное материа-
листическое понимание истории, а зрелое формальное материалистическое
понимание истории, находящееся в кризисе. Воспроизводство всех пяти
антиномий социальной философии и есть проявление этого кризиса.
Антиномии зрелого формального материалистического понимания
истории не только сформировали пятимерное пространство социальной
философии, но и определили устройство обществознания, всей массы со-
циальных наук в XIX-XX веках. В первую очередь речь идет о формирова-
нии всего семейства общественных наук, всей номенклатуры гуманитар-
229
ных дисциплин, о результатах разворачивавшихся с первой половины
XIX века процессов специализации и дисциплинарного самоопределения
обществоведческого знания.
Выше было сказано, что экономическая наука возникла в XVII веке, а
социальная философия как наука - в XVIII веке. Теперь необходимо внести
важное уточнение: в XVII веке возникло научное знание о сущности обще-
ственной системы, а в XVIII веке - научное знание об общественной систе-
ме в целом. Эти два комплекса научного знания были едины, представляя
собой целостность, единую науку, что не исключало персональной специа-
лизации мыслителей. Гегель в «Философии права» предпринял отчаянную
попытку штурма социально-философского неба - попытку исследования
общественной системы как целого с помощью восхождения от мыслительно-
абстрактного к мыслительно-конкретному, исходя из одной стороны дейст-
вительной сущности - которая завершилась только относительным успехом.
Ограниченность гегелевской попытки объяснялась не только незрелостью
предмета (общества), но и недостаточностью эмпирического и рассудочно-
рационального знания о множестве сторон общественной системы. Развер-
тывание в концепции Гегеля и в послегегелевской науке антиномий социаль-
ной философии стало одной из важнейших причин, а именно субъективной
предпосылкой дифференциации социальных наук и возникновения сущест-
вующей и поныне номенклатуры обществоведческих дисциплин. Членение
корпуса науки об обществе на философию, политэкономию (экономическую
науку), социологию, историю, психологию, филологию и другие обособлен-
ные и все более обособляющиеся друг от друга отрасли знания стало резуль-
татом воспроизводства в социальной философии ее антиномий.
Социальная философия после Гегеля развивалась в русле попыток
снять пять антиномий. Постольку, поскольку мыслитель более или менее
229 Нередко встречающееся противопоставление социальных (общественных) и гумани-
тарных дисциплин, как будет ясно из нижесказанного, яаляется не только искусственным,
надуманным, но и препятствует дальнейшему развитию науки.
160
Раздел I. Становление социально-философской науки
осознанно, специально и систематически стремился снять их, то он нахо-
дился в пространстве социальной философии, независимо от того, к какой
именно из дисциплин он относил свою деятельность, как он называл сфе-
ру своей активности или же, как Маркс, никак не именовал ее, Послегеге-
левская социальная философия является собой лишь постольку, поскольку
она пытается справиться с антиномиями, поскольку она объемлет их, по-
скольку она живет и движется ими.
Политэкономия как научное знание о сущности общественной сис-
темы во многом (помимо марксистской линии) перестала существовать. Она
не только из научного знания постепенно превратилась в одну из многих ча-
стных обособленных отраслей знания, но и мало-помалу трансформирова-
лась в прикладную дисциплину, посвященную технологии управления раз-
личными экономическими объектами от предприятия до мирового хозяйст-
ва, т. е. макро- и микроменеджменту, стала всего лишь одной из буржуазных
социальных технологий. Далее, поскольку, постольку какая-либо сторона
общественной системы не могла быть в полной мере объяснена на основе
сущности общества (третья антиномия), то эта сторона рассматривалась в
духе феноменализма как нечто самодовлеющее, как нечто самообусловлен-
ное, и становилась предметом специальных исследований, которые консти-
туировались в качестве отдельной дисциплины. Вскоре всеми правдами и
неправдами возникала ее апология, обосновывалась специфика ее методов и
ей подбирались классики. Так, невозможность объяснить из сущности об-
щественной системы этнонациональную сферу привела к возникновению
этнографии (этнологии), государство и политику - политологии, право -
правоведения, культуру - культурологии, религии - религиоведения, лите-
ратуры, фольклора и языка - филологии, войну и военное дело - концепции
войны и военного дела (полемологии) и т. д. Весьма специфичным после
Гегеля стало положение истории как отрасли научного знания. Она оказа-
лась пространством воспроизводства преимущественно пятой антиномии
социальной философии, но в ее рамках происходило также то или иное раз-
решение других четырех антиномий. История есть социальная философия с
акцентуированной пятой антиномией, равно как и социальная философия -
это история с акцентуированными первыми четырьмя антиномиями. Далее,
поскольку взаимодействие природы и общества не могло быть адекватно от-
ражено (первая антиномия), стороны общественной системы определенных
стран и народов не могли быть выведены из сущности общества (третья ан-
тиномия), закономерности международного взаимодействия в их развитии
не были выявлены (четвертая антиномия), стадии всемирно-исторического
развития, на которой находятся эти страны и народы, не могли быть уста-
новлены и их история оставалась преимущественно необъясненной (пятая
антиномия), то возникали синтетические отрасли знания, имеющие пред-
мет, ограниченный в географическом или этническом отношении. Так воз-
Глава 4. Антиномии концепции Гегеля
161
никли востоковедение (ориенталистика), африканистика, синология, индо-
логия, японистика, тюркология, латиноамериканистика, социальная (куль-
турная) антропология и т. п. Одновременно, в силу того, что в обществен-
ной системе каждая сторона посредством множества способов взаимодей-
ствует с другими сторонами, возникали дисциплины, стремящиеся хотя
бы отчасти отразить это взаимодействие. Так появились политическая
география (геополитика), экономическая история, политическая психоло-
гия и т. д. В силу того, что сформировавшийся комплекс дисциплин в свою
очередь не мог объяснить множество частных явлений и процессов, то
стали рождаться дисциплины, совсем уж точечные в гносеологическом от-
ношении. Так в недавнем прошлом появились полемология, урбанистика,
глобалистика, коммуникативистика, ювенология и прочие феоды для гно-
сеологических меньшинств. Этот процесс увеличения дисциплин давно уже
стал бесконечным и неплодотворным. Единый во времена Гегеля храм нау-
ки об обществе (социальной философии) распался на множество дисципли-
нарных лачуг. По мере возрастания числа дисциплин в них нарастали опи-
сательность и эмпиризм, уровень теоретизирования постоянно снижался,
ограничившись самыми примитивными обобщениями, самыми элементар-
ными эмпирическими классификациями в духе «Политики» Аристотеля,
т. е. происходил возврат к предпосылочной стадии развития социальной
философии. В этих дисциплинах свило себе гнездо безмыслие, и решающей
добродетелью патриотов этих отраслей знания стала память. В результате
возник дисциплинарный аналог так называемого гражданского общества
или Вестфальской системы международных отношений, где каждый субъ-
ект (в данном случае - дисциплина и соответствующее ей ученое сообщест-
во) признается равноправным суверенным эгоистическим индивидуумом.
Однако процессы расчленения знания об обществе и обособления возни-
кающих дисциплин были не только негативным явлением, поскольку они
решали задачи накопления эмпирического и рассудочно-рационального зна-
ния о различных сторонах общественной системы и о всемирной истории,
которое было недостаточным во времена Гегеля, Маркса и даже после них.
Частные социальные дисциплины, хотя определенный подход к анти-
номиям и является их социально-философской основой, и эти антиномии
присутствуют в их пространстве, все же не занимаются их осознанной
разработкой, более того, умышленно отстраняются от них и даже нередко
третируют социальную философию за ее содержание: тот, кто замалчивает
антиномии, свысока взирает на тех, кто осознанно ищет пути их снятия, об-
виняя последних в оторванности от жизни, в схоластике. В этом смысле част-
ные обществоведческие дисциплины противостоят социальной философии.
Но, поскольку положенные в их основания способы разрешения антиномий
социальной философии, заключающиеся всего лишь в принятии стороны те-
зиса или антитезиса или же - что встречается чаще всего - в разнообразных
162
Раздел I. Становление социально-философской науки
формах эклектического соединения тезиса и антитезиса, являются мнимым
снятием антиномий, то последние в рамках частных социальных дисциплин
воспроизводятся, причем в расширенном масштабе, обрекая эти дисциплины
на всевозможные гносеологические и методологические кризисы локального
масштаба. Частные гуманитарные дисциплины, даже и добившись формаль-
ного суверенитета по отношению к социальной философии, не могут, как бы
они не стремились к этому, уйти от ее антиномий. Если изгонять антиномии
социальной философии в дверь, то они непременно возвращаются через ок-
но. Социальная философия остается реальной гносеологической метрополи-
ей по отношению к частным обществоведческим дисциплинам.
Особый интерес представляет инициированная О. Контом социоло-
гия. В его понимании социология - это позитивная социальная философия,
т. е. наука об обществе в целом, ориентированная на эмпирику, формаль-
ную логику и отказывающаяся от религии и «метафизики», а это значит -
от попыток объяснить общество, исходя из его сущности, безразлично,
производятся ли они в рамках стадии предпосылок социально-
философской науки или же в рамках уже существующей социально-
философской науки (с помощью диалектической логики). Трудности геге-
левской социально-философской концепции, связанные с клокотанием в
ней пяти антиномий, подтолкнули Конта к принципиальному отказу от по-
исков сущности общества. «Позитивная философия» Конта не представля-
ла собой ничего нового по сравнению с философией великого английского
мыслителя Ф. Бэкона, за исключением характерного для нее акцентуиро-
ванного антиэссеициализма. Но последний является сомнительным дости-
жением. При этом позитивистская социология - это исследование общества
в целом, как и социальная философия, но она есть социальная философия,
отказавшаяся от систематических попыток снятия антиномий. Позитивист-
ская социология - это рассматриваемая как гносеологическая добродетель
капитуляция перед антиномиями социальной философии, это робкая со-
циальная философия. Подлинным вдохновителем позитивистской со-
циологии была антиномиефобия, т. е. страх перед антиномиями социаль-
ной философии, породивший стремление эмигрировать от них в эмпирику
и формальную логику и в математику. Но, поскольку позитивистская со-
циология стремилась к исследованию общества в целом, она всегда вы-
ступала двойником социальной философии, хотя, разумеется, ее антиэс-
сенциалистским и антиномиефобствующим двойником. Нелепость, аб-
сурдность попыток противопоставить социальную философию социологии
обусловлена тем, что, если происходит рассмотрение стороны обществен-
ной системы как самодовлеющей, то при последовательности исследова-
ния и в случае добросовестности исследователя эта сторона будет непре-
менно постигаться в единстве со всей общественной системой и, в первую
очередь, с ее сущностью, поскольку в действительности общественная
Глава 4. Антиномии концепции Гегеля
163
системы является целостностью, производимой своей сущностью. По-
стольку последовательно занимаясь теоретической социологией, закономер-
но оказываются во власти социальной философии. Оторвать социологию от
социальной философии невозможно, потому что невозможно оторвать одну
сторону общественной системы от системы в целом. Социальная филосо-
фия и теоретическая социология - это два названия одной и той же науки.
Однако последовательный отказ от попыток разрешения антиномий
социальной философии - это попятное движение, это гносеологический
регресс от науки к преднауке, к уровню, в лучшем случае, эмпирических
классификаций Платона и Аристотеля, а нередко и еще хуже того. Наибо-
лее выдающиеся из тех, кто идентифицировал себя как представителя со-
циологической мысли, например, М. Вебер, все же удерживались от пере-
хода грани между наукой и преднаукой. Социология является рискованным
балансированием между наукой и отказом от антиномий социальной фило-
софии, который неизменно влек за собой впадение в ненауку, т. е. в так
называемые прикладные исследования, а точнее, в сиюминутную микросо-
циальную фактографию (микросоциометрию или микросоциографию)230, а
также в связанные с последней управленческие социальные технологии.
Причем поскольку речь идет о сторонах общественной системы, рассмат-
риваемых как обособленные, эти технологии неизбежно являются апологе-
тическими по отношению к существующему, т. е. они буржуазны по своей
сути. Если тот, кто занимается социологией, не удерживается на грани, от-
деляющей науку от ненауки, то он превращается в экзальтированного адеп-
та прикладных эмпирических исследований (сиюминутной микросоциаль-
ной фактографии, причем, чаще всего в ее субъективистском варианте, по-
скольку речь идет о попытках выяснить состояние сознания посредством
опросов общественного мнения, интервью и т. д.), превращается в истового
анкетопоклонника. Превратить науку об обществе в субъективистскую
сиюминутную микросоциальную фактографию - это все равно, что сделать
гриль из Жар-птицы, все равно, что сварить уху из Золотой рыбки, все рав-
но, что повесить ковер-самолет на стену, чтобы замаскировать трещину.
Отворачиваясь от великой попытки Гегеля в «Философии права» штурмо-
вать социально-философское небо, отворачиваясь от социальной философии
и ее антиномий, неизбежно через некоторое время приходят к фанатичному
и воинствующему анкетобожию и анкетославию. Адепты прикладных эм-
пирических исследований23' на кострах, в которые они подкладывают вя- * 231
2,0 Субъективистская сиюминутная микросоииальная фактография часто выступает на
арене познания - всегда с рискованными трюками - под эвфемистическими псевдонимами
«методология социологических исследований», «методика прикладных социальных исследо-
ваний», «социологические исследования» и даже «социология».
231 Подлинной эмпирической - но, разумеется, не прикладной - социологией является ис-
тория как отрасль обществоведческого знания. Именно историческая наука - наряду со ста-
164
Раздел I. Становление социально-философской науки
занки своих анкет, пытаются сжечь антиномии социальной философии, но
эти антиномии не горят в пламени субъективизма сиюминутной микросо-
циальной фактографии, равно как и не тонут в мутных водах конструкций
парсонианствующе-хабермасианствующе-луманизирующей идеалистиче-
ской схоластики. Впрочем, современная социология страдает больше от
экспансии на ее просторы ордена фанатичных и воинствующих анкетопо-
клонников, опрософилов и SPSS-манов, чем от присутствия внутри нее схо-
ластов. Субъективно-идеалистическая схоластика, иррационализм и мисти-
цизм сеют мизологическую смуту на территории современной философии.
Итак, воспроизводство антиномий социальной философии было
субъективной предпосылкой возникновения существующей номенклатуры
наук. В качестве объективной же предпосылки выступило развитие капи-
талистического общества в наиболее передовых странах Европы (Велико-
британии, Франции, США, а потом и в Германии, Италии ит. д.), которое
привело к расчленению (дифференциации) общественной системы, т. е. к
отчленению друг от друга сфер общественной системы (бытия, сущности,
явления, действительности) и к отчленению друг от друга различных сто-
рон общественной системы внутри этих сфер, причем, речь шла о таком
отчленении друг от друга различного, что оно сохраняло при этом тожде-
ство этого различного - общественная система выступала как развиваю-
щаяся органическая целостность.
Социально-философская концепция Гегеля с развернувшимися в ее
глубинах антиномиями стала решающим пунктом не только в развитии
социальной философии, но и в развитии социальных наук, всего общест-
вознания. После Гегеля мыслители обратились к попыткам снять антино-
мии социальной философии и преодолеть кризис зрелого формального
материалистического понимания истории.
тистикой всякого рода - дает ту массу фактов, которая является эмпирической основой науки
об обществе в целом (социальной философии или теоретической социологии).
Глава 5
Разложение научной гипотезы:
социальная философия младогегельянцев:
Д. Штраус, К. Маркс, Б. Бауэр, Л. Фейербах
Великий Гегель поднял социальную философию на уровень науч-
ной гипотезы, в рамках которой стали в развернутом виде воспроизво-
диться пять антиномий. Однако комплекс объективных предпосылок
(движение капиталистических Великобритании и Франции по пути про-
мышленной революции и начало промышленной революции в полуфео-
дально-полукапиталистической Германии, назревание в последней буржу-
азно-демократической революции) и комплекс субъективных предпосылок
(расширенное воспроизводство антиномий социальной философии в ус-
ловиях общественного кризиса и неспособность в силу личных характе-
ристик выдержать напряжение этих антиномий) привели к тому, что ге-
гельянцы после Гегеля не смогли удержать его концептуальную систему
в целостности и неприкосновенности. Вполне закономерно началось
стремительное разложение научной гипотезы, и это было явлением про-
тиворечивым, неоднозначным. Последователи философии Гегеля разде-
лились на старогегельянцев (правогегельянцев) и младогегельянцев (ле-
вогегелья нцев)2’32.
Старогегельянство представляли в первую очередь К. Дауб,
К. Гешель, Г. Хинрихс, К. Габлер. Старогегельянцы делали акцент на теи-
стической интерпретации философии Гегеля и фактически выступали за
медленную эволюцию Германии в сторону капитализма. Они начали рабо-
ту над созданием идеологической надстройки над тем, что В. И. Ленин на-
звал «прусским путем развития капитализма в сельском хозяйстве»232 233. По-
сле них эта деятельность была продолжена уже другими мыслителями.
Более содержательным и плодотворным философским направлени-
ем стало младогегельянство. К нему относились в первую очередь Э. Ганс
232 Иногда выделяют гегельянский центр (И. Розенкранц и др.).
213 Ленин В.И. Аграрная программа социал-демократов в первой русской революции И
Ленин В.И. Полное собрание сочинений, т. 16. с. 216.
166
Раздел I. Становление социально-философской науки
(1798-1839), Д. Штраус (1808-1874), А. Руге (1802-1880), Б. Бауэр (1809-1882),
М. Гесс (1812-1875), М. Штирнер (1806-1856), Л. Фейербах (1804-1872),
А. Чешковский (1814-1894), К. Маркс и Ф. Энгельс. Юные Маркс и Эн-
гельс прошли через увлечение младогегельянством в 1839-1841 гг.
Младогегельянство было либерально-буржуазным течением, оно
являлось выразителем интересов либеральной буржуазии, заинтересован-
ной в ускорении движения Германии по капиталистическому пути и соот-
ветствовало тому, что В. И. Ленин назвал «американским путем развития
капитализма в сельском хозяйстве». Младогегельянцев следует охаракте-
ризовать как тех, кто начал сооружать идеологическую надстройку над
путем быстрого капиталистического развития. В политическом отношении
они тяготели к радикальному буржуазному демократизму, а в философ-
ском - к атеизму и идеализму (формальному идеализму). Для младоге-
гельянства было характерно использование ряда идей гегелевской филосо-
фии для критики религии и немецкой общественной жизни, в особенности
прусского государства и бюрократии. Младогегельянцы действовали в
Германии аналогично французские атеистам накануне Великой Французской
буржуазной революции конца XVIII века. Младогегельянцы действовали
аналогично французским атеистам и просветителям накануне Великой
буржуазной революции конца XVIII века. Роль младогегельянства помо-
жет понять следующее высказывание Маркса из статьи «К критике геге-
левской философии права. Введение»: «Отвергая немецкие порядки
1843 г., я, по французскому летосчислению, нахожусь едва ли даже в
1789 г. и уж никак не в фокусе современности»234. Однако следует иметь в
виду то, что если важнейшей чертой мировоззрения младогегельянцев
был атеизм, то это был атеизм, направленный против религии вообще, в
том числе и против буржуазных форм религии, тогда как французский
атеизм XVIII века боролся с феодальной формой религии католицизмом
эпохи ancien regime, католицизмом времен Бурбонов. В этом смысле мла-
догегельянцы были более последовательными, более выраженными бур-
жуазными атеистами, чем французские антиклерикальные просветители
XVIII века. После революции 1848-1849 гг. в Германии младогегельянство
(равно как и старогегельянство) потеряло свою былую историческую ак-
туальность и сошло с философской арены. Некоторые младогегельянцы
(Гесс, Маркс, Энгельс) эволюционировали из радикальных буржуазных
демократов в сторонников коммунизма.
Младогегельянцы исходили из философского наследия Гегеля, они
разделяли многие его идеи, но, вместе с тем, они стремились определен-
ным образом трансформировать гегелевскую систему. А именно: они тяго-
тели к тому, чтобы удалить из гегелевской философии компонент теизма и
234
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. I. с. 416.
Глава 5. Разложение научной гипотезы
167
нарастить компонент формального идеализма. В этом заключалось значе-
ние их атеизма. Атеизм всегда идеалистичен, атеизм предполагает идеа-
лизм, поскольку любой последовательный идеалист всегда является атеи-
стом, и наоборот - любой последовательный атеист является идеалистом.
Сказанное означает, что атеизм возникает только тогда, когда появляется
идеализм - т.е. в середине XVIII века. Создатель материализма и идеализ-
ма Руссо атеистом не был, но атеистами были последующие поколения
французских просветителей.
Младогегельянцы сделали шаг вперед по сравнению с Гегелем, от-
казавшись от теизма. Переход к атеистическому, т.е. последовательному
идеализму означал окончательное снятие исходного чувственно-образного
познания и приближение рассудка к своей зрелости, что заключало в себе
гносеологический прогресс. Если философия Гегеля отражала ход про-
мышленной революции в Великобритании, то философии младогегельян-
цев отражала уже начало промышленной революции в Германии. Вместе с
тем, младогегельянцы не освоили многих достижений Гегеля и, в первую
очередь, его рациональной диалектики. Младогегельянцы были рассудоч-
но мыслящими философами. Их мысль значительно менее глубока и сис-
тематична, и, следовательно, значительно более примитивна по сравнению
с мышлением Гегеля. В частности, это выразилось в том, что по форме
произведения младогегельянцев являются не научной философией, а, ско-
рее, философской публицистикой. Вытеснив гегелевский теизм формаль-
ным идеализмом, младогегельянцы поднялись над уровнем философии
Гегеля, сделав свое идеалистическое философствование неглубоким, не-
систематическим, публицистским, они значительно опустились ниже ге-
гелевского уровня.
Сказанное означает, что с точки зрения социальной философии
младогегельянцы примечательны тем, что они сделали акцент на попыт-
ках преодолеть вторую и третью антиномию концепции Гегеля. Они по-
дошли к этим антиномиям довольно радикально, а именно вторую ан-
тиномию они пытались снять посредством идеалистического монизма, а
третью - посредством феноменализма, подчеркивая роль личностей.
Покажем это на идеях некоторых из наиболее влиятельных младогегель-
янцев - Д. Штрауса, К. Маркса, Б. Бауэра и Л. Фейербаха.
Возникновение младогегельянства связано с деятельностью
Д. Штрауса, автора труда «Жизнь Иисуса» (1835-36). Выход этой книги
стал важной ступенью в развитии научной библеистики (евангелистики,
христологии). Произведение Штрауса представляет собой скрупулезный
текстологический анализ Нового завета, в меньшей степени - Ветхого за-
вета. На основе критического анализа текста Нового Завета и при опоре на
сочинения позднейших авторов, в том числе и самых современных, Штра-
ус систематически устанавливает противоречия в рассказах евангелистов,
168
Раздел I. Становление социально-философской науки
выявляет явное несоответствие христианских сюжетов здравому смыслу,
формальной логике и данным естествознания. «Жизнь Иисуса» воплощает
в себе классический образец просветительской рационалистической кри-
тики христианства. Штраус довольно убедительно показывает, что еван-
гельские сюжеты и догматы христианства являются плодом коллективного
спонтанного бессознательного мифотворчества первых христианских об-
щин. Он полагает, что евангелия содержат преимущественно недостовер-
ные сведения, и по ним нельзя судить о реальном историческом Христе.
В частности, Штраус полагал, что Христос совершил лишь небольшую
часть из связываемых с его именем чудесных исцелений больных - благо-
даря тому, что позже будет названо экстрасенсорными способностями - а
большая часть чудес была ему приписана народной легендой. В заключе-
нии к своему труду Штраус пишет: «Мысль, высказанная нами в конце
предшествующей главы, нам представляется тем более уместной и свое-
временной. что предыдущее критическое исследование наше приводит к
тому заключению, что наши исторические сведения об Иисусе крайне ог-
раниченны и недостоверны. Отбросив все мифические наросты и наслое-
ния, мы могли убедиться, что и то, что раньше нам представлялось ядром
жизнеописания Иисуса, в сущности является легендой, мифом. Черты
мифические, из которых сложился образ Иисуса, не только исказили, но
даже совершенно поглотили и вытеснили собой черты исторические»235.
Штраус указывал на то, что о личности Христа менее известно, чем о
личности Сократа. «Образ Сократа создавался в чистой атмосфере и при
ярком свете аттической образованности и просвещения, а образ Иисуса
создавался во мгле иудаистских предрассудков, иудейских суеверии и
александрийского мистицизма, и потому неудивительно, что он утратил
свой первичный человеческий облик»236. Штраус делает акцент на рацио-
налистической критике мистицизма, суеверий и предрассудков, характер-
ных для христианской мифологии.
Штраус отрицает божественную природу Христа, и для него Иисус
является всего лишь одним из выдающихся морально-религиозных ре-
форматоров. Он видит в учении Иисуса лишь одну из ступеней в развитии
нравственного идеала человечества. Штраус пишет: «Однако как ни вели-
ка роль и значение Иисуса в деле развития идеала человечности, но в этом
отношении он не был ни первым, ни последним деятелем. Он имел пред-
шественников в Израиле и Элладе, на Ганге и на Оксусе, и. с другой сто-
роны, он имел преемников, которые продолжали развивать идеальный
проготип человека, дополняя его и сглаживая в нем противоречивые чер-
ты. Нельзя отрицать того, что в учении и жизни Иисуса некоторые черты
235 Штраус Д. Жизнь Иисуса, http://lib.nis.ec/b/51221/read
236 Штраус Д. Жизнь Иисуса. hllp://lib.rus.ec/b/51221 /read
Глава 5. Разложение научной гипотезы
169
развиты всесторонне, но многие только намечены и наскоро набросаны.
Развито все то, что имеет отношение к боголюбию и человеколюбию, к
индивидуальной нравственности; но семейная жизнь человека уже отсту-
пает на второй план в учении бессемейного Иисуса; взгляд Иисуса на го-
сударство характеризуется пассивностью; к профессиональному труду и
заработку, к «любостяжанию» он относится отрицательно, и все, что каса-
ется искусства и житейского комфорта, он игнорирует совершенно. Без
сомнения, такой пробел, такая односторонность в учении Иисуса обу-
словливались отчасти иудейским происхождением его. отчасти же и ду-
хом времени и отношениями личной жизни Иисуса. Пробел объясняется
не тем. что недостаточно развит и проведен был руководящий принцип.
Напротив, Иисус никогда не понимал ни государственности, ни профес-
сионального труда, ни искусства. Поэтому невозможно и указать, как
должен жить и вести себя человек-гражданин, как должен он обогащать и
украшать жизнь свою на поприще груда и искусства, следуя наказам и
поучениям Иисуса. Этот пробел приходилось заполнять в условиях иной
народности, иного времени, иной государственности и общественности, и
этим делом занялись не только греки и римляне в древности, но и другие
исторические народы последующих эпох»" . Штраус, подвергая рациона-
листической критике христианство и ориентируясь на создание «религии
гуманности», ампутировал у гегелевской философской системы ее теи-
стический компонент. Он заменял теизм на объективный идеализм, при-
чем объективный дух, из которого исходил Штраус, был намного более
детеизирован, чем Абсолютный дух Гегеля. Штраус вплотную подошел к
откровенному атеизму. Книга «Жизнь Иисуса» оказала большое влияние
на умы современников и стала началом развертывания младогегельянства.
К младогегельянству на рубеже 1830-40-х годов принадлежали и
юные Маркс и Энгельс. В 1835-1840 гг. Маркс учился на юридических
факультетах Боннского и Берлинского университетов и об этом он написал
позже: «Моим специальным предметом была юриспруденция, которую,
однако, я изучал лишь как подчиненную дисциплину наряду с философи-
ей и историей»237 238. Он изучал скорее философию, чем юриспруденцию. Как
указывал Маркс в письме к отцу от 10-11 ноября 1837 г., он после кратко-
временного увлечения философией Канта и Фихте довольно скоро обра-
тился к изучению философии Гегеля. Маркс замечал: «Я уже раньше чи-
тал отрывки гегелевской философии, и мне не нравилась ее причудливая
Дикая мелодия»239. Но далее он писал: «Во время болезни я ознакомился с
Гегелем, от начала до конца, а также с работами большинства его учени-
237 Штраус Д. Жизнь Иисуса, http://lib.rus.ec/b/51221/read
238 Маркс К, и Энгельс Ф. Указ, соч, т, 13. с. 5.
239 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 40. с, 15.
170
Раздел 1. Становление социвльно-философской науки
ков»240. Углубленное изучение философии Гегеля и сближение с младоге-
гельяцами (братья Б. и Э. Бауэры, А. Руге и др.) привели к тому, что Маркс
уже в 19 лет стал гегельянцем, причем гегельянцем младогегельянского
чекана, гегельянцем с младогегельянской искрой. Влияние младогегельян-
ства испытал и молодой Энгельс. Младогегельянский период в жизни
Маркса и Энгельса охватывает конец 1830-х и начало 1840-х гг. С этого на-
чалась их научная биография.
Главным младогегельянским трудом Маркса, вершиной младоге-
гельянства Маркса является его докторская диссертация «Различие между
натурфилософии Демокрита и натурфилософии Эпикура». Эту диссерта-
цию и следует считать отправной точкой научного развития Маркса.
Маркс писал ее с конца 1840 по начало 1841 г. К моменту завершения дис-
сертации Марксу не было и 23 лет. Текст диссертации до нас полностью
не дошел, но то, чем мы располагаем, позволяет судить о его философских
взглядах. К диссертации примыкают «Тетради по эпикурейской филосо-
фии», которые Маркс писал в 1839-1840 гг. Они представляют собой соб-
рание выписок из текстов античных мыслителей и размышлений самого
Маркса об античной философии. «Тетради по эпикурейской философии»
посвящены более широкому спектру проблем античной философии, чем
диссертация Маркса.
Важнейшим и вполне очевидным, отмечавшимся всеми исследова-
телями компонентом концепции диссертации Маркса является атеизм.
Маркс приписывает герою древнегреческой мифологии Прометею бого-
борчество и ставит его в пример философии и философам. Маркс, подра-
зумевая младогегельянство, рисуя свой младогегельянский автопортрет,
пишет об атеистических устремлениях современной ему философии:
«Философия этого не скрывает. Признание Прометея: «По правде, всех
богов я ненавижу» - есть ее собственное признание, ее собственное изре-
чение, направленное против всех небесных и земных богов, которые не
признают человеческое самосознание высшим божеством. Рядом с ним не
должно быть никакого божества»241. Маркс своей диссертацией принимает
активное участие в восстании младогегельянцев против теизма Гегеля.
Атеизм, как уже было сказано выше, своей оборотной стороной имеет
идеализм, и любой атеист является идеалистом. Диссертация Маркса по-
священа античной атомистике и здесь следует иметь в виду то, что Гегель
в «Лекциях по истории философии» отмечал враждебность атомистики
представлению о сотворении мира и его управлении со стороны трансцен-
дентного существа. Гегель писал: «Естествознание впервые чувствует себя
в атомистике освобожденным от необходимости указать основание суще-
240 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 40. с. 16.
241 Там же, с. 153-154.
Глава 5. Разложение научной гипотезы
171
ствования мира»242. Таким образом, Гегель предполагал связь между ато-
мистикой и атеизмом. Но в действительности же атеизм в античной фи-
лософии не существовал, он возник только в послеруссоистскую эпоху.
Далее, рассматривая труд Маркса, мы обращаемся к более неочевидным,
более дискуссионным компонентам его содержания.
Докторская диссертация Маркса посвящена, как это и следует на
первый взгляд, анализу различий между натурфилософией Демокрита и
натурфилософией Эпикура. Докторская диссертация Маркса, на мой
взгляд, в значительной мере не понята до сих пор. Ее очень часто рассмат-
ривают как работу по истории античной философии, как труд по истории
античного атомизма. На первый взгляд это кажется справедливым. Ведь
написал же Гегель диссертацию по натурфилософии - она называлась «Об
орбитах планет» и была посвящена астрономии! Самостоятельность
мышления Маркса в его диссертации обычно преувеличивали и недооце-
нивали его приверженность младогегельянству. При изложении идей дис-
сертации Маркса их часто сводили к обобщениям, касающимся законо-
мерностей разложения великих философских систем (аристотелевской и
гегелевской) и развития учений периода упадка философии. В этом случае
утверждалось, что Маркс пытался постичь послегегелевскую философию,
экстраполировав на них характеристики развития послеаристотелевской
философии, т. е. эллинистической философской мысли, основными тече-
ниями которой были эпикурейство, стоицизм и скептицизм. Получалось,
что докторант Маркс во многом исходил из представления о цикличности
развития философии. Это представление было основано на довольно по-
верхностной аналогии. Мышление Маркса было еще неглубоким.
Маркс указывал, что основные направления эллинистической фи-
лософии во многом были возвратом к идеям предшествующих философов -
Гераклита, киренаиков и т.д. Вместе с тем, на его взгляд, важным завоева-
нием эллинистической философии был ее субъективизм. Этому молодой
Маркс и хотел посвятить свое внимание. Он писал: «Мне кажется, что ес-
ли более ранние системы представляют больше интереса и значения в
смысле содержания греческой философии, то послеаристотелевские систе-
мы, и преимущественно цикл эпикурейской, стоической и скептической
школ, более значительны и интересны со стороны ее субъективной формы,
ее характера. Однако эта-то субъективная форма - духовный носитель фи-
лософских систем - до сих пор была почти совершенно забыта из-за их ме-
тафизических определений»243. Маркс в первую очередь интересуют
взгляды Эпикура в их отличии от идей предшествовавшего ему мыслителя
и одного из основоположников атомизма - Демокрита. Маркс считал, что * 241
242 Гегель. Лекции по истории философии. Книга 1. СПб., 1993. с. 308.
241 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 40. с. 158.
172
Раздел I. Становление социально-философской науки
в истории философской мысли недооценивались различия между их уче-
ниями. Он стремился показать оригинальность мысли Эпикура по отно-
шению к идеям Демокрита, и доказать, что первый не был эпигоном вто-
рого. Маркс полагал, что в решении важнейших философских проблем
они придерживались противоположных позиций. Он писал: «Мы видим,
таким образом, как оба мыслителя на каждом шагу оказываются противо-
положными друг другу. Один - скептик, другой - догматик; один считает
чувственный мир субъективной видимостью, другой - объективным явле-
нием. Тот, который считает чувственный мир субъективной видимостью,
опирается на эмпирическую науку о природе и на положительные знания и
воплощает в себе беспокойство наблюдения, экспериментирующего, всюду
ищущего познаний, странствующего по свету. Другой, который считает
мир явлений реальным, презирает опыт; в нем воплощены покой само-
удовлетворенного мышления, самостоятельность, которая черпает свое
знание ex principio intemo. Но противоречие идет еще дальше. Скептик и
эмпирик, считающий чувственную природу субъективной видимостью,
рассматривает ее с точки зрения необходимости и старается объяснить и
понять реальное существование вещей. Наоборот, философ и догматик,
признающий явление реальным, везде видит только случай, и его способ
объяснения скорее сводится к тому, чтобы отвергнуть всякую объективную
реальность природы. В этих противоположностях как будто кроется из-
вестная несообразность»244. Маркс указывает, что Демокрит был детерми-
нистом, поскольку все сводил к необходимости, был ориентирован на по-
знание природы, был скептиком, сенсуалистом, эмпириком, в поисках но-
вого опыта и знаний много путешествовал (объездил «полмира»), учась у
самых разных учителей от египетских жрецов до индийских гимнософи-
стов. В отличие от этого Эпикур был индетерминистом, поскольку под-
черкивал роль случайностей, философом, догматиком (здесь: строгим
приверженцем определенного учения), домоседом, не учился ни у кого.
Для Демокрита философия - средство познания, для Эпикура - средство
удовлетворения, достижения блаженства, атараксии. В центре внимания
Маркса находится сравнение натурфилософских взглядов обоих мыслите-
лей. Он рассматривает различие их натурфилософских концепций245.
Но не странно ли, что Маркс обратился к истории античной фило-
софии и даже более того - к такой весьма специфической проблеме, как
история античного атомизма, т.е. история античной протофизики? Это
предмет скорее истории физики, чем истории философии. Это тем более
244 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 40. с. 167-168.
245 Однако ранее позиция Маркса была несколько иной: он указывал на близость натурфи-
лософских концепций Демокрита и Эпикура. В «Тетрадях по эпикурейской философии» он
замечал: «Натурфилософия Эпикура оказывается в основных чертах демокритовской, мораль
же сходна с моралью киренаиков». - Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 40. с. 134.
Главе 5. Разложение научной гипотезы
173
удивительно, что, во-первых, Маркс, осуществляя анализ доктрин Демок-
рита и Эпикура, не обращается к данным современной ему физики и хи-
мии как будто бы после Эпикура и не прошло более чем двух тысячелетий
ее развития, во-вторых, Маркс не опирается на критический анализ геге-
левской натурфилософии, чтобы было бы вполне естественно для гегель-
янца и, в-третьих, Маркс впоследствии никогда не возвращался к физиче-
ской и околофизической проблематике в отличие от Гегеля, который не
только написал диссертацию по астрономии, но и создал монументальную
«Философию природы». Это подталкивает к мысли, что диссертация Мар-
кса только на первый взгляд посвящена истории античного атомизма, что
она не только и не столько об античной натурфилософии, сколько о про-
блемах, более актуальных для современной Марксу эпохи.
Для того, чтобы адекватно понять диссертацию Маркса и, в первую
очередь его интерес к античному атомизму, обратимся к весьма глубокому
и содержательному замечанию Энгельса о концепции Ч. Дарвина. Энгельс
замечал в «Диалектике природы»: «Все учение Дарвина о борьбе за суще-
ствование является просто-напросто перенесением из общества в область
живой природы учения Гоббса о bellum omnium contra omnes и учения
буржуазных экономистов о конкуренции, а также мальтусовской теории
народонаселения. Проделав этот фокус (безусловная правомерность кото-
рого - в особенности, что касается мальтусовского учения - еще очень
спорна), очень легко потом опять перенести эти учения из истории приро-
ды обратно в историю общества; и весьма наивно было бы утверждать,
будто тем самым эти утверждения доказаны в качестве вечных естествен-
ных законов общества»246. Энгельс этим хотел сказать, что на создание
дарвиновской концепции оказало значительное воздействие наблюдение
общественных отношений в капиталистическом обществе. Капиталисти-
ческий способ производства с характерной для него борьбой классов и
конкуренцией индивидуумов витал над мышлением Дарвина в качестве
предпосылки его концепции естественного отбора как движущей силы
эволюции живой природы, т.е. в определенной мере определил содержа-
ние этой концепции. Следует предполагать, что Дарвин в определенной
мере социологизировал живую природу. Иначе говоря, концепция Дарвина
не только о природе, но и о капиталистическом обществе. В целом, на мой
взгляд, существует закономерность взаимодействия естествознания и об-
ществознания, заключающаяся в том, что представления об обществе
влияют на представления о природе. Общество всегда выступает как
предпосылка естествознания, и ученые часто взирали на закономерности
природы сквозь призму закономерностей общественной жизни, в опреде-
ленной мере были склонны приписывать миру живой и неживой природы
246 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 20. с. 622.
174
Раздел I. Становление социально-философской науки
закономерности общественного развития. Это касается в первую очередь
математики, физики, астрономии, химии и биологии. Это явление в огра-
ниченной форме подметил великий английский философ Ф. Бэкон, пи-
савший о том, что он назвал идолами рода: «Человеческий разум в силу
своей склонности легко предполагает в вещах больше порядка и единооб-
разия, чем их находит. И в то время как многое в природе единично и со-
вершенно не имеет себе подобия, он придумывает параллели, соответст-
вия и отношения, которых нет. Отсюда толки о том, что в небесах все
движется по совершенным кругам»247. В частности, на мой взгляд, воз-
никновение концепций гелиоцентризма и геоцентризма было обусловлено
во многом и этим: отражение в Древности и в Средневековье в мышлении
естествоиспытателей сословного расчленения общества, а также иерархии
государств и народов совершало насилие над их умами, внушая им пред-
ставление о движении небесных тел по совершенным кругам, внутри со-
вершенных сфер и т.д.
Подобным же образом для Маркса действительным объектом по-
знания в его диссертации выступают не атомистическая натурфилософия
Демокрита и Эпикура, а общественное развитие современной ему Герма-
нии и философские дискуссии, отражающие его. В первую очередь речь
шла о противостоянии старогегельянцев и младогегельянцев. Докторская
диссертация Маркса является изложением ведущих идей послегегелевской
философии в декорациях послеаристотелевской, а младогегельянской фи-
лософии - в декорациях эпикурейской. Подобно тому, что французский ху-
дожник Жак-Луи Давид (1748-1825) в картине «Клятва Горациев» изобра-
жает современные ему общественные отношения на материале древнерим-
ского сюжета, так и Маркс изображает противостояние гегелевской
философии (и старогегельянцев) и млагогегельянцев на материале контро-
верзы натурфилософских учений Демокрита и Эпикура. В связи с этим
было бы наивно по диссертации Маркса изучать историю античной фило-
софии, равно как и по картине Давида изучать историю античного Рима.
Диссертация Маркса - это, скорее, античная атомная физика глазами соци-
ального философа. Натурфилософия оказывается псевдонимом социальной
философии. Рассмотрение античной натурфилософии Марксом было в су-
щественной мере опосредствовано общественными отношениями перехо-
дящей к капитализму Германии. Концептуальный маскарад, предполагаю-
щий переодевание младогегельянства в эпикурейство, по всей вероятности,
следует объяснить не только цензурными соображениями, но и экстрапо-
ляцией закономерностей общественной жизни на природу. В отношении
последнего следует заметить, что Маркс только начинал свой путь в науке
и, следовательно, его научная объективность только становилась.
247 Бэкон Ф. Сочинения в 2 томах. Т. 2. М„ 1978. с. 20.
Глава 5. Разложение научной гипотезы
175
На мой взгляд, ключевым обстоятельством при рассмотрении док-
торской диссертации Маркса является то, что в ее рамках мир, природа,
состоящие из атомов, означают буржуазное (гражданское) общество, а
атомы - индивидуумов в гражданском, т.е. буржуазном обществе, буржу-
азных индивидуумов. Атомы в диссертации Маркса есть зашифрованные
индивидуумы. Маркс пишет об атомах, их падении и отклонении от пря-
мой линии падения, но имеет в виду общественные отношения первой по-
ловины XIX века в Германии и их отражение в философской борьбе. При-
мечательно, что Маркс в контексте противопоставления концепций Де-
мокрита и Эпикура обращал большое внимание на проблему движения
атомов. Он пишет: «Эпикур признает троякое движение атомов в пустоте.
Одно из них есть движение падения по прямой линии; другое происходит
вследствие того, что атом отклоняется от прямой линии; третье же возни-
кает благодаря отталкиванию многочисленных атомов друг от друга.
Признание первого и последнего из этих видов движения является общим
для Демокрита и Эпикура; отклонение же атома от прямой линии отлича-
ет Эпикура от Демокрита»248. Маркс добавляет: «Атомы - совершенно са-
мостоятельные тела или, лучше сказать, тела, мыслимые - как и небесные
тела - в абсолютной самостоятельности. Они поэтому и движутся, подоб-
но небесным телам, не по прямым, а по косым линиям. Движение падения
есть движение несамостоятельности»249. Он придавал особенное значе-
ние отклоняющемуся падению атомов в натурфилософии Эпикура: оно
есть манифестации свободы и активности личности в буржуазном (граж-
данском) обществе. Отклоняющееся падение атомов означает свободу ин-
дивидуумов. Маркс превозносил Эпикура, согласно доктрине которого
атомы отклонялись, видя в этом полагание идеала гражданского общества.
Обоснование свободного самосознания, т.е. активной и свободной
личности является одним из важнейших компонентов содержания диссер-
тации Маркса. Как он полагал, высшей ценностью философии является
человеческое самосознание. И эллинистические доктрины, и младогегель-
янство Маркс определяет как разновидности философии самосознания.
Еще в «Тетрадях по эпикурейской философии» Маркс замечал: «При этом
следует постоянно иметь в виду, что Эпикур не интересуется ни «наслаж-
дением», ни чувственной достоверностью, ни чем бы то ни было, кроме
свободы духа и его независимости»250. Маркс пишет, что принципом эпи-
курейской философии является «абсолютность и свобода самосознания,
хотя это самосознание понимается только в форме единичного»251. Отвес-
но же падающие атомы в натурфилософии Демокрита соответствуют не-
248 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 40. с. 169.
249 Там же, с. 172.
250 Там же, с. 67.
251 Там же, с. 196.
176
Раздел I. Становление социально-философской науки
свободе индивидуумов. Маркс резюмировал в завершение своего труда:
«Различие между натурфилософией Демокрита и Эпикура, которое мы ус-
тановили в конце общей части, получило свое дальнейшее развитие и под-
тверждение во всех сферах природы. У Эпикура осуществлена и заверше-
на, доведена до последних выводов атомистика со всеми ее противоре-
чиями, как естественная наука самосознания, а это последнее в форме
абстрактной единичности есть для себя абсолютный принцип, который
представляет собой упразднение атомистики и сознательную противопо-
ложность всеобщему. Для Демокрита, наоборот, атом есть только общее
объективное выражение эмпирического исследования природы вообще.
Атом для него остается поэтому чистой и абстрактной категорией, гипоте-
зой, представляющей результат опыта, а не его энергический принцип, и
эта гипотеза остается поэтому нереализованной, точно так же как даль-
нейшее развитие реального исследования природы не определяется
ею»252. Маркс здесь же подчеркивал: «Итак, пока природа, как атам и яв-
ление, выражает единичное самосознание и его противоречие, субъек-
тивность самосознания выступает только в форме самой материи; там
же, наоборот, где эта субъективность становится самостоятельной,
самосознание обращается на само себя, выступает против материи в
своем собственном образе, как самостоятельная форма»253. В системе
представлений Мар кеа-докторанта философия Демокрита выступала как
аналог гегелевской системы (и старогегельянства), а философия Эпикура -
как аналог младогегельянства. Эпикур у Маркса - это античный Бруно
Бауэр, занявшийся к тому же атомной физикой.
Диссертация Маркса представляла собой замаскированную форму
изложения доктрины радикального, революционного буржуазного демо-
кратизма. Маркс в диссертации, как и многие из младогегельянцев - ради-
кальный буржуазный демократ, буржуазный революционер, якобинец,
проштудировавший Гегеля. Одновременно, как и другие младогегельянцы,
он очень близок субъективному идеализму. Он даже Эпикура превращает
в субъективного идеалиста. У докторанта Маркса не только Эпикур, но
Прометей является младогегельянцем. Он в диссертации был еще очень
далек от того, чтобы уметь исследовать явления далекого прошлого исто-
рически, хотя бы на уровне Гегеля. Маркс упрекает Гегеля за принижение
Эпикура, что в данном контексте следует понимать как проявление крити-
ки гегельянства с позиции младогегельянства и стремится подвергнуть
философию Гегеля исправлению в младогегельянском духе. Он экстрапо-
лирует на отношение между учениями Демокрита и Эпикура отношение
между философской системой Гегеля и идеями младогегельянцев.
252 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 40. с. 197.
253 Там же, с. 196.
Глава 5. Разложение научной гипотезы
177
Атеизм и субъективная активность свободной личности таковы два
главных принципа, на которых основан идейный корпус докторской дис-
сертации Маркса. Это означает, что он, как и другие младогегельянцы в
целом, попытался преодолеть вторую и третью антиномии социальной
философии. Маркс стремился преодолеть вторую антиномию посредством
идеалистического монизма, причем для него характерны колебания между
объективным и субъективным идеализмом. Одновременно Маркс стре-
мится преодолеть третью антиномию в духе феноменализма, обосновывая
беспредпосылочную, свободную активность личностей. Но такой способ
разрешения второй и третьей антиномий социальной философии означал
захождение мышления в тупик, выйти из которого можно было бы путем
кризиса, путем взлома данного тупика. Диссертация Маркса - это очень
яркая работа, но в решающих пунктах она была ортодоксально младоге-
гельянской. Маркс периода создания диссертации - это Маркс задолго до
марксизма. Именно поэтому зрелый Маркс не публиковал ее и никогда не
ссылался на нее. В своей научной автобиографии, изложенной в «Преди-
словии» к труду «К критике политической экономии», Маркс даже не
упомянул о своей диссертации.
Маркс и Энгельс с конца 1830-х гг. и по начало 1842 г. включитель-
но являлись идеалистами гегельянского и младогегельянского толка в фи-
лософском отношении и радикальными буржуазными демократами в со-
циально-политическом отношении. Примечательно то, что они восприня-
ли идеалистическую тенденцию социальной философии Гегеля и
младогегельянцев, но не смогли понять его материализма. На этом этапе
своего развития они были еще не в состоянии понять завоевания автора
«Философии права». Они начинали свой путь в науке, а, значит, шли от
поверхности. Идеализм - это всего лишь поверхностное философское
мышление в условиях капитализма, в послеруссоистскую эпоху. И ни в
коей мере не более того.
Видным младогегельянским философом был Б. Бауэр, создавший254
оставшуюся незаконченной книгу «Трубный глас Страшного суда над Ге-
гелем, атеистом и антихристом» (была написана в августе-сентябре, опуб-
ликована в ноябре 1841 г.). Книга по форме является пародией на антиге-
гелевскую христианско-консервативную публицистику, по всей вероятности,
вымышленную в своей ортодоксальности. «Трубный глас» написан с
большим юмором: Бауэр от имени вымышленного религиозного фанатика,
мракобеса, обскуранта, врага науки и прогресса, опираясь на большое ко-
личество пространных цитат из гегелевских произведений, предъявляет
254 К. Маркс принимал определенное участие в создании «Трубного гласа» Кроме того,
Маркс планировал написать вторую часть этого произведения - «Трактат о христианском ис-
кусстве». - См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Собрание сочинений, т. 27. с. 356.
178
Раздел I. Становление социально-философской науки
Гегелю и младогегельянцам комплекс обвинений в том, что он является
атеистом, революционером, ниспровергателем всех общественных устоев
и т.п. Эти пародийные обвинения в адрес Гегеля были способом утвердить
младогегельянскую интерпретацию, сделать из гегелевской философской
системы младогегельянские выводы. Бауэр говорит не о действительном
Гегеле, а о младогегельянском Гегеле, о Гегеле-младогегельянце, он ис-
правляет Гегеля в младогегельянском духе. Фактически же Бауэр в «Труб-
ном гласе» создал идейный автопортрет младогегельянства. Практически
все, что Бауэр приписывает Гегелю, характерно для самого Бауэра и дру-
гих младогегельянцев. К Гегелю же это зачастую имеет весьма отдаленное
отношение.
Как полагает Бауэр, Гегель выступал против бога, религии и церк-
ви, выражал презрение к Библии и священной истории, критиковал евреев
и немцев, но восхищался греками и французами, выступал против исполь-
зования латыни в ряде сфер общественной жизни и за повсеместное ис-
пользование немецкого языка. «Атеизм Гегеля, таким образом, выступает
все явственнее, он покажется в совершенно оголенном виде, когда мы
увидим, как высоко ставит французов этот атеист за то, что у них не хва-
тило мужества действительно отречься от бога, за то, что они не могли со-
вершенно забыть бога и религию даже в эпоху своего безбожия, в эпоху
просвещения. Французы, в его глазах, - настоящие люди, немцы - вьюч-
ные животные, первые - народ духа, вторые - ночные колпаки; первые -
истинные философы, вторые - только критиканы; первые - открыватели
подлинного царства духа, вторые - только трусы, наперед спрашивающие
у своего опекуна позволения и просящие разрешения у чиновников, могут
ли они вкусить от древа познания. Первые, в его глазах - герои свободы,
вторые - только рабы, трепещущие тогда, когда им надлежит стать сво-
бодными. Говоря короче, первые для него все, вторые - менее чем ни-
что»255. Бауэр полагает, что Гегель выступал против государственных и
общественных устоев Германии и, в первую очередь, занимался разруше-
нием религии. «Гегель обращается не только против государства, но во-
обще против всего положительного, против устоев, против церкви и про-
тив религии»256. Более того, Бауэр утверждал: «В Гегеле воплотился и «от-
крылся» антихрист»257. Бауэр пишет: «Нужно открыто и прямо сказать:
Гегель был большим революционером, чем все его ученики, вместе взя-
тые»258. Бауэр адресует Гегелю следующее высказывание: «В самом деле,
революционное неистовство этого человека принимает смехотворный и
255 Бауэр Б. Трубный глас Страшного суда нал Гегелем, атеистом и антихристом. М., Кра-
санд, 2010. с. 85.
256 Бауэр Б. Указ соч., с. 84.
257 Там же, с. 31.
258 Там же, с. 83.
Глава 5. Разложение научной гипотезы
179
детский вид. Его ненависть против устоев и против всех людей, занимаю-
щихся положительным, хитра на выдумки, когда нужно найти повод к
подозрению. Его система есть система якобинской подозрительности»259.
В своем произведении Бауэр шутливо обвиняет себя в третьем лице в том,
что является приверженцем сатаны.
По Бауэру, Гегель уничтожает религию и оставляет только беско-
нечное самосознание. Для Бауэра Гегель - философ самосознания. В этом,
с его точки зрения, заключается квинтэссенция гегельянства. О гегелев-
ском Абсолютном духе Бауэр пишет: «Мировой дух есть только образ, ко-
торый выставляет на показ философу и которому он дарит иногда атрибу-
ты божества - корону, скипетр и пурпурную мантию. Но философ очень
хорошо знает, что этот образ представляет только самосознание, и он не
колеблется вернуть этому последнему божественные атрибуты, возложить
на самосознание корону бога, дать ему в руки скипетр всемогущего и обла-
чить его в пурпур»260. «Своих приверженцев Гегель освободил от религии.
Мысль, самосознание, свобода - вот те блага, которые он дал им вместо
похищенного»261. Итак, Гегель в интерпретации Бауэра, т.е. Гегель-
младогегельянец делает акцент на самосознании, воплощенном в деятель-
ности небольших групп критически мыслящих индивидуумов - философов.
Маркс несколько позднее в «Святом семействе» показал логику позиции
Бауэра: «Гегель виновен в двоякой половинчатости: во-первых, объявляя
философию наличным бытием абсолютного духа, он в то же время отка-
зывается объявить действительного философского индивидуума абсо-
лютным духом; во-вторых, абсолютный дух, в качестве абсолютного ду-
ха, он только по видимости делает творцом истории. Так как абсолютный
дух лишь post festum, в философе приходит к сознанию себя как творче-
ского мирового духа, то его фабрикация истории существует лишь в соз-
нании, во мнении, в представлении философа, лишь в спекулятивном во-
ображении. Г-н Бруно устраняет эту половинчатость Гегеля, Во-первых,
он объявляет критику абсолютным духом, а себя самого критикой. Как
элемент критики изгнан из массы, так и элемент массы изгнан из критики.
Критика считает себя поэтому воплощённой не в какой-нибудь массе, а
исключительно в небольшой кучке избранных людей, в г-не Бауэре и его
учениках... Дело преобразования общества сводится к мозговой дея-
тельности критической критики»262. Бауэр как атеист не только был
идеалистом, т.е. стремился преодолеть вторую антиномию социальной
философии в духе идеалистического монизма, но и пытался снять третью
антиномию в духе феноменализма.
259 Бауэр Б. Указ соч., с. 137.
2“ Там же, с. 76.
261 Там же, с. 92.
262 Маркс К. и Энгельс Ф. Собрание сочинений, т. 2. с. 94-95.
180
Раздел I. Становление социально-философской науки
Мысль молодого Энгельса была ближе к гегельянству, чем к младо-
гегельянству. В соответствующем духе были написаны, в частности, ста-
тьи Энгельса о Шеллинге - «Шеллинг о Гегеле», «Шеллинг и откровение»
и «Шеллинг - философ во Христе» (написаны в конце 1841 - начале
1842 гг.). О младогегельянстве юного Энгельса свидетельствуют следую-
щие его рассуждения в «Дневнике вольнослушателя» (май 1842 г.): «Нет,
ясно, как день, что благо Пруссии - только в теории, науке, духовном разви-
тии. Или, подходя к вопросу с другой стороны, Пруссия - не «естественное»
государство, а созданное политикой, целеустремленной деятельностью, ду-
хом. В последнее время во Франции пытались изобразить эту особенность
как величайшую слабость нашего государства; между тем, если только
правильно использовать эту особенность, она представляет главную нашу
силу. Как самосознающий себя дух возвышается над бессознательной при-
родой, так и Пруссия при желании может поставить себя высоко над «ес-
тественными» государствами. Именно потому, что в Пруссии так велики
различия между провинциями, ее строй, чтобы не причинить никому
ущерба, обязан исходить только из мысли... Опора Пруссии, повторяю еще
раз, заключается не в развалинах прошлых столетий, а в вечно юном духе,
который в науке обретает сознание и в государстве сам создает свою сво-
боду. И если б мы отступились от духа и его свободы, то отказались бы от
самих себя, предали бы самое святое свое благо, умертвили бы нашу соб-
ственную жизненную силу и были бы не достойны впредь стоять в ряду
европейских государств»263. Заметим, что философская эволюция Энгель-
са несколько отставала от эволюции молодого Маркса.
Важнейшей вехой в развитии младогегельянства стала философия
Л. Фейербаха. Публикация его главного труда - «Сущности христианства»
(июне 1841 г.) - оказалась одним из ключевых событий духовной истории
Германии начала 1840-х годов. Значение сделанного Фейербахом заключа-
ется в том, что он поднял младогегельянство до уровня атеистического
идеалистического натурализма (натуралистического идеализма), фило-
софского направления, к которому и относились учения Ламетри, Гельве-
ция, Дидро, Гольбаха, Кабаниса и других им подобных мыслителей. Это
направление Маркс и Энгельс позже ошибочно охарактеризовали как ма-
териализм. Маркс в «Тезисах о Фейербахе» квалифицировал данное тече-
ние мысли как «старый материализм», о чем пойдет речь в 7 главе. И эта
ошибка возникла в философской мысли еще до Маркса.
Определим, что такое атеистический идеалистический натурализм.
«Старый материализм» обосновывал онтологический суверенитет приро-
ды, отрицал существование бога и подвергал критике религию. Но пре-
вознесение природы, отрицание бога и критика теизма еще не есть мате-
265
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 41. с. 256-257.
Глава 5. Разложение научной гипотезы
181
риализм. В концепциях названных мыслителей воспроизводилась первая
антиномия социальной философии: с одной стороны, они стремились
реализовывать натуралистический подход к объяснению ряда явлений
(религии, человека и т. д.), с другой стороны - все они тяготели к позиции
социологизма, поскольку объясняли общественную систему и ход всемирной
истории чисто идеалистически - идеями, знанием, сознанием, мышлени-
ем, наукой и т. д. Это означало, что ко второй антиномии представители
«старого материализма» подходили с позиции эссенциального плюрализ-
ма. Сочетание специфических подходов к первой и второй антиномиям
социальной философии и заставляет квалифицировать «старый материа-
лизм» как идеалистический натурализм. Но в целом натурализм может
сочетаться как с идеализмом, так и с материализмом. Представители «ста-
рого материализма» от Ламетри до Фейербаха обращали свой идеалисти-
ческий натурализм против теизма, религии. Теизм, как было сказано выше
(глава 2, параграф 1), представляет собой в той или иной степени целост-
ное образно-эмоциональное, доматериалистическое и доидеалистическое
постижение действительности. Теизм во Франции середины XVIII века
находился уже на стадии разложения (трансформируясь в деизм), но для
его окончательного низвержения была необходима серия атак. Эти атаки и
произвел «старый материализм». В связи с этим «старый материализм»
следует называть атеистическим идеалистическим натурализмом. Атеи-
стический идеалистический натурализм приводил к устранению из созна-
ния бога, но не к утверждению материализма. Итак, философы, которых
Маркс в «Тезисах о Фейербахе» относил к «старому материализму», были
не материалистами, а идеалистами. Настоящими же материалистами явля-
лись Руссо, Кенэ, Тюрго, Смит, Рикардо и другие мыслители, развивав-
шие, как это было показано выше, материалистическое понимание
истории с середины XVIII по первую треть XIX века, пусть даже непосле-
довательно и фрагментарно. Материалистическая социальная философия
после Руссо существовала в концепциях политэкономов или же тех, кто
опирался на достижения политэкономии.
Добавлю, что, определяя «французский материализм» XVIII века и
ему подобные течения как атеистический идеалистический натурализм, я
подчеркиваю антирелигиозную (и антицерковную) направленность этого
направления философской мысли. Но важно учитывать, что атеизм всегда
с необходимостью является идеалистическим, и атеизм не может быть
никаким иным, кроме как идеалистическим: атеизм есть следствие идеа-
лизма и только идеализма. Любой атеист, постольку, поскольку он являет-
ся атеистом, является и идеалистом. В этой связи, постольку, постольку
материалист является атеистом, он выступает и как идеалист. Более разви-
тая позиция - рациональная диалектика - означает снятие и атеизма, и
идеализма, и материализма.
182
Раздел I. Становление социально-философской науки
Идеалистический натурализм развивался и после выхода в свет
«Сущности христианства» Фейербаха. К нему следует отнести «вульгар-
ный материализм» (Я. Молешотт, К. фохт и др.), географический детерми-
низм (Л. Мечников, Ф. Ратцель и др.), фрейдизм и т.д. Но после низвержения
Фейербахом теизма в Германии идеалистический натурализм с середины
XIX века и в последующие десятилетия в ведущих странах Западной Ев-
ропы потерял свою атеистическую заостренность. Натурализм сам по себе
может сочетаться как с идеализмом, так и с материализмом, поэтому
существовал и материалистический натурализм, который сочетал натура-
лизм и материалистическое понимание истории. Варианты сочетания
натурализма с домарксовыми и даже догегелевскими модификациями
материалистического понимания истории представлены, например, в «ан-
тропологическом материализме» Н. Г. Чернышевского и в социально-
философских воззрениях А. П. Щапова. В XX веке возникли разновидности
материалистического натурализма, которые представляли собой соедине-
ние натурализма и марксизма. К ним следует отнести концепции
К. А. Виттфогеля, стремившегося синтезировать марксизм с географиче-
ским детерминизмом, и построения фрейдомарксизма. Примечательно,
что, хотя материализм и идеализм возникают одновременно (в концепции
Руссо), материалистический натурализм появляется позже идеалистиче-
ского натурализма.
У возникновения натуралистических концепций, воплощающих в
себе попытки преодоления первой и второй антиномий социальной фило-
софии в духе идеалистического натурализма были объективные и субъек-
тивные основания. Об объективных предпосылках натурализма было ска-
зано выше, при рассмотрении объективных оснований первой антиномии
социальной философии (Глава 4). Субъективные предпосылки возникно-
вения натурализма заключались в пребывании теизма на стадии разложе-
ния. Разложение теизма было обусловлено становлением зрелого рассудка
(начиная с философских учений Бэкона и Декарта) и его дальнейшим раз-
витием, приведшим к концепции Монтескье. Сочетание объективных и
субъективных предпосылок и обусловило начало становления натурализ-
ма во Франции в середине XVIII века.
Деятельность представителей «старого материализма», включая и
Фейербаха, была очень плодотворной для философии, хотя и в негативном
смысле: они не развивали науку об обществе, не развивали материалисти-
ческое понимание истории, а создавали условия для их развития, расчи-
щали для них место. Атеистический идеалистический натурализм подры-
вал религию, но не создавал и не развивал науку. «Старый материализм»
частью науки не являлся, но, нанося удар по отжившему свое донаучному
знанию (теизму), он создавал условия для ее развития. Важно отметить,
что Фейербах нанес по теизму более значительный удар, чем другие мла-
Глава 5. Разложение научной гипотезы
183
догегельянцы. Фейербахианство стало вершиной критики младогегельян-
цами религии. Фейербахианство в целом стало высшей формой младоге-
гельянства.
Именно в этом заключался секрет положительного воздействия фи-
лософии Фейербаха на духовную атмосферу Германии начала 1840-х гг. и,
в частности, на идейное развитие молодых Маркса и Энгельса. Духовное
развитие Германии отставало от духовного развития Франции, и для нее в
1840-е гг. критика религии была столь же актуальна, как и для Франции
накануне 1789 г. Фейербах действовал аналогично французскому «мате-
риализму». Он был персонифицированным французским «материализ-
мом» для Германии, а фейербахианство являлось вершиной мирового
атеистического идеалистического натурализма. Философия Фейербаха
оружием идеалистического натурализма нанесла удар по теизму вообще и
по теизму Гегеля, в частности. Помимо этого, Фейербах подверг справед-
ливой критике искусственность ряда переходов в гегелевской философ-
ской системе. При этом Фейербах в целом не понял великих завоеваний
философии Гегеля и, в первую очередь, диалектики, а также его формаль-
но-материалистической социальной философии. Гегелевская философия
превосходила в отношении глубины, многосторонности и систематично-
сти фейербахианство: Гегель был формальным материалистом, Фейербах
же не был материалистом вообще. Гегель был материалистом, хотя и не-
последовательным, тогда как Фейербах являлся вполне последовательным
идеалистом.
Но помимо низвержения теизма натурализм от Ламетри до Фей-
ербаха был в середине XIX века с точки зрения развития социальной
философии боковым и, более того, даже тупиковым направлением мыс-
ли. В этой связи совершенно закономерно, что Фейербах после себя не ос-
тавил устойчивой научной школы, а увлечение молодых Маркса и Энгель-
са фейербахианством было лишь кратковременным. Однако, несмотря на
это, в идеалистическом натурализме были рациональные зерна, которые
Маркс и Энгельс не оценили и после 1845 г. Рациональные зерна различ-
ных течений натурализма, в том числе и фейербахианства, будут востре-
бованы много позже, а именно тогда, когда станет актуальным диалекти-
ческое снятие первой антиномии социальной философии, т. е. на рубеже
XX и XXI веков и позже.
Дадим краткую характеристику философии Людвига Фейербаха,
ставшей вершиной атеистического идеалистического натурализма, с точки
зрения антиномий социальной философии. Как и у всех младогегельянцев,
внимание Фейербаха было обращено преимущественно ко второй и третьей
антиномиям. Вторую антиномию Фейербах стремился снять в духе идеа-
листического монизма. Третью антиномию Фейербах пытался преодолеть
в духе феноменализма. Пятая антиномия разрешалась им в духе радикаль-
184
Раздел I. Становление социально-философской науки
ной модернизации: Фейербах фактически полностью отвлекался от исто-
рического развития. Он говорил о человеке вообще, но имел в виду чело-
века буржуазного общества.
Влияние идей Фейербаха на Маркса и Энгельса в начале 1840-х гг.
оказалось весьма значительным. Много позже Энгельс в работе «Людвиг
Фейербах и конец классической немецкой философии» (1886) написал об
этом: «Надо было пережить освободительное действие этой книги, чтобы
составить себе представление об этом. Воодушевление было всеобщим:
все мы стали сразу фейербахианцами»264. Говоря обо «всех», Энгельс,
очевидно, имеет в виду круг младогегельянцев. Фейербахианство оказа-
лось высшей точкой развития младогегельянства, логическим выводом из
его предшествующего развития. Для младогегельянцев это было очевид-
ным. Фейербах радикализовал младогегельянство, радикализовал младо-
гегельянский способ разрешения второй и третьей антиномий социальной
философии. Это позволяет понять, почему довольно примитивная и тупи-
ковая с точки зрения зрелого марксизма философия Фейербаха овладела
на несколько лет сознанием двух молодых гениальных мыслителей. Маркс
и Энгельс находились под влиянием фейербахианства вплоть до 1844 г.
включительно. В «Святом семействе» Маркс писал: «Спор между
Штраусом и Бауэром о субстанции и самосознании есть спор в пределах
гегелевской спекуляции. В системе Гегеля существуют три элемента: спи-
нозовская субстанция, фихтевское самосознание и гегелевское
необходимо-противоречивое единство обоих элементов - абсолютный
дух. Первый элемент есть метафизически переряженная природа в её ото-
рванности от человека, второй - метафизически переряженный дух в его
оторванности от природы, третий - метафизически переряженное един-
ство обоих факторов, действительный человек и действительный челове-
ческий род.
Штраус и Бауэр оба вполне последовательно применили систему
Гегеля к теологии. Первый взял за точку отправления спинозизм, второй -
фихтеанство. Оба критиковали Гегеля, поскольку у Гегеля каждый из
указанных двух элементов искажён вторжением другого, между тем как
они довели каждый из этих элементов до его одностороннего и, стало
быть, последовательного развития. В своей критике оба выходят поэтому
за пределы философии Гегеля, но вместе с тем оба продолжают
оставаться в пределах его спекуляции, н каждый из них оказывается
представителем лишь одной стороны его системы. Только Фейербах
завершает и критикует Гегеля, отправляясь от гегелевской точки зрения.
Сведя метафизический абсолютный дух к «действительному человеку на
основе природы», Фейербах завершил критику религии и в то же время
2М Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21, с. 281.
Глава 5. Разложение научной гипотезы
185
мастерски наметил основные черты критики гегелевской спекуляции и,
тем самым, всякой метафизики вообще»265. Окончательное низвержение
Фейербахом теизма (и гегелевского в том числе) с помощью идеализма
(преимущественно субъективного) подтолкнуло Маркса и Энгельса к пути
напряженных научных исканий, что, в конечном счете, привело к вытес-
нению из их мышления гегелевского и младогегельянского идеализма, что
и стало одной из важнейших научных предпосылок создания их первона-
чальной социально-философской концепции.
265
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 2. с. 154.
ВТОРОЙ РАЗДЕЛ
Продолжение формирования
социально-философской науки: переход
от формального к реальному материалистическому
пониманию истории: переход от научной гипотезы
к теории: предпосылки, возникновение
и формирование социальной философии
К. Маркса и Ф. Энгельса: работы
начала 1840-х гг. - первой половины 1860-х гг.
На первый взгляд, Маркс и Энгельс в ходе своей научной деятель-
ности сравнительно немного целенаправленно занимались разработкой
проблем социальной философии как науки: в их научном наследии работ,
посвященных специальной и систематической разработке этой науки, от-
носительно немного. К их числу следует отнести первую главу рукописи
«Немецкая идеология» («Фейербах. Противоположность материалистиче-
ского и идеалистического воззрений») Маркса и Энгельса, небольшое
«Предисловие» к «Критике политической экономии» Маркса, ряд глав из
«Капитала» и экономических рукописей Маркса, ряд глав из «Происхожде-
ния семьи, частной собственности и государства» и «Анти-Дюринга» Эн-
гельса и т.д. Кроме того, существует множество социально-философских
фрагментов, содержащихся в исторических и политических работах Мар-
кса и Энгельса, а также в их письмах. Это, казалось бы, говорит об сущест-
венно более скромном по сравнению с положением политической эконо-
мии месте социальной философии в системе научных взглядов Маркса и
Энгельса. Но из более глубокого взгляда следует, что противопоставление
политэкономии и социальной философии как отдельных наук в марксизме
не следует переоценивать: политэкономия как наука о сущности общест-
венной системы выступает как часть социальной философии как науки об
общественной системе в целом.
Охарактеризуем положение социальной философии Маркса и Эн-
гельса в развитии социальной философии в целом. Социальная филосо-
Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
187
фия Маркса и Энгельса отчасти составляет подстадию продолжения ста-
дии формирования социальной философии в целом, а отчасти относится к
подстадии завершения формирования социальной философии (подстадия
завершения формирования продолжалась и после 1883/1895, и ее пред-
ставляли труды мыслителей гегелевско-марксистской линии).
Понять социальную философию Маркса и Энгельса можно только
лишь в ее развитии. Выше (начало I раздела) были выделены четыре ста-
дии развития социальной философии Маркса и Энгельса. Назовем их
вновь.
1. Стадия предпосылок (до 1845).
2. Стадия возникновения (1845-1846).
3. Стадия формирования (вторая половина 1840-х - середина 1860-х гг.).
4. Стадия зрелости (вторая половина 1860-х гг. - 1883/95 гг.).
К первой стадии относятся работы Маркса и Энгельса до начала
1845 г. включительно, ко второй - рукопись «Немецкая идеология»
(1845-1846), к третьей - работы со второй половины 1840-х до середины
1860-х гг., к четвертой - работы со второй половины 1860-х гг. и до
1883/1895 г.
Теперь определим место социальной философии Маркса и Энгель-
са в развитии социальной философии в целом несколько более точно, чем
это было сделано чуть выше. Стадия предпосылок социальной философии
Маркса и Энгельса входит в состав подстадии начала формирования соци-
альной философии в целом (эта подстадия связана в первую очередь с со-
циально-философской концепцией Гегеля, но также и с концепциями мла-
догегельянцев), стадия возникновения и стадия формирования социаль-
ной философии Маркса и Энгельса образуют подстадию продолжения
формирования социальной философии вообще, стадия зрелости социаль-
ной философии Маркса и Энгельса относится к подстадии завершения
формирования социальной философии в целом. К этой же подстадии сле-
дует отнести марксистскую социальную философию после Маркса и Эн-
гельса, а также лучшие образцы немарксистской социальной философии
(в первую очередь, концепции М. Вебера, В. Парето и др.). Складывание
предпосылок социальной философии Маркса и Энгельса и социальную
философию младогегельянцев в целом можно рассматривать и как пере-
ход от подстадии начала формирования социальной философии в целом к
подстадии продолжения формирования социально-философской науки в
целом, т. е. переход от социальной философии Гегеля к социальной фило-
софии Маркса и Энгельса, к первоначальному варианту их материалисти-
ческого понимания истории.
188 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
Глава 6
Предпосылки социальной философии
К. Маркса и Ф. Энгельса:
работы 1842-1845 гг.
Младогегельянство выступает в качестве связующего звена между
социальной философией Гегеля и социальной философией Маркса и Энгель-
са, т.е. между подстадией начала формирования и подстадией продолжения
формирования социальной философии в целом. Одновременно младогегель-
янское начало научной деятельности Маркса и Энгельса относится к стадии
предпосылок их социальной философии.
Стадия предпосылок социальной философии К. Маркса и Ф. Эн-
гельса начинается, если отвлекаться от начальных фаз их онтогенеза (детства
и отрочества), в 1835 и завершается в конце 1844 и начале 1845 гт. В произ-
ведениях этих лет самостоятельная марксистская социальная философия по
преимуществу еще не существует. В это время Маркс и Энгельс находились
под сильным влиянием философии Г.В.Ф. Гегеля, младогегельянцев, в том
числе и Л. Фейербаха, политэкономии А. Смита, Д. Рикардо, различных док-
трин утопического социализма и т. д. Маркс и Энгельс испытывали воздей-
ствие этих течений даже тогда, когда остро полемизировали с ними, начиная
преодолевать их. В этот период социально-философские взгляды Маркса и
Энгельса являются причудливым соединением воспринятых ими идей наи-
более крупных из предшествовавших им мыслителей и возникающих соб-
ственно марксистских воззрений. К основным произведениям стадии
предпосылок социальной философии Маркса и Энгельса относятся гим-
назическое сочинение Маркса «Размышления юноши при выборе про-
фессии» (1835), его докторская диссертация «Различие между натур-
философией Демокрита и натурфилософией Эпикура» (1841), статьи
Маркса в «Рейнской газете» (1842-1843), рукопись Маркса «К критике ге-
гелевской философии права» (1843), а также его статьи «К еврейскому
вопросу» (1843), «К критике гегелевской философии права. Введение»
Глава 6. Предпосылки социальной философии Маркса и Энгельса
189
(1844), «Экономическо-философские рукописи 1844 года» Маркса, совме-
стный труд Маркса и Энгельса «Святое семейство» (написан в сентябре-
ноябре 1844 г., опубликован в 1845), работа Энгельса «Положение рабоче-
го класса в Англии» (1845) и другие. В трех последних работах уже начи-
нает возникать марксистский вариант материалистического понимания ис-
тории и, таким образом, эти произведения относятся к переходу от первой
ко второй стадии развития социальной философии Маркса и Энгельса.
Они в конце стадии предпосылок не просто начинают выделять особо
значимую роль материальных интересов в общественной жизни, а делают
самые первые шаги в укоренении этих интересов в способе производства,
в рассмотрении способа производства как сущности общества.
Для развития взглядов молодых Маркса и Энгельса на стадии предпо-
сылок их социальной философии решающее значение имело их соприкос-
новение с наиболее развитой для этого времени концепцией - гегелевской
социальной философией. Молодые К. Маркс и Ф. Энгельс, изучая ее,
столкнулись с кризисом зрелого формального материалистического пони-
мания истории, но при этом они не осознавали этот кризис, равно как и в
полной мере не осознавали великих завоеваний философии Гегеля. Маркс
и Энгельс вслед за младогегельянцами, как это было показано в предшест-
вующей главе, стремились преодолеть вторую и третью антиномии соци-
альной философии в духе идеалистического монизма, причем, при этом
они приближались к субъективному идеализму.
После получения докторской степени Маркс не смог в силу суще-
ствующей в Пруссии консервативно-клерикальной атмосферы обратиться
к университетской карьере, к которой он стремился в 1841 г. Он стал рабо-
тать в «Рейнской газете», и эта работа, охватившая 1842 и 1843 гг, приве-
ла его мышление к столкновению со злободневными социально-эконо-
мическими и политическими проблемами Пруссии.
Абсолютистская полуфеодально-полубуржуазная Пруссия, да и
Германия в целом, во время молодости Маркса и Энгельса страдала и от
недостаточного развития капитализма, и от его развития. В ходе работы в
«Рейнской газете» взору Маркса предстали в первую очередь страдания
трудовых народных низов, в особенности, разоряющегося крестьянства
Рейнской провинции, которое выступало объектом эксплуатации как со
стороны феодальных земельных собственников и ростовщиков докапита-
листического типа, так и со стороны возникающей буржуазии. Крестьян-
ство по мере развития капитализма в полуфеодальном обществе неизбеж-
но разорялось и исчезало как класс, но во времена молодости Маркса и
Энгельса этот процесс в Германии еще только начинался. Если использо-
вать понятия зрелого Маркса, молодой Маркс наблюдал процесс отделе-
ния производителей от средств производства, служившей необходимой
предпосылкой развития капиталистического способа производства. Про-
190 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
блематике, связанной с анализом бедственного положения крестьян-
виноделов Рейнской провинции, были посвящены, в частности, статьи
Маркса «Дебаты шестого рейнского ландтага по поводу закона о краже
леса» и «Оправдание мозельского корреспондента». Здесь перед младоге-
гельянцем Марксом впервые воочию встали, с одной стороны, роль част-
ных общественных интересов в противоположность общим обществен-
ным интересам и, с другой стороны, роль материальных интересов в про-
тивоположность духовным интересам. Маркс начал осознавать важнейшее
значение в жизни общества экономических отношений. Он подошел к по-
ниманию необходимости изучения способа производства как фактора об-
щественного развития и, прежде всего, необходимости исследовании его
влияния на государство, политику, философию и т. д. Как сам Маркс при-
знавался позже, в «Предисловии» к «Критике политической экономии»
(1859), в этот период он ощутил недостаточность своих знаний о реальных
общественных процессах и поспешил «удалиться с общественной арены в
учебную комнату»266. Маркс открыл для себя большую роль материальных
интересов и начал осознавать ограниченность и гегелевского, и младоге-
гельянского идеализма. Работа в «Рейнской газете» привела к кризису
идеалистические взгляды Маркса гегелевского, младогегельянского и, в
частности, фейербахианского толка и обусловила его идейную эволюцию
от радикального буржуазного демократизма к революционному демокра-
тизму. Маркс вслед за Энгельсом, который в этот период продвинулся не-
сколько больше своего будущего единомышленника и друга в изучении
экономики, написав статью «Наброски к критике политической экономии»
(1844), обратился к изучению классической и современной политэкономии,
прежде всего, трудов А. Смита, Д. Риккардо, Джеймса Милля, Ж-Б. Сэя.
Маркс вслед за Гегелем обратился к научному мышлению на основе сис-
тематического концептуального единства социальной философии и полит-
экономии.
Итак, крах университетской карьеры Маркса благотворно сказался
на его идейном развитии, а именно интенсифицировал его. Если бы моло-
дой Маркс взошел бы на кафедру философии какого-либо из немецких
университетов, то младогегельянский субъективно-идеалистический дур-
ман дольше выветривался бы из его головы, и его младо гегельянский пе-
риод, по всей вероятности, продлился бы дольше. Коллизии экономиче-
ских интересов в Рейнской провинции начали выметать из головы Маркса
заблуждения его младогегельянско-идеалистической юности. Закрыв перед
Марксом двери университетских аудиторий, клерикально-реакционные
защитники прусских общественных порядков ускорили его движение к
созданию его первоначальной социально-философской концепции и, в
266 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 13, с. 6.
Глава 6. Предпосылки социальной философии Маркса и Энгельса
191
конечном итоге, к созданию «Капитала», оказав, тем самым, невольно
оказали большую услугу науке. В данном случае из зла родилось добро.
Изучение роли экономических интересов в общественной жизни
Пруссии закономерно привело Маркса к стремлению пересмотреть свое
отношение к социально-философской концепции Гегеля. Попытка под-
вергнуть ее систематической критике вдохновила молодого Маркса к соз-
данию весной-летом 1843 г. большой рукописи «К критике гегелевской
философии права». Она была написана в городке Крейцнах, поэтому
этот труд Маркса иногда называют «Крейцнахские рукописи». Рукопись
«К критике гегелевской философии права» полностью до нас не дошла, и
мы располагаем только той ее частью, которая была посвящена анализу
содержания 261-313 параграфов «Философии права», что составляет не-
сколько менее одной пятой части произведения Гегеля, тогда как рукопись
Маркса, по всей вероятности, была ориентирована на последовательную
критику всего текста «Философии права». Сохранившаяся часть рукописи
Маркса анализирует большую часть третьего раздела («Государство»)
третьей части («Нравственность») произведения. Таким образом, отноше-
ние молодого Маркса к наиболее важным частям гегелевской социальной
философии осталось неизвестным. Но по сохранившейся части рукописи
все же можно сделать важные выводы. Наличный текст показывает, что
Маркс не понял того, что, во-первых, он столкнулся с социально-
философской системой, хотя и ограниченной и несовершенной, что пред-
полагает определенную форму единства логического и исторического спо-
собов исследования общественной системы, а, во-вторых, не увидел того,
что в качестве сущности, или, рассудочно говоря, основы и движущей си-
лы общества, в социальной философии Гегеля выступает одна сторона
действительной сущности общества. Первое привело к тому, что Маркс
воспринимал систему Гегеля как совокупность отдельных положений и
критиковал их в изолированном друг от друга виде, поскольку закономер-
но не мог понять их в их подлинном свете. Второе стало причиной того,
что Маркс переоценил идеализм и мистицизм гегелевской социально-
философской системы, приняв ее идеалистическую оболочку за ее суще-
ство. Анализ Маркса во многом поверхностен, поверхностна и его крити-
ка в адрес гегелевской концепции не всегда оправдана. Молодой Маркс
еще не понимал всего содержащегося в этой работе удивительного богат-
ства мыслей социальной философии Гегеля, попытавшегося с помощью
диалектической системы иерархически соподчиненных (субординирован-
ных) категорий отразить общество как органическое целое, как систему.
Маркс понимал социально-философскую систему Гегеля еще довольно
поверхностно, и его критика в ее адрес была рассудочной, односторонней
и поверхностной. Маркс справедливо указал на недостатки концепции Ге-
геля, заключающиеся в первую очередь в ее идеалистической тенденции,
192 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
искусственности ряда переходов от категории к категории в системе «Фи-
лософии права», но ее достоинства он оценить был не в состоянии. В пер-
вую очередь молодой Маркс не понял гегелевской социальной философии
как великой попытки исследования общественной системы логическим
способом, посредством метода восхождения от мыслительно-абстрактного
к мыслительно-конкретному со всеми сопутствующими этой попытке
достижениями и недостатками. Примечательно, что Маркс в своем крити-
ческом анализе содержания «Философии права» натолкнулся на функцио-
нирование в мышлении зрелого Гегеля второй и третьей антиномий соци-
альной философии: «Гегель выдвигает здесь неразрешённую антиномию.
С одной стороны, внешняя необходимость; с другой стороны, имманентная
цель»267. Маркс полагает, что Гегель, с одной стороны, видит в государстве
внешнюю необходимость для гражданского общества, с другой - его им-
манентную цель. «Внешняя необходимость» государства для общества -
это полагание государства как сущности и как самостоятельного феномена
общественной системы, государство как «имманентная цель» общества -
это соответствует отрицанию государства как самостоятельной сущности и
редукционистскому подходу. Но Маркс адекватно этих антиномий социаль-
ной философии Гегеля не осознал.
В рукописи «К критике гегелевской философии права» влияние
Фейербаха и в содержательном, и в стилистическом отношении на моло-
дого Маркса оставалось еще очень сильным268. Маркс использовал фейер-
бахианский метод переворачивания конструкций идеалистической мысли
Гегеля и выявления их земных корней. Маркс стремился подвергать кри-
тике идеалистическую тенденцию социальной философии Гегеля, но, как
уже было сказано, при этом он ее понимал поверхностно. Маркс не осоз-
навал того, что идеалистическая тенденция социально-философской кон-
цепции Гегеля проистекает из ограниченности ее материалистической
тенденции, из ограниченности гегелевского материалистического пони-
мания истории. Маркс не сумел разглядеть за идеалистической оболочкой
гегелевской социальной философии ее вполне материалистическое содер-
жание. Социальная философия Гегеля являлась в большей степени мате-
риалистическим мыслительным построением, чем философия Фейербаха,
под влиянием которой находился молодой Маркс. Более того, в данной ру-
267 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 1, с. 223.
268 См., например, следующие суждения Маркса: «Подобно тому как не религия создает
человека, а человек религию, - подобно этому не государственный строй создает народ, а на-
род создает государственный строй.». - Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 1, с. 252; «Корпо-
рации представляют собой материализм бюрократии, а бюрократия есть спиритуализм кор-
пораций. Корпорация составляет бюрократию гражданского общества, бюрократия же есть
корпорация государства... Корпорация есть попытка гражданского общества стать государ-
ством, бюрократия же есть такое государство, которое действительно сделало себя граждан-
ским обществом». - Там же, с. 270-271.
Глава 6. Предпосылки социальной философии Маркса и Энгельса
193
копией Маркс был в большей степени идеалистом, чем Гегель в «Филосо-
фии права», а зрелый Гегель, т. е. Гегель в «Философии права» был в
большей степени материалистом, в большей степени приверженцем ма-
териалистического понимания истории, чем Маркс в произведениях
1841-1843 годов, включая и рукопись «К критике гегелевской философии
права». Социально-философская мысль молодого Маркса в этот период
его научной деятельности (до рукописи «К критике гегелевской филосо-
фии права» включительно) в целом стояла ниже уровня социально-
философской системы зрелого Гегеля (в «Философии права»). Зрелый Ге-
гель был выше и глубже, чем молодой Маркс с точки зрения развития на-
учной социальной философии, с точки зрения интегрированности в мате-
риалистическое понимание истории. Разумеется, речь могла идти только о
формальном материалистическом понимании истории, ибо иного в те
времена не существовало и не могло существовать. Гегель в «Философии
права» был ближе к «Капиталу», чем Маркс в рукописи «К критике геге-
левской философии права». Зрелый Гегель был ближе к зрелому Марксу,
Марксу времен создания «Капитала», чем молодой Маркс. Полемически
заостряя, можно сказать, что зрелый Гегель был в большей степени мар-
ксистом, чем молодой Маркс.
Превосходство зрелого Гегеля над молодым Марксом (до 1843 года
включительно) было вполне закономерным явлением. В первую очередь
это связано с тем, что Маркс еще не начинал систематического изучения
способа производства. Маркс периода написания рукописи «К критике ге-
гелевской философии права» был знаком с достижениями политэкономии
намного хуже, чем Гегель в пору создания «Философии права». Отстава-
ние молодого Маркса от зрелого Гегеля вполне объяснимо: даже такой ге-
ниальный мыслитель как Маркс должен был освоить достижения Гегеля
как великого мыслителя. Идеалистическая ограниченность мысли молодо-
го Маркса была необходимой на данном этапе развития его социально-
философских взглядов. Маркс начнет продвигаться в развитии материали-
стического понимания истории дальше и глубже зрелого Гегеля только с
периода написания статей в «Немецко-французском ежегоднике» и «Эко-
номическо-философских рукописей 1844года», т.е. с конца 1843 г. и с
1844 г. Возможно, ощущая ограниченность рукописи труда, Маркс впо-
следствии не возвращался к ней, не дорабатывал, не издавал ее. А то, что
до нас дошла только часть этой рукописи, по всей вероятности, говорит о
том, что молодой Маркс, осознав недостатки своего труда, не относился с
необходимой бережностью к его тексту. В основном социальная филосо-
фия Маркса поднимется выше гегелевского уровня в его последующих
произведениях, в первую очередь - в «Немецкой идеологии». Но в ряде
существенных моментов Маркс так и не смог подняться выше Гегеля, а
именно в том, что касается систематического осуществления отражения
194 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
общества как органической целостности, в том, что касается последова-
тельного исследования общества методом восхождения от мыслительно-
абстрактного к мыслительно-конкретному. Предпосылки для этого начали
складываться только у зрелого Маркса, уже написавшего первый том «Ка-
питала» и начавшего подходить к постановке проблемы об отражении об-
щества как многосторонней целостности, что и означало бы подлинное
снятие социально-философской системы Гегеля. Но вполне осуществить
такое исследование Маркс уже не успел, а ввиду его многотрудности, на-
верное, не успел бы, даже если бы и прожил несколько дольше.
Сказанное, разумеется, отаюдь не отрицает того, что в рукописи
Маркса «Критика гегелевской философии права» присутствовали и весо-
мые рациональные зерна. Молодой Маркс был прав во многом в критаке
идеалистической тенденции социальной философии Гегеля, искусствен-
ности ряда переходов в теоретической системе «Философии права». Кро-
ме того, молодой Маркс осуществил острый и яркий, хотя и несколько по-
верхностный и односторонний (недиалектический) анализ бюрократии.
Однако, при том, что критика Марксом бюрократии, несмотря на ее не-
достатки, была во многом справедливой, он впал в односторонность, про-
тивоположную односторонности Гегеля: молодой Маркс акцентировал не-
гатавную сторону бюрократаи, тогда как зрелый Гегель преувеличил по-
зитивную. Зрелый Гегель был либералом, т. е. сторонником мирной
капиталистической трансформации полуфеодальной Германии, а молодой
Маркс - революционным демократом.
В марксологической литературе можно встретить утверждения, со-
гласно которым сделанный Марксом в рукописи «Критика гегелевской фи-
лософии права» вывод об определяющей роли гражданского общества по
отношению к государству истолковывается как якобы весомое достажение,
как значительный шаг на пути к материалистическому пониманию исто-
рии. Как представляется, это заключение не является ни соответствующим
действительности, ни обоснованным. У Гегеля в «Философии права» кате-
гория гражданского общества является более существенной, нежели кате-
гория государства, и, следовательно, определяющей по отношению к нему.
Более того, этот взгляд о доминировании гражданского общества над госу-
дарством является классически-банальным для буржуазного общественного
сознания. Более того, уже сам Гегель был выше этого взгляда, поскольку
считал, что сущностью общества является собственность, т. е. сторона дей-
ствительной сущноста общественной системы. Маркс, считая гражданское
общество определяющим государство, в этом не оригинален, и не в этом
заслуга этой весьма мыслеемкой работы. Действительное значение этой
рукописи, а также, значение всех его работ этой стадии развития социаль-
ной философии Маркса, заключалось, на мой взгляд, заключается в том,
что молодой Маркс в своем развитей воспроизвел в очень сжатой и кон-
Глава 6. Предпосылки социальной философии Маркса и Энгельса
195
центрированной форме стадии предпосылок и возникновения социально-
философской науки. Он в этот период репродуцировал началом своего на-
учного развития то, на чем остановилась социально-философская мысль
Гоббса, Локка, Монтескье, Руссо, отчасти французских и английских по-
литэкономов, а также отчасти Гегеля. Маркс в рукописи «К критике геге-
левской философии права» всего лишь догонял социальную философию
Гегеля. Догонял, следовательно, пока еще не догнал.
Значение рукописи «Критика гегелевской философии права» заклю-
чалось также в том, что Маркс здесь впервые столкнулся, хотя, скорее все-
го, и не осознавая этого в полной мере, с детально разработанной системой
явлений общественной системы (политическая сфера, государство), отра-
женной в социальной философии Гегеля. Идейный оппонент поначалу не
был повержен. Это обратило молодого Маркса к исследованию обуслов-
ленности политических явлений. Вскоре Маркс взялся за изучение полит-
экономии, т. е. за изучение действительной сущности общества, точнее,
одной из ее сторон, исследованной до него - системы производственных
отношений. Но в первую очередь значение анализа и критики «Философии
права» Гегеля заключалось для молодого Маркса в том, что она показала
ему ограниченность его политэкономических знаний. Гегель строил свою
социальную философию на освоении достижений классической англий-
ской политэкономии, и для действительного снятия гегелевской концепции
было необходимо развитие экономических взглядов Маркса.
Маркс в «Предисловии» к работе «К критике политической эконо-
мии» писал о своем идейном развитии в начале 1840-х гг. : «Первая рабо-
та, которую я предпринял для разрешения обуревавших меня сомнений,
был критический разбор гегелевской философии права; введение к этой
работе появилось в 1844 г. в издававшемся в Париже «Deutsch-
Franzosische Jahrbiicher». Мои исследования привели меня к тому резуль-
тату, что правовые отношения, так же точно как и формы государства, не
могут быть поняты ни из самих себя, ни из так называемого общего разви-
тия человеческого духа, что, наоборот, они коренятся в материальных
жизненных отношениях, совокупность которых Гегель, по примеру анг-
лийских и французских писателей XVIII века, называет «гражданским
обществом», и что анатомию гражданского общества следует искать в по-
литической экономии»269. Но это знаменитое суждение характеризуется
тем, что Маркс, во-первых, несколько преувеличивает скорость своего на-
учного развития и в действительности к указанным выводам он пришел в
полной мере несколько позже, а именно в «Экономическо-философских
рукописях 1844 года», а, во-вторых, эти выводы не превосходят позицию
Гегеля в «Философии права».
269
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 13. с. 6.
196 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
Следующий шаг в своем социально-философском развитии Маркс
сделал в статьях, написанных для «Немецко-французского ежегодника» -
«К еврейскому вопросу» (1843) и «Критика гегелевской философии права.
Введение» (1843-1844). В первой из этих работ Маркс указал на то, что в
условиях Германии политическая эмансипация недостаточна и потому не-
обходима человеческая эмансипация, которая предполагала бы глубокое
преобразование общества, т. е. была бы радикальной социальной револю-
цией. Однако у Маркса здесь представления о глубине общественной
жизни еще весьма неглубокие, поверхностные. В статье «К еврейскому
вопросу» (1843) Маркс, который в то время переходил от идеалистическо-
го к материалистическому пониманию истории, объяснил особенности иу-
даизма и психологии евреев теми занятиями, которыми они в течение
многих веков были вынуждены заниматься после изгнания со своей зем-
ли. Маркс замечал: «Какова мирская основа еврейства? Практическая по-
требность, своекорыстие. Каков мирской культ еврея? Торгашество (в
оригинале немецкое выражение «Schacher», которое можно перевести
также как «спекуляция» - А.Р.). Кто его мирской бог? Деньги»21 . Далее
Маркс добавляет: «Деньги - это ревнивый бог Израиля, перед лицом ко-
торого не может быть никакого другого бога... Вексель - это действи-
тельный бог еврея. Его бог - только иллюзорный вексель... Химерическая
национальность еврея есть национальность купца, вообще денежного че-
ловека...»270 271. Для Маркса еврей - это завершенный человек гражданского
общества, которое само построено на своекорыстии, на обогащении, на
культе денег, а гражданское общество есть последовательно проведенное
торгашество или еврейство. Маркс замечает также, что христианство яв-
ляется непоследовательным иудаизмом.
Рассуждения Маркса не только построены на диалектике и даже ко-
кетстве с гегельянской манерой изложения, но и основывались на игре
слов: еврейство и торгашество по-немецки в те времена звучали одинако-
во - das Judentum. Христианство и ислам запрещали ростовщичество, то-
гда как иудаизм разрешал его. Исторические реалии заключались в том,
что евреи, находясь в изгнании, не обладали своей землей. Они не могли
заниматься не только земледелием, но и многими видами ремесла. Евреи
были вынуждены жить среди других народов, занимаясь ростовщичест-
вом, торговлей, непривилегированными видами ремесла, содержанием
постоялых дворов, кабаков и т. д. Евреи в Европе в значительной мере, хо-
тя и не исключительно, персонифицировали особой докапиталистические
формы капитала - ростовщический капитал и торговый капитал, т. е. бы-
ли в значительной мере мелкими и средними эксплуататорами. При этом
270 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. I, с. 408
271 Там же, с. 411.
Глава 6. Предпосылки социальной философии Маркса и Энгельса
197
среди евреев было немало мелких собственников, живших своим трудом.
В целом, частнособственнические отношения в еврейской среде развива-
лись быстрее, чем у окружавших их народов. Такоао было их место в сис-
теме общественного разделения труда, таково было их исторически сло-
жившееся общественное бытие.
Маркс призывает осуществить эмансипацию евреев путем эманси-
пации общества от торгашества. Он пишет: «Но в таком случае эмансипа-
ция от торгашества и денег - следовательно, от практического, реального
еврейства - была бы эмансипацией нашего времени»272. В статье речь шла
о политической эмансипации евреев, т. е. о предоставлении им равных с
христианами прав. Маркс приходит к выводу, что эмансипация евреев есть
эмансипация человечества от торгашества [еврейства] (das Judentum).
Маркс игрой на двусмысленности этого немецкого выражения показывает,
что он не только критичен к евреям к их действительном общественном
бытии, но и провозглашает необходимость ассимиляции евреев в среде
окружающих их народов. В связи с этим позицию Маркса, высказанную в
этой работе, сионисты несправедливо квалифицируют как антисемитскую,
как выражение неприязни к евреям.
В статье «Критика гегелевской философии права. Введение» Маркс
приходит к выводу, что для этого должно произойти объединение ради-
кальной, доходящей до самых корней предметов и становящейся матери-
альной силой теории (философии) и радикального, наиболее обездоленно-
го класса населения - пролетариата. Этот вывод имел огромное значение,
поскольку он вел Маркса к более глубокой концепции классов и классовой
борьбы, нежели любая из концепций, существовавших от Ф. Кенэ до
Д. Рикардо и О. Тьерри и, тем самым, к исследованию капиталистического
способа производства. Кроме того, в статье «К критике гегелевской фило-
софии права. Введение» молодой Маркс замечает, что пролетариат являет-
ся «продуктом разложения всех классов», т. е. является негативным обра-
зованием, напоминающим скорее люмпен-пролетариат, если использовать
его более позднее понятие. Безусловно, с точки зрения зрелого Маркса это
весьма ограниченная точка зрения. Огромное значение этой статьи заклю-
чается в том, что Маркс открывает пролетариат как субъект революцион-
ных преобразований и выступает за союз революционной теории и рево-
люционного пролетариата. Маркс пишет: «Оружие критики не может,
конечно, заменить критики оружием, материальная сила должна бьггь опро-
кинута материальной же силой; но и теория становится материальной си-
лой, как только она овладевает массами. Теория способна овладеть массами,
когда она доказывает ad hominem, а доказывает она ad hominem, когда ста-
новится радикальной. Быть радикальным - значит понять вещь в её корне.
272 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 1, с. 408.
198 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
Но корнем является для человека сам человек. Очевидным доказательством
радикального характера немецкой теории, следовательно - её практической
энергии, служит то, что её исходным пунктом было решительное, подозри-
тельное упразднение религии. Критика религии завершается учением, что
человек - высшее существо для человека, завершается, следовательно, ка-
тегорическим императивом, повелевающим ниспровергнуть все отноше-
ния, в которых человек является униженным, порабощённым, беспомощ-
ным, презренным существом»273. Данный фрагмент демонстрирует явное
непреодоленное фейербахианство в мышлении молодого Маркса, т. е. по-
верхностность, идеализм. Здесь мышление Маркса по глубине еще уступает
материалистическому пониманию истории Гегеля в «Философии права».
Молодой Маркс сохраняет еще идеалистические взгляды младоге-
гельянского и фейербахианского толка. Например, статья «Критика геге-
левской философии права. Введение» начинается с утверждения: «Для
Германии критика религии в основном завершена, а критика религии
является предпосылкой любой другой критики»274. Но это положение фак-
тически означает, что религия является, по крайней мере, одной из ре-
шающих основ общественной жизни Германии и, следовательно, содер-
жит в себе явно выраженный идеалистический акцент. В этом случае зна-
чение религии и борьбы с нею преувеличивается. Молодой Маркс еще
воспроизводит идеалистические тенденции и Фейербаха, и Гегеля.
Фейербахианство у Маркса проявляется и в склонности «кокетни-
чать» терминологией философа из Брукберга, его манерой выражения, как
позже - в «Капитале» - он будет делать это по отношению к терминологии
Гегеля. Знаменитые метафорические выражения Маркса такие, как «Рели-
гия - вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, равно как и дух
бездушных порядков. Религия - это опиум народа. Снятие религии как
иллюзорного счастья народа является требованием его действительного
счастья»275 несут на себе печать влияния мысли и стиля Фейербаха. С од-
ной стороны, эти метафорические выражения очень ярки, но, с другой -
они все же не являются достаточно глубокими средствами познания, ибо
метафоры как воплощение образного (художественного) мышления ис-
пользуются тогда, когда еще не существует развитого рационального по-
знания предмета, в данном случае - религии. Обилие метафор в статьях из
«Немецко-французского ежегодника» говорит о том, что молодой Маркс
еще только начинал создавать собственный научный взгляд. Следует ска-
зать также, что метафоры Маркса более диалектичны, чем концепция ре-
лигия Фейербаха, поскольку они указывают на общественно-истори-
ческую необходимость религии.
273 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 1, с. 422.
274 Там же, с. 414.
275 Там же, с. 415.
Глава 6. Предпосылки социальной философии Маркса и Энгельса
199
Наиболее значительные для этого периода социально-философские
идеи молодого Маркса содержатся в работе «Экономическо-философские
рукописи 1844 года». Они были написаны в июне-августе 1844 г. в Париже
и дошли до нас не полностью. Название, под которым это произведение
известно, было дано публикаторами. Иногда их именуют по месту созда-
ния «Парижскими рукописями». Сам Маркс намеревался назвать этот труд
«Критика политической экономии».
В «Экономическо-философских рукописях 1844 года» Маркс
вплотную подходит к стадии возникновения его социальной философии.
С точки зрения социальной философии позиция Маркса в этом произве-
дении противоречива. С одной стороны, Маркс в этой работе еще во
многом продолжал считать вслед за Гегелем сущностью общественной
системы отношения между людьми по поводу средств производства, т. е.
производственные отношения, собственность. Но, с другой стороны, что
очень важно, молодой Маркс в «Экономическо-философских рукописях
1844 года» очень близко подходит к идее способа производства как сущ-
ности общества. В этой работе Маркс впервые в своем научном развитии
начинает исходить из систематического единства социальной философии
и политэкономии, что позволяет вводить исследование способа производ-
ства в социально-философскую концепцию. Но это еще такое единство,
при котором эти науки остаются равнодушными друг к другу. Политэко-
номия развивалась быстрее, чем социальная философия, что обусловлено
различием их предметов, но здесь марксистская политэкономия была на-
столько неразвитой, что она не могла дать существенного импульса соци-
ально-философской мысли Маркса. Кроме того, Маркс в этом труде вслед
за буржуазными учеными продолжал сводить политэкономию к изучению
производственных отношений. Он в «Экономическо-философских руко-
писях 1844 года» обобщил достижения буржуазной политэкономии и од-
новременно начал критиковать ее и, таким образом, взгляды Маркса сде-
лали шаг вперед, хотя положительная разработка собственной экономиче-
ской теории пока еще отсутствовала, но соответствующего развития
социальной философии Маркса еще не произошло. Следующий шаг был
сделан Марксом и Энгельсом в 1845-1846 гг. в «Немецкой идеологии».
Маркс, развивая в «Экономическо-философских рукописях 1844 года»
основные положения своих статей в «Немецко-французском ежегоднике»,
делает первые шаги к своему варианту материалистического понимания
истории, основанному на полагании способа производства в качестве
сущности общественной системы, в качестве основы и движущей силы
общества. Он писал, например, что «всемирная история есть не что иное,
как порождение человека человеческим трудом»276. Маркс также замечал:
276 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 42, с. 117.
200 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской неуки
«Мы видим, что история промышленности и сложившееся предметное бы-
тие промышленности являются раскрытой книгой человеческих сущност-
ных сил»211. В этом труде впервые начинают смутно прорисовываться конту-
ры материалистического понимания истории К. Маркса, но оно еще в стро-
гом смысле и в полной мере не возникло: молодой Маркс находится как бы
на полпути между рассмотрением в качестве сущности общественной сис-
темы производственных отношений - и в этом он оставался гегельянцем - и
между полаганием в качестве этой сущности способа производства как про-
тиворечивого единства производительных сил и производственных отноше-
ний. Маркс здесь стремится к позиции эссенциального монизма, хотя, по-
скольку он еще полностью не пришел к восприятию в качестве сущности
способа производства, то он не может избежать определенных движений в
духе эссенциального плюрализма. Материалистическое понимание истории
Маркса в целом здесь еще не поднимается над уровнем материалистического
понимания истории Гегеля, если исходить из наиболее зрелых достижений
«Философии права».
Что в этом произведении происходит с первой антиномией соци-
альной философии? Мысль Маркса в данном случае под влиянием Фейер-
баха движется в сторону большего учета роли природы в общественной
жизни, чем это было присуще социальной философии Гегеля, но это дви-
жение не приобретает у автора «Рукописей» формы принятия позиции на-
турализма, как то во многом было присуще Фейербаху.
Наиболее важна с точки зрения социальной философии часть содер-
жания «Экономическо-философских рукописей 1844 года» - это концепция
отчужденного труда, развитая в главе «Отчужденный труд». Маркс начина-
ет свои размышления в «Рукописях» с констатации факта роста поляриза-
ции рабочего, производящего богатства, но становящегося все более бед-
ным, и роста мира противостоящего ему, угнетающего его, отчужденного
от него мира богатства. Этот факт установлен буржуазной политэкономией.
Рабочий становится тем беднее, чем больше богатства он производит. Про-
дукт его труда отчуждается, т. е. превращается в чуждую, враждебную ему
силу, противостоит ему и закабаляет его, принуждая к все большему от-
чуждению (Маркс использует в качестве синонимов немецкие выражения
die Entausserung и die Entfremdung). Концепция Маркса277 278 предполагает,
что отчуждение в процессе труда происходит в четырех формах. Первая
форма - отчуждение продукта труда, который производится рабочим,
277 Там же, с. 123.
278 Концепция отчуждения Маркса представляет собой оплодотворение гегелевской кон-
цепции отчуждения абсолютной идеи (в формах природы [отчуждения во времени] и исто-
рии [отчуждения во времени]) и фейербаховской концепции отчуждения сущностных.сил че-
ловека (в форме религии) марксовой критикой буржуазной политической экономии и социа-
листических учений этой эпохи.
Глава 6. Предпосылки социальной философии Маркса и Энгельса
201
но ему не принадлежит и противостоит ему. Разновидностью этой формы
отчуждения является отчуждение от рабочего природы как его неоргани-
ческого тела. Вторая - отчуждение деятельности рабочего, или самоот-
чуждение. Труд является принудительным, вынужденным. К нему рабо-
тающего принуждает только угроза голода. Деятельность «принадлежит
другому, она есть утрата рабочим самого себя»279. Указанные формы от-
чуждения обусловливают третью форму - отчуждение родовой сущности
человека. Она заключается в способности к деятельности по законам рода, в
отношении ко всей природы как к своему предмету, в универсализме, т. е. в
способности человека к возвышению над уровнем непосредственных при-
родных потребностей, что и отличает человека от животных. Человек спо-
собен к деятельности по законам красоты. Но в силу отчуждения продукта
труда и деятельности рабочего его сущность превращается в средство его
существования. Тем самым, отчуждается родовая сущность человека. Ука-
занные три формы отчуждения ведут к четвертой - отчуждению человека
от человека. Человек противостоит другому человеку и относится к друго-
му человеку как к рабочему, т. е. видит в нем только средство. Маркс пола-
гает, что отчуждаемое принадлежит частному собственнику. Частная собст-
венность является, с одной стороны, результатом отчужденного труда, с
другой, сама производит отчужденный труд. Представление об отношении
между частной собственностью и отчужденным трудом у Маркса остается
не вполне определенным, и, похоже, что он еще не прояснил этот важный
вопрос для себя. Как известно, текст «Экономическо-философских рукопи-
сей 1844 года» сохранился не полностью. Но мыслитель исходит из того,
что необходимым является преодоление (снятие) частной собственности и
отчужденного труда. Их непосредственным снятием, еще обремененным
отрицаемым, Маркс считал коммунизм, тогда как полное снятие буржуаз-
ного общества связывалось им с социализмом.
Отметим, что зрелый Маркс отчужденное от рабочего и враждебное
ему предметное богатство будет называть капиталом. Безусловно, поло-
жение о неизбежности по мере развития капитализма прогрессирующей
поляризации не соответствует действительности и противоречит позиции
Маркса времен «Капитала»: развитие производительных сил, производст-
во относительной прибавочной стоимости, рост органического строения
капитала, классовая борьба пролетариата предполагают в ходе развития
зрелого капитализма последовательное увеличение массы и качества благ,
которые наемный работник покупает на заработную плату. Здесь Маркс
еще относился к капиталу и капиталистическому обществу недиалектиче-
ски и неисторически, рассматривая их как абсолютно негативные явления.
Третья антиномия социальной философии, антиномия редукцио-
низма и феноменализма в концепции «Экономическо-философских руко-
279 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 42, с. 91
202 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
писей 1844 года» играла важную роль. Маркс, в частности, писал: «Рели-
гия, семья, государство, право, мораль, наука, искусство и т. д. суть лишь
особые виды производства и подчиняются его всеобщему закону»280. Мо-
лодой Маркс еще далек от сколько-нибудь серьезного исследования спо-
соба производства и потому с необходимостью смешивал его закономер-
ности с закономерностями других сфер общественной системы. Это ото-
ждествление было неизбежным, поскольку способ производства не был им
познан и поэтому при рассмотрении его как сущности общества - а такой
взгляд уже пробивается в «Рукописях», но он еще не пробился - нельзя
было избежать растворения в сущности общества других сфер общест-
венной системы. Это представление Маркса означало редукцию неэконо-
мических сфер общества к экономике, причем довольно грубую редук-
цию. Будущее исследование способа производства в «Капитале» создаст
возможность для последовательного преодоления этого грубого редук-
ционизма, заменив его более тонким. Помимо того, Маркс в этом труде
отклоняет донаучное гоббсианско-локкианское представление об атомар-
ном, изолированном бытии человека в обществе. Это означало установку
Маркса на антифеноменализм в отношении личностей и их взаимодейст-
вия как сферы действительности общественной системы. Однако, Маркс
провозглашая необходимость свести неэкономические сферы к экономике,
ряд явлений общественного сознания фактически рассматривал как само-
стоятельные образования и, в первую очередь, религию, которую он вос-
принимает еще во многом в духе Фейербаха. Таким образом, третья анти-
номия социальной философии в «Рукописях» воспроизводится, но с опре-
деленным акцентом на позицию редукционизма. Мысль Маркса в этом
произведении находится ближе к редукционизму, т. е. к сведению сферы
бытия и сферы явления к способу производства как сущности общества.
Четвертая антиномия разрешается Марксом в духе позиции крайнего
интернализма - происходит полное отвлечение от внешних, международ-
ных отношений. В том, что касается пятой антиномии, отметим следующее.
Среди важнейших идей «Экономическо-философских рукописей 1844 года»
находятся идеи общественного характера человека и историчности его при-
роды: «Образование пяти внешних чувств - это работа всей предшество-
вавшей всемирной истории»281. Это более выраженный, чем у Фейербаха,
диалектический подход к отражению реальной историчности личности и
общества. В «Экономическо-философских рукописях 1844 года» предложен
и краткий набросок периодизации истории, т. е. дана в сжатом виде фило-
софия истории. Маркс выделяет периоды а) отсутствия отчужденного труда
и частной собственности, б) отчужденного труда и частной собственности и
280 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 42, с. 117.
281 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 42, с. 123.
Глава 6. Предпосылки социальной философии Маркса и Энгельса
203
в) снятия отчужденного труда и частной собственности. Этот подход пере-
кликается с позднейшим выделением зрелым Марксом первичной, вторич-
ной и третичной формаций. Первое означает стремление к диалектическому
снятию пятой антиномии. Но это стремление только намечено и оно совсем
не было разработано. Безусловно, это был шаг в верном направлении.
Очевидно, концепция отчужденного труда Маркса испытала сильное
влияние философии Фейербаха. «Экономическо-философские рукописи
1844 года» являются пиком зачарованное™ Маркса Фейербахом. Неявное,
хотя и сильное, влияние Гегеля здесь выступает в рассмотрении производ-
ственных отношений как сущности общественной системы, но явно оно
отступает на второй план и гегелевская философия служит объектом кри-
тики за идеалистические спекуляции и оторванность от действительности.
Молодой Маркс смотрит во многом на Гегеля глазами Фейербаха - хотя и
не только его глазами, но уже и своими - и не понимает, что философия
Гегеля была ближе к реальной действительности, чем философия Фейер-
баха. Причем, критике подвергается философская концепция «Феномено-
логии духа», которую Маркс характеризует как «истинный исток и тайну
гегелевской философии». Очевидно, в выборе объекта критики Маркс
также был недиалектичен: в первую очередь следовало подвергать крити-
ческому анализу и критике произведения зрелого Гегеля - «Науку логики»
и «Философию права», но Маркс был еще не готов к этому. Маркс при-
держивается здесь, как и в «Критике гегелевской философии права», рас-
судочного подхода, недиалектической (метафизической) методологии
Фейербаха. В частности, рассудочность (в духе зрелого рассудка) и недиа-
лектичность мышления молодого Маркса проявились в односторонне не-
гативном отношении к отчуждению, рассматривавшемся Марксом по об-
разцу отношения Фейербаха к религии - как к абсолютному злу. Здесь
Маркс еще не понимает, что «отчуждение», или капитал (капиталистиче-
ская эксплуатация) в терминах зрелого Маркса, есть необходимая форма
развития способа производства и общества в целом. Идея отчуждения
труда предполагала положение о продаже рабочим своего труда капита-
листу. Этот тезис возник потому, что Маркс еще не приступил к исследо-
ванию сущности общественной системы (способа производства), он не-
глубоко представлял себе ее закономерности, и его мысль касалась только
сферы обращения - более поверхностной, явленческой сферы сущности -
и еще не проникала в сферу производства, т. е. в сферу сущности сущно-
сти общественной системы. Зрелый Маркс преодолел представление о
продаже труда: труд с точки зрения его теории прибавочной стоимости с
самого начала не принадлежит рабочему, поскольку его факторы - средст-
ва производства, предмет труда, рабочая сила работника (после продажи
капиталисту) принадлежат капиталисту, выступают по отношению к рабо-
чему как капитал, как самовозрастающая стоимость. Концепция отчуж-
204 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
денного труда, разработанная в «Экономическо-философских рукописях
1844 года» была снята зрелым Марксом в его теории прибавочной стои-
мости. Понятие «отчуждение» зрелый Маркс изредка использовал, но оно
для него стало второстепенным, вспомогательным н перестало играть ос-
новополагающую роль.
Большое значение для научного развития Маркса и Энгельса имела
их первая совместная работа «Святое семейство, или Критика критиче-
ской критики. Против Бруно Бауэра и компании», написанная в сентябре-
ноябре 1844 г. и опубликованная в 1845 г. Эта преимущественно полеми-
ческая работа, направленная против младогегельянцев, завершает стадию
предпосылок их социальной философии, завершает переход к возникно-
вению собственно марксистского материалистического понимания исто-
рии. В этом произведении Маркс и Энгельс делают следующие шаги к
первоначальному варианту своей социальной философии. В первую оче-
редь, это проявляется в выяснении соотношения массы и личности, мате-
риального интереса и идей. Авторы «Святого семейства», полемизируя с
субъективным идеализмом младогегельянцев, впервые высказали очень
важную мысль о том, что именно народные массы, а не группы критиче-
ски мыслящих индивидуумов, являются подлинным творцом истории.
Маркс и Энгельс утверждали, что с необходимостью происходит рост ро-
ли масс в историческом процессе: «Вместе с основательностью историче-
ского действия будет, следовательно, расти и объем массы, делом которой
оно является»282. Массы исходят из интересов, а не из идей, полагают
Маркс и Энгельс, утверждая первичность интересов по отношению к иде-
ям. При этом они имеют в виду материальные (экономические) интересы.
Маркс и Энгельс писали об интересе буржуазии: «Этот интерес был так
могущественен, что победоносно преодолел перо Марата, гильотину тер-
рористов, шпагу Наполеона, равно как и католицизм и чистокровность
Бурбонов»283. Но понимание интереса у авторов еще нечеткое, абстракт-
ное. Еще одним недостатком авторов является и то, что и понятие массы
является еще неопределенным, не вполне ясным и отчетливым: Маркс и
Энгельс не анализируют «массу», не разделяют ее на составные части, а,
значит - еще не выделяют в ней классы с противоположными интересами.
Маркс и Энгельс уже выделили в качестве ведущей революционной силы
пролетариат (рабочий класс), но все же еще недостаточно четко отделили
его от массы трудящихся. Это говорит о том, что они еще не завершили пе-
реход от революционного демократизма к коммунизму, хотя и осуществили
его уже в основном. Это положение означает также, что у Маркса и Энгель-
са еще нет устойчивых и глубоких взглядов на классы и классовую борьбу,
282 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 2, с. 90.
283 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 2, с. 89.
Глава 6. Предпосылки социальной философии Маркса и Энгельса
205
что обусловлено отсутствием исследования у них способа производства и
что связано с непреодоленностью у них взгляда, согласно которому сущно-
стью общественной системы являются производственные отношения.
Однако, вполне справедливо выдвигая положение о решающей роли
массы в истории и о значении материальных интересов как движителя мас-
сы и возражая в этом младогегельянцам, Маркс и Энгельс допускают упро-
щение, заключающееся в игнорировании роли великих личностей и качеств
личностей вообще. Они недооценивают реальную активность личности и
личностей с их способностями, характером, темпераментом, мировоззрени-
ем и т.д. в историческом процессе. Это проявляется, например, в том, что
Маркс и Энгельс перед лицом исторического могущества народных масс
поставили в один ряд в разной степени одаренных личностей (гениального
Наполеона, просто способного Марата и совершенно заурядных Бурбонов).
В вопросе о роли масс и личностей Маркс и Энгельс в целом были более
правы, чем младогегельянцы, но не в полной мере. Младогегельянцы в во-
просе о роли личности в истории в определенной мере мыслили более реа-
листически и трезво, чем Маркс и Энгельс, младогегельянцы были более
близки к истине. Молодые Маркс и Энгельс не восприняли рациональных
зерен, содержащихся в идеях младогегельянцев, и в связи с этим были не в
состоянии диалектически снять их философские взгляды. Но в целом Маркс
и Энгельс при рассмотрении проблемы соотношения личности и масс в об-
щественной жизни и в истории, разумеется, были более близки к истине.
Они в этом вопросе, очевидно, ориентировались на разрешение третьей ан-
тиномии в духе редукционизма.
Маркс и Энгельс в «Святом семействе» развили представление о
классах и классовой борьбе, в частности, о пролетариате как революционном
классе и субъекте коммунистических преобразований. Они пишут: «Проле-
тариат и богатство - это противоположности. Как таковые, они образуют не-
которое единое целое. Оба они порождены миром частной собственности.
Весь вопрос в том, какое определенное положение каждый из этих двух эле-
ментов занимает внутри противоположности. Недостаточно объявить их
двумя сторонами единого целого.
Частная собственность как частная собственность, как богатство,
вынуждена сохранять свое собственное существование, а тем самым и
существование своей противоположности - пролетариата. Это - положи-
тельная сторона антагонизма, удовлетворенная в себе самой частная соб-
ственность.
Напротив, пролетариат как пролетариат вынужден упразднить само-
го себя, а тем самым и обусловливающую его противоположность - част-
ную собственность, - делающую его пролетариатом. Это - отрицательная
сторона антагонизма, его беспокойство внутри него самого, упраздненная
206 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
и упраздняющая себя частная собственность»284. Приведенная цитата по-
казывает, что Маркс и Энгельс здесь исходят из представления, согласно
которому сущностью общественной системы являются производственные
отношения (частная собственность). Таким образом, во-первых, гегелев-
ская позиция полностью не преодолена, а, во-вторых, эта работа в данном
весьма существенном вопросе была несколько поверхностной по сравне-
нию с «Экономическо-философскими рукописями 1844 года», где уже на-
чиналось движение к тому, чтобы рассматривать в качестве сущности не
производственные отношения, а способ производства в целом. Подобным
же образом следует интерпретировать знаменитое положение о роли мате-
риальных интересов: «Идея» неизменно посрамляла себя, как только она
отделялась от «интереса»... Интерес буржуазии в революции 1789 г., да-
лекий от того, чтобы быть «неудачным», все «выиграл» и имел «действи-
тельный успех», как бы впоследствии ни рассеялся дым «пафоса» и как
бы ни увяли «энтуазистические» цветы, которыми он украсил свою ко-
лыбель. Этот интерес был столь могущественен, что преодолел перо Ма-
рата, гильотину террористов, шпагу Наполеона, равно как и католицизм и
чистокровность Бурбонов»285. Смысл этого высказывания также заключа-
ется, на мой взгляд, в фактическом рассмотрении в качестве сущности
общественной системы производственных отношений, но еще не способа
производства в целом. Маркс и Энгельс в общем и целом здесь еще не
вышли за пределы ступени развития социальной философии, на которой
стоял и Гегель. Но в отличие от Гегеля они критически относятся к капи-
тализму и более глубоко видят социальные противоречия, связанные с
ним, что означает нацеленность их мышления на более глубокий взгляд
на исследование сущности общества.
Труд «Положение рабочего класса в Англии» (1845) Энгельс писал
с сентября 1844 гг. по март 1845 г. Он был посвящен возникновению и
развитию рабочего класса в Великобритании, современным условиям его
труда и быта, его классовой эксплуатации со стороны буржуазии, классо-
вой борьбе пролетариата и буржуазии. «Положение рабочего класса в
Англии» является в основном эмпирическим исследованием, над которым
надстраиваются обобщения. Энгельс описывает множество фактов, как
гласит подзаголовок «по собственным наблюдениям и достоверным ис-
точникам», и осуществляет анализ буржуазии и пролетариата и их классо-
вых отношений. Классы и классовые отношения являются поверхностным
слоем способа производства как сущности общественной системы. Глубин-
ных слоев сущности, сущность в целом, сущность в ее глубине (способ про-
изводства как таковой) Энгельс не затрагивает. Значение этого произведения
284 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 2, с. 38.
285 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 2, с. 89.
Глава 6. Предпосылки социальной философии Маркса и Энгельса
207
заключается в том, что оно способствовало созданию эмпирической основы
для возникновения и последующего развития социальной философии Маркса
и Энгельса. В этом труде мы обнаруживаем переплетение тенденций ма-
териалистического и идеалистического понимания истории. Например,
Энгельс писал: «Шестьдесят-восемьдесят лет тому назад Англия была
страной, похожей на всякую другую, с маленькими городами, с незначи-
тельной и мало развитой промышленностью, с редким, преимущественно
земледельческим населением. Теперь это - страна, непохожая ни на какую
другую, со столицей в 21/2 миллиона жителей, с огромными фабричными
городами, с индустрией, снабжающей своими изделиями весь мир и про-
изводящей почти всё при помощи чрезвычайно сложных машин, с трудо-
любивым, интеллигентным, густым населением, две трети которого заня-
ты в промышленности и которое состоит из совершенно других классов,
мало того - составляет совершенно другую нацию с другими нравами и с
другими потребностями, чем раньше. Промышленная революция имеет
такое же значение для Англии, как политическая революция - для Фран-
ции, как философская революция - для Германии»286. Подобное полагание
в качестве в одинаковой мере могущественных факторов общественной
жизни промышленной революции, т. е. скачка в развитии способа произ-
водства, в Великобритании, с одной стороны, и политических преобразо-
ваний во Франции и философских изменений в Германии, безусловно, оз-
начает, что Энгельс еще не вполне четко установил решающую роль спо-
соба производства в общественной жизни. Он еще не вполне встал на
позиции материалистического понимания истории, хотя и идет в этом на-
правлении. Об этом же говорит и то, что для него Великая французская
буржуазная революция конца XVIII была только политической революци-
ей. Но все же тенденция материализма в мышлении Энгельса становилась
все значительней. И это проявилось, в частности, в развитии концепции
классов. Он писал: «После всего сказанного не приходится удивляться то-
му, что английский рабочий класс с течением времени стал совсем другим
народом, чем английская буржуазия. Буржуазия имеет со всеми другими
нациями земли больше родственного, чем с рабочими, живущими у неё
под боком. Рабочие говорят на другом диалекте, имеют другие идеи и
представления, другие нравы и нравственные принципы, другую религию
и политику, чем буржуазия. Это два совершенно различных народа, кото-
рые так же отличаются друг от друга, как если бы они принадлежали к
различным расам; из этих двух народов нам на континенте до настоящего
времени знаком был только один - буржуазия. А между тем именно другой
народ, состоящий из пролетариев, имеет гораздо большее значение для бу-
286
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 2, с. 256.
208 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
дущего Англии»287. Анализ классов и классовых отношений, произведенный
Энгельсом в труде «Положение рабочего класса в Англии», является поверх-
ностным анализом поверхностного слоя сущности общественной системы.
Отсюда наивность и идеализация автором английского рабочего класса:
«Я видел ваше сочувствие к каждому, - будь то англичанин или нет, - кто
искренне отдаёт свои силы на служение прогрессу человечества, я видел
ваше преклонение перед всем великим и добрым, независимо от того, воз-
никло ли оно на вашей родной почве или нет. Я убедился в том, что вы
больше чем просто английские люди, члены одной обособленной нации,
вы - люди, члены одной великой общей семьи, сознающие, что ваши ин-
тересы совпадают с интересами всего человечества»288. Преодоление ка-
питалистической эксплуатации Энгельс связывал только с социальной ре-
волюцией. В созданных примерно одновременно - в феврале 1845 г. - с
трудом «Положение рабочего класса в Англии» и развивающих корпус его
идей «Эльберфельдских речах» Энгельс утверждал: «Социальная револю-
ция есть нечто совершенно иное, чем происходившие до сих пор полити-
ческие революции: в отличие от них она направлена не против собствен-
ности монополии, а против монополии собственности; социальная рево-
люция - это открытая война бедных против богатых, и такая борьба, в
которой явно и открыто выступают наружу все пружины и причины, дей-
ствовавшие ранее во всех исторических конфликтах неясно и скрыто, та-
кая борьба грозит, во всяком случае, быть более острой и кровавой, чем
все ей предшествовавшие»289. Но все же и поверхностный анализ в «По-
ложении рабочего класса в Англии» и примыкающих к нему произведени-
ях стал значительным шагом вперед на пути к возникновению материали-
стического понимания истории Маркса и Энгельса, на пути к первона-
чальной марксистской социальной философии.
В работах 1844-1845 гг. социально-философские взгляды Маркса и
Энгельса в целом еще не поднялись над уровнем социальной философии
Гегеля, они были еще во многом тождественны ей, но это тождество с раз-
личием. Маркс и Энгельс в этой работе сделали еще один большой шаг впе-
ред, выделив пролетарский класс как революционную силу эпохи и встав на
его сторону. От статей в «Немецко-французском ежегоднике» к «Святому
семейству» их внимание к противоречиям между пролетариатом и буржуа-
зией возрастает. Это означало, что они более глубоко, чем Гегель, постигали
противоречия современного общества. Более глубоко, но все же еще не
вполне глубоко. «Святое семейство», завершая стадию предпосылок соци-
альной философии Маркса и Энгельса, ведет к стадии ее возникновения.
287 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 2, с. 356.
288 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 2, с. 236-237.
289 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 2, стр. 552-553.
Глава 7
Возникновение социальной философии
К. Маркса и Ф. Энгельса: «Немецкая
идеология» и другие работы
1. Негативная форма первоначальной
социально-философской концепции
К. Маркса и Ф. Энгельса: «Тезисы о Фейербахе»
В контексте развития социальной философии в целом первоначальная
социально-философская концепция Маркса и Энгельса, первоначальный ва-
риант их материалистического понимания истории составляет (вместе со
стадией формирования их социальной философии) подстадию продолжения
формирования социальной философии в целом. Стадия возникновения соци-
альной философии Маркса и Энгельса охватывает 1845-1846 гг. Рождение
социальной философии Маркса и Энгельса связано в первую очередь с
их совместной рукописью «Немецкая идеология», созданной в эти годы.
К «Немецкой идеологии» примыкают в концептуальном отношении напи-
санные несколько ранее - в апреле 1845 г. - и незначительные по объему, но
весьма важные по содержанию «Тезисы о Фейербахе» К. Маркса. Оба про-
изведения были созданы в Брюсселе.
Решающий вклад в создание первоначальной социально-философской
концепции Маркса и Энгельса внес Маркс. В работе «Развитие социализма
от утопии к науке» Энгельс писал: «Этими двумя великими открытиями -
материалистическим пониманием истории и разоблачением тайны капи-
талистического производства посредством прибавочной стоимости - мы
обязаны Марксу»290. Рукопись «Немецкая идеология» была создана в пери-
од с сентября 1845 г. и по вторую половину 1846 г. включительно. Причем
290
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 209.
210 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
критическая часть произведения была завершена до лета 1846 г., а работа
над наиболее важной теоретической частью - первым разделом первого то-
ма под названием «Фейербах. Противоположность материалистического и
идеалистического воззрений» - продолжалась еще и во второй половине
1846 г., но так и не была завершена. Рукопись «Немецкой идеологии» от-
клонили в 1846-1847 гг., по меньшей мере, семь издателей, и при жизни
Маркса и Энгельса она полностью не была опубликована (была опублико-
вана только IV глава второго тома, имеющая второстепенное значение). По-
сле неудач с планами публикации рукописи Маркс и Энгельс решили пред-
ставить ее, по выражению Маркса в «Предисловии» к работе «К критике
политической экономии», «грызущей критике мышей». «Немецкая идеоло-
гия» впервые увидела свет в полном объеме только в СССР - в 1932 г. на
языке оригинала, а в 1933 г. - на русском языке. «Тезисы о Фейербахе»
впервые были опубликованы Энгельсом в 1888 г.
Маркс в «Предисловии» к работе «К критике политической эконо-
мии» утверждал, что «Немецкая идеология» была написана им и Энгельсом
с целью «уяснения сути дела самим себе»291, что и означало возникновение
их первоначальной социально-философской концепции. «Немецкая идеоло-
гия» содержит в себе первоначальную социально-философскую концепцию
Маркса и Энгельса, а «Тезисы о Фейербахе» выступают как введение к ней.
«Тезисы о Фейербахе» и «Немецкая идеология» - это начало марксистской
социальной философии. Говоря более точно, «Тезисы о Фейербахе» пред-
ставляют собой негативную форму первоначальной социально-философской
концепции Маркса и Энгельса, а «Немецкая идеология» - ее позитивную
форму. В «Тезисах о Фейербахе» Маркс показывает то, какой не должна быть
социальная философия, каким не должно быть материалистическое понима-
ние истории, он определяет их отрицательно. В отличие от этого в «Немец-
кой идеологии» Маркс и Энгельс разрабатывают свой вариант материали-
стического понимания истории в положительном аспекте292. Устремим наш
интеллектуальный взор вначале на «Тезисы о Фейербахе».
«Тезисы о Фейербахе» воплощают в себе точку, отталкиваясь от ко-
торой Маркс создал свою социальную философию. В связи с этим «Тези-
сы о Фейербахе» посвящены решительной критике философского направ-
ления, которое Маркс называет «предшествующим материализмом», «со-
зерцательным материализмом», «старым материализмом». Он
подразумевает, по всей вероятности, учения Ж. О. Ламетри,
291 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 13, с. 8.
По всей вероятности, закономерным является при создании новой концепции появле-
ние поначалу ее негативной формы, а потом - позитивной. В этом смысле возникновение
первоначальной социально-философской концепцией М. Вебера было похожим на возникно-
вение первоначальной философии Маркса и Энгельса, см.: Рахманов А.Б. Социальная фило-
софия Макса Вебера: метаморфозы и кризисы. М., URSS, 2012.
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса
211
К. А. Гельвеция, Д. Дидро, П. Гольбаха, П. Кабаниса, а также
Л. Фейербаха как вершины этого направления. Он производил разрыв со
всем старым материализмом, тогда как еще совсем недавно - в «Святом
семействе» - Маркс и Энгельс отзывались о нем с большой симпатией.
Разрыв есть негативная форма связи со старым - новое возникает, высту-
пая непосредственно как отрицание старого, и постольку его черты еще
не вполне определены. Маркс одновременно и преодолевал свое былое
(1841-1844) увлечение фейербахианством. «Тезисы о Фейербахе» - это
разрушение старого, это философская революция, а новое будет создавать-
ся чуть позже. Это закономерно, поскольку для того, чтобы создать новое,
необходимо разрушить старое, отжившее. Новое, т.е. первоначальная со-
циально-философская концепция Маркса и Энгельса, будет разработана в
«Немецкой идеологии», а «Тезисах о Фейербахе» ее очертания сквозь кри-
тику предшествующего материализма лишь проступают. По всей вероят-
ности, Маркс, создавая «Тезисы о Фейербахе», еще не представлял себе
сколько-нибудь конкретно свою будущую социальную философию, свое
будущее материалистическое понимание истории.
Критика Маркса в адрес «старого материализма» была основана на
заблуждении. Маркс принял за материализм атеистический идеалистиче-
ский натурализм (натуралистический идеализм), о котором речь уже шла
выше. Ошибке смешения материализма и идеалистического натурализма
(«старого материализма») Маркс и Энгельс сохраняли верность до самого
конца своей жизни, и ее культивировали марксисты и после них. Эта
ошибка имела те же глубокие объективные основания, что и возникнове-
ние и развитие натурализма.
Обратимся к непосредственному анализу содержания «Тезисов о
Фейербахе», попытавшись осмыслить философскую революцию, произ-
веденную здесь Марксом. Название этого произведения было дано публи-
каторами; в «Записной книжке», которую Маркс вел в 1844-1847 гг., «Те-
зисы» имеют заголовок «К Фейербаху». Название «Тезисы о Фейербахе»
является условным не только поэтому, но и потому что, строго говоря, 9 из
11 тезисов - это не отдельные положения, а совокупности взаимосвязан-
ных положений. Порядок расположения 11 тезисов закономерен, поскольку
они являются последовательным рассмотрением одной и той же проблемы.
Разные тезисы затрагивают ее разные грани и, вместе с тем, представляют
собой развитие позиции Маркса. Во всех тезисах содержатся подходы к
антиномиям социальной философии. Не следует преувеличивать логич-
ность тезисов, поскольку в них присутствует определенная хаотичность,
что совершенно естественно, поскольку они не есть произведение, подго-
товленное к печати.
В первом тезисе заключается «исток и тайна» первоначальной со-
циальной философии Маркса и Энгельса. Первый тезис Маркса гласит:
212 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
«Главный недостаток всего предшествующего материализма - включая и
фейербаховский - заключается в том, что предмет, действительность, чув-
ственность берётся только в форме объекта, или в форме созерцания, а не
как человеческая чувственная деятельность, практика, не субъективно.
Отсюда и произошло, что деятельная сторона, в противоположность ма-
териализму, развивалась идеализмом, но только абстрактно, так как идеа-
лизм, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как
таковой»293. Маркс полагает, что Фейербах хочет иметь дело с чувствен-
ными объектами, отличными от мысленных объектов, но берет человече-
скую деятельность не как предметную деятельность и поэтому как истин-
но человеческую он рассматривает только теоретическую деятельность.
Маркс пишет, что Фейербах не понимает значения «революционной»,
«практически-критической» деятельности. Значение первого тезиса, на
мой взгляд, во-первых, заключается в критике «предшествующего мате-
риализма», т.е. идеалистического натурализма за «созерцательность».
Идеалистический натурализм с необходимостью является созерцатель-
ным, поскольку являющееся его объективным основанием значительное
присутствие в экономике естественно возникших средств производства
предполагает пассивное отношение к природе, приспособление к ней. На-
турализм, иначе как созерцательным, быть не может. Маркс, выступая за
деятельный, революционно-практический материализм, отражает эпоху
начала промышленной революции. Если мысль Фейербаха и идеалистиче-
ского натурализма в целом соответствует мануфактурному капитализму, то
мысль Маркса исходит из начинающейся промышленной революции. Во-
вторых, значение первого тезиса заключается в том, что Маркс, отвергая
созерцательность, предлагает исходить из «человеческой чувственной
деятельности, практики». Это понятие является предшественником поня-
тий производства и способа производства. Первый тезис означает ориен-
тацию на снятие первой антиномии в духе социологизма, второй - в духе
материалистического эссенциального монизма.
Второй тезис утверждает фундаментальность практики как способа
проверки истинности мышления. Мышление вне связи с практикой, т.е. с
производством, объявляется нелепостью. Этот тезис воплощает в себе дви-
жение к признанию производства решающей сферой общественной жизни,
т.е. ориентацию на снятие третьей антиномии в духе редукционизма.
Третий тезис касается проблемы диалектики объективного и субъ-
ективного. Маркс предлагает решать ее с помощью революционной прак-
тике как совпадении объективного и субъективного. Под революционной
практикой Маркс, на мой взгляд, имеет в виду, не осуществление социаль-
ных революций, а в первую очередь, производство.
293 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. I.
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса
213
Четвертый тезис является развитием идей второго и первого тези-
сов в отношении религии. Маркс утверждает здесь определяющий харак-
тер «земной основы» по отношению к ней и необходимость ее преобразо-
вания.
Пятый тезис представляет собой конкретизацию первого тезиса в
отношении чувственности. Последняя полагается Марксом как опреде-
ляемая практикой.
Шестой тезис очень содержателен. Во-первых, здесь Маркс, с од-
ной стороны, критикует Фейербаха за понимание человека как изолиро-
ванной и натуралистической сущности. Здесь Маркс абстрактно отрицает
натурализм Фейербаха. Во-вторых, Маркс в противовес Фейербаху про-
возглашает ориентацию на объяснение сущности человека общественны-
ми отношениями, причем он тяготеет к редукционизму. Маркс пишет:
«Фейербах сводит религиозную сущность к человеческой сущности. Но
сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду.
В своей действительности она есть совокупность всех общественных
отношений»294. Но Маркс еще не дифференцирует общественные отно-
шения, в чистом виде способ производства им еще не выделен - общест-
венные отношения способа производства (производительные силы как от-
ношение общества к природе и производственные силы как отношение
общества к самому себе) он не полностью отличает от общественных от-
ношений сферы явления и сферы действительности общества (политиче-
ских, правовых и других отношений). С позиций зрелого Маркса, сущно-
стью человека являются не общественные отношения, а способ производства.
В-третьих, Маркс критикует Фейербаха за абстрактное, отвлекающееся от
хода истории понимание сущности человека. Маркс абстрактно отрицает
антиисторизм Фейербаха.
В седьмом тезисе Маркс, критикуя Фейербаха, вновь в абстрактной
форме отстаивает необходимость историзма в понимании религиозного
чувства и человека.
Восьмой тезис еще раз провозглашает человеческую практику ос-
новой общественной жизни и необходимость выводить из нее все идеи,
включая и мистические. Маркс делает акцент на том, что корни религиоз-
ных мистерий заключены в человеческой практике.
Из восьми рассмотренных тезисов вытекают 9-11 тезисы, очень
близкие друг к другу по содержанию. Девятый тезис содержит критику
«старого материализма» за созерцательное, т.е. апологетическое отноше-
ние к индивидам «гражданского общества». Десятый тезис утверждает
связь «старого материализма» с гражданским (буржуазным) обществом.
Маркс противопоставляет ему новый материализм, выступающий за «че-
294 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 3.
214 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
ловеческое общество, или обобществившееся человечество», имея в виду
коммунизм. Одиннадцатый (самый знаменитый) тезис гласит: «Философы
до сих пор занимались тем, что по-разному объясняли (haben interpretiert)
мир, тогда как речь идет о том, чтобы его изменить (zu verandem)» . 9-11
тезисы несут в себе отрицание характерного для «старого материализма»
приспособления к буржуазному обществу и провозглашают необходи-
мость его революционного низвержения. 9-11 тезисы - это «Манифест
Коммунистической партии» в колыбели.
«Тезисы о Фейербахе» подводят к выводу о том, что молодой
Маркс воспринял материалистическое понимание не от Гегеля, который
создал его самую развитую к началу научной деятельности Маркса фор-
му, а от концепций английских политэкономов. Материализм английской
политэкономии была идейной предпосылкой первоначальной социально-
философской концепции Маркса, тогда как ее эмпирической предпосыл-
кой было изучение им объективной действительности (во время работы в
«Рейнской газете» и т.д.).
«Тезисов о Фейербахе» Маркса являются негативной формой пер-
воначальной социальной философии Маркса н Энгельса. На их основе
возникла позитивная форма первоначальной социально-философской кон-
цепции марксизма. Это произошло в «Немецкой идеологии».
2. Позитивная форма первоначальной
социально-философской концепции
К. Маркса и Ф. Энгельса: «Немецкая идеология»
Обратимся к рассмотрению содержания рукописи «Немецкая идео-
логия». Ее полное название - «Немецкая идеология. Критика новейшей
немецкой философии в лице её представителей Фейербаха, Б. Бауэра и
Штирнера и немецкого социализма в лице его различных пророков. Про-
изведение подразделяется на два тома. Первый - «Критика новейшей не-
мецкой философии в лице ее представителей Фейербаха, Б. Бауэра и
Штирнера, второй - «Критика немецкого социализма в лице его различ-
ных пророков». В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс подвергли ост-
рой критике распространенные в Германии и во всей Европе философские
течения - гегельянство, младогегельянство, фейербахианство, утопиче-
ский социализм, ставя им в вину создание идеалистических конструкций,
оторванных от объективного развития общественной системы, от соци-
альной действительности. «Немецкая идеология» - это преимущественно
полемическое произведение. Но, исходя из того, что высшей формой кри-
295
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 4.
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса 215
тики какой-либо концепции является положительная разработка собствен-
ной научной позиции, Маркс и Энгельс разработали в этом произведении
свой, принципиально своеобразный взгляд на общество - позитивную
форму своей первоначальной социальной философии, своего материали-
стического понимания истории.
Первоначальный вариант социальной философии Маркса и Энгель-
са заключен в первой главе первого тома «Немецкой идеологии», назван-
ной советскими публикаторами «Фейербах. Противоположность материа-
листического и идеалистического воззрений». Это самая концептуальная и
потому наиболее ценная в научном отношении часть «Немецкой идеоло-
гии», тогда как ее полемическая часть уже давно устарела. Наше внимание
будет устремлено к первой главе первого тома. Далее, говоря о «Немецкой
идеологии», я буду иметь в виду именно ее.
В «Немецкой идеологии» материалистическое понимание истории
Маркса и Энгельса впервые достигло превосходства в отношении глубины
исследования общественной системы над материалистическим понимани-
ем истории Гегеля. В этой рукописи социальная философия Маркса и Эн-
гельса впервые превзошла в отношении научности концепцию Гегеля.
Специфику первоначальной социально-философской концепции
Маркса и Энгельса составляет то, что она воплощает в себе попытку отра-
жения общественной системы посредством логического способа исследо-
вания, т. е. с помощью метода восхождения от мыслительно-абстрактного к
мыслительно-конкретному296. В связи с этим «Немецкая идеология» явля-
ется попыткой построения социально-философской системы. В этом этот
труд един с «Философией права» Гегелем, и данное произведение являлось
второй после гегелевской «Философии права» попыткой создания теорети-
ческой системы, которая должна была отразить общественную систему. Но
наиболее существенное отличие подстадии продолжения формирования
социальной философии в целом, воплощенной в «Немецкой идеологии»
Маркса и Энгельса, от подстадии начала формирования социальной фило-
софии, воплощенной в «Философии права» Гегеля, заключается в том, что
в качестве сущности общественной системы рассматривается не одна сто-
рона реальной сущности (производственные отношения), а действительная
сущность в целом - способ производства как противоречивое единство
производительных сил и производственных отношений. Сведение сторон
общественной системы осуществляется к действительной сущности в це-
лом, а не к одной из ее сторон (производственным отношениям), и это по-
зволяет намного более успешно отразить связи между различными сторо-
нами общественной системы и ее сущностью, чем в случае полагания в ка-
честве сущности только одной стороны действительной сущности.
296 Вазюлин В.А. Выступление на конференции Международной логико-исторической
школы в декабре 2005.
216 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
Рассмотрим, насколько Марксу и Энгельсу в «Немецкой идеоло-
гии» удалось отразить общественную систему с помощью метода восхо-
ждения от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному. Спе-
цифика этого произведения заключается, на мой взгляд, в том, что в нем
восхождение от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному,
т.е. исследование общественной системы логическим способом, попытка
создания социально-философской системы, осуществляется трижды. Пер-
вый раз - в главе «А. Идеология вообще, немецкая в особенности» (до
параграфа «[1.] История»), второй - в параграфах «[!.] История», «[2.] О про-
изводстве сознания» и главе «[В. Действительный базис идеологии], тре-
тий - в параграфе «[3.] Естественно возникшие и созданные цивилизацией
орудия производства и формы собственности]». Тройное восхождение
объясняется незавершенным характером произведения, его явной него-
товностью к печати. Публикаторы, по всей вероятности, соединили в рамках
данного раздела в единый текст эти три самостоятельные друг по отноше-
нию к другу варианты восхождения, по сути дела, три различных фраг-
мента, созданных в разные промежутки периода с лета 1845 г. по вторую
половину 1846 г. включительно. Таким образом, интересующий нас пер-
вый раздел первого тома «Немецкой идеологии» являлся несколько искус-
ственным соединением этих фрагментов. И это объединение, скорее всего,
не вполне соответствует замыслу Маркса и Энгельса. Кроме того, публи-
каторы дали названия подразделений созданного таким образом единого
текста, и к ним также следует относиться осторожно. Рассмотрим после-
довательно все эти три попытки восхождения от мыслительно-абстракт-
ного к мыслительно-конкретному, три попытки построения социально-
филрсофской системы.
А. Первое восхождение
Первое восхождение начинается с анализа системы природных от-
ношений индивидов с окружающей их природной средой. Эти отношения
выступают как сфера бытия общественной системы. В этом Маркс и Эн-
гельс были в определенной мере близки социально-философской системе
Гегеля в «Философии права», которая начиналась с рассмотрения свобод-
ной воли и ее природных определений. Маркс и Энгельс начинают первое
восхождение со следующих слов: «Предпосылки, с которых мы начина-
ем, - не произвольны, они - не догмы; это - действительные индивиды,
их деятельность и материальные условия их жизни, как те, которые они
находят уже готовыми, так и те, которые созданы их собственной дея-
тельностью. Таким образом, предпосылки эти можно установить чисто
эмпирическим способом.
Первая предпосылка всякой человеческой истории - это, конечно,
существование живых человеческих индивидов. Поэтому первый кон-
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса
217
кретный факт, который подлежит констатированию, - телесная организа-
ция этих индивидов и обусловленное ею отношение их к остальной при-
роде. Мы здесь не можем, разумеется, углубляться ни в изучение физических
свойств самих людей, ни в изучение природных условий - геологических,
орогидрографических, климатических и иных отношений, которые они за-
стают. Всякая историография должна исходить из этих природных основ и
тех видоизменений, которым они, благодаря деятельности людей, подвер-
гаются в ходе истории»297. Первое из этих положений показывает, что
Маркс и Энгельс еще не в полной мере установили природные отношения
людей с природной средой как сферу бытия общественной системы. Они
не осуществили ее полного отделения от экономических условий их жиз-
ни. Вместе с тем, второе положение свидетельствует, что отделение сферы
бытия общественной системы в мысли Маркса и Энгельса происходит.
Таким образом, ситуация противоречивая и она свидетельствует о незре-
лости осуществляемого авторами восхождения. Сфера природных отно-
шений рассматривается в случае первого восхождения весьма кратко, что
также говорит о незрелости рассмотрения сферы бытия и, следовательно,
о незрелости производимого восхождения. Но все же Маркс и Энгельс
стремятся к диалектическому снятию первой антиномии социальной фи-
лософии, что означает исследование природного в общественной системе
как сферы бытия этой системы.
Далее Маркс и Энгельс переходят от исследования природных от-
ношений (потребностей) людей к исследованию производства, т. е. от сфе-
ры бытия к сфере сущности общественной системы. Они пишут: «Способ,
каким люди производят необходимые им средства к жизни, зависит прежде
всего от свойств самих этих средств, находимых ими в готовом виде и под-
лежащих воспроизведению. Этот способ надо рассматривать не только с
той стороны, что он является воспроизводством физического существова-
ния индивидов. В еще большей степени, это - определенный способ дея-
тельности данных индивидов, определенный вид их жизнедеятельности,
их определенный образ жизни. Какова жизнедеятельность индивидов, та-
ковы и они сами. То, что они собой представляют, совпадает, следователь-
но, с их производством - совпадает как с тем, что они производят, так и с
тем, как они производят. Что представляют собой индивиды, - это зави-
сит, следовательно, от материальных условий их производства»298. Это
одна из самых первых формулировок материалистического понимания
истории Маркса и Энгельса. Здесь в качестве сущности общественной
системы полагается производство, т. е. еще довольно абстрактно, нечетко
фиксируемые производительные силы, т. е. самая глубокая из сторон дей-
297 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 18-19.
298 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 19.
218 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
ствительного способа производства. Здесь еще нет ясного и четкого по-
нятия ни о производительных силах, ни о способе производства как проти-
воречивом единстве производительных сил и производственных отноше-
ний. Как видим, она еще довольно нечеткая и абстрактная, т. е. незрелое
даже в качестве первоначального. Далее авторы замечают: «Это производ-
ство начинается впервые с ростом населения»299. Это положение также
свидетельствует о незрелости рассмотрения Марксом и Энгельсом сущно-
сти общественной системы, поскольку народонаселение относится к сфе-
ре явления общественной системы, будучи обусловленным способом про-
изводства как сущностью, и рост населения не может определять способ
производства. Это положение показывает то, что авторы еще не выделили
в чистом виде сферу сущности, поскольку смешивают ее со сферой явле-
ния, что еще раз показывает незрелость социально-философской системы
«Немецкой идеологии». С точки зрения антиномий социальной филосо-
фии это означает, что Маркс и Энгельс в рамках первого восхождения пы-
таются снять первую антиномию, полагая природные отношения индиви-
дов как сферы предпосылок общественной системы, но не вполне чисто и
четко, стремятся идти в этом направлении, но делают это непоследова-
тельно и только начинают путь к этому.
После этого в рамках первого восхождения Маркс и Энгельс вы-
двигают важное положение о том, что производство предполагает обще-
ние индивидов и обусловливает формы этого общения. Авторы отмечают,
что «не только отношение одной нации к другим, но и вся внутренняя
структура самой нации зависит от ступени развития ее производства и ее
внутреннего и внешнего общения. Уровень развития производительных
сил нации обнаруживается всего нагляднее в том, в какой степени развито
у нее разделение труда»300. Маркс и Энгельс указывают, что производи-
тельные силы детерминируют разделение труда, а оно, в свою очередь -
формы собственности: «Различные ступени в развитии разделения труда
являются вместе с тем и различными формами собственности, т. е. каждая
ступень разделения труда определяет также и отношения индивидов друг
к другу соответственно их отношению к материалу, орудиям и продуктам
труда»301. Здесь, хотя и в еще незрелой форме, но уже присутствует кон-
цепция способа производства как взаимодействия производительных сил
и производственных отношений. Категории «общение» и «формы обще-
ния» являются нерасчлененным отражением производственных отноше-
ний, государства и форм общественного сознания, причем ближайшим
предшественником понятия «производственные отношения» выступает
299 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 19.
300 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 20.
301 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 20.
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса 219
понятие «материальное общение». Категории «общение» и «формы обще-
ния» представляют собой нерасчлененное представление о поверхностной
стороне сущности (производственных отношениях) и о сфере явления об-
щественной системы. Данные категории являются результатом ошибочно-
го смешения этих сфер общественной системы в мышлении авторов «Не-
мецкой идеологии», что означает недостаточную глубину их взгляда на
общество. Маркс и Энгельс в полной мере еще не выделили способ про-
изводства как действительную сущность общественной системы в чистом
виде, что и определило такое смешение и относительную поверхност-
ность их позиции. Важнейшие понятия зрелого Маркса - производитель-
ные силы и производственные отношения - присутствуют здесь, но в
очень нечетком, неоформленном виде. Важно и то, что производительные
силы и производственные отношения рассматриваются не как стороны
противоречивого единства, а во многом отдельно друг от друга, причем
второе (как собственность) - в качестве того, что обусловлено первым
(производством). О неразвитости взглядов авторов на способ производства
говорит и то, что категории общения и его форм у них оказываются более
существенными, чем категория собственности. Теоретическое представ-
ление о способе производства как сущности общественной системы еще
только возникает, глубокая разработка важнейших категорий отсутствует,
они только намечены, да и то в нечетком виде. Авторы «Немецкой идеоло-
гии» уже отражают способ производства как сущность общества, но по-
верхностно и абстрактно, что обусловлено отсутствием у них зрелой по-
литэкономии, которую Маркс создаст только в 1860-х гг. Соответственно
этому концепция классов и классовой борьбы при развертывании логиче-
ского способа исследования в рамках первого восхождения практически
отсутствует: авторы только упоминают о классах наряду с патриархализ-
мом, рабством и сословиями, перечисляя исторические способы примене-
ния труда. Но, несмотря на все это, первое восхождение уже является гро-
мадным шагом вперед по сравнению с гегелевской «Философией права».
Здесь Маркс и Энгельс впервые открыли способ производства как сущ-
ность общественной системы, хотя еще и не выделили его в чистом виде.
Далее Маркс и Энгельс в рамках первого восхождения от мысли-
тельно-абстрактного к мыслительно-конкретному, прерывая свое логическое
исследование и. вместе с тем, опираясь на его предварительные результаты,
переходят к осуществлению исторического исследования, т. е. выявлению
закономерностей хода всемирно-исторического процесса, разрабатывают
свою философию истории. Это нарушение последовательности восхожде-
ния есть проявление существенной незрелости первого восхождения авторов
«Немецкой идеологии». Философия истории в кратком наброске присутст-
вует и в «Экономическо-философских рукописях 1844 года», но «Немецкая
идеология» предлагает и более развернутый подход к периодизации исто-
220
Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
рии, и это различие было обусловлено растущим проникновением Маркса
и Энгельса в глубины общественной жизни. Как полагают в «Немецкой
идеологии» Маркс и Энгельс, уровни развития производительных сил и
разделения труда определяют различие ступеней исторического процесса
и на этой основе авторы выделяют исторические формы собственности:
1) племенную, 2) античную общинную и городскую, 3) феодальную или
сословную и 4) буржуазную формы собственности. Авторы подразумева-
ли возникновение в будущем пятой, общественной (коммунистической),
формы собственности. Таким образом, история предстает как эволюция
форм собственности, но не способов производства. Это говорит о проти-
воречии между полаганием в качестве сущности общества производствен-
ных отношений (собственности) и способа производства как противоре-
чивого единства производительных сил и производственных отношений.
Таким образом, в рамках первого восхождения существует противоречие:
с одной стороны, в ходе использования логического способа исследования
в качестве сущности общественной системы рассматривается производст-
во (производительные силы), с другой, в ходе использования историческо-
го способа исследования - производственные отношения (собственность).
Таким образом, здесь пока еще присутствует неснятое гегельянство в по-
нимании сущности общественной системы: в объяснении истории авторы
фактически остаются весьма близкими позиции Гегеля, рассматривавшего
собственность в качестве сущности общества.
Переход от одной формы собственности к другой к ступени Маркс
и Энгельс объясняют развивающимися противоречиями между произво-
дительными силами и формами общения. Первые перерастают вторые и
становятся для них разрушительной силой, ведущей к установлению но-
вых, более передовых форм общения. Но при этом авторы взаимодействие
производительных сил и производственных отношений постигают весьма
абстрактно, поверхностно и нечетко, что было обусловлено отсутствием
зрелой политэкономии. Они в первую очередь почти не выясняют кон-
кретно, какие производительные силы соответствуют каким именно про-
изводственным отношениям. Объяснение форм собственности из произ-
водительных сил у Маркса и Энгельса едва только намечено. Они пишут о
племенной собственности: «Она соответствует неразвитой стадии произ-
водства, когда люди живут охотой и рыболовством, скотоводством или,
самое большее, земледелием»302. Или же о земельной собственности,
предполагающей труд крепостных и о собственности, основанной на соб-
ственном труде и при труде подмастерьев в феодальном обществе:
«Структура обоих этих видов собственности обусловливалась ограничен-
ными отношениями производства - слабой и примитивной обработкой
302
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 20.
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса
221
земли и ремесленным типом промышленности»303. Как видим, Маркс и
Энгельс еще не видят глубокого взаимопроникновения производительных
сил и производственных отношений как противоречивых сторон. Но даже
и в этом случае впервые выдвинутая здесь, в рамках первого восхождения,
концепция диалектического взаимодействия производительных сил и про-
изводственных отношений как движущей силы общественного развития
была громадным достижением Маркса и Энгельса. Незрелость первых
формулировок социальной философии Маркса и Энгельса проявляется и в
том, что в рамках первого восхождения они почти не разрабатывают кон-
цепцию классов и классовой борьбы. Но все же в недрах первого восхож-
дения уже таится исток концепции общественных формаций. Сказанное
означает то, что вторую антиномию социальной философии авторы «Не-
мецкой идеологии» пытаются снять посредством рассмотрения в качестве
сущности общества способа производства, но это также делается далеко
не вполне последовательно и четко, поскольку способ производства в чис-
том виде еще в полной мере не выделен авторами.
После осуществленного исторического исследования Маркс и Эн-
гельс на основе обобщения исторического материала вновь обращаются к
логическому способу исследования. Маркс и Энгельс рассматривают обу-
словленность политико-правовой надстройки и форм общественного соз-
нания производством и дают одну из первых развернутых формулировок
материалистического понимания истории. Они отмечают: «Итак, дело об-
стоит следующим образом: определенные индивиды, определенным образом
занимающиеся производственной деятельностью, вступают в определен-
ные общественные и политические отношения. Эмпирическое наблюдение
должно в каждом отдельном случае - на опыте и без всякой мистификации
и спекуляции - вскрыть связь общественной и политической структуры с
производством. Общественная структура и государство постоянно возни-
кают из жизненного процесса определенных индивидов - не таких, каки-
ми они могут казаться в собственном или чужом представлении, а таких,
каковы они в действительности, т. е. как они действуют, материально
производят и, следовательно, как они действенно проявляют себя в опре-
деленных материальных, не зависящих от их произвола границах, предпо-
сылках и условиях.
Производство идей, представлений, сознания первоначально непо-
средственно вплетено в материальную деятельность и в материальное об-
щение людей, в язык реальной жизни. Образование представлений, мыш-
ление, духовное общение людей являются здесь еще непосредственным
порождением материального отношения людей. То же самое относится к
духовному производству, как оно проявляется в языке политики, законов,
303 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 23.
222 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
морали, религии, метафизики и т. д. того или другого народа. Люди явля-
ются производителями своих представлений, идей и т. д., - но речь идет о
действительных, действующих людях, обусловленных определенным раз-
витием их производительных сил и - соответствующим этому развитию -
общением, вплоть до его отдаленнейших форм. Сознание [das Bewusstsein]
никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием [das
bewusste Sein], а бытие людей есть реальный процесс их жизни»304. Маркс
и Энгельс пишут: «Даже туманные образования в мозгу людей, и те явля-
ются необходимыми продуктами, своего рода испарениями их материаль-
ного жизненного процесса, который может быть установлен эмпирически и
который связан с материальными предпосылками. Таким образом, мораль,
религия, метафизика и прочие виды идеологии и соответствующие им
формы сознания утрачивают видимость самостоятельности. У них нет ис-
тории, у них нет развития; люди, развивающие свое материальное произ-
водство и свое материальное общение, изменяют вместе с этой своей дей-
ствительностью также свое мышление и продукты своего мышления. Не
сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание»305. В этих поло-
жениях содержится вполне развернутое, хотя еще и довольно абстрактное
и поверхностное материалистическое понимание истории. Бросается в гла-
за то, что Маркс и Энгельс здесь полностью отрицают самостоятельность
сознания по отношению к общественному бытию, собственную логику и
специфичность первого. Они полностью сводят сознание к бытию, что от-
части объяснялось ожесточенностью полемики с идеалистическими фило-
софскими течениями, распространенными в Германии. Следовательно,
Маркс и Энгельс стремятся снять третью антиномию социальной филосо-
фии в духе довольно радикального редукционизма.
Четвертую антиномию социальной философии Маркс и Энгельс в
первом восхождении преимущественно стремятся снимать в духе интерна-
лизма. На первый взгляд, может показаться, что здесь есть противоречие: с
одной стороны, авторы на эмпирическом уровне признают значение меж-
дународных отношений (отношений между нациями, разбоя, завоеваний,
войн и т. д.), но, с другой стороны, систематически (теоретически) Маркс
и Энгельс международные отношения не исследуют и в свою создаваемую
социально-философскую систему их никак не встраивают. Поэтому их по-
зицию и следует квалифицировать как интернализм.
Пятая антиномия разрешается авторами в духе модернизации:
принципы материалистического понимания истории полагаются неизмен-
ными и в равной мере применимыми ко всем историческим эпохам. Еще
неглубокие представления Маркса и Энгельса о необходимости перехода
'°4 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 24-25.
305 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3. с. 25.
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса 223
от одной стадии исторического развития к другой также говорят в пользу
модернизации. В целом здесь ситуация похожа на то, что было характерно
для снятия четвертой антиномии: эмпирически ход истории отражается, а
теоретически - нет. Поскольку мы говорим о теоретической системе, то
должны оценить позицию Маркса и Энгельса в отношении пятой антино-
мии как преимущественную ориентацию на модернизацию.
В завершение первого восхождения Маркс и Энгельс отмечают:
«Этот способ рассмотрения не лишен предпосылок. Он исходит из дейст-
вительных предпосылок, не на миг не покидая их. Его предпосылками
являются люди, взятые не в какой-то фантастической замкнутости и изо-
лированности, а в своем действительном, наблюдаемом эмпирически,
процессе развития, протекающем в определенных условиях»306. То, что
авторы считают предпосылками не природные отношения индивидов с их
средой, а абстрактных «действительных индивидов» также говорит о еще
полностью не преодоленной поверхностности и том, что сфера бытия не
определена в чистом виде, а, значит, опять-таки, не определена в чистом
виде и сущность общества. Можно сказать, что авторы колеблются между
более существенным и более поверхностным подходами, тяготея все же к
первому. Следовательно, для первого восхождения характерны многие
черты незрелости.
Итак, первое восхождение в «Немецкой идеологии» содержит пер-
вые формулировки социально-философской системы Маркса и Энгельса,
пусть и в весьма краткой и незрелой форме. Достижения Маркса и Эн-
гельса в рамках первого восхождения были огромными: авторы впервые
разработали принципы своей социальной философии, своего варианта ма-
териалистического понимания истории. Они, перейдя к рассмотрению в
качестве сущности общества способа производства как взаимодействия
производительных сил и производственных отношений, продвинулись
значительно дальше в понимании и объяснении общественной системы,
чем Гегель, который исходил из производственных отношений. Маркс и
Энгельс предприняли первую попытку исходя из способа производства
как сущности общества объяснить многие стороны общественной системы,
а также ход истории. Благодаря этому произошел скачок в развитии соци-
альной философии и она перешла от подстадии начала своего формирова-
ния к подстадии продолжения формирования. Вместе с тем, представле-
ния о способе производства вполне закономерно для этого этапа познания
у Маркса и Энгельса остаются еще довольно незрелыми, абстрактными,
фрагментарными и поверхностными. Поэтому на их основе многие соци-
альные явления и всемирно-исторический процесс объяснить трудно или
даже невозможно. Поэтому авторы, критически относясь к сделанному
306 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 25.
224 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
ими и не удовлетворенные полученным результатом, предпринимают вто-
рую попытку отражения общества путем восхождения от мыслительно-
абстрактного к мыслительно-конкретному.
Б. Второе восхождение
Часть «Немецкой идеологии», где осуществляется второе восхож-
дение от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному, явля-
ется самой крупной из всего первого раздела первого тома произведения.
В рамках второго восхождения от мыслительно-абстрактного к мысли-
тельно-конкретному Маркс и Энгельс также начинают с фактического по-
лагания природных отношений индивидов в качестве сферы бытия обще-
ственной системы, выделяя четыре момента начала рассмотрения. Они
пишут: «Имея дело со свободными от всяких предпосылок немцами, мы
должны прежде всего констатировать первую предпосылку всякого чело-
веческого существования, а, следовательно, и всякой истории, а именно ту
предпосылку, что люди должны иметь возможность жить, чтобы быть в
состоянии «делать историю». Но для жизни нужны прежде всего пища и
питье, жилище, одежда и еще кое-что. Итак, первый исторический акт, это
- производство средств, необходимых для удовлетворения этих потребно-
стей, производство самой материальной жизни. Притом это такое истори-
ческое дело, такое основное условие всякой истории, которое (ныне так
же, как и тысячи лет тому назад) должно выполняться ежедневно и еже-
часно - уже для одного того, чтобы люди могли жить»307. Из приведенной
цитаты следует, что во втором случае восхождения не производится, как и
в случае первого восхождения, выделения сферы бытия общественной
системы в чистом виде и отделения ее от сферы сущности (способа про-
изводства). Вторым моментом «первоначальных, исторических отноше-
ний»308 авторы называют то, что удовлетворенная природная потребность,
приобретенное орудие удовлетворения (опять мелькает намек на смеше-
ние бытия и сущности) ведет к созданию новой природной потребности,
третьим моментом - естественное воспроизводство людей. Четвертым
моментом Маркс и Энгельс называют необходимое для удовлетворения
природных потребностей производство. Итак, авторы здесь близки к диа-
лектическому снятию первой антиномии социальной философии, что оз-
начает исследование природного в общественной системе как его сфере
бытия. Но все же этот взгляд у них остается незрелым и неразвернутым.
Далее авторы переходят к рассмотрению способа производства как
сущности общества. Они пишут: «Итак, производство жизни - как собст-
307 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 26.
™ Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 27.
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса
225
венной, посредством труда, так и чужой, посредством рождения - появля-
ется в качестве двоякого отношения: с одной стороны, в качестве естест-
венного, а с другой - в качестве общественного отношения, общественно-
го в том смысле, что имеется в виду сотрудничество многих индивидов,
безразлично при каких условиях, каким образом и для какой цели. Отсюда
следует, что определенный способ производства или определенная про-
мышленная ступень всегда связаны с определенным способом совместной
деятельности, с определенной общественной ступенью, - самый этот спо-
соб совместной деятельности есть «производительная сила», - что сово-
купность доступных людям производительных сил обусловливает обще-
ственное состояние и что, следовательно, «историю человечества» всегда
необходимо изучать и разрабатывать в связи с историей промышленности
и обмена»309. Но то, что происходит выделение четырех моментов «перво-
начальных, исторических отношений», а также то, что в одном ряду пере-
числяется производство и естественное воспроизводство, будучи назван-
ным «двояким отношением», говорит о том, что Маркс и Энгельс все еще
не вполне четко и последовательно отделяют сферу бытия от сферы сущ-
ности общественной системы и, прежде всего, не вполне в чистом виде
выделяют сферу бытия, хотя и, на мой взгляд, делают это несколько более
четко и последовательно, чем при первом восхождении. Очень примеча-
тельно, что здесь же на полях рукописи сделана пометка Маркса «Гегель.
Геологические, гидрографические и т. д. условия. Человеческие тела. По-
требность, труд»310. Это говорит о том, что при рассмотрении природных
отношений индивида со средой в качестве сферы бытия общественной
системы Маркс не только испытывал влияние системы «Философии пра-
ва» Гегеля, но и осознавал это, а осознание исторических предпосылок
восхождения также является шагом вперед в осуществлении восхождения.
Таким образом, Маркс и Энгельс в рамках второго восхождения также
стремятся диалектически снять первую антиномию социальной филосо-
фии, исследоввв природные отношения людей к среде как сферу бытия
общественной системы. Примечательным для приведенных положений
является и то, что Маркс и Энгельс теперь пишут о том, что производи-
тельные силы определяют ие общение и его формы, а общественное со-
стояние. Такая изменчивость, текучесть терминов свидетельствует о не-
оформившихся социально-философских взглядах авторов. Несомненным
является стремление Марксом и Энгельсом произвести снятие второй ан-
тиномии в духе эссенциального монизма - авторы исходят из способа
производства как единственной сущности общества. Правда, понимание
способа производства продолжает оставаться довольно незрелым.
309 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 28.
310 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 28.
226 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
Далее авторы развертывают свое рассмотрение способа производ-
ства как сущности общественной системы. Здесь же авторы устанавлива-
ют, что исторические коллизии определяются противоречиями между
производительными силами и общественным состоянием (общественны-
ми отношениями), что, в свою очередь, обусловливает противоречия меж-
ду последним и сознанием. «Впрочем, совершенно безразлично, что пред-
примет само по себе сознание; из всей этой дряни мы получаем лишь один
вывод, а именно, что три указанных момента - производительная сила,
общественное состояние и сознание - могут и должны вступить в проти-
воречие друг с другом, ибо разделение труда делает возможным - более
того: действительным, - что духовная и материальная деятельность, на-
слаждение и труд, производство и потребление выпадают на долю различ-
ных индивидов: добиться того, чтобы они не вступали друг с другом в
противоречие, возможно только путем устранения разделения труда»3".
Здесь, как видим, Маркс и Энгельс от рассмотрения взаимодействия про-
изводительной силы и общественного состояния, а также обусловленного
их противоречиями сознания намечают переход к концепции классов.
Общественное состояние - это, как и ранее общение и его формы, заро-
дышевая форма понятия производственных отношений. (Причем, катего-
рия «общественное состояние» является более неразвитой, нежели катего-
рия «форма общения»). Большую роль в этом переходе играет разделение
труда, которое определяет «распределение, являющееся притом - как ко-
личественно, так и качественно - неравным распределением труда и его
продуктов; следовательно, дана и собственность, зародыш и первоначаль-
ная форма которой имеется уже в семье, где жена и дети - рабы мужчи-
ны»311 312. Таким образом, сущность общества отражается как взаимодейст-
вие производительных сил и общественного состояния. В рамках второго
восхождения Маркс и Энгельс интенсивно используют понятие форм об-
щения и, в целом, решающим теоретическим представлением первона-
чального варианта социальной философии Маркса и Энгельса является
представление о взаимодействии производительных сил и форм общения
(социальных форм общения). Примечательно, что авторы здесь конкрети-
зируют свое материалистическое понимание истории с помощью катего-
рий базиса и надстройки. Они пишут: «Буржуазное общество [burgerliche
Gesellschaft] как таковое развивается только вместе с буржуазией; однако
тем же именем всегда обозначалась развивающаяся непосредственно из
производства и общения общественная организация, которая во все вре-
мена образует базис государства и всякой иной идеалистической над-
стройки»313. Представление о взаимодействии производительных сил и
311 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 30-31.
312 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 31.
313 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 35.
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса
227
форм общения как взаимодействии базиса и надстройки является зрело-
рассудочным - а, значит, зрело-рассудочно-образным, т. е. относительно
поверхностным - представлением. И оно ориентирует на редукционист-
ское разрешение третьей антиномии социальной философии.
Производительные силы и формы общения (общественное состоя-
ние) берутся Марксом и Энгельсом как отдельные образования, т. е. авто-
рам до постижения их диалектики еще далеко. Здесь представление о сущ-
ности общества как противоречивом единстве производительных сил и
производственных отношений уже появилось, но оно еще очень незрелое,
зародышевое. В рамках второго восхождения авторы «Немецкой идеоло-
гии» и знают, и не знают сущности общества. О незрелости представлений
Маркса и Энгельса о способе производства говорит производимое ими
отождествление разделения труда и собственности: «Впрочем, разделение
труда и частная собственность, это - тождественные выражения: в одном
случае говорится по отношению к деятельности то же самое, что в другом -
по отношению к продукту деятельности»314. Авторы еще неглубоко пони-
мают и разделение труда, и собственность, и взаимодействие сторон спо-
соба производства, что закономерно, поскольку Маркс еще не осуществил
глубокого, систематического и детального исследования способа производ-
ства, еще не создал политэкономию, еще не написал «Капитал». Отметим,
что в «Немецкой идеологии» в целом понятие способ производства исполь-
зуется для обозначения совокупности методов производства, а не как един-
ство производительных сил и производственных отношений.
Маркс и Энгельс в ходе второго восхождения намного более систе-
матично и детально, чем при первом, разрабатывают свои взгляды на
классы и классовую борьбу. Следует подчеркнуть, что именно здесь воз-
никает марксистская социально-философская концепция классов. Маркс и
Энгельс полагают, что классы коренятся в способе производства: «Про-
мышленность и торговля, производство и обмен необходимых для жизни
средств, со своей стороны, обусловливают распределение, размежевание
различных общественных классов и, свою очередь, обусловливаются им в
формах своего движения»315. Но это положение говорит о недостаточно
глубоком понимании Марксом и Энгельсом диалектики способа производ-
ства и классового строения общества. Авторы полагают, что обусловлен-
ные противоречиями производительных сил и общественного состоя-
ния классы и классовая борьба являются основой и источником разви-
тия политико-правовой сферы и общественного сознания. Они пишут, что
«всякая борьба внутри государства - борьба между демократией, аристо-
кратией и монархией, борьба за избирательное право и т. д. и т. п. - пред-
114 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 31.
115 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 43.
228 Раздел II. Продолжение формирования социельно-философской науки
ставляет собой не что иное, как иллюзорные формы, в которых ведется
действительная борьба различных классов друг с другом... Отсюда следу-
ет далее, что каждый стремящийся к господству класс, - если даже его
господство обусловливает, как это имеет место у пролетариата, уничтоже-
ние всей старой общественной формы и господства вообще, - должен
прежде всего завоевать себе политическую власть, для того, чтобы этот
класс, в свою очередь, мог представить свой интерес как всеобщий, что он
вынужден сделать в первый момент»316 317. Таким образом, здесь авторы не
только разрабатывают представление о классах и классовой борьбе как
основе общественной жизни, обусловленной в свою очередь противоре-
чиями способа производства, но и развивают свою классовую концепцию
вплоть до уровня признания необходимости диктатуры пролетариата.
Маркс и Энгельс подчеркивают то, что общественное сознание в классо-
вом обществе является неизбежно классовым и что господствующий класс
господствует и в духовном отношении, т. е. экономическое господство по-
рождает духовное господство: «Мысли господствующего класса являются
в каждую эпоху господствующими мыслями. Это значит, что тот класс, ко-
торый представляет собой господствующую материальную силу общест-
ва, есть в то же время и его господствующая духовная сила. Класс, имею-
щий в своем распоряжении средства материального производства, распо-
лагает вместе с тем и средствами духовного производства, и в силу этого
мысли тех, у кого нет средств для духовного производства, оказываются в
общем подчиненными господствующему классу. Господствующие мысли
суть не что иное, как идеальное выражение господствующих материаль-
ных отношений, как выраженные в виде мыслей господствующие матери-
альные отношения; следовательно, это - выражение тех отношений, кото-
рые и делают один этот класс господствующим, это, следовательно, мысли
его господства. Индивиды, составляющие господствующий класс, обла-
дают, между прочим, также и сознанием и, стало быть, мыслят; поскольку
они господствуют именно как класс и определяют данную историческую
эпоху во всём её объёме, они, само собой разумеется, делают это во всех
её областях, значит господствуют также и как мыслящие, как производи-
тели мыслей, они регулируют производство и распределение мыслей сво-
его времени; а это значит, что их мысли суть господствующие мысли эпо-
хи»31 . В этих очень важных положениях Маркс и Энгельс развертывают и
конкретизируют свое материалистическое понимание истории, что при-
нимает форму сведения государства и общественного сознания к классам
и классовой борьбе, а в конечном итоге - к противоречиям производи-
тельных сил и общественного состояния. Государство рассматривается
316 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 32-33.
317 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3. с. 45-46.
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса 229
ими как орудие господствующего класса, а общественное сознание - как
сфера, в которой господствующий класс также доминирует. Заметим, что
положения об индивидуумах как «производителях мыслей», о мышлении
как «производстве и распределении мыслей» являются экстраполяцией на
формы общественного сознания определений способа производства, т.е.
представляют собой проявление довольно грубого редукционизма Маркса
и Энгельса, их еще примитивного материалистического монизма.
Итак, Маркс и Энгельс стремятся снять третью антиномию в духе
редукционизма. Отметим, что представления о классах и классовой борь-
бе в «Немецкой идеологии» пока еще являются поверхностными и незре-
лыми, поскольку у авторов еще отсутствует глубокое и систематическое
исследование способа производства. В частности, незрелость представле-
ний Маркса и Энгельса о классах проявляется в том, что они говорят о
«классе горожан». Безусловно, приведенные положения являются одно-
временно и верными, и упрощенными, поскольку предполагают четко вы-
раженную тенденцию сведения сферы явления (государства) к сфере сущ-
ности общественной системы (здесь: взаимодействие производительных
сил и общественного состояния), т. е. разрешения третьей антиномии со-
циальной философии с точки зрения редукционизма. На редукционизм
указывают и особенности используемой авторами терминологии, а именно
применение к общественному сознанию категорий, используемых при
анализе способа производства: производство, распределение и т. д. Безус-
ловно, в рассмотрении государства и общественного сознания Маркс и
Энгельс занимают здесь несколько одностороннюю позицию, видя в гос-
подстве эксплуататорского класса только его господство и, следовательно,
воплощение его классового эгоизма. Это признаки зрелой рассудочной сис-
темы: доминирует сведение государства и форм общественного сознания к
способу производства и классовой борьбе. Редукционистским упрощени-
ем является и знаменитое утверждение Маркса и Энгельса о том, что
идеология как система мыслей всякого господствующего класса есть лож-
ное сознание, т. е. представляет собой совокупность объективных иллю-
зий. Зрелый Маркс позже диалектически скорректирует свою позицию и
для него, например, господство буржуазии будет являть собой на опреде-
ленной ступени развития общества и развитие всего человечества, а бур-
жуазное общественное сознание, буржуазная идеология, например, бур-
жуазная политэкономия, с позиции зрелого Маркса не только защищали
интересы буржуазии, но и несли в себе существенную научную истину.
В «Немецкой идеологии» в господствующем классе в качестве от-
ражения общественного разделения труда на его умственный и физический
виды выделяются фракции идеологов класса и непосредственных членов
класса. Это выделение предвосхищает характерное для зрелого Маркса
различение между производительным и непроизводительным трудом.
230 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
Но объяснение сферы явления из сферы сущности, т. е. государства
и форм общественного сознания из классов и классовой борьбы в рамках
второго восхождения становится намного более развернутым и конкрет-
ным, чем то, что было характерно для первого восхождения. Поэтому вто-
рое восхождение является значительным шагом вперед в разработке Мар-
ксом и Энгельсом своей первоначальной социально-философской системы.
В ходе второго восхождения Маркс и Энгельс характеризуют свою
социальную философию (материалистическое понимание истории) сле-
дующим образом: «Таким образом, это понимание истории заключается в
том, чтобы, исходя именно из материального производства непосредст-
венной жизни, рассмотреть действительный процесс производства и по-
нять связанную с данным способом производства и порожденную им
форму общения - то есть гражданское общество на различных его ступе-
нях - как основу всей истории; затем необходимо изобразить деятельность
гражданского общества в сфере государственной жизни, а также объяс-
нить из него все различные теоретические порождения и формы сознания,
религию, философию, мораль и т. д. и т. д., и проследить процесс их воз-
никновения на этой основе, благодаря чему, конечно, можно изобразить
весь процесс в целом (а потому также и взаимодействие между его раз-
личными сторонами). Это понимание истории, в отличие от идеалистиче-
ского, не разыскивает в каждой эпохе какую-нибудь категорию, а остается
все время на почве действительной истории, объясняет не практику из
идей, а объясняет идейные образования из материальной практики и в си-
лу этого приходит также к тому результату, что все формы и продукты
сознания могут быть уничтожены не духовной критикой, не растворением
их в «самосознании» или превращением их в «привидения», «призраки»,
«причуды» и т. д., а лишь практическим ниспровержением реальных об-
щественных отношений, из которых произошел весь этот идеалистиче-
ский вздор, - что не критика, а революция является движущей силой ис-
тории, а также религии, философии и всякой иной теории. Эта концепция
показывает, что история не растворяется в «самосознании», как «дух от
духа», а что каждая ее ступень застает в наличии определенный матери-
альный результат, определенную сумму производительных сил, исторически
создавшееся отношение людей к природе и друг к другу, застает переда-
ваемую каждому последующему поколению предшествующим ему поко-
лением массу производительных сил, капиталов и обстоятельств, которые,
хотя, с одной стороны, и видоизменяются новым поколением, но, с другой
стороны, предписывают ему его собственные условия жизни и придают
ему определенное развитие, особый характер»318. Это очень содержатель-
ная квинтэссенция: она показывает то, как из сведения сознания к бытию
18 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 36-37.
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса
231
вытекает фактическое полагание сознания как самостоятельного образо-
вания, поскольку противостоящее материалистическому идеалистическое
понимание истории выступает как необусловленное способом производ-
ства, классами и классовой борьбой. Здесь выясняется, что любое мате-
риалистическое понимание истории является с необходимостью идеали-
стическим, поскольку в его рамках в определенной мере воспроизводится
вторая антиномия социальной философии. Это неизбежно, поскольку
Маркс и Энгельс осуществляют попытки сведения несводимого. Но в це-
лом все же их позицию в отношении ко второй антиномии надлежит оха-
рактеризовать как тяготение к редукционизму, что в условиях отсутствия
глубоких, систематических и детальных знаний о способе производства с
необходимостью порождает и противоположную позицию - феномена-
лизм. Но феноменализм в «Немецкой идеологии» в силу довольно сжатого
характера изложения социально-философской концепции Маркса и Эн-
гельса имеет латентный характер.
Важное место в рамках второго восхождения в «Немецкой идеоло-
гии» занимает провозглашение возникновения всемирного характера ис-
тории, всемирного масштаба капитализма, а также развиваемых капита-
лом производительных сил и форм общения, что обусловливает всемирно-
историческую природу пролетариата и всемирный характер грядущей
коммунистической революции. Маркс и Энгельс пишут: «Чтобы стать
«невыносимой» силой, т. е. силой, против которой совершают революцию,
необходимо, чтобы это отчуждение превратило большинство человечества
в совершенно «лишенных собственности» людей, противостоящих в то же
время существующему миру богатства и образования, а оба эти условия
предполагают огромный рост производительной силы, высокую степень
ее развития. С другой стороны, это развитие производительных сил (вме-
сте с которым уже дано эмпирическое осуществление всемирно-исто-
рического, а не узко местного бытия людей) является абсолютно необхо-
димой практической предпосылкой еще и потому, что без него имеет ме-
сто лишь всеобщее распространение бедности', а при крайней нужде
должна была бы снова начаться борьба за необходимые предметы и, зна-
чит, должна была бы воскреснуть вся старая мерзость. Это развитие явля-
ется, далее, необходимой предпосылкой потому, что лишь с этим универ-
сальным развитием производительных сил устанавливается универсальное
общение людей, благодаря чему, с одной стороны, факт существования
«лишенной собственности» массы обнаруживается одновременно у всех
народов (всеобщая конкуренция), - каждый из этих народов становится
зависимым от переворотов у других народов, - и, наконец, местно-
ограниченные индивиды сменяются индивидами всемирно-историчес-
кими, эмпирически универсальными. Без этого 1) коммунизм мог бы су-
ществовать только как нечто местное, 2) самые силы общения не могли бы
232 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
развиться в качестве универсальных, а поэтому невыносимых сил: они ос-
тались бы на стадии домашних и окруженных суеверием «обстоятельств»,
и 3) всякое расширение общения упразднило бы местный коммунизм.
Коммунизм эмпирически возможен только как действие господствующих
народов, произведенное «сразу», одновременно, что предполагает универ-
сальное развитие производительной силы и связанного с ним мирового
общения»319 *. Маркс и Энгельс пишут: «Мы называем коммунизмом дей-
ствительное состояние, которое уничтожает теперешнее состояние. Усло-
вия этого движения порождены имеющейся теперь налицо предпосылкой.
Впрочем, наличие массы людей, живущих только своим трудом, - массы
рабочей силы, отрезанной от капитала или от возможности хотя бы огра-
ниченного удовлетворения своих потребностей и характеризующейся по-
этому уже не только временной потерей самой этой работы, как обеспечен-
ного источника жизни, но и вообще совершенно непрочным положением, -
все это предполагает, в силу конкуренции, существование мирового рын-
ка. Пролетариат может существовать, следовательно, только во всемирно-
историческом смысле, подобно тому как коммунизм - его деяние - вообще
возможнее лишь как «всемирно-историческое существование. А всемир-
но-историческое существование индивидов означает такое их существова-
ние, которое непосредственно связано со всемирной историей» . И далее:
«Чем шире становятся в ходе этого развития отдельные воздействующие
друг на друга круги, чем дальше идет уничтожение первоначальной замк-
нутости отдельных национальностей благодаря усовершенствованному
способу производства, общению и в силу этого стихийно развившемуся
разделению труда между различными нациями, тем во все большей степе-
ни история становится всемирной историей. Так, например, если в Англии
изобретается машина, которая лишает хлеба бесчисленное количество ра-
бочих в Индии и Китае и производит переворот во всей форме существо-
вания этих государств, то это изобретение становится всемирно-
историческим фактом; точно так же сахар и кофе обнаружили в XIX веке
свое всемирно-историческое значение тем, что вызванный наполеоновской
континентальной системой недостаток в этих продуктах толкнул немцев на
восстание против Наполеона и, таким образом, стал реальной основой
славных освободительных войн 1813 года»321. Эти весьма содержательные
положения авторов «Немецкой идеологии» означают, что они стремятся
снимать четвертую антиномию - антиномию интернализма и экстерна-
лизма - сочетанием обоих теоретических экстремумов: получается, что
развитие капиталистических и докапиталистических стран в равной мере
119 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 33-34.
120 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 34-35.
321 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 45.
Глава 7. Возникноввниа социальной философии Маркса и Энгельса
233
существенности определяется и внутренними, и внешними факторами. Но
действительное снятие этой антиномии, как и любой другой, не означает
простого смешения теоретических полюсов. В данном случае это приво-
дит к тому, что Маркс и Энгельс впадают в заблуждение, преувеличивая
значение внешних отношений: безусловно, такого решающего значения
они в эту эпоху не имели, и развитие любой страны определялось пре-
имущественно внутренними процессами. Выше было сказано, что объек-
тивно-историческим основанием для преувеличения роли внешних (меж-
дународных) отношений в момент написания этого произведения являлось
начало в 1830-1840-е гг. завершающей фазы формирования мировой сис-
темы капитализма на уровне сферы обращения. Это и стало объективной
причиной заблуждения авторов «Немецкой идеологии». Субъективной
причиной этой ошибки было то, что у них еще отсутствовало понимание
закономерностей сущности современного им общества - капиталистиче-
ского способа производства. Это значит, что понимание Марсом и Энгель-
сом капитализма находилось еще на уровне только лишь сферы обращения
и, следовательно, бурное начало последней фазы формирования мировой
капиталистической системы на уровне сферы обращения подтолкнуло их к
ошибочной мысли о возникновении в их эпоху действительного всемирного
общества и начала подлинно всемирной истории. Переплетение объектив-
ной и субъективной причин и обусловило возникновение заблуждения авто-
ров «Немецкой идеологии», связанного с преувеличением зрелости мировой
капиталистической системы, всемирно-исторического характера пролета-
риата и становления единого человечества.
В рамках второго восхождения Маркс и Энгельс уделяют еще боль-
шее внимание анализу с точки зрения своей социально-философской кон-
цепции закономерностей развития всемирно-исторического процесса.
Здесь, как и в случае первого восхождения, авторы на основе результатов
применения логического способа исследования также обращаются к ис-
пользованию исторического способа исследования, т. е. к изучению зако-
номерностей всемирной истории. Это происходит в пуИкте «[1.] Общение
и производительная сила» параграфа «В. Действительный базис идеоло-
гии». Маркс и Энгельс здесь выделяют стадии исторического развития,
стремятся обнаружить закономерности движения общества внутри этих
стадий и обосновать необходимость перехода от одной стадии к другой.
Во многом это проявляется в стремлении авторов доказать неизбежность
преодоления капиталистического общества в результате коммунистиче-
ской революции. Это означает стремление Маркса и Энгельса постичь
развитие общества как подлинно исторический процесс, т. е. их нацелен-
ность на действительное снятие пятой антиномии социальной философии
в духе историзма и на преодоление антиисторизма, характерного для бур-
жуазного сознания, которое полагает капитализм как вечное состояние
234 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
общества. Но закономерности, установленные на материале буржуазного
общества - диалектика производительных сил и общественного состоя-
ния, произрастающие на их почве классы и классовая борьба, что сово-
купно детерминирует государство и общественное сознание и т. д. - рас-
сматриваются как универсальные, т. е. надысторические, и применяются
ко всей истории. В рамках второго восхождения авторы «Немецкой идео-
логии» делают значительный шаг к исследованию действительного исто-
ризма, что проявляется в первую очередь в более конкретном и детальном,
чем ранее, рассмотрении хода истории и, прежде всего, логики снятия ка-
питализма коммунизмом. Но все же здесь обнаруживается, что первона-
чальная социальная философия Маркса и Энгельса при всей ее значитель-
ной ориентации на отражение изменчивости и диалектичности историче-
ского процесса в силу того, что в ее рамках способ производства и формы
детерминации им общественной системы постигаются как нечто неизмен-
ное на протяжении всей всемирной истории, страдает тенденцией антиис-
торизма. Последний проявляется, в частности, в недопонимании необхо-
димости и прогрессивности капиталистического общества, разделения
труда и т. д. на определенных этапах общественного развития. Следова-
тельно, позиция авторов «Немецкой идеологии» и исторична, и антиисто-
рична одновременно. Таким образом, пятая антиномия социальной фило-
софии воспроизводится специфическим образом: Маркс и Энгельс колеб-
лются между диалектическим снятием антиномии (развитием идей
действительного историзма) и одним из полюсов антиномии - полюсом
модернизации.
Примечательно, что именно в контексте исторического исследова-
ния в рамках второго восхождения Маркс и Энгельс вводят ставшее чрез-
вычайно важным для последующего развития социальной философии
различение естественно возникших и созданных (произведенных) цивили-
зацией (обществом) сторон общественной системы. Авторы применяют
это различение очень широко: они противополагают естественно возник-
шие и созданные цивилизацией орудия труда, формы собственности, ка-
питалы, города и т. д. В этом заключается зародыш теории, которая будет
рассматривать исторический процесс как прогрессирующее снятие
природного социальным. Только в рамках такого подхода можно диалектиче-
ски снять все антиномии социальной философии. Таким образом, в рамках
второго восхождения Маркс и Энгельс встают на чрезвычайно плодотвор-
ный в научном отношении путь.
Безусловно, второе восхождение содержит в себе более разработан-
ную и детализированную первоначальную социально-философскую сис-
тему Маркса и Энгельса, чем первое. Но все же она остается незрелым
мыслительным построением: авторам не удалось снять в полной мере да-
же вторую антиномию социальной философии и она, хотя часто и латент-
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса
235
но, воспроизводится. Остальные четыре антиномии также воспроизводят-
ся здесь в той или иной мере. Но, тем не менее, Маркс и Энгельс в рамках
второго восхождения сделали большой шаг вперед в развитии социальной
философии. Здесь в еще большей степени, чем в рамках первого восхож-
дения, возникла первоначальная социально-философская концепция Мар-
кса и Энгельса и в силу этого социальная философия в целом перешла от
начала своего формирования к продолжению формирования.
В. Третье восхождение
Часть «Немецкой идеологии», где осуществляется третье восхожде-
ние от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному, публикато-
рами была названа «Естественно возникшие и созданные цивилизацией
орудия производства и формы собственности». В этой части, как указыва-
ют публикаторы, отсутствуют четыре несохранившиеся страницы и, скорее
всего, в связи с этим третья попытка восхождения лишена подразделения,
посвященного рассмотрению сферы бытия общественной системы - при-
родных отношений индивидов. Поэтому мы не может анализировать эту
сферу, а перейдем к анализу исследования авторами сущности общества.
Сохранившаяся часть третьего восхождения начинается с продол-
жающегося исследования способа производства. Маркс и Энгельс разви-
вают выдвинутое в рамках второго восхождения различение естественно
возникшего и созданного цивилизацией. Они в самом начале третьего вос-
хождения исходят из анализа естественно возникших и созданных (произ-
веденных) цивилизацией (обществом) орудий производства: «Таким обра-
зом, здесь выступает различие между естественно возникшими орудиями
производства и орудиями производства, созданными цивилизацией. Паш-
ню (воду и т. д.) можно рассматривать как естественно возникшие орудие
производства. В первом случае, при естественно возникших орудиях про-
изводства, индивиды подчиняются природе, во втором же случае они под-
чиняются продукту труда. Поэтому и собственность в первом случае
(земельная собственность) выступает как непосредственно, естественно
возникшее господство, а во втором - как господство труда, в особенности
накопленного труда, капитала. Первый случай предполагает, что индивиды
объединены какой-нибудь связью - семейной, племенной или хотя бы тер-
риториальной ит. д.; второй же случай предполагает, что они независимы
друг от друга и связаны только посредством обмена. В первом случае об-
мен представляет собой главным образом обмен между человеком и при-
родой, при котором труд человека обменивается на продукты природы, во
втором же случае - это преимущественно обмен, совершаемый между со-
бой. В первом случае достаточно обычного здравого смысла, физическая и
умственная деятельность совершенно не отделены еще друг от друга; во
236 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
втором же случае должно уже практически произойти разделение между
умственным и физическим трудом. В первом случае господство собст-
венника над не-собственником может опираться на личные отношения,
на тот или иной вид общности [Gemeinwesen], во втором случае оно долж-
но принять вещественную форму, выражаясь в чем-то третьем, в деньгах.
В первом случае существует мелкая промышленность, но она подчинена
использованию естественно возникшего орудия производства и поэтому
здесь отсутствует распределение труда между различными индивидами;
во втором случае промышленность покоится на разделении труда и суще-
ствует лишь благодаря ему»322. Таким образом, в рамках третьего восхож-
дения Маркс и Энгельс исследуют различия между капиталистическим и
докапиталистическими обществами наиболее глубоко, чему и служит раз-
работка понятий естественно возникших и созданных орудий труда. Наи-
более глубокое основание для различения исторических стадий они здесь
совершенно справедливо видят в способе и мере преобразования природ-
ного социальным в производительных силах и в производственных отно-
шениях, что обусловливает и все другие общественные отношения этих
типов общества.
В рамках третьего восхождения авторы делают важный вывод об
историческом характере предпосылок упразднения частной собственно-
сти, капитализма. Они пишут: «В Industrie extractive частная собствен-
ность еще целиком совпадает с трудом; в мелкой промышленности и до
сих пор повсюду в земледелии собственность есть необходимое следствие
существующих орудий производства; в крупной промышленности проти-
воречие между орудием производства и частной собственностью проявля-
ется впервые как порожденный крупной промышленностью результат, и
чтобы вызвать его к жизни, последняя должна уже достигнуть высокого
развития. Таким образом, только при ней становится возможным уничто-
жение частной собственности»323. Маркс и Энгельс здесь также пишут о
максимальном развитии разделения труда в условиях господства крупной
промышленности. Это означает, с одной стороны, становление общест-
венного характера труда, превращение средств производства в обществен-
ную силу, требующую универсального, а не частного присвоения, с дру-
гой - превращение труда в качестве узкоспециализированного в силу,
враждебную интересам развития способностей индивидов. Кроме того,
становится все более актуальным вопрос об обеспечении материального
существования пролетариев. Следовательно, крупная промышленность
как воплощение созданных обществом производительных сил приходит в
противоречие с частной собственностью как отношением адекватным
322 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 65.
321 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 66.
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса
237
преимущественно естественно возникшим производительным силам и в
значительной мере само по себе представляющим собой естественно воз-
никшее отношение, что и создает предпосылки для снятия частной собст-
венности, для коммунистической революции. Следовательно, в «Немецкой
идеологии» обоснование необходимости упразднения частной собствен-
ности и коммунистической революции разрабатывается на существенно
более глубоком уровне, чем в «Экономическо-философских рукописях
1844 года». Все эти положения, связанные с растущим обоснованием ис-
торичности общественных форм и, прежде всего, капитализма, означают,
что в рамках попытки третьего восхождения Маркс и Энгельс близко под-
ходят к действительному снятию пятой антиномии социальной филосо-
фии, поскольку только на основе исследования естественно возникших и
созданных обществом производительных сил и производственных отно-
шений возникает возможность наиболее глубокого, систематического и
детального познания всемирно-исторического процесса.
В последнем параграфе «[С. Коммунизм. - производство самой
формы общения]» Маркс и Энгельс рассматривают взаимодействие про-
изводительных сил и форм общения. Важно подчеркнуть, что они откры-
ли диалектику производительных сил и форм общения, но, поскольку у
них еще нет глубокого, систематического и детального исследования спо-
соба производства - «Капитал» еще не написан - то их представление об
этой диалектике еще поверхностное. Маркс и Энгельс провозглашают
противоречие между производительными силами и формами общения ос-
новой общественной жизни и источником исторического развития: «Та-
ким образом, определенные условия, при которых люди производят, соот-
ветствуют, - пока еще не возникло указанное противоречие, - их действи-
тельной обусловленности, их одностороннему бытию, односторонность
которого обнаруживается лишь при возникновении противоречия и суще-
ствует, следовательно, только для позднейших поколений. Эти условия
кажутся тогда случайными оковами, и взгляд на них как на оковы припи-
сывается также и прошлому времени.
Эти различные условия, которые сначала являлись условиями са-
модеятельности, а впоследствии оказались оковами ее, образуют на про-
тяжении всего исторического развития связный ряд форм общения, связь
которых заключается в том, что на место прежней, ставшей оковами, фор-
мы общения становится новая, - соответствующая более развитым произ-
водительным силам, а значит и более прогрессивному виду самодеятель-
ности индивидов, - форма общения, которая, a son tour, превращается в
оковы и заменяется другой формой. Так как эти условия на каждой ступе-
ни исторического развития соответствуют одновременно совершающему-
ся развитию производительных сил, то их история есть вместе с тем и ис-
тория развивающихся и перенимаемых каждым новым поколением произ-
238 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
водительных сил, а тем самым и история развития сил самих инди-
видов»324. После иллюстрации установленной закономерности с помощью
определенного исторического материала Маркс и Энгельс резюмируют:
«Таким образом, все исторические коллизии, согласно нашему пониманию,
кренятся в противоречии между производительными силами и формой об-
щения... Это противоречие между производительными силами и формой
общения, которое, как мы видели, уже неоднократно имело место в предше-
ствующей истории, не угрожая, однако, ее основам, должно было каждый
раз прорываться в виде революции, принимая, вместе с тем, различные по-
бочные формы - как совокупность коллизий, как коллизия между различны-
ми классами, как противоречия сознания, идейная борьба и т. д.»325. Итак,
здесь вполне определенно Маркс и Энгельс определяют способ производства
как сущность общества, что означает действительное снятие второй антино-
мии социальной философии, и провозглашают необходимость сведения к
этому сущности всех других сторон общественной системы - политики, об-
щественного сознания и т. д. Важно отметить, что Маркс и Энгельс только
провозглашают необходимость сведения сторон общественной системы к
способу производства, но не производят это сведение. В связи с тем, что све-
дение только намечено, воспроизводство третьей антиномии остается нераз-
вернутым.
Авторы «Немецкой идеологии» еще понимают пролетариат как
«класс, которому не приходится отстаивать против господствующего класса
какой-либо особый классовый интерес»326, т. е. молодые Маркс и Энгельс
сохраняют элементы иллюзии надклассового характера коммунистического
преобразования, что они унаследовали от учений утопического социализма.
А это еще раз означает, что глубокого понимания классового строения обще-
ства и классовой борьбы у авторов нет, что, безусловно, также объясняется
тем, что у Маркса и Энгельса еще нет глубокого проникновения в законо-
мерности способа производства.
Маркс и Энгельс в рамках третьего восхождения затрагивают и про-
блему личности. Они пишут: «Исходной точкой для индивидов всегда слу-
жили они сами, - взятые, конечно, в рамках данных исторических условий
и отношений, - а не в качестве «чистого» индивида в понимании идеоло-
гов. Но в ходе исторического развития, - и как раз вследствие того, что при
разделении труда общественные отношения неизбежно превращаются в
нечто самостоятельное, - появляется различие между жизнью каждого ин-
дивида, поскольку она является личной, и его жизнью, поскольку она под-
чинена той или иной отрасли труда и связанным с ней условиям. (Этого не
324 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 72.
325 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 74-75.
326 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 77.
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса
239
следует понимать в том смысле, будто, например, рантье, капиталист и т. д.
перестают быть личностями, а в том смысле, что их личность обусловлена
и определена вполне конкретными классовыми отношениями, и данное
различие выступает лишь в их противоположности к другому классу, а для
них самих обнаруживается лишь тогда, когда они обанкротились)... Отли-
чие индивида как личности от классового индивида, случайный характер,
который имеют для индивида го жизненные условия, появляется лишь
вместе с появлением того класса, который сам есть продукт буржуазии.
Только конкуренция и борьба индивидов друг с другом порождает и разви-
вает этот случайный характер как таковой. Поэтому при господстве бур-
жуазии индивиды представляются более свободными, чем они были преж-
де. Ибо их жизненные условия случайны для них; в действительности же
они, конечно, менее свободны, ибо более подчинены вещественной си-
ле»327. Приведенная цитата показывает, что авторы «Немецкой идеологии»
стремятся смягчить свое довольно жесткое сведение личностей к общест-
венным отношениям, хотя их концепцию личности остается редукционист-
ской. Итак, в целом, Маркс и Энгельс при осуществлении попыток снятия
третьей антиномии довольно решительно занимают позицию редукцио-
низма. Проблематика личности относится к последней части третьего
восхождения, на этом завершается и вся рукопись «Немецкой идеоло-
гии». Систематическое исследование закономерностей хода истории от-
сутствует, что делает третье восхождение неполным. Вместе с тем, и в
рамках третьего восхождения была нарушена последовательность восхо-
ждения, смешаны логический и исторический способы исследования об-
щественной системы.
Маркс и Энгельс в рамках третьего восхождения резюмируют свою
социально-философскую концепцию: «Наконец, мы получаем еще сле-
дующие результаты из развитого нами понимания истории: 1) В своем
развитии производительные силы достигают такой ступени, на которой
возникают производительные силы и средства общения, приносящие с со-
бой при существующих отношениях одни лишь бедствия, являясь уже не
производительными, а разрушительными силами (машины и деньги).
Вместе с этим возникает класс, который вынужден нести на себе все тя-
готы общества, не пользуясь его благами, который, будучи вытеснен из
общества, неизбежно становится в самое решительное противоречие ко
всем остальным классам; этот класс составляет большинство всех членов
общества, и от него исходит сознание необходимости коренной револю-
ции, коммунистическое сознание, которое может, конечно, - благодаря по-
ниманию положения этого класса, - образоваться и среди других классов;
2) условия, при которых могут быть применены определенные производи-
327 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3. с. 77.
240 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
тельные силы, являются условиями господства определенного класса об-
щества, социальная власть которого, вытекающая из его имущественного
положения, находит каждый раз свое практически-идеалистическое вы-
ражение в соответствующей государственной форме, и поэтому всякая ре-
волюционная борьба направляется против класса, который господствовал
до того; 3) при всех прошлых революциях характер деятельности всегда
оставался нетронутым, - всегда дело шло только об ином распределении
этой деятельности, о новом распределении труда между иными лицами,
тогда как коммунистическая революция выступает против прежнего ха-
рактера деятельности, устраняет труд и уничтожает господство каких бы
то ни было классов вместе с самими классами, потому что эта революция
совершается тем классом, который в обществе уже не считается более
классом и является уже разложением всех классов, национальностей и т. д.
в теперешнем обществе; и 4) как для массового порождения этого комму-
нистического сознания, так и для достижения самой цели необходимо
массовое изменение людей, которое возможно только в практическом
движении, в революции; следовательно, революция необходима не только
потому, что никаким иным способом невозможно свергнуть господ-
ствующий класс, но и потому, что свергающий класс только в революции
может сбросить с себя всю старую мерзость и стать способным создать
новую основу общества»328. Совершая третье восхождение, Маркс и Эн-
гельс при рассмотрении способа производства как сущности общества дос-
тигают значительной глубины, т. е. глубины, максимально возможной в ус-
ловиях отсутствия глубокого, систематического и детального исследования
способа производства, которое будет осуществлено в «Капитале». Третье
восхождение, как и первые два, не является вполне зрелым и выдержанным
со всей чистотой. Об этом свидетельствуют неоднократные нарушения по-
следовательности восхождения ради полемики с оппонентами и, в частно-
сти, бесчисленные эмпирические ссылки на немецкую действительность,
совершенные Марксом и Энгельсом в ходе всех этих трех восхождений. Об
этом же говорит и то, что первый раздел первого тома «Немецкой идеоло-
гии» начинается с полемики с идеалистическими оппонентами Маркса и
Энгельса и выяснения ее обстоятельств, в которых она протекала.
3. Письмо К. Маркса к П. В. Анненкову
от 28 декабря 1846 г.
В самом конце 1846 г„ вскоре после завершения работы над рукопи-
сью «Немецкая идеология», Маркс еще раз изложил их с Энгельсом перво-
328 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 69-70.
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса
241
начальную социально-философскую концепцию. Это произошло в письме
от 28 декабря 1846 г. П.В. Анненкову, с которым общался Маркс в этот пе-
риод своей жизни. Это письмо значительно по объему и содержанию:
Маркс развернуто излагает здесь свою концепцию, а также подвергает кри-
тике воззрения французского философа и экономиста Прудона, чья книга
«Нищета философии» послужила поводом для написания этого письма.
Выбор адресата говорит об изрядной гносеологической наивности
Маркса, поскольку более бессмысленного акта интеллектуальной комму-
никации, чем с русским либеральным помещиком П. Анненковым, было
трудно придумать. Анненков был путешествующим по Европе литерату-
роведом и мемуаристом, и он был очень далек от теоретического, в част-
ности, социально-философского мышления и от сочувственного воспри-
ятия идей марксизма и коммунизма. Поиск Марксом в лице Анненкова
благодарной аудитории для разъяснения своих научных взглядов был оче-
видной нелепостью: представитель господствующего класса феодально-
крепостной России Анненков, находясь в капиталистической Западной
Европе, уже переживающей промышленную революцию, был здесь всего
лишь идейно-эпистемологическим авантюристом, искателем пикантных
и экзотических общественно-политических и интеллектуальных приклю-
чений, внутренне равнодушным к передовой западноевропейской мысли.
Маркс же, по всей вероятности, принял коллекционера западных интел-
лектуальных диковинок за пылкого энтузиаста’ . В своих воспоминаниях
о путешествиях по Западной Европе Анненков едва упоминает имена
Маркса и Энгельса. Идеи же Маркса никоим образом в них не были отра-
жены. Маркс свое эпистолярное красноречие потратил напрасно. Обра-
щение к Анненкову в качестве корреспондента еще раз говорит о незре-
лости социально-философских взглядов Маркса, о формальном характере
его первоначального материалистического понимания истории. 28-летний
Маркс еще плохо разбирался в людях, и, строго говоря, еще плохо пред-
ставлял себе механизмы порождения общественного сознания индиви-
дуумов их общественным бытием, способом производства. Адресат
письма и его содержательность находятся в отношении вопиющего несо-
ответствия друг другу.
Однако научное содержание письма Маркса к Анненкову представ-
ляет немалый интерес. Маркс писал в этом письме: «Что же такое общест-
во, какова бы ни была его форма? Продукт взаимодействия людей. Сво-
бодны ли люди в выборе той или иной общественной формы? Отнюдь нет.
Возьмите определенную ступень развития производительных сил людей,
329 В зрелые годы Маркс и Энгельс будут вспоминать помещиков из России, которые в мо-
лодости, приехав расширять свое образование в Европу, интересовались самыми радикаль-
ными западноевропейскими идеями, а, повзрослев, становились реакционерами. Возможно,
они имели в виду и Анненкова.
242 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
и вы получите определенную форму обмена [commerce] и потребления.
Возьмите определенную ступень развития производства, обмена и по-
требления, и вы получите определенный общественный строй, определен-
ную организацию семьи, сословий или классов, - словом, определенное
гражданское общество. Возьмите определенное гражданское общество, и
вы получите определенный политический строй, который является лишь
официальным выражением гражданского общества. Вот чего никогда не
поймет г-н Прудон, потому что он воображает, будто совершает что-то ве-
ликое, когда апеллирует от государства к гражданскому обществу, то есть
от официального резюме общества к официальному обществу.
Излишне добавлять к этому, что люди не свободны в выборе своих
производительных сил, которые образуют основу всей их истории, потому
что всякая производительная сила есть приобретенная сила, продукт
предшествующей деятельности. Таким образом, производительные силы -
это результат практической энергии людей, но сама эта энергия определе-
на теми условиями, в которых люди находятся, производительными сила-
ми, уже приобретенными раньше, общественной формой, существовав-
шей до них, которую создали не эти люди, а предыдущее поколение. Бла-
годаря тому простому факту, что каждое последующее поколение находит
производительные силы, приобретенные предыдущим поколением, и эти
производительные силы служат ему сырым материалом для нового произ-
водства, - благодаря этому факту образуется связь в человеческой исто-
рии, образуется история человечества, которая тем больше становится ис-
торией человечества, чем больше выросли производительные силы людей,
а, следовательно, и их общественные отношения. Отсюда необходимый
вывод: общественная история людей есть всегда лишь история их индиви-
дуального развития, сознают ли они это, или нет. Их материальные отно-
шения образуют основу всех их отношений. Эти материальные отношения
суть лишь необходимые формы, в которых осуществляется их материаль-
ная и индивидуальная деятельность.
Г-н Прудон путает идеи и вещи. Люди никогда не отказываются от
того, что они приобрели, но это не значит, что они не откажутся от той
общественной формы, в которой они приобрели определенные производи-
тельные силы. Наоборот. Для того чтобы не лишиться достигнутого ре-
зультата, для того чтобы не потерять плодов цивилизации, люди вынужде-
ны изменять все унаследованные общественные формы в тот момент, ко-
гда способ их сношений [commerce] более уже не соответствует
приобретенным производительным силам. - Я употребляю здесь слово
«commerce» в самом широком смысле, в каком по-немецки употребляется
слово «Verkehr». - Пример: привилегии, учреждение цехов и корпораций,
весь режим средневековой регламентации были общественными отноше-
ниями, единственно соответствовавшими приобретенным производитель-
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса
243
ным силам и ранее существовавшему общественному строю, из которого
эти учреждения вышли. Под защитой режима цеховой регламентации на-
коплялись капиталы, развивалась морская торговля, были основаны коло-
нии, и люди лишились бы плодов всего этого, если бы они захотели со-
хранить формы, под защитой которых созрели эти плоды. Поэтому разра-
зились два громовых удара - революции 1640 и 1688 гг. Все старые
экономические формы, соответствующие им общественные отношения,
политический строй, бывший официальным выражением старого граж-
данского общества, - все это в Англии было разрушено. Таким образом,
экономические формы, при которых люди производят, потребляют, совер-
шают обмен, являются формами преходящими и историческими. С приоб-
ретением новых производительных сил люди меняют свой способ произ-
водства, а вместе со способом производства они меняют все экономиче-
ские отношения, которые были необходимыми отношениями лишь
данного, определенного способа производства»330.
Маркс с позиции первоначального варианта своего материалисти-
ческого понимания истории критикует воззрения Прудона: «Г-н Прудон
очень хорошо понял, что люди производят сукно, холст, шелковые ткани,
и не велика заслуга понять так мало! Но чего г-н Прудон не понял, так это
того, что люди сообразно своим производительным силам производят
также общественные отношения, при которых они производят сукно и
холст. Еще меньше понял г-н Прудон, что люди, производящие общест-
венные отношения соответственно своему материальному производству,
создают также и идеи и категории, то есть отвлеченные, идеальные выра-
жения этих самых общественных отношений. Таким образом, категории
так же мало являются вечными, как и те отношения, выражением которых
они являются. Это - продукты исторические и преходящие. Для г-на Пру-
дона же, совсем наоборот, первоначальной причиной являются абстрак-
ции, категории. По его мнению, это они, а не люди, творят историю. Аб-
стракция, категория, взятая как таковая, то есть оторванная от людей и
их материальной деятельности, является, конечно, бессмертной, неизмен-
ной, неподвижной. Она представляет собой лишь порождение чистого ра-
зума, что означает просто-напросто, что абстракция как таковая абстрактна.
Восхитительная тавтология!»331. Маркс критикует Прудона за гегельянство,
понятое как идеалистические спекуляции, причем поверхностно понятое:
«Словом, это - гегелевский хлам; это не история, не обыденная история -
история людей, а священная история - история идей. С его точки зрения
человек - только орудие, которым идея или вечный разум пользуются для
330 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 27, с. 402-403.
331 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 27, с. 408-409.
244 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
своего развития»332. Для Маркса этого периода Гегель - это не создатель
диалектической логики, а творец идеалистических спекуляций и спири-
туалистических конструкций, препятствующих познанию действительно-
сти и ее преобразованию. Однако молодой Маркс, как и более взрослый
Прудон, сводя философию Гегеля, к идеалистическим спекуляциям, сам
понимал ее фрагментарно и поверхностно. Одновременно Маркс крити-
кует Прудона за антидиалектичность, за отрыв противоположностей об-
щественной системы друг от друга. В этом случае Маркс критикует Пру-
дона уже за антигегельянство и сам Маркс здесь выступает как гегельянец,
но это движение мысли для самого Маркса остается в тени. Это вполне
справедливая критика, хотя и несколько поверхностная, если исходить из
позиции зрелого Маркса, из позиции реального материалистического
понимания истории, поскольку Маркс и Энгельс только начинают пере-
ходить от формального материализма к реальному. И этот путь будет до-
вольно длительным.
Своеобразие этого произведения в том, что Маркс здесь впервые
применяет свою первоначальную социально-философскую концепцию к
исследованию социальных оснований взглядов конкретного мыслителя.
Маркс пишет: «Г-н Прудон - с головы до ног философ, экономист мелкой
буржуазии. Мелкий буржуа в развитом обществе, в силу самого своего по-
ложения, с одной стороны, делается социалистом, а с другой - экономи-
стом, то есть он ослеплен великолепием крупной буржуазии и сочувствует
страданиям народа. Он в одно и то же время и буржуа и народ. В глубине
души он гордится тем, что он беспристрастен, что он нашел истинное
равновесие, которое имеет претензию отличаться от золотой середины.
Такой мелкий буржуа обожествляет противоречие, потому что противоре-
чие есть основа его существа. Он сам - не что иное как воплощенное обще-
ственное противоречие. Он должен оправдать в теории то, чем он является
на практике, и г-ну Прудону принадлежит заслуга быть научным вырази-
телем французской мелкой буржуазии; это - действительная заслуга, по-
тому что мелкая буржуазия явится составной частью всех грядущих соци-
альных революций»333. Маркс сделал большой шаг вперед, установив, что
критикуемый мыслитель мыслит ограниченно не только в силу своих
субъективных особенностей, но и потому что выражает позицию класса
или части класса. В мыслителе мыслит класс. Но, сделав этот большой
шаг вперед, Маркс при рассмотрении проблемы личности продолжал ис-
ходить из редукционистского подхода к третьей антиномии социальной
философии. Он был далек от того, чтобы исследовать диалектику персо-
нальной и классовой ограниченности личности, от того, чтобы, если брать
112 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 27, с. 404.
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 27, с. 411-412.
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса
245
проблему в целом, исследовать диалектику персональных, классовых и
общественно-исторических определений личности. Эта ограниченность
мышления Маркса была обусловлена тем, что ему не были известны зако-
номерности преломления общественно-исторической обусловленности
мышления индивидуума его индивидуальными качествами. Впрочем, эти
закономерности в полной мере не открыты и доныне.
4. Характеристика первоначальной
социально-философской концепции
К. Маркса и Ф. Энгельса
В завершение данного исследования первоначальной социально-
философской концепции (первоначального материалистического понима-
ния истории) Маркса и Энгельса охарактеризуем ее наиболее существен-
ные черты.
1. Негативная форма первоначальной социально-философской кон-
цепции К. Маркса и Ф. Энгельса была разработана в «Тезисах о Фейербахе»,
ее позитивная форма - в «Немецкой идеологии».
2. В «Немецкой идеологии» заключена вторая в истории социальной
философии после гегелевской «Философии права» попытка отразить обще-
ственную систему логическим способом, посредством метода восхождения
от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному, что предполага-
ет последовательное рассмотрение сфер бытия, сущности, явления и дейст-
вительности этой системы. Текст рукописи содержит в себе три разных, са-
мостоятельных варианта осуществления такого восхождения.
3. Маркс и Энгельс, как и Гегель, стремились снять вторую антино-
мию социальной философии в духе материалистического эссенциального
монизма. Но принципиальным отличием подхода Маркса и Энгельса от
позиции Гегеля в «Философии права» было то, что они в качестве сущно-
сти общественной системы полагали не одну сторону способа производ-
ства (производственные отношения), а способ производства в целом, т. е.
взаимодействие производительных сил и производственных отношений.
Важнейшее достижение «Немецкой идеологии» заключается в том, что
здесь впервые была предпринята попытка объяснить общественную сис-
тему не из собственности, а из способа производства в целом. То, что Ге-
гель рассматривал в качестве сущности общественной системы только од-
ну сторону ее действительной сущности, обрекло его на воспроизводство
в его концепции второй антиномии социальной философии, в чем в пер-
вую очередь и заключалась относительная неудача создания гегелевской
социально-философской системы. Именно полагание в качестве сущности
общества способа производства и, следовательно, снятие второй антино-
246 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской неуки
мии социальной философии, а также попытки объяснить из него всю об-
щественную систему и ход истории составляет специфику первоначаль-
ной концепции материалистического понимания истории Маркса и Эн-
гельса.
4. У Маркса и Энгельса в период написания «Немецкой идеологии»
еще отсутствовало глубокое, систематическое и детальное исследование
способа производства, ибо до создания политэкономии Маркса и написания
первого тома «Капитала» было еще далеко. Они выделили в чистом виде
сущность общества, но еще не представляли себе ее закономерностей, не
представляли того, как происходит ее развитие. Способ производства как
сущность общественной системы выступал для них как неисследованный,
непознанный объект. Это обусловило следующие фундаментальные осо-
бенности первоначальной социально-философской концепции Маркса и
Энгельса.
Во-первых, авторы «Немецкой идеологии» осуществили только фор-
мальное снятие второй антиномии. Первоначальное материалистическое
понимание Маркса и Энгельса - это материалистическое понимание исто-
рии, основанное на формальном снятии второй антиномии социальной фи-
лософии. Но и это было колоссальным научным достижением, огромным
шагом вперед в развитии социальной философии. Формальное снятие вто-
рой антиномии положило начало переходу от формального к реальному ма-
териалистическому пониманию истории.
Во-вторых, Маркс и Энгельс не смогли произвести даже формально-
го снятия других четырех антиномий социальной философии и потому эти
четыре антиномии в первоначальной социально-философской концепции
Маркса и Энгельса в той или иной мере воспроизводились.
Первая антиномия воспроизводится - происходят колебания между
рассмотрением природного как сферы бытия общества и абсолютизацией
социального, т. е. игнорированием природного. Все же Маркс и Энгельс в
«Немецкой идеологии» заметно больше, чем Гегель, учитывают природу и
заметно меньше проявляют склонность к социологизму. Существенное
своеобразие «Немецкой идеологии» по сравнению с «Философией права»
Гегеля заключалось в том, что было достигнуто более четкое, реалистич-
ное и глубокое отражение реального бытия общественной системы.
Третья антиномия разрешается посредством радикального сведения
сферы явлений общества к сфере сущности, т. е. политики, морали, рели-
гии и философии к способу производства и классовой борьбе. Особое зна-
чение имеет разработка ими подходов к преодолению третьей антиномии,
связанной со стремлением объяснить государство и формы общественного
сознания из способа производства, классов и классовой борьбы.
Четвертая антиномия воспроизводится, но с определенным акцен-
том на экстернализм. С одной стороны, Маркс и Энгельс отвлекаются от
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса
247
исследования внешних отношений. Авторы «Немецкой идеологии» были
не в состоянии диалектически решить проблему внутреннего и внешнего,
что было обусловлено незрелостью мировой капиталистической системы,
а также незрелостью марксизма. С другой стороны, авторы включают
внешние (международные) отношения в свое исследование. Это происхо-
дит, в частности, благодаря положению о невозможности сохранения
изолированного «коммунизма» в условиях доминирования враждебного
окружения. Но при этом рассмотрение внешних отношений у Маркса и
Энгельса даже принимает форму их абсолютизации. Последнее проявля-
лось, в первую очередь, в положении о том, что изобретение в Англии
машины «лишает хлеба бесчисленное количество рабочих в Индии и Ки-
тае производит переворот во всей форме существования этих госу-
дарств»334. На мой взгляд, к подобной абсолютизации внешних отношений
еще незрелое социально-философское мышление Маркса и Энгельса под-
толкнули процессы вступления мировой капиталистической системы в за-
вершающую фазу своего формирования на уровне сферы обращения (тор-
гово-финансовых отношений). Это процессы были ознаменованы такими
событиями как Первая опиумная война 1840-1842 гг., завершившаяся быст-
рой победой британских войск и приведшая к установлению колониально-
полуколониальной зависимости Китая от Великобритании и других капита-
листических держав, активизация британской колонизации Индии и т. д.
Пятая антиномия также во многом воспроизводится, но с опреде-
ленным акцентом на модернизации (антиисторизм). С одной стороны,
Маркс и Энгельс стремятся исследовать прошлое в его специфике, что
проявляется, в первую очередь, в исследовании стадий развития общества,
которые постигаются как сменяющие друг друга формы собственности.
Но, с другой стороны, они в значительной степени исходят из модерниза-
ции, т. е. распространения на докапиталистические общества характери-
стик капиталистического общества. Это проявляется, прежде всего, в том,
что диалектика производительных сил и производственных отношений,
классы и классовая борьба, формы общения, государство и формы обще-
ственного сознания полагаются как неизменные - происходит экстраполя-
ция характеристик капиталистического общества на докапиталистические
общества. Это проявляется и в вышерассмотренном акценте на экстерна-
лизм: если полагается, что торговая экспансия Великобритании и других
ведущих капиталистических держав в состоянии руинировать экономики
Китая, Индии и других докапиталистических стран, то это означает при-
писывание последним законов развития капиталистических экономик, т. е.
антиисторизм. Тенденция антиисторизма в мышлении Маркс и Энгельса
этого периода была совершенно необходимой: если не существует зрелого
334
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 3, с. 45.
248 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
исследования современного, капиталистического способа производства, то
невозможно познать и специфику исторического прошлого, т. е. докапита-
листических способов производства. В этой гносеологической ситуации с
необходимостью развертывается экстраполяция определений капитали-
стического способа производства на докапиталистические.
5. Первоначальная социально-философская концепция Маркса и
Энгельса в «Немецкой идеологии» была довольно неразработанной, не-
развернутой, не вполне стройной и логичной. Логика системы во всех
трех восхождениях не вполне выдержана, не были проработаны многие
детали и категориальные переходы, теоретические построения являются
не вполне разработанными, развернутыми, систематизированными и т. д.
Чистота восхождений не выдержана во всей чистоте, логический способ
исследования часто смешивается с историческим. Мысль Маркса и Эн-
гельса в замечательно богатой содержанием «Немецкой идеологии» проти-
воречива и еще не приобрела законченной, последовательной формы. На-
учная система не достроена. «Немецкая идеология» производит впечатле-
ние грандиозного и величественного здания, оставшегося недостроенным
и пребывающим в лесах. Но, тем не менее, это великое произведение. Оно
содержит в себе первоначальную социально-философскую концепцию
Маркса и Энгельса. В этой работе в еще незрелой форме выдвинуты поло-
жения, которые впоследствии были либо глубоко и всесторонне разработа-
ны, либо существенно преобразованы зрелыми Марксом и Энгельсом.
6. Незавершенность «Немецкой идеологии» была связана не только
и, как представляется, не столько с давлением на Маркса и Энгельса внеш-
них обстоятельств (нехватка времени и денег, преследования властей кон-
тинентальной Европы, семейные проблемы и т. д.), а и с тем, что оба вели-
ких мыслителя ощутили недостаточную глубину своего мышления. С этим
были и связаны и некоторые важные особенности творческого стиля Мар-
кса, подмеченные его товарищем на этом этапе жизни и деятельности
младогегельянцем А. Руге - метания от одного идейного замысла к друго-
му, от одной незавершенной рукописи к другой. То, что Руге воспринял
как недостаток, было обусловлено прогрессирующим проникновением
мысли Маркса в глубины исследуемого предмета и связанной с этим кри-
тикой быстро устаревающих достижений прошлых этапов его работы. Но,
вообще говоря, период возникновения социально-философской концепции
марксизма - это во многом время рукописей. Маркс убеждался в ограни-
ченности своего подхода к обществу, он столкнулся с необходимостью ис-
следования сущности общественной системы - способа производства.
7. В первоначальной социально-философской концепции Маркса и
Энгельса присутствуют компоненты мышления предшествующих стадий
развития социальной философии. Например, примечательно, что в «Тезисах
о Фейербахе», в «Немецкой идеологии» и в письме к П.В. Анненкову Маркс
Глава 7. Возникновение социальной философии Маркса и Энгельса
249
использует как познавательное средство понятие гражданского общества,
которое является не только буржуазным по своей идеологической ориен-
тации, но и относится к фазе перехода социальной философии от стадии
донаучного мышления об обществе к стадии науки, фазу, воплощенную в
социальной философии Монтескье и других просветителей. Формальное
материалистическое понимание истории с необходимостью заражено ком-
понентами донаучного прошлого социальной философии, поскольку сущ-
ность общества еще не была исследована как таковая. Маркс и Энгельс
начинают переходить от формального материалистического понимания ис-
тории к реальному, и в связи с этим, донаучные, идеалистические и полу-
идеалистические компоненты присутствуют и в их первоначальной соци-
ально-философской концепции.
8. Маркс и Энгельс не издавали или не переиздавали самые свои
ранние работы (рукопись «К критике гегелевской философии права», ста-
тьи в «Немецко-французском ежегоднике», «Философско-экономические
рукописи 1844 г.», рукопись «Немецкая идеология», «Святое семейство»).
Очевидно, это означает то, что Маркс и Энгельс критически относились к
своим работам, написанным до 1847 гг., что представляется вполне оп-
равданным. Незрелость первоначальной социально-философской системы
Маркса и Энгельса в «Немецкой идеологии» стала причиной того, что этот
труд не был опубликован и так и остался рукописью. К числу непосредст-
венных причин этого следует отнести определенные внешние обстоятель-
ства, связанные с невозможностью опубликования этого труда. Тогда авто-
ры предоставили свой труд, по выражению Маркса, «грызущей критике
мышей». Их цель - «уяснение сути вещей самим себе», т. е. создание пер-
воначального варианта своей социально-философской концепции - была
достигнута. Со временем дискуссия с младогегельянцами потеряла свою
былую актуальность, но еще более важно то, что социально-политические
процессы конца 1840-х гг. (приход эпохи революций 1848-49) и последую-
щее мировое развитие показали Марксу и Энгельсу существенные недос-
татки, незрелость их первоначальной социальной философии. Перефрази-
руя слова Маркса о парижских коммунарах, следует сказать, что «Немецкая
идеология» была попыткой штурма социально-философского неба. И эта
попытка была небезуспешной. Развивать достижения и преодолевать ог-
раниченность своей первоначальной социально-философской концепции
Маркс и Энгельс начали в произведениях следующей стадии своего науч-
ного развития.
9. Специфика первоначальной социально-философской концепции
Маркса и Энгельса была обусловлена ее субъективными (научными) и
объективными (общественно-историческими) предпосылками.
Важнейшими субъективными предпосылками являлись, во-первых,
антиномии социально-философской системы зрелого Гегеля и стремление
250 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
снять их, во-вторых, начало критики Марксом буржуазной политэкономии
с позиций пролетариата, с позиции коммунизма, в-третьих, отсутствие у
него зрелой политэкономии (теории прибавочной стоимости), которая бу-
дет создана Марксом позже, в 1860-е гг. Последнее означало, что у Маркса
и Энгельса еще не было адекватного - глубокого, многостороннего и сис-
тематического отражения сущности общественной системы, и постольку
объяснить общественную систему во всех ее проявлениях, исходя из ее
сущности, не было возможным.
Важнейшими объективными предпосылками были следующие. Во-
первых, это развитие капиталистического способа производства в Западной
Европе и в США и связанное с этим обострение общественных противо-
речий. Данные противоречия проявились в первую очередь в циклических
кризисах перепроизводства (1825 г. - Великобритания, 1836 г. - Велико-
британия и США), в тяжелом положении пролетарских масс и в активиза-
ции классовой борьбы (восстания рабочих в Лионе в 1831 г. и в 1834 г.,
восстание силезских ткачей в 1844 г., чартизм в Великобритании в 1830-
1840-х и т. д.). Во-вторых, это то обстоятельство, что зрелый капиталисти-
ческий способ производства и зрелое буржуазное общество в 1840-е гг.
еще нигде в мире не существовали: зрелый капиталистический способ
производства возник в результате завершения промышленной революции в
Великобритании только в середине XIX века. В-третьих, это то обстоя-
тельство, что Маркс и Энгельс при написании «Немецкой идеологии» на-
ходились в континентальной Европе и исходили в основном из соответст-
вующих впечатлений и эмпирических сведений (почти двухлетнее пре-
бывание Энгельса в Великобритании в первой половине 1840-х гг. было
недостаточным для изменения картины). Маркс и Энгельс наблюдали не
приближающийся к зрелости капиталистический способ производства в
Великобритании, а в основном гораздо менее развитые Германию, Фран-
цию и Бельгию. В континентальной Западной Европе промышленная ре-
волюция только начиналась, и капиталистические отношения во многих
западноевропейских странах были еще тесно переплетены с докапитали-
стическими (феодальными и т. д.) отношениями. Это создавало серьезные
и пока еще непреодолимые препятствия для исследования буржуазного
общества как системы. Таким образом, возникновение и последующее
развитие социальной философии Маркса и Энгельса не было чисто субъ-
ективным (научным) процессом, оно имело объективные (общественно-
исторические) корни.
Глава 8
Формирование социальной философии
К. Маркса и Ф. Энгельса: работы
конца 1840-х гг. - первой половины 1860-х гг.
1. Начало формирования: работы 1847-1848 гг.
Стадия формирования социальной философии Маркса и Энгельса на-
чинается после завершения их работы над рукописью «Немецкой идеологии»,
т. е. примерно в 1847 г., и длится вплоть до завершающего периода работы
над первым томом «Капитала», т. е. приблизительно до 1865-66 гг. Эта стадия
развития материалистического понимания истории Маркса и Энгельса одно-
временно составляет завершающую фазу подстадии продолжения стадии
формирования социальной философии в целом.
Важнейшей особенностью стадии формирования социальной филосо-
фии Маркса и Энгельса является то, что в ее ходе в отличие от того, что было
характерно для стадии возникновения, Маркс и Энгельс специально и систе-
матически не занимались проблемами социальной философии. Произведений,
аналогичных «Немецкой идеологии», они не создали335. Во второй половине
1840-х гг. в связи с наступлением эпохи революций 1848-1849 гг. и обостре-
нием классовой борьбы в Западной Европе Маркс и Энгельс занимались
изучением современных социально-политических процессов. В эти годы они
разъясняют и популяризируют свою социально-философскую теорию и от-
стаивают ее в борьбе с идейными оппонентами, а также применяют ее при
535 На стадии возникновения социальной философии Маркса и Энгельса их большим тру-
дом, специально и систематически посвященным позитивной разработке социальной фило-
софии, была рукопись «Немецкая идеология», точнее, первая глава первого тома этого про-
изведения. На стадии предпосылок социальной философии Маркса и Энгельса их большим
трудом, посвященной негативной разработке социальной философии, т.е. критике того, как
социальную философию разрабатывал Гегель, являлась рукопись «К критике гегелевской
философии права».
252 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
познании актуальных социально-политических процессов. Эти аспекты бы-
ли взаимосвязаны, взаимообусловлены. 1850-е гг. были временем интенсив-
ной работы Маркса над разработкой политэкономии. Из-под пера Маркса и
Энгельса в это период выходят и некоторые исторические работы. Форми-
рующаяся социальная философия Маркса и Энгельса нам дана как множество
социально-философских вкраплений в их социально-политические, истори-
ческие и экономические работы. Ее во многом приходится реконструировать.
Такое относительное понижение статуса социальной философии в науч-
ных занятиях Маркса и Энгельса закономерно: ощутив недостатки, ограни-
ченность и односторонность своей первоначальной социально-философской
системы, они в эти годы изучали конкретно-исторический эмпирический ма-
териал, касающийся современности и прошлого, но в первую очередь Маркс
начал исследование сущности общественной системы - способа производст-
ва - что проявляется в разработке им теории прибавочной стоимости. .
Стадия формирования социальной философии Маркса и Энгельса
представляет очень большой интерес, поскольку для нее было характерно
быстрое развитие - интенсивное и экстенсивное - их теории. В самом на-
чале этой стадии взгляды Маркса и Энгельса на общество и на капитали-
стический способ продолжали быть довольно незрелыми, что вполне за-
кономерно, поскольку в это время еще не созрели предпосылки для соз-
дания зрелой формы материалистического понимания истории К. Маркса
и Ф. Энгельса. Такими предпосылками были, во-первых, завершение
промышленной революции, что означало бы возникновение зрелого бур-
жуазного общества, хотя бы в одной стране Западной Европы, во-вторых,
становление мировой капиталистической системы, а в-третьих, создание
зрелой политэкономии К. Маркса. Первая и третья предпосылки, как мы
знаем, сформировались только в 1860-е гг. Вторая еще продолжала
складываться. Связанные с этим достижения обусловили успехи в раз-
витии марксистской социально-философской концепции. Но все же раз-
работка теории прибавочной стоимости в экономических произведени-
ях 1850-х гг., прежде всего, в «Экономических рукописях 1857-1859»,
еще далека от завершения - в ней одни важные разделы еще отсутство-
вали, другие были раскрыты недостаточно глубоко и разносторонне - и,
вследствие этого, материалистическое понимание истории было еще
довольно незрелым.
Наиболее важными произведениями этой стадии развития социаль-
ной философии Маркса и Энгельса являются «Нищета философии» (1847)
Маркса, «Манифест Коммунистической партии» (1848) Маркса и Энгель-
са, «Классовая борьба во Франции» (1850) Маркса, «Крестьянская война в
Германии» (1850) Энгельса, «Революция и контрреволюция в Германии»
(1851-1852) Энгельса, «Восемнадцатое брюмера Луи-Бонапарта» (1852)
Маркса, «Революционная Испании» (1854) Маркса, «Предисловие» к ра-
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
253
боте «К критике политической экономии» (1859) Маркса ит. д. Эти про-
изведения и стали вершиной, венцом всей стадии формирования соци-
ально-философской концепции Маркса и Энгельса. Большое значение
имели актуальные политические статьи Маркса и Энгельса в «Новой
Рейнской газете», в других периодических изданиях, статьи Энгельса на
военную тему для «Новой американской энциклопедии» и т. п. В соответ-
ствии с этим в познании Маркса и Энгельса выдвигается исторический
способ исследования общественной системы, но не логический, как в
«Немецкой идеологии» и в гегелевской «Философии права». Завершающая
фаза стадии формирования социальной философии марксизма охватывает
конец 1850-х и первую половину 1860-х тт., когда были созданы «Экономи-
ческие рукописи 1857-1859» и «Экономические рукописи 1861-1863» Мар-
кса. Результаты соответствующих исследований, по всей вероятности,
привели Маркса и Энгельса к убеждению о незрелости и несовершенстве
первоначального варианта их социально-философской концепции. Рас-
смотрим то, как в работах Маркса и Энгельса с 1847 г. по начало 1860-х гг.
происходило развитие их социально-философских взглядов.
Яркий образец социально-политического анализа содержит в себе
рукопись Ф. Энгельса «Конституционный вопрос в Германии» (1847 г.;
опубликована в 1929 г.). В этой работе Энгельс выделяет в современной
ему Германии классы дворянства, крестьянства, мелких буржуа, буржуа-
зии, бюрократии, а также неимущий (рабочий) класс. В последний автор
включает батраков, поденщиков, подмастерьев, фабричных рабочих и
люмпен-пролетариат. Дворянство - это класс крупных землевладельцев.
Энгельс утверждает, что оно политически доминирует тогда, когда земле-
делие является решающей отраслью производства. По мере экономическо-
го развития возникает класс мелких буржуа и класс буржуазии. «Буржуа-
зия во всех странах вышла из рядов мелкой буржуазии, возникнув вместе
с развитием мировой торговли и крупной промышленности, вместе с вы-
званной благодаря им к жизни свободной конкуренцией и централизацией
собственности. Мелкие буржуа представляют внутреннюю и прибрежную
торговлю, ремесло, мануфактуру, в основе которой лежат ручной труд, -
отрасли хозяйства, развивающиеся на ограниченной территории, требую-
щие небольших капиталов, оборот которых совершается медленно, и по-
рождающие лишь местную и вялую конкуренцию. Буржуа представляют
мировую торговлю, непосредственный обмен продуктами между всеми
частями света, торговлю деньгами, крупную фабричную промышлен-
ность, в основе которой лежит машинный труд, - отрасли хозяйства, тре-
бующие возможно большей территории, наиболее крупных и наиболее
быстро оборачивающихся капиталов и порождающие всеобщую и бурную
конкуренцию. Мелкий буржуа представляет местные, буржуа - всеобщие
254 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
интересы»336. Энгельс из экономического положения класса, из его уча-
стия в производстве систематически и последовательно выводит его соци-
ально-политические качества, его участие в политике и влияние на госу-
дарство. Энгельс характеризует государственный строй в Германии как
компромисс между дворянством и мелкими буржуа, в результате чего
управление передается бюрократии. Автор обосновывает, что в ближай-
шем будущем власть в Германии может перейти только к буржуазии, т. е.
ориентирует на горизонты буржуазно-демократической революции. Таким
образом, здесь Энгельс классовое строение выводит из способа производ-
ства, а из них обоих - социально-политические характеристики классов и
политические процессы. Марксистская классовая концепция здесь конкре-
тизируется и становится очевидной ее незрелость. Об этом говорит то, что
Энгельс смешивает феодальные классы и слои, перечисляя в этом ряду
дворянство, буржуазию и т. д., относя к рабочему классу подмастерьев,
которые, очевидно, являются представителями докапиталистических спо-
собов производства. О незрелости взглядов на классы говорит и то, что в
качестве класса Энгельс рассматривает бюрократию, т. е. смешивает
большие социальные группы и классы. В статье «Протекционизм или сис-
тема свободы торговли» (1847) Энгельс выступает за победу буржуазно-
демократической революции, которая могла бы проложить путь коммуни-
стической революции. «Лишь тогда, когда существует только один экс-
плуатирующий и угнетающий класс - буржуазия, когда бедствия и нищета
не могут быть поставлены в вину то одному, то другому сословию или од-
ной только неограниченной монархии с ее бюрократами, - лишь тогда на-
чинается последняя, решающая борьба, борьба между имущими и неиму-
щими, борьба между буржуазией и пролетариатом»337. В этих двух рабо-
тах Энгельс исходит из социально-философской концепции «Немецкой
идеологии», но переход к осуществлению актуального социально-
политического анализа начинает создавать предпосылки для ее развития.
«Нищета философии». «Нищета философии» - первое крупное
произведение Маркса и Энгельса после «Немецкой идеологии». Эта рабо-
та была, вероятно, первой из ранних работ Маркса, которую Маркс и Эн-
гельс переиздали в свой зрелый период, что было связано, скорее всего, не
только с необходимостью бороться с популярным в 1870-80-е гг. прудо-
низмом, но и с признанием непреходящего научного значения этого труда.
«Нищета философии» посвящена критике научных взглядов французского
философа и экономиста П.Ж. Прудона, тяготевшего к позиции анархист-
ского социализма. В краткой форме Маркс уже критиковал Прудона в рас-
смотренном выше письме П.В. Анненкову от 28 декабря 1846 г., теперь же
336 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 47.
337 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 64.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
255
Маркс попытался развернуть свою критику. В связи с критикой идей Пру-
дона в «Нищете философии» Маркс и разрабатывал свои социально-
философские представления. Как и в «Немецкой идеологии», которая в
основном была посвящена полемике, в «Нищете философии» отсутствует
разработка материалистического понимания истории, независимо от кри-
тики оппонентов. Это служит проявлением незрелости социально-фило-
софской концепции Маркса.
Маркс в работе «Нищета философии» исходит из единства полит-
экономии и социальной философии, на чем и построено их материалисти-
ческое понимание истории. Политэкономия выступает как наука о сущно-
сти общества, а социальная философия - как наука об обществе в целом, и
в связи с тем, что научное мышление об обществе не может не исходить
из исследования его сущности, единство социальной философии и полит-
экономии является непременной предпосылкой науки об обществе.
Маркс критикует экономические, методологические и социально-
философские взгляды Прудона и в связи с этим разрабатывает свои научные
идеи. В первую очередь Маркс показывает несостоятельность экономических
представлений Прудона, который намеревался устранить социальные ан-
тагонизмы капитализма с помощью пропорционального обмена стоимо-
стей. Но политэкономические идеи Маркса являются еще незрелыми, и он
еще исходит из положения о продаже труда, что является ошибкой с точки
зрения теории прибавочной стоимости зрелого Маркса. По-прежнему Маркса
серьезно ограничивало отсутствие у него зрелого исследования капиталисти-
ческого способа производства. Здесь впервые появляется понятие «производ-
ственные отношения», которого в «Немецкой идеологии» еще не было. Появ-
ление этого понятия означало то, что исследование Марксом общественной
системы и ее сущности углублялось. Но в качестве синонима этого понятия
Маркс использует понятие «общественные отношения», что свидетельство-
вало о том, что производственные отношения еще не вполне отделены от от-
ношений в сфере явления общества (социальная структура, государство и
формы общественного сознания и т. д.). Хотя производственные отношения
уже были выделены Марксом, но он выделил их еще не в чистом виде. Итак,
представления Маркса о способе производства углубляются, но пока еще не
перестают бьггь недостаточно глубокими. Более четко Маркс подчеркивает
фундаментальный характер классовых антагонизмов: «С самого начала циви-
лизации производство начинает базироваться на антагонизме рангов, сосло-
вий, классов, наконец, на антагонизме труда накопленного и труда непосред-
ственного. Без антагонизма нет прогресса. Таков закон, которому цивилиза-
ция подчинялась до наших дней. До настоящего времени производительные
силы развивались благодаря этому режиму антагонизма классов»338. В этой
338 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 96.
256 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
работе Маркс выдвигает несколько кратких формулировок своей социально-
философской концепции. Например: «Общественные отношения тесно связа-
ны с производительными силами. Приобретая новые производительные силы,
люди изменяют свой способ производства, а с изменением способа производ-
ства, способа обеспечения своей жизни, - они изменяют все свои обществен-
ные отношения. Ручная мельница дает нам общество с сюзереном во главе,
паровая мельница - общество с промышленным капиталистом.
Те же самые люди, которые устанавливают общественные отноше-
ния соответственно развитию их материального производства, создают
также принципы, идеи и категории соответственно своим общественным
отношениям»339. Следовательно, по Марксу, орудия труда являются решаю-
щей характеристикой развития общества. Маркс подчеркивает производный
характер экономических, правовых и иных категорий по отношению к эко-
номической жизни. Так, в «Нищете философии» первоначальная социаль-
ная философия Маркса и Энгельса претерпевает некоторое развитие - ее
ведущие понятия уточняются, контуры несколько конкретизируются - но
в целом ее принципы и антиномии воспроизводятся.
«Манифест Коммунистической партии». Обратимся к анализу
«Манифеста Коммунистической партии». Это произведение было написа-
но в декабре 1847 г. и январе 1848 г., а опубликовано в феврале 1848 г. в
качестве программы «Союза коммунистов» - международной революци-
онной организации коммунистов, являвшейся преемником «Союза спра-
ведливых», включавшей в себя преимущественно левых радикалов из
числа немецких ремесленников-эмигрантов. «Манифест» был не только
научным произведением, но и политической программой, нацеленной на
революционное преобразование действительности. «Манифест» можно
охарактеризовать как политически заостренную и актуализированную
«Немецкую идеологию». В связи с этим по глубине и масштабности рас-
смотрения социально-философской проблематики это произведение зна-
чительно уступает «Немецкой идеологии». Добавим, что «Манифест» едва
ли сумел оказать влияние на революционные события 1848-1849 тт., ибо
«Союз коммунистов» так и остался маловлиятельной организацией.
Поскольку социально-философской основой «Манифеста» является
первоначальный вариант материалистического понимания истории Мар-
кса и Энгельса, разработанный в «Немецкой идеологии» и примененный к
познанию одной (капиталистической) стадии развития общества, то в этом
произведении воспроизводятся основные черты незрелости первоначаль-
ной социально-философской концепции.
На незрелость социально-философских представлений Маркса и
Энгельса указывает уже самая знаменитая метафора этой работы - мета-
339 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 133.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
257
фора призрака: «Призрак бродит по Европе - призрак коммунизма». Дан-
ное метафорическое высказывание очень содержательно и показательно.
Смысл, явно и осознанно вложенный в него Марксом и Энгельсом, оче-
виден - они хотели сказать то, что капитализм своим развитием отрицает
себя и создает того, кто воплощает в себе это отрицание - пролетариат -
что всюду в Европе, где развивается капитализм, формируется и тенден-
ция его снятия. Но у этого тезиса есть и скрытый смысл, который Мар-
ксом и Энгельсом не осознавался. Дело заключается в следующем. Здесь
внимание должно быть сосредоточено на типе движения призрака, о ко-
тором говорят Маркс и Энгельс. В оригинале это высказывание выглядит
так: «Ein Gespenst geht urn in Europa - das Gespenst des Kommunismus».
«Geht urn» - это значит бродит, ходит вокруг, то уйдет, то придет и т. д.
Призрак бродит, а бродить (umgehen) - это, во-первых, значит хаотиче-
ски, беспорядочно перемещаться в пространстве (по земной поверхно-
сти) и, во-вторых, перемещаться с помощью естественно возникших ор-
ганов (опорно-двигательного аппарата, костно-мускульной системы) тела
человека. Первый момент обусловлен капиталистическим способом про-
изводства, высшей целью которого является бесконечное самовозраста-
ние капитала посредством присвоения прибавочной стоимости. Второй
момент, что здесь нас интересует в первую очередь, связан с господством
или значительным присутствием в экономике естественно возникших
средств производства, т. е. в раннекапиталистических и в докапиталисти-
ческих обществах. То, что у Маркса и Энгельса «призрак» бродит, свиде-
тельствует о том, что над ними витала предпосылка, связанная с преобла-
данием именно такого типа передвижения и, следовательно, естественно
возникших средств производства. А это характерно для эпохи, когда про-
мышленная революция либо еще не начиналась, либо только началась.
Маркс и Энгельс писали «Манифест», находясь в континентальной части
Западной Европы, где промышленная революция только начиналась, в то
время как в Великобритании она уже завершалась. В Германии, Франции
и Бельгии, которые были лучше всего знакомы молодым Марксу и Эн-
гельсу, в промышленности доминировали ремесло и мануфактуры, а про-
мышленный переворот был еще далек от завершения. Наиболее типичное
и массовое перемещение людей при капитализме - это перемещение рабо-
чей силы (из дома на работу и обратно, перемещения в поисках работы
и т. д.). Так преимущественно перемещались пролетарии-рабочие, о которых
говорили Маркс и Энгельс. Если бы они «Манифест» писали в 1860-е гг., то
у них, вероятнее всего, «призрак» не бродил бы, а разъезжал по железной
дороге. Напомню, что строительство метро в Лондоне началось в 1859 г. А ес-
ли будет написан современный «Манифест», то в нем «призрак» должен
будет путешествовать на скоростных поездах, мчаться по автобанам (хай-
веям), лететь в широкофюзеляжных и дальнемагистральнымх реактивных
258 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
лайнерах и т. д. Наличие зрелого предмета исследования - капиталистиче-
ского способа производства - является необходимой предпосылкой его
глубокого и систематического исследования, что, как мы знаем, Маркс
осуществил в «Капитале» и это обусловило возникновение зрелой формы
социальной философии Маркса и Энгельса. Следовательно, незрелость
капиталистического общества периода конца 1840-х и начала 1850-х гг. ие
могла не обусловить ограниченность их теоретических представлений, не
могла не наложить на них свой отпечаток, что проявилось и в «Манифе-
сте», и в других произведениях этого периода.
Любопытно, что представление о бродячем призраке коммунизма
в «Манифесте» Маркса и Энгельса и представление об отклонении атомов
в диссертации Маркса являются взаимосвязанными. Хаотическое, бес-
порядочное перемещение людей, подчиненных самовозрастанию капи-
тала, характерно для капиталистического способа производства, а от-
клонение атомов выступает его же символом. Призрак коммунизма бро-
дит вслед за эти перемещением, будучи свободным, как и отклоняю-
щиеся атомы в философии Эпикура. Но отклоняющиеся атомы символи-
зируют свободу само возрастания капитала, а призрак коммунизма -
грядущее снятие капитала. Представление об отклоняющихся атомах
выступает предпосылкой представления о бродячем призраке коммуниз-
ма. Первое создает второе. Для того, чтобы призрак стал бродить, необ-
ходимо, чтобы атомы отклонялись, т.е. развивался капиталистический
способ производства. Призрак коммунизма был порожден отклоняющи-
мися атомами.
Применяя в «Манифесте» свою первоначальную социально-фило-
софскую концепцию при исследовании закономерностей самоотрицания
буржуазного общества, Маркс и Энгельс стремятся более детально, чем
когда-либо ранее, обосновать то, как противоречия производительных
сил и производственных отношений ведут капиталистический способ
производства к самоотрицанию через экономические кризисы, ухудше-
ние положения класса пролетариев и т. д. - к классовой борьбе и комму-
нистическим революциям. Они пишут: «Производительные силы, нахо-
дящиеся в его распоряжении, не служат более развитию буржуазных от-
ношений собственности; напротив, они стали непомерно велики для
этих отношений, буржуазные отношения задерживают их развитие; и ко-
гда производительные силы начинают преодолевать эти преграды, они
приводят в расстройство все буржуазное общество, ставят под угрозу
существование буржуазной собственности. Буржуазные отношения ста-
ли слишком узкими, чтобы вместить созданное ими богатство. - Каким
путем преодолевает буржуазия кризисы? С одной стороны, путем выну-
жденного уничтожения целой массы производительных сил, с другой
стороны, путем завоевания новых рынков и более основательной экс-
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
259
плуатацнн старых. Чем же, следовательно? Тем, что подготовляет более
всесторонние и более сокрушительные кризисы и уменьшает средства
противодействия»340. Итак, идейное содержание «Манифеста» - это кон-
кретизация концепции «Немецкой идеологии» в отношении капитали-
стического общества и его снятия.
В «Манифесте» антиномии социальной философии разрешаются
почти так же, как и в «Немецкой идеологии». Важнейшее отличие за-
ключается в том, что Маркс н Энгельс в «Манифесте» отбрасывают рас-
смотрение природы, т. е. фактически разрешают первую антиномию в
духе социологизма, тогда как в «Немецкой идеологии» эта антиномия
воспроизводилась, поскольку ее авторы стремились рассматривать при-
роду как сферу бытия общественной системы, хотя они и не были впол-
не последовательны.
Вторую антиномию Маркс и Энгельс, следуя своему первоначаль-
ному варианту материалистического понимания истории, в «Манифесте»
снимают в духе эссенциального монизма. Это проявляется в первую оче-
редь в том, что они подчеркивают прогрессивный характер капитализма:
«Буржуазия сыграла в нсторнн чрезвычайно революционную роль»341.
Очень важно и то, как они это делают: во главу угла Маркс и Энгельс
ставят развитие производительных сил, способа производства. Они пи-
шут: «Буржуазия не может существовать, не вызывая постоянно перево-
ротов в орудиях производства, не революционизируя, следовательно, и
всей совокупности общественных отношений. Напротив, первым усло-
вием существования всех прежних промышленных классов было сохра-
нение старого способа производства в неизменном виде. Беспрестанные
перевороты в производстве, непрерывное потрясение всех обществен-
ных отношений, вечная неуверенность и движение отличают буржуаз-
ную эпоху от всех других»342. А также: «Буржуазия менее чем за сто лет
своего классового господства создала более многочисленные и более
грандиозные производительные силы, чем все предшествовавшие поко-
ления, вместе взятые. Покорение сил природы, машинное производство,
применение хнмин в промышленности н земледелии, пароходство, же-
лезные дороги, электрический телеграф, освоение для земледелия целых
частей света, приспособление рек для судоходства, целые, словно вы-
званные из-под земли, массы населения - какое из прежних столетий
могло подозревать, что такие производительные силы дремлют в недрах
общественного труда!»343. Маркс и Энгельс утверждают также, что с
развитием капиталистического способа производства промышленность
340 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 430.
341 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 426.
342 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 427.
343 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 429.
-260 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
начинает доминировать над сельским хозяйством, что буржуазия пре-
вращает сельские народы в городские, вырывая их из «идиотизма дере-
венской жизни» и тем самым преодолевает всю социальную архаику. Та-
ким образом, в «Манифесте» историческая оценка капиталистического
общества становится более диалектичной по сравнению с тем, что было
характерно для «Экономическо-философских рукописей 1844 года».
Маркс и Энгельс довольно ярко, хотя и не так глубоко, как на стадии
зрелости, обосновывают прогрессивность буржуазного общества как не-
обходимой ступени развития человечества. Авторы «Манифеста» разви-
тие классов и классовой борьбы связывают с развитием способа произ-
водства: «Прогресс промышленности, невольным носителем которого
является буржуазия, бессильная ему сопротивляться, ставит на место
разъединения рабочих конкуренцией революционное объединение их
посредством ассоциации. Таким образом, с развитием крупной промыш-
ленности из-под ног буржуазии вырывается сама основа, на которой она
производит и присваивает продукты. Она производит прежде всего сво-
их собственных могильщиков. Ее гибель и победа пролетариата одина-
ково неизбежны»344.
Маркс и Энгельс в «Манифесте» характеризовали и других участ-
ников классовой борьбы. Они замечали по поводу люмпена-пролетариата:
«Средние сословия: мелкий промышленник, мелкий торговец, ремеслен-
ник и крестьянин - все они борются с буржуазией для того, чтобы спасти
свое существование от гибели, как средних сословий. Они, следовательно,
не революционны, а консервативны. Даже более, они реакционны: они
стремятся повернуть назад колесо истории. Если они революционны, то
постольку, поскольку им предстоит переход в ряды пролетариата, по-
скольку они защищают не свои настоящие, а свои будущие интересы, по-
скольку они покидают свою собственную точку зрения для того, чтобы
встать на точку зрения пролетариата.
Люмпен-пролетариат, этот пассивный продукт гниения самых низ-
ших слоев старого общества, местами вовлекается пролетарской револю-
цией в движение, но в силу своего жизненного положения он гораздо более
склонен продавать себя для реакционных козней»345. Это вскоре показали
события в июне 1848 г. в Париже, когда «мобильная гвардия», сформиро-
ванная французской буржуазией из люмпен-пролетариата, была использо-
вана для подавления восстания парижского рабочего класса. Революции
1848-1849 гг. показали каждый класс в ситуации острой классовой борьбы.
Например, слой люмпен-пролетариата в критической ситуации острой
классовой борьбы показывал себя ненадежным в качестве потенциального
144 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 436.
345 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 434.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
261
союзника пролетариата в силу склонности «продавать» себя реакции и пе-
реходить на ее сторону.
Но все же, вместе с тем, представления авторов «Манифеста» о
сущности общества были еще неглубокими. Это проявлялось, в частности,
в преувеличении роли сферы обращения: Маркс и Энгельс, объясняя воз-
никновение и развитие капитализма, делали неоправданный акцент на
международной торговле. Они писали: «Открытие Америки и морского
пути вокруг Африки создало для поднимающейся буржуазии новое поле
деятельности. Ост-индский и китайский рынки, колонизация Америки, об-
мен с колониями, увеличение количества средств обмена и товаров вообще
дали неслыханный до тех пор толчок торговле, мореплаванию, промыш-
ленности и тем самым вызвали в распадавшемся феодальном обществе
быстрое развитие революционного элемента»346. Но не пионеры геогра-
фических открытий Португалия и Испания, а Нидерланды и Велико-
британия стали первыми капиталистическими странами.
Незрелыми были взгляды авторов «Манифеста» и на классовое строе-
ние общества. «Манифест» начинается со знаменитого утверждения о том,
что вся история была историей борьбы классов, и здесь же Маркс и Энгельс
пишут: «Свободный и раб, патриций и плебей, помещик и крепостной, мастер
и подмастерье, короче угнетенный и угнетаемый находились в вечном анта-
гонизме друг к другу, вели непрерывную то скрытую, то явную борьбу, всегда
кончавшуюся революционным переустройством всего общественного
здания или общей гибелью борющихся классов»347. Далее они продолжа-
ют: «В Древнем Риме мы встречаем патрициев, всадников, плебеев, рабов; в
средние века - феодальных господ, вассалов, цеховых мастеров, подмастерь-
ев, крепостных, и к тому же почти в каждом из этих классов - еще особые
градации»348. Авторы, очевидно, смешивали классы и сословия, а большая
часть названных ими социальных групп классами не являлась. Безусловно,
преувеличение значения поверхностного слоя сущности (способа производ-
ства) - сферы обращения - и еще не вполне глубокие представления о классах
были обусловлены отсутствием у Маркса глубокого исследования сущности
общества, тем, что он еще ие создал свою политэкономию. Это и было при-
чиной неадекватных представлений о классах и сословиях.
Маркс и Энгельс в «Манифесте» свою концепцию классов вполне
четко доводят до идеи диктатуры пролетариата, хотя этот термин отсутст-
вует: «Если пролетариат в борьбе против буржуазии непременно объеди-
няется в класс, если путем революции он превращает себя в господ-
ствующий класс и в качестве господствующего класса силой упраздняет
3,16 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 425.
347 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 424.
348 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 425.
262 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
старые производственные отношения, то вместе с этими производствен-
ными отношениями он уничтожает условия существования классовой
противоположности, уничтожает классы вообще, а тем самым и свое соб-
ственное господство как класса»349. Они формулируют свое кредо: «Отли-
чительной чертой коммунизма является не отмена собственности вообще,
а отмена буржуазной собственности.
Но современная буржуазная частная собственность есть последнее и
самое полное выражение такого производства и присвоения продуктов, кото-
рое держится на классовых антагонизмах, на эксплуатации одних другими.
В этом смысле коммунисты могут выразить свою теорию одним
положением: уничтожение частной собственности»350.
В разрешении третьей антиномии социальной философии авторы «Ма-
нифеста» тяготеют к редукционизму. Авторы, в частности, пишут о буржуаз-
ном общественном сознании: «Ваши идеи сами являются продуктом буржу-
азных производственных отношений и буржуазных отношений собственно-
сти, точно так же как ваше право есть лишь возведенная в закон воля вашего
класса, воля, содержание которой определяется материальными условиями
жизни вашего класса»351. Они также заявляют: «Буржуазия лишила священ-
ного ореола все роды деятельности, которые до тех пор считались почетны-
ми и на которые смотрели с благоговейным трепетом. Врача, юриста, свя-
щенника, поэта, человека науки она превратила в своих платных наемных
работников»352. Но это утверждение означает довольно жесткое сведение
форм общественного сознания к способу производства. Редукционизм про-
является в определении государства: «Современная государственная власть -
это только комитет, управляющий общими делами всего класса буржуа-
зии»353. Авторы также пишут: «Политическая власть в собственном смысле
слова - это организованное насилие одного класса для подавления друго-
го»354. Это на уровне сущности правильные положения, но они являются уп-
рощениями: авторы адекватно характеризуют сущность классового (буржу-
азного) государства, но полагают сущность существующей непосредственно.
Весьма четко редукционизм выступает в анализе национальных отношений:
«Рабочие не имеют отечества. У них нельзя отнять то, чего у них нет... В той
же мере, в какой будет уничтожена эксплуатация одного индивидуума дру-
гим, уничтожена будет и эксплуатация одной нации другой. Вместе с антаго-
низмом классов внутри наций падут и враждебные отношения наций между
149 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 447.
150 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 438.
351 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 443.
352 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 427
353 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 426
354 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 447
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
263
собой»355. В этом суть позиции пролетарского интернационализма. В «Ма-
нифесте» редукционизм более ярко выражен, чем в «Немецкой идеологии».
Более развернуто та же позиция была выражена Марксом несколько ранее,
в 1845: «Национальность рабочего - не французская, не английская, не не-
мецкая, его национальность - это труд, свободное рабство, самопродажа.
Его правительство не французское, не английское, не немецкое, его прави-
тельство - это капитал. Его родной воздух - не французский, не немецкий,
не английский, его воздух - это фабричный воздух. Принадлежащая ему зем-
ля - не французская, не английская, не немецкая, она лежит на несколько фу-
тов ниже поверхности земли»356. Тогда же Маркс назвал национальность
общностью буржуа данной страны, выступающих против буржуа другой
страны. Маркс и Энгельс полагали, что капитал создает мировую капитали-
стическую систему и тем самым снимает различия между нациями.
В подходе к четвертой антиномии Маркс и Энгельс в «Манифе-
сте», как и в «Немецкой идеологии» склонялись к позиции экстернализма,
т. е. они абсолютизировали роль международных отношений. Это прояв-
лялось, в частности, в том, что они преувеличивали степень зрелости ми-
ровой капиталистической системы: «Буржуазия путем эксплуатации все-
мирного рынка сделала производство и потребление всех стран космопо-
литическим. К великому огорчению реакционеров она вырвала из-под ног
промышленности национальную почву. Исконные национальные отрасли
промышленности уничтожены и продолжают уничтожаться с каждым
днем. Их вытесняют новые отрасли промышленности, введение которых
становится вопросом жизни для всех цивилизованных наций, - отрасли,
перерабатывающие уже не местное сырье, а сырье, привозимое из самых
отдаленных областей земного шара, и вырабатывающие фабричные про-
дукты, потребляемые не только внутри данной страны, но и во всех частях
света. Вместо старых потребностей, удовлетворявшихся отечественными
продуктами, возникают новые, для удовлетворения которых требуются
продукты самых отдаленных стран и самых различных климатов. На сме-
ну старой местной и национальной замкнутости и существованию за счет
продуктов собственного производства приходит всесторонняя связь и все-
сторонняя зависимость наций друг от друга. Это в равной мере относится
как к материальному, так и к духовному производству. Плоды духовной
деятельности отдельных наций становятся всеобщим достоянием... Бур-
жуазия быстрым усовершенствованием всех орудий производства и бес-
конечным облегчением средств сообщения вовлекает в цивилизацию все,
даже самые варварские, нации. Дешевые цены ее товаров - вот та тяжелая
артиллерия, с помощью которой она разрушает все китайские стены и
333 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 444-445.
356 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 42, с. 244.
264 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
принуждает к капитуляции самую упорную ненависть варваров к ино-
странцам. Под страхом смерти заставляет она все нации вводить у себя
так называемую цивилизацию, т. е. становиться буржуа. Словом, она соз-
дает себе мир по своему образу и подобию»357. Но уровень развития ми-
ровой капиталистической системы, который полагают авторы в этом
фрагменте, возник только в конце XX века. Маркс и Энгельс предвосхити-
ли далекое будущее, но современная им ситуация была искажена именно в
направлении преувеличения роли международных отношений.
Пятая антиномия в «Манифесте» воспроизводилась. С одной сторо-
ны, близкое к экстерналистскому разрешение четвертой антиномии влекло
за собой определенный подход и к пятой антиномии. Представление о том,
что западноевропейский капитал успешно и интенсивно преобразует дока-
питалистические общества, что, как мы знаем, имело своей объективной
основой первую опиумную войну, означало экстраполяцию на эти общест-
ва характеристик капиталистического общества, т. е. модернизацию дока-
питалистических стран. Отмеченное выше смешивание классов и сословий
также означало модернизацию, а именно приравнивание сословий к клас-
сам. Это означает, что авторы «Манифеста» тяготели к разрешению пятой
антиномии в духе модернизации. Но все же это был не столь грубый анти-
историзм, как то было характерно для «Экономическо-философских руко-
писей 1844 года», в котором Маркс фактически отрицал прогрессивность
капитализма и был близок к тому, чтобы рассматривать его как абсолютное
зло. С другой стороны, Маркс и Энгельс все же, хотя и поверхностно, но
отличали капитализм от докапиталистических порядков. Кроме того, они
отражали и действительные черты будущего общества. Маркс и Энгельс
писали, что в коммунистическом обществе характер общественного про-
гресса будет преобразован и он потеряет свои антагонистические черты:
«На место старого буржуазного общества с его классами и классовыми
противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное развитие
каждого является условием развития всех»358. Это означает безусловный
выход за пределы модернизации и начало движения мышления к диалекти-
ческому снятию пятой антиномии социальной философии.
Социально-философское значение концепции «Манифеста комму-
нистической партии» заключается в том, что она ориентировала научную
мысль Маркса и Энгельса в политико-практическом направлении, проеци-
ровала ее на пространство революционных битв, что создавало предпо-
сылки для движения к корректировке ограниченности первоначального
материалистического понимания истории, к корректировке способов сня-
тия антиномий социальной философии.
357 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 428.
35Я Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 447.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
265
Маркс в работе «Наемный труд и капитал» (1849), которая была
опубликована в апреле 1849 г. на основе прочитанных им в конце 1847 года
лекций, развил их с Энгельсом первоначальную социально-философскую
концепцию, С одной стороны, в этой работе впервые появляется набросок
идеи экономической общественной формации. Маркс здесь пишет: «Итак,
общественные отношения, при которых производят индивиды, обществен-
ные производственные отношения, изменяющиеся, преобразующиеся с из-
менением и развитием материальных средств производства производст-
венные отношения в своей совокупности образуют то, что называют
общественными отношениями, обществом, и притом образуют общест-
во, находящееся на определенной стадии исторического развития, обще-
ство со своеобразным отличительным характером. Античное общество,
феодальное общество, буржуазное общество представляют собой также
совокупности производственных отношений, из которых каждая вместе с
тем знаменует собой особую ступень в историческом развитии человечест-
ва»359. Данный фрагмент означает, что Маркс делает новые шаги к созда-
нию концепции общественных формаций. С другой стороны, здесь Маркс
воспроизводит многие не вполне адекватные, поверхностные представле-
ния «Экономическо-философских рукописей 1844 года», например, опре-
деленные моменты концепции отчуждения труда, идею о продаже труда, а
не рабочей силы и т. д. Маркс подчеркивал в этой работе, что капитал - это
буржуазное производственное отношение, а не просто масса вещей. Он
подчеркивает взаимообусловленность и взаимопорождение наемного труда
и капитала как противоположностей, находящихся в единстве, хотя пони-
мает это отношение недостаточно глубоко: «Итак, мы видим, что если даже
мы остаемся в пределах отношений между капиталом и наемным трудом,
интересы капитала и интересы наемного труда диаметрально противо-
положны»360. Маркс продолжает отходить от идей буржуазной политэко-
номии, но он еще не открыл прибавочную стоимость, В этой работе пред-
ставления Маркса о капиталистическом обществе и о всемирно-
историческом процессе по сравнению с тем, что было в 1844-1846 гг„
углубляются, но все еще остаются не вполне глубокими.
Плодотворность первоначальной социальной философии Маркса и
Энгельса проявилась в том, что на ее основе ее создатели смогли сделать
удивительно правильные долгосрочные прогнозы общественного развития.
Например, в статье «Первый международный обзор» (1850) Маркс и Энгельс
дали предсказания, которые замечательным образом стали сбываться только
спустя полтора века, в наши дни, «Благодаря калифорнийскому золоту и не-
утомимой энергии янки оба побережья Тихого океана скоро будут так же
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 6, с. 442.
360 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 6, с. 450.
266 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
густо населены, так же открыты для торговли, так же развиты в промышлен-
ном отношении, как теперь побережье от Бостона до Нового Орлеана. И то-
гда Тихий океан будет играть такую же роль, какую теперь играет Атланти-
ческий океан, а в древности и в средние века Средиземное море, - роль ве-
ликого водного пути для мировых сношений; а Атлантический океан будет
низведен до роли внутреннего моря, какую теперь играет Средиземное мо-
ре»361. Далее авторы предполагали, что это может привести к замедлению
развития Европы и впадения ее в экономическую и политическую зависи-
мость от США. Средством против этого Маркс и Энгельс считали социаль-
ную революцию, которая обеспечила бы создание новых производительных
сил. Едва ли еще какая-либо концепция может похвастать подобным.
В период с конца 1840-х и по начало 1860-х гг. происходили собы-
тия, оказавшие значительное воздействие на формирование социально-
философской концепции Маркса и Энгельса. Это 1) европейские револю-
ции 1848-49, 2) формирование мировой капиталистической системы, в т.ч.
колониальные войны и антиколониальные восстания в азиатских странах
и 3) войны и 4) возникновение в результате завершения промышленной
революции первой зрелой капиталистической экономики в Великобрита-
нии. Эти процессы стали общественно-историческими предпосылками
развития мысли Маркса и Энгельса этого времени. Воздействие этих
предпосылок на мысль Маркса и Энгельса вкупе с закономерностями раз-
вития логики марксизма определили закономерности формирования их
материалистического понимания истории. Итак, ситуация формирования
социально-философского мышления Маркса и Энгельса в период с конца
1840-х по начало 1860-х гг. выглядит следующим образом: 1) Маркс и Эн-
гельс вышли из «Немецкой идеологии» с антиномиями своей первона-
чальной социальной философии, которая была незначительно подкоррек-
тирована в «Нищете философии» и «Манифесте Коммунистической пар-
тии», 2) Маркс и Энгельс стремились разрешить данные антиномии, что, в
первую очередь, было связано со стремлением Маркса создать свою по-
литэкономию и 3) теоретические усилия Маркса и Энгельса были сущест-
венным образом преобразованы вышеназванными общественно-истори-
ческими процессами. Отметим важное обстоятельство: то, что объектив-
ные общественные процессы непосредственно воздействуют на развитие
науки, означает неразвитость последней, поскольку говорит о том, что она
развивается еще не в полной мере в силу своих внутренних противоречий.
Социальная философия марксизма была еще незрелой, и потому она ис-
пытывала непосредственное влияние объективных общественных процес-
сов. Рассмотрим то, как эти процессы влияли на формирование социаль-
ной философии Маркса и Энгельса,
361
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 233.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
267
2. Продолжение формирования: кризис
первоначальной социальной философии
К. Маркса и Ф. Энгельса: революции, войны
и становление мировой капиталистической
системы как детерминанты мысли:
работы 1849-1859 гг.
Европейские революции 1848-1849 гг. и формирование социаль-
ной философии Маркса и Энгельса. На развитие социальной философии
Маркса и Энгельса оказали большое влияние европейские буржуазно-
демократические революции 1848-49 гг., в первую очередь, во Франции,
Германии, Австрии, Италии. К этим революциям примыкают революцион-
ные события в Испании, начавшиеся в 1854 г. Но содержание этих револю-
ций не исчерпывалось борьбой за буржуазный путь развития. Революцион-
ные события во Франции содержали в себе и вооруженную классовую
борьбу пролетариата, а именно, Июньское восстание в Париже в 1848 г.
Маркс и Энгельс использовали первоначальную форму своей социальной
философии для анализа революционных событий, что привело к возникно-
вению целой серии работ начала 1850-х гг. К этим произведениям относят-
ся: «Классовая борьба во Франции с 1848 г. по 1850 г.» (1850) Маркса,
«Крестьянская война в Германии» (1850) Энгельса, «Революция и контрре-
волюция в Германии» (1851-1852) Энгельса, «Восемнадцатое брюмера Луи-
Бонапарта» (1852) Маркса, «Революционная Испания» (1854) Маркса. В этих
работах Маркс и Энгельс обращаются к историческому способу исследова-
ния, предполагающему анализ актуальных социально-политических про-
цессов в нескольких европейских странах, а также связанных с ними со-
бытий прошлого. В этих произведениях на первый план выдвигается клас-
совая концепция (классовый анализ) как компонент социальной философии
марксизма, что было обусловлено революциями 1848-49 гг. и последовав-
шими за ними событиями. Актуализация марксистской концепции классов
позволила довольно глубоко понять и объяснить конкретно-исторические
процессы.
Самым содержательным и значительным из этой плеяды произведений
является «Восемнадцатое брюмера Луи-Бонапарта» Маркса. В этом труде он,
опираясь на основательную эмпирическую базу, анализирует политические
процессы во Франции с 1848 по 1851 г. В «Восемнадцатом брюмера» Маркс
последовательно строит свое исследование на материалистическом понима-
нии истории. Он исходит из рассмотрения способа производства как сущно-
сти общества, что проявляется в первую очередь в систематическом исполь-
зовании классового анализа. «Над различными формами собственности, над
социальными условиями существования возвышается целая надстройка раз-
личных и своеобразных чувств, иллюзий, образов мысли и мировоззрений.
268 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
Весь класс творит и формирует все это на почве своих материальных условий
и соответственных общественных отношений. Отдельный индивид, которо-
му эти чувства и взгляды передаются по традиции и в результате воспитания,
может вообразить, что они-то и образуют действительные мотивы и исход-
ную точку его деятельности... И подобно тому как в обыденной жизни про-
водят различие между тем, что человек думает и говорит о себе, и тем, что он
есть и что он делает на самом деле, так тем более в исторических битвах
следует проводить различие между фразами и иллюзиями партий и их дей-
ствительной природой, их действительными интересами, между их пред-
ставлением о себе и их реальной сущностью»362. Маркс исходит из одной
стороны способа производства - производственных отношений. Он еще не
создал свою политэкономию, т. е. у него нет зрелых представлений о сущно-
сти общества и в этом случае с необходимостью сущность общественной
системы понимается односторонне.
Маркс в этой работе исследует отношения между классами, сословия-
ми и их подразделениями, и стремится показать то, как социально-классовая
структура и классовая борьба детерминируют государство, всю политиче-
скую сферу и формы общественного сознания (мораль, право и т. д.).
Маркс последовательно и систематически показывает то, как классовая
структура определяет государство и политику: «При Бурбонах властвовала
крупная земельная собственность со своими попами и лакеями, при Ор-
леанах - финансовая аристократия, крупная промышленность, крупная
торговля, т. е. капитал со своей свитой адвокатов, профессоров и красно-
баев. Легитимная монархия была лишь политическим выражением на-
следственной власти собственников земли, подобно тому как Июльская
монархия - лишь политическим выражением узурпаторской власти бур-
жуазных выскочек. Таким образом, эти фракции были разъединены от-
нюдь не так называемыми принципами, а материальными условиями сво-
его существования, двумя различными видами собственности, они были
разъединены старой противоположностью между городом и деревней, со-
перничеством между капиталом и земельной собственностью»363. Автор
также добавляет: «За буржуазной монархией Луи-Филиппа может следо-
вать только буржуазная республика, т. е. если, прикрываясь именем коро-
ля, господствовала небольшая часть буржуазии, то отныне будет господ-
ствовать, прикрываясь именем народа, вся буржуазия в целом»364. Маркс
указывает, что это касается не только Франции: «Мы говорим о двух
фракциях буржуазии, потому что крупная земельная собственность, во-
преки своему кокетничанию феодализмом и своей родовой спеси, насквозь
362 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 145.
43 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 145.
364 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 176.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
269
обуржуазилась под влиянием развития современного общества. Так, анг-
лийские тори долго воображали, что они страстно привязаны к королевской
власти, к церкви и к прелестям старинной английской конституции, пока в
час опасности у них не вырвалось признание, что они страстно привязаны
к одной только земельной ренте»365. Автор показывает основное классовое
противоречие Франции в 1848 г„ проявившееся в июньском восстании
пролетариата в Париже: «Победительницей осталась буржуазная респуб-
лика. На ее стороне стояли финансовая аристократия, промышленная бур-
жуазия, средние слои, мелкие буржуа, армия, организованный в мобиль-
ную гвардию люмпен-пролетариат, интеллигенция, попы и сельское насе-
ление. Парижский пролетариат имел на своей стороне только самого
себя»366. Итак, в этой работе Маркс последовательно объясняет политиче-
ские и идеологические процессы из классовых интересов. На первый план
выдвигается разрешение третьей антиномии социальной философии, при-
чем Маркс идет по пути редукционизма, т. е. упрощает, огрубляет реаль-
ную зависимость государства и сферы политики в целом от классов и их
борьбы. Но, тем не менее, труд «Восемнадцатое брюмера» был огромным
шагом вперед: Маркс здесь убедительно показал действенность и плодо-
творность даже первоначального варианта материалистического понима-
ния истории, чем фактически создал научное исследование политики.
Но Маркс стремится классы и их борьбу объяснить, исходя из отношений
собственности, т. е. только из одной из сторон способа производства. А это
значит, что понять классы и их борьбу достаточно глубоко Маркс еще не в
состоянии. Его представления о связи классового строения и способа про-
изводства остаются еще довольно нечеткими и неглубокими. Этот недоста-
ток был обусловлен отсутствием у Маркса глубокого и систематического
исследования способа производства, отсутствием зрелой политэкономии.
«Капитал» все еще не был написан. Над Марксом продолжали довлеть не-
достатки его первоначальной социально-философской концепции.
В «Классовой борьбе во Франции в 1848-1850 г.» Маркс в социальной
структуре Франции середины XIX века выделил следующие классы: буржуа-
зию, рабочий класс, мелкую буржуазию, крестьянство, люмпен-пролетариат.
Французскую буржуазию Маркс подразделил на финансовую аристократию,
в состав которой входят «банкиры, биржевые и железнодорожные короли,
владельцы угольных копей, железных рудников и лесов, связанная с ними
часть земельных собственников»367 и промышленную буржуазию. Маркс
часто смешивал мелкую буржуазию и докапиталистических мелких собст-
венников. Он склонен принимать вторых за первых, что означает отвлечение
165 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 146.
366 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 126.
367 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. с. 8.
270 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
от рассмотрения докапиталистических отношений, модернизацию познавае-
мого объекта. Маркс в этот период в социальной структуре французского
общества даже выделял «средние слои», включая в их состав крестьянство и
мелкую буржуазию368. Энгельс в «Крестьянской войне в Германии» в Герма-
нии середины XIX века выделил в составе немецкой нации «феодальное
дворянство, буржуазию, мелкую буржуазию, крестьянство и пролетариат»369.
В «Крестьянской войне в Германии» (1850) Энгельс вычленил в немецком
обществе начала XVI века: 1) князей, 2) низшее дворянство (рыцарство),
3) духовенство, подразделявшееся на аристократический класс («духовная
феодальная иерархия: епископы, архиепископы, аббаты, приоры и прочие
прелаты»370) и на плебейскую часть духовенства - сельских и городских
священников, близких к народу, 4) патрицианские роды городского ремес-
ленно-торгового населения, 5) бюргерскую оппозицию (богатые горожане и
горожане среднего достатка), 6) плебейскую оппозицию («разорившиеся го-
рожане и масса неполноправных городских жителей, не обладавших правами
гражданства: ремесленные подмастерья, поденщики, и многочисленные
представители возникающего люмпен-пролетариата»371) и 7) крестьян. Кре-
стьяне были наиболее многочисленной и наиболее эксплуатируемой общест-
венной группой. Энгельс писал: «На крестьянина ложилась всей тяжестью
вся общественная пирамида - князья, чиновники, дворянство, попы, патри-
ции и бюргеры. Принадлежал ли он князю, имперскому барону, епископу,
монастырю или городу - с ним обращались как с вещью или вьючным жи-
вотным, или еще того хуже»372. В перечисленных Энгельсом случаях соци-
альных антагонизмов присутствуют скорее сословные, чем классовые, кон-
фликты рабовладельческого и феодального общества. Маркс и Энгельс и в
начале 1850-х гг. продолжали смешивать классы и сословия. В статье «Дей-
ствительные причины пассивности французских пролетариев» (написана в
1851 г., опубликована в 1852 г.) Энгельс выделял во Франции следующие
классы: а) «крупных банкиров и биржевых дельцов», б) «рабочий класс»,
в) «мелкобуржуазных республиканцев», г) «республиканскую фракцию бур-
жуазии» и д) «объединенную монархическую буржуазию». Очевидно, здесь
он использовал термин «классы» и по отношению к действительным классам,
и по отношению к слоям (фракциям) классов с тождественными экономиче-
скими интересами, и по отношению к группам с тождественными политиче-
ским интересами. Здесь очень отчетливо и ярко проступает смешивание сущ-
ностных (экономических) и относящихся к сфере явления (политико-
идеологических) характеристик классов. Это смешивание является абсолют-
48 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 89.
зм Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 358.
370 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 351.
571 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 354.
372 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 356.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
271
но необходимым, поскольку Маркс и Энгельс еще не исследовали сущность
буржуазного общества - капиталистический способ производства. Таким об-
разом, и в начале 1850-х гг. взгляды Маркса и Энгельса на классовое
строение современного им общества и докапиталистических обществ были
еще поверхностными, и в это время их классовая концепция благодаря опыту
революций развивалась преимущественно экстенсивно.
В центре внимания Маркса и Энгельса - борьба классов. Благодаря
революциям ее видение становится более глубоким и конкретным, на-
сколько это позволяют их поверхностные представления о сущности об-
щества, о способе производства. В работе «Классовая борьба во Франции
с 1848 по 1850 г.» Маркс развивает свою классовую теорию и доводит ее
до формулировки понятия диктатуры пролетариата: «Этот социализм есть
объявление непрерывной революции, классовая диктатура пролетариата
как необходимая переходная ступень к уничтожению классовых различий
вообще, к уничтожению всех производственных отношений, на которых
покоятся эти различия, к уничтожению всех общественных отношений,
соответствующих этим производственным отношениям, к перевороту во
всех идеях, вытекающих из этих общественных отношений»373. Маркс
благодаря революциям открывает важнейшего союзника пролетариата:
«Ясно, что эксплуатация крестьян отличается от эксплуатации промыш-
ленного пролетариата лишь по форме. Эксплуататор тот же самый - ка-
питал. Отдельные капиталисты эксплуатируют отдельных крестьян по-
средством ипотек и ростовщичества; класс капиталистов эксплуатирует
класс крестьян посредством государственных налогов. Право крестьян-
ской собственности является талисманом, при помощи которого капитал
до сих пор держал в своей власти крестьян, предлогом, которым он поль-
зовался, чтобы натравливать их против промышленного пролетариата»374.
Но при этом у Маркса и Энгельса отсутствовали развитые теоретиче-
ские представления о том, как классы, в свою очередь, детерминируются
способом производства. И при рассмотрении докапиталистических обществ
Маркс и Энгельс видели в классовой борьбе эксплуатируемых против экс-
плуататоров необходимую форму разрешения противоречий соответствую-
щего способа производства. Их симпатии неизменно были на стороне вос-
ставших угнетенных всех эпох. Маркс, например, опираясь на книгу Аппиа-
на, дал следующую характеристику вождю наиболее значительного
восстания рабов в Древнем Риме: «Спартак в его изображении предстает са-
мым великолепным парнем во всей античной истории. Великий полководец
(не чета Гарибальди), благородный характер, истинный представитель ан-
тичного пролетариата»375. Огромной симпатией к крестьянству и пролетар-
373 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 91.
374 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 86.
375 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 30, с. 126.
272 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
ски-плебейскому слою городов феодальной эпохи, восставшим против своих
угнетателей, проникнута работа Энгельса «Крестьянская война в Германии».
Вместе с тем, Маркс и Энгельс в определенной мере были склонны отожде-
ствлять место классовой борьбы, ее роль и функции в капиталистическом
обществе и докапиталистических обществах. В их анализе истории начинает
реализовываться тенденция перенесения на докапиталистическое прошлое
характеристик буржуазного общества, что проявляется и в их изучении клас-
совой борьбы.
Высшим проявлением классовой борьбы является социальная револю-
ция. Понятие революции у Маркса и Энгельса не было систематически раз-
работано, не получило строго определения и было нечетким. Впереди строгих
определений нередко шли образы. Маркс в произведении «Классовая борьба
во Франции с 1848 по 1850 г.» сделал свой знаменитый вывод: «Революции -
локомотивы истории»3™. У Маркса и Энгельса понятие революции можно
обнаружить в трех смыслах. В наиболее содержательном случае под револю-
цией понимался переход от одной общественной формации к другой. Это
можно считать социальной революцией. В этом случае классовая борьба во
взаимодействии всех ее трех форм ведет к социальной революции, т. е. к ре-
шительному и радикальному изменению одного типа общества (способа
производства) другим, и - в случае классовой борьбы пролетариата - к уста-
новлению диктатуры пролетариата и, впоследствии, - к становлению комму-
нистического общества, где частная собственность, классовые различия и
классовый антагонизм, разделение труда, противоположность города и дерев-
ни исчезнут, и человечество станет коллективистской ассоциацией свободных
индивидуумов, для которых «развитие одного станет условием развития
всех». Идеал революции у Маркса заключался в следующем: «Этот социа-
лизм есть объявление непрерывной революции, классовая диктатура пролета-
риата как необходимая переходная ступень к уничтожению классовых разли-
чий вообще, к уничтожению всех производственных отношений, на которых
покоятся эти различия, к уничтожению всех общественных отношений, соот-
ветствующих этим производственным отношениям, к перевороте во всех иде-
ях, вытекающих из этих общественных отношений»377. Такое понимание ре-
волюции в классической форме зафиксировано в знаменитом «Предисловии»
к работе «К критике политической экономии». Кроме этого, под революцией
Маркс и Энгельс понимали и внутриформационные переходы, связанные с
передачей власти от одной части класса к другой. Например, таковыми были
июльская революция 1830 г. и февральская революция 1848 г. во Франции.
Так Маркс рассматривал эти события, например, в работах «18 брюмера Луи-
Бонапарта» и «Классовая борьба во Франции».
376 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 86.
377 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 91.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
273
Начиная еще с 1845 г., Маркс и Энгельс исходили из необходимости
пролетарской революции одновременно в ряде ведущих капиталистических
стран. Энгельс утверждал в работе «Принципы коммунизма» (1847), что
«коммунистическая революция будет не только национальной, но произойдет
одновременно во всех цивилизованных странах, т. е., по крайней мере, в
Англии, Америке, Франции и Германии. В каждой из этих стран она будет
развиваться быстрее или медленнее, в зависимости от того, в какой из этих
стран более развита промышленность, больше накоплено богатств и име-
ется более значительное количество производительных сил, поэтому она
осуществится медленнее и труднее всего в Германии, быстрее и легче всего
в Англии. Она окажет также значительное влияние на остальные страны
мира и совершенно изменит и чрезвычайно ускорит их прежний ход разви-
тия. Она есть всемирная революция и будет поэтому иметь всемирную
арену»378. В работе «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.»
Маркс писал: «... всякое новое пролетарское восстание во Франции неми-
нуемо повлечет за собой мировую войну. Новая французская революция
принуждена будет сейчас же выйти за национальные рамки и завоевать
себе европейскую арену, на которой только и может быть осуществлена
социальная революция XIX в.»379.
В цикле статей «Революция и контрреволюция в Германии» Энгельс
разработал свою концепцию восстания. Он сформулировал тезис о воору-
женном восстании как об особом роде военно-политического искусства со
своими законами: «Восстание есть искусство, точно так же как и война, как и
другие виды искусства. Оно подчинено известным правилам, забвение кото-
рых ведет к гибели партии, оказавшейся виновной в их несоблюдении. Эти
правила, будучи логическим следствием из сущности партий, из сущности
тех условий, с которыми в подобном случае приходится иметь дело, так ясны
и просты, что короткий опыт 1848 г. достаточно ознакомил с ними немцев.
Во-первых, никогда не следует играть с восстанием, если нет решимости ид-
ти до конца. Восстание есть уравнение с величинами в высшей степени не-
определенными, ценность которых может изменяться каждый день. Боевые
силы, против которых приходится действовать, имеют всецело на своей сто-
роне преимущество организации, дисциплины и традиционного авторитета;
если восставшие не могут собрать больших сил против своего противника,
то их разобьют и уничтожат. Во-вторых, раз восстание начато, тогда надо
действовать с величайшей решительностью и переходить в наступление.
Оборона есть смерть всякого вооруженного восстания; при обороне оно гиб-
нет, раньше еще чем померилось силами с неприятелем. Надо захватить про-
тивника врасплох, пока его войска еще разрознены; надо ежедневно доби-
378 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 4, с. 334.
379 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 31-32.
274 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской нвуки
ваться новых, хотя бы и небольших, успехов; надо удерживать моральный
перевес, который дало тебе первое успешное движение восстающих; надо
привлекать к себе те колеблющиеся элементы, которые всегда идут за более
сильным и всегда становятся на более надежную сторону; надо принудить
неприятеля к отступлению, раньше чем он мог собрать свои войска против
тебя; одним словом, действуй по словам величайшего из известных до сих
пор мастера революционной тактики, Дантона: de 1'audace, do 1'audace,
encore de 1'audace!»380. Говоря о революции как об искусстве, Энгельс, конеч-
но, имеет в виду мастерство, высочайшую квалификацию политической и
военно-политической деятельности. Концепция восстания Энгельса свиде-
тельствует о том, что мысль Энгельса начинает обращаться к исследованию
роли субъективных факторов в развитии общества: качеств революционной
партии и ее руководства, ее смелости, целеустремленности, решительности,
дисциплинированности и т. д. Мысль Энгельса здесь делает первые шаги к
диалектическому снятию третьей антиномии. Это означает, что марксизм на-
чинает учитывать субъективные качества людей, выходя за пределы сведения
их действий к классовым основам. Талантливость, бездарность, ум, глу-
пость, воля, целеустремленность, решительность, энергичность, слабоволие
и другие личные характеристики действующих людей в значительной мере
влияют на исторический процесс. Например, еще в 1851 г. Энгельс писал,
что «если бы 130000 австрийцев и англичан двинулись решительно на Па-
риж, революция была бы раздавлена и Париж - завоеван, точно так же как
это могло бы произойти и годом раньше, если бы не наделали глупостей»381.
Маркс и Энгельс никогда не были близки «экономическому детерминизму»,
«фатализму» и т. д. Концепция восстания как искусства блестящим образом
подтвердилась - негативно - в событиях Парижской коммуны 1871 г. и пози-
тивно - в Октябрьской революции 1917 г. в России и других победоносных
социалистических революциях XX века. Нетрудно заметить, что В.И. Ленин
развивал и конкретизировал, воплощая концепцию восстания Энгельса в
жизнь во время революций 1905 г. и 1917 г. в России.
Маркс в письме к И. Вейдемейеру от 5 марта 1852 г. дал характери-
стику своего вклада в теорию классов: «Что касается меня, то мне не при-
надлежит ни та заслуга, что я открыл существование классов в современном
обществе, ни та, что я открыл их борьбу между собою. Буржуазные истори-
ки задолго до меня изложили историческое развитие этой борьбы классов, а
буржуазные экономисты - экономическую анатомию классов. То, что я сде-
лал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) что существование
классов связано лишь с определенными историческими фазами развития
производства, 2) что классовая борьба необходимо ведет к диктатуре про-
380 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 100.
381 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 496.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
275
летариата, 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтоже-
нию всяких классов и к обществу без классов» 382. Здесь Маркс, безусловно,
сильно преувеличил степень зрелости своих социально-философских взгля-
дов: названные три положения были доказаны благодаря «Капиталу», т. е.
позже, здесь же он фигурируют в качестве научных гипотез.
Намного более конкретным и противоречивым, чем в дореволюци-
онных работах, становится подход Маркса и Энгельса к национальному
вопросу. Национальные отношения являются стороной сферы явления
общественной системы. С одной стороны, они продолжали сводить нацио-
нальные отношения к способу производства, в том числе и к классовой борь-
бе. Например, в произведении «Классовая борьба во Франции в 1848-1850 г.»
Маркс поставил решение национального вопроса в прямую зависимость
от осуществления пролетарской революции: «Ни венгр, ни поляк, ни
итальянец не будут свободны, пока рабочий остается рабом»383. Под сво-
бодой народов здесь понимается свобода от национального угнетения.
Очевидно, это сведение национального к классовому. Это утверждение
Маркса было, как показал история, ошибочным, ибо итальянцы, венгры,
поляки и другие народы создали свои суверенные национального государ-
ства без социалистической революции.
С другой стороны, Маркс и Энгельс делают определенные шаги за
пределы сведения национального к сущности общества, начинают отрицать
редукционизм в подходе к национальным отношениям. Это давало импульс
к изменению изначальной упрощенной установки на сведение национально-
го к классовому, на индифферентность по отношению к национальным от-
ношениям. Это проявлялось в этот период, в частности, в том, что они жест-
ко критиковали все отсталое, косное, реакционное (дворянское, мещанское,
мелкобуржуазное и т. д.), что было характерно для их родины - Германии.
Они не уставали бичевать мелкобуржуазно-мещанскую составляющую
немецкого национального характера и национальной судьбы. По поводу по-
ведения правящих кругов крупных германских государств во время австро-
прусской войны Энгельс писал: «Вообще же обе эти немецкие собаки, на-
верное, уже и теперь стараются обогнать друг дтота, предлагая наперебой
третьему французскому псу германские области»38 . Маркс и Энгельс высту-
пали за решительный отказ от империалистских традиций, от господства
немцев над другими народами. Энгельс писал в 1848 г. в «Рейнской газете»:
«Революционная Германия должна была, особенно в отношении соседних
народов, отречься от всего своего прошлого. Одновременно со своей собст-
венной свободой она должна была провозгласить свободу тех народов, кото-
382 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 28, с. 424-427.
383 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 39.
384 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 31, с. 168.
276 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
рых она до сих пор угнетала»385. В статьях в «Рейнской газете» в 1848 г. чет-
ко прослеживается позиция поддержки требований национальной независи-
мости - поляков от Пруссии, венгров и чехов от Австрийской империи. Эн-
гельс решительно высказывался за преодоление последствий раздела Поль-
ши между тремя великими державами - Россией, Пруссией и Австрией -
и восстановление сильного и независимого польского национального госу-
дарства. Энгельс писал: «Создание демократической Польши есть первое
условие создания демократической Германии... Само собой понятно, что
речь идет не о создании призрачной Польши, а о создании государства на
жизнеспособной основе. Польша должна, по меньшей мере, обладать терри-
торией 1772 г., должна владеть не только бассейнами, но и устьями своих
больших рек и большой прибрежной полосой, по крайней мере, на Балтий-
ском море»386. Здесь, как видим, Энгельс накануне и в первый период евро-
пейских революций 1848-49 вполне определенно высказывается в духе рево-
люционного демократизма, который в области национальных отношений
предполагал отношение абстрактного равенства всех народов. Здесь его под-
ход был неразличенным единством революционно-демократической и ком-
мунистической позиций. То, что решение национальных проблем рассматри-
вается как относительно самостоятельная задача, означало осознание невоз-
можности сведения национального к классовому.
Движение мышления Маркса и Энгельса к снятию редукции на-
циональных отношений к сущности общества в результате революций
1848-1849 гт. проявилось и в различии оценок разных народов, было открыто
их национальное своеобразие. Революционная эпоха показала разное участие
разных народов в революционных событиях. Немцы, австрийцы, французы,
венгры активно участвовали в революционных событиях как революционные
народы. В отличие от этого Российская империя (и ее народы) выступила как
ударная сила реакции, а чехи, словаки, сербы, хорваты оказались орудиями
политики Николая I. Разное участие народов в революциях показало, что на-
роды находились на разных ступенях общественно-политического развития.
Важно подчеркнуть: все эти оценки Энгельса следует воспринимать сугубо
конкретно-исторически, т. е. строго в контексте событий и времени. В статье
«Борьба в Венгрии» (1849) Энгельс писал: «Немцы, мадьяры, чехи, поляки,
моравы, словаки, хорваты, русины, румыны, иллирийцы, сербы вступали во
взаимные конфликты, в то время как внутри каждой из этих наций тоже шла
борьба между различными классами. Но скоро в этом хаосе возник порядок.
Борющиеся разделились на два больших лагеря: на стороне революции ока-
зались немцы, поляки и мадьяры; на стороне контрреволюции остальные,
т. е. все славяне, кроме поляков, румыны и трансильванские саксы... Среди
всех больших и малых наций Австрии только три были носительницами про-
385 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 5, с. 84.
3W| Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 5, с. 353.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
277
гресса, активно воздействовали на историю и еще сохранили жизнеспособ-
ность; это - немцы, поляки, мадьяры. Поэтому они теперь революционны.
Всем остальным большим и малым народностям и народам предсто-
ит в ближайшем будущем погибнуть в буре мировой революции. Поэтому
они теперь контрреволюционны»387. Энгельс добавлял: «В Австрии, за ис-
ключением Польши и Италии, немцы и мадьяры в 1848 г., как и вообще в
продолжение последнего тысячелетия, взяли историческую инициативу в
свои руки. Они - представители революции.
Южные славяне, уже тысячу лет тому назад взятые на буксир немцами
и мадьярами, только для того поднялись в 1848 году за восстановление своей
национальной независимости, чтобы тем самым одновременно подавить не-
мецко-венгерскую революцию. Они - представители контрреволюции. К ним
присоединились две нации, тоже давно пришедшие в упадок и лишенные
всякой исторической дееспособности: саксы и румыны Трансильвании»388.
К таким выводам Маркса и Энгельса подтолкнули буржуазно-демократичес-
кие революции 1848-1849 гг. в Вене и Венгрии, когда по разные стороны бар-
рикад оказались немцы и венгры, с одной (революционной) стороны, и чехи,
словаки, сербы и хорваты, с другой (контрреволюционной) стороны. В немец-
кое и венгерское общество капиталистические отношения проникли в боль-
шей степени, чем в среду упомянутых славянских народов, поэтому одни ока-
зались охваченными революционным движением, а другие - противостоящим
ему. В качестве главного очага реакции Маркс и Энгельс в эту эпоху воспри-
нимали Российскую империю. Этим и были обусловлены следующие бес-
компромиссные характеристики России в статье «Демократический пансла-
визм» (1849) Энгельса: «На сентиментальные фразы о братстве, обращаемые
к нам от имени самых контрреволюционных наций Европы, мы отвечаем: не-
нависть к русским была и продолжает быть у немцев их первой революцион-
ной страстью; со времени революции к этому добавилась ненависть к чехам
и хорватам, и только при помощи самого решительного терроризма против
этих славянских народов можем мы совместно с поляками и мадьярами огра-
дить революцию от опасности. Мы теперь знаем, где сконцентрированы вра-
ги революции: в России и славянских областях Австрии; и никакие фразы и
указания на неопределенное демократическое будущее этих стран не поме-
шают нам относиться к нашим врагам, как к врагам»389. «В ближайшей миро-
вой войне с лица земли исчезнут не только реакционные классы и династии,
но и целые реакционные народы. И это также будет прогрессом»390. «Угроза
европейской войны становится серьезной. Эти жалкие осколки былых на-
ций - сербы, болгары, греки и прочий разбойничий сброд, которым в интере-
387 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 6, с. 178.
388 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 6, с. 184.
389 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 6, с. 306.
390 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 6, с. 186.
278 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
сах России восторгаются либеральные филистеры, - готовы сжить друг
друга со света и вот-вот перегрызут друг другу жадные глотки» . Энгельс
писал об «умирающих» малых, слабых и отсталых национальностях, которые
необходимо поглощаются и ассимилируются более жизнеспособными и
сильными крупными и развитыми народами. Энгельс полагал, что, например,
чехов ждет неизбежная германизация, и скептически относился в связи с этим
к чешскому национальному движению, и, более того, рассматривал нацио-
нальное будущее малых народов как бесперспективное. В цикле статей «Ре-
волюция и контрреволюция в Германии» Энгельс писал о чешском нацио-
нальном движении и его вождях: «Профессор Палацкий, главный борец за
чешскую национальность, - это всего лишь свихнувшийся ученый немец; он
даже до сих пор не умеет правильно и без иностранного акцента говорить по-
чешски. Но как это часто бывает, умирающая национальность, - умирающая,
судя по всем известным из истории последних четырех столетий фактам, - в
1848 г. сделала последнее усилие вернуть себе свою былую жизнеспособ-
ность, и крушение этой попытки должно, независимо от всех революционных
соображений, доказать, что Богемия может впредь существовать лишь в каче-
стве составной части Германии, даже если бы часть ее жителей в течение не-
скольких веков все еще продолжала говорить не на немецком языке»392. К на-
родам, обреченным самой историей на исчезновение и ассимиляцию, Эн-
гельс, помимо чехов, словаков, каринтийцев, далматинцев» и других малень-
ких славянских народов относил, например, валлийцев в Великобритании,
басков в Испании, нижнебретонцев во Франции, испанских и французских
креолов в США. Он считал немцев, наряду с венграми, носителями цивили-
зации и прогресса, которые в течение веков развивали промышленность, ре-
месло, торговлю, культуру и просвещение в Центральной и Восточной Евро-
пе и ускоряли развитие более отсталых славян. Немецкая колонизация Вос-
точной Европы и германизация славянских народов, полагал Энгельс, была
двигателем их исторического развития.
Очевидно, что Энгельс здесь ошибся в оценке национальных пер-
спектив ряда славянских народов. Подобные оценки, на первый взгляд,
сближали Энгельса с «обычным» шовинизмом или пангерманизмом фор-
мирующейся немецкой буржуазии. Но это только на первый взгляд. Вряд
ли оправданно было бы говорить о приверженности Энгельса немецкому
буржуазному шовинизму или пангерманизму. В перспективе эти оценки
Энгельса оказались ошибочными, но в конкретно-исторической ситуации
середины XIX он был прав. В рассуждениях о несостоятельности пер-
спектив малых народов в отношении национально-государственного суве-
ренитета Энгельс оказался прав, и не прав. Валлийцы, баски, нижнебре-
391 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 6, с. 329.
392 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 54-55.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
279
гонцы и некоторые другие народы действительно не смогли создать своих
национальных государств и едва ли их уже теперь создадут, но чехи, словаки,
хорваты и словенцы, которых Энгельс считал в этом отношении бесперспек-
тивными, оказались вполне способными на самостоятельное государственное
строительство. Но в скором будущем в XIX веке независимости добились
Болгария, Румыния, а в результате Первой мировой войны - Чехословакия и
Королевство сербов, хорватов и словенцев (с 1929 г. - Югославия). В отноше-
нии ближайшей перспективы Энгельс, казалось бы, ошибся, но в том, что ка-
сается более отдаленного будущего, делать выводы рано.
Сложной была и является проблема взаимоотношений развитых ка-
питалистических наций, наций с оформленным противостоянием между
буржуазией и пролетариатом и народов, находящихся на более низких сту-
пенях общественного развития. Борьба пролетариата может сложным обра-
зом сталкиваться, взаимодействовать или переплетаться с борьбой малых
полуфеодальных, полупервобытных или первобытных народов за свои те
или иные локальные интересы (свободу, суверенитет, контроль над террито-
риями и т. д.). Кстати говоря, так это и происходило в период Гражданской
войны в России: большевики смогли увлечь на свою сторону народы Средней
Азии или Северного Кавказа, которые были слабо затронуты капитализмом
и, следовательно, сами по себе не были готовы к социалистической револю-
ции и диктатуре пролетариата. Энгельс, говоря о разной мере революцион-
ности различных народов, фактически (отчасти неосознанно) исходил из
разной степени зрелости у них буржуазных отношений. Крестьянские полу-
феодальные народы были склонны оказываться в роли живой силы реакции.
Ближайшая мировая революция - совокупность революций и восстаний
1917-1923 гг. в ряде стран Центральной и Восточной Европы - во многом
подтвердила суждение Энгельса о разной мере революционности различных
народов: в Германии и Венгрии были попытки социалистических револю-
ций, немецкие, австрийские и венгерские военнопленные в России встали на
сторону Октябрьской революции и сражались в рядах ее дивизий, чехи, сло-
ваки, южные славяне оказались вне социалистической революции, а военно-
пленные чехи и словаки в 1918 г. подняли мятеж в России и воевали на сто-
роне контрреволюции.
Маркс и Энгельс стремились последовательно развертывать мате-
риалистическое понимание истории к объяснению широкого исторического
материала. Энгельс в «Крестьянской войне в Германии» со всей опреде-
ленностью высказался о материальной подоплеке религиозных коллизий:
«И во времена так называемых религиозных войн XVI столетия речь шла
прежде всего о весьма определенных материальных классовых интересах;
эти войны так же были проявлением борьбы классов, как и более поздние
внутренние конфликты в Англии и во Франции. Если эта классовая борьба
носила тогда религиозный отпечаток, если интересы, нужды и требования
280 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
отдельных классов скрывались под религиозной оболочкой, то это нис-
колько не меняет дела и легко объясняется условиями времени»393. Здесь
же, в «Крестьянской войне в Германии», Энгельс подверг критике идеали-
стический взгляд на историю: «Немецкая идеология, несмотря на опыт по-
следнего времени, все еще продолжает видеть в борьбе, положившей конец
средневековью, одни только яростные богословские перебранки. По мне-
нию наших отечественных знатоков истории и государственных мудрецов,
если бы только люди этого времени могли столковаться между собой отно-
сительно небесных вещей, то у них не было бы никаких оснований ссо-
риться из-за земных дел. Эти идеологи достаточно легковерны для того,
чтобы принимать за чистую монету все иллюзии, которые та или иная эпо-
ха сама создает о себе или которые создают идеологи того времени о своей
эпохе. Люди подобного сорта видят, например, в революции 1789 г. лишь
ряд чересчур пылких дебатов относительно преимуществ конституционной
монархии по сравнению с абсолютной, в июльской революции - практиче-
ский спор на тему о неосновательности права «божьей милостью», в фев-
ральской революции - попытку разрешить вопрос - монархия или респуб-
лика? и т. д. О классовой борьбе, которая развертывается во время этих
потрясений и простым выражением которой служат политические лозунги,
всякий раз выставляемые на знамени, - об этой классовой борьбе наши
идеологи даже и теперь не имеют ни малейшего понятия»394.
Революции 1848-1849 гг. обусловили развитие взглядов Маркса и Эн-
гельса и на государство и на политическую сферу в целом. Важным компо-
нентом своеобразия содержания «Восемнадцатого брюмера» в сравнении с
первоначальной социальной философией Маркса и Энгельса является рас-
смотрение относительной самостоятельности и активности государства, по-
литической сферы в целом и форм общественного сознания. Маркс делает
самые первые шаги в исследовании внутренней логики государства и бюро-
кратии. Он пишет: «Эта исполнительная власть с ее громадной бюрократиче-
ской и военной организацией, с ее многосложной и искусственной государст-
венной машиной, с этим войском чиновников в полмиллиона человек рядом с
армией еще в полмиллиона, этот ужасный организм-паразит, обвивающий
точно сетью все тело французского общества и затыкающий все его поры,
возник в эпоху абсолютной монархии, при упадке феодализма, упадке, кото-
рый этот организм помогал ускорять. Сеньориальные привилегии земельных
собственников и городов превратились в столь же многочисленные атрибуты
государственной власти, феодальные сановники - в получающих жалованье
чиновников, а пестрая, как набор образчиков, карта перекрещивающихся
средневековых суверенных прав - в точно установленный план государствен-
393 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 360.
394 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 359-360
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
281
ной власти, где господствует такое же разделение труда и такая же централи-
зация, как на фабрике. Первая французская революция, поставившая себе за-
дачу уничтожить все местные, территориальные, городские и провинциаль-
ные особые власти, чтобы создать гражданское единство нации, должна была
развить далее то, что было начато абсолютной монархией, - централиза-
цию, но вместе с тем она расширила объем, атрибуты и число пособников
правительственной власти. Наполеон завершил эту государственную машину.
Легитимная монархия и Июльская монархия не прибавили ничего нового,
кроме большего разделения труда, увеличивавшегося по мере того, как разде-
ление труда внутри буржуазного общества создавало новые группы интере-
сов, следовательно - новые объекты государственного управления. Всякий
общий интерес немедленно отрывался от общества, противопоставлялся ему
как высший, всеобщий интерес, вырывался из сферы самодеятельности чле-
нов общества и делался предметом правительственной деятельности, - начи-
ная от моста, школьного здания и коммунального имущества какой-нибудь
сельской общины и кончая железными дорогами, национальным имуществом
и государственными университетами Франции. Наконец, парламентарная
республика оказалась в своей борьбе против революции вынужденной уси-
лить, вместе с мерами репрессии, средства и централизацию правительствен-
ной власти. Все перевороты усовершенствовали эту машину вместо того,
чтобы сломать ее. Партии, которые, сменяя друг друга, боролись за господ-
ство, рассматривали захват этого огромного государственного здания, как
главную добычу при своей победе» . Маркс обращает внимание и на само-
стоятельность и активность идеологии: «Люди сами делают свою историю,
но они ее делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не
сами они выбрали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и
перешли от прошлого. Традиции всех мертвых поколений тяготеют, как кош-
мар, над умами живых. И как раз тогда, когда люди как будто только тем и за-
няты, что переделывают себя и окружающее и создают нечто еще небывалое,
как раз в такие эпохи революционных кризисов они боязливо прибегают к за-
клинаниям, вызывая к себе на помощь духов прошлого, заимствуют у них
имена, боевые лозунги, костюмы, чтобы в этом освященном древностью на-
ряде, на этом заимствованном языке разыгрывать новую сцену всемирной ис-
тории»395 396. Маркс корректирует грубый редукционизм «Немецкой идеологии»,
в которой утверждалось, что идеологии не имеют самостоятельной истории.
В этом же заключается значение знаменитой мысли Маркса из «Восемнадца-
того брюмера» о соотношении класса и его идеологов: «Равным образом, не
следует думать, что все представители демократии - лавочники или поклон-
ники лавочников. По своему образованию и индивидуальному положению
395 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 205-206.
396 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 119.
282 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
они могут быть далеки от них, как небо от земли. Представителями мелкого
буржуа делает их то обстоятельство, что их мысль не в состоянии преступить
тех границ, которых не преступает жизнь мелких буржуа, и потому теорети-
чески они приходят к тем же самым задачам и решениям, к которым мелкого
буржуа приводит практически его материальный интерес и его общест-
венное положение. Таково и вообще отношение между политическими и ли-
тературными представителями класса и тем классом, который они пред-
ставляют»397. Это означает, что общественное сознание двойственно: оно
обусловлено общественным бытием и, вместе с тем, обусловливает его. Об-
щественное сознание, как полагает Маркс, имеет четко выраженный классо-
вый характер. Речь идет именно об общественном сознании, т. е. о сознании
больших общественных групп, прежде всего, классов. Маркс подчеркивал
сложный, опосредствованный характер зависимости взглядов индивидуумов
от их социального положения. Таким образом, буржуазно мыслит именно
буржуазный класс, а пролетарски - именно пролетарский класс, тогда как от-
дельные индивидуумы могут иметь сознание, сколь угодно отличное от их
социально-экономического положения.
Отмеченная выше ограниченность социальной философии Маркса и
Энгельса стала причиной ряда поверхностных и ошибочных утверждений и
оценок Маркса. В частности, это проявляется в характеристике классовой
основы переворота Луи-Бонапарта и его диктатуры. С одной стороны, он
вполне справедливо оценивает эту основу как буржуазную. С другой, Маркс
указывает, что главным социальным слоем, на который опирался Луи-
Бонапарт при осуществлении своего переворота в декабре 1851 г., был люм-
пен-пролетариат: «Французская буржуазия противилась господству трудяще-
гося пролетариата - она доставила власть люмпен-пролетариату с шефом
Общества 10 декабря во главе... Она обоготворила саблю - сабля господ-
ствует над ней. Она уничтожила революционную печать - ее собственная
печать уничтожена. Она отдала народные собрания под надзор полиции - ее
салоны находятся под полицейским надзором»398. Он пишет также: «Бона-
парт, становящийся во главе люмпен-пролетариата, находящий только в нем
массовое отражение своих личных интересов, видящий в этом отребье, в
этих отбросах, в этой накипи всех классов единственный класс, на который
он безусловно может опереться, - таков подлинный Бонапарт, Бонапарт sans
phrase»399. Здесь Маркс, безусловно, был совершенно не прав: люмпен-
пролетариат в силу своей социальной специфики не способен играть роль
самостоятельного и активного субъекта и основы власти.
Стремясь исследовать самостоятельность государства и политической
сферы в целом, Маркс приходит к их преувеличению: власть Луи-Бонапарта у
397 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 148.
398 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 203. '
399 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 168.
Глааа 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
283
него выглядит как возвышающаяся над классами. Здесь есть положения, ко-
торые можно истолковать так, что Маркс исходит из надклассового характера
власти Луи-Бонапарта. Маркс характеризует переворот Луи-Бонапарта сле-
дующим образом: «Гибель парламентарного режима и господства буржуазии.
Победа Бонапарта»400. Он пишет также: «Таким образом, Франция избавилась
от деспотизма целого класса как будто лишь для того, чтобы подчиниться
деспотизму одного индивида, и притом авторитету индивида, не имеющего
никакого авторитета. Борьба, казалось, кончилась тем, что все классы одина-
ково бессильно и одинаково безгласно преклонились перед ружейным при-
кладом»401. Маркс добавляет: «Бонапарту хотелось бы играть роль патриар-
хального благодетеля всех классов. Но он не может дать ни одному классу, не
отнимая у другого»402 403. В статье «Действительные причины пассивности
французских пролетариев» (1852) Энгельс повторил эти заблуждения Маркса:
«Весь секрет успеха Луи-Наполеона заключается в том, что благодаря традиции,
связанной с его именем, он оказался в состоянии сохранить на короткое время
равновесие борющихся классов французского общества»®3. Маркс, говоря об
абсолютизме XVIII века и о бонапартизме, писал, что оба этих явления вы-
званы классовым компромиссом между буржуазией и феодальной знатью и
буржуазией и пролетариатом соответственно. В связи с этим государство
приобретает как бы бесклассовый характер. Но на самом деле, конечно, в
обоих случаях ни о каком отсутствии классовой подоплеки не могло быть и
речи. Совершенно очевидно, что власть Луи-Бонапарта не была бесклассовой,
а была превращенной формой господства буржуазии, модификацией ее дик-
татуры. При Луи-Бонапарте господство класса буржуазии было непререкае-
мым, как и до 1851 г. Это явная ограниченность позиции Маркса и Энгельса.
Это заблуждение вызвано отсутствием систематического, строгого и деталь-
ного знания природы политико-правовой надстройки.
В рамках разрешения третьей антиномии в духе снятия редукцио-
низма пребывает и то, что Маркс впервые начинает учитывать роль лич-
ности: вся работа пронизана противопоставлением персональных качеств
Наполеона! и Луи-Бонапарта, причем первый рассматривается как вы-
дающаяся личность, а второй - как ничтожный дегенерат. Итак, с одной
стороны, Маркс начинает учитывать роль личности в истории. Но, с дру-
гой стороны, Маркс продолжает игнорировать роль личности. Последнее
проявляется в том, что Маркс явно принижает личность Наполеона III,
ошибочно рассматривая его как ничтожество, что, по всей вероятности,
было обусловлено тем, что Маркс полагал связь между объективными
процессами и субъективными качествами людей, связывая великие и про-
400 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 202.
401 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 205.
4<и Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 215.
403 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 238.
284 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
грессивные события 1789-1815 гг. с выдающейся личностью Наполеона!,
а заурядные и реакционные, по оценке Маркса, события переворота
1851 г. - с ничтожностью личности Луи-Бонапарта. Маркс в этом упро-
стил реальные отношения. Это означает, что Маркс воспроизводит пози-
цию редукционизма, т. е. игнорирования роли личности в общественном
развитии. В целом, ситуация выглядит так, что Маркс в «Восемнадцатом
брюмера» переходит от фактического отрицания роли личности в истории
к противоречивой ситуации признания-отрицания этой роли, т. е. к вос-
производству третьей антиномии в том, что касается понимания личности
и ее роли в истории.
Отметим, что в послереволюционных работах Маркса и Энгельса рас-
сматривается относительная самостоятельность и активность и других важ-
ных сторон общественной системы, Это касается, в частности, этнонацио-
нальных отношений. Энгельс в цикле статей «Революция и контрреволюция в
Германии» довольно подробно анализирует то, какой вклад в развитие рево-
люционных процессов в Австрии и Венгрии внесли этнонациональные фак-
торы, в первую очередь, уровень общественного развития разных народов.
События показали, что разные этносы в революции ведут себя по-разному.
Энгельс зафиксировал это эмпирически, но теоретическое осмысление этого
еще отсутствует. Но это, безусловно, фактически было шагом к корректировке
характерной для первоначальной социально-философской концепции редук-
ции этнонациональной сферы к способу производства. Но и здесь мысль Эн-
гельса развивалась в рамках воспроизводства третьей антиномии.
В «Восемнадцатом брюмера» Маркс отвлекается от внешних отно-
шений, делает акцент на внутренних процессах, что было вполне оправ-
данным для условий этой эпохи: мировая капиталистическая система
только начинала формироваться. Таким образом, в этой работе четвертая
антиномия социальной философии разрешается в духе интернализма.
Маркс в «Восемнадцатом брюмера» более исторично, чем в рабо-
тах второй половины 1840-х гг., подходит к пятой антиномии. Он впервые
начинает обращать внимание на существование и значительную роль в
общественной жизни буржуазной Франции докапиталистических спосо-
бов производства и связанных с ними классов и слоев, в первую очередь -
крестьянства. Автор пишет о крестьянстве, которое, как он указывал, со-
ставляло целых три пятых населения Франции: «Парцельные крестьяне
составляют громадную массу, члены которой живут в одинаковых услови-
ях, не вступая, однако, в разнообразные отношения друг к другу. Их спо-
соб производства изолирует их друг от друга, вместо того чтобы вызывать
взаимные сношения между ними. Это изолирование еще усиливается
вследствие плохих французских путей сообщения и вследствие бедности
крестьян. Их поле производства, парцелла, не допускает никакого разде-
ления труда при се обработке, никакого применения науки, а следователь-
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
285
но и никакого разнообразия развития, никакого различия талантов, ника-
кого богатства общественных отношений. Каждая отдельная крестьянская
семья почти что довлеет сама себе, производит непосредственно боль-
шую часть того, что она потребляет, приобретая таким образом свои
средства к жизни более в обмене с природой, чем в сношениях с общест-
вом»404. Маркс указывает, что поддержка крестьянской массы обеспечи-
ла победу Луи-Бонапарту: «И тем не менее государственная власть не
висит в воздухе. Бонапарт - представитель класса, и притом самого мно-
гочисленного класса французского общества, представитель парцельного
крестьянства.
Подобно тому как Бурбоны были династией крупной земельной
собственности, а Орлеаны - династией денег, Бонапарты являются дина-
стией крестьян, т. е. французской народной массы»405. Далее Маркс пояс-
няет, что Луи-Бонапарт опирается на иллюзии крестьянства, связанные с
воспоминаниями революционной и наполеоновской эпох. В отличие от
этого первоначальная социально-философская концепция Маркса и Эн-
гельса, запечатленная в «Немецкой идеологии» и «Манифесте», предпола-
гала исследование западноевропейских обществ как чисто капиталисти-
ческих и была основана на переоценке зрелости капитализма в Западной
Европе, т. е. предполагала антиисторизм и модернизацию. Маркс в «Во-
семнадцатом брюмера» начинает двигаться к снятию этого упрощения. Но
это только самое начало такого движения.
О незрелости социально-философской теории Маркса и Энгельса
этого периода свидетельствует и то обстоятельство, что в своих произве-
дениях они довольно часто использовали аналогии. Например, в «Кресть-
янской войне в Германии» Энгельс систематически сопоставлял события
начала XVI века и события революции 1848-1849 гг. в Германии: «С того
времени протекло три столетия и многое изменилось; и все же Крестьян-
ская война вовсе не так далека от наших современных битв, и противники,
с которыми приходится сражаться, большей частью те же самые. Те клас-
сы и части классов, которые всюду предавали революцию в 1848 и
1849 гг., мы встречали - правда, на более низкой ступени развития - в ка-
честве предателей уже в 1525 году»406. Энгельс писал также: «За период от
1517 г. до 1525 г. Лютер проделал ту же эволюцию, которую современные
немецкие конституционалисты проделали в период от 1846 г. до
1849...»407. Очевидно, здесь происходит перенос реалий формирующегося
буржуазного общества в Германии на ситуацию зрелого феодального об-
щества, в котором присутствуют отчетливо выраженные раннекапитали-
404 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 207.
405 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 207.
406 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 345.
407 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 365.
286 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
стические отношения. Гегель отметил, что аналогии предшествуют разви-
тому научному (разумному) знанию: «Аналогия справедливо пользуется
большим почетом в эмпирических науках, и посредством нее были дос-
тигнуты значительные успехи. Инстинкт разума дает почувствовать, что то
или другое эмпирически найденное определение имеет свое основание во
внутренней природе или в роде данного предмета и опирается на это оп-
ределение в своем дальнейшем движении»408. Вместе с тем, Гегель, види-
мо, недостаточно глубоко подходил к проблеме аналогий. Экстраполяция
неустранима для зрелого рассудка и даже для преобразуемой в разумную
науки Гегеля, поскольку она охватывала только ряд предметов, прежде
всего мышление и общество. Гегель в «Феноменологии духа» и в большой
и малой «Науках логики» реалистически подчеркивает необходимость
аналогий и метафор в незрелом, формирующемся научном познании. Вме-
сте с тем, на мой взгляд, Гегель склонен преуменьшать их роль в науке,
третировать их. В этом сказывается, очевидно, его панлогизм, гипертро-
фирование разума, абсолютизация процесса восхождения от мыслительно-
абстрактного к мыслительно-конкретному, от сущности к действительно-
сти и, следовательно, его пренебрежение к предшествующему движению
от чувственно-конкретного к мыслительно-абстрактному, его недооценка
начала науки. Это проявляется, например, в следующем суждении велико-
го философа: «Вероятность, к которой можно было бы свести результат
аналогии, теряет перед истиной всякое различие между меньшей или
большей вероятностью; как бы она не была велика, она ничто перед исти-
ной»409. В большей степени к аналогиям прибегал Энгельс, что свидетель-
ствует о том, что Маркс обладал более глубокой гениальностью. Впослед-
ствии, по мере формирования теории Маркса и Энгельса роль аналогий в
их трудах будет снижаться, хотя они полностью так и не исчезнут.
Различия подходов Маркса и Энгельса были связаны не только с их
отношением к аналогиям. Научные представления Энгельса в сравнении с
взглядами Маркса были отмечены тенденцией к упрощению, схематизму.
Энгельс мыслил более рассудочно, чем Маркс. По всей вероятности, Маркс
нередко в отличие от Энгельса, чувствуя проблему и невозможность разре-
шить ее на данном этапе познания, воздерживался от высказываний. Это
проявлялось многократно в подходе к самым разным проблемам. Например,
так было в случае с исследованием национальной проблематики. По всей
видимости, Маркс в большей степени в отличие от Энгельса видел и чувст-
вовал сложность национальной проблематики и потому воздерживался от
вынесения категоричных суждений, которым был не чужд его друг. Едва ли
эти различия были обусловлены различием этнических корней обоих мыс-
408 Гегель. Энциклопедия философских наук, т.1 М„ 1974. с. 376.
409 Гегель. Феноменология духа. СПб., 1992, с. 135.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
287
лителей - ассимилированного, онемечившегося еврея Маркса и полунемца-
полуголландца Энгельса. По всей вероятности, упомянутые различия сле-
дует объяснить различием в степени их гениальности.
Формирование мировой капиталистической системы и форми-
рование социальной философии Маркса и Энгельса в 1850-х гг. Поми-
мо революций, на формирование социальной философии Маркса и Энгель-
са в 1850-е гг. повлияли процессы формирования мировой капиталистиче-
ской системы, которая приняла форму системы метрополий с их колониями
и полуколониями. В этом смысле очень показательны статьи Маркса «Бри-
танское владычество в Индии» и «Будущие результаты британского влады-
чества в Индии» (1853), серия статей Маркса о восстании сипаев (1857).
Вторую и третью антиномию Маркс в этих работах разрешает так же, как и
в рамках его первоначальной концепции в «Немецкой идеологии». Маркс
успешно применяет материалистическое понимание истории, стремясь из
способа производства объяснить особенность индийского общества. Он
пишет: «Ручной ткацкий станок и ручная прялка, породившие бесчислен-
ную армию прядильщиков и ткачей, были главными стержнями в структу-
ре индийского общества»410 411. Интерес в плане корректировки первоначаль-
ной концепции представляют попытки разрешения первой, третьей, чет-
вертой и пятой антиномий социальной философии.
В том, что касается первой антиномии, Маркс делает бесспорные
шаги в направлении исследования роли природы в развитии общества:
«Климатические условия и своеобразие поверхности, особенно наличие
огромных пространств пустыни, тянущейся от Сахары через Аравию,
Персию, Индию и Татарию вплоть до наиболее возвышенных областей
Азиатского плоскогорья, сделали систему искусственного орошения при
помощи каналов и ирригационных сооружений основой восточного зем-
леделия. Как в Египте и Индии, так и в Месопотамии, Персии и других
странах наводнения используют для удобрения полей: высоким уровнем
воды пользуются для того, чтобы наполнять питательные ирригационные
каналы. Эта элементарная необходимость экономного и совместного ис-
пользования воды, которая на Западе заставила частных предпринимате-
лей соединяться в добровольные ассоциации, как во Фландрии и в Ита-
лии, на Востоке, - где цивилизация была на слишком низком уровне и где
размеры территории слишком обширны, чтобы вызвать к жизни добро-
вольные ассоциации, - повелительно требовала вмешательства централи-
зующей власти правительства»4". Маркс, таким образом, развивает соответ-
ствующие идеи своей первоначальной концепции в «Немецкой идеологии».
Здесь переплелись попытки разрешения первой и второй антиномий:
410 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.9, с. с. 133.
411 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.9, с. с. 132.
288
Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
Маркс, помимо выяснения роли природы, продолжает делать шаги в на-
правлении исследования самостоятельности и активности государства, но
теперь уже не европейских позднефеодальных и буржуазных государств,
а восточных, не вполне развитых феодальных государств. В первую оче-
редь это проявляется в изучении роли государств в социально-экономи-
ческой жизни в странах Востока, а именно их ирригационных функций.
Но это только первые движения мысли в направлении диалектического
снятия первой и второй антиномий: Маркс не совершает масштабных тео-
ретических обобщений, а лишь выясняет эмпирическую основу для них и
осуществляет эмпирические обобщения локального характера
В этих статьях происходит определенная корректировка способов
разрешения Марксом четвертой и пятой антиномий, причем соответствующие
движения мысли автора переплетается. Маркс, с одной стороны, стремится
выяснить степень воздействия британского капитализма на индийское об-
щество, с другой стороны, в силу этого, приступает к началу исследования
специфики докапиталистического общества в отличие от капиталис-
тического. Важно подчеркнуть, что здесь первое детерминирует второе. Ис-
следование формирующейся мировой капиталистической системы предо-
пределяет исследование природы докапиталистических обществ, которые
вовлекались в эту систему. Маркс здесь, как и в работах второй половины
1840-х гг., склоняется к позиции экстернализма: он абсолютизирует зрелость
мировой капиталистической системы, что проявляется в преувеличении ав-
тором воздействия британского капитализма на колониальную Индию.
Маркс писал о влиянии британского колониализма на индийское ремесло:
«Британский завоеватель уничтожил индийский ручной ткацкий станок и
разрушил ручную прялку»412. Он добавлял: «Британцы были первыми за-
воевателями, стоявшими на более высокой ступени развития, и они поэтому
оказались недоступными воздействию индийской цивилизации. Они унич-
тожили ее, разрушив местные общины, искоренив местную промышлен-
ность и нивелировав все великое и возвышенное в индийском обществе»413.
Маркс характеризовал индийские общины и то, как на них якобы повлиял
британский колониализм: «Эти маленькие стереотипные формы социально-
го организма большей частью разрушены и исчезают навсегда не столько
вследствие грубого вмешательства британского налогового чиновника и
британского солдата, сколько в результате действия английской паровой
машины и английской свободы торговли. Эти организованные по-
семейному общины покоились на домашней промышленности, на своеоб-
разной комбинации ручного ткачества, ручного прядения и ручного способа
обработки земли - комбинации, которая придавала им самодовлеющий ха- * 411
412 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.9, с. с. 132.
411 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.9, с. с. 225.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
289
рактер. Английское вмешательство - в результате которого прядильщики
оказались в Ланкашире, а ткачи в Бенгалии, или же вообще как индийские
прядильщики, так и индийские ткачи были сметены с лица земли, - раз-
рушило эти маленькие полуварварские, полуцивилизованные общины,
уничтожив их экономический базис, и таким образом произвело величайшую
и, надо сказать правду, единственную социальную революцию, пережитую
когда-либо Азией»414. Очевидно, это было колоссальным преувеличением и,
по всей вероятности, над Марксом довлела абсолютизация некоторых весь-
ма локальных частных случаев. В целом, безусловно, это было неверным, и
Маркс здесь сильно преувеличил влияние британского капитала на Индию.
И одной из важнейших причин данного преувеличения была поверхност-
ность представлений Маркса о природе докапиталистических обществ.
Маркс в данной работе делает первые шаги в исследовании природы дока-
питалистических обществ, в особенности - их отличий от буржуазного об-
щества. Он предпринимает определенные шаги к снятию пятой антиномии,
т. е. к преодолению модернизации и антиисторизма. Маркс пишет о соци-
альном строе доколониальной Индии: «Оба эти обстоятельства - с одной
стороны, то, что жители Индии, подобно всем восточным народам, пре-
доставляют центральному правительству заботу о крупных общественных
работах, являющихся основным условием их земледелия и торговли, с дру-
гой - то, что население Индии, рассеянное по всей территории страны, сосре-
доточивается в маленьких центрах благодаря патриархальной связи между
земледельческим и ремесленным трудом, - эти два обстоятельства вызвали
к жизни с самых давних времен своеобразную социальную систему, так на-
зываемую систему сельских общин, которая придавала каждому из этих ма-
леньких союзов независимый характер и обрекала его на обособленное су-
ществование»415. Но это только первые шаги, и Маркс пока еще далек от
понимания докапиталистических способов производства, что и стало одной
из решающих теоретических причин преувеличения зрелости мировой ка-
питалистической системы, экстернализма. Столь же значимой теоретиче-
ской причиной этого было отсутствие у Маркса глубоких и систематиче-
ских представлений о капиталистическом способе производства.
Маркс исходил из того, что мировая капиталистическая система не
только разрушит докапиталистические способы производства, но и под-
толкнет соответствующие страны к переходу к капитализму. «Англии
предстоит выполнить в Индии двоякую миссию: разрушительную и сози-
дательную, - с одной стороны, уничтожить старое азиатское общество, а с
другой стороны, заложить материальную основу западного общества в
Азии»416. Он в этой связи характеризовал всемирную цивилизующую роль
414 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.9, с. с. 135.
415 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.9, с. с. 134.
416 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.9, с. с. 225.
292
Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
внешним обстоятельствам, вместо того чтобы возвысить его до положения
властелина этих обстоятельств, что они превратили саморазвивающееся
общественное состояние в неизменный, предопределенный природой рок и
тем создали грубый культ природы, что человек, этот владыка природы, бла-
гоговейно падает перед обезьяной Ханумани и перед коровой Сабалой»420 421.
Эти характеристики означали возрастание историзма в исследовании все-
мирно-исторического процесса, преодоление тенденций к модернизации
докапиталистических обществ. Они показывают, что Маркс начал дви-
гаться к диалектическому снятию пятой антиномии. Но это было самое
начало такого движения.
Интерес к Востоку проявлял и Энгельс. Он писал об исламе в
письме Марксу от 6 июня 1853 г.: «К изучению истории самого Мухамме-
да я приступлю только на днях. Пока что мне представляется, что эта ис-
тория носит характер бедуинской реакции против оседлых, но все больше
приходивших в упадок городских феллахов, которые были сильно раско-
лоты в религиозном отношении и религия которых представляла собой
о 421
смесь культа природы с разлагающимся иудейством и христианством» .
В этом суждении, очевидно, проявляется тенденция сведения обществен-
ного сознания к общественному бытию. В этой рассуждении переплетает-
ся редукционистский подход к третьей антиномии и движение к диалек-
тическому снятию пятой антиномии.
В начале 1850-х гг. Маркс и Энгельса только начали - очевидно, под
влиянием складывания мировой системы капитализма в форме колониализ-
ма - изучать восточные общества. В центре внимания Маркса находилось
исследование капиталистического способа производства, докапиталистиче-
ские общества для него выступали как вспомогательные объекты познания.
Маркс в письме к Энгельсу от 2 июня 1853 г. написал: «Бернье совершенно
правильно видит, что в основе всех явлений на Востоке (он имеет в виду
Турцию, Персию, Индостан) лежит отсутствие частной собственности на
землю. Вот настоящий ключ даже к восточному небу»422. Энгельс на это от-
ветил 6 июня 1853 г.: «Отсутствие частной собственности на землю дейст-
вительно является ключом к пониманию всего Востока. В этом основа всей
его политической и религиозной истории. Но почему восточные народы не
пришли к частной собственности на землю, даже к феодальной собственно-
сти? Мне кажется, что это объясняется главным образом климатом и харак-
тером почвы, которая тянется от Сахары через Аравию, Персию, Индию и
Татарию вплоть до наиболее возвышенной части азиатского плоскогорья.
Первое условие земледелия здесь - это искусственное орошение, а оно яв-
420 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 9, с. 135-136.
421 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 28, с. 222.
422 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 28, с. 215.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
293
ляется делом либо общим, либо провинций, либо центрального правитель-
ства. Правительства на Востоке всегда имели только три ведомства: финан-
совое (ограбление своей страны), войны (ограбление своей страны и чу-
жих стран) и общественных работ (забот о воспроизводстве)»423. Энгельс
отмечал, что британское правительство отказалось от исполнения первой
функции и ввело свободную конкуренцию, чем поставило индийское зем-
леделие на край гибели. Маркс в письме к Энгельсу от 14 июня 1853 года
продолжал развивать свою мысль: «Застойный характер этой части Азии,
несмотря на бесплодные движения, происходящие на политической по-
верхности, вполне объясняется двумя взаимно усиливающими друг друга
обстоятельствами: 1) общественные работы - дело центрального прави-
тельства; 2) наряду с тем, что существует это правительство, все государст-
во, если не считать немногих крупных городов, состоит из множества сель-
ских общин, каждая из которых имеет свою совершенно самостоятельную
организацию и представляет собой особый замкнутый мирок... Мне ка-
жется, что трудно представить себе более солидную основу для азиатского
деспотизма и застоя»424. Основой для этих выводов Маркса послужили в
первую очередь эмпирические материалы, связанные с индийским общест-
вом. Но в доколониальной Индии, в Китае и в других восточных странах
существовал все же феодальный способ производства, причем еще доволь-
но далекий от того, чтобы в его недрах начали формироваться капитали-
стические отношения.
Маркс и Энгельс в рассматриваемых произведениях в том, что ка-
сается отсутствия частной собственности (феодальной собственности) в
Индии и вообще на Востоке, были во многом не правы425. Ведущие циви-
лизованные страны Востока (Индия великих Моголов, Китай династии
Цин, Япония сёгуната Токугавы и т.д.) к моменту встречи с европейской
колониальной экспансией находились на стадии зрелого феодализма. Но
во всех этих странах в недрах феодального способа производства еще не
начали формироваться капиталистические отношения (за исключением
Японии). Восточный феодализм обладал спецификой по отношению к за-
падноевропейскому феодализму. На средневековом Востоке - а средневе-
423 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 28, с. 221.
424 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 28, с. 228-229.
425 Индийский ученый И. Хабиб писал: «Мы обнаружили персону, который не был кресть-
янином, и эту персону называли заминдар. Он владел особыми правами на землю и был
известен в разных местностях под разными названиями, но формально в наших документах
назывался «собственником». Хабиб пишет, что заминдар характеризовался тремя существен-
ными особенностями: а) он был высшей инстанцией по отношению к крестьянину, б) он воз-
ник независимо от существующей центральной власти и в) признавалась его претензия на до-
лю в сельскохозяйственном продукте, что было полностью обособленно от налога, взимаемого
в пользу государства. В дополнение к Лому заминдар располагал вооруженной силой и творил
правосудие». - Habib 1. The Agrarian System of Mughal India. N.Y. 1963, p. 182-183.
294 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
ковье в восточных странах длилось до их преимущественно насильствен-
ного включения в мировую капиталистическую систему, т.е. до XIX века -
в отличие от средневековой Западной Европы феодальная знать и города,
аристократия и организованное ремесло (цеха) не были самостоятельными
субъектами, не играли активной роли во всех сферах общественной жиз-
ни, а монархическая власть была деспотической. Для любого феодального
общества была характерна слитность власти и собственности, но фео-
дальному Востоку она была присуща в еще большей степени, чем фео-
дальной Западной Европе.
Маркс и Энгельс не пришли к выводу о развитии собственности на
Востоке, поскольку тяготели к тому, чтобы отождествлять буржуазную
собственность и частную собственность и потому, следуя буржуазным ав-
торам, были склонны чрезмерно некритично воспринимать их утвержде-
ния об отсутствии частной собственности на Востоке. Эти утверждения
были высказаны буржуазно мыслящими наблюдателями, которые наличие
неразвитой феодальной собственности и отсутствие буржуазной частной
собственности воспринимали как отсутствие частной собственности во-
обще. На докапиталистические общества они взирали капиталистически-
ми очами. Над Марксом и Энгельсом довлело то, что научное исследова-
ние общественного строя восточных стран находилось на предпосылоч-
ной стадии развития, и они были вынуждены опираться на еще
фрагментарные, поверхностные эмпирические сведения (свидетельства)
европейских путешественников: коммерсантов, дипломатов, офицеров,
чиновников, миссионеров, разного рода специалистов, авантюристов
и т. д. Примером такого рода сведений служат мемуары французского вра-
ча Ф. Бернье, проведшего много лет при дворе Великого Могола426. Но,
безусловно, Маркс и Энгельс были правы в том, что незрелая феодальная
собственность в феодальных странах Востока была «ключом к восточному
небу», т. е. определяла политические и духовные процессы. Строго говоря,
представления Маркса и Энгельса об азиатском обществе начала 1850-х гг.
были плодом синтеза первоначального, незрелого варианта материалисти-
ческого понимания истории и либерально-буржуазных представлений о
«восточном деспотизме» в духе Монтескье, Гегеля и т. д. Уже в конце
1850-х гг. Маркс и Энгельс отказались от положения об отсутствии част-
ной собственности на землю в странах Востока.
Маркс и Энгельс в работах начала 1850-х гг. выделили некоторые
(не все) наиболее важные особенности восточного общества: наличие сис-
темы изолированных сельских общин как основы общества, господство
426 Кстати, Бернье, заявляя о принадлежности всей земли падишаху, отмечал существование
ненаследственных земельных владений, пожалованных на время службы падишахом. Таким
образом, Бернье фактически признавал наличие феодальной собственности, хотя и в нераз-
витой, условно-пользовательской форме.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
295
натурального хозяйства, слитность сельского хозяйства с ремеслом при
уже довольно развитом разделении труда, важная роль ирригационных ра-
бот, деспотизм в политической надстройке, крайнюю замедленность соци-
альных процессов. Феодальная община в доколониальной Индии была,
безусловно, более модифицированным историческим процессом образо-
ванием, чем первобытная община.
Маркс и Энгельс в письмах и статьях 1853 г. не дали формационной
характеристики индийского и других восточных обществ, такая научная
задача ими еще не поставлена в силу отсутствия необходимых научных
данных. Специальное исследование общественного строя стран Востока
не входило в задачу основоположников марксизма. В силу этого ошибочно
фиксировав отсутствие частной собственности и справедливо - роль об-
щинного строя и деспотического государства на Востоке - Маркс и Эн-
гельс все же отказались от того, чтобы искать здесь классы и классовую
эксплуатацию. Нет оснований говорить, что Маркс и Энгельс выделили
азиатское общество в особую формацию, основанную на азиатском спосо-
бе производства. Это обстоятельство игнорируют сторонники концепции
азиатского способа производства.
Очевидно, здесь проблемы марксизма проистекали не только из
теоретической незрелости марксизма, но также во многом и из незрелости
предмета исследования, поскольку Франция и Германия конца первой по-
ловины XIX в., которые представали как объект исследования Маркса и
Энгельса (особенно Германия), были незрелыми буржуазными общества-
ми, где капиталистические отношения теснейшим образом были перепле-
тены с докапиталистическими. Добуржуазные отношения препятствовали
познанию буржуазных отношений, камуфлируя их. Очевидно, предпосыл-
кой изучения докапиталистических отношений необходимо должно было
быть исследование капитализма в чистом виде, то есть развитого капита-
листического способа производства, уже снявшего в себе добуржуазные
отношения. Буржуазное общество в такой степени зрелости в первые де-
сятилетия XIX века не существовало даже в Великобритании, где оно еще
только созревало, не говоря уже о странах континентальной Европы.
О чертах незрелости в социальной философии Маркса и Энгельса
второй половины 1840-х и начала 1850-х гг. говорит и то, что в ее понятий-
ном аппарате было много нерациональных средства познания, а именно ме-
тафор и аналогий. В работе «Классовая борьба во Франции» Маркс создал
свой знаменитый афоризм «Революции - локомотивы истории»21. В «Во-
семнадцатом брюмера Луи Бонапарта» Маркс писал: «Буржуазные револю-
ции, как, например, революции XVIII века, стремительно несутся от успеха
к успеху, в них драматичные эффекты один ослепительнее другого, люди и
427
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 86.
296 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
вещи как бы озарены бенгальским огнем, каждый день дышит экстазом, но
они скоропреходящи; быстро достигают своего апогея, и общество охваты-
вает длительное похмелье, прежде чем оно успеет трезво освоить результа-
ты своего периода бури и натиска»428. Примечательно также следующее вы-
сказывание Маркса в этом произведении: «Нации, как и женщине, не про-
щается минута оплошности, когда первый встречный авантюрист может
совершить над ней насилие»429. Все эти замечательные метафоры вопло-
щают в себе образное, но не рациональное мышление. В данном случае ме-
тафоры и воплощенное в них образное мышление выступают средствами
познания революций и наций.
Помимо метафор, Маркс и Энгельс в работах этого периода весьма
часто используют аналогии. Маркс, например, отмечал в статье «Британское
владычество в Индии»: «Индостан - это Италия азиатских масштабов. Ги-
малайские горы соответствуют Альпам, равнины Бенгалии - равнинам
Ломбардии, Деканский хребет - Апеннинам, а остров Цейлон - острову
Сицилии. То же богатство и разнообразие даров земли и та же раздроблен-
ность в политическом устройстве. И подобно тому как в Италии время от
времени меч завоевателя лишь насильственно объединял различные нацио-
нальные массы, точно так же мы видим Индостан - в те периоды, когда он
не находится под гнетом мусульман, или моголов, или британцев - разде-
ленным на столько же независимых и враждующих между собой госу-
дарств, сколько он насчитывает городов или даже деревень. Однако в соци-
альном отношении Индостан представляет собой не Италию, а Ирландию
Востока»430. Исследование изобилует метафорами и аналогиями тогда, ко-
гда мысль еще не освоила предмет исследования, и еще не возникла рацио-
нальная картина отражаемого предмета. Метафоричное и аналогизирующее
мышление необходимо не вполне глубоко проникает в предмет, характери-
зуя начальные ступени мышления в целом и, мышления рассудочного в
особенности. Метафоры и аналогии в том случае, когда они выступают как
равноправные компоненты процесса мышления, а не как его вспомогатель-
ные средства, что характерно для зрелого, разумного мышления (в «Капита-
ле» немало метафор и аналогий, достаточно вспомнить про знаменитое со-
поставление стоимости и шекспировского персонажа вдовицы Куикли), ха-
рактерны для начальных стадий развития рассудочного мышления.
Возникновение рационального мышления о предмете есть возникновение
рассудочного мышления. В данном случае продолжает возникать мышление
Маркса о формирующейся мировой капиталистической системе.
Наиболее фундаментальной особенностью стадии первоначального
возникновения и первой подстадии стадии формирования материалисти-
428 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 122.
429 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 8, с. 124.
410 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 9, с. 135.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
297
ческого понимания истории Маркса и Энгельса являлось сведение над-
строечных явлений (государства, форм общественного сознания) не к спо-
собу производства, а к одной из его сторон - производственным отноше-
ниям, отношениям собственности. Это находится в противоречии с тем,
что в «Немецкой идеологии» основой общественной жизни провозглаше-
но взаимодействие производительных сил и форм общения.
Большой интерес в этом отношении представлял случай колониаль-
ной Индии. Маркс писал о ситуации в этой стране в связи с логикой форми-
рования здесь капиталистического способа производства: «Я знаю, что анг-
лийские промышленные магнаты в своем стремлении покрыть Индию же-
лезными дорогами руководствуются исключительно желанием удешевить
доставку хлопка и другого сырья, необходимого для их фабрик. Но раз вы
ввели машину в качестве средства передвижения в страну, обладающую
железом и углем, вы не сможете помешать этой стране самой производить
такие машины. Вы не можете сохранять сеть железных дорог в огромной
стране, не организуя в ней тех производственных процессов, которые необ-
ходимы для удовлетворения непосредственных и текущих потребностей
железнодорожного транспорта, а это повлечет за собой применение машин
и в тех отраслях промышленности, которые непосредственно не связаны с
железными дорогами»431. Маркс отмечал также: «Население Индии не
сможет пожать плодов созревания тех элементов нового общества, которые
посеяла среди него британская буржуазия, пока в самой Великобритании
ныне правящие классы не будут вытеснены промышленным пролетариатом
или пока сами индийцы не станут достаточно сильными, чтобы навсегда
сбросить с себя английское иго»432.
Войны 1850-х и формирование социальной философии Маркса
и Энгельса. На формирование социальной философии Маркса и Энгельса,
помимо революций 1848-49 и становления мировой капиталистической
системы оказали значительное воздействие и войны 1850-х гг. Эти войны
были обусловлены в первую очередь развитием капитализма: и становле-
нием мировой капиталистической системы, т. е. созданием мирового капи-
талистического рынка (для Великобритании и Франции), и формированием
национальных государств, т. е. созданием национальных рынков (Германия
и Италия). В первом случае происходили войны за колонии, полуколонии и
зависимые территории, во втором - войны за создание национальных госу-
дарств. Из войн этого периода для развития мысли Маркса и Энгельса
большое значение имели Крымская война 1853-1856 гг., опиумные войны
(вторая - 1856-1858 гг., третья - 1859-1860433), восстание сипаев в Индии
431 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 9, с. 228.
432 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 9, с. 228-229. •
433 Иногда вторую и третью опиумные войны объединяют в одну (вторую) опиумную вой-
ну 1856-1860.
298 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
(1857-1858), австро-итало-французская война 1859 г. В 1850-е гт. Маркс и
Энгельс создают множество произведений о войнах этого периода и в свя-
зи с этим - о военном деле.
Преимущественно это были статьи для периодики, т. е. для буржуаз-
ной прессы. Маркс и Энгельс в эти годы более всего Писали для американ-
ской «New York Daily Tribune», немецкой «Neue Oder-Zeitung», британской
«The People's Paper». Эти статьи Маркса и Энгельса были: 1) преимущест-
венно эмпирическими и теоретические проблемы в них затрагивались в не-
значительной степени, 2) классовый подход в них отступил на второй план
и 3) критичными по отношению к Великобритании, которая в то время была
во многом враждебной США (это касается в первую очередь статей для
«New York Daily Tribune»). Маркс и Энгельс в этих статьях высказывали
свои идеи, но, разрабатывая их, были вынуждены, по всей вероятности,
учитывать задания редакций. Сказанное не означает, что они отступали от
своих принципов и шли на стратегические идейно-научные компромиссы,
но акценты были смещены и, возможно, следует говорить о тактических
компромиссах с их стороны.
Из всех войн этого периода наибольшее внимание Маркс и Энгельс
уделили Крымской войне. Они детально и подробно описывали ход воен-
ных действий и все сопряженные с войной обстоятельства. Крымская
война была столкновением становящейся мировой капиталистической
системы во главе с Великобританией и Францией и деградирующей, но
все еще совершающей экспансию феодальной России. Накануне и в самом
начале войны Маркс и Энгельс были убеждены в том, что она приведет
к быстрому разгрому вооруженных сил Российской империи, что 1) при-
ведет к ослаблению Российской империи как цитадели контрреволюции и
главной угрозы революционным силам и 2) подтолкнет революцию в Ев-
ропе. Весьма примечательным является то, что они сделали целый ряд
ошибочных прогнозов относительно ее перспектив. Например, в статье
«Европейская война» (1854) Энгельс писал: «В течение этого периода наи-
большее значение будет иметь борьба на море. Без сомнения, союзный флот
способен разрушить Севастополь и уничтожить русский черноморский
флот; союзники в состоянии занять и удержать Крым, оккупировать Одессу,
блокировать Азовское море и развязать руки горцам Кавказа. Нет ничего
легче, если действовать быстро и энергично. Если предположить, что на это
уйдет первый месяц активных операций, то уже в следующем месяце паро-
ходы соединенных флотов, оставив позади медленно идущие парусные
суда, могут оказаться в Ла-Манше. Ибо то, что оставалось бы сделать в
Черном море, легко могло бы быть выполнено турецким флотом»434. Эн-
гельс совершил ошибку, предсказав легкую победу коалиции над Россией.
434
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.10, с. 3.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса 299
Союзники победили, но война длилась целых три года и стоила им большо-
го напряжения сил и значительных потерь, а плоды их победы, запечатлен-
ные в Парижском мирном договоре 1856 г., оказались довольно скромными.
Важно понять, какими были теоретические предпосылки заблужде-
ний Маркса и Энгельса по поводу перспектив войны. На мой взгляд, они
были обусловлены упрощениями, характерными для первоначальной со-
циально-философской концепции Маркса и Энгельса. Эта теория предпо-
лагала редукцию государства и вооруженных сил как его ведущего компо-
нента к способу производства. Из этого вытекало, что страна с отсталым
способом производства (в данном случае - феодальным) обладает устаре-
лым и неэффективным государством, в том числе и вооруженными силами,
и, следовательно, не в состоянии противостоять ведущим капиталистиче-
ским странам с их современными, мощными и эффективными аппаратами
насилия. Из первоначальной социально-философской концепции Маркса и
Энгельса вытекало, что феодальная Российская империя будет довольно
легко разгромлена коалицией наиболее развитых капиталистических стран -
Англии и Франции - и Османской империи и Сардинского королевства.
Маркс и Энгельс довольно скоро убедились в том, что допустили
серьезную ошибку в оценке соотношения сил воюющих держав: из-под их
пера вышло много статей о тяжелом ходе войны, ее трудностях, а также о не-
удачах и потерях коалиции. Об этом повествовали, в частности, статьи Эн-
гельса «Сражение на Альме» (1854), Маркса «Ретроспективный взгляд на
Крымскую кампанию» (1854-1855), «Британская катастрофа в Крыму»
(1855) и др. В статье «Европейская война» (1856) Энгельс подвел некоторые
итоги войны. Он написал: «Система войны, которую западные державы
применяли в борьбе против России, потерпела полный провал»435. «Балтий-
ское побережье России едва было задето войной; никаких попыток прочно
обосноваться на нем предпринято не было... Подобным же образом действо-
вали союзники и на Черном море... Наконец, они отправились в Крым. Там
они ухитрились вести войну так, что русское правительство имело все осно-
вания быть ими очень довольным. Недавно герцог Кембриджский роздал
множество медалей французским солдатам, вернувшимся из Крыма; но ни-
какие медали, кресты, большие кресты, звезды и ленты, пожалованные рус-
ским правительством, не могли бы выразить ту признательность, которую
оно должно питать к руководителям кампании 1854-1855 гг. В самом деле, к
тому времени, когда русский гарнизон оставил Южную сторону Севастопо-
ля, союзники потеряли 250000 человек убитыми и ранеными и израсходова-
ли миллионы денежных средств. Русские, всякий раз терпевшие поражение в
открытом бою, побивали своих врагов решимостью, энергией и искусством
435
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.11, с. 617.
300 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
своего начальника инженерной службы»436. Здесь же Энгельс писал о воен-
ных итогах Крымской войны: «Никогда еще, с тех пор как существуют вой-
ны, столь блестящая храбрость не расточалась ради таких несоразмерных ей
результатов, как в эту крымскую кампанию. Никогда еще такое количество
превосходных солдат не приносилось в жертву и за такой короткий срок для
достижения столь сомнительных успехов. Ясно, что заставлять армии вновь
терпеть подобные страдания невозможно. Нужны более ощутимые результа-
ты, чем пустая «слава». Нельзя продолжать войну, давая лишь два больших
сражения и проводя четыре-пять генеральных штурмов в год, и не двигаться
при этом с места. Никакая армия этого долго не выдержит. Никакой флот не
выдержит третьей кампании столь же безрезультатной, как и две предыду-
щие, на Балтийском и Черном морях»437. Неожиданно для Маркса и Энгель-
са оказалось, что передовым буржуазным государствам не так-то просто по-
бедить отсталую феодальную империю. Маркс и Энгельс убедились в том,
что отсталое феодальное общество обладает довольно мощными вооружен-
ными силами и может наносить армиям более развитых обществ ощутимые
удары. Это с необходимостью ориентировало их мысль на снятие упрощений
первоначального варианта материалистического понимания истории, на изу-
чение относительной самостоятельности и активности государства и в’оору-
женных сил, на учет многих факторов (демографии, географической среды
и т. д.), влияющих на ход военных действий, на изучение войны как общест-
венного явления. Это ставило вопрос о необходимости диалектического
снятия третьей антиномии социальной философии. В данном случае речь
идет только о накоплении эмпирического материала, который подталкивал к
указанным выводам, к преодолению Марксом и Энгельсом редукционизма
их первоначальной концепции. И Маркс и Энгельс только начинали двигать-
ся в этом направлении. Примечательно, что одна из статей Маркса и Энгельса
называется «К критике осады Севастополя» (1855), напоминая о несколько
более поздней работе «К критике политической экономии». Связь несомнен-
на: изучение осады Севастополя создавало предпосылки для исследования
экономики и общества в целом.
По всей вероятности, именно Крымская война побудила Энгельса
сделать теорию войны одним из предметов своей научной специализации.
Уже в ходе этой войны он написал свою первую крупную работу на воен-
ную тему - «Армии Европы» (1855), ставшую обобщением его изучения
первого этапа Крымской войны и всех его военных исследований к этому
времени в целом. Этот весьма интересный труд был посвящен состоянию
вооруженных сил и военного дела в европейских государствах. Здесь Эн-
гельс, исходя из итогов Крымской войны и революций 1848-1849 тт., дела-
436 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.11, с. 618-619.
417 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.11, с. 620.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
301
ет вывод о том, что «устройство, организация и общее управление почти
всех европейских армий приблизительно одинаковы, и в этом смысле
можно сказать, что одна армия походит на другую. Однако национальный
характер, исторические традиции и особенно различный уровень цивили-
зации создают много различий и порождают характерные для каждой ар-
мии ее сильные и слабые стороны. Французы и венгры, англичане и
итальянцы, русские и немцы - все они при определенных условиях могут
быть в равной мере хорошими и искусными солдатами; но, несмотря на
единообразную систему обучения, как будто сглаживающую все различия,
у каждого из этих солдат оказываются свои достоинства благодаря тому,
что по своим данным он отличается от противников»438. В «Армиях Евро-
пы» Энгельс дал характеристику военному делу: «Опыт всех прошлых
кампаний приводит нас к одному и тому же выводу, и каждый здравомыс-
лящий бывалый солдат, не зараженный предрассудками, это подтвердит,
что военными качествами - храбростью и боеспособностью - различные
нации мира наделены в основном довольно равномерно; что солдаты раз-
личных наций отличаются друг от друга не столько степенью своих
достоинств, сколько их спецификой; и, наконец, что при существующей
теперь гласности в военном деле только напряженная работа мысли, не-
прерывные усовершенствования и изобретательность в военной области и
в деле использования государственных ресурсов, а также развитие воен-
ных качеств, которыми отличается данная нация - только все это может
выдвинуть на время ту или другую армию на первое место среди ее со-
перниц. Таким образом, мы видим, какое преимущество в военном отно-
шении получает страна с более высоким уровнем цивилизации над свои-
ми менее развитыми соседями. В качестве примера мы можем указать на
то, что русская армия при всех отличных боевых качествах ее солдат нико-
гда не могла превзойти какую-нибудь из армий цивилизованной Европы.
Если шансы бывали равны, то русских, как бы отчаянно они ни дрались,
всегда - по крайней мере вплоть до нынешней войны - побеждали про-
тивники, будь то французы, пруссаки, поляки или англичане»439. Мы ви-
дим, что здесь Энгельс, с одной стороны, детерминирует военное дело
уровнем развития страны, с другой - показывает его автономность, отно-
сительную самостоятельность по отношению к этому уровню. Причем
детерминирующую основу Энгельс понимает пока еще неглубоко и неоп-
ределенно - как «цивилизованность». В целом речь здесь идет о воспро-
изводстве третьей антиномии. Позиция Энгельса в этой работе сложнее,
нежели то, что предполагала первоначальная концепция Маркса и Энгель-
са с ее редукционизмом, она содержит в себе шаг вперед в направлении к
диалектическому снятию этой антиномии.
4М Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.11, с. 436.
439 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.11, с. 437-438.
302 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
Энгельс критически оценивает подготовку командного состава анг-
лийской армии, т. е. армии самого развитого буржуазного государства:
«Вряд ли в какой-либо другой европейской армии офицерскому составу
артиллерии так недостает профессиональной подготовки, как в англий-
ской. Теоретические познания английского артиллерийского офицера
очень редко выходят за рамки элементарных сведений об артиллерии, а на
практике он умеет обращаться лишь с полевыми орудиями, да и то не в
совершенстве. Два качества, однако, отличают британских артиллеристов,
как офицеров, так и солдат: особо хороший глазомер и исключительное
хладнокровие в бою.
В общем боевые качества британской армии значительно снижают-
ся из-за невежества офицерского состава как в теории, так и на практике.
Экзамен, которому теперь подвергают офицеров, носит смехотворный ха-
рактер: от капитана требуется знание первых трех книг Эвклида! Но ведь
назначение британской армии состоит главным образом в том, чтобы уст-
раивать на почетные должности младших сыновей аристократии и дво-
рянства, и поэтому уровень подготовки ее офицеров должен соразмерять-
ся не с требованиями службы, а с тем скудным запасом знаний, которым
обычно обладает английский «джентльмен». Что касается практических
военных знаний офицера, то они также недостаточны. Британский офицер
полагает, что он должен выполнять только одну обязанность: во время боя
вести своих солдат прямо на противника и показывать им пример храбро-
сти. Умения управлять войсками, использовать благоприятную обстановку
и тому подобное от него не требуется; что же касается заботы о своих солда-
тах, их нуждах, то такая мысль едва ли когда-нибудь приходит ему в голову.
Половина неудач британской армии в Крыму объясняется непригодностью
всего ее офицерского состава»440. Энгельс в статье «Современное состоя-
ние английской армии, ее тактика, обмундирование, интендантство и т. д.»
(1854) писал: «Я должен снова обратить внимание ваших читателей на то
обстоятельство, что в Англии руководство военными делами не сосредо-
точено, как в других странах, в одном каком-либо ведомстве. Имеются че-
тыре ведомства, независимые друг от друга и мешающие друг другу. Име-
ется секретарь по военным делам, не что иное как казначей и счетовод.
Имеется главнокомандующий в главном штабе английской армии, ему
подчинены пехота и кавалерия. Имеется главный начальник артиллерии,
он командует офицерами артиллерийско-технической службы и подразу-
мевается, что он ведает материальной частью армии. Затем имеется еще
секретарь по делам колоний, который направляет войска в различные за-
морские владения и регулирует их снабжение военным снаряжением. На-
ряду с ними имеется еще интендантство и, наконец, для войск в Индии -
440
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.11, с. 455-456,
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
303
главнокомандующий армией на этой территории»441. Здесь же Энгельс от-
мечал: «Ведется торговля патентами на офицерское звание, благодаря че-
му все высшие посты в армии находятся почта исключительно в распоря-
жении аристократии. После нескольких лет службы в качестве лейтенанта,
капитана и майора, офицер имеет право при первой вакансии купить себе
освободившееся более высокое воинское звание, если на это звание не
претендует другой офицер, в том же чине, но старший по службе. Таким
образом человек, обладающий свободными деньгами, может быстро полу-
чить повышение, так как многие из его товарищей с большим стажем не
имеют средств на оплату следующего звания, когда оно освобождается.
Ясно, что такая система сильно сокращает круг способных людей, из ко-
торых пополняется офицерский корпус. И так как движение по службе
высших офицеров зависит почти только от старшинства или аристократи-
ческих связей, то из ограниченного круга лиц, пополняющих высшие ко-
мандные должности, неизбежно исключается много талантливых и знаю-
щих людей. Несомненно, именно этой системе и следует главным образом
приписать столь прискорбную скудость знаний большинства британских
офицеров в общих и более теоретических областях военной науки»442.
Итак, оказывается, что даже в самой развитой буржуазной стране, в един-
ственной стране победившей промышленной революции, военное дело по-
ставлено не лучшим образом и отстает от требований эпохи.
В сравнении с английской армией прусская армия, по оценке Энгель-
са, обладает определенными преимуществами: «Пруссаки, как и вообще
немцы, поставляют прекрасный солдатский материал. Страна с обширными
равнинами в сочетании с большими горными массивами доставляет в изо-
билии людской материал для любого рода войск. Большинство немцев к
тому же обладает такими физическими данными к несению службы как в
легкой, так и в линейной пехоте, с которыми едва ли могут сравниться
данные какой-либо другой нации. Страна богата лошадьми и может по-
ставить большое число кавалеристов, которые уже с детства привыкли си-
деть в седле. Уравновешенность и выдержка немцев делают их особенно
пригодными для службы в артиллерии. К тому же, будучи одним из наи-
более воинственных народов в мире, немцы находят удовольствие в войне
как таковой, и довольно часто, когда у них нет войны у себя дома, отправ-
ляются искать ее за границей. Начиная с ландскнехтов средних веков и
кончая нынешними иностранными легионами Франции и Англии, немцы
всегда поставляли большую массу тех наемников, которые сражались
ради того, чтобы сражаться. Если французы превосходят немцев быст-
ротой и активностью в атаках, если англичане стоят выше их по своему
441 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.10, с. 244.
442 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.10, с. 245.
304 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
упорству в сопротивлении, немцы, несомненно, превосходят все другие
европейские народы своей пригодностью к военной службе вообще, что
делает их хорошими солдатами при любых обстоятельствах.
Прусские офицеры являются наиболее образованными в мире пред-
ставителями своего сословия. На испытаниях по общеобразовательным
дисциплинам, которым они подвергаются, им предъявляются гораздо более
высокие требования, чем в какой-либо другой армии. В бригадах и дивизиях
существуют школы для повышения теоретического образования офицеров;
более глубокие и специальные военные знания офицеры получают в много-
численных военно-учебных заведениях. Прусская военная литература стоит
на очень высоком уровне; работы, написанные в течение последних двадца-
ти пяти лет, в достаточной мере свидетельствуют о том, что их авторы не
только отлично знают свое дело, но и могут соперничать с офицерами лю-
бой армии в отношении широты своего научного кругозора»443. Таким обра-
зом, состояние вооруженных сил в полубуржуазной-полуфеодальной Прус-
сии не хуже, а в чем-то и лучше, чем в Великобритании.
Войны обратили внимание Маркса и Энгельса и на национальные
отношения, на этнонациональную сферу. В это время завершались процес-
сы создания единых национальных государств в Германии и Италии. Вой-
ны служили важным средством создания подобных государств. В работе
«По и Рейн» (1859) Энгельс пишет: «Во всей Европе нет ни одного круп-
ного государства, которое не включало бы в свои границы части других
наций. Франция имеет фламандские, немецкие, итальянские провинции.
Англия, являющаяся единственной страной, которая имеет действительно
естественные границы, вышла за их пределы по всем направлениям и
произвела завоевания во всех странах; ныне она ведет борьбу с одним из
своих протекторатов, с Ионическими островами, после того как она под-
линно австрийскими методами подавила колоссальное восстание в Индии.
Германия имеет полуславянские провинции, славянские, мадьярские, ва-
лашские и итальянские придатки. А над сколькими языками господствует
петербургский белый царь!»444. Но и в этом случае теоретических обоб-
щений не происходит. Однако само обращение к этой проблематике, пусть
даже и на теоретическом уровне, означало то, что Маркс и Энгельс делали
первые шаги в направлении преодоления редукционизма своей первона-
чальной концепции.
Крымская война обратила внимание Энгельса и на персональные
качества участников боевых действий, т. е. впервые для их социально-
философской мысли сделала актуальным анализ сферы действительности
общественной системы. Энгельс низко оценил личные качества командо-
44'1 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 11, с. 468-469.
444 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.13, с. 280-281.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельсе
305
вания всех воюющих сторон: «Англо-французская война против России
будет бесспорно фигурировать в военной истории как «непостижимая
война». Хвастливые речи наряду с ничтожной активностью; огромные
приготовления и жалкие результаты; граничащая с робостью осторож-
ность, сменяемая безрассудной смелостью, объясняющейся полным неве-
жеством; исключительная посредственность генералов и наряду с ней -
исключительная храбрость войск; как бы умышленные поражения, чере-
дующиеся с победами, одержанными по недоразумению; армии, гибнущие
вследствие небрежности и вновь спасенные благодаря удивительной слу-
чайности, - целый клубок противоречий и непоследовательности. И все
это так же характерно для русских, как и для их противников. Если англи-
чане погубили образцовую армию благодаря плохому управлению граж-
данских чиновников и бездарности офицеров, если французы подвергали
себя бесполезным опасностям и несли огромные потери только потому,
что Луи Бонапарт претендовал на то, чтобы руководить войной из Парижа,
то русские несли подобные же потери вследствие плохого управления и
глупых, но решительных приказов из Петербурга. Военный талант импе-
ратора Николая со времени турецкой войны 1828-1829 гг. старательно
«замалчивался» даже его самыми подобострастными панегиристами. Если
у русских есть Тотлебен, который, кстати сказать, не русский, то, с другой
стороны, у них имеется Горчаков и другие с фамилиями на ов, которые
по своей бездарности нисколько не уступают Сент-Арно и Раглану»445.
Энгельс также писал: «Русский солдат является одним из самых храбрых
в Европе. Его упорство почти не уступает упорству английских и некото-
рых австрийских батальонов... Кроме того, русский солдат хорошо сло-
жен, крепок здоровьем, прекрасный ходок, нетребователен, может есть и
пить почти все, и более послушен своим офицерам, чем какой-либо дру-
гой солдат в мире. И, тем не менее, русской армии не приходится особен-
но хвалиться. За все время существования России как таковой русские еще
не выиграли ни одного сражения против немцев, французов, поляков или
англичан, не превосходя их значительно своим числом. При равных усло-
виях они всегда были биты другими армиями, за исключением пруссаков
и турок, но при Четате и Силистрии турки одержали победу над русскими,
хотя численно были слабее»446. Энгельс писал также: «Основной недоста-
ток русских солдат состоит в том, что они - самые неповоротливые в мире.
Они не годятся для службы ни в легкой пехоте, ни в легкой кавалерии...
Русские, будучи подражателями во всем, выполнят все, что им прикажут,
или все, что их заставят сделать, но они не сделают ничего, если им при-
дется действовать на свою ответственность. И действительно, этого труд-
443 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 11, с. 521.
446 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 11, с. 480.
306
Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
но ожидать от тех, кто никогда не знал, что такое ответственность, и кто с
такой же пассивной покорностью пойдет на смерть, как если бы ему было
приказано качать воду или сечь своего товарища. Было бы напрасно ожи-
дать от русского солдата, чтобы он, действуя на аванпостах или в рассып-
ном строю, проявил быструю сообразительность француза или простой
здравый смысл немца. Что ему нужно, это - команда, ясная, отчетливая
команда, и если он ее не получит, то он, возможно, не отступит, но и вперед
не пойдет и не сообразит, как ему действовать»447. Энгельс турок оценивал
двойственно: «Турок сам по себе неплохой солдат. По природе своей он
храбр, исключительно вынослив и терпелив, и при известных условиях
послушен... Рядовой турок ненавидит учреждения гяуров не меньше, чем
их самих. К тому же строгая дисциплина, непрерывная активность и по-
стоянное внимание, требуемые в современной армии, крайне ненавистны
ленивому, созерцательному фаталисту - турку. Даже офицеры скорее до-
пустят, чтобы армию разбили, чем проявят активность и здравый смысл.
Это одна из самых слабых сторон турецкой армии, и ее одной уже доста-
точно, чтобы сделать армию непригодной для какой-либо наступательной
кампании»448. Энгельс писал о командном составе турецкой армии: «Во-
енные школы в Константинополе, стоящие далеко не на высоком уровне,
не могут подготовить достаточного количества молодых людей для запол-
нения вакансий. Что касается более высоких чинов, то здесь процветает
система такого фаворитизма, о котором в странах Запада не имеют никако-
го представления... Крайнее невежество, ограниченность и самоуверен-
ность господствуют повсюду, а дворцовые интриги являются главным
средством продвижения по службе»449. В этом случае Энгельс вполне
справедливо выводил персональные качества солдат и офицеров из уровня
развитости (цивилизованности) общества. Но он при этом постигал эту
связь слишком абстрактно и неопределенно, и в полной мере еще не уста-
новил роли способа производства и классовых отношений в качестве де-
терминант персонального облика вооруженных сил разных стран. Мар-
ксистское изучение войны только начинало возникать, и многие глубокие
закономерности войны Энгельсу еще не были известны. Обращает Эн-
гельс свое внимание и на персональные качества высшего командования:
его статья «Критика французской системы ведения войны» (1855) основа-
на на противопоставлении гениального полководца Наполеона и намного
менее одаренного Луи-Бонапарта. Статьи Маркса и Энгельса о Крымской
войне более четко, чем что-либо до этого, в том числе, и «Восемнадцатое
брюмера», акцентировали их внимание на роли личности, персональных
447 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.11, с. 480-481.
448 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.11, с. 491.
449 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.11, с. 491-492.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
307
качеств участников массовых действий, как рядовых, так и командиров.
Следовательно, война начала представать перед ними уже не только как
объективный, но и как объективно-субъективный процесс. В целом в этих
произведениях содержится противоречие: Маркс и Энгельс постигают
вооруженные силы, военное дело и как обладающие специфической логи-
кой, относительно самостоятельные по отношению к способу производст-
ва и классам, с одной стороны, и как детерминируемые способом произ-
водства, с другой.
Войны 1850-х гг. обратили внимание Маркса и Энгельса на геогра-
фическую среду, которая в условиях войны выступала в качестве театра во-
енных действий. В работах «По и Рейн» (1859) и «Савойя, Ницца и Рейн»
(1860) Энгельс предпринимает подробный анализ географии Северной
Италии, Австрии и Швейцарии с точки зрения ее оперативно-стратеги-
ческого значения в перспективе возможных войн между Германией и Авст-
рией, с одной стороны, и Франции и Италии, с другой. Он пишет: «С появ-
лением в новое время больших постоянных армий, при непрерывно воз-
растающей силе Германии и Франции, при политическом распаде Италии,
собственно древняя Италия, Италия к югу от Рубикона, потеряла какое бы
то ни было военное значение, и обладание древней Цизальпинской Галлией
неизбежно влекло за собой господство над всем узким, вытянутым в длину
Апеннинским полуостровом... Тот, кто владел долиной реки По, отрезывал
сухопутные сообщения полуострова с материком и мог при случае без труда
подчинить себе всю Италию. Французы делали это дважды во время ре-
волюционных войн; тех же результатов добивались два раза и австрийцы
за последнее столетие. Поэтому только бассейн рек По и Эч имеет воен-
ное значение»450. Далее он добавляет: «Во всяком случае идея стратеги-
ческого округления государств и установления их границ по линиям,
удобным для обороны, выступила больше на первый план с того време-
ни, когда французская революция и Наполеон создали более мобильные
армии и прошли с этими армиями Европу из конца в конец. Если во вре-
мя Семилетней войны район операций армии ограничивался только од-
ной провинцией, маневрирование происходило целыми месяцами вокруг
отдельных крепостей, позиций или отдельных операционных баз, то те-
перь в каждой войне приходится принимать во внимание топографию
целых стран; то значение, которое раньше придавали отдельным такти-
ческим позициям, принадлежит теперь лишь большим группам крепо-
стей, длинным речным линиям или высоким, резко выраженным горным
цепям. И с этой точки зрения такие линии, как линии рек Минчо и Эч,
конечно, имеют теперь гораздо большее значение, чем раньше»451. Эн-
450 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.13, с. 239.
431 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.13, с. 247.
308 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
гельс показывал связь географической среды и мировой политики. В статье
«Успехи России на Дальнем Востоке» (1858) Энгельс писал: «Совершен-
но ясно, что Россия быстро становится первенствующей державой в
Азии и весьма скоро затмит Англию на этом континенте. С завоеванием
Средней Азии и присоединением Маньчжурии Россия увеличила свои
владения на территорию, равную площади всей Европы, за исключением
Российской империи, и из снежной Сибири спустилась в умеренный по-
яс. В непродолжительном времени долины среднеазиатских рек и Амура
будут заселены русскими колонистами. Приобретенные таким образом
стратегические позиции имеют такое же важное значение по отношению
к Азии, как позиции в Польше по отношению к Европе. Обладание Турке-
станом угрожает Индии; обладание Маньчжурией угрожает Китаю. А Китай
и Индия, с их 450 000 000 жителей, являются в настоящее время решающими
странами Азии»452. Таким образом, войны 1850-х гг. подтолкнули Маркса и
Энгельса к учету географической среды, т. е. фактора природы, в разви-
тии общества. Войны далн им импульс для преодоления социологизма
их первоначальной концепции, к движению в направлении диалектиче-
ского снятия первой аитииомии социальной философии. Но в данном
случае следует говорить только о самом первом шаге: эмпирический ма-
териал накапливался, но социально-философские обобщения еще не
возникали.
Крымская война и австро-итало-французская война подтолкнули
Маркса и Энгельса к систематизации их взглядов на войну, чем стал цикл
их статей (в основном Энгельса) для «Новой американской энциклопе-
дии» (1859) - «Армия», «Кавалерия», «Флот» ит. д. Эта систематизация
носила еще эмпирико-исторический характер, их теоретические представ-
ления о военном деле и войне как компонентах общественной системы
имели в этом случае еще предпосылочную форму.
3. Завершение формирования: ,
«Экономические рукописи 1857-1859 гг.»
и экономические рукописи 1861-1863 гг.
(«К критике политической экономии»)
Завершение в середине XIX века промышленной революции в Ве-
ликобритании и возникновение в этой стране первого в истории зрелого
капиталистического способа производства оказали огромное воздействие
на формирование социальной философии Маркса и Энгельса. Эти процес-
сы стали важнейшей объективной (общественно-исторической) предпо-
452
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.!2, с. 641.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
309
сылкой вступления социальной философии Маркса и Энгельса в завер-
шающую фазу своего формирования. Вступление их социально-
философских воззрений в эту фазу проявилось в первую очередь в создании
«Экономических рукописей 1857-1859», а также экономических рукопи-
сей 1861-1863 гг. (труда «К критике политической экономии»433). Ядро
«Экономических рукописей 1857-1859 годов» составляет рукопись «Кри-
тика политической экономия» («Grundrisse») [1857-1858], которую следует
рассматривать как первоначальный вариант первых трех томов «Капита-
ла». Значительную часть содержания экономических рукописей 1861-1863 гг.
составляют «Теории прибавочной стоимости» - единственный (и незакон-
ченный) вариант четвертого тома «Капитала», который был посвящен анали-
зу развития политэкономии от ее донаучной стадии и возникновения до бли-
жайших предшественников Маркса. Экономические рукописи 1861-1863 гг.
(за вычетом «Теории прибавочной стоимости») надлежит воспринимать
как второй вариант первых трех томов «Капитала». «Экономические ру-
кописи 1857-1859 годов» и рукопись «К критике политической эконо-
мии» (1861-1863) - это вершина стадии формирования социальной фи-
лософии Маркса и Энгельса.
«Экономические рукописи 1857-1859 годов» содержат в себе разверну-
тую социально-философскую концепцию. Большой интерес представляет
«Введение» к этим рукописям. Маркс в четвертом параграфе «Введения»
намечал исследование роли природы: «Исходный пункт, естественно, -
природная определенность; субъективно и объективно. Племена, расы
и т. д.» . Кроме того, в «Формах, предшествующих капиталистическому
производству» Маркс также указывает на значение природных факторов
«Раз люди, в конце концов, становятся оседлыми, то уже от различных
внешних (климатических, географических, физических и т. д.) условий, а
также от природных задатков людей (от их племенного характера) будет
зависеть, в какой степени эта первоначальная общность будет видоизме-
нена. Естественно сложившаяся племенная общность (кровное родство,
общность языка, обычаев и т. д.) или, если хотите, стадность, есть первая
предпосылка присвоения людьми объективных условий как их жизни, так
и той деятельности, при помощи которой эта жизнь воспроизводится и
облекается в предметные формы (деятельность в качестве пастуха, охот-
ника, земледельца и т. д.)»433. Маркс рассматривал первобытные, естест-
венно сложившиеся общности как во многом обусловленные географиче-
ской средой: «Раз люди в конце концов, становятся оседлыми, то уже от
различных внешних (климатических, географических, физических и т. д.) 453 454 455
453 Продолжение труда «К критике политической экономии» 1859 года.
454 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, с. 47.
455 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, с. 462.
310 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
условий, а также от природных задатков людей (от их племенного харак-
тера) будет зависеть, в какой степени эта первоначальная общность будет
видоизменена. Естественно сложившаяся племенная общность (кровное
родство, общность языка, обычае и т. д.) или, если хотите, стадность, есть
первая предпосылка присвоения людьми объективных условий как их
жизни, так и той деятельности, при помощи которой эта жизнь воспроиз-
водится и облекается в предметные формы (деятельность в качестве пас-
туха, охотника, земледельца и т. д.)»456. Следовательно, Маркс был близок
мысли, что природные и природно-социальные факторы - внешняя (гео-
графические условия) и внутренняя природа (физические особенности
индивидов), семейные, родовые и племенные отношения и т. д. не только
играли - наряду с социальным фактором (способ производства и т. д.) и в
подчиненности ему - важную роль, но они значили несколько больше, чем
в буржуазном обществе. В текстах экономических рукописей и «Капита-
ла» Маркс неоднократно приближался к этой мысли, однако четко ее не
формулируя (позже, в «Происхождении семьи, частной собственности и
государства», эту мысль выскажет Энгельс, но более узко, в отношении
только лишь естественного воспроизводства [производства людей]). Оче-
видно, Маркс, исследуя в первую очередь ранние фазы развития общества,
натолкнулся на предел сведения общественной жизни к социальным фак-
торам. Но Маркс не развил эту мысль, соотношение природного и соци-
ального осталось у него неисследованным, не выясненным в полной мере.
Абсолютизация социального и недооценка природного сохранилась как
характерная особенность его социально-философской системы, хотя и,
безусловно, в меньшей степени, чем в социально-философской концепции
его великого учителя - Гегеля. Маркс в экономических произведениях 60-
х гг. и трудах последующих лет только собрался сделать первый шаг в на-
правлении преодоления этой ограниченности. Отметим при этом, что
Маркс почти ничего не говорит о биологической природе людей, природа
для него - это в основном географическая среда.
Маркс в этом произведении рассматривает природу в значительно
большем масштабе, чем в «Немецкой идеологии», но исследование при-
роды как стороны общественной системы и здесь не было развернуто.
На завершающей фазе стадии формирования своей социальной филосо-
фии, т. е. в конце 1850-х и в начале 1860-х гг., Маркс продолжал тяготеть к
социологизму в разрешении первой антиномии, т. е. к недооценке природы
и абсолютизации социального. Но все же его позиция в конце 1850-х гг.
была заметно ближе к диалектическому снятию первой антиномии.
О социально-философской теории Маркса в «Экономических ру-
кописях 1857-1859 годов» позволяет судить четвертый параграф «Введе-
456
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, с. 462.
Главе 8. Формироввние социвльной философии Маркса и Энгельсе
311
ния», который содержит набросок содержания этого произведения: «Рас-
членение предмета, очевидно, должно быть таково: 1) Всеобщие абст-
рактные определения, которые поэтому более или менее присущи всем
формам общества, однако в вышеразьясненном смысле. 2) Категории, ко-
торые составляют внутреннюю структуру буржуазного общества и на ко-
торых покоятся основные классы. Капитал, наемный труд, земельная соб-
ственность. Их отношение друг к другу. Город и деревня. Три больших
общественных класса. Обмен между ними. Обращение. Кредит (част-
ный). 3) Концентрированное выражение буржуазного общества в форме
государства. Рассмотрение последнего в его отношении к самому себе.
«Непроизводительные» классы. Налог. Государственный долг. Публич-
ный кредит. Население. Колонии. Эмиграция. 4) Международные отно-
шения производства. Международное разделение труда. Международный
обмен. Вывоз и ввоз. Вексельный курс. 5) Мировой рынок и кризисы»457.
Как показывает этот фрагмент, взгляды Маркса на классовое строение
капиталистического общества продолжают оставаться не вполне глубо-
кими и четкими. Он ошибочно выделяет три класса, все еще следуя за
классиками английской политэкономии (А. Смитом и др.). Чуть позже
Маркс в «Предисловии» к работе «К критике политической экономии» (1859)
написал о «трех больших классах, на которые распадается современное
буржуазное общество»458, подразумевая капиталистов, земельных собст-
венников и пролетариев. Такой взгляд отличается от позиции зрелого
Маркса, для которого зрелое буржуазное общество включало в себя два
класса, а земельные собственники в нем были всего лишь фракцией бур-
жуазного класса. Очевидно, даже здесь Маркс еще продолжает следовать
за буржуазной политэкономией (А. Смитом и др.), которые выделяли эти
три класса в соответствии с источником их доходов - прибылью, земель-
ной рентой и заработной платой. Но с точки зрения зрелого Маркса бур-
жуазное общество распадается на два класса - буржуазию и пролетариат,
а землевладельцы являются всего лишь фракцией буржуазного класса,
присваивающими земельную ренту - превращенную форму прибавочной
стоимости. Представления Маркса о капиталистическом способе произ-
водстве в 1857-1859 гг. были еще не вполне четкими и глубокими, они еще
не достигли зрелости.
Наиболее обстоятельно в четвертом параграфе «Введения» Маркс
обращается к попыткам снятия третьей антиномии социальной филосо-
фии. Но делает он это противоречиво, т. е. воспроизводит данную антино-
мию. При анализе войны как общественного явления Маркс фактически
уподобляет ее способу производства, т. е. полагает, что война и экономика
457 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, с. 45.
458 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.13, с. 5.
312 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
подчинены одинаковым закономерностям. Он пишет: «Война раньше дос-
тигла развитых форм, чем мир; способ, каким на войне и в армиях и т. д.
такие экономические отношения, как наемный труд, применение машин и
т. д„ развились раньше, чем внутри гражданского общества. Также и от-
ношение между производительными силами и отношениями общения
особенно наглядно в армии»459. Примерно в это же время Маркс в письме
к Энгельсу от 25 сентября 1857 г. детализировал свою позицию, предло-
жив при этом своему соратнику разработать эту тему: «История армии
всего нагляднее подтверждает правильность нашего воззрения на связь
производительных сил и общественных отношений. Вообще, армия игра-
ет важную роль в экономическом развитии. Например, заработная плата
вполне развивается прежде всего в армии у древних. Точно так же
peculium castrense460 у римлян является первой правовой формой, в кото-
рой владение движимой собственностью признается за лицами, не нахо-
дящимися на положении отцов семейств. Так же и цеховой строй получает
свое начало в корпорации fabri461. Здесь же впервые применяются машины
в крупном масштабе. И даже особая ценность металлов и употребление их
в качестве денег основывается, по-видимому, первоначально - после того
как миновал гриммовский каменный век, - на их военном значении. В ар-
миях же было впервые осуществлено и разделение труда внутри одной
отрасли производства. Кроме того, в истории армии с поразительной яс-
ностью резюмируется вся история буржуазного общества. Если у тебя бу-
дет как-нибудь время, ты должен разработать данный вопрос с этой точки
зрения»462. И «Введение», и письмо Маркса от 25 сентября 1857 г. свиде-
тельствуют о том, что он, опираясь на результаты своих экономических
штудий, полагал возможным предпринять попытку рассмотреть сферу
войны как своеобразную отрасль общественного производства, как воен-
ное производство со своего рода производительными силами и производ-
ственными отношениями, экстраполировав в определенной мере на воен-
ную сферу характеристики им во многом уже изученного материального
производства. Это означало приверженность Маркса редукционистскому
подходу к разрешению третьей антиномии. Тем самым, Маркс на новом
уровне познания общества воспроизводит подход, характерный и для
«Экономических рукописей 1844 года», и для «Немецкой идеологии». По
всей вероятности, такой подход Маркса объясняется быстрым и успеш-
ным развитием его политэкономии в 1850-е гг. Маркс, убедившись в том,
что он проникает в сущность общества, пришел к выводу о возможности
459 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, с. 46.
460 лагерное имущество (обозначение личного имущества солдат в лагере у древних рим-
лян). Ред.
461 рабочих команд при войске, военных ремесленников у древних римлян. Ред.
462 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 29, с. 154.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
313
экстраполяции ее характеристик на характеристики сферы явления - по-
литики, отраслью которой является война. Отметим, что постановка во-
проса об анализе войны, безусловно, должна быть объяснена, среди про-
чего, войнами 1850-х гг., прежде всего, Крымской войной.
Если отвлечься от «Введения», то следует отметить, что в этот пе-
риод Маркс стремился распространить тенденцию сведения различных
сторон общественной системы к способу производства. Например, в ста-
тье «Рост числа умалишенных в Англии» (1858) он отмечал прямую связь
между количеством случаев безумия и развитием капиталистических от-
ношений: «В истории британского общества не найдется, пожалуй, более
точно установленного факта, чем факт соответственно роста современно-
го богатства и пауперизма. Любопытно, что тот же закон имеет, по-
видимому, силу также и в отношении числа умалишенных. Рост числа
умалишенных в Великобритании не отстает от роста экспорта и обогнал
рост населения»463. И в этом случае Маркс исходил из редукционистского
подхода к третьей антиномии, что было оправданным на данной стадии
развития социальной философии.
Одновременно с этим во «Введении» Маркс подчеркивал ограни-
ченность редукционистского подхода, столь характерного для его первона-
чального материалистического понимания истории. Он указывает: «Неоди-
наковое отношение развития материального производства к развитию,
например, искусства. Вообще понятие прогресса не следует брать в его
обычной абстрактности. В отношении искусства и т. д. эта диспропорция
еще не так важна и не так трудна для понимания, как диспропорции в
сфере самих практических социальных отношений. Например, сравни-
тельное состояние образования в Соединенных Штатах и в Европе. Но
собственно трудный вопрос, который надлежит здесь разобрать, заключа-
ется в следующем: каким образом в неодинаковое развитие вступают про-
изводственные отношения как отношения правовые. Следовательно, на-
пример, отношение римского частного права (в уголовном и [вообще]
публичном праве это имеет место в меньшей степени) к современному
производству»464. Итак, искусство, образование и право невозможно непо-
средственно объяснить из развития способа производства. Несколько ни-
же Маркс более подробно обращается и к проблеме объяснения искусства:
«Относительно искусства известно, что определенные периоды его рас-
цвета отнюдь не находятся в соответствии с общим развитием общества, а
следовательно, также и с развитием материальной основы последнего, со-
ставляющей как бы скелет его организации. Например, греки в сравнении
с современными народами, или также Шекспир»465. С точки зрения перво-
463 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 12, с. 548.
464 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, с. 46.
465 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч.1, с. 47.
314 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
начальной социальной философии Маркса и Энгельса, эстетическую цен-
ность великих произведений искусства объяснить невозможно. Маркс ука-
зывает: «Трудность состоит в том, что они все еще доставляют нам худо-
жественное наслаждение и в известном отношении признаются нормой и
недосягаемым образцом»466. Этому примером были эстетические вкусы
самого Маркса, который, по свидетельству его зятя Поля Лафарга, очень
ценил Эсхила и ежегодно перечитывал его в оригинале. Шекспир, наряду
с Эсхилом, был любимейшим драматургом Маркса: в его семье царил на-
стоящий культ английского драматурга, члены семьи Маркса хорошо знали
даже самых незначительных шекспировских персонажей. По числу упоми-
наний в произведениях Маркса Шекспир превосходит, пожалуй, всех дру-
гих писателей и поэтов. Маркс, как и Энгельс, выше всех других романи-
стов ставил Сервантеса и Бальзака. О «Человеческой комедии» Бальзака
после завершения «Капитала» он даже собирался писать специальное ис-
следование. Очевидно, в случае реализации этого замысла возник бы труд,
посвященный тому, как буржуазные общественные отношения отражаются
средствами художественного мышления. С наибольшей симпатией Маркс
относился к Данте, Бернсу, Гете и Гейне, которых среди поэтов он ставил
выше всех. Таким образом, человек зрелого буржуазного общества получал
эстетическое удовольствие от произведений, созданных в докапиталисти-
ческие или в раннекапиталистическую эпохи, что, очевидно, противоречит
грубому редукционизму первоначального марксизма. Таким образом,
Маркс фактически подвергает критике предшествующую форму своей со-
циальной философии и ставит вопрос о необходимости преодоления ре-
дукционизма.
Однако зрелого решения проблемы у Маркса не было. Он пытался
решить эту проблему с помощью метафор: «Взрослый человек не может
снова стать ребенком, не впадая в детство. Но разве его не радует наивность
ребенка и разве сам он не должен стремиться к тому, чтобы на более высо-
кой ступени воспроизвести присущую ребенку правду? Разве в детской на-
туре в каждую эпоху ие оживает ее собственный характер в его натуральной
правде? И почему историческое детство человечества там, где оно разви-
лось всего прекраснее, не должно обладать для нас вечной прелестью, как
никогда не повторяющаяся ступень? Бывают невоспитанные дети и старче-
ски умные дети. Многие из древних народов принадлежат к этой категории.
Нормальными детьми были греки. Обаяние, которым обладает для нас их
искусство, не находится в противоречии с той неразвитой общественной
ступенью, на которой оно выросло. Наоборот, это обаяние является ее ре-
зультатом н неразрывно связано с тем, что незрелые общественные условия,
при которых это искусство возникло, и только и могло возникнуть, никогда
466 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, с. 48.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
315
уже не могут повториться вновь»467. Обращение к метафорам, т. е. к средст-
вам образного (художественного) мышления, говорит не только о поверхно-
стности мысли, но и показывает то, что Маркс не знал, как объяснить обще-
ственное сознание, хотя уже и стремился преодолеть редукционизм при
подходе к третьей антиномии социальной философии.
Данный набросок показывает, что Маркс стремился делать шаги в
направлении к диалектическому снятию четвертой антиномии. Но в целом
его мысль в это время начала тяготеть к интернализму. В этом смысле
очень показательной является статья Маркса «Население, преступность и
пауперизм» (1859). Она посвящена демографической статистике Велико-
британии с 1844 по 1858 г. Помимо прочего, британская статистика свиде-
тельствовала, что эмиграция из Великобритании в США и в британские ко-
лонии (Канаду, Австралию, Южную Африку, Новую Зеландию и т. д.) была
огромной, достигнув величины в 3,42 млн. человек за этот период. И это
при том, что численность населения Великобритании за этот период вырос-
ла с 16,52 до 19,523 млн. человек. Максимум численности эмигрантов из
Великобритании был достигнут в период с 1851 по 1854 г., когда она дости-
гала 330-370 тыс. человек. Примечательно, что взлет эмиграции происходит
после экономического кризиса и краха чартизма. Маркс в данной статье
только приводит эту эмпирику, но не сделал ее объектом глубокого анализа.
Он не осмыслил влияние миграции на развитие страны. Очевидно, что
эмиграция - это пассивная революция, это революция, проделанная ногами.
Уезжают наиболее, с одной стороны, молодые, здоровые и энергичные, с
другой - наиболее недовольные своим положением элементы низших
классов. Именно эти элементы могли бы стать боевой, ударной силой бу-
дущей революции. Но Маркс ни в этой статье, ни в других работах этого
периода не обратился к анализу социальных последствий эмиграционных
процессов.
Все это означает, что социально-философская мысль Маркса и Эн-
гельса на рубеже 1850-1860-х гг. при попытках преодолеть четвертую ан-
тиномию, в отличие от второй половины 1840-х и начала 1850-х гг., начала
исходить из позиции интернализма. На мой взгляд, это объясняется тем,
что весьма плодотворная разработка Марксом своей политэкономии, про-
грессирующее исследование им капиталистического способа производства
в 1850-е гг. показали ему относительную незначительность, второстепен-
ность значения международных отношений для современного ему разви-
тия Великобритании (и других стран), что и привело его к отказу от было-
го экстерналистского подхода к четвертой антиномии. Маркс начинает
ставить акцент на интернализме, т. е. его исследование капитализма отныне
основывается на отвлечении от рассмотрения внешних связей, на полагании
467
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч.1, с. 48.
316 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
их как несущественных с точки зрения понимания предмета. Это было
вполне справедливым упрощением, более того - упрощением, необходимым
для развития познания.
Докапиталистические способы производства как предпосылки
капитализма. Значительное место в рукописях 1857-1859 гг. занимает ис-
следование докапиталистических способов производства, закономерно-
стей всемирной докапиталистической истории. Наиболее детально дока-
питалистические способы производства Маркс анализирует в той части
рукописи «Grundrisse», которая получила название «Формы, предшест-
вующие капиталистическому производству». Это очень важное, очень со-
держательное произведение марксизма. Маркс в «Формах», ставя вопрос о
месте капитализма во всемирной истории, дал характеристику докапита-
листическим способам производства, которые его интересовали преиму-
щественно как предпосылки капитализма, как его историческое прошлое,
как его исторические условия. Докапиталистические способы производст-
ва интересовали Маркса в этом произведении с точки зрения вызревания
предпосылок капитализма, как перманентно порождающие капиталисти-
ческий способ производства. Развитие докапиталистических способов
производства Маркс исследовал как развитие предпосылок капитализма, и
для него докапиталистические способы производства выступали как пред-
посылки капитализма, но не как имеющие самостоятельное значение с
точки зрения познания. Маркс осуществлял не специальное и системати-
ческое исследование докапиталистических способов производства как та-
ковых, взятых в качестве стадий всемирно-исторического процесса, а
предпринимал их исследование в гораздо более ограниченном масштабе -
как системы предпосылок капитализма. Исследование докапиталистиче-
ских способов производства у Маркса было строго подчинено исследова-
нию капиталистического способа производства. Исследование докапита-
листических способов производства как стадий всемирно-исторического
процесса для него еще не было актуальной научной задачей. Вместе с тем,
исследование докапиталистических способов производства как предпосы-
лок капитализма было началом исследования их как последовательности
необходимых стадий всемирно-исторического процесса.
По глубине и масштабу проникновения в закономерности всемир-
ной докапиталистической истории «Формы» превосходят все произведения
Маркса, написанные им ранее. Маркс исследовал здесь докапиталистические
способы производства как предпосылки капитализма и постольку зако-
номерности докапиталистической всемирной истории относительно раз-
вернуто, специально и систематически. Более глубокого, специального и
систематического (в рамках подчинения задаче изучения капитализма)
исследования докапиталистических способов производства, чем то, что
мы обнаруживаем в «Формах», Маркс в дальнейшем так и не осуществил.
Глааа 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
317
Обращение Маркса к изучению докапиталистических способов производ-
ства означало активизацию его внимания к пятой антиномии социальной
философии. Исследование докапиталистических способов производства
преимущественно как предпосылок капитализма означало, во-первых, до-
минирование тенденции сведения докапиталистического прошлого к ка-
питалистическому настоящему, во-вторых, присутствие неразвитой тен-
денции рассмотрения докапиталистического прошлого как необходимой
стадии всемирно-исторического процесса.
Важнейшей предпосылкой становления капитализма и, в контексте
исследования Маркса, ведущей тенденцией, решающей характеристикой
развития докапиталистических способов производства является отделение
производителя (работника) от средств производства, что предполагало
разложение общины как общественной формы, основанной на единстве
труда и собственности, производителя и средств производства. Взаимо-
действие общины, общинной собственности и частной собственности со-
ставляет содержание докапиталистической всемирной истории, полагал
Маркс. В рабовладельческом, феодальном и незрелом буржуазном обще-
стве развивающиеся частнособственнические отношения причудливо со-
единены с преобразуемыми ими общинными отношениями. Докапитали-
стическая всемирная история в целом, по Марксу, является процессом
прогрессирующего отделения производителей (крестьян и ремесленников)
от средств производства, процессом разложения первобытной общины,
которая в преобразованном виде воспроизводится в античном (рабовла-
дельческом) и феодальном способах производства. Процессы отделения
производителей от средств производства, снятия частнособственнически-
ми отношениями общинных доходят до своего завершения в зрелом бур-
жуазном обществе, где средства производства превратились в капитал, а
производители - в свободную от средств производства и свободную юри-
дически рабочую силу. Маркс связывал с общиной историческое прошлое
всех народов. Он писал в работе «К критике политической экономии»
(1859): «В последнее время распространился смехотворный предрассудок,
будто форма первобытной общинной собственности есть специфически
славянская или даже исключительно русская форма. Она - первобытная
форма, которую мы можем проследить у римлян, германцев, кельтов; це-
лый ряд ее разнообразных образцов, хотя отчасти уже в разрушенном ви-
де, до сих пор еще встречается у индийцев. Более тщательное изучение ази-
атских, особенно индийских, форм общинной собственности показало бы,
как из различных форм первобытной общинной собственности вытекают
различные формы ее разложения. Так, например, различные, оригиналь-
ные типы римской и германской частной собственности могут быть выве-
дены из различных форм индийской общинной собственности»468.
468 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 13, с. 20.
318 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
Маркс в «Формах» выделил азиатскую, античную и германскую
формы собственности, каждая из которых основана на специфических от-
ношениях индивидуумов как членов общины к средствам производства и
друг к другу. Эти формы собственности были формами разложения и вос-
производства (в преобразованном частнособственническими отношениями
виде) первобытной общины, причем античная и германская соответствова-
ли двум формам классового общества - рабовладельческого и феодального
соответственно. Маркс, говоря о формах собственности, имеет в виду пе-
реплетение общинных и частнособственнических отношений, анализирует
их противоречивое единство. Понятийный аппарат Маркса, используемый
при выделении общественных форм, является не вполне адекватным, не
вполне логичным: азиатская форма выделена по географическому призна-
ку, хотя подразумевалось, что она существовала не только в Азии, античная
- по хроногеографическому, германская - по этническому. Терминологиче-
ская нечеткость свидетельствует о нечеткости, неразвернутости, т. е. о не-
зрелости взглядов Маркса на всемирно-исторический процесс.
Азиатская форма собственности, как это следует из ее названия, су-
ществовала у многих азиатских народов, а, кроме того, еще и в доколумбовых
Мексике и Перу, а также у древних кельтов. Ее название условно и связано с
тем, что эта форма стала известна европейской науке (возникающей ориента-
листике) на обширном материале азиатских стран - Индии, Китая, Тур-
ции и т. д. Ориенталистика как эмпирический и фрагментарный комплекс
знаний об азиатских странах возникла в то время, когда азиатские страны на-
чали включаться в мировую капиталистическую систему, т. е. в XVII-XIX ве-
ках, тогда, когда эти страны развивались в рамках докапиталистических спо-
собов производства, точнее, в рамках феодального способа производства.
Впоследствии стало очевидным, что азиатская форма собственности не явля-
ется привилегией Азии (Востока). Маркс пишет: «Действительное присвоение
посредством процесса труда происходит при таких предпосылках, которые
сами не являются продуктам труда, а представляются его природными или
божественными предпосылками. Эта форма, в основе которой лежит то же
самое основное отношение [т. е. общая собственность на землю], сама может
реализовываться самым различным образом. Например, ей нисколько не про-
тиворечит то обстоятельство, что, как в большинстве основных азиатских
форм, объединяющее единое начало, стоящее над всеми этими мелкими об-
щинами, выступает как высший собственник или единственный собственник,
в силу чего действительные общины выступают лишь как наследственные
владельцы. Так как это единое начало является действительным собственни-
ком и действительной предпосылкой общей собственности, то само оно может
представляться чем-то особым, стоящим выше этого множества действитель-
ных отдельных общин, в которых каждый отдельный человек, таким образом,
на деле лишен собственности, или собственность (т. е. отношение отдельного
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
319
человека к природным условиям труда и воспроизводства как к принадлежа-
щим ему, как к объективным условиям), собственность, как находимое им в
виде неорганической природы тело его субъективности, представляется для
него опосредствованной тем, что объединяющее единое начало, реализован-
ное в деспоте как отце этого множества общин, предоставляет надел земли
отдельному человеку через посредство той общины, к которой он принадле-
жит. Прибавочный продукт, который, впрочем, определяется законодательно
как следствие действительного присвоения посредством труда, принадлежит
поэтому, само собой разумеется, этому высшему единому началу.
В условиях восточного деспотизма и кажущегося там юридического
отсутствия собственности фактически в качестве его основы существует эта
племенная или общинная собственность, порожденная по большей части
сочетанием промышленности и сельского хозяйства в рамках мелкой общи-
ны, благодаря чему такая община становится вполне способной существо-
вать самостоятельно и содержит в себе самой все условия воспроизводства
и расширенного производства. Часть прибавочного труда общины принад-
лежит более высокой общине, существующей в конечном счете, в виде од-
ного лица, и этот прибавочный труд дает о себе знать как в виде дани и т. п.,
так и в совместных работах для прославления единого начала - отчасти
действительного деспота, отчасти воображаемого племенного существа, бо-
га»469. Маркс замечает, что в зависимости от того, представлено ли начало,
объединяющее общины, главой одной семьи или главами нескольких семей,
такой строй является деспотическим или демократическим.
Маркс, говоря об азиатской форме собственности в «Формах», и,
несколько позже, об азиатском способе производства в предисловии к ра-
боте «К критике политической экономии» (1859), имел в виду переходное
общество от первобытной формации к классовой (рабовладельческой)
формации. Для общества с азиатской формой собственности характерно
начало процесса отделения средств производства от производителей, на-
чало становления частной собственности, классов и классовых отноше-
ний. Этот процесс может иметь множество форм, модифицируемых, как
указывал Маркс, особенностями окружающей географической среды
(климат, почва, рельеф местности и т. д.), историческими обстоятельства-
ми, характеристиками самих индивидов (качества родоплеменных общно-
стей) и подразделяется на ряд ступеней. Совокупность общин, община
общин есть их единство, представленное: реально - вождем и его окруже-
нием, идеально (в сознании членов такого общества) - племенным богом
или пантеоном племенных богов. В ряде исторических случаев, поскольку
этот процесс отделения объективных условий труда от субъективных
только начинает развиваться, и частная собственность юридически отсут-
469 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, с. 463-464.
320 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
ствует, в этих обществах значительную роль играет общинная собствен-
ность, которая развивается впоследствии в государственную, а персони-
фикация общинного единства - вождь и его окружение - развиваются в
государство, которое, с одной стороны, является органом выражения ин-
тересов всей общины, с другой - средой, которая начинает порождать класс
частных собственников, эксплуататоров, присваивающих прибавочный
продукт, произведенный рядовыми членами общины. Протогосударство
(если использовать понятие, которого не было у Маркса) как воплощение
единства общины выполняет не только функцию защиты от нападений
внешних врагов, но и берет на себя некоторые весьма важные произ-
водственные функции (ирригацию, осушение, строительство дамб, дорог
и т. д.), что касается в первую очередь азиатских стран с характерными
для них особыми условиями ведения сельского хозяйства (недостаток во-
ды, опасность наводнений и.д.). Прибавочный продукт, создаваемый чле-
нами общины, в форме дани присваивается государством, т. е. иерархией
индивидов, объединенных в протогосударственный аппарат, принявшей
форму протобюрократии. Протогосударство-бюрократия реализует необ-
ходимые для общины хозяйственные и военные функции, причем она
служит не только ее действительным, но и мнимым интересам, приняв-
шим религиозную форму, форму поклонения иерархии общинных богов
как персонифицированному трансцендентному идеальному единству об-
щины. Примечательно, что Маркс не вполне отличает друг от друга черты
локальных, «восточных» модификаций (доколумбовы цивилизации, древ-
ние кельты, Азия) переходного от первобытного к классовому способу
производства и черты локальных, «восточных» модификаций (Азия) рабо-
владельческого и феодального способов производства. Понятие «восточ-
ный деспотизм», используемое Марксом, содержит в себе эту нерасчле-
ненность. Маркс не исследует переходное общество в чистом виде, что,
безусловно, говорит о незрелости его взглядов на всемирно-исторический
процесс.
В связи с рассмотрением Марксом общественного строя стран
Востока возникает вопрос, создавал ли он концепцию азиатского способа
производства. Характеристики Маркса азиатской формы собственности,
являющиеся незавершенными и воплощающие в себе незрелость взглядов
Маркса на всемирно-исторический процесс, породили в науке XX века
дискуссии о так называемом азиатском способе производства. В совет-
ской науке эти дискуссии происходили в 1929-31 и в 1960-е гг. Одной из
решающих причин этих дискуссий стали упомянутые недостатки пози-
ции Маркса. Ряд ученых, ссылаясь на «Формы», а также на ряд отдель-
ных произведений и фрагментов Маркса и Энгельса, стремился обосновать
то, что основатели марксизма якобы создали концепцию азиатского способа
производства, предполагавшую, что на Востоке (и в ряде других регионов,
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
321
например, в доколумбовой Америке) существовала специфическая азиатская
общественная формация. Эта концепция исходила из того, что в странах Вос-
тока (и в некоторых других регионах) в силу особенностей сельского хозяй-
ства в особых географических условиях, требовавших широкомасштабной
ирригации, главным экономическим субъектом было государство, а вопло-
щающая его иерархизированная корпорация чиновников во главе с монар-
хом (фараоном, императором, султаном, халифом, царем и т. д.) являлась
господствующим классом, осуществлявшим эксплуатацию основной массы
населения - крестьян и ремесленников. К числу наиболее видных сторон-
ников концепции относились немецко-американский социальный философ
и синолог К. А. Виттфогель470, венгеро-советский экономист Э. Варга и
венгерский социальный философ Ф. Тёкеи471. Они полагали, что К. Маркс и
Ф. Энгельс создали концепцию азиатского способа производства. В дейст-
вительности же она была приписана Марксу и Энгельса сторонниками кон-
цепции азиатского способа производства. Виттфогель и другие разработали
эту концепцию, но бремя ее авторства переложили на плечи Маркса.
Существовали две волны интереса Маркса и Энгельса к исследова-
нию азиатских или восточных (точнее было бы говорить: докапиталисти-
ческих неевропейских) обществ. Впервые более или менее развернуто
Маркс и Энгельс стали решать проблему природы этих обществ в письмах
друг к другу в июне 1853 г., причем преимущественно на материале коло-
ниальной и доколониальной Индии. В этом же году Маркс дал характери-
стику общественного строя феодальной Индии в статьях «Британское вла-
дычество в Индии» и «Будущие результаты британского владычества в
Индии». Выше эти характеристики уже приводились. Во второй раз Маркс
обратился к анализу природы общественного строя в восточных странах в
конце 1850-х гг. в «Формах, предшествующих капиталистическому произ-
водству», и здесь он в отличие от произведений 1853 года говорит уже о
кажущемся отсутствии частной собственности. Понятие азиатского спо-
соба производства Маркс впервые использовал в «Предисловии» к работе
«К критике политической экономии», написав: «В общих чертах, азиат-
ский, античный, феодальный, буржуазный, способы производства можно
обозначить, как прогрессивные эпохи экономической общественной фор-
мации»472. Обычно этот фрагмент рассматривают как доказательство того,
что Маркс выделял соответствующие типы формаций. Но Маркс в этом
произведении не ставил перед собой задачи выделения всех стадий всемир-
но-исторического процесса, и поэтому к этому тексту нельзя относиться
470 См.: Wittfogel К.А. Wirtschaft und Gesellschaft Chinas. Versuch der wissenschaftlichen
Analyse einen grossen asiatischen Agrargesellschaft. Erster Teile, Produktivkrafte, Produktions und
Zirkulationsprozess. Leipzig, 1931.
471 Tokei F. Essays of the Asiatic mode of production. Budapest, 1979.
472 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 13, с. 7.
322 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
как к строгому изложению его взглядов на всемирно-исторический про-
цесс, его значение не следует переоценивать. Упоминание об азиатском
способе производства было мимолетным движением мысли Маркса, и за
ним не стоит разработанной теоретической позиции. Об этом говорит уж
нелогичность, нечеткость понятийного аппарата: Маркс говорит об азиат-
ском способе производства (и азиатской форме собственности), но подра-
зумевает не только азиатские народы.
Статьи и письма Маркса и Энгельса 1853 г. и Маркса 1857-1859 гг.,
безусловно, не позволяют говорить о выделении ими особого азиатского
способа производства или особой азиатской классово-антагонистической
формации. Нет никаких оснований утверждать, что Маркс и Энгельс ис-
ходили из существования государства-класса, соединяющего в себе функ-
ции власти и собственности. Более того, эти волны интереса к восточным
обществам противоречивы. В произведениях 1853 г. Маркс и Энгельс
имели в виду восточную модификацию рабовладельческого и феодально-
го обществ, сложившуюся в специфических исторических (природных,
хозяйственных и военно-политических) условиях (необходимость ирри-
гации, борьба с нападениями кочевников и т. д.). В конце 1850-х гг.
Маркс, говоря об азиатском способе производства, имел в виду общество
перехода от первобытной формации к рабовладельческой формации. Изу-
чение Марксом восточных обществ (и других незападных, т. е. докапита-
листических, обществ) только начиналось, и в «Формах, предшествующих
капиталистическому производству» он еще не вполне различал стадии
развития общества (рабовладельческое общество, феодальное общество и
буржуазное общество) и конкретно-исторические этнотерриторнальные
формы этих стадий (азиатское общество [«восточный деспотизм»], ан-
тичное рабовладельческое общество, германское средневековое общест-
во). Систематическое исследование всемирно-исторического процесса
возможно только на основе разумной науки об обществе, науки, постро-
енной логическим способом, посредством метода восхождения от мысли-
тельно-абстрактного к мыслительно-конкретному. Следовательно, фрагмен-
тарным и кратким замечаниям Маркса и Энгельса о природе восточных
обществ и цивилизаций доколумбовой Америки наряду с адекватным от-
ражением ряда характеристик этих обществ, вместе с тем, были присущи
смешение сущности и явлений, поверхностность, фрагментарность, не-
строгость и нечеткость терминологии. Это было обусловлено тем, что
Маркс не осуществил специального, систематического исследования все-
мирно-исторического процесса вообще и его восточных модификаций в
частности, поскольку это не входило в его научную задачу. В свою оче-
редь, это было связано с двумя обстоятельствами. Во-первых, Маркс
сконцентрировался на исследовании капиталистического способа произ-
водства, и без этого исследования понять докапиталистические способы
Главе 8. Формирование социальной философии Мврксв и Энгельса
323
производства было невозможно. Во-вторых, ориенталистика и странове-
дение в целом, комплексное эмпирическое изучение незападных обществ
в европейской науке еще не существовало, что было детерминировано в
конечном итоге тем, что мировая капиталистическая система только на-
чала формироваться. Статистики, посвященной незападным обществам,
не существовало или она была недоступна Марксу, Разрозненные воспо-
минания путешественников, чиновников, купцов, статьи в буржуазной
прессе - вот все, чем располагали Маркс и Энгельс. У них отсутствовала
серьезная эмпирическая база для решающих обобщений относительно
природы восточных обществ, в частности, и докапиталистических неев-
ропейских обществ, в целом. Приписывать в этих условиях Марксу как
исключительно добросовестному, глубоко и систематически мыслящему
ученому создание концепции азиатского способа производства означает
считать его гносеологическим авантюристом.
Античная форма собственности существовала в Древней Греции и
в Древнем Риме. Она предполагала становление и функционирование пер-
вого классового - рабовладельческого способа производства. Маркс писал:
«Вторая форма собственности, - а она так же, как и первая, породила суще-
ственные разновидности: местные, исторические и т. п., - будучи результа-
том более подвижной жизни, судеб и изменений первоначальных племен в
процессе исторического развития, в качестве первой предпосылки также
предполагает общину, но не так, как в первом случае, где община выступает
в качестве субстанции, индивиды же как всего лишь акциденции ее или ее
составные части, образовавшиеся чисто естественным путем. Эта вторая
форма предполагает в качестве своего базиса не земельную площадь как та-
ковую, а город как уже созданное место поселения (центр) земледельцев
(земельных собственников). Пашня является здесь территорией города, то-
гда как в первом случае село выступало как простой придаток к земле.
Сама по себе земля, - какие бы трудности ни представляла ее обра-
ботка, ее действительное присвоение, - не ставит никаких препятствий то-
му, чтобы относиться к ней как к неорганической природе живого индиви-
да, как к его мастерской, как к средству труда, объекту труда и жизненным
средствам субъекта. Затруднения, возникающие у одной общины, могут
вызываться только другими общинами, которые либо уже раньше захвати-
ли земли, либо беспокоят общину в захваченных ею землях. Поэтому вой-
на является той важной общей задачей, той большой совместной работой,
которая требуется либо для того, чтобы захватить объективные условия
существования, либо для того, чтобы захват этот защитить и увековечить.
Вот почему состоящая из ряда семей община организована прежде всего
по-военному, как военная и войсковая организация, и такая организация
является одним из условий ее существования в качестве собственницы.
Концентрация жилищ в городе - основа этой военной организации.
324 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
Племенной строй сам по себе ведет к делению на высшие и низшие
роды - различие, еще сильнее развивающееся в результате смешения по-
бедителей с покоренными племенами и т. д.
Общинная собственность - в качестве государственной собственно-
сти, ager publicus - отделена здесь от частной собственности. Собственность
отдельного человека сама непосредственно не является здесь общинной соб-
ственностью, как в первом случае, когда она, следовательно, не была собст-
венностью отдельного лица в отрыве от общины, а лишь владением этого
лица»473. Маркс писал: «Община (как государство), с одной стороны, есть
взаимное отношение между этими свободными и равными частными собст-
венниками, их объединение против внешнего мира; в то же время она их га-
рантия. Общинный строй покоится здесь в такой же мере на том, что его
членами являются работающие земельные собственники, парцеллярные кре-
стьяне, как и на том, что самостоятельность последних обеспечивается их
взаимным отношением друг к другу как членов общины, использованием
ager publicus для общих потребностей, общей славой и т. д. Предпосылкой
для присвоения земель здесь продолжает оставаться членство в общине, но,
как член общины, каждый отдельный человек является частным собственни-
ком. Относясь к своей частной собственности как к земле, он в то же время
относится к этой частной собственности как к своему членству в общине, и
сохранение его как члена общины есть точно так же и сохранение существо-
вания общины, и наоборот и т. д. Хотя община, являясь здесь продуктом ис-
торического развития и, следовательно, чем-то возникшим уже не только
фактически, но и в сознании людей, выступает здесь как предпосылка соб-
ственности на землю, т. е. как предпосылка отношения трудящегося субъек-
та к природным предпосылкам труда как принадлежащим ему, но эта «при-
надлежность» опосредствована его существованием в качестве члена госу-
дарства, опосредствована существованием государства, стало быть, такой
предпосылкой, которая считается божественной и т. д.»474. Маркс замечает:
«Предпосылкой дальнейшего существования такой общины является сохра-
нение равенства между образующими его свободными и самостоятельно
обеспечивающими свое существование крестьянами, а также собственный
труд как условие дальнейшего существования их собственности. К природ-
ным условиям труда они относятся как собственники; но эти условия долж-
ны еще все время действительно утверждаться личным трудом индивида в
качестве условий и объективных элементов его личности, его личного труда.
С другой же стороны, направление этого небольшого воинственного
коллектива толкает его за эти пределы и т. д. (Рим, Греция, евреи и т. д.)»475.
473 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, с. 465.
474 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, с. 466.
4,5 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, с. 467.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
325
Анализ Маркса рабовладельческих обществ при всей своей лапидарности
был очень глубоким и содержательным, он означал начало проникновения
во многие закономерности развития Древнего мира. Эти мысли Маркса
создавали теоретические предпосылки для исследования истории Древнего
мира, для подъема антиковедения на невиданную доселе высоту. Вместе с
тем, анализ Маркса был только первым шагом в направлении действитель-
но научного исследования рабовладельческой стадии всемирно-историчес-
кого процесса. Маркс исходил из краткого исследовательского наброска,
опирающегося на материал античного, т. е. греко-римского общества, по-
скольку эмпирический материал, касающийся других, в первую очередь,
египетских, ближне- и средневосточных, китайских и индийских модифи-
каций рабовладельческой формации, ему почти не был известен, как и ев-
ропейской науке в целом. В свою очередь, это было следствием не только
неразвитости исторической науки, но и следствием того, что соответст-
вующие общества только начинали включаться в мировую капиталистиче-
скую систему, и их современное общественное устройство, не говоря уже о
далеком прошлом, европейцам не было известно.
Германская форма собственности интересовала Маркса больше дру-
гих форм собственности, о чем говорит то, что он посвящает ей наибольшее
внимание. Это было обусловлено тем, что эта общественная форма, связанная
с переходом от первобытного общества к феодальному способу производства
и с функционированием последнего, исторически более близка капитализму.
Ведь именно у германских народов, а именно у голландцев и англичан, про-
изошли первые победоносные буржуазные революции и произошел развер-
нутый переход к капитализму. Начиная с Голландии и Англии, переход к ка-
питализму во всемирно-историческом масштабе стал необратимым.
Анализ германской формы собственности Маркс осуществляет в
сопоставлении с двумя предшествующими формами, что закономерно, по-
скольку азиатская и античная формы выступали как отрицательность гер-
манской формы собственности. Маркс пишет: «При этой форме собствен-
ности член общины как таковой не является совладельцем общей собст-
венности, как это имеет место при форме специфически восточной. Нет
тут и того, что характерно для римской (а также греческой, короче говоря:
классически-античной) формы, где земля, занятая общиной, является римской
землей. Одна часть ее сохраняется в распоряжении общины как таковой, а
не отдельных членов общины: ager publicus в его различных формах. Дру-
гую часть земли делят, и каждая парцелла земли является римской землей
в силу того, что она есть частная собственность, достояние римлянина,
принадлежащая ему доля в общей лаборатории земли; но и он является
римлянином лишь постольку, поскольку он обладает этим суверенным
правом на часть римской земли»476.
4,6 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. I, с. 468.
326 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
«Германская община не сосредоточена в городе; путем же просто та-
кого сосредоточения (в городе, как в центре сельской жизни, месте поселе-
ния крестьян, равно как центре военного руководства) община как таковая
обретает в этом случае внешнее существование, отличное от существования
каждого отдельного лица. История классической древности - это история
городов, но городов, основанных на земельной собственности и на земледе-
лии; история Азии - это своего рода нерасчлененное единство города и де-
ревни (подлинно крупные города могут рассматриваться здесь просто как
государевы станы, как нарост на экономическом строе в собственном смыс-
ле). В средние века (германская эпоха) деревня как таковая является отправ-
ной точкой истории, дальнейшее развитие которой протекает затем в форме
противоположности города и деревни. Новейшая история есть проникнове-
ние городских отношений в деревню, тогда как в древнем мире, наоборот,
имело место проникновение деревенских отношений в город.
При объединении в город община как таковая обладает экономиче-
ским существованием; само существование города как такового отлича-
ется от простой множественности независимых домов. Здесь целое не
просто сумма своих частей. Это своего рода самостоятельный организм.
У германцев, отдельные главы семей которых селились в лесах и были ра-
зобщены один от другого большими расстояниями, община, рассматривае-
мая чисто внешне, существует в каждом отдельном случае лишь в форме
сходок членов общины, хотя их внутреннее единство дано в их происхож-
дении, языке, общем прошлом и общей истории и т. д.
Община выступает, следовательно, как объединение, а не как союз, как
единение, самостоятельные субъекты которого являются собственниками
земли, а не как единое начало. Община существует поэтому на деле не как го-
сударство, не как государственность, как это было у античных народов, по-
тому что она существует не как город. Чтобы община обрела действительное
существование, свободные собственники земли должны сходиться на собра-
ния, тогда как в Риме, например, община существует, помимо этих собраний,
в наличии самого города и должностных лиц, поставленных над ним, и т. д.
Правда, и у германцев встречается ager publicus, общинная земля,
или народная земля, в отличие от собственности отдельного индивида.
Этот ager publicus представляет собой район охоты, пастбища, лес для
рубки ит. п., т. е. ту часть земли, которая не может быть делима, если она
должна служить в качестве средства производства в этой именно опреде-
ленной форме. Но в то же время этот ager publicus не выступает, как это
было, например, у римлян, в качестве особого экономического бытия го-
сударства наряду с частными собственниками, так чтобы последние по-
стольку были подлинно частными собственниками [Privateigentumer] как
таковыми, поскольку они были исключены, отрешены [priviert], подобно
плебеям, от пользования ager publicus.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
327
Напротив, у германцев ager publicus является только дополнением ин-
дивидуальной собственности и фигурирует как собственность лишь по-
стольку, поскольку его как общее достояние одного племени надо защищать
от враждебных племен. Не собственность отдельного индивида выступает
как опосредствованная общиной, а, наоборот, в качестве опосредствованного
выступает существование общины и общинной собственности, т. е. их суще-
ствование выступает как связь самостоятельных субъектов друг с другом. Au
fond экономическим целым является каждый отдельный дом, который сам по
себе, взятый отдельно, образует самостоятельный центр производства (про-
мышленность только как побочная домашняя работа женщин и т. д.).
В античном мире город с принадлежащими ему землями является
экономическим целым; у германцев экономическим целым является от-
дельное жилище, которое само занимает лишь один пункт на принадле-
жащей ему земле; это не концентрация множества собственников, а семья
как самостоятельная единица. В азиатской (по крайней мере, преобла-
дающей) форме не существует собственности отдельного лица, а сущест-
вует лишь его владение; действительный, настоящий собственник - это
община; следовательно, собственность существует только как общая соб-
ственность на землю.
В античном мире город с принадлежащими ему землями является
экономическим целым; у германцев экономическим целым является от-
дельное жилище, которое само занимает лишь один пункт на принадле-
жащей ему земле; это не концентрация множества собственников, а семья
как самостоятельная единица. В азиатской (по крайней мере, преобла-
дающей) форме не существует собственности отдельного лица, а сущест-
вует лишь его владение; действительный, настоящий собственник - это
община; следовательно, собственность существует только как общая соб-
ственность на землю»477. Подчеркну, что Маркс исследует германскую
форму собственности как предпосылку капиталистического способа про-
изводства, но не исследует феодальный способ производства в целом.
Маркс выясняет, какими были закономерности отделения производителя
от средств производства и постольку в центре его внимания находится
только одно отношение феодального способа производства - община, об-
щинная собственность.
После характеристики азиатской, античной и германской форм соб-
ственности Маркс переходит к анализу различий капиталистического и
докапиталистических способов производства, причем последние берутся в
их отрицательном единстве по отношению первому. Он детализирует раз-
личия буржуазного и добуржуазных обществ. Маркс пишет: «Во всех этих
формах, в которых земельная собственность и земледелие образуют базис
477
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, с. 471-472.
328 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
экономического строя, в силу чего экономической целью является произ-
водство потребительных стоимостей, воспроизводство индивида в тех оп-
ределенных отношениях его к общине, в которых он образует ее базис - во
всех этих формах налицо имеются следующие моменты.
1. Присвоение природного условия труда (земли как самого перво-
начального орудия труда, лаборатории и хранилища сырья) происходит не
при посредстве труда, а предшествует труду в качестве его предпосылки.
Индивид просто относится к объективным условиям труда как к своим
собственным, относится к ним как к неорганической природе своей субъ-
ективности, в которой эта субъективность сама себя реализует. Главным
объективным условием труда является не продукт труда, а находимая тру-
дом природа. С одной стороны, имеется налицо живой индивид, с другой
земля как объективное условие его воспроизводства.
2. Однако это отношение к земле как к собственности трудящегося
индивида (который поэтому с самого начала выступает не просто как тру-
дящийся индивид в этой абстрактности, а имеет в собственности на землю
объективный способ существования, являющийся заранее данной предпо-
сылкой его деятельности, а не всего лишь ее результатом, т. е. являющийся
такой же предпосылкой его деятельности, как его кожа, его органы чувств,
которые он, правда, тоже воспроизводит и развивает и т. д. в процессе жиз-
ни, но которые как предпосылка предшествуют самому этому процессу вос-
производства) сразу же опосредствованно естественно сложившимся, в той
или иной мере исторически развитым и видоизмененным существованием
индивида как члена какой-либо общины, его естественно сложившимся су-
ществованием как члена племени и т. д.»478. Маркс пишет далее: «Отноше-
ние к земле как к собственности всегда опосредствовано захватом (мирным
или насильственным) земель племенем, общиной, имеющей более или ме-
нее естественно сложившуюся или уже исторически развитую форму. Тут
индивид никогда не может выступать так резко обособленным, как он вы-
ступает в качестве просто свободного рабочего. Если объективные условия
как принадлежащие индивиду являются предпосылкой его труда, то субъек-
тивной предпосылкой является сам индивид как член той или иной общи-
ны, которая опосредствует его отношение к земле. Его отношение к объек-
тивным условиям труда опосредствовано его существованием как члена
общины; с другой же стороны, действительное существование общины опре-
деляется определенной формой его собственности на объективные условия
труда. Выступает ли эта опосредствованная принадлежностью к общине
собственность как общая собственность, при которой отдельное лицо явля-
ется только владельцем и частной собственности на землю вовсе не сущест-
вует; или же она выступает в двоякой форме - как государственная собст-
венность и наряду с ней частная собственность, но так, что последняя обу-
478 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, с. 472-473.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
329
словлена первою, в силу чего только гражданин государства является и
должен быть частным собственником, между тем как его собственность как
гражданина государства имеет в то же время особое существование; или же,
наконец, эта общинная собственность выступает только как дополнение к
индивидуальной собственности, тогда как последняя фигурирует как ее ба-
зис, а община сама по себе вообще не существует вне собрания членов об-
щины и вне их соединения для общих целей,- эти различные формы отно-
шения членов общины или племени к земле племени (к земле, на которой
оно обосновалось) зависят частью от природных задатков племени, частью
же от тех экономических условий, при которых племя уже действительно
относится к земле как к своей собственности, т. е. при которых оно при-
сваивает плоды земли трудом; последнее, в свою очередь, само будет зави-
сеть от климата, физического состава почвы, физически обусловленного
способа ее эксплуатации, от отношения к враждебным или соседним пле-
менам и от изменений, которые влекут за собой переселения, исторические
события и т. д.»479. Маркс указывает: «Во всех этих формах основой разви-
тия является воспроизводство заранее данных (в той или иной степени ес-
тественно сложившихся или же исторически возникших, но ставших тради-
ционными) отношений отдельного человека к его общине и определенное,
для него предопределенное, объективное существование как в его отноше-
нии к условиям труда, так и в его отношении к своим товарищам по труду,
соплеменникам и т. д., - в силу чего эта основа с самого начала имеет огра-
ниченный характер, но с устранением этого ограничения она вызывает упадок
и гибель. Именно такое влияние оказывает у римлян развитие рабства, кон-
центрация землевладения, обмен, денежные отношения, завоевания и т. д.,
несмотря на то, что все эти элементы до известного момента казались со-
вместимыми с основой их общества и отчасти как будто лишь расширяли ее
невинным образом, отчасти казались простыми злоупотреблениями, раз-
вившимися из этой основы. Здесь в пределах определенного круга, может
иметь место значительное развитие. Возможно появление крупных лично-
стей. Но здесь немыслимо свободное и полное развитие ни индивида, ни
общества, так как такое развитие находится в противоречии с первоначаль-
ным отношением [между индивидом и обществом]»480. Маркс замечает:
«У древних мы не встречаем ни одного исследования о том, какая форма
земельной собственности и т. д. является самой продуктивной, создает наи-
большее богатство. Богатство не выступает у них как цель производства, хо-
тя Катон прекрасно мог заниматься исследованием того, какой способ обра-
ботки полей является наиболее выгодным; или Брут мог даже ссужать свои
деньги за самую высокую ставку процента. Исследуется всегда вопрос: ка-
кая форма собственности обеспечивает государству наилучших граждан?
479 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, 473-474.
480 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, с. 475.
330 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
Богатство выступает как самоцель лишь у немногих торговых народов -
монополистов посреднической торговли, - живших в порах древнего мира,
как евреи в средневековом обществе. Дело в том, что, с одной стороны, бо-
гатство есть вещь, оно воплощено в вещах, материальных продуктах, кото-
рым человек противостоит как субъект; с другой же стороны, богатство как
стоимость - это просто власть распоряжаться чужим трудом не в целях гос-
подства, а для частного потребления и т. д. Во всех формах богатство при-
нимает вещную форму, будь это вещь или отношение, опосредствованное
вещью, находящейся вне индивида и являющейся случайной для него»481.
«Поэтому древнее воззрение, согласно которому человек, как бы он ни был
ограничен в национальном, религиозном, политическом отношении, все же
всегда выступает как цель производства, представляется куда возвышеннее
по сравнению с современным миром, где производство выступает как цель
человека, а богатство как цель производства. На самом же деле, если отбро-
сить ограниченную буржуазную форму, чем же иным является богатство,
как не универсальностью потребностей, способностей, средств потребле-
ния, производительных сил и т. д. индивидов, созданной универсальным
обменом? Чем иным является богатство, как не полным развитием господ-
ства человека над силами природы, т. е. как над силами так называемой
«природы», так и над силами его собственной природы? Чем иным является
богатство, как не абсолютным выявлением творческих дарований человека,
без каких-либо других предпосылок, кроме предшествовавшего историче-
ского развития, делающего самоцелью эту целостность развития, т. е. разви-
тия всех человеческих сил как таковых, безотносительно к какому бы то ни
было заранее установленному масштабу. Человек здесь не воспроизводит
себя в какой-либо одной только определенности, а производит себя во всей
своей целостности, он не стремится оставаться чем-то окончательно уста-
новившимся, а находится в абсолютном движении становления»482. Маркс
полагает, что целью докапиталистических способов производства было
производство потребительных стоимостей, служащее воспроизводству
общины, производителей, исходя из ограниченного уровня и масштаба
развития общества и людей, тогда как целью капитализма является беско-
нечное производство стоимости, безграничное возрастание капитала. До-
капиталистические способы производства предполагали целостное разви-
тие индивидуумов, осуществлявшееся в ограниченной мере (во-первых,
на основе низкого уровня развития производительных сил, во-вторых,
только для небольшой части общества - классов рабовладельцев, феодалов,
для привилегированных сословий, причем классы частных собственников и
привилегированные сословия выступали в слабодифференцированном
единстве). Капиталистический способ производства предполагал подчине-
481 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, с. 475-476.
482 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, 476.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
331
ние индивидуума приращению стоимости, капитала, прибыли, что обуслов-
ливало его односторонность, но порождало бесконечное развитие произво-
дительных сил и создавало предпосылки для общества, для которого будет
характерно, во-первых, бесконечный характер развития ассоциированных
индивидуумов, во-вторых, всестороннее развитие всех индивидуумов, а не
небольшой части общества. Докапиталистические способы производства
выступали как более благородные, человечные ит. д., тогда как капиталисти-
ческий - как бесчеловечный, прагматичный, меркантильный и т. д. Оттого
все рассматриваемые ныне как совершенные произведения искусства - ар-
хитектура, скульптура, живопись, градостроительное искусство, садово-
парковое искусство - были созданы в докапиталистические эпохи, в рабо-
владельческом или феодальном обществах. Оттого поражают взор восхити-
тельные, великолепные дворцы Санкт-Петербурга, Парижа, Рима, Флоренции
и т. д., дворцово-парковые комплексы окрестностей Петербурга (Петергоф,
Царское Село, Гатчина, Павловск ит. д.), Версаля, Сан-Суси ит. д. Оттого
они пленяют индивидуума капиталистического общества. Искусство бур-
жуазного общество в отличие от искусства докапиталистических эпох пре-
имущественно утилитарно и функционально, и оно отражает подчинение
человека процессу расширенного воспроизводства капитала, бесконечному
накоплению прибавочной стоимости. Оно отталкивает бездушием, жестко-
стью, черствостью, монотонностью, рутинностью. Но капиталистический
способ производства создает предпосылки для бесконечного и всесторонне-
го развития индивидуумов, но уже на основе снятия капитализма, в комму-
нистическом обществе.
Маркс возвращается к анализу общины и исследует ее как естест-
венно возникшее образование. Он пишет: «Первоначальныеусловия произ-
водства (или, что то же самое: первоначальные условия воспроизводства у
людей, число которых увеличивается путем естественного процесса между
обоими полами; ибо это воспроизводство, если оно, с одной стороны, и яв-
ляется присвоением объектов субъектами, то, с другой - оно в такой же ме-
ре есть формирование объектов, подчинение объектов субъективной цели,
превращение объектов в результаты и воплощения субъективной деятель-
ности) первоначально не могут сами быть произведены, не могут сами
быть результатами производства. В объяснении нуждается (или результа-
том некоторого исторического процесса является) не единство живых и
деятельных людей с природными, неорганическими условиями их обмена
веществ с природой и в силу этого присвоение ими природы, а разрыв ме-
жду этими неорганическими условиями человеческого существования и
самим этим деятельным существованием, разрыв, впервые полностью раз-
вившийся лишь в форме отношения наемного труда и капитала.
В отношениях рабства и крепостной зависимости этого разрыва
нет; но здесь одна часть общества обращается с другой его частью просто
как с неорганическим и природным условием своего собственного воспро-
332 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
изводства. Раб не находится в каком-либо отношении к объективным ус-
ловиям своего труда; напротив, сам работник, и в форме раба и в форме
крепостного, ставится в качестве неорганического условия производства в
один ряд с прочими существами природы, рядом со скотом, или является
придатком к земле.
Иными словами: первоначальные условия производства выступают
как природные предпосылки, как природные условия существования про-
изводителя', точно так же как его живое тело, воспроизводимое и развивае-
мое им, первоначально создано не им самим, а является предпосылкой его
самого; существование (телесное) его самого есть такая природная предпо-
сылка, которая не им создана. Эти природные условия существования, к ко-
торым он относится как к принадлежащему ему неорганическому телу, сами
выступают в двоякой форме: 1) субъективной и 2) объективной. Произво-
дитель существует как член семьи, племени, рода и т. д., которые затем,
смешиваясь с другими семьями и т. д. и противопоставляя себя им, прини-
мают исторически различную форму, и в качестве такового члена он отно-
сится к определенным природным условиям (здесь можно пока сказать: к
земле) как к своему собственному неорганическому существованию, как к
условию своего производства и воспроизводства. Как естественный член
общины он имеет свою часть в общей собственности и имеет в своем вла-
дении особую долю; точно так же, как он, будучи по своему происхождению
римским гражданином, имеет идеальное (по меньшей мере) притязание на
ager publicus и реальное - на такое-то количество югеров земли и т. д.»483.
Эти очень глубокие и содержательные размышления примечательны тем,
что Маркс здесь очень близко подходит к диалектическому снятию первой
антиномии социальной философии, к исследованию природного в качестве
сферы бытия общественной системы, к исследованию природного в каче-
стве исторической и логической предпосылки общества.
Здесь же Маркс вводит в свое исследование докапиталистических
способов производства фактор взаимодействия различных обществ. Он
замечает: «{Общинное производство и общая собственность в той форме,
в какой их находят, например, в Перу, являются, очевидно, производной
формой, занесенной и введенной племенами-завоевателями, знавшими у
себя на родине общую собственность и общинное производство в их
древней более простой форме, в какой они имеют место в Индии и у славян.
По-видимому, и та форма, которую мы находим у кельтов, например в
Уэльсе, тоже занесена к ним и является производной, введенной завоева-
телями у завоеванных племен, стоявших на более низкой ступени разви-
тия. Завершенность и систематическая разработка этих систем из одного
верховного центра доказывают их более позднее происхождение. Точно
483
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. I, 478-479.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
333
так же, как феодализм, введенный в Англии, был по форме более закон-
ченным, чем феодализм во Франции, сложившийся там естественным пу-
тем)»484. Маркс пишет: «{У кочевых пастушеских племен, - а все пасту-
шеские народы первоначально были кочевыми, - земля, наравне с прочи-
ми природными условиями, выступает в своей первичной безгра-
ничности, например в степях Азии и на азиатском плоскогорье. Ее
используют как пастбище и т. д„ на ней пасутся стада, которые, в свою
очередь, доставляют средства существования пастушеским народам. Они
относятся к земле как к своей собственности, хотя они никогда не фикси-
руют этой собственности. Такого рода собственностью является район
охоты у диких индейских племен в Америке; племя считает определен-
ный район своей областью для охоты и силой отстаивает его против дру-
гих племен, или оно пытается изгнать другие племена из удерживаемых
ими областей. У кочевых пастушеских племен община фактически всегда
собрана воедино; это - общество совместно путешествующих людей, ка-
раван, орда, и формы субординации развиваются здесь из условий этого
образа жизни. Присваивается и воспроизводится здесь на самом деле
только стадо, а не земля, которую, однако, на каждом месте стоянки вре-
менно используют сообща).
Единственной преградой, на которую данная община может на-
толкнуться в своем отношении к природным условиям производства - к
земле (если мы сразу перейдем к оседлым народам) - как к своим собст-
венным, является другая община, которая уже располагает этими усло-
виями как своим неорганическим телом. Поэтому война есть один из са-
мых первобытных видов труда каждой из этих естественно сложившихся
общин как для удержания собственности, так и для приобретения ее.
(Мы можем здесь фактически ограничиться замечаниями о перво-
начальной собственности на землю, ибо у пастушеских народов собст-
венность на естественные продукты земли - например, на овец - это од-
новременно и собственность на луга, на которых они пасутся. Вообще
собственность на землю включает также и собственность на ее органиче-
ские продукты.)
(Если вместе с землей завоевывают самого человека как органиче-
скую принадлежность земли, то его завоевывают как одно из условий про-
изводства, и таким путем возникают рабство и крепостная зависимость,
которые вскоре извращают и видоизменяют первоначальные формы всех
общин, сами становясь базисом последних. Простая организация приоб-
ретает в силу этого негативное определение.)»485. Маркс неоднократно
указывает на то, что перемещение народов и их взаимодействие играли
484 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, 479.
485 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 1, 479-480.
334 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
важную роль в историческом прошлом человечества. Следовательно,
Маркс в «Формах» начинает двигаться к диалектическому снятию четвертой
антиномии. Но здесь он только бросает взор в сторону действительного
снятия четвертой антиномии, находясь в самом начале соответствующего
пути. К тому же, ограниченность данного движения мышления Маркса за-
ключается и в том, что оно происходило еще на основе материала лишь
докапиталистических способов производства.
Маркс при анализе общины и ее исторических модификаций делает
акцент на отношениях собственности: «Собственность означает, следова-
тельно, первоначально не что иное, как отношение человека к его природным
условиям производства как к принадлежащим ему, как к своим собственным,
как к предпосылкам, данным вместе с его собственным существованием, -
отношение к ним как к природным предпосылкам его самого, образующим,
так сказать, лишь его удлиненное тело. У человека, собственно говоря, нет
отношения к своим условиям производства, а дело обстоит так, что он сам
существует двояко: и субъективно в качестве самого себя, и объективно - в
этих природных неорганических условиях своего существования.
Формы этих природных условий производства двоякие: 1) существова-
ние человека как члена какой-либо общины; следовательно, наличие этой об-
щины, являющейся в своей первоначальной форме племенной организацией,
более или менее видоизмененной племенной организацией; 2) его отношение
к земле, через посредство общины, как к своей земле, общая земельная собст-
венность и в то же время личное владение для отдельного лица, или же дело
обстоит таким образом, что распределяются только плоды земли, сама же
земля остается общей и обрабатывают ее сообща»486. Маркс писал: «Итак,
собственность означает принадлежность индивида к какому-либо племени
(коллективу) (означает иметь в нем основу для своего субъективно-объек-
тивного существования), а через посредство отношения этого коллектива к
земле как к своему неорганическому телу - отношение индивида к земле, к
внешнему первоначальному условию производства (так как земля есть одно-
временно и сырье, и орудие, и плод) как к неотъемлемой предпосылке его ин-
дивидуальности, к способу существования последней. Мы сводим эту соб-
ственность к отношению к условиям производства»4^. Маркс замечал:
«Основное условие собственности, покоящейся на племенном строе (к кото-
рому первоначально сводится община) - быть членом племени. Это значит,
что племя, завоеванное, покоренное другим племенем, лишается собствен-
ности и становится одним из тех неорганических условий воспроизводства
племени-завоевателя, к которым община относится как к своим собственным.
Рабство и крепостная зависимость являются поэтому лишь дальнейшими
486 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. I, 480-481.
487 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. I, 481.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
335
ступенями развития собственности, покоящейся на племенном строе. Они
неизбежно изменяют все его формы. Меньше всего могут они это сделать при
азиатской форме. В том единстве промышленности и земледелия, обеспечи-
вающем существование общины, на котором эта форма собственности поко-
ится, завоевание [других общин] не является таким необходимым условием,
как там, где преобладает исключительно земельная собственность, земледелие.
С другой же стороны, так как отдельный человек при этой форме собственно-
сти никогда не становится собственником, а является только владельцем, он,
по сути дела, сам - собственность, раб того, в ком олицетворено единое нача-
ло общины, и поэтому рабство не подрывает здесь условий труда и не видо-
изменяет существо отношения»488. Маркс писал: «Собственность означает,
следовательно, первоначально (и таковой она является в ее азиатской, славян-
ской, античной, германской формах) отношение трудящегося (производящего
или себя воспроизводящего) субъекта к условиям своего производства или
воспроизводства как к своим собственным. Поэтому в зависимости от ус-
ловий этого производства она будет принимать различные формы. Целью
самого производства является воспроизводство производителя в этих объ-
ективных условиях его существования и вместе с ними. Это отношение
индивида к условиям труда как к своей собственности (не в силу того, что
они результат труда, а в силу того, что они являются предпосылкой труда,
т. е. производства) предполагает определенное существование индивида
как члена племенного или общинного коллектива (собственностью кото-
рого он сам до известной степени является).
При рабстве, при крепостной зависимости и т. д. сам работник вы-
ступает как одно из природных условий производства, служащих некото-
рому третьему индивиду или общине (это не относится, например, к Вос-
току при существующем там поголовном рабстве; это так только с точки
зрения европейской); собственность здесь, таким образом, уже не является
отношением самолично трудящегося индивида к объективным условиям
труда. Рабство, крепостная зависимость и т. д. всегда являются вторичны-
ми формами, никогда не первоначальными, несмотря на то, что они необ-
ходимый и последовательный результат собственности, основанной на
общинном строе и на труде в условиях этого строя»489. Маркс указывает
на воздействие развития производительных сил на собственность, но фик-
сирует их связь сугубо абстрактно: «Все те формы (все они сложились в
той или иной степени естественным путем, однако в то же время являются
результатами исторического процесса), при которых община предполагает
субъектов в определенном объективном единстве с их условиями произ-
водства, или при которых определенный способ существования субъектов
488 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. I, 482.
489 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. I, 485.
336 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
предполагает саму общину в качестве условия производства, по необхо-
димости соответствуют только ограниченному, и притом принципиально
ограниченному развитию производительных сил. Развитие производи-
тельных сил разлагает их, и само их разложение является развитием про-
изводительных сил людей. Люди начинают трудиться на определенной
основе - сперва на естественно возникшей, затем создается историческая
предпосылка труда. Но потом сама эта основа, или предпосылка, уничто-
жается или к ней относятся как к временной предпосылке, ставшей слиш-
ком узкой для того, чтобы на ней могла развиваться прогрессивная чело-
веческая масса [Menschenpack]»490.
Маркс полагает, что при анализе процесса разложения докапитали-
стических общественных форм, в том числе и общины, необходимо выде-
лить следующие моменты:
«1) Разложение отношения работника к земле как к природному условию
производства, к которому он относится как к своему собственному
неорганическому наличному бытию, как к лаборатории своих сил и к
той области, где господствует его воля. Все те формы, в которых
встречается эта собственность, предполагают общину, члены которой,
хотя между ними и могут быть формальные различия, в качестве чле-
нов общины являются собственниками. Первоначальной формой этой
собственности является поэтому непосредственная общая собствен-
ность (восточная форма, модифицированная у славян; развитая до про-
тивоположности, но все же являющаяся еще скрытой, хотя и чреватой
противоположностями, основой античной и германской собственности).
2) Разложение тех отношений, при которых работник является собст-
венником орудия труда. Как упомянутая выше форма земельной соб-
ственности предполагает реальную общину, так эта собственность
работника на его орудие предполагает особую форму развития про-
мышленного труда - ремесленный труд', с этой формой труда связан
цеховой корпоративный строй и т. д...
3) И в том и в другом случае работник имеет в своем распоряжении до
начала производства предметы потребления, необходимые для того,
чтобы он мог просуществовать как производитель, т. е. в период про-
изводства, до его завершения...
4) С другой стороны, в такой же мере имеет место и разложение тех от-
ношений, при которых сами работники, сами живые носители рабо-
чей силы еще непосредственно принадлежат к объективным условиям
производства и присваиваются в качестве таковых, - стало быть, яв-
ляются рабами или крепостными. Для капитала условием производ-
ства является не рабочий, а только труд. Если капитал может заста-
450 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. I, 486-487.
Глава 8. Формирование социальной философии Марксе и Энгельса 337
вить машины, или даже воду, воздух, выполнять работу, тем лучше.
И присваивает он не рабочего, а его труд, притом не непосредственно,
а посредством обмена»491.
Маркс пишет об отделении объективных условий труда от самого тру-
да: «На одной стороне предполагаются исторические процессы, поставившие
массу индивидов данной нации и т. п. в положение, если на первых порах не
действительно свободных рабочих, то во всяком случае в положение таких
работников, которые потенциально являются свободными рабочими, единст-
венная собственность которых есть их рабочая сила и возможность обмени-
вать ее на имеющиеся стоимости. Этой массе индивидов противостоят на
другой стороне все объективные условия производства как чужая собствен-
ность, как их не-собственность, но в то же время эти объективные условия
производства как стоимости способны к обмену, в силу чего их присвоение до
известной степени доступно живому труду. Подобные исторические процес-
сы распада, с одной стороны, являются разложением отношений крепостной
зависимости, приковывавших работника к земле и к хозяину земли, но факти-
чески предполагающих его собственность на жизненные средства, так что это
по сути дела есть процесс его отделения от земли; с другой стороны, здесь
происходит разложение таких отношений земельной собственности, которые
делали работника йоменом, свободно работающим мелким собственником
земли или арендатором (колоном), свободным крестьянином; разложение та-
ких корпоративных отношений, которые предполагают и собственность ра-
ботника на орудие труда, и его собственность на самый труд как определен-
ную ремесленную сноровку (а не только труд как источник собственности).
Эти исторические процессы распада в такой же мере являются разложением
отношений клиентелы в ее различных формах, в которых не-собственники
являются прихлебателями, живущими за счет прибавочного продукта в свите
своих господ и в качестве эквивалента носящими ливрею своего господина, -
они участвуют в его распрях, оказывают воображаемые или реальные личные
услуги и т. д.
Во всех этих процессах разложения при более подробном рассмотре-
нии оказывается, что разлагаются такие отношения производства, при кото-
рых преобладает потребительная стоимость, производство для непосредст-
венного потребления. Меновая стоимость и ее производство имеют своей
предпосылкой преобладание другой формы. Поэтому в рамках всех этих от-
ношений подати и повинности натурой преобладают над денежными пла-
тежами и поборами. Но это лишь мимоходом. При ближайшем рассмотрении
обнаружится равным образом, что все эти разложившиеся отношения бы-
ли возможны только при определенном уровне развития материальных (а
поэтому также и духовных) производительных сил.
491
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. I, с. 487-488.
338 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
Нас интересует здесь прежде всего следующее: процесс разложения,
превращающий массу индивидов данной нации и т. д. в потенциально сво-
бодных наемных рабочих (понуждаемых к труду и к продаже своего труда
только отсутствием у них собственности), предполагает на другой стороне
такой процесс, который означает, что прежние источники дохода, а отчасти
прежние условия собственности этих индивидов не исчезли, а наоборот,
что стало иным только их употребление, что изменился только способ их
существования, что они как свободный фонд перешли в иные руки или да-
же остались частично в тех же самых руках. Но ясно следующее: процесс,
отделивший целую массу индивидов от их прежних (в той или иной фор-
ме) положительных отношений к объективным условиям труда, подверг-
нувший эти отношения отрицанию и тем самым превративший этих индиви-
дов в свободных рабочих, этот же самый процесс потенциально освободил
эти объективные условия труда (землю, сырье, жизненные средства, орудия
труда, деньги или все это вместе) от их прежней связи с индивидами, отде-
ленными теперь от них. Эти объективные условия труда все еще имеются в
наличии, но в иной форме, как свободный фонд, в котором все прежние
политические и т. п. связи стерты, и они противостоят этим отделенным от
них, лишенным собственности индивидам уже только в форме стоимостей,
прочно обособившихся стоимостей»492.
Характеристики Маркса, данные им докапиталистическим обще-
ственным формам и их разложению, имели не только научное значение.
В период написания им рукописей 1857-1859 гг. докапиталистические
способы производства не только в значительной мере еще сохранялись в
континентальной Западной Европе, но и две важнейшие незападноевро-
пейские страны - Россия и США - находились накануне начала упраздне-
ния крепостного строя и рабства соответственно. Анализ Маркса имеет
большое значение для понимания того, что происходило в России от кану-
на 1861 г. и начала капиталистических реформ до Октябрьской революции
1917 г. и последующего перехода к социализму и, в частности, для пони-
мания народнического освободительного движения и его высшей формы -
партии «Народная воля» как идейно-политических предшественников
большевизма. Марксово исследование докапиталистических способов
производства сохраняет свое значение и в начале XXI века, поскольку не
только в жизни многих стран мира и народов, но даже и в жизни целых
континентов (Азия, Африка, Южная и Центральная Америка) - играют
большую роль еще докапиталистические общественные отношения.
Подведем итог. Основные особенности исследования Марксом до-
капиталистических способов производства в «Формах, предшествующих
капиталистическому производству» таковы.
492
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. I, с. 492-494.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
339
Во-первых, обстоятельное, как никогда ранее, обращение Маркса к
изучению закономерностей предшествовавшей капитализму всемирной
истории означало то, что он предпринял систематическую, развернутую
попытку преодоления пятой антиномии социальной философии, хотя эта
попытка и была неосознанной.
Во-вторых, Маркс рассматривал докапиталистическую всемир-
ную историю преимущественно с точки зрения вызревания предпосы-
лок капитализма, что означало, что он сводил прошлое к предпосылкам
капитализма. Это было ограниченностью, односторонностью, но это
являлось необходимым. Наука закономерно развивается от исследова-
ния капиталистического способа производства к исследованию предше-
ствовавших ему способов производства (развитое помогает понять не-
развитое), а далее к взаимодействию того и другого. Маркс находился в
начале второй фазы, и постольку докапиталистические способы произ-
водства представлялись ограниченно, односторонне - преимущественно
с точки зрения предпосылок капитализма, как вызревающие предпо-
сылки капитализма.
В-третьих, Маркс при этом рассматривал становление предпосы-
лок капитализма преимущественно с точки зрения собственности (произ-
водственных отношений), т. е. с точки зрения поверхностной стороны
сущности общественной системы, но не с точки зрения способа производ-
ства как противоречивого единства производительных сил и производст-
венных отношений. Такой относительно поверхностный взгляд Маркса на
всемирную историю был, по всей вероятности, обусловлен тем, что, во-
первых, не было завершено его исследование капиталистического способа
производства и, во-вторых, и не начиналось глубокое и систематическое
исследование докапиталистических способов производства. Итак, Маркс в
«Формах» преимущественно сводит докапиталистическую историю к со-
зреванию предпосылок капиталистического способа производства, т. е. к
развитию докапиталистических способов производства с точки зрения по-
рождения ими капитализма, а развитие докапиталистических способов
производства - к развитию докапиталистической собственности. Логика
исследования Марксом докапиталистических способов производства вос-
производила логику исследования капитализма мыслителей от Кенэ до Ге-
геля, которые рассматривали в качестве сущности общества собственность
(производственные отношения). Таким образом, исследование Марксом
докапиталистических способов производства, докапиталистической все-
мирной истории с необходимостью имело двояко ограниченный характер.
Маркс в «Формах» осуществляет наряду с исследованием докапиталисти-
ческих способов производства с точки зрения изучения предпосылок ка-
питализма движение к их исследованию с точки зрения познания всемир-
ной истории. Это означает то, что Маркс сделал существенный шаг к диа-
340 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
лектическому снятию пятой антиномии социальной философии, но до
осуществления такого снятия ему было еще далеко.
В-четвертых, мысль Маркса двинулась в направлении разрешения
четвертой антиномии социальной философии.
Работа «Формы, предшествующие капиталистическому производст-
ву» позволяет более глубоко понять рациональные моменты философии
истории Гегеля, чем это было сказано ранее. Она показывает, что Гегель
отразил предпосылки капиталистического способа производства, хотя и на
не адекватной основе. Восточный мир Гегеля - это превращенная форма
восточных модификаций переходных к рабовладельческому, рабовладель-
ческого и феодального способов производства и она отчасти соответствует
тому, что Маркс называл азиатской формой собственности. На Востоке, как
полагал Гегель, свободен один индивидуум - правитель - очевидно потрму,
что он являлся персонификацией единства иерархизированной общины.
Греко-римский мир Гегеля - это античная модификация рабовладельческо-
го способа производства и она соответствует античной форме собственно-
сти Маркса. В греко-римском мире, по Гегелю, свободны немногие - сво-
бодные граждане, равноправные члены полисов-общин, выступающие в
качестве сособственников общинной земли, в качестве членов обществен-
ных собраний и кандидатов на занятие общественных должностей (магист-
раты в Риме). Германский мир Гегеля - это западноевропейская модифика-
ция феодального и капиталистического способов производства и она отчасти
соответствует германской форме собственности Маркса. В германском мире,
как утверждает Гегель, свободны все, и это в действительности означает
универсализацию частной собственности, превращение всех людей, вклю-
чая и феодально зависимых крестьян и ремесленников, в субъектов част-
ной собственности.
Капитализм и всемирно-исторический процесс. Маркс в «Экономи-
ческих рукописях 1857-1859 годов» углубляет свое представление о капи-
тализме как о необходимой ступени всемирно-исторического процесса. Он
показывает его прогрессивность по отношению к докапиталистическим
способам производства. Маркс пишет: «Великая историческая сторона ка-
питала заключается в создании этого прибавочного труда, излишнего с
точки зрения одной лишь потребительной стоимости, с точки зрения про-
стого поддержания существования рабочего, и историческое назначение
капитала будет выполнено тогда, когда, с одной стороны, потребности будут
развиты настолько, что сам прибавочный труд, труд за пределами абсо-
лютно необходимого для жизни, станет всеобщей потребностью, происте-
кающей из самих индивидуальных потребностей людей, и когда, с другой
стороны, всеобщее трудолюбие благодаря строгой дисциплине капитала,
через которую прошли следовавшие друг за другом поколения, разовьется
как всеобщее достояние нового поколения, - когда, наконец, это всеобщее
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
341
трудолюбие, благодаря развитию производительных сил труда, постоянно
подстегиваемых капиталом, одержимым беспредельной страстью к обо-
гащению и действующим в таких условиях, в которых он только и может
реализовать эту страсть, приведет к тому, что, с одной стороны, владение
всеобщим богатством и сохранение его будут требовать от всего общества
лишь сравнительно незначительного количества рабочего времени и что, с
другой стороны, работающее общество будет по-научному относиться к
процессу своего прогрессирующего воспроизводства, своего воспроизвод-
ства во все возрастающем изобилии; - следовательно, тогда, когда прекра-
тится такой труд, при котором человек сам делает то, что он может заста-
вить вещи делать для себя, для человека.
Таким образом, капитал и труд относятся здесь друг к другу как
деньги и товар: если капитал есть всеобщая форма богатства, то труд яв-
ляется такой субстанцией, которая ставит себе целью только непосредст-
венное потребление. Но в качестве безудержного стремления к всеобщей
форме богатства капитал гонит труд за пределы обусловленных природой
потребностей рабочего и тем самым создает материальные элементы для
развития богатой индивидуальности, которая одинаково всестороння и в
своем производстве и в своем потреблении и труд которой выступает по-
этому уже не как труд, а как полное развитие самой деятельности, где обу-
словленная природой необходимость исчезает в своей непосредственной
форме, ибо на место обусловленной природой потребности становится
потребность, созданная исторически. Поэтому-то капитал и производите-
лен, т. е. поэтому-то он и является существенным отношением для разви-
тия общественных производительных сил. Таковым капитал перестает
быть только тогда, когда развитие самих этих производительных сил нахо-
дит предел в самом капитале»493.
Маркс дал следующую глубокую и многостороннюю характеристи-
ку значения капитализма как силы, преобразующей все сферы обществен-
ной системы, в том числе и сознания: «Стало быть, [предполагается] ис-
следование всей природы с тем, чтобы открыть новые полезные свойства
вещей; универсальный обмен продуктами всех чужих друг для друга кли-
матов и стран; новые виды обработки (искусственной) природных предме-
тов, посредством которых им придается новая потребительная стои-
мость...; всестороннее исследование земных недр, имеющее целью как от-
крытие новых полезных ископаемых, так и выявление новых полезных
свойств старых ископаемых, например, новых их свойств как источников
сырья и т. д.; отсюда развитие естествознания до наивысшей точки; точно
так же открытие, создание и удовлетворение новых потребностей, порож-
даемых самим обществом. Культивирование всех свойств общественного
493
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46» ч. I, с. 280.
342 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
человека и производство его как человека с возможно более богатыми
свойствами и связями, а потому и потребностями, - производство человека
как возможно более целостного и универсального продукта общества (ибо
для того, чтобы пользоваться множеством вещей, человек должен быть
способен к пользованию ими, т. е. он должен быть в высокой степени куль-
турным человеком), - тоже являются условиями производства, основанного
на капитале. Это создание новых отраслей производства, т. е. качественно
нового прибавочного времени, представляет собой не только разделение
труда, но и отталкивание от самого себя определенного производства в ви-
де труда, имеющего новую потребительную стоимость; представляет собой
развитие постоянно расширяющейся и все более всеобъемлющей системы
видов труда, видов производства, которым соответствует постоянно рас-
ширяющаяся и все более богатая система потребностей.
Итак, если производство, основанное на капитале, с одной стороны,
создает универсальную систему труда, - т. е. прибавочный труд, труд, соз-
дающий стоимость, - то, с другой стороны, оно создает систему всеобщей
эксплуатации природных и человеческих свойств, систему всеобщей полез-
ности; даже наука, точно так же как и все физические и духовные свойства
человека, выступает лишь в качестве носителя этой системы всеобщей по-
лезности, и нет ничего такого, что вне этого круга общественного произ-
водства и обмена выступало бы как нечто само по себе более высокое, как
правомерное само по себе. Таким образом, только капитал создает буржу-
азное общество и универсальное присвоение членами общества как при-
роды, так и самой общественной связи. Отсюда великое цивилизующее
влияние капитала; создание им такой общественной ступени, по сравне-
нию с которой все прежние выступают всего лишь как локальное развитие
человечества и как суеверное поклонение природе. Только при капитализме
природа становится всего лишь предметом для человека, всего лишь по-
лезной вещью; ее перестают признавать самодовлеющей силой, а теоре-
тическое познание ее собственных законов само выступает лишь как хит-
рость, имеющая целью подчинить природу человеческим потребностям,
будь то в качестве предмета потребления или в качестве средства произ-
водства. Соответственно этой своей тенденции капитал преодолевает
национальную ограниченность и национальные предрассудки, обожеств-
ление природы, традиционное, самодовольно замкнутое в определенных
границах удовлетворение существующих потребностей и воспроизводство
старого образа жизни. Капитал разрушителен по отношению ко всему
этому, он постоянно все это революционизирует, сокрушает все преграды,
которые тормозят развитие производительных сил, расширение производ-
ства, эксплуатацию природных и духовных сил и обмен ими»494. Маркс
494
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. I, с. 386-387.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
343
рассматривает цивилизующее воздействие капиталистического способа
производства на индивидов, в которых он культивирует такие качества как
активность, инициативность, трудолюбие, склонность к систематическому
и регулярному труду, высокую культуру труда и образа жизни вообще, ди-
намизм, гибкость и т. д. Капитализм коренным образом преобразует чело-
века докапиталистического общества и превращает его в. Маркс пишет:
«По отношению к формирующемуся человеку этот непосредственный
процесс производства вместе с тем является школой дисциплины, а по от-
ношению к человеку сложившемуся, в голове которого закреплены накоп-
ленные обществом знания, он представляет собой применение [знаний],
экспериментальную науку, материально творческую и предметно вопло-
щающуюся науку»495. Вместе с тем, Маркс указывает, что качества инди-
видов в буржуазном обществе развиваются в форме, адекватной росту
стоимости, расширенному воспроизводству капитала, т. е. в ограниченной
мере. Указанные характеристики делают капиталистический способ про-
изводства прогрессивным по отношению ко всем из существовавших ра-
нее в истории, в связи с чем Маркс утверждает: «Буржуазная экономика
есть наиболее развитая и наиболее многообразная историческая организа-
ция производства»496. Для Маркса капиталистический способ производства
является более прогрессивной ступенью, чем первобытный, рабовладель-
ческий и феодальный способы производства. Буржуазный способ произ-
водства превосходит своей созидательной мощью, характерным для него
беспрерывным и безграничным развитием производительных сил, увели-
чением богатства общества и цивилизующими функциями все докапитали-
стические формации. Тем самым, Маркс разрабатывает в «Формах» более
глубокое, чем когда-либо ранее, в том числе и в «Немецкой идеологии» и в
«Манифесте», обоснование необходимости и прогрессивности капитали-
стического способа производства. Это было следствием быстрого разви-
тия его политэкономии в 1850-е гт., его развивающегося глубокого и сис-
тематического исследования сущности капиталистического общества.
Маркс в «Экономических рукописях 1857-1859 годов» выделил три
формы общества в связи с типом господствующих отношений людей.
Первая форма общества - «отношения личной зависимости (вначале со-
вершенно первобытные)»497. При этой форме «производительность людей
развивается лишь в незначительном объеме и в изолированных пунк-
тах»498. Маркс включал в эту форму первобытный, антично-рабовладель-
ческий и феодальный способы производства. Вторая форма общества -
«отношения личной независимости, основанные на вещной зависимости,
495 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. I, с. 221.
496 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. I, с. 42.
497 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. I, 101.
498 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46,ч. I, 101.
344 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
при которой впервые образуется система всеобщего общественного обме-
на веществ, универсальных отношений, всесторонних потребностей и
универсальных потенций»499. Это буржуазное общество. Третья общест-
венная форма, предполагаемая в будущем - коммунистическое общество.
Индивид в этом обществе будет характеризоваться следующими качества-
ми: «Свободная индивидуальность, основанная на универсальном разви-
тии индивидов и на превращении их коллективной, общественной произ-
водительности в их общественное достояние» (там же). Очевидно, что
этот способ периодизации истории является дополнительным по отноше-
нию к формационной концепции, надстраиваясь над ней.
О коммунистическом обществе Маркс в рукописях 1857-1859 годов
говорит относительно немного - гораздо меньше, чем о докапиталистиче-
ских способах производства. Он пишет, что для коммунистического обще-
ства характерно следующее: «Происходит свободное развитие индивиду-
альностей, и поэтому имеет место не сокращение необходимого рабочего
времени ради полагания прибавочного труда, а вообще сведение необходи-
мого труда к минимуму, чему в этих условиях соответствует художествен-
ное, научное и т. п. развитие индивидов благодаря высвободившемуся для
всех времени и созданным для этого средствам»500. Коммунистическая
формация обеспечивает наряду с высочайшим подъемом производительных
сил и максимальное развитие каждого индивида, каждого члена общества.
Свободное время для немногих характерно для буржуазного общества (и
докапиталистических обществ), преодоление капиталистического способа
производства создает свободное время для всего общества, для его каждого
члена. В буржуазном обществе богатством является рабочее время, точнее,
время, необходимое для создания прибавочной стоимости, в коммунистиче-
ском - свободное время обобществившихся индивидов, которое использу-
ется для их всестороннего развития, сопряженного с развитием общества.
К рассмотрению эпохи перехода к капитализму Маркс подходит
диалектически. Живописуя зверства и ужасы эпохи «так называемого пер-
воначального накопления», Маркс отмечает и прогрессивную роль капи-
тала как средства развития человека как производительной силы, как
средства цивилизации, ибо индивида «приходится еще заставлять рабо-
тать на условиях, установленных капиталом. Человек, лишенный собст-
венности, более расположен стать бродягой, разбойником или нищим, чем
рабочим. Лишь при развитом капиталистическом способе производства
наемный труд становится чем-то само собой разумеющимся. На первона-
чальной ступени капитала имело место государственное принуждение для
превращения неимущих в рабочих на условиях, выгодных капиталу, кото-
т Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. I, с. 101.
500 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. II, с. 214.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
345
рые здесь еще не навязаны рабочим их взаимной конкуренцией»501. В этом
заключены необходимость и оправдание тех жестокостей и зверств, кото-
рые сопровождали эпоху так называемого первоначального накопления.
Маркс подчеркивал противоречивость, диалектичность прогрессивного
развития всемирно-исторического процесса.
Итак, в «Экономических рукописях 1857-1859 годов» Маркс пришел
к более глубокому, чем когда-либо ранее, постижению закономерностей
всемирно-исторического процесса. Он значительно продвинулся по пути к
диалектическому снятию пятой антиномии социальной философии, хотя
все еще был далек от того, что бы осуществить его. Последнее проявляется
в той особенности философии истории Маркса в «Формах, предшествую-
щих капиталистическому производству», что вычленение общественных
форм производится преимущественно на основании форм собственности,
т. е. на основании производственных отношений, но не на основании спо-
соба производства как противоречивого единства производительных сил и
производственных отношений. Строго говоря, в определенной мере Маркс
учитывает производительные силы, но все же в целом тяготеет к полага-
нию именно производственных отношений в качестве субстанции всемир-
но-исторического процесса, в качестве сущности общественной системы.
В этом проявляется непреодоленное гегельянство материалистического по-
нимания истории Маркса, которое воспроизводилось даже на завершаю-
щей фазе формирования социальной философии марксизма. Эти рукописи
содержат в себе самый разработанный из всех когда-либо созданных им
вариантов философии истории Маркса, но его глубина и систематичность,
характерные для него проникновение в сущность общества не соответст-
вуют социальной философии зрелого Маркса, т. е. Маркса после публика-
ции первого тома «Капитала». Следствием этого является то, что философия
истории Маркса далеко не в полной мере объясняет всемирно-истори-
ческий процесс, и многие его особенности и проявления она объяснить
еще не в состоянии. Но, вместе с тем, она делает это лучше, чем какая-либо
другая из существовавших до нее (и после нее) концепций философии
истории, в том числе, и гегелевской. Бесспорные достижения философии
истории Маркса в «Экономических рукописях 1857-1859 годов» были обу-
словлены тем, что он все же в определенной мере исходил из способа про-
изводства. В свою очередь, это было обусловлено достижениями Маркса в
создании его политэкономии, в исследовании капиталистического способа
производства в 1850-е гг.
Экономические рукописи 1861-1863 гг. В экономических рукопи-
сях 1861-1863 гт. (рукопись «К критике политической экономии»), а, точнее,
в «Теориях прибавочной стоимости» Маркс детализирует и конкретизирует
501 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. П, с. 249.
344 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
при которой впервые образуется система всеобщего общественного обме-
на веществ, универсальных отношений, всесторонних потребностей и
универсальных потенций»499. Это буржуазное общество. Третья общест-
венная форма, предполагаемая в будущем - коммунистическое общество.
Индивид в этом обществе будет характеризоваться следующими качества-
ми: «Свободная индивидуальность, основанная на универсальном разви-
тии индивидов и на превращении их коллективной, общественной произ-
водительности в их общественное достояние» (там же). Очевидно, что
этот способ периодизации истории является дополнительным по отноше-
нию к формационной концепции, надстраиваясь над ней.
О коммунистическом обществе Маркс в рукописях 1857-1859 годов
говорит относительно немного - гораздо меньше, чем о докапиталистиче-
ских способах производства. Он пишет, что для коммунистического обще-
ства характерно следующее: «Происходит свободное развитие индивиду-
альностей, и поэтому имеет место не сокращение необходимого рабочего
времени ради полагания прибавочного труда, а вообще сведение необходи-
мого труда к минимуму, чему в этих условиях соответствует художествен-
ное, научное и т. п. развитие индивидов благодаря высвободившемуся для
всех времени и созданным для этого средствам»500. Коммунистическая
формация обеспечивает наряду с высочайшим подъемом производительных
сил и максимальное развитие каждого индивида, каждого члена общества.
Свободное время для немногих характерно для буржуазного общества (и
докапиталистических обществ), преодоление капиталистического способа
производства создает свободное время для всего общества, для его каждого
члена. В буржуазном обществе богатством является рабочее время, точнее,
время, необходимое для создания прибавочной стоимости, в коммунистиче-
ском - свободное время обобществившихся индивидов, которое использу-
ется для их всестороннего развития, сопряженного с развитием общества.
К рассмотрению эпохи перехода к капитализму Маркс подходит
диалектически. Живописуя зверства и ужасы эпохи «так называемого пер-
воначального накопления», Маркс отмечает и прогрессивную роль капи-
тала как средства развития человека как производительной силы, как
средства цивилизации, ибо индивида «приходится еще заставлять рабо-
тать на условиях, установленных капиталом. Человек, лишенный собст-
венности, более расположен стать бродягой, разбойником или нищим, чем
рабочим. Лишь при развитом капиталистическом способе производства
наемный труд становится чем-то само собой разумеющимся. На первона-
чальной ступени капитала имело место государственное принуждение для
превращения неимущих в рабочих на условиях, выгодных капиталу, кото-
499 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. I, с. 101.
500 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. II, с. 214.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
345
рые здесь еще не навязаны рабочим их взаимной конкуренцией»501. В этом
заключены необходимость и оправдание тех жестокостей и зверств, кото-
рые сопровождали эпоху так называемого первоначального накопления.
Маркс подчеркивал противоречивость, диалектичность прогрессивного
развития всемирно-исторического процесса.
Итак, в «Экономических рукописях 1857-1859 годов» Маркс пришел
к более глубокому, чем когда-либо ранее, постижению закономерностей
всемирно-исторического процесса. Он значительно продвинулся по пути к
диалектическому снятию пятой антиномии социальной философии, хотя
все еще был далек от того, что бы осуществить его. Последнее проявляется
в той особенности философии истории Маркса в «Формах, предшествую-
щих капиталистическому производству», что вычленение общественных
форм производится преимущественно на основании форм собственности,
т. е. на основании производственных отношений, но не на основании спо-
соба производства как противоречивого единства производительных сил и
производственных отношений. Строго говоря, в определенной мере Маркс
учитывает производительные силы, но все же в целом тяготеет к полага-
нию именно производственных отношений в качестве субстанции всемир-
но-исторического процесса, в качестве сущности общественной системы.
В этом проявляется непреодоленное гегельянство материалистического по-
нимания истории Маркса, которое воспроизводилось даже на завершаю-
щей фазе формирования социальной философии марксизма. Эти рукописи
содержат в себе самый разработанный из всех когда-либо созданных им
вариантов философии истории Маркса, но его глубина и систематичность,
характерные для него проникновение в сущность общества не соответст-
вуют социальной философии зрелого Маркса, т. е. Маркса после публика-
ции первого тома «Капитала». Следствием этого является то, что философия
истории Маркса далеко не в полной мере объясняет всемирно-истори-
ческий процесс, и многие его особенности и проявления она объяснить
еще не в состоянии. Но, вместе с тем, она делает это лучше, чем какая-либо
другая из существовавших до нее (и после нее) концепций философии
истории, в том числе, и гегелевской. Бесспорные достижения философии
истории Маркса в «Экономических рукописях 1857-1859 годов» были обу-
словлены тем, что он все же в определенной мере исходил из способа про-
изводства. В свою очередь, это было обусловлено достижениями Маркса в
создании его политэкономии, в исследовании капиталистического способа
производства в 1850-е гг.
Экономические рукописи 1861-1863 гг. В экономических рукопи-
сях 1861-1863 гг. (рукопись «К критике политической экономии»), а, точнее,
в «Теориях прибавочной стоимости» Маркс детализирует и конкретизирует
501 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. 11, с. 249.
346 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
свои подходы к разрешению ряда антиномий социальной философии. В пер-
вую очередь он обращается к третьей антиномии. Это происходит в связи
с тем, что Маркс ставит и пытается решить проблему труда в духовной
сфере, что означает выяснение того, является ли производительным ду-
ховный труд. Маркс в процессе создания своей политэкономии, исследуя
капиталистический способ производства как общественное материальное
производство, т. е. сферу создания продуктов, имеющих вещественную
природу502, столкнулся с трудом в неэкономической сфере, т. е. в сфере,
непосредственно не связанной с материальным производством. Это труд,
который создает опосредствованные предпосылки для материального
производства. Речь не идет о духовном, умственном труде, который вы-
ступает как момент труда совокупного работника сферы материального
производства и воплощается в его продуктах, т. е. не о духовном, умствен-
ном труде инженера, конструктора, ученого и т. д. Речь идет о деятельно-
сти политиков, чиновников, военных, адвокатов, священнослужителей,
ученых, деятелей искусства, учителей, преподавателей, врачей и др., т. е. тех,
кто воплощал в своей деятельности функционирование политической и
юридической надстройки, а также форм общественного сознания. Какова
политэкономическая природа труда в этих областях деятельности? Допус-
тимо ли распространить на труд в нематериальной сфере определения Ма-
териального производства?
Для решения этих проблем необходимо выяснить, что такое произ-
водительный труд. Различение между производительным и непроизводи-
тельным трудом было введено в экономическую науку Адамом Сми-
том503. Он считал производительным трудом труд индивидов, занятых в
материальном производстве, а по поводу всех иных видов деятельности
писал: «Например, государь со всеми своими судебными чиновниками и
офицерами, вся армия и флот представляют собой непроизводительных
работников... К тому же классу должны быть отнесены как некоторые из
самых уважаемых профессий - священники, юристы, врачи, писатели
всякого рода; актеры, паяцы, музыканты, оперные певцы, танцовщики и
пр.». Согласно Марксу, производительный труд при капиталистическом
способе производства - это труд, который производит не просто продук-
ты, а, во-первых, товары, и, во-вторых, создает прибавочную стоимость,
воспроизводит в простом и расширенном масштабе капитал. Стоимость
функционирования рабочей силы в случае производительного труда оп-
лачивает капитал как переменный капитал, а не доход, что является ха-
рактерной чертой непроизводительного труда (труда по оказанию личных
502 К этим продуктам не относятся книги, в которых в отличие от пищи, одежды, жилищ
и т. д. потребляется не их вещественная природа, а их духовное содержание, носителем кото-
рого является соответствующий вещественный субстрат.
503 Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М., 1993, с. 469.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
347
услуг и т. д.). Маркс полагал, что производительный труд обменивается
на капитал, а не на доход. В последнем случае речь шла бы о труде ре-
месленников, лиц «свободного труда» и т. д. Маркс исходил из понятия
совокупной рабочей силы: «К числу этих производительных работников
принадлежат, разумеется, все те, кто так или иначе участвует в производстве
товара, начиная с рабочего в собственном смысле слова и кончая дирек-
тором, инженером (в отличие от капиталиста)»504 505. Для него труд инжене-
ра, конструктора, ученого был частью труда совокупной производитель-
ной силы, поскольку он создавал прибавочную стоимость.
Но как обстоит дело с другими видами духовного труда, т. е. в пер-
вую очередь видами труда воплощающего в себе функционирование раз-
личных форм общественного сознания и его институтов? Маркс, пытаясь
решить эту проблему, выделил два рода нематериального труда. Это ду-
ховный труд, который а) воплощается в продуктах, отделимых подобно
продуктам материальной сферы от деятельности по их производству, а
также от их потребления (писатель - книга, художник - картина и т. д.) и
б) тождественных с актом их производства (артист - спектакль или пред-
ставление, певица - пение, музыкант-исполнитель - музыка и т. д.). Для
обоих случаев Маркс предлагает тождественные решения. Он утверждает,
что речь идет о переходных к формальному господству капитала формах,
о подчинении капиталу (торговому), которое не предполагает еще даже
формального господства капитала. Маркс утверждает, что в силу специ-
фики данных сфер капитал способен овладеть ими лишь в незначительной
мере, здесь капитал применим лишь в ограниченном масштабе. Маркс, на
мой взгляд, впал здесь в противоречие. С одной стороны, он считал, что
артисты, музыканты, писатели, учителя и другие подобные категории на-
емных работников являются производительными работниками, поскольку
создают капитал. Маркс писал: «Актер, например, и даже клоун, являет-
ся... производительным работником, если он работает по найму у капита-
листа (антрепренера), которому он возвращает больше труда, чем получает
от него в форме заработной платы... Писатель является производительным
работником не потому, что он производит идеи, а потому, что он обогащает
книгопродавца, издающего его сочинения, т. е. он производителен пос-
тольку, поскольку является наемным работником какого-либо капитали-
ста» . С другой стороны, он почувствовал, хотя и не осознал в полной
мере, абсурдность применения к труду в духовной сфере определений
производительности (непроизводительности) и стремился девальвировать
эту серьезную научную проблему, заявив, что а) капиталистические отно-
шения в этих областях применимы в малозначительной степени и б) эти
504 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26 (1), с. 138.
505 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26 (1), с. 139.
348 Рвздел II. Продолжение формирования социально-философской нвуки
области человеческой активности обладают весьма незначительным ве-
сом по сравнению с общей массой общественного производства. С Мар-
ксом можно согласиться в том, что работники сферы образования являют-
ся производительными работниками - они производят товар рабочая сила,
в котором овеществлена прибавочная стоимость, как и в том, что работни-
ки сферы здравоохранения выступают как своего рода ремонтные рабочие
и их труд относится к издержкам производства. Эту проблематику в пер-
вом томе «Капитала» Маркс почти их не затрагивает, видимо, ощутив не-
возможность для себя на этой ступени познания этой сложной проблемы.
Видимо, Маркс, ощутив трудность проблемы, отложил ее решение на бу-
дущее. Автор «Капитала» столкнулся с противоречием н не смог его пре-
одолеть: с одной стороны, определения капитала применимы к труду в
нематериальной сфере, с другой, в полной мере неприменимы. Мысль
Маркса проделала в этом отношении эволюцию от времен «Экономиче-
ско-философских рукописей 1844», где автор говорил о том, что наука,
мораль, религия, искусство являются особыми видами производства. Эта
коллизия была обусловлена сложностью познавательной ситуации: с од-
ной стороны, Маркс уже многого достиг в исследовании сущности буржу-
азного общества - капиталистического способа производства, с другой -
закономерности функционирования неэкономических сфер еще не были
исследованы. Эта проблема не была решена Марксом.
Рассмотрение труда в надстроечных сферах, сферах функционирова-
ния общественного сознания как разновидности наемного подчиненного
капиталу труда является вполне объяснимым. Это связано с тем, что успеш-
ный ход исследования способа производства в «Капитале», с одной сторо-
ны, подвел Маркса к необходимости последующего рассмотрения других
сфер общества - политики, права, форм общественного сознания, с другой,
именно эффективность этого исследования дала повод Марксу экстраполи-
ровать на них закономерности исследованного способа производства, т. е.
отождествить их и способ производства. Попытка решения проблемы труда
в нематериальной сфере и возникшие при этом трудности и противоречия
были, по всей видимости, самым частным проявлением подхода Маркса.
Но суть ситуации, как представляется, заключается в следующем.
Господствующие в обществе отношения (по достижении ими своей зрело-
сти) подчиняют себе второстепенные, третьестепенные и др. отношения
предмета, которые по своей природе существенно различны с первым от-
ношением. Упомянутые отношения уподобляются господствующему от-
ношению не по содержанию, а по форме, и принимают видимость тожде-
ства с первыми. Это явление - объективное уподобление несущественных
отношений существенным - назову квазификацией. Многие виды дея-
тельности, даже н находящиеся вне капиталистического производства,
принимают форму непосредственно подчиненному капиталу наемного
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
349
труда или тяготеют к тому, чтобы принять ее. Поэтому объективно созда-
ется впечатление, что в надстроечных, идеологических областях в той же
мере, что и в рамках способа производства, возникают и воспроизводятся
отношения капитала и труда. Поэтому можно, впав в заблуждение, вооб-
разить, что, например, наемные служащие в адвокатской, охранной, кон-
сультативной и иных фирмах являются пролетариями, а их собственники -
эксплуатирующими их труд капиталистами ит. д. Маркс столкнулся, во-
первых, с этим трудом как таковым, во-вторых, с проблемой воздействия
непроизводительного труда на производительный труд, на отношения тру-
да и капитала, на капиталистический способ производства.
К сфере проявления третьей антиномии социальной философии от-
носится и следующий фрагмент «Теорий прибавочной стоимости». Маркс
писал: «Не все народы имеют одинаковые данные для капиталистического
производства. Некоторые самобытные народы, как например, турки, не име-
ют для этого ни темперамента, ни склонности. Но это исключения. С разви-
тием капиталистического производства создается средний уровень буржу-
азного общества и вместе с тем средний уровень темпераментов и склон-
ностей у самых различных народов. Капиталистическое производство,
подобно христианству, по самому существу своему космополитично. По-
этому-то христианство и является специфической религией капитала. И тут
и там имеет значение только человек. Сам по себе человек стоит не больше
и не меньше, чем другой. Для христианства все зависит от того, имеет ли
человек веру, а для капитала - имеет ли он кредит. Кроме того, у первого
сюда еще присоединяются, конечно, божественное предопределение, а у
второго - случай, имеет ли человек деньги с самого рождения или нет»506.
Здесь примечателен взгляд Маркса на этнонациональную сферу общест-
венной системы. Маркс, с одной стороны, обусловливает сферу этнонацио-
нальных отношений развитием способа производства, с другой - полагает в
некоторых случаях существование неизменного этнического характера от-
дельных народов (турок). Согласно мысли Маркса, турки в силу своих эт-
нических особенностей ориентированы на докапиталистический способ
производства и не могут перейти к капитализму. При этом Маркс указыва-
ет, что речь идет об исключительных случаях. В этом же фрагменте он го-
ворит о соответствии капитализма и христианства, но отражает их связь
абстрактно, поверхностно. Маркс не может объяснить того, как капитали-
стический способ производства, застав христианство как идеологический
материал от предшествующих способов производства, подчиняет его себе,
преобразует его и порождает его адекватно своим потребностям, и потому
в его мысли присутствует тенденция рассмотрения религии (христианства)
как самостоятельного феномена.
506 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26 (111), с. 467.
350 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
Примечательны в контексте третьей антиномии социальной фило-
софии и характеристики, данные Марксом в «Теориях прибавочной стои-
мости» буржуазной политэкономии. Если для первоначальной теории
марксизма было характерно нигилистическое отношение к буржуазной
науке, что логично вытекало из ее грубого редукционизма, то в «Экономи-
ческих рукописях 1861-1863 годов» оценки Маркса стали более противо-
речивыми. Исследование взаимоотношения научной истины и классовой
идеологии выступает у Маркса как анализ взаимодействия науки и аполо-
гетики на материале политической экономии. Маркс в «Теориях прибавоч-
ной стоимости» произвел фундаментальную научную оценку буржуазной
политэкономии, начиная с ее возникновения, и показал то, как переплета-
ются в ней моменты научной объективности и идеологической пристраст-
ности, глубины и поверхностности, общечеловеческого и классового.
Маркс в этом произведении разработал решение проблемы соотношения в
науки истины и идеологии, то есть отражения объективной реальности и
выражения классовых интересов. Примечательно в этой связи его проти-
вопоставление классической политэкономии (Петти, Кенэ, Тюрго, Смит,
Рикардо) и вульгарной политэкономии (Мальтус, Сэй, Бастиа, Кэри
и др.)507. Обе имеют классовый характер, но в случае первой защита капи-
талистического способа производства (идеология, буржуазный классовый
подход) в основном не препятствует объективному научному исследова-
нию (научной истине, подходу, исходящему из развития всего человечест-
ва). Но истину и идеологию никогда и ни при каких обстоятельствах нель-
зя полностью отделить друг от друга. Поэтому классики политэкономии
вполне апологетически и тенденциозно исходили, в частности, из совер-
шенства и вечности капиталистического способа производства, что все же
создавало заметные препятствия для научного поиска, тогда как и вуль-
гарные политэкономы достигали определенных, хотя и незначительных,
результатов в научном исследовании.
Представителями классической и вульгарной политэкономии были
Рикардо и Мальтус соответственно. Маркс писал: «Прямолинейность Ри-
кардо была, следовательно, не только научно честной, но и научно обяза-
тельной для его позиции. Но поэтому для Рикардо и совершенно безраз-
лично, поражает ли насмерть дальнейшее развитие производительных сил
земельную собственность для рабочих. Когда этот прогресс обесценивает
капитал промышленной буржуазии, то Рикардо это тоже приветствует. Ес-
ли развитие производительной силы трупа обесценивает наполовину налич-
ный основной капитал, то, что из этого? - говорит Рикардо, - зато ведь про-
изводительность человеческого труда удвоилась. Здесь, таким образом, -
научная честность. Если точка зрения Рикардо и соответствует в целом
507
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26 (Ш), с. 525-529.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгальса
351
интересам промышленной буржуазии, то это лишь потому, что ее интересы
совпадают - и лишь в той мере, в какой они совпадают, - с интересами
производства, или с интересами развития производительности человече-
ского труда. Там, где буржуазия вступает в противоречие с этим развитием,
Рикардо столь же беспощадно выступает против буржуазии, как и в других
случаях - против пролетариата и буржуазии...
Со стороны Рикардо нет ничего низкого в том, что он приравнивает
пролетариев к машинам, вьючному скоту или товару, так как «производству»
(с его точки зрения) способствует то, что они лишь машины или вьючный
скот, или так как они в буржуазном производстве действительно только това-
ры. Это - стоицизм, это объективно, это научно. Поскольку это возможно без
греха против его науки, Рикардо всегда филантроп, каким он и был в практи-
ческой жизни»508. Мальтус для Маркса предстает классическим образцом
апологетической и поверхностной, т. е. вульгарной буржуазной науки: «Но
Мальтус! Этот негодяй извлекает из добытых уже наукой (и всякий раз им
украденных) предпосылок только такие выводы, которые «приятны» (полез-
ны аристократии) против буржуазии и им обеим - против пролетариата. Он
поэтому хочет не производства ради производства, а лишь производства в
той мере, в какой оно поддерживает или укрепляет существующий строй и
служит выгоде господствующих классов»509. Маркс пишет также: «Совер-
шенно иначе обстоит дело у попа Мальтуса. Он [тоже] ради производства
низводит рабочих до положения вьючного скота, обрекает их на голодную
смерть и безбрачие. [Однако] там, где те же самые требования производства
сокращают лендлорду его «ренту», где они угрожают «десятине» государст-
венной церкви или интересам «пожирателей налогов» или также в тех слу-
чаях, когда та часть промышленной буржуазии, интересы которой тормозят
прогресс производства, приносится в жертву той части буржуазии, которая
является представительницей этого прогресса, - словом там, где какой-либо
интерес аристократии противостоит интересам буржуазии, или там, где ка-
кой-либо интерес консервативных и застойных слоев буржуазии противо-
стоит интересам прогрессивной буржуазии, - во всех этих случаях «поп»
Мальтус не жертвует особым интересом во имя производства, а изо всех сил
старается требования производства принести в жертву особым интересам
господствующих классов или классовых групп в существующем обществе.
И ради этой цели он фальсифицирует свои выводы в области науки. В этом
его низость в отношении науки, его грех против науки, не говоря уже о бес-
стыдном плагиаторстве, практикуемом им в качестве ремесла. Выводы
Мальтуса по научным вопросам сфабрикованы «с оглядкой» на господ-
ствующие классы вообще и на реакционные элементы этих господствующих
508 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26 (II), с. 123-125.
509 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26 (II), с. 124.
352 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
классов в особенности; а это значит: Мальтус фальсифицирует науку в угоду
интересам этих классов. Наоборот, его выводы безоглядно-решительны, бес-
пощадны, поскольку дело касается угнетенных классов...
Ненависть английского рабочего класса к Мальтусу... вполне оп-
равдана; народ верным инстинктом почувствовал, что против него высту-
пает здесь не человек науки, а купленный его врагами адвокат господ-
ствующих классов, их бесстыдный сикофант»510. Маркс фактически иначе,
чем в «Немецкой идеологии», рассматривал идеологию (формы общест-
венного сознания). Если для раннего Маркса она является ложным созна-
нием, производством иллюзий классов и групп о своем бытии, в частно-
сти, совокупностью идеалистических философских течений, искажающих
действительные общественные отношения и переворачивающих реаль-
ное положение дел, то для Маркса 60-х гг. идеология предстает как одна
из необходимых сторон общественного сознания. В сознании классового
общества объективная (общечеловеческая, служащая развитию человече-
ства в целом) истина и классовая (групповая) идеология выступают в
тесном переплетении, в слитности. Для Маркса, по всей вероятности,
очевидно, что в определенные эпохи определенные классы (и части клас-
сов), реализуя свой частный интерес, служат и общечеловеческому инте-
ресу. Маркс отмечал, что «в мире людей, как и в мире животных и растений,
интересы рода всегда пробивают себе путь за счет интересов индивидов,
и это происходит потому, что интерес рода совпадает с интересом особых
индивидов, в чем и состоит сила этих последних, их преимущество»511.
Таковы буржуазия в период прогрессивного развития капиталистического
способа производства или пролетариат накануне социалистической рево-
люции и в эпоху ее осуществления. Маркс в начале 1860-х гг. более диа-
лектично, чем ранее, оценивает общественное сознание, отказываясь от
грубого редукционизма, характерного для его первоначальной социально-
философской концепции.
Итак, в экономических рукописях 1861-1863 гг. (рукописи «К кри-
тике политической экономии») третья антиномия социальной философии
воспроизводилась, но при этом позиция Маркса была несколько ближе к
редукционизму. Происходит движение мышления Маркса к диалектиче-
скому снятию третьей антиномии социальной философии, но он гораздо
ближе к началу, чем к завершению этого пути.
В качестве движения к диалектическому снятию пятой антиномии
социальной философии в «Теориях прибавочной стоимости» следует рас-
сматривать постановку вопроса об исторических пределах капитализма.
Маркс замечает: «В форме процента на авансированный капитал (получен
510 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26 (II), с. 124-126.
511 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26 (II), с. 123.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
353
ли он взаймы или нет) часть реализованной в прибыли прибавочной стои-
мости выступает также и для капиталиста как затрата, как статья издер-
жек производства, имеющаяся у него как капиталиста, подобно тому как
ведь и вообще прибыль является непосредственной целью капиталистиче-
ского производства. А в проценте (особенно при полученном взаймы ка-
питале) это выступает и как фактическая предпосылка его, капиталиста,
производственной деятельности.
Это вместе с тем показывает, как обстоит дело с различием между
формами производства и формами распределения. Прибыль, форма рас-
пределения, является здесь вместе с тем формой производства, условием
производства, необходимым составным элементом процесса производства.
Как неумны, следовательно, - к этому надо вернуться позднее, -
Дж. Ст. Милль и другие, которые считают буржуазные формы производст-
ва абсолютными, а буржуазные формы распределения относительными,
историческими и потому преходящими. Форма распределения есть лишь
форма производства sub alia specie. Та differentia specifica, - а значит, и
специфическая ограниченность, - которая составляет предел буржуазного
распределения, входит в само производство как охватывающая его и гос-
подствующая над ним определенность. Но то обстоятельство, что вследст-
вие своих собственных имманентных законов буржуазное производство
вынуждено, с одной стороны, так развивать производительные силы, как
будто оно не является производством на ограниченной общественной ос-
нове, а с другой стороны, что оно может развивать их все же только в пре-
делах этой ограниченности, - это обстоятельство есть самая глубокая и
самая сокровенная причина кризисов, прорывающихся в буржуазном про-
изводстве противоречий, в рамках которых оно движется и которые даже
при грубом, поверхностном взгляде характеризуют его лишь как истори-
чески преходящую форму»512. Созревание противоречия капиталистиче-
ского способа производства, противоречие производительных сил с их
общественным характером и капитала выражается в периодических кри-
зисах перепроизводства, сдерживании развития производительных сил
и т. д. Маркс писал, что «буржуазный способ производства включает в се-
бя границу для свободного развития производительных сил, границу, ко-
торая обнаруживается в кризисах и - среди всего прочего - в перепроиз-
водстве, этом основном явлении кризисов»513. Маркс подчеркивает, что
при капитализме речь идет не о перепроизводстве продуктов, а о пере-
производстве товаров, масса продуктов же в условиях капитализма всегда
находится в состоянии недопроизводства, поскольку: «Пределом произ-
водства служит прибыль капиталистов, а отнюдь не потребности произво-
512 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26 (III), с. 81.
513 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26 (II), с. 586.
354 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
дителей»514. Самоотрицание капиталистического производства, выра-
жающееся, в частности, в кризисах перепроизводства, создает предпосыл-
ки, формирует необходимость и возможность снятия буржуазного обще-
ства путем коммунистической революции. Обнаружение законов развития
капиталистического способа производства и его самоотрицания именно в
силу собственного развития дает выход за пределы буржуазного общества:
«Но с того момента, когда буржуазный способ производства и соответст-
вующие ему отношения производства и распределения признаются исто-
рическими, приходит конец заблуждению, рассматривающему буржуазный
способ производства как естественный закон производства, и открывается
перспектива нового общества, новой экономической общественной фор-
мации, к которой буржуазный способ производства образует лишь пере-
ход»515. Но опять-таки это только начало движения к диалектическому
снятию пятой антиномии.
«Предисловие» к работе «К критике политической экономии».
К завершающей фазе формирования социальной философии Маркса отно-
сится и, вероятно, самый знаменитый вариант ее изложения, содержащий-
ся в «Предисловии» к работе Маркса «К критике политической экономии»
(1859). «Предисловие» содержит в себе краткую научную автобиографию
Маркса, которая представляет собой осознание им в сжатом виде истории
его социально-философского развития. Эту историю Маркс излагает уп-
рощенно: социально-философскую концепцию Гегеля как исходный пункт
своего идейного развития он рассматривает односторонне, преувеличивая
ее идеалистические тенденции и практически игнорируя материалистиче-
ские. Маркс и в конце 1850-х гг. в полной мере не понимал социальной
философии Гегеля.
Но в первую очередь «Предисловие» важно тем, что оно содержит
краткое (примерно 1,3 стр.) изложение социальной философии Маркса. В си-
лу этого «Предисловие» нередко рассматривается как классическое изложе-
ние (квинтэссенция) материалистического понимания истории Маркса и
Энгельса. На его пересказе, комментировании и анализе основаны наиболее
распространенные интерпретации материалистического понимания исто-
рии. Но значение этой работы сплошь и рядом переоценивается. Это всего
лишь краткое социально-философское введение в политэкономию Маркса.
«Предисловие» служит введением к развертыванию экономической теории,
т. е. для Маркса социальная философия еще не имеет самостоятельного зна-
чения, она второстепенна, поэтому ее проблемы здесь рассмотрены либо
очень кратко, сжато и бегло, либо обойдены вниманием. Текст очень сжа-
тый, а входящие в его состав положения весьма схематичны. Отсутствуют
514 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26 (П), с. 586.
315 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26 (Ш), с. 446.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
355
развернутые и законченные концептуальные построения, как в «Капитале»,
понятийно-категориальный аппарат не приобрел полной оформленности и
законченности, понятия были не вполне определенными, устойчивыми,
господствовала терминологическая многозначность, нечеткость, что является
одним из существенных признаков незрелой теории. Для нас важно то, что
«Предисловие» является опытом популяризации Марксом своей социальной
философии. В силу указанных причин это произведение - при всей его ог-
ромной важности - не следует переоценивать. На мой взгляд, социально-
философские идеи «Предисловия» могут быть поняты только в контексте
рассмотрения завершающей фазы формирования социальной философии
Маркса и Энгельса в целом, т. е. содержания «Экономических рукописей
1857-1859» и «Экономических рукописей 1861-1863».
Социально-философская концепция Маркса в «Предисловии» выгля-
дит так: «В общественном производстве своей жизни люди вступают в оп-
ределенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения - производ-
ственные отношения, которые соответствуют определенной ступени разви-
тия их материальных производительных сил. Совокупность этих
производственных отношений составляет экономическую структуру обще-
ства, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая
надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного
сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает соци-
альный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание
людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определя-
ет их сознание. На известной ступени своего развития материальные произ-
водительные силы общества приходят в противоречие с существующими
производственными отношениями, или - что является только юридическим
выражением последних - с отношениями собственности, внутри которых
они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти
отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной
революции. С изменением экономической основы более или менее быстро
происходит переворот во всей громадной надстройке»516. Сжатость текста и
схематизм содержания предопределили особенности подхода Маркса к ан-
тиномиям. Первая антиномия разрешается здесь в духе радикального со-
циологизма: Маркс полностью отвлекается от природы, здесь тенденция иг-
норирования природного и абсолютизации социального. Вторая, вполне
традиционно для социальной философии марксизма разрешается в духе эс-
сенциального монизма. Третья антиномия - в духе решительного редукцио-
низма, но с определенным признанием своеобразия сознания. Редукцио-
низм первоначальной концепции несколько смягчен, но все же сохраняет-
ся, что проявляется в том, что общественное сознание воспринимается им
516 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.13, с. 6-7.
356 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
как преимущественно пассивное, лишь определяемое общественным бы-
тием. В этом замечательном содержательностью мыслей и чеканностью
формулировок фрагменте проявились многие новые интересные моменты
развития материалистического понимания истории к концу 1850-х гг. Это,
прежде всего, выяснение особой логики общественного сознания, в част-
ности, его отставание от экономического базиса. Это объясняется тем, что
Маркс в 1850-е гг. специально исследовал политические процессы и поли-
тику как форму общественного сознания в их специфике, прежде всего, в
работах «Восемнадцатое брюмера Луи-Бонапарта», «Классовая борьба во
Франции», что показало ему ограниченность и ошибочность непосредст-
венного сведения политико-юридической надстройки и общественного
сознания к способу производства (общественному бытию), что, в частно-
сти, связано с существованием специфической логики политической сфе-
ры, не сводимой напрямую к логике способа производства. Это было су-
щественным шагом вперед по сравнению с «Немецкой идеологией». Что
касается пятой антиномии, то тенденция модернизации (антиисторизма),
проявляющаяся в экстраполяции на докапиталистические способы произ-
водства характеристик настоящего, т. е. капитализма, сохраняется. Это ка-
сается представлений о строении общества и о взаимодействии его сфер.
Для докапиталистических обществ была характерна слитность надстроеч-
ных явлений и форм общественного сознания, политики, права, морали и
религии как таковых не существовало в чистом виде. Наиболее глубоким
основанием всех этих проявлений рассудочной ограниченности являлось
то, что у Маркса еще отсутствовало глубокое и систематическое исследо-
вание капиталистической экономики, что обусловливало понимание спо-
соба производства как систему взаимодействующих разных сущностей
(производительных сил и производственных отношений и т. д.), а не как
одной сущности. В этом замечательном фрагменте Маркс использует по-
нятия базиса и надстройки, что, безусловно, означает то, что его решаю-
щее теоретическое представление основано на аналогии, которая является,
как известно, атрибутом незрелого мышления и свидетельствует об опре-
деленной поверхностности познания. Да и само представление о соотно-
шении базиса и надстройки является механистическим, т. е. зрело-
рассудочным.
В «Предисловии» взгляды Маркса на ход исторического процесса,
его философия истории остаются неразвитыми. Об этом говорит неразра-
ботанность идей и нестрогость терминологии. Маркс отражает ход истории
следующим образом: «В общих чертах, азиатский, античный, феодальный
и современный, буржуазный, способы производства можно обозначить, как
прогрессивные эпохи экономической общественной формации»517. Маркс
517 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.13, с. 7.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса
357
начинает отсчет с азиатского способа производства, имея в виду общество
перехода от первобытного общества к классовым обществам. Представления
Маркса о первобытном обществе развивались после «Немецкой идеоло-
гии», но он о нем не упоминает. Кроме того, в один ряд ставятся самостоя-
тельные способы производства (буржуазный и т. д.) и способ производства,
переходный от одного к другому (азиатский). Все это также свидетельствует
о нестрогости подхода Маркса в данном произведении и о том, что соци-
альная философия для него в этот период имеет второстепенное значение.
Это всего лишь сжатое и нестрогое резюме, не претендующее на глубину и
систематичность. Об этом же нам говорит и терминология: лишь два спо-
соба производства (феодальный и буржуазный) именуются по существу,
другие - в связи с формами проявления: переходный от первобытного к
классовому способ производства как азиатский - в связи с территориаль-
ными формами, рабовладельческий как античный, т. е. древний - в связи с
временными формами. Последовательность основана на смешении раз-
личных критериев выделения: два последних способа производства выде-
лены на основании производственных отношений, первый - на основании
территориальной локализации, второй - на основании и территориальной,
и временной локализации. Маркс склонен применять ко всей истории оди-
наковый масштаб - масштаб современного ему буржуазного общества - и
экстраполирует его характеристики на докапиталистическое прошлое. Тем
самым, пятая антиномия воспроизводится: Маркс и отражает, и не отража-
ет ход реального исторического процесса.
Гражданская война в США 1861-1865 гг. Гражданская война в США
совпала с завершающей фазой стадии формирования социальной философии
Маркса и Энгельса, а точнее, со временем создания Марксом экономических
рукописей 1861-1863 гг. Это означает, что не только события этой войны
влияли на завершающую фазу формирования социально-философской теории
Маркса и Энгельса, но и то, что эта теория позволила им более глубоко анали-
зировать ход войны и все сопряженные с нею события.
Гражданская война в США, как и предшествующие войны, обрати-
ла исследовательское внимание Маркса и Энгельса к географической сре-
де как фактору общественного процесса. Географическая среда, как уже
было сказано выше, в войне проявляется как театр военных действий. В ста-
тье «Гражданская война в Америке» (1862) Маркс и Энгельс писали:
«Бросим взгляд на географические очертания отделившейся территории с
ее длинной береговой полосой вдоль Атлантического океана и таким же
вытянутым побережьем вдоль Мексиканского залива. Пока конфедераты
держали в своих руках Кентукки и Теннесси, занимаемая ими территория
составляла большую компактную массу. С потерей двух этих штатов в их
территорию вгоняется огромный клин, отделяющий штаты у северного по-
бережья Атлантического океана от штатов на берегу Мексиканского залива.
358 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
Прямой путь из Виргинии и обеих Каролин в Техас, Луизиану, Миссисипи
и отчасти даже в Алабаму ведет через Теннесси, который занят теперь
унионистами. Единственный путь, который после полного завоевания Тен-
несси Союзом будет связывать обе группы рабовладельческих штатов, про-
ходит через Джорджию. Это доказывает, что Джорджия служит ключом к
сецессионистской территории. С потерей Джорджии Конфедерация ока-
залась бы разрезанной на две части, лишенные всякой взаимной связи.
Обратное же взятие Джорджии сецессионистами было бы едва ли воз-
можно, потому что унионистские боевые силы сосредоточились бы в од-
ном центральном пункте, в то время как их противники, разделенные на
два лагеря, не смогли бы собрать достаточно сил для общего наступления.
Требуется ли для подобной операции завоевание всей Джорджии,
включая побережье Флориды? Отнюдь нет. В стране, где сообщение, осо-
бенно между отдаленными пунктами, в гораздо большей степени зависит
от железных дорог, чем от шоссейных, достаточно захватить железные до-
роги. Самая южная железнодорожная линия между штатами, расположен-
ными на берегу Мексиканского залива, и Атлантическим побережьем про-
ходит через Мейкон и Гордон у Милледжвилла.
Занятие обоих этих пунктов разрезало бы сецессионистскую терри-
торию на две части и дало бы унионистам возможность разгромить их по-
очередно. Из вышеизложенного также следует, что никакая южная рес-
публика не жизнеспособна без обладания Теннесси. Без Теннесси столица
Джорджии оказалась бы на расстоянии всего лишь восьми- или десяти-
дневного перехода от границы; Север постоянно держал бы тогда кулак
над головой Юга, и при малейшем нажиме Юг должен был бы отступить,
либо снова начать борьбу за свое существование в таких условиях, когда
одно-единственное поражение отнимало бы у него всякие шансы на ус-
пех»518. Но и в этом случае речь идет о сугубо эмпирических обобщениях
ad hoc. Мышление Маркса и Энгельса испытало импульс, ориентирован-
ный на диалектическое снятие первой антиномии социальной философии,
но соответствующие теоретические обобщения еще отсутствуют.
Гражданская война в США обострила внимание Маркса и Энгельса
к персональным качествам командования. В их статьях война представала
как общественное явление, во многом обусловленное способностями, ха-
рактером и т. д. полководцев. В статье «Положение на американском театре
войны» (1862) Маркс и Энгельс писали о командующем армии северян:
«Мак-Клеллан неопровержимо доказал, что он - военная бездарность, слу-
чайно вознесенная на высокий и ответственный пост, для которой цель во-
енных действий состоит не в том, чтобы разгромить врага, а лишь в том,
чтобы избежать собственного поражения и таким образом не лишиться
5IS Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 15, с. 506-507.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса 359
своего узурпированного величия. Он ведет себя как старые так называемые
«маневрирующие генералы», которые свое трусливое увиливание от всяко-
го тактического решения оправдывали тем, что они будто бы вынуждают
врага к сдаче своих позиций путем стратегического обхода. Конфедера-
ты всегда ускользают от него, потому что он никогда не нападает на них
в решающий момент»519. Благодаря этим сведениям мышление Маркса и
Энгельса получило импульсы, направленные на диалектическое снятие
третьей антиномии, в их головах происходило накопление эмпирического
материала, необходимого для этого, но все же они были еще весьма далеки
от его концептуального осмысления и сознательного движения в сторону
снятия третьей антиномии.
Цикл статей Маркса и Энгельса о Гражданской войне в США при-
мечателен тем, что в нем в заметно большей степени, чем в статьях о
предшествующих войнах, используется классовый анализ, показывается
связь военных действий с экономическими интересами. В статье «К поло-
жению в Северной Америке» (1862) Маркс писал: «Значение, которое соб-
ственно рабовладельческие штаты придают пограничным штатам, объяс-
няется, конечно, наличием рабовладельческого элемента в этих последних,
того самого элемента, который вынуждает правительство Союза к дипло-
матическим и конституционным компромиссам в его борьбе против рабо-
владения. Но этот элемент на главной арене гражданской войны, в погра-
ничных штатах, практически ликвидируется в ходе самой же гражданской
войны. Значительная часть рабовладельцев все время переселяется со
своим «black chattel» (черным скотом) на Юг, чтобы обеспечить сохран-
ность своего имущества. После каждого поражения конфедератов это пе-
реселение возобновляется все в больших размерах»520. Он также замечал:
«Кроме того, наиболее деятельные элементы среди рабовладельцев - моло-
дежь, с одной стороны, политические и военные лидеры, с другой, - сами
отделяются от основной массы своего класса и либо организуют в своих
собственных штатах партизанские отряды, которые как таковые уничто-
жаются, либо покидают родные места и вливаются в армию или админи-
стративный аппарат Конфедерации. И вот результат: с одной стороны, ог-
ромное сокращение контингента рабов в пограничных штатах, где рабству
всегда приходилось бороться с «encroachments» (вторжениями) конкури-
рующего свободного труда, а с другой стороны, уход наиболее деятельной
части рабовладельцев с их белой свитой. Остается, таким образом, только
слой «умеренных» рабовладельцев, которые скоро с жадностью ухватятся
за непомерно высокую сумму, предлагаемую им Вашингтоном в качестве
выкупа за их «black chattel», который все равно обесценится, как только
519 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 15, с. 518.
520 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 15, с. 577.
360 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
для него закроется южный рынок сбыта. Таким образом, война сама со-
действует решению вопроса, поскольку она фактически преобразует об-
щественные отношения в пограничных штатах»521. В статье «К критике
положения в Америке» (1862) Маркс, анализируя военные и политические
причины кризиса в США летом 1862 г., писал: «Военные причины кризи-
са отчасти связаны с политическими. Одна из этих причин - влияние де-
мократической партии, которая возвела такую бездарность, как Мак-
Клеллан, на пост commander in chief всеми вооруженными силами Севера за
то, что в свое время он был сторонником Брекинриджа. Другая причина -
робкая предупредительность по отношению к желаниям, выгодам и инте-
ресам лидеров пограничных рабовладельческих штатов (border slave
states), притуплявшая до сих пор принципиальную заостренность граж-
данской войны и, так сказать, лишавшая ее души. «Лояльные» рабовла-
дельцы этих пограничных штатов добились того, что продиктованные
Югом fugitive slave laws (законы о беглых рабах) оставались в силе, а сим-
патии негров к Северу насильственно подавлялись, что ни один из генера-
лов не мог осмелиться сформировать негритянскую роту и что, наконец,
рабство превратилось из ахиллесовой пяты Юга в его неуязвимый пан-
цирь. Благодаря рабам, выполняющим всю производительную работу, Юг
может поставить под ружье все свое боеспособное население!»522. Ис-
пользование в этих статьях классового анализа, по всей вероятности, было
обусловлено не только спецификой данной война как гражданской, но и
тем, что в качестве теоретической предпосылки этих статей Маркса и Эн-
гельса выступало более глубокое проникновение в сущность обществен-
ной системы, достигнутое в рамках завершающей фазы стадии формиро-
вания социальной философии.
Маркс и Энгельс прозорливо предсказали превращение США в ве-
дущую капиталистическую державу мира. Они заметили в 1864: «Как
только будет взорвано рабство - эти величайшие цепи, сковывающие по-
литическое и социальное развитие Соединенных Штатов, - в стране насту-
пит такой подъем, который в кратчайший срок обеспечит ей совершенно
иное место в мировой истории...»523. Как известно, самой экономически и
технологически развитой страной мира США стали примерно в 1900 г. К ска-
занному добавим, что написанное Марксом и Энгельсом о Гражданской
войне в США выступало в качестве накопления эмпирического материала,
касающегося антиномий социальной философии. Соответствующие
обобщения отсутствовали. Это означает, что они были в самом начале пу-
ти, который было нужно пройти для того, чтобы на основе осмысления
521 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 15, с. 577-578.
522 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 15, с. 541.
523 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 31, с. 359.
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса 361
эмпирического материала снять соответствующие антиномии социальной
философии.
Стадия формирования социальной философии Маркса и Эн-
гельса: результаты. Стадия формирования социальной философии Мар-
кса и Энгельса, охватывающая период примерно с 1847 г. по середину
1860-х гг., характеризовалась быстрым и интенсивным развитием их
взглядов на предмет исследования. Социально-философское мышление
Маркса и Энгельса становилось все более глубоким, многосторонним и
масштабным. Общественная система и всемирно-исторический процесс
отражались все более адекватно и конкретно. Наиболее значительные ре-
зультаты были достигнуты на завершающей фазе стадии формирования,
воплощенной в «Экономических рукописях 1857-1859 годов» и в эконо-
мических рукописях 1861-1863 гг. (рукописи «К критике политической
экономии»). Основные направления развития социально-философской
концепции марксизма были связаны с попытками Маркса и Энгельса раз-
решить остававшиеся неснятыми четыре антиномии социальной филосо-
фии. Рассмотрим то, как отражались пять антиномий, включая и уже сня-
тую вторую, в социальной философии Маркса и Энгельса на стадии ее
формирования.
Первая антиномия. Маркс и Энгельс на завершающей фазе стадии
формирования в значительно большей степени, чем ранее, исследовали
природу как сторону общественной системы. Правда, для них природа вы-
ступала преимущественно как географическая среда, а биологическая при-
рода человека для них еще оставалась в тени. Социологизм их первоначаль-
ной концепции был во многом смягчен, но отнюдь не преодолен полностью.
До диалектического снятия первой антиномии было еще очень далеко.
Вторая антиномия. Маркс и Энгельс продолжали систематически
исходить из снятия этой антиномии своей первоначальной социально-
философской концепцией, что предполагало исследование способа произ-
водства в качестве единственной сущности общественной системы. Разви-
тие их мысли в рамках этого правильно найденного - еще в «Немецкой
идеологии» - решения было связано со все более углубляющимся проник-
новением Маркса в сущность общества, чему была посвящена быстро
развивающаяся в этот период политэкономия Маркса. Именно подобное
снятие второй антиномии образовывало специфику социальной филосо-
фии Маркса и Энгельса.
Третья антиномия. Маркс и Энгельс достигли очень многого при
движении к диалектическому снятию третьей антиномии. Они проделали
значительное количество необходимых шагов для исследования своеобра-
зия природы и функционирования многих сторон общественной системы -
государства, политической сферы, войны и военного дела, национальных
отношений, роли личностей. Однако диалектическое снятие третьей анти-
362 Раздел II. Продолжение формирования социально-философской науки
номии еще не было осуществлено - в целом редукционизм не был преодо-
лен, хотя и был оттеснен и стал более тонким. В этих условиях, вместе с
тем, углубленное изучение многих отдельных сторон общественной систе-
мы в определенной мере порождало призраки феноменализма. Это означа-
ло, что в социальной философии Маркса и Энгельса не просто сохранялись,
а воспроизводились в расширенном масштабе компоненты идеалистическо-
го понимания истории. Но, в целом, безусловно, социальная философия
марксизма была материалистическим пониманием истории, в рамках кото-
рого редукционизм продолжал доминировать даже и к концу этой стадии.
Четвертая антиномия. Маркс и Энгельс в рамках стадии формиро-
вания изменили свой подход к четвертой антиномии. В отличие от того,
что было характерно для стадии возникновения и для начала стадии фор-
мирования их социальной философии, они стали исходить преимущест-
венно из интернализма. Этот важный поворот воплощал в себе прогрес-
сивное развитие их концепции. Отказ Маркса и Энгельса от экстернализма
и их переход к преимущественному интернализму был правильным и не-
обходимым. Это было упрощение, но упрощение не просто правомерное,
но и необходимое для дальнейшего развития социальной философии мар-
ксизма и политэкономии Маркса. При этом их позиция полностью к ин-
тернализму не сводилась.
Пятая антиномия. Маркс и Энгельс достигают грандиозных успехов
в движении к диалектическому снятию этой антиномии. Их постижение
всемирно-исторического процесса становится очень глубоким, многосто-
ронним и масштабным. Философия истории Маркса и Энгельса благодаря
достижениям этого периода благодаря своей глубине, систематичности и
конкретности безоговорочно поднялась над уровнем всех существовавших к
этому времени концепций философии истории, да и возникшие много позже
концепции не смогли с ней соперничать. Но все же Маркс и Энгельс еще не
создали подлинно глубокой и всесторонней теории всемирной истории, что
было обусловлено отсутствием у них разумной, т. е. построенной на восхо-
ждении от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному, соци-
альной философии. Поэтому пятая антиномия в определенной мере воспро-
изводилась в мышлении Маркса и Энгельса. С одной стороны, Маркс и Эн-
гельс стремятся исследовать прошлое в его специфике, но, с другой, они
исходят из модернизации прошлого. Это проявляется, прежде всего, в том,
что способ производства, классы и классовая борьба, социальные револю-
ции, государство и формы общественного сознания рассматриваются как
неизменные, т. е. осуществляется экстраполяция характеристик капитали-
стического общества на докапиталистические эпохи.
Развитие подходов Маркса и Энгельса к способу разрешения анти-
номий социальной философии не было чисто научным процессом. То, ка-
кая именно из антиномий будет актуализирована в мышлении Маркса и
Глава 8. Формирование социальной философии Маркса и Энгельса 363
Энгельса, и то, каким именно путем они будут пытаться преодолеть анти-
номий - все это испытывало могущественное воздействие со стороны объ-
ективных общественно-исторических процессов. К ним относились завер-
шение промышленной революции и возникновение первой в мире зрелой
(индустриальной) капиталистической экономики в Великобритании, рево-
люции 1848-49 гт. и более поздние революционные процессы, формирова-
ние мировой капиталистической системы со всеми сопутствующими явле-
ниями. Осмысление этих процессов подталкивало Маркса и Энгельса к
движению в направлении диалектического снятия этих антиномий, в их
мышлении накапливались соответствующие эмпирические обобщения,
многие важные шаги в этом направлении ими были сделаны, но до диалек-
тического снятия антиномий социальной философии было далеко.
Вместе с тем, Маркс еще не завершил исследование сущности ка-
питалистического общества (капиталистического способа производства).
В начале стадии формирования Маркс еще исходил, например, из оши-
бочного представления о продаже работником труда. И на завершающей
фазе этой стадии Маркс еще не преодолел рассмотрение производитель-
ных сил и производственных отношений как взаимодействующих изоли-
рованных сущностей, еще не исследовал их как взаимопроникающие и
взаимопорождающие противоречивые стороны одной сущности. Это обу-
словило многие особенности формирующейся социальной философии мар-
ксизма - недоразработанность, фрагментарность, нечеткость понятийного
аппарата и т. д. Во второй половине 1840-х - первой половине 1860-х гг. со-
циальная философия Маркса и Энгельса интенсивно формировалась, т. е.
шла к зрелости.
Работы Маркса и Энгельса со второй половины 1840-х по середину
1860-х гт. воплощают в себе стадию формирования их социальной фило-
софии и одновременно продолжение формирования социально-фило-
софской науки в целом. Формальное материалистическое понимание исто-
рии постепенно превращалось в реальное материалистическое понимание
истории, но в середине 1860-х гг. этот процесс еще не бьгл завершен. Вме-
сте с тем, социальная философия в концепции Маркса и Энгельса шла пу-
тем перехода от гипотезы к теории. Социальная философия благодаря раз-
витию материалистического понимания истории Маркса и Энгельса
трансформировалась из гипотезы в теорию. Социальная философия мар-
ксизма второй половины 1840-х и первой половины 1860-х уже не только
гипотеза, но еще и не теория. Создание первого тома «Капитала»
К. Маркса открыло грандиозные перспективы для дальнейшего развития
социальной философии.
ТРЕТИЙ РАЗДЕЛ
Завершение формирования
социально-философской науки:
реальное материалистическое
понимание истории и его кризис:
социальная философия как рассудочная теория:
зрелая социальная философия
К. Маркса и Ф. Энгельса: работы
второй половины 1860-х- 1883/1895 гг.
Глава 9
Формальное и реальное
материалистическое понимание истории
Создание зрелой науки о капиталистическом способе производства
(зрелой политэкономии) в «Капитале» К. Маркса было бы невозможно, если
бы не существовало соответствующего предмета исследования - зрелого ка-
питалистического способа производства, зрелой капиталистической эконо-
мики. Зрелый капиталистический способ производства впервые в истории
возник в Великобритании в середине XIX века в результате завершения про-
мышленной революции, что предполагало господство производства машин с
помощью машин. Великобритания по праву именовалась в XIX веке «мас-
терской мира»: в 1860 г. Великобритания производила 19,9% от уровня ми-
Глааа 9. Формальное и реальное материалистическое понимание истории 365
ровой промышленной продукции, находясь по этому показателю на первом
месте в мире524. Это и обусловило то, что Маркс в «Капитале» исходил из
британской капиталистической экономики и опирался на соответствующий
эмпирический материал. Маркс писал: «Предметом моего исследования в
настоящей работе является капиталистический способ производства и соот-
ветствующие ему отношения производства и обмена. Классической страной
этого способа производства является до сих пор Англия. В этом причина, по-
чему она служит главной иллюстрацией для моих теоретических выво-
дов»525. Во многом этим, а не только британскими буржуазными свободами,
объясняется то, что Маркс вторую половину своей жизни прожил в Велико-
британии. Наличие зрелого объекта исследования позволило Марксу в ос-
новном создать в первом томе «Капитала» (1867)526 зрелую политэкономию,
т. е. осуществить глубокое и систематическое исследование капиталистиче-
ского способа производства, глубокое и систематическое исследование сущ-
ности буржуазного общества. Со второй половины 1860-х гг. и до 1883 г. ос-
новным предметом научных занятий Маркса была, как и на предшествую-
щей стадии, политэкономия капитализма. Маркс работал над завершением
второго и третьего томов «Капитала», но так и не успел закончить их.
Политэкономия Маркса (теория прибавочной стоимости) является
основной частью формирующегося и зрелого марксизма как системы науч-
ных взглядов, т. е., занимает центральное место в марксистских научных
исканиях по меньшей мере с 1850-х гг. Политэкономия является наиболее
зрелой, развитой частью марксизма. Под зрелой или развитой теорией
здесь понимается теория, являющаяся результатом разумного (спекулятив-
ного, по Гегелю) мышления, деятельность которого воплощается в логиче-
ском способе исследования. Логический способ исследования, предпола-
гающий господство зрелого разума, а не зрелого рассудка, осуществляя
восхождение мысли от абстрактных определений к конкретным в последо-
вательности сфер бытие-сущность-явление-действительность, воспроизво-
дит предмет как развивающееся многостороннее движимое своими внут-
ренними противоречиями целое. Наиболее удачные образцы зрелой теории
воплощены в «Капитале» Маркса» и, в несколько меньшей степени, в
«Науке логики» и в «Философии права» Гегеля. Зрелая наука в мыслитель-
ной форме воспроизводит в основном все стороны познаваемого предмета.
524 Kennedy Р. The Rise and Fall of Great Powers. N.Y. 1987. p. 149.
525 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 6.
526 Путь Маркса к «Капиталу» был долог, растянувшись на почти четверть века. Предше-
ственниками «Капитала» можно считать «Экономическо-философские рукописи 1844 года»,
«Философию нищеты» (1847) и статью «Наемный труд и капитал» (1849), а более непосредст-
венными - «Экономические рукописи 1857-1859 годов», «К критике политической экономии»
(1859), экономические рукописи 1861-1863 годов («К критике политической экономии»),
«Экономические рукописи 1863-1867 годов».
366 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
Тем самым, она снимает его идеально и, следовательно, создает духовные
предпосылки для его действительного снятия.
Создание теории прибавочной стоимости было снятием не только
домарксовой политэкономии. Маркс в этом произведении глубоко и сис-
тематически исследовал сущность буржуазного общества (общественной
системы) - капиталистический способ производства. Это революционизи-
ровало социальную философию Маркса и Энгельса и мировую социаль-
ную философию в целом и, тем самым, привело к возникновению реаль-
ного материалистического понимания истории. Маркс снял не только их с
Энгельсом формальное материалистическое понимание истории, сущест-
вовавшее до создания «Немецкой идеологии» и свой переход от формаль-
ного идеализма к формальному материализму, но и формальное материа-
листическое понимание истории Гегеля в «Философии права». Более того,
исследование в «Капитале» сущности общества было снятием самых ран-
них рациональных представлений о сущности общества, которые были
присущи, как было показано выше, неоплатонизму и средневековой теоло-
гии. Исследование Марксом зрелой, капиталистической формы способа
производства и его взаимодействия с природой позволяет понять то, что
иррационально-мистические познавательные формы неоплатонизма и ре-
лигии отражали сущность общества, хотя и в ее неразвитой - рабовла-
дельческой и феодальной - формах. «Капитал» оказывается истиной «Эн-
неад» Плотина, «Первооснов теологии» Прокла и «Суммы теологии» Фо-
мы Аквинского. «Капитал» - это снятие не только «Немецкой идеологии»
и «Философии права», но и «Эннеад» Плотина, «Первооснов теологии»
Прокла и «Суммы теологии» Фомы Аквинского.
Итак, создание первого тома «Капитала» являлось политэкономи-
ческой революцией, которая обусловила и социально-философскую рево-
люцию. Создание теории прибавочной стоимости дало мощный импульс
развитию социальной философии, причем в четверояком отношении. Во-
первых, это обусловило вступление социальной философии марксизма в
стадию зрелости, которая охватила период примерно с 1867 г. и до конца
жизни Маркса и Энгельса. Во-вторых, это обусловило переход к завер-
шающей подстадии стадии формирования социальной философии в целом.
В-третьих, это обусловило снятие формального и возникновение реально-
го материалистического понимания истории. В-четвертых, это обусловило
окончательное превращение социальной философии из научной гипотезы
в научную теорию, пусть в определенной мере и основанную на зрелом
рассудке. В этом смысле «Капитал» революционизировал социальную фи-
лософию в целом.
Первые два пункта прозрачны, поэтому обратимся к разъяснению
третьего и четвертого. Материалистическое понимание истории до «Не-
мецкой идеологии» Маркса и Энгельса являлось формальным. Материа-
Глааа 9. Формальное и реальное материалистическое понимание истории 367
диетическое понимание истории как таковое - это социальная философия,
исходящая из полагания способа производства в качестве сущности обще-
ства. Формальное материалистическое понимание истории (формальный
материализм) - это материалистическое понимание истории, разверты-
вающееся в условиях отсутствия глубокого и систематического исследо-
вания способа производства. Для зрелых форм формального материализма
уже характерно стремление снять вторую антиномию социальной фило-
софии в духе эссенциального монизма. Но поскольку сущность общест-
венной системы не исследована как развивающаяся в силу своих внутрен-
них противоречий система, осуществить сколько-нибудь плодотворное
объяснение общественной системы невозможно. Сущность общества
(способ производства) либо не была исследована, будучи отражаемой по-
луобразно-полурационально, т. е. поверхностно, как то было в случае Руссо,
либо была исследована односторонне, как одна из своих сторон (произ-
водственные отношения), т. е. неглубоко и нецелостно, следовательно, не-
достаточно глубоко, что было характерно для физиократов, Смита и Ри-
кардо, а также Гегеля, а, значит, было невозможно не только объяснить ее
самодвижение, но и на ее основе сущности исследовать общественную
систему в целом и объяснить ее стороны. Высшей ступенью формального
материалистического понимания истории стала социальная философия
Гегеля, но его попытка исследования общества методом восхождения от
мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному привела его соци-
ально-философскую концепцию к кризису и к частичному отказу от фор-
мального материализма в пользу формального идеализма. В связи со ска-
занным необходимо дать более глубокое определение социальной фило-
софии Гегеля, разработанной в «Философии права». Как было показано
выше, для нее было характерно переплетение материалистического и
идеалистического понимания истории. Идеалистическое понимание исто-
рии в отличие от материалистического может быть только формальным,
поскольку, исходя из сознания (мышления, духа, различных явлений ду-
ховного мира), объяснить развитие самого сознания и, тем более, всей
общественной системы, совершенно невозможно. Попытки объяснить
сознание и общество на основе сознания не могут не быть тавтологичны-
ми, не могут не быть псевдообъяснениями, имитациями действительного
объяснения. Следовательно, социальную философию Гегеля более глубоко
и точно следует определить как переплетение формального материалисти-
ческого и формального идеалистического понимания истории (формаль-
ного материализма и реального материализма). Гегель относится к числу
великих материалистов, он является, бесспорно, самым выдающимся
материалистам до Маркса и именно в силу этого, именно в силу специфи-
ки своего материализма он был одновременно и самым выдающимся фи-
лософом-идеалистом в истории.
368 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
Маркс и Энгельс в «Немецкой идеологии», определив в качестве
сущности общества способ производства как взаимодействие производи-
тельных сил и производственных отношений - не полуобразно-полураци-
онально, как Руссо, а вполне рационально - сняли вторую антиномию, са-
мую важную из антиномий социальной философии. Это значит, что они
начали снимать формальный материализм. Но именно только начали, по-
скольку в 1845-46 гг. у них еще не было глубокого и систематического ис-
следования способа производства, и они еще не могли объяснить самодви-
жение сущности общества. В силу этого снятие второй антиномии было
формальным. В связи с этим, возможности Маркса и Энгельса по объясне-
нию сторон общественной системы на основе способа производства были
весьма ограниченными и предлагаемые ими способы объяснения не могли
не быть в определенной мере поверхностными. В их социально-фило-
софском мышлении с необходимостью воспроизводились оставшиеся че-
тыре антиномии. Пытаясь снять их, Маркс и Энгельс со второй половины
1840-х гг. по середину 1860-х гг. переходили от формального к реальному
материалистическому пониманию истории. Этот переход был обусловлен,
наряду с этим, и процессом разработки Марксом своей политэкономии и,
более того, совпадал с ним. Выше было сказано и об общественно-
исторических предпосылках этого движения. Кроме этих двух субъектив-
ных (научных) детерминант, переход социальной философии марксизма от
формального материализма к реальному материализму был обусловлен,
как это было показано выше, и объективными (общественно-истори-
ческими) детерминантами.
Создание теории прибавочной стоимости Маркса, т. е. создание зре-
лой, разумной науки о сущности общества (политэкономии) позволило по-
нять ее как развивающуюся в силу своих внутренних противоречий и, тем
самым, осуществить уже не формальное, а реальное снятие второй антино-
мии социальной философии. Благодаря этому возникла возможность пере-
хода к объяснению общественной системы из ее сущности и в связи с ней.
Таким образом, создание и выход в свет первого тома «Капитала» имело
решающее значение для развития социальной философии. Отныне она ста-
ла развиваться как реальное материалистическое понимание истории. Но
прочие четыре антиномии, как мы увидим ниже, продолжали воспроизво-
диться, и были движущими силами (наряду с объективными процессами)
развития зрелой социальной философии Маркса и Энгельса. Их зрелая со-
циальная философия была устремлена к снятию четырех антиномий, и это
стремление было призвано создать основу для разработки разумной соци-
альной философии в будущем. В этом случае еще не шла и не могла идти
речь о создании разумной социальной философии. Гегель в «Философии
права», Маркс и Энгельс в «Немецкой идеологии» попытались создать ра-
зумную теорию общества, что в обоих случаях привело к определенным
Глава 9. Формальное и реальное материалистическое понимание истории 369
достижениям и в обоих же случаях закончилось в целом неудачей. Гегель в
«Философии права», Маркс и Энгельс в «Немецкой идеологии» не удержа-
лись на высоте разумного мышления и упали в рассудок, как Икар в море.
Возникновение реального материалистического понимания истории
означало превращение социальной философии из научной гипотезы в зре-
лую рассудочную теорию. Здесь возникает возможность ввести более глу-
бокие и строгие определения научной гипотезы и научной теории и, в связи
с этим, различить их (предлагавшиеся до сих пор различения были неопре-
деленными, неточными и поверхностными). Кроме того, необходимо ввести
различение рассудочной (зрелой рассудочной) и разумной (зрелой разум-
ной) теорий. Научная гипотеза основана на отражении одной из сторон
сущности предмета - производственных отношений - и в силу этого для нее
характерно воспроизводство пяти антиномий. Зрелая рассудочная теория
основана на реальном снятии второй антиномии социальной философии и,
следовательно, на отражении сущности в целом как противоречивого един-
ства своих сторон (производительных сил и производственных отношений).
Но четыре антиномии еще не сняты, они воспроизводятся, рассудочная тео-
рия является так или иначе односторонней. В силу этого рассудочная теория
по сравнению с гипотезой является 1) более глубоким, 2) более многосто-
ронним (развернутым, объемным и т. д.) и 3) обоснованным и доказатель-
ным, т. е. отражающим закономерную связь сторон предмета, знанием. Ра-
зумная (спекулятивная) теория является снятием не только второй, но и всех
других антиномий. Зрелая социальная философия Маркса и Энгельса и ре-
альное материалистическое понимание истории, возникшие благодаря соз-
данию теории прибавочной стоимости, была преимущественно рассудочной
теорией, хотя и весомые компоненты разумности в ней присутствовали.
Зрелая рассудочная теория создает основу для перехода к зрелой разумной
теории, в силу этого создание зрелой социальной философии Маркса и Эн-
гельса было грандиозным шагом вперед в развитии науки об обществе.
Перейдем к рассмотрению зрелой социальной философии Маркса и
Энгельса и ее антиномий, т. е. к рассмотрению реального материалистиче-
ского понимания истории, к рассмотрению социальной философии как на-
учной теории. Но Маркс и Энгельс не осуществили систематического и
специального развертывания своей зрелой социальной философии, и зре-
лая социальная философия Маркса заключена в скорлупу его политэконо-
мии. В связи с этим необходим труд по систематическому вычленению со-
циально-философского содержания теории прибавочной стоимости и ин-
теграции этого содержания с социально-философскими положениями
неэкономических работ Маркса и Энгельса этого периода. Вместе с тем,
этот труд имел бы своей целью осуществление сознательного единства
научного знания об обществе.
Глава 10
Способ производства
Логика (система закономерностей) исследования Марксом капитали-
стического способа производства была рассмотрена советским философом
В.А. Вазюлиным (1932-2012) в книге «Логика «Капитала» К. Маркса»527,
где было показано тождество и различие логики Гегеля и логики Маркса
при выяснении превосходства последней над первой. В «Капитале» в ка-
честве сферы бытия капитала исследуется товар и деньги, т. е. капитали-
стическое товарно-денежное обращение. Товар как противоречивое един-
ство потребительной и меновой стоимостей выступает как простейшее
отношение капитала. Маркс в сфере бытия капитала выделяет сферы бы-
тия, сущности, явления и действительности. Сфера бытия товарно-
денежного обращения - это товар, сфера его сущности - стоимость, сфера
его явления - формы стоимости, сфера его действительности - деньги
(обращение товаров). Исследуя сущность капиталистического товарно-
денежного обращения, где господствует закон стоимости, Маркс обнару-
живает нарушение этого закона, что выражается во всеобщей формуле
капитала Д-Т-Д'. Это объясняется тем, что существует товар особого рода -
рабочая сила, который, в процессе своего потребления капиталом, соеди-
няющим этот товар со средствами производства, создает стоимость сверх
своей стоимости. Маркс пишет: «Под рабочей силой, или способностью к
труду, мы понимаем совокупность физических и духовных способностей,
которыми обладает организм, живая личность человека, и которые пуска-
ются им в ход всякий раз, когда он производит какие-либо потребитель-
ные стоимости»528. Потребление рабочей силы приводит к увеличению
суммы денег, капитала.
Потребление рабочей силы есть труд. Посредством труда человек в
соответствии со своими потребностями (реальными или мнимыми) созидает
необходимые для себя предметы потребления. Маркс определяет труд так:
527 Вазюлин В.А. Логика «Капитала» К. Маркса. М., 1968.
528 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 178.
Глава 10. Способ производства
371
«Труд есть прежде всего процесс, совершающийся между человеком и при-
родой, процесс, в котором человек своей собственной деятельностью опо-
средствует, регулирует и контролирует обмен веществ между собой и приро-
дой. Веществу природы он сам противостоит как сила природы. Для того
чтобы присвоить вещество природы в форме, пригодной для его собственной
жизни, он приводит в движение принадлежащие его телу естественные си-
лы: руки и ноги, голову и пальцы. Воздействуя посредством этого движения
на внешнюю природу и изменяя ее, он в то же время изменяет свою собст-
венную природу. Он развивает дремлющие в ней силы и подчиняет игру этих
сил своей собственной власти»529. По поводу этого определения труда следу-
ет указать на два момента. Во-первых, Маркс имеет в виду фактически об-
щественный труд, который включает в себя индивидуальный труд всех
активных членов общества. Во-вторых, определение Маркса звучит как оп-
ределение труда вообще, труда, который объемлет все эпохи и все народы, но
в действительности он фактически исходит из самого зрелого ко времени на-
писания «Капитала» труда - труда в условиях капиталистического способа
производства, труда под командованием капитала, капиталистического труда.
Маркс отвлекается от развития труда, начиная с его возникновения, и обра-
щается к его самой зрелой форме - капиталистическому труду. Незрелые
формы труда, существовавшие в докапиталистических способах производст-
ва, он в «Капитале» не исследует, хотя и указывает на них
Маркс в процессе труда выделяет следующие простые моменты:
а) целесообразная деятельность или труд как таковой, б) предмет труда и
в) средства труда. Предмет труда - это природные объекты в их непо-
средственной данности (почва, водоемы, недра земли и водоемов, флора,
фауна, воздух и т. д.) или уже опосредствованные предшествующим тру-
дом (сырье, полуфабрикаты и т. д.). Предмет труда, поскольку на него
направлена трудовая деятельность человека, выступает объектом прило-
жения труда, он пассивно участвует в процессе труда. Маркс пишет:
«Земля (с экономической точки зрения к ней относится и вода), первона-
чально обеспечивающая человека пищей, готовыми жизненными средст-
вами), существует без всякого содействия с его стороны как всеобщий
предмет человеческого труда. Все предметы, которые труду остается
лишь вырвать из их непосредственной связи с землей, суть данные при-
родой предметы труда. Например, рыба, которую ловят, отделяют от ее
жизненной стихии - воды, дерево, которое рубят в девственном лесу, ру-
да, которую извлекают из недр земли. Напротив, если сам предмет труда
уже был, так сказать, профильтрован предшествующим трудом, то мы
называем его сырым материалом, например уже добытая руда, находя-
щаяся в процессе промывки. Всякий сырой материал есть предмет труда,
529
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 168.
372
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
но не всякий предмет труда есть сырой материал. Предмет труда является
сырым материалом лишь в том случае, если он уже претерпел известное
изменение при посредстве труда»530.
В отличие от предмета труда средства труда участвуют в трудовом
процессе активно. Созидание средств труда является особенностью, от-
личающей человека от животных: человек глубоко, полагая множество
ступеней опосредствования, трансформирует, преобразует тела природы,
тогда как животным присуще лишь самое незначительное, поверхностное
воздействие на них, совпадающее с их непосредственным потреблением
или невысоко поднимающееся над его уровнем. Маркс пишет: «Средство
труда есть вещь или комплекс вещей, которые человек помещает между
собой и предметом труда и которые служат для него в качестве проводни-
ка его воздействий на этот предмет. Он пользуется механическими, физи-
ческими и химическими свойствами вещей для того, чтобы в соответствии
со своей целью применить их как орудия воздействия на другие вещи»531.
Средства труда, таким образом - это простые орудия труда, инструменты,
станки, разного рода оборудование и инвентарь, используемые как носи-
тель (проводник) активного воздействия человека на предмет труда. Сово-
купность механических средств труда Маркс называет «костной и мус-
кульной системой производства». Помимо них, в системе средств труда
Маркс выделяет «сосудистую систему производства», т. е. такие средства
труда, которые служат хранению предметов труда - трубы, бочки, корзи-
ны, сосуды и т. д. В более широком смысле к средствам труда Маркс отно-
сит еще и те материальные условия, без которых труд не может совер-
шаться: земля как место, как территория, на которой осуществляется труд,
здания, каналы, дороги и т. д. К средствам производства, а, по всей веро-
ятности, точнее, к средствам труда, Маркс относил и вспомогательные ма-
териалы, используемые при производстве - масло для смазки вращаю-
щихся частей машин и т. д. Итак, по Марксу, средства труда - это 1) меха-
нические средства труда («костная и мускульная система производства»),
2) «сосудистая система производства», 3) материальные условия труда и
4) вспомогательные материалы. Средства труда, как считал Маркс, явля-
ются решающей характеристикой способа производства. Они как система
средств труда образуют специфику сущности любого общества: «Эконо-
мические эпохи различаются не тем, что производится, а тем, как произво-
дится, какими средствами труда. Средства труда не только мерило развития
человеческой рабочей силы, но и показатель тех общественных отноше-
ний, при которых совершается труд»532. Маркс добавляет, что «костная и
510 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 189-190.
531 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 190.
532 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 191.
Глава 10. Способ производства
373
мускульная система производства» в гораздо большей степени характери-
зует определенную эпоху общественного производства, чем «сосудистая
система производства»533.
Маркс от исследования труда переходит к исследованию производ-
ства. Он пишет, что если рассматривать весь процесс труда с точки зрения
его результата (продукта), то и средство труда и предмет труда выступают
как средства производства, а труд - как производительный труд. Средство
труда и предмет труда переходят друг в друга: один и тот же продукт в
разных производственных процессах выступает то как средство труда, то
как предмет труда, как сырье: «Например, скот при его откармливании яв-
ляется подвергающимся обработке сырым материалом и в то же время
средством для приготовления удобрения»534. Средства труда и предмет
труда в своем противоречивом единстве с точки зрения результатов труда
образуют средства производства.
Средства производства вкупе с человеком как рабочей силой (его
анатомо-физиологическая организация, умственные и физические способ-
ности, образование, квалификация, опыт и т. д.) составляют производи-
тельные силы. Они воплощают в себе материализованное, овеществлен-
ное отношение общества к природе. В процессе развития производства
складывается разнообразнейшее общественное разделение труда, т. е. рас-
пределение индивидов в соответствии с видами труда, с различием отрас-
лей производства. Разделение труда само по себе есть производительная
сила, могущественный источник развития производства. Разделение труда
достигает наивысшей степени развития в буржуазном обществе, для зре-
лой формы которого характерна чрезвычайная дробность трудовых опера-
ций, производственных функций. Это приводит к тому, что воплощающий
в себе трудовую специализацию индивид становится односторонним, ог-
раниченным носителем конечных производственных функций, превраща-
ется в частичного работника и частичного человека. Докапиталистический
работник обладает более целостной натурой, и в этом превосходит капи-
талистического работника, но эта целостность основывается на чрезвы-
чайной неразвитости труда и производительных сил, это примитивная це-
лостность, полагает Маркс. Работник при капитализме в целом более раз-
вит, чем докапиталистический работник, именно потому, что исходит из
колоссального по сравнению с докапиталистическими способами произ-
водства развития производительных сил
При капитализме процесс труда осуществляется в единстве с процес-
сом увеличения стоимости. Первое является носителем, субстратом второго.
Стоимость, авансированная в производство, возрастает. Маркс пишет: «Ес-
5” Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 191.
5,4 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 193.
374 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
ли мы рассматриваем процесс производства с точки зрения процесса труда,
то рабочий относится к средствам производства не как к капиталу, а про-
сто как к средствам и материалу своей целесообразной производительной
деятельности. На кожевенном заводе, например, он обращается с кожей
просто как с предметом своего труда. Он дубит кожу не для капиталиста.
Иное получится, если мы будем рассматривать процесс производства с
точки зрения процесса увеличения стоимости. Средства производства
тотчас же превращаются в средства высасывания чужого труда. И уже не
рабочий употребляет средства производства, а средства производства
употребляют рабочего»535. Маркс также пишет: «Поэтому полная форма
рассматриваемого процесса выражается так: Д - Т - Д', где Д' = Д + АД,
т. е. равно первоначально авансированной сумме плюс некоторое прира-
щение. Это приращение, или избыток над первоначальной стоимостью, я
называю прибавочной стоимостью (surplus value). Таким образом, перво-
начально авансированная стоимость не только сохраняется в обращении,
но и изменяет свою величину, присоединяет к себе прибавочную стои-
мость, или возрастает. И как раз это движение превращает ее в капи-
тал»536. Маркс вводит исключительно важное для его политэкономии и
социальной философии понятие прибавочной стоимости. Сам факт при-
бавочной стоимости был известен задолго до Маркса - благодаря ее от-
крытию еще в трудах У. Петти возникает политэкономия как наука. Рас-
смотрению прибавочной стоимости в трудах политэкономов от Петти до
первой половины XIX века посвящены «Теории прибавочной стоимо-
сти» Маркса, являющиеся составной частью «Экономических рукописей
1861-1863» и рассматриваемые в качестве IV тома «Капитала». Но Маркс
в отличие от предшественников в своей политэкономии (теории прибавоч-
ной стоимости) осуществил систематическое выведение из прибавочной
стоимости капиталистической экономики, объяснил на основе прибавоч-
ной стоимости все проявления капиталистической экономики, он создал
зрелую, разумную политэкономию.
Прибавочный продукт является субстратом прибавочной стоимо-
сти. Капиталистическое производство есть производство прибавочного
продукта и прибавочной стоимости одновременно. Первое является пово-
дом для второго. Наоборот, производство прибавочной стоимости являет-
ся причиной производства прибавочного продукта. Прибавочный продукт
есть результат процесса труда, прибавочная стоимость - результат увели-
чения стоимости. Целью капиталистического производства является уве-
личение стоимости, самовозрастание капитала посредством производства
прибавочной стоимости. Маркс пишет, что «производство прибавочной
5,5 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 320.
536 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 161.
Глава 10. Способ производства
375
537
стоимости есть определяющая цель капиталистического производства» .
Труд служит только поводом для возрастания стоимости, капитала. Труд
при капитализме изначально происходит под контролем капиталиста и в
его интересах. Маркс пишет: «В процессе производства капитал развился
в командование над трудом, т. е. над действующей рабочей силой, или са-
мим рабочим. Капиталист как персонифицированный капитал наблюдает
за тем, чтобы работник как персонифицированный труд выполнял свое
дело качественно и с надлежащей степенью интенсивности для того, что-
бы произвести максимальное количество прибавочной стоимости. Далее,
капитал развился в принудительное отношение, заставляющее рабочий
класс выполнять больше труда, чем того требует узкий круг его собствен-
ных жизненных потребностей. Как производитель чужого трудолюбия,
как высасыватель прибавочного труда и эксплуататор рабочей силы, капи-
тал по своей энергии, ненасытности и эффективности далеко превосходит
все прежние системы производства, покоящиеся на прямом принудитель-
ном труде»* 538. Итак, по эффективности выжимать прибавочный труд ка-
питализм превосходит все докапиталистические способы производства.
И это обусловливает то колоссальное развитие производительных сил, от-
меченное еще в «Манифесте» как проявление прогрессивности капитали-
стического способа производства.
Как полагает Маркс, различные факторы процесса труда принима-
ют различное участие в процессе образовании (увеличения) стоимости
продукта. Средства производства и рабочая сила являются различными
формами существования капитала, в которые превращается авансирован-
ный капитал, изначально имевший денежную форму. Часть капитала, ко-
торая превращается в средства производства, т. е. не изменяет своей стои-
мости в процессе производства, Маркс называет постоянным капиталом.
А ту часть капитала, которая превращена в рабочую силу и в процессе
производства изменяет (увеличивает) свою стоимость, поскольку она вос-
производит не только свой собственный эквивалент, но и сверх того про-
изводит избыток, прибавочную стоимость, Маркс именует переменным
капиталом. Маркс отмечает: «Те самые составные части капитала, которые
с точки зрения процесса труда различаются как объективные и субъектив-
ные факторы, как средства производства и рабочая сила, с точки зрения
процесса увеличения стоимости различаются как постоянный капитал и
переменный капитал»539. Маркс пишет: «Это распадение продукта - ре-
зультата процесса производства - на количество продукта, представляю-
щее только труд, заключающийся в средствах производства, или постоян-
5,7 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 240.
5,8 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 319.
5,9 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 220.
376 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
ную часть капитала, другое количество, представляющее только необхо-
димый труд, присоединенный в процессе производства, или переменную
часть капитала, и третье, последнее количество продукта, представляющее
только прибавочный труд, присоединенный в этом самом процессе, или
прибавочную стоимость, - это распадение настолько же просто, насколько
и важно, как покажет дальнейшее применение его к запутанным и все еще
не разрешенным проблемам»540. Прибавочная стоимость - это стоимость,
которую создает работник в единицу времени за вычетом стоимости своей
рабочей силы, которая возвращается к нему, приняв превращенную форму
зарплаты. Прибавочная стоимость есть стоимость, создаваемая рабочей
силой и безвозмездно присваиваемая собственником средств производст-
ва, капиталистом, в чем и заключается явление капиталистической экс-
плуатации. Отношение прибавочной стоимости к переменному капиталу
есть норма прибавочной стоимости, которая измеряет эксплуатацию рабо-
чей силы капиталом.
Производство прибавочной стоимости есть основа капитализма:
«Прежде всего движущим мотивом и определяющей целью капиталистиче-
ского процесса производства является возможно большее самовозрастание
капитала, т. е. возможно большее производство прибавочной стоимости,
следовательно, возможно большая эксплуатация рабочей силы капитали-
стом»541. Маркс пишет: «Как капиталист, он представляет собой лишь
персонифицированный капитал. Его душа - душа капитала. Но у капитала
одно-единственное жизненное стремление - стремление возрастать, соз-
давать прибавочную стоимость, впитывать своей постоянной частью,
средствами производства, возможно большую массу прибавочного труда.
Капитал - это мертвый труд, который, как вампир, оживает лишь тогда,
когда всасывает живой труд и живет тем полнее, чем больше живого труда
он поглощает. Время, в продолжение которого рабочий работает, есть то
время, в продолжение которого капиталист потребляет купленную им ра-
бочую силу. Если рабочий потребляет свое рабочее время на самого себя,
то он обкрадывает капиталиста»542. Производство прибавочной стоимости
есть сущность капиталистического способа производства, следовательно,
производство прибавочной стоимости есть сущность сущности капитали-
стического общества.
Капитал как аккумулированная и возрастающая прибавочная стои-
мость есть основное производственное отношение капиталистического
способа производства. Капитал, прибавочная стоимость есть производст-
венные отношения между капиталистом и тем, кто владеет только рабочей
540 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 234.
541 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 342.
542 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 244.
Глава 10. Способ производства
377
силой, пролетарием. Производственные отношения - это отношения, воз-
никающие между членами общества в процессе производства по поводу
их отношений к средствам производства. Производственные отношения
являют собой овеществление отношения общества к самому себе. В про-
цессе производства общество вступает в определенное отношение не
только к природе, но и к самому себе: между индивидами как агентами
производства возникают отношения по поводу средств производства -
производственные отношения или отношения собственности. Начиная с
античности и вплоть до современности речь идет об отношениях между
частью общества, полностью или преимущественно монополизировавшей
средства производства, и частью общества, полностью или преимущест-
венно лишенной средств производства. Отношение монополии части об-
щества на средства производства есть отношение частной собственности;
основное производственное отношение капиталистического общества есть
отношение частных собственников, капиталистов, и несобственников,
пролетариев. Таким образом, Маркс систематически исследует капитали-
стический способ производства как противоречивое единство производи-
тельных сил и производственных отношений, которые являются сторонами
противоречивого единства, которые взаимопроникают и порождают друг
друга. Он глубочайшим и детальнейшим образом исследует то, как сторо-
ны капиталистического способа производства предполагают и порождают
друг друга, и при этом отрицают друг друга.
Маркс полагает, что история всех докапиталистических способов
производства, начиная с эпохи разложения первобытности, была процессом
прогрессирующего отделения средств производства от производителей, уг-
лубляющегося расщепления общества на собственников и несобственников.
Этот процесс достигает своей высшей формы в буржуазном обществе. При
капиталистическом способе производства достигает максимального проти-
востояния объективный (средства производства) и субъективный (индиви-
дуумы как рабочая сила) факторы производства. Наивысшая форма разви-
тия частной собственности - буржуазная частная собственность, т. е. произ-
водственное отношение между собственниками средств производства и
индивидами, лишенными средств производства (собственниками только
своей рабочей силы, своей способности к труду) есть капитал.
Прибавочная стоимость создается в двух формах - в форме абсолют-
ной и относительной прибавочной стоимости. Абсолютная прибавочная
стоимость производится при неизменных технических условиях труда, при
неизменных методах производства. Увеличение массы абсолютной приба-
вочной стоимости достигается посредством увеличения экстенсивных па-
раметров производства: продолжительности рабочего дня, численности ра-
ботающих, массы применяемых средств производства и т. д. Относительная
прибавочная стоимость производится при совершенствующихся техниче-
378 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
ских условиях трупа, при прогрессирующих методах производства, она соз-
дается передовыми, интенсивными методами производства, т. е. путем по-
стоянных революций в способе производства, что приводит к увеличению
доли прибавочной стоимости в общей массе создаваемой стоимости, т.е. к
увеличению эксплуатации рабочей силы. Маркс пишет: «Прибавочную
стоимость, производимую путем удлинения рабочего дня, я называю абсо-
лютной прибавочной стоимостью. Напротив, ту прибавочную стоимость,
которая возникает вследствие сокращения необходимого рабочего времени
и соответствующего изменения соотношения величин обеих составных час-
тей рабочего дня, я называю относительной прибавочной стоимостью»543 544.
В своей действительности капиталистическое производство осуществляется
в противоречивом единстве производства этих форм, они взаимосвязаны,
взаимообусловлены и существуют синхронно, но практически всегда доми-
нирует какая-либо из них, а вторая выступает в качестве ее подчиненного,
снятого момента, причем доминирование производства абсолютной приба-
вочной стоимости образует сущность незрелого, становящегося капитализ-
ма, а доминирование производства относительной прибавочной стоимости -
сущность зрелого капитализма, который возникает в результате завершения
промышленной революции. Производство относительной прибавочной сто-
имости является самым глубоким основанием научно-технического про-
гресса. Это, а не мышление и науки, является самой глубокой причиной
технологического, экономического и общественного прогресса при капита-
лизме. Напротив, развития мышления и науки сами должны быть выведены
из производства относительной прибавочной стоимости. f
Маркс при исследовании развития капитализма выделил стадии
формального господства капитала и реального господства капитала. Если
быть более точным, то у Маркса речь шла о трех стадиях развития капита-
лизма: 1) отсутствие командования капитала над трудом, 2) формальное
господство капитала и 3) реальное господство капитала. Для первой ста-
дии характерно функционирование торгового и ростовщического капита-
ла, который эксплуатирует самостоятельных производителей - крестьян и
ремесленников - но не командует их трудом, не вмешивается в процесс
производства. Это предпосылочная стадия развития капиталистического
способа производства, когда он как таковой еще не существовал. «Рос-
товщичество действует, с одной стороны, как разрушитель феодального
богатства и феодальной собственности, с другой стороны - как разруши-
тель мелкобуржуазного , мелкокрестьянского производства, одним ело-
543 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 325.
544 На мой взгляд, в этом и подобном случаях, уместнее было бы переводить «kleinbiirgerliche
(Production)» не как «мелкобуржуазный», а как «ремесленно-городской» («относящийся к го-
родскому ремеслу»). Принятый перевод модернизирует в капиталистическом духе докапита-
листические явления, которые исследует в данном случае Маркс.
Глава 10. Способ производства
379
вом, всех тех форм, при которых производитель еще выступает как собст-
545
венник своих средств производства» .
При формальном господстве капитала преобладает производство
абсолютной прибавочной стоимости, основанное на неизменных методах
производства. Доминирование производства абсолютной прибавочной
стоимости означает в своих начальных фазах формальное господство ка-
питала. В этом случае капитал подчинил себе производительные силы,
что, собственно, и означает капитализм, но еще не преобразовал их. Фор-
мальное господство капитала характерно для незрелого капитализма. При
формальном господстве капитала, связанном с эпохой возникновения капи-
тализма (капиталистическая кооперация, ремесло, мануфактура), капитал
еще не овладел процессом производства - производство осуществляется
при тех же условиях, которые были характерны для докапиталистической
эпохи - но уже господствует в производстве, командует трудом.
Доминирование производства относительной прибавочной стоимо-
сти означает реальное господство капитала. В этом случае капитал не толь-
ко подчинил себе производительные силы, но и преобразовал их, превра-
тил в адекватные себе, что означает зрелый капиталистический способ
производства, зрелую форму противоречия производительных сил и произ-
водственных отношений. Осуществляя реальное господство, капитал не
только командует трудом, но и полностью овладевает способом производ-
ства, которое ведется методами, адекватными капитализму. Постоянное ре-
волюционизирование производства, связанное с установлением теснейше-
го взаимодействия с ним науки или, по выражению Маркса, превращение
науки в непосредственную производительную силу, является атрибутом
зрелого капиталистического способа производства. В этом смысле понятие
научно-технической революции становится для развитого буржуазного
общества тавтологичным - интенсивность качественных изменений в ме-
тодах производства с неумолимостью будет повсеместно возрастать. Зре-
лый капитализм означает постоянное и все более интенсифицирующееся
революционизирование методов производства.
Противоречивое единство производительных сил и производствен-
ных отношений есть способ производства, который является основой об-
щества и определяет его историческое своеобразие, обусловливая непо-
средственно или опосредствованно все его многосторонние и конкрет-
нейшие характеристики. Понятие способа производства является ведущим
в концепции материалистического понимания истории - оно является кон-
кретизацией понятия общественного бытия. Маркс открыл, что отноше-
ние общества к природе (процесс труда, процесс производства, общест-
венные производительные силы или производительные силы) и взаимо-
545
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26 (III), с. 557.
380
Раздел III. Завершение формирования социально-философской неуки
связанное с ним отношение общества к самому себе или людей друг к
другу (процесс увеличения стоимости, общественные производственные
отношения или производственные отношения) представляют собой две сто-
роны единой сущности. Движущей силой развития капиталистического
способа производства является противоречие между потребительной и
меновой стоимостью, между процессом труда и процессом возрастания
стоимости, между производительными силами и производственными от-
ношениями (капиталом). В этом развитии формируется противоречие ка-
питалистического способа производства с самим собой. Это противоре-
чие, как и любая сущность, в своем развитии проходит ряд стадий:
1) тождество или производство при унаследованных от прежних способов
производства средствах труда (производство абсолютной прибавочной
стоимости), 2) различие или производство при прогрессирующих средст-
вах труда (производство относительной прибавочной стоимости). Эта ста-
дия подразделяется на следующие подстадии: а) разность (капиталистиче-
ская кооперация), б) противоположность (мануфактура), в) противоречие в
узком смысле слова (машины и крупная промышленность)54 .
Капиталистический способ производства на стадии противоречия в
узком смысле слова достигает зрелости. Это происходит, когда машины
производятся с помощью машин, что является наиболее адекватной осно-
вой капиталистического способа производства. В этом случае способ про-
изводства оказывается полностью преобразованным капиталом: прежняя,
унаследованная от докапиталистических способов производства, техниче-
ская основа снята и создана новая, соответствующая капиталистическому
способу производства. Но создание капиталом адекватного себе способа
производства с неумолимой последовательностью ведет к вызреванию
противоречий внутри капиталистического способа производства - между
производительными силами и производственными отношениями, между
процессом труда и процессом возрастания стоимости, между потреби-
тельной и меновой стоимостью, между прогрессирующим общественным
характером производства и частнособственническим присвоением. В свою
очередь высшей формой машинного производства является автоматиче-
ская система машин, а далее и автоматическая система систем машин.
Маркс писал: «Однако будучи включено в процесс производства капитала,
средство труда проходит через различные метаморфозы, из которых по-
следним является машина или, вернее, автоматическая система машин
(система машин, являющаяся автоматической, есть лишь наиболее завер-
шенная, наиболее адекватная форма системы машин, и только она пре-
вращает машины в систему), приводимая в движение автоматом, такой
движущей силой, которая сама себя приводит в движение. Эта автомати-
546
Вазюлин В.А. Логика «Капитала». М., 1968.
Глава 10. Способ производства
381
ческая фабрика состоит из множества механических и интеллектуальных
органов. Так что сами рабочие определяются только как сознательные ее
члены»547. Автоматическая система машин представляет собой воплощение
науки, которая впервые в истории благодаря капиталу становится непо-
средственной производительной силой. Вместе с тем, она таковой в буржу-
азном обществе является только в качестве атрибута капитала, который
монополизирует ее. «Наука, заставляющая неодушевленные члены систе-
мы машин посредством ее конструкции действовать целесообразно как ав-
томат, не существует в сознании рабочего, а посредством машины воздей-
ствует на него как чуждая ему сила, как сила самой машины»548. Индивид
как работник с развитием капиталистического способа производства все
более и более превращается в подчиненный момент процесса производства
и процесса производства капитала. Работник подчинен движению средств
производства, а живой труд - мертвому (овеществленному) труду.
Развитие автоматической системы машин обусловливает становле-
ние общественного характера производства: средства производства приво-
дятся в движение все более растущей массой членов общества, коллектив-
но. Общество все более подчиняется тенденции превращаться в единую
фабрику, единую систему машин. Соответственно всему этому происхо-
дит концентрация и централизация капитала: немногие крупные капиталы
поглощают многих. Производительные силы и производственные отно-
шения как две противоречивые стороны способа производства одновре-
менно порождают и отрицают друг друга. Это создает возможность и
необходимость снятия противоречия между общественными производи-
тельными силами и буржуазными производственными отношения посред-
ством установления контроля над средствами производства всего проле-
тарского класса.
Это противоречие детерминирует все более ускоряющееся развитие
капиталистического способа производства, не только колоссальным обра-
зом увеличивает общественные производительные силы, но и обусловли-
вает постоянный рост эксплуатации работников, регулярные экономиче-
ские кризисы, систематическое уничтожение производительных сил, чу-
довищное расхищение человеческого труда, для чего капитал с
неутомимой изобретательностью создает все новые и новые формы, что
является необходимой предпосылкой его дальнейшего развития. Развитие
капиталистического способа производства умножает муки труда работни-
ков, которые подвергаются все большей эксплуатации, а также муки отде-
ления пролетариев от труда, муки безработицы и сопутствующих ей дис-
квалификации, деклассирования и люмпенизации. Развитие капиталисти-
547 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46 (2), с. 203.
5411 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46 (2), с. 204.
382
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
ческого способа производства детерминирует, с одной стороны, постоян-
ное возрастание степени эксплуатации рабочей силы пролетариев, увели-
чение нормы прибавочной стоимости и, с другой - постоянное возраста-
ние отделения пролетариев от труда. Маркс пишет, что «накопление бо-
гатства на одном полюсе есть в то же время накопление нищеты, муки
труда, рабства, невежества, огрубения и моральной деградации на проти-
воположном полюсе, т. е. на стороне класса, который производит свой
собственный продукт как капитал»549. С одной стороны, капитализм соз-
дает общественные производительные силы, производительные силы,
приводящиеся в действие всем обществом, и они вступают в острейшее
противоречие с капиталистической частной собственностью и, сотрясае-
мые все более углубляющимися кризисами перепроизводства, требуют
упразднения капиталистической частной собственности и введения обще-
ственного управления в интересах всего общества, требуют установления
общественной собственности. С другой стороны, в результате всего этого
возрастает эксплуатация рабочей силы и бедствия пролетарского боль-
шинства общества, созданного, организованного, обученного и образован-
ного капиталистическим производством, развивается классовое сознание
пролетариата, а, следовательно, и классовая борьба пролетариата. Созда-
ется как необходимость, так и возможность преодоления капиталистиче-
ских производственных отношений, капиталистической частной собст-
венности и частной собственности вообще, т. е. осуществления социали-
стической революции и установления контроля ассоциированных
производителей над общественными производительными силами. Резуль-
тат, к которому приходит капиталистический способ производства, Маркс
характеризует знаменитыми положениями: «Рука об руку с этой централи-
зацией, или экспроприацией многих капиталистов немногими, развивает-
ся кооперативная форма процесса труда в постоянно растущих размерах,
развивается сознательное техническое применение науки, планомерная
эксплуатация земли, превращение средств труда в такие средства труда,
которые допускают лишь коллективное употребление, экономия всех
средств производства путем применения их как средств производства
комбинированного общественного труда, втягивание всех народов в сеть
мирового рынка, а вместе с тем интернациональный характер капитали-
стического режима. Вместе с постоянно уменьшающимся числом магна-
тов капитала, которые узурпируют и монополизируют все выгоды этого
процесса превращения, возрастает масса нищеты, угнетения, рабства, вы-
рождения, эксплуатации, но вместе с тем растет и возмущение рабочего
класса, который постоянно увеличивается по своей численности, который
обучается, объединяется и организуется механизмом самого процесса ка-
549
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23» с. 660.
Глава 10. Способ производства
383
питалистического производства. Монополия капитала становится оковами
того способа производства, который вырос при ней и под ней. Централи-
зация средств производства и обобществление труда достигают такого
пункта, когда они становятся несовместимыми с их капиталистической
оболочкой. Она взрывается. Бьет час капиталистической частной собст-
венности. Экспроприаторов экспроприируют»550.
Великобритания середины XIX века, которую исследовал К. Маркс,
являла собой стадию зрелости капиталистического способа производства,
но в эту эпоху капиталистическая мировая система была еще незрелой. В
эту эпоху она только начинала складываться, существовала на уровне сфе-
ры обращения (торговля, финансовые операции, кредит и т. д.). Для про-
цессов накопления капитала эксплуатация населения колоний не играла
существенной роли, хотя была очень важна сама по себе. Поэтому Маркс
вполне резонно отвлекся от внешнеэкономических связей. Марксу было
бы затруднительно исследовать их, поскольку это предполагало решение
проблемы сущности докапиталистических отношений. Мировая капита-
листическая система в своем возникновении означает эксплуатацию сис-
тем докапиталистических отношений. Поначалу мировых производитель-
ных сил в строгом смысле слова не существовало (были мировые произ-
водительные силы как совокупность отдельных национальных произ-
водительных сил), потом возникают мировые производительные силы как
актуальное единство, целостность, как единая система. Маркс намечал не-
которые исследовательские штрихи по поводу складывания капитализма
как мировой системы. Поскольку последняя только начинала оформлять-
ся, то она включала в себя еще регионы, где преобладал несвободный или
полусвободный труд - труд рабов или феодально зависимых крестьян и
ремесленников. В качестве таких очагов докапиталистических отношений
Маркс указывал, например, на уже «связанные с мировым рынком, по-
коящимся на капиталистическом производстве» экономику рабовладель-
ческих штатов США (и ряда стран Латинской Америки) или хозяйство
феодально-крепостной Польши551. Энгельс в письме к П. Лафаргу от
11 августа 1884 г. писал: «Ваш рабовладелец, производящий товары для
рынка в Новом Орлеане, не является капиталистом, так же как не является
таковым румынский боярин, эксплуатирующий барщинных крестьян. Ка-
питалистом является только такой собственник средств труда, который
эксплуатирует свободного рабочего'.»552. Рабы или крепостные в этом
случае, хотя и работают уже в рамках мировой капиталистической систе-
мы, производят не прибавочную стоимость, а докапиталистический при-
550 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 772-773.
551 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. III, с. 250.
552 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 36, с. 167.
384
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
бавочный продукт. Маркс специально и подробно не анализирует эту си-
туацию, но можно, как мне представляется, сделать вывод, что в данном
случае рабы или крепостные выступают именно как таковые, а не как по-
лупролетарии и пролетарии. Капитал в своем историческом развитии экс-
плуатировал докапиталистические уклады и общества и с неумолимой по-
следовательностью руинировал и преобразовывал их.
Энгельс на основе политэкономии Маркса делал и удачные прогно-
зы развития ведущих буржуазных стран. В статье «Торговый договор с
Францией» (1881) Энгельс писал: «Не подлежит сомнению, что нынешнее
поколение увидит, как американские хлопчатобумажные товары будут
конкурировать с английскими в Индии и в Китае и постепенно отвоюют
себе почву на этих двух важнейших рынках. Американские машины и
железоскобяные товары конкурируют с английскими во всех частях света,
в том числе и в Англии. И та же неумолимая необходимость, в силу кото-
рой фламандские мануфактуры передвинулись в Голландию, а голланд-
ские - в Англию, вскоре передвинет центр мировой промышленности из
Англии в Соединенные Штаты. А на ограниченном поле деятельности, ко-
торое останется тогда для Англии, она найдет грозных конкурентов в лице
некоторых континентальных наций.
Нельзя уже больше игнорировать тот факт, что промышленная мо-
нополия Англии на ущербе. Если «просвещенная» буржуазия полагает, что
в ее интересах замалчивать это, то пусть рабочий класс смело глядит прав-
де в лицо, потому что он заинтересован здесь больше, чем даже «высшие»
классы. Последние могут все же еще долгое время оставаться банкирами и
ростовщиками мира, подобно тому как это было до них с венецианцами и
голландцами в период их упадка. Но что будет с «руками», когда огромная
внешняя торговля Англии начнет с каждым годом сокращаться, вместо того
чтобы возрастать? Если достаточно было перемещения кораблестроения
(из металла) с берегов Темзы на берега Клайда, чтобы довести всю восточ-
ную часть Лондона до хронического пауперизма, то что станет с Англией
после фактического перемещения всех основных отраслей английской
промышленности по ту сторону Атлантического океана?»553.
В рамках своей зрелой социальной философии Маркс роль приро-
ды в развитии общества - причем природа сводилась им к географической
среде, а природа человека не рассматривалась - исследовал противоречи-
во. С одной стороны, Маркс, рассматривая социальное (способ производ-
ства) как определяющую сторону общественной жизни, полагал природ-
ное (географическую среду) как фактор, играющий весьма важную роль в
развитии общества. В «Критике Готской программы»: «Труд не есть ис-
точник всякого богатства. Природа в такой же мере источник потреби-
553
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 272-273.
Глава 10. Способ производства
385
тельных стоимостей (а из них-то ведь и состоит вещественное богатст-
во!), как и труд, который сам есть лишь проявление одной из сил приро-
ды, человеческой рабочей силы... Поскольку человек заранее относится к
природе, этому первоисточнику всех средств и предметов труда, как соб-
ственник, обращается с ней как с принадлежащей ему вещью, постольку
его труд становится источником потребительных стоимостей, а, следова-
тельно, и богатства»554. Автор «Капитала» охарактеризовал роль геогра-
фической среды в общественной жизни следующим образом: «Если мы
отвлечемся от большего или меньшего развития общественного производ-
ства, то производительность труда окажется связанной с естественными
условиями. Эти последние могут быть целиком сведены к природе самого
человека, к его расе и т. п„ и к окружающей человека природе. Внешние
природные условия экономически распадаются на два больших класса:
естественное богатство средствами жизни, следовательно, плодородие
почвы, обилие рыбы в водах и т. п., и естественное богатство средствами
труда, каковы: действующие водопады, судоходные реки, лес, металлы,
уголь и т. д. На начальных ступенях культуры имеет решающее значение
первый род, на более высоких ступенях - второй род естественного богат-
ства. Сравните, например, Англию с Индией или - в античном мире -
Афины и Коринф со странами на побережье Черного моря»555. Маркс, мо-
дифицировав мысль Гегеля, написал: «Не области тропического климата с
его могучей растительностью, а умеренный пояс был родиной капита-
ла»556. В соответствии с идеями Маркса, природная среда воздействовала
на развитие общества не непосредственно, а через способ производства.
С другой стороны, Маркс во многом отвлекался от рассмотрения природы.
Причем на эту сторону противоречия в зрелой социальной философии
марксизма фактически ставился акцент. В статье «Роль труда в процессе
превращения обезьяны в человека» (1876) Энгельс изложил гипотезу воз-
никновения общества путем выделения из природного мира посредством
труда. Впервые марксистская социальная философия обратилась к специ-
альному анализу проблемы генезиса человечества. Эта работа также нахо-
дилась в русле движения мышления к большему, чем ранее, учету роли
природных факторов в развитии общества.
554 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 13.
555 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 521.
556 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 522.
Глава 11
Классовая структура
Капиталистический способ производства включает в себя в качест-
ве своего момента распределение индивидов по родам деятельности, опо-
средствованное их отношением к средствам производства - классовую
структуру общества. Капиталистический способ производства выступает
основой классового строения буржуазного общества.
Теория классов и классовой борьбы является одним из важнейших
компонентов социальной философии Маркса и Энгельса. Понятие класса не
получило в марксизме прямого, явного, строгого и систематического опреде-
ления, поскольку Маркс не успел завершить восхождение от мыслительно-
абстрактного к мыслительно-конкретному в «Капитале», Маркс не успел
дописать свой главный труд. Понятие класса даже зрелые Маркс и Энгельс
использовали нередко не вполне строго и не вполне точно, применяя и по
отношению к действительным классам, и по отношению к фракциям клас-
сов. Но говорить о том, что Маркс и Энгельс понимали под классами, вполне
возможно. Это следует из содержания их произведений, из логики их полит-
экономической и социально-философской теории.
Зрелый Маркс под классами понимает преимущественно большие
общественные группы, характеризующиеся различным отношением к
средствам производства (реальным распоряжением, владением ими, соб-
ственностью на них или отсутствием такого распоряжения, владения,
собственности), что определяет и их отношение друг к другу. Классовые
отношения - это отношения между большими общественными группами,
порожденные различиями их отношения к средствам производства. Клас-
сы в зависимости от этого могут выступать как 1) группы собственников,
распоряжающихся значительными средствами производства (крупные ча-
стные собственники: рабовладельцы, феодалы, капиталисты), 2) группы
не распоряжающихся средствами производства работников (пролетарии,
рабы) и 3) группы собственников, распоряжающихся незначительными
средствами производства и одновременно являющихся работниками
(мелкие частные собственники, применяющие свой труд - крестьяне, ре-
Глава 11. Классовая структура
387
месленники, торговцы). Крупные собственники, распоряжаясь средства-
ми производства, распоряжаются и трудом не располагающих средствами
производства работников и отчасти - и мелких собственников. В этом
случае реализуется отношение эксплуатации - присвоения прибавочного
продукта, который при капиталистическом способе производства прини-
мает форму прибавочной стоимости. Между данными классами сущест-
вуют и переходные формы, например, группы, синтезирующие в себе
черты крупных собственников, распоряжающихся чужим трудом, и мел-
ких собственников, применяющих свой труд. Классовая эксплуатация во-
обще - это присвоение прибавочного продукта собственниками средств
производства, в первую очередь, крупными, а классовая капиталистиче-
ская эксплуатация - это присвоение прибавочной стоимости капитали-
стами, в первую очередь, крупными. Крупные собственники выступают
субъектами эксплуатации, работники, не располагающие средствами
производства - объектами эксплуатации, мелкие собственники могут
быть объектами эксплуатации, а также субъектами и объектами эксплуа-
тации одновременно. Ставшее каноническим для нескольких поколений
марксистов определение классов дал В.И. Ленин в работе «Великий по-
чин» (1919). Ленинская дефиниция гласит: «Классами называются большие
группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной
системе общественного производства, по их отношению (большей частью
закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по
их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способу
получения и размерам той доли общественного богатства, который они
располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может
себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определен-
ном укладе общественного хозяйства»557. Определение В. И. Ленина в ос-
новном вполне адекватно воспроизводит представление Маркса и Эн-
гельса о классах.
Маркс в «Капитале» выделяет в развитом капиталистическом об-
ществе два основных класса - буржуазию как класс собственников
средств производства (капитала) и пролетариат (наемных работников)
как класс собственников одной лишь своей рабочей силы, способности к
физическому и умственному труду.
Буржуазия. Буржуазия - это господствующий класс капиталистиче-
ского общества, класс собственников средств производства, класс владель-
цев капитала. Буржуазный класс - это класс командиров, класс властителей
капиталистического способа производства. Суть, смысл и цель его сущест-
вования - эксплуатация пролетарского класса, производство и апроприация
прибавочной стоимости. Маркс пишет о типичном буржуа: «Как капита-
557 Ленин В.И. Великий почин И Полное собрание сочинений. 5 изд., т.39, с. 15.
388
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
лист, он представляет собой лишь персонифицированный капитал. Его ду-
ша - душа капитала»558. «Известный уровень капиталистического произ-
водства требует, чтобы все время, в течение которого капиталист функцио-
нирует как капиталист, т. е. как персонифицированный капитал, он мог
употреблять на присвоение чужого труда, а потому и на контроль над ним
и на продажу продуктов этого труда»559. При капитализме капитал коман-
дует трудом, и труд осуществляется в интересах капитала.
Маркс подразделил класс буржуазии на слои (фракции) в соответ-
ствии с тем, какая именно превращенная форма прибавочной стоимости
присваивается. В соответствии с этим выделяются: а) промышленные ка-
питалисты (предпринимательский доход), б) банкиры или рантье (процент
на капитал), в) торговые капиталисты (торговая прибыль) и г) землевла-
дельцы (земельная рента). Различные слои буржуазии объединены при-
своением прибавочной стоимости и противостоят пролетариату как еди-
ное целое. Промышленные капиталисты, торговцы, банкиры (рантье) и
землевладельцы заинтересованы в усилении (интенсификации) эксплуата-
ции пролетариата и «выжимании» из него максимального количества при-
бавочной стоимости. В этом заключается тождество класса буржуазии на
уровне сущности социальных процессов. Но, как и в случае с пролетариа-
том, на уровне действительности работают и противодействующие факто-
ры, разъединяющие буржуазию. Это, прежде всего, конкурентная борьба
за прибавочную стоимость, произведенную пролетариатом. Между раз-
личными слоями буржуазного класса существует противоборство (конку-
ренция): промышленный капиталист стремится к низкой цене на кредит,
высокой цене продукции, поставляемой торговцу-буржуа, низкой аренд-
ной плате за землю, банкир - к высокой цене на кредит, землевладелец - к
высокой арендной плате и т. д. В связи с этим происходит конкурентная
борьба и внутри фракций буржуазного класса. Внутри наций существуют
и региональные группы буржуазии с различием интересов, между кото-
рыми также происходит конкурентная борьба. Но, правда, эта мысль у
Маркса, не только не развернута, но и четко не выражена. Весьма замет-
ными являются различия интересов буржуазии разных наций - Англии,
Франции, Германии, США и т. д. - которые приводят к острой конкурент-
ной борьбе, временами принимающей форму войн.
Наиболее активной и беспокойной частью буржуазного класса явля-
ются промышленные капиталисты, выступающие в качестве ядра этого клас-
са. Они и находятся в центре исследования Маркса. Он дал четкую характе-
ристику специфической роли промышленного капиталиста в сопоставлении с
ролью земельного собственника, основанной на объективном различии про-
558 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 244.
559 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 318.
Глава 11. Классовая структура
389
изводственных функций обоих и связанной с этим неприязни первого ко вто-
рому: «Капиталист является прямым эксплуататором рабочих, он не только
прямым образом присваивает прибавочный труд, но и прямо-таки вызывает
его к жизни. Но так как для капиталиста-промышленника это может происхо-
дить лишь посредством производства и в процессе производства, то он сам
является носителем функций этого производства, его руководителем. Напро-
тив, лендлорд обладает в земельной собственности (для абсолютной ренты) и
в природном различии разрядов земли (дифференциальная рента) такой при-
вилегией, которая дает ему возможность класть в карман часть этого приба-
вочного труда или прибавочной стоимости, хотя он не принимает никакого
участия в деле руководства этим прибавочным трудом, в деле создания этой
прибавочной стоимости. Поэтому, когда происходят коллизии, капиталист
рассматривает земельного собственника просто как излишний и вредный на-
рост, как сибаритствующего паразита капиталистического производства, как
вошь, гнездящуюся в его, капиталиста, шкуре»560. Такие противоречия суще-
ствуют и между интересами различных фракций буржуазии.
Капиталист является капиталистом не потому, что управляет, а
управляет потому, что является капиталистом: «Капиталист не потому яв-
ляется капиталистом, что управляет промышленным предприятием, - на-
оборот, он становится руководителем промышленности потому, что он ка-
питалист. Высшая власть в промышленности является атрибутом капитала,
подобно тому как в феодальную эпоху высшая власть в военном деле и в
суде была атрибутом земельной собственности»561. В деятельности про-
мышленного капиталиста переплетены две функции - функции управления
производством (управленческий труд) и труд по эксплуатации наемной ра-
бочей силы, «труд по эксплуатации чужого труда»562, труд по «выжима-
нию» прибавочной стоимости. Маркс пишет: «В процессе производства
капитал развился в командование над трудом, т.е. над действующей рабо-
чей силой, или самим рабочим. Персонифицированный капитал, капита-
лист, наблюдает за тем, чтобы рабочий выполнял свое дело как следует и с
надлежащей степенью интенсивности»563. Труд по эксплуатации - это спе-
цифический труд капиталиста как эксплуататора. Он, безусловно, также
требует затрат умственных и физических сил. От труда пролетария его от-
личает направленность. Труд по эксплуатации направлен на интенсифика-
цию эксплуатации и максимизации прибавочной стоимости. Маркс акцен-
тирует именно труд по эксплуатации, труд по управлению выступает как
повод к первому, как его носитель, соответственно и подобно тому, как
производство товара является только поводом для производства стоимости.
560 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. II, с. 330.
561 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 344.
562 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. Ill, с. 523.
563 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 319.
390 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
Маркс писал: «Эксплуатация труда стоит труда. Поскольку труд, выпол-
няемый капиталистическим предпринимателем, обусловлен лишь проти-
воположностью между капиталом и трудом, он входит в издержки на его
надсмотрщиков (промышленных унтер-офицеров) и уже учтен под рубри-
кой заработной платы, совершенно так же как издержки, вызываемые
надсмотрщиком над рабами и его кнутом, учтены в издержках производ-
ства рабовладельца... На долю труда по надзору остается лишь общая
функция организации разделения труда и кооперации определенных ин-
дивидов. Этот труд вполне представлен заработной платой управляющего
в более крупных капиталистических предприятиях»564. Маркс также заме-
чал: «В промышленную прибыль, действительно, входит некоторая часть,
представляющая собой заработную плату (там, где нет управляющего, по-
лучающего эту заработную плату) Капитал в процессе производства вы-
ступает как руководитель труда, командир его (captain of industry) и в этом
смысле играет деятельную роль в самом процессе труда. Но поскольку эти
функции вытекают из специфической формы капиталистического произ-
водства, т. е. из господства капитала над трудом как его трудом и потому
над рабочими как его орудиями, из природы капитала, выступающего как
общественное единое начало, как субъект общественной формы труда,
персонифицированной в нем в качестве власти над трудом, поскольку этот
связанный с эксплуатацией труд (который можно передать и управляюще-
му) есть такой труд, который, конечно, входит в стоимость продукта так же,
как и труд наемного рабочего, подобно тому как при рабстве труд над-
смотрщика над рабами так же должен оплачиваться, как и труд самого ра-
ботника»565. И труд по управлению, и труд по эксплуатации могут перекла-
дываться на плечи наемных работников особого рода - менеджеров.
Совмещение функций управления производством и функций капи-
талистической эксплуатации Маркс считает преимущественно уже изжи-
вающим себя, о чем, на его взгляд, говорило то, что в современной ему
Великобритании коллективы пролетариев, владеющие кооперативными
фабриками, неоднократно нанимали себя управляющих. В рамках всего
общества класс пролетариев способен отстранить от руководства произ-
водством класс капиталистов, что произошло бы в случае экспроприации
капитала, то есть социалистической революции и установления диктатуры
пролетариата. «Всякий непосредственно общественный или совместный
труд, осуществляемый в сравнительно крупном масштабе, нуждается в
большей или меньшей степени в управлении, которое устанавливает согла-
сованность между индивидуальными работами и выполняет общие функ-
ции, возникающие из движения всего производственного организма в от-
564 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. III, с. 367-368.
565 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. III, с. 521.
Глава 11. Классовая структура
391
личие от движения его самостоятельных органов. Отдельный скрипач сам
управляет собой, оркестр нуждается в дирижере. Функции управления,
надзора и согласования делаются функциями капитала, как только под-
чиненный ему труд становится кооперативным. Но как специфическая
функция капитала, функция управления приобретает специфические ха-
рактерные особенности... Управление капиталиста есть не только осо-
бая функция, возникающая из самой природы общественного процесса
труда и относящаяся к этому последнему, оно есть в то же время функ-
ция эксплуатации общественного процесса труда и, как таковая, обу-
словлено неизбежным антагонизмом между эксплуататором и сырым
материалом его эксплуатации. Точно так же, по мере того как растут
размеры средств производства, противостоящих наемному рабочему как
чужая собственность, растет необходимость контроля над их целесооб-
разным применением»566.
Весьма важным социальным разграничением внутри буржуазии
было разграничение, связанное с размерами капитала. В связи с этим
Маркс говорит о крупной, средней и мелкой буржуазии. Крупная буржуа-
зия распоряжается наиболее крупными средствами производства, наибо-
лее крупной капиталистической частной собственностью. Этот слой бур-
жуазии является самым малочисленным, но наиболее могущественным и
влиятельным. Это подлинные господа буржуазного общества. Средняя
буржуазия распоряжается средними средствами производства, средними
капиталами и является средним по численности слоем буржуазного класса.
Мелкая буржуазия - это буржуазия, распоряжающаяся незначительным
капиталом и эксплуатирующая труд небольшого количества пролетариев,
чем она отличается от средней и крупной буржуазии. Это самый много-
численный слой буржуазии.
Крупная буржуазия в определенной мере является конкурентом сред-
ней и мелкой буржуазии, превосходящим их по силе и мощи. Средняя бур-
жуазия вынуждена делиться частью произведенной прибавочной стоимости
с крупной буржуазией, а мелкая буржуазия - со средней и крупной буржуа-
зией. В силу имманентных тенденций капиталистического способа произ-
водства крупная буржуазия выступает как экспроприатор средних и мелких
буржуа. Но, с другой стороны, между этим тремя слоями буржуазии суще-
ствует разделение капиталистического труда, т. е. труда по управлению-
эксплуатации. Мелкая буржуазия, поставленная в условия конкуренции с
крупной и средней буржуазией, балансирует на грани разорения, и ей грозит
экспроприация и пролетаризация. Маркс и Энгельс неоднократно подчер-
кивали, что мелкая буржуазия обладает двойственной социально-экономи-
ческой природой, находясь между буржуазией и пролетариатом. Значи-
566
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 342-343.
392 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
тельная часть мелкой буржуазии по мере развития капитализма экспро-
приируется крупным и средним капиталом и пролетаризуется.
Трения между слоями буржуазии являются довольно острыми и
определяют многое в повседневной действительности капиталистического
общества, но лишь до тех пор, пока речь не заходит о единых интересах
капиталистов перед лицом классовых действий пролетариата. Если класс
наемных работников поднимается на борьбу за свои интересы, то в этом
случае для буржуазии ее межфракционные противоречия становятся не-
существенными, отступают на второй план, и буржуазный класс сплачи-
вается, превращаясь, по выражению Маркса, в настоящее «масонское
братство» по отстаиванию всеобщих интересов капитала, интересов про-
изводства и присвоения прибавочной стоимости.
Маркс пишет, что «каждый отдельный капиталист точно так же, как
и совокупность всех капиталистов каждой отдельной сферы производства,
участвует в эксплуатации всего рабочего класса всем капиталом и обу-
словливает своим участием определенную степень этой эксплуатации - и
участвует не только в силу общей классовой симпатии, но и непосредст-
венно экономически; потому что, - если предположить данными все про-
чие условия, в том числе стоимость всего авансированного постоянного
капитала, - средняя норма прибыли зависит от степени эксплуатации со-
вокупного труда совокупным капиталом»567. Эксплуатация совокупного
труда совокупным капиталом, получение капиталистом средней нормы
прибыли дает «математически точное объяснение того, почему капитали-
сты, обнаруживая столь мало братских чувств при взаимной конкуренции
друг с другом, составляют в то же время поистине масонское братство в
борьбе с рабочим классом как целым»568. Классовый интерес сплачивает
буржуазию в ее противостоянии с пролетариатом.
В связи с развитием производительных сил и разделения труда при
капитализме происходит частичное перепоручение труда по управлению и
труда по эксплуатации капиталом особым наемным работникам - менед-
жерам разного рода. Это лица, осуществляющие труд по управлению тру-
дом первых, включающий в себя и функции надзора, контроля над ним.
Маркс писал: «Подобно тому, как капиталист сначала освобождается от
физического труда, как только капитал его достигает той минимальной ве-
личины, при которой только и начинается капиталистическое производство,
так теперь он передает уже и функции непосредственного и постоянного
надзора за отдельными рабочими и группами рабочих особой категории
наемных работников. Как армия нуждается в своих офицерах и унтер-
офицерах, точно так же для массы рабочих, объединенных совместным
567 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 25, ч. 1, с. 215.
568 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 25, ч. 1, с. 217.
Глааа 11. Классовая структура
393
трудом под командой одного и того же капитала, нужны промышленные
офицеры (управляющие, managers) и унтер-офицеры (надсмотрщики,
foremen, overlooker, contre-maitres). Работа надзора закрепляется как их
исключительная функция»569. В этом случае речь идет о слое наемных ра-
ботников, которые не являются пролетариями, поскольку их деятельность
не производит прибавочную стоимость, а лишь служит ее производству, а
сами эти наемные работники являются одушевленными орудиями капита-
листа по выжиманию прибавочной стоимости из пролетариев. Маркс по-
лагает, что существование данного слоя наемных работников обусловлено
капиталистическим характером производства. По Марксу, этот слой ра-
ботников является непроизводительным и его содержание ложится бреме-
нем на производительных работников.
Отношения эксплуатации приводят и к тому, что у представителей
буржуазии и пролетариата возникают принципиально различные возможности
для развития. По Марксу, оптимальные (для данной эпохи) условия персо-
нального развития, условия для творческой деятельности создаются только
для господствующих классов, тогда как угнетенные классы лишены их. Он
пишет «Таким образом, общество развивается в результате того, что рабо-
тающая масса, которая образует его материальный базис, напротив, лишена
возможности развиваться»570. Капитализм не только воспроизводит антаго-
нистический характер общественного развития, но и делает это в расши-
ренном масштабе.
Рассматривая классы, Маркс личности субъектов экономических
отношений затрагивал преимущественно в контексте рассмотрения спосо-
ба производства и классовых отношений. Автор «Капитала» подчеркивал
то обстоятельство, что участники процесса капиталистического производ-
ства исследуются в его экономических произведениях лишь как личност-
ное воплощение своих производственных функций. Маркс писал: «При-
носящий проценты капитал персонифицируется в денежном капиталисте,
промышленный капитал - в промышленном капиталисте, приносящий
ренту капитал - в лендлорде как собственнике земли, наконец, труд - в на-
емном рабочем, как такие фиксированные образы, персонифицированные в
самостоятельных личностях, которые вместе с тем выступают как всего
лишь представители персонифицированных вещей, они вступают в конку-
ренцию и в действительный процесс производства»571. Но упомянутое час-
тое указывание Маркса на специфику своего рассмотрения личностей как
сугубо агентов капиталистических отношений, а в еще большей степени -
часто осуществлявшийся Марксом и Энгельсом анализ поведения, психоло-
гии и разнообразных индивидуальных особенностей различных персон, в
569 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 343-344.
570 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 47, с. 212.
571 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. III, с. 541.
394 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
том числе и природных характеристик, противоречило этому. Особенно это
проявляется в переписке Маркса и Энгельса, а не в собственно их научных
произведениях, что все же явным образом говорит о невключенности рас-
смотрения в их теоретическую систему. Это говорит о том, что создатели
марксизма в самой начальной и неразвернутой форме предполагали необхо-
димость диалектического снятия такого подхода, хотя так и не осуществили
это снятие. «Фигуры капиталиста и земельного собственника я рисую дале-
ко не в розовом свете. Но здесь дело идет о лицах лишь постольку, посколь-
ку они являются олицетворением экономических категорий, носителями
определенных классовых отношений и интересов. Я смотрю на развитие
экономической общественной формации как на естественноисторический
процесс; поэтому с моей точки зрения, меньше чем с какой бы то ни было
другой, отдельное лицо можно считать ответственным за те условия, про-
дуктом которых в социальном смысле оно остается, как бы ни возвышалось
оно над ними субъективно»572. Следовательно, Маркс сводил личность к
классовой принадлежности, тяготея, тем самым, к разрешению третьей ан-
тиномии социальной философии в духе редукционизма.
Пролетариат. Предпосылкой капиталистического способа производ-
ства, постоянно им самим воспроизводимой (в расширенном масштабе), яв-
ляется функционирование средств производства (прошлого труда) в форме
капитала и работников (носителей живого труда) в форме наемных работни-
ков, пролетариата. Маркс писал: «Из самой сущности капиталистического
способа производства - в отличие от феодального, античного и т. д. - про-
истекает то, что те классы, которые непосредственно участвуют в произ-
водстве, а, следовательно, являются и непосредственными участниками в
дележе произведенной стоимости (стало быть, и продукта, в котором эта
стоимость реализуется), - что эти классы сводятся к капиталистам и наем-
ным рабочим и что здесь исключается земельный собственник, появляю-
щийся лишь post festum, вследствие тех отношений собственности на си-
лы природы, которые не выросли из капиталистического способа произ-
водства, а унаследованы им. Это сведение [непосредственных участников
производства к двум классам] ни в какой мере не является у Рикардо и др.
ошибкой, а наоборот, оно представляет собой адекватное теоретическое
выражение капиталистического способа производства, выражает его differ-
entia specifica»573. Пролетариат создает прибавочную стоимость, аккумули-
руемую капиталом, а капитал командует трудом пролетариата в целях мак-
симизации производства прибавочной стоимости.
Маркс дает живописную и глубокую образную характеристику ка-
питалистической эксплуатации: «Бывший владелец денег шествует впе-
реди как капиталист, владелец рабочей силы следует за ним как его рабо- * 571
572 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 10.
571 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. II, с. 163.
Глава 11. Классовая структура
395
чий; один многозначительно посмеивается и горит желанием приступить
к делу; другой бредет понуро, упирается как человек, который продал на
рынке свою собственную шкуру и потому не видит в будущем никакой
перспективы, кроме одной: что эту шкуру будут дубить»574. Наемный ра-
ботник в процессе труда как элемент производительных сил выступает
как вещь. Еще в «Экономических рукописях 1861-1863» Маркс писал о
том, что капиталистическое производство «представляет собой господство
вещи над личностью, ибо создание потребительных стоимостей во все бо-
лее увеличивающемся объеме, улучшающемся качестве, растущем много-
образии - создании огромного вещественного богатства - выступает как
такая цель, в достижении которой рабочая сила является лишь средством
и которая достигается лишь путем ее собственного превращения в нечто
одностороннее и обесчеловеченное»575. С точки зрения капиталистическо-
го способа производства работник есть лишь средство для производства
прибавочной стоимости и с развитием этого способа производства он во
все большей степени становится таковым. Наемный работник выступает
сугубо как объект капиталистической эксплуатации: Маркс характеризует
функции работника при капитализме: «Сами рабочие при таком понима-
нии представляются тем, чем они и являются в капиталистическом про-
изводстве, - простыми средствами производства, а не самоцелью и не це-
лью производства»576. Он пишет также: «Рабочий здесь не что иное, как
персонифицированное рабочее время»577. Для капиталиста наемный ра-
ботник - это всего лишь живая машина для производства прибавочной
стоимости.
Класс пролетариев Маркс полагал цельной, но внутренне расчленен-
ной социальной группой. Автор «Капитала» подразделял пролетариат в со-
ответствии со сферами труда (промышленный, сельскохозяйственный, тор-
говый пролетариат) и отраслями труда (металлурги, ткачи, шахтеры, и т. д.)
общественного разделения труда, типами трудовой деятельности (проле-
тарии физического и умственного труда), уровнем квалификации (проле-
тарии квалифицированного или сложного и неквалифицированного или
простого труда), уровнем оплаты (высокооплачиваемые и низкооплачи-
ваемые пролетарии или высшие и низшие слои пролетариата), этническо-
му критерию (например, в Англии - британцы и непривилегированные,
занятые наиболее тяжелыми и низкооплачиваемыми формами труда ир-
ландцы и т. п.) и т. д. Например, о различиях внутри пролетарского класса
в связи с квалификацией и уровнем оплаты Маркс еще в «Экономических
рукописях 1861-1863» отмечал: «Если труд ювелира дороже труда рабоче-
574 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 187.
575 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 47, с. 39-40.
576 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. П, с. 608.
577 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 254.
396 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
го, то и прибавочное рабочее время ювелира в такой же пропорции доро-
же, чем прибавочное время чернорабочего»578.
Зрелый Маркс исходил из противостояния совокупному капиталу
совокупной рабочей силы производительных работников-пролетариев:
«К числу этих производительных работников принадлежат, разумеется,
все те, кто так или иначе участвует в производстве товара, начиная с рабо-
чего в собственном смысле слова и кончая директором, инженером (в отли-
чие от капиталиста)»579. Для зрелого Маркса в состав пролетариата входят
пролетарии умственного и физического труда. Маркс говорит о совокуп-
ном рабочем, совокупном пролетариате, ассоциированными членами ко-
торого являются пролетарии, выполняющие самые разные производствен-
ные функции. Он писал в «Капитале»: «Как в своей природе голова и руки
принадлежат одному и тому же организму, так и в процессе труда соеди-
няются умственный и физический труд... Продукт превращается вообще
из непосредственного продукта индивидуального производителя в обще-
ственный, в общий продукт совокупного рабочего, т. е. комбинированного
рабочего персонала, члены которого ближе или дальше отстоят от непо-
средственного воздействия на предмет труда. Поэтому уже самый коопе-
ративный характер процесса труда неизбежно расширяет понятие произ-
водительности труда и его носителя, производительного рабочего. Теперь
для того, чтобы трудиться производительно, нет необходимости непосредст-
венно прилагать свои руки; достаточно быть органом совокупного рабочего,
выполнять одну из его подфункций»580. Результатом капиталистического
способа производства является становление общественной производи-
тельной силы, совокупного (коллективного) работника. «Характерную
черту капиталистического способа производства составляет как раз то, что
он отделяет друг от друга различные виды труда, а, стало быть, также ум-
ственный и физический труд или же те виды труда, в которых преобладает
та или другая сторона, и распределяет их между различными людьми. Это,
однако, не мешает тому, что материальный продукт является совместным
продуктом труда этих людей. Или что их совместный труд овеществляет-
ся в материальном богатстве; с другой стороны, это нисколько не мешает
тому или совершенно не ничего меняет в том, что отношение каждого из
этих людей в отдельности к капиталу представляет собой отношение к ка-
питалу наемного работника и в этом особом смысле - отношение произ-
водительного работника. Все эти люди не только непосредственно заняты
в производстве материального богатства, но и обменивают свой труд не-
посредственно на деньги в качестве капитала и поэтому помимо воспроиз-
578 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. II, с. 424.
579 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. I, с. 138.
580 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 516-517.
Глава 11. Классовая структура
397
водства своей рабочей силы непосредственно создают еще прибавочную
стоимость для капиталиста. Их труд состоит из оплаченного труда плюс не-
оплаченный прибавочный труд»581. Таким образом, по Марксу, все работни-
ки от чернорабочих до конструкторов и ученых, воплощающие в себе все
звенья производственного процесса, ведущего к созданию конечной про-
дукции, являются совокупной рабочей силой, совокупным пролетарием, ко-
торым командует и который эксплуатирует капитал, коллективным работни-
ком, который противостоит капиталу. В класс пролетариата Маркс включал
и наемных работников, занятых в сфере торговли, или торговый пролета-
риат. Этот слой пролетариата не производит прибавочной стоимости, но
создает необходимые условия для ее реализации.
При рассмотрении подхода Маркса к классу пролетариев необходимо
учитывать проблему, возникающую при переводе на русский язык одного из
наиболее существенных понятий марксизма, а именно понятия «der
Arbeiter». В России и СССР, в русскоязычном марксоведении сложилась
традиция переводить термин Маркса и Энгельса «der Arbeiter» как «рабо-
чий», тогда как оно имеет два значения - «рабочий» и «работник». Как
представляется, вариант перевод «рабочий» является не совсем точным и,
более того, существенно искажающим зрелую социальную философию
Маркса и Энгельса. В текстах произведений зрелого Маркса (с ранним
Марксом ситуация была несколько иной, для него рабочий был тождестве-
нен пролетарию) это выражение имеет гораздо более широкое значение - он
имеет в виду непосредственного производителя, лишенного средств произ-
водства и продающего свою рабочую силу, т. е. пролетария умственного или
физического труда. Зрелый Маркс, на мой взгляд, с большой отчетливостью
тяготел к тому взгляду, что рабочие составляют только часть пролетариата.
Кроме того, Маркс вполне определенно использовал термин «der Arbeiter» в
смысле «работник», например, в «Капитале» при исследовании капитализма
и в «Формах, предшествующих капиталистическому производству» при ис-
следовании докапиталистических способов производства. Для Маркса, по
крайней мере, с конца 1850-х гг., безусловно, «der Arbeiter» был отнюдь не
только «рабочим», а работником вообще. Маркс уже в 60-х гг. обнаружил,
исходя из социально-экономических реалий единственного в мире зрелого
капиталистического способа производства (в Великобритании), что в проле-
тарском классе начал возникать слой работников умственного труда. При
жизни Маркса этот слой был тонок, но быстрое развитие производительных
сил с конца XIX века превратило профессии умственного труда в массовые
пролетарские профессии. К концу XX века в развитых капиталистических
отношениях пролетариат умственного труда стал сопоставимым или даже
преазошел по численности пролетариат физического труда, рабочий класс.
581
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 48, с. 61.
398 Раздел 111. Завершение формирования социально-философской науки
Для наемного труда при капитализме глубоко характерной является тенден-
ция вытеснения физического труда умственным, хотя эта тенденция реализу-
ется противоречиво. В отличие от этого в развивающихся капиталистических
странах в начале XXI века по-прежнему преобладают наемные работники
физического труда. Но и эти страны повторяют развитие западного проле-
тариата. Перспективой глобальной совокупной рабочей силы является бес-
конечное возрастание умственной компоненты наемного труда, увеличение
доли профессий умственного труда и лиц, занятых им.
В русском языке под рабочим понимают преимущественно промыш-
ленного (и сельскохозяйственного) пролетария, т. е. пролетария, занятого
преимущественно физическим трудом по обслуживанию машин, механиз-
мов и простых орудий труда. Вместе с тем, перевод термина «der
Arbeiter» как «рабочий» объясним и уместен в контексте ситуации не
вполне развитых, еще только индустриализующихся стран, в которых на-
емный труд предстает главным образом в форме труда рабочих. Видимо,
поэтому такой перевод и утвердился в дореволюционной России и в
СССР. Но более адекватным в свете вышесказанного был бы перевод тер-
мина «der Arbeiter» как «работник», а термин «die Arbeiterklasse» следовало
бы переводить соответственно этому не как «рабочий класс», а как «класс
работников».
Вместе с тем, необходимо жестко отдавать себе отчет в том, что у
Маркса тенденция понимания пролетариата как класса, не сводимого к толь-
ко лишь рабочему классу, только начала оформляться. В этом плане позиция
Маркса противоречива: пролетариат и тождественен, и не тождественен ра-
бочему классу. В определенном смысле, можно сказать, что Маркс смешивал
пролетариат и рабочий класс. Но все же в мышлении зрелого Маркса наме-
чалось господство тенденции более широкого понимания пролетариата,
т. е. включения рабочего класса в состав класса наемных работников.
Необходимость корректировки перевода термина «Arbeiter» в контек-
сте произведений Маркса обусловливается и развивающимся в буржуазном
обществе превращением науки в непосредственную производительную си-
лу, о чем вполне отчетливо писал автор «Капитала». Для современного ка-
питалистического способа производства характерен рост числа наемных
работников, которые, в отличие от рабочих, занимаются преимущественно
умственным трудом. Для современного капитала все большее значение при-
обретает эксплуатация умственной рабочей силы, прибавочная стоимость,
произведенная умственным трудом. В состав современного пролетариата
входят, например, ученые, работающие в научно-исследовательских под-
разделениях крупных корпораций, программисты, авиадиспетчеры, летчи-
ки, операторы пультов управления космических центров, АЭС и других
крупных автоматизированных производственных, транспортных и комму-
никационных комплексов, иные аналогичные категории трудящихся. Все
Глава 11. Классовая структура
399
они, безусловно, не относятся к рабочему классу, являясь в то же время,
вне всякого сомнения, наемными работниками, производителями приба-
вочной стоимости, т. е. пролетариями. Современный пролетариат все более
приобретает научно-технологический характер. Если выражение «die
Arbeiterklasse» по-прежнему переводить как «рабочий класс», то будет
трудно противостоять опасности воспринимать марксизм как концепцию
XIX века, относиться к нему всего лишь как к экспонату музея интеллекту-
альной истории человечества.
При переводе же произведений молодого Маркса, например, «Эко-
номическо-философских рукописей 1844 года» ситуация, как представляет-
ся, другая. Здесь традиционный вариант - «der Arbeiter» как «рабочий» -
вполне уместен, поскольку в эту пору мыслитель закономерно отождествлял
рабочий класс и класс работников (пролетариев), что вытекало из того, что в
континентальной Европе 1840-х гг., общественные отношения которой изу-
чал молодой Маркс, в силу меньшей - по сравнению с Англией 1860-х гг. -
развитости капиталистического способа производства класс наемных ра-
ботников (пролетариев) практически полностью состоял из рабочих.
На мой взгляд, в связи со всем вышесказанным необходимо выделить
стадии развития пролетариата (при капитализме). Возникающий пролетари-
ат - это пролетариат допромышленного капитализма, это пролетариат как
класс наемных работников ручного физического труда. Возникающий про-
летариат появился еще в эпоху зарождения капиталистических отношений
внутри феодального способа производства и существовал вплоть до начала
промышленной революции. Формирующийся пролетариат - это пролетари-
ат, созданный промышленной революцией, началом производства машин с
помощью машин, это пролетариат как класс наемных работников преиму-
щественно физического труда по использованию машин. Зрелый пролета-
риат - это пролетариат, созданный началом автоматизации использования
машин, господством производства машин с помощью машин, это пролета-
риат как класс наемных работников преимущественно умственного труда.
Маркс и Энгельс были современниками формирующегося пролетариат (а
отчасти - и возникающего) и едва отметили появление зрелого пролетариа-
та. Зрелый пролетариат стал доминировать в развитых капиталистических
странах только в последней трети XX века.
Вернемся к Марксу. Пролетариат для автора «Капитала» не тождест-
венен совокупности лиц наемного труда. Не всякий, кто трудится по найму,
является пролетарием. Уже в «Экономических рукописях 1861-1863 годов»
Маркс начинает отделять работников наемного труда и пролетариев друг
от друга. Важным для Маркса является понятие производительного труда.
Не всякий продающий свою рабочую силу, является производительным
работником. Производительным трудом при капитализме, полагает Маркс,
является труд, производящий прибавочную стоимость. Для капиталиста-
400 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
ческого способа производства характерно возникновение и увеличение
слоя наемных работников, которые своей деятельностью воспроизводят не
просто производительные силы, а производительные силы в форме капи-
тала. К ним относятся упомянутые выше менеджеры, надсмотрщики
и т. д. Впрочем, тенденция выделения такого слоя в мышлении Маркса на-
чала едва-едва складываться.
Положение класса наемных работников или пролетариев противо-
речиво: с одной стороны, на уровне сущности капиталистического спосо-
ба производства он сплачивается в результате развивающегося обобщест-
вления производительных сил и объективного классового противостояния
буржуазии (и эта тенденция господствует), но с другой стороны, на уровне
явлений и действительности капиталистического способа производства
развивается противодействующая тенденция: функционирование рабочей
силы как товара на рынке труда в капиталистическом обществе создает
противоречия между пролетариями и группами пролетариев, связанные с
конкуренцией за более выгодные условия продажи своей рабочей силы, за
возможность продажи вообще (между занятыми пролетариями и безра-
ботными пролетариями), связанные с различиями внутри системы обще-
ственного разделения труда - различиями характера труда, квалификации,
образованности, опыта и т.д.). Капиталистический способ производства,
следовательно, не только объединяет, но и разъединяет пролетариат. Разъ-
единение происходит в силу превращения пролетариата в расчлененную
внутри себя органическую целостность.
В результате завершения промышленной революции и последующе-
го развития капиталистического способа производства физический труд
расчленяется - в его массе выделяются фракции сложного и становящегося
все более сложным физического труда, которые требуют все большего
уровня образования и подготовки. В общей массе физического труда выде-
ляется (и обособляется) высококвалифицированный физический труд, пре-
вращающийся в результате своего развития в отрицание физического труда
и приближающийся по многим своим характеристикам к умственному тру-
ду - высококвалифицированный рабочий в конечном итоге сливается с ин-
женером. Наряду с этим в пролетарском классе выделяется слой наемных
работников умственного труда. Эти два слоя пролетарского класса поначалу
являются малочисленными, но по мере прогресса производительных сил
они становятся все более массовыми. В силу специализации на наиболее
сложном и квалифицированном труде эти два пролетарских слоя, слои про-
летариата умственного и почти умственного труда получают более высокую
оплату. В силу характер труда, образования, заработной платы, образа жиз-
ни эти два слоя занимают привилегированное положение по отношению к
основной части пролетариата, по отношению к массовому рабочему классу.
Это создает основания для возникновения феномена так называемой рабо-
Глава 11. Классовая структура
401
чей аристократии, которую правильнее было бы назвать пролетарской ари-
стократией.
К различиям внутри пролетарского класса на уровне сферы сущно-
сти капиталистического общества добавляются различия, связанные с его
сферой явления. Относящиеся к сфере явления общества половые, возрас-
тные, профессиональные, территориальные, этнонациональные, расовые,
конфессиональные и иные различия выступают как стороны многообраз-
ной целостности класса пролетариев, но они часто выступают как факторы,
которые модифицируют существенное классовое единство пролетариата и
создают превращенные формы единства класса наемных работников. В пись-
ме П. Шлютеру от 30 марта 1892 г. Энгельс, совершивший путешествие в
США в 1888 г., указал на серьезные противоречия, существовавшие в этой
стране между пролетариями из числа американцев, родившихся или живу-
щих здесь в течение нескольких поколений, и пролетариями-иммигрантами,
а также между рабочими разных национальностей. Эти различения часто
совпадали, и было нередким противостояние давно приехавших англосаксов
и недавних эмигрантов немецкого, итальянского, славянского, азиатского или
иного этнического происхождения. Энгельс утверждал, что американская
буржуазия мастерски использует в своих интересах эти противоречия,
разжигая вражду между ними. Маркс и Энгельс исходили из того, что су-
щественное единство пролетариата, в конце концов, в стратегической,
долгосрочной перспективе, неизбежно пробивает себе дорогу через разно-
родную массу противодействующих его классовому единству тенденций.
Однако в полной мере Маркс и Энгельс всемирно-историческую диалек-
тику существенных и несущественных различий пролетариата не иссле-
довали. Для исследования этой диалектики было бы необходимым, на мой
взгляд, детальное рассмотрение того, что классовое единство пролетариа-
та на уровне сферы сущности капиталистического способа производства
осложняется различиями, во-первых, на уровне сфер явлений и действи-
тельности капиталистического способа производства и, во-вторых, на
уровне сфер явлений и действительности буржуазного общества, разли-
чиями, которые фрагментируют пролетарский класс. Но данные различия
не упраздняют существенного единства пролетариата, а лишь модифици-
руют его, формируя сложное и противоречивое социальное бытие класса
наемных работников. Результатом диалектики существенных и несущест-
венных различий пролетарского класса является, на мой взгляд, то, что
даже конкурентная борьба и вражда между различными отрядами проле-
тариата выступают как превращенные формы единства пролетарского
класса. Например, штрейкбрехерство, участие национальных отрядов
пролетариата в буржуазных войнах - в частности, в Первой и Второй ми-
ровых войнах - на стороне «своей» буржуазии есть превращенные формы
классового единства пролетариата подобно тому, как предприниматель-
402
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
ский доход, торговая прибыль, процент на капитал, земельная рента явля-
ются превращенными формами прибавочной стоимости.
Как особую часть пролетарского класса Маркс рассматривал безра-
ботных, этот продукт «относительного перенаселения» буржуазного об-
щества. Автор «Капитала» называл эту социальную группу «промышлен-
ной резервной армией». Развитие капиталистического способа производ-
ства, растущее капиталистическое накопление ведет к увеличению этого
слоя. Чем больше развивается капитализм, чем больше осуществляется
накопление капитала, тем больше растет абсолютная и относительная
численность безработных. Пользуясь существованием этого слоя, буржуа-
зия оказывает экономическое давление на пролетариат, вынуждая его при-
нимать выгодные ей условия продажи рабочей силы. Безработица «прико-
вывает рабочего к капиталу крепче, чем молот Гефеста приковал Прометея
к скале»582. Эта социальная группа является зримым воплощением проти-
воречия между производительными силами и капиталом, проявлением его
загнивания.
Люмпен-пролетариат. Особым классом буржуазного общества, со-
гласно Марксу и Энгельсу, является люмпен-пролетариат. Люмпен-
пролетариату Маркс и Энгельс уделяют меньшее внимание, чем буржуазии и
пролетариату. Было бы слишком приблизительным сказать, что люмпен-
пролетариат пребывает на социальном «дне», поскольку он сам и образует
его. Капиталистический способ производства для своего развития нуждается
в вытеснении части индивидуумов из сферы производства, в отделении про-
изводителей не только от средств производства, что было типичным на заре
капитализма, но и уже от самого процесса труда. Люмпен-пролетарский
класс образуется в результате того, что развитие капиталистического способа
производства порождает отчуждение части индивидов от производства, дис-
квалифицирует их в качестве субъектов труда и субъектов производственных
отношений, приводит их к деклассированию, классовому разложению. Люм-
пен-пролетариат - это класс деклассированных элементов. В его состав вхо-
дят индивиды, являющиеся продуктом разложения преимущественно низших
общественных классов. Зрелый Маркс чаще использовал синонимическое
понятию люмпена понятие пауперов. Термин «пауперы» Маркс использовал
по отношению к деклассированным капиталом производителям: а) рабочими,
ставшими жертвами безработицы (на стадии зрелого капиталистического
способа производства) и б) экспроприированным крестьянам и ремесленни-
кам (на стадиях возникновения и формирования капиталистического способа
производства). Пауперы, люмпен-пролетариат - это бродяги, нищие, пре-
ступники, мошенники, проститутки и т. д. Строгих границ между пауперизо-
ванными мелкими собственниками и пауперизованными пролетариями
582 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 660.
Глава 11. Классовая структура
403
Маркс не проводил. Переходной ступенью между пролетариатом и люмпен-
пролетариатом следует считать хронически безработных, безработных, кото-
рые отделены от труда в течение длительного времени и в силу этого теряют
свои трудовые навыки, квалификацию и иные социальные качества. Это по-
рождает многообразные формы социального варварства и распада - пре-
ступность, алкоголизм, проституцию, психические заболевания и т. д.
Люмпен-пролетариат паразитирует на обществе, живет за его счет,
строго говоря, паразитирует на производительном труде пролетариев. Суще-
ствование и расширенное воспроизводство люмпен-пролетариата является
зримым проявлением противоречивости общественного прогресса в капита-
листическом обществе - индивиды не только не развиваются в качестве ком-
понента производительных сил, не только не развиваются в связи с этим
персонально, что при капитализме все же является доминирующей тенден-
цией трансформации людей в целом, но и теряют социальные качества, раз-
лагаются, деградируют. Безработица была, по Марксу, одним из наиболее
зримых проявлений противоречия между производительными силами и про-
изводственными отношениями. Безработица как одна из воспроизводимых
предпосылок развития капиталистического способа производства является
не только уничтожением человека как производительной силы, но и прояв-
лением разрушения пролетариев как личностей, приводя к самым разным
формам деградации и социального варварства - преступлениям, алкоголиз-
му, проституции, психическим расстройствам, болезням и т. д.
Мелкие собственники. Членение буржуазного общества на бур-
жуазию, пролетариат и люмпен-пролетариат предполагает зрелый капита-
листический способ производства, который в 1860-е гг. существовал только
в Великобритании. Но в менее развитых капиталистических странах кон-
тинентальной Европы, в том числе, в Германии и во Франции, в которых
промышленная революция ко времени выхода в свет первого тома «Капи-
тала» еще не завершилась, существовал и четвертый класс, о котором речь
идет в работах Маркса и Энгельса, посвященных этим странам. Это класс
самостоятельных мелких докапиталистических собственников (произво-
дителей). Класс мелких докапиталистических собственников принципиаль-
но отличен от мелкой буржуазии, он был добуржуазным по своей природе.
Класс мелких собственников является наследием докапиталистических
способов производства, и он существует при не вполне зрелом капитализ-
ме как наследие прошлых эпох. В состав этого класса входили небогатые
крестьяне, ремесленники, торговцы. Крестьянство являлось самой значи-
тельной частью этого класса. Класс мелких докапиталистических собст-
венников Маркс и Энгельс во многом, хотя и не в чистом виде, выделяли,
но соответствующее ему понятие в полной мере они не сформировали. По
отношению к этому классу Маркс и Энгельс часто использовали неопре-
деленные понятия «средние классы», «средний класс» и т. д.
404 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
Мелкие докапиталистические собственники владели ограниченны-
ми средствами производства, основанными на ручном труде, и трудились
сами (с семьями). Они совмещали в одном лице собственность и труд, ко-
мандование трудом и непосредственный труд, являясь одновременно ча-
стными собственниками и работниками. В этом случае частная собст-
венность была незрелой, докапиталистической и нередко (но далеко не
всегда) была переплетена с общинной собственностью. Маркс писал об
относящихся к этому классу крестьянах и их собственности: «Эта форма
свободной парцеллярной собственности крестьян, ведущих самостоятельно
свое хозяйство, в качестве преобладающей, нормальной формы, с одной
стороны, образует экономическое основание общества в лучшие времена
классической древности, с другой стороны, мы встречаем ее у современ-
ных народов как одну из форм, проистекающих из разложения феодаль-
ной земельной собственности. Таковы йомены в Англии, крестьянское со-
словие в Швеции, французское и западногерманское крестьянство»583.
Мелкие докапиталистические собственники в условиях доминиро-
вания товарно-денежных отношений, в условиях господства буржуазного
способа производства предстают для сознания буржуазного общества как
совмещающие в своей деятельности функции труда и функции по коман-
дованию трудом, т. е. непосредственное производство и эксплуатацию,
труд и капитал, т. е. с точки зрения видимости занимаются трудом по экс-
плуатации самих себя. Это и собственники, и работники. Маркс пишет:
«Независимый крестьянин или ремесленник раздваивается. В качестве
владельца средств производства он является капиталистом, в качестве ра-
ботника - своим собственным наемным рабочим. Таким образом, как ка-
питалист он уплачивает самому себе заработную плату и извлекает свою
прибыль из своего капитала, т. е. эксплуатирует самого себя как наемного
рабочего и в виде прибавочной стоимости платит себе самому ту дань,
которую труд вынужден отдавать капиталу... Такой способ представле-
ния, каким бы иррациональным он ни казался на первый взгляд, есть на
деле все же нечто правильное, а именно: в рассматриваемом случае про-
изводитель создает, правда, свою собственную прибавочную стоимость
(предполагается, что он продает свой товар по его стоимости}, иными
словами, во всем продукте овеществлен только его собственный труд...
только благодаря собственности на средства производства он обладает
своим собственным прибавочным трудом, и в этом смысле он относится к
себе как к наемному рабочему» 584. Маркс, что очень важно, замечает, что
раздвоение мелкого собственника на эксплуататора и эксплуатируемого, яв-
ляется мнимым, оно вызвано применением к докапиталистическим персо-
583 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 25, ч.П, с. 371.
584 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 48, с., 57-58.
Глава 11. Классовая структура
405
нам представлений, адекватных капиталистическому обществу. Маркс так-
же писал: «Если мелкий капиталист, почти целиком сам выполняющий тре-
бующийся в его предприятии труд, кажется получающим очень высокую, по
сравнению с его капиталом, норму прибыли, то фактическое положение та-
ково, что в действительности, коль скоро он не нанимает нескольких рабо-
чих, прибавочный труд которых он присваивал бы себе, он не получает ни-
какой прибыли и лишь номинально является капиталистом (будь то про-
мышленным или торговым). Такой «капиталист» отличается от наемного
рабочего тем, что благодаря своему номинальному капиталу он действи-
тельно является господином и собственником своих собственных условий
труда, а потому не имеет над собою хозяина и сам присваивает себе все свое
рабочее время, вместо того, чтобы оно присваивалось посторонним лицом.
То, что здесь выступает как прибыль, есть лишь избыток над обычной зара-
ботной платой, которая получается как раз благодаря присвоению [этим
мелким собственником] своего собственного прибавочного труда. Однако
эта форма свойственна только тем сферам, которыми капиталистический
способ производства realiter еще не овладел»585. Мелкие собственники как
социальная группа являются наследием докапиталистических способов
производства и занимают сколько-нибудь заметное место в системе общест-
венного производства до тех пор, пока капитал не овладел процессом про-
изводства полностью, не достиг реального господства над совокупностью
методов производства. Наличность слоя докапиталистических мелких соб-
ственников предполагает существование противостоящих ему форм дока-
питалистической эксплуатации - ростовщичества и торговли. Маркс пишет:
«Тут капитал еще не овладел непосредственно процессом труда. Наряду с
самостоятельными производителями, которые занимаются ремеслом или
земледелием на основе традиционных прадедовских способов, выступает
ростовщик или купец, ростовщический или торговый капитал, который, как
паразит, высасывает их. Преобладание в обществе этой формы эксплуатации
исключает капиталистический способ производства, хотя, с другой стороны,
она может составить переходную ступень к нему, как это было в конце сред-
них веков»586. В Англии середины XIX века этот слой был представлен не-
значительно, но в Германии и Франции еще и в начале XX века он был еще
довольно значительным. В «Предисловии ко второму изданию «Крестьян-
ской войны в Германии» (1870) Энгельс отметил, что в современном
крестьянстве Германии существуют следующие слои: 1) «феодальные
крестьяне, обязанные еще отбывать барщинные повинности милостивым
господам», 2) арендаторы и 3) «крестьяне, которые ведут хозяйство на не-
больших участках собственной земли. Они в большинстве случаев так об-
585 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. Ш, с. 368-369.
586 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 518.
406
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
ременены ипотеками, что находятся в такой же зависимости от ростовщи-
ков, как арендаторы от землевладельцев. И у них остается лишь очень
скудный и к тому же, в зависимости от хорошего или плохого урожая,
крайне неустойчивый заработок. Они менее всего могут возлагать какие-
нибудь надежды на буржуазию, так как именно буржуа, капиталисты-
ростовщики высасывают из них все соки. Однако они большей частью
очень цепляются за свою собственность, хотя в действительности она
принадлежит не им, а ростовщику»587. В еще большей степени класс мел-
ких докапиталистических собственников существовал в первой половине
XX века в Италии, Японии, в Центральной, Южной и Восточной Европе.
Ведущей тенденцией развития классовых отношений в капитали-
стическом обществе, по Марксу, является исчезновение слоя мелких соб-
ственников или мелких буржуа вследствие вытеснения крупным капиталом
мелкого. Необходимость этого была обоснована в «Капитале», в первую
очередь, в главе о производстве относительной прибавочной стоимости.
Ранее всего исчезновение класса мелких докапиталистических собствен-
ников произошло в Великобритании, первой стране зрелого капиталисти-
ческого способа производства. Маркс констатировал еще в 1854 году в
статье «Рабочий парламент», опираясь на эмпирические данные, а не на
результаты теоретического исследования («Капитал» еще не был напи-
сан): «Великобритания является той страной, где деспотизм капитала и
рабство труда достигли наибольшего развития. Ни в одной стране проме-
жуточные слои между миллионером, распоряжающимся целыми про-
мышленными армиями, и наемным рабом, перебивающимся со дня на
день, не были так радикально сметены с лица земли. Здесь нет больше,
как в странах европейского континента, многочисленного класса крестьян
и ремесленников, которые почти в равной мере зависят от своей собствен-
ности и от своего труда. В Великобритании произошло полное отделение
собственности от труда. Поэтому ни в одной стране война между двумя
классами, образующими современное общество, не принимала таких ко-
лоссальных размеров и таких четких и осязательных очертаний»588. Без-
условно, Маркс в данной статье несколько идеализировал эту тенденцию,
но задача заключалась в том, чтобы выделить ее, противопоставив второ-
степенным, и поэтому в этом он был прав.
Класс мелких докапиталистических собственников в значительных
масштабах в классической форме существует в условиях формирующего-
ся капитализма, что предполагает переплетение капиталистических и до-
капиталистических общественных отношений. Этот класс выступает объ-
ектом эксплуатации и буржуазии, и трансформирующихся в капиталистов
587 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 16, с. 418-419.
588 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 10, с. 124.
Глава 11. Классовая структура
407
крупных докапиталистических собственников (крупных землевладельцев,
ростовщиков, купцов и т.д.). В силу этого класс мелких докапиталистиче-
ских собственников руинируется. Маркс отмечает: «В обществе, где гос-
подствует капиталистическое производство, даже некапиталистический про-
изводитель находится во власти капиталистических представлений. В своем
последнем романе «Крестьяне» Бальзак, вообще отличающийся глубоким
пониманием реальных отношений, метко показывает, как мелкий крестья-
нин даром совершает всевозможные работы на своего ростовщика, чтобы
сохранить его благоволение, и при этом полагает, что ничего не дарит рос-
товщику, так как для него самого его собственный труд не стоит никаких
денежных затрат. Ростовщик, в свою очередь, убивает таким образом одним
выстрелом двух зайцев. Он избавляет себя от денежных расходов на зара-
ботную плату и втягивает все больше и больше в долговую кабалу крестья-
нина, который постепенно разоряется, так как не работает на собственном
поле»589. Изнуряемый эксплуатацией со стороны капитала (посредством
включения в капиталистический рынок) и бесперспективной конкуренцией с
капиталом, распоряжающимся самыми передовыми производительными си-
лами, класс мелких докапиталистических собственников, располагающий
лишь орудиями ручного труда, по мере развития капиталистического спосо-
ба производства исчезает, сходит с исторической арены.
Маркс рассматривал класс мелких докапиталистических собственни-
ков как размывающийся, разлагающийся по мере развития капиталистиче-
ского способа производства на элементы, входящие в состав буржуазии (в
незначительном числе) и пролетариата (преимущественно). Маркс писал,
что «ремесленник или крестьянин, производящий при помощи своих собст-
венных средств производства, либо мало-помалу превращается в мелкого
капиталиста, фактически эксплуатирующего чужой труд, либо лишается
своих средств производства... и превращается в наемного рабочего. Такова
тенденция в той форме общества, в которой преобладает капиталистический
способ производства»590 591. В силу развития капиталистического способа про-
изводства слой мелких докапиталистических собственников руинировался и
муки этого процесса в первой половине сделали его - наряду с мелкой бур-
жуазией - массовой социальной базой фашистских движений и фашистских
режимов в Германии, Италии и Японии. В России накануне 1917 г. и в Ки-
тае накануне 1949 г. этот слой, превращаясь в полупролетариат, был еще бо-
лее значительным. Но сохранившийся во многом в этих странах общинный
строй сделал его - наряду с пролетариатом - массовой социальной базой
~ 591
ранних социалистических революции и раннего социализма
589 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 25, ч. 1, сс. 46-47.
590 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 48, с. 58-59.
591 Концепцию раннего социализма выдвинул В.А. Вазюлин в ряде выступлений, статей и
интервью в первой половине 1990-х гг.
408 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
Особым случаем были мелкие собственники в английских колониях.
Маркс писал о фермерстве в США, Канаде, Австралии: «Здесь основная
масса занимающихся земледелием колонистов, хотя они и привозят с собой
из метрополии более или менее значительный капитал, не является капита-
листическим классом, и их производство не является капиталистическим
производством. Это - крестьяне, которые в большей или меньшей степени ра-
ботают сами и которые стремятся главным образом к тому, чтобы обеспечить
свое собственное содержание, производить для себя средства существова-
ния. Поэтому их главный продукт не становится товаром и не предназнача-
ется для торговли. Избыток своих продуктов над тем, что они потребляют
сами, они продают, обменивают на ввозимые в колонию промышленные то-
вары и т. п. Другая, меньшая часть колонистов на берегу моря, у судоходных
рек и т. п. образует торговые города. Здесь тоже еще не может быть речи о
капиталистическом производстве... Здесь, следовательно, совместно дейст-
вуют два существенных обстоятельства: во-первых, капиталистическое про-
изводство еще не господствует в земледелии; во-вторых, земельная собст-
венность, хотя она и существует юридически, в действительности проявляет
себя еще только спорадически; это в собственном смысле еще только владе-
ние землей. Другими словами, хотя земельная собственность юридически
существует, она еще не способна - вследствие первобытного отношения
земли к труду и капиталу - оказывать сопротивление капиталу, не в состоя-
нии превратить земледелие в такое поле деятельности, которое в отличие от
неземледельческих отраслей производства, оказывает специфическое сопро-
тивление вложению капитала»592. В сущности, массовая эмиграция из Ев-
ропы, где не только плодородная, но просто пригодная для обработки земля
была дефицитом, в богатый землями Новый Свет была вызвана тем, что экс-
проприируемые (разоряющиеся) развитием капитала в Западной Европе кре-
стьяне и ремесленники стремились реинкарнироваться на новой Родине в
роли свободных хозяев, вернуть свое прежнее социально-экономическое по-
ложение на заокеанских территориях, т. е. как бы повернуть историю вспять.
Но в силу применения самых современных производительных сил, исполь-
зования самых передовых технологий и отсутствия феодальных отношений
(а докапиталистические отношения, воплощенные в жизни аборигенных
племен, были ликвидированы из-за истребления или территориального от-
теснения этих племен) в английских колониях бывшие мелкие докапитали-
стические собственники после эмиграции трансформировались в мелких ка-
питалистических собственников, что стало одной из важнейших предпосылок
беспримерного экономического развития США и будущих Канады, Австра-
лии и Новой Зеландии. Совсем другая картина сложилась в колониях фео-
дальных Испании и Португалии. Разорившиеся на Пиренейском полуострове
592
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. II, с. 328-329.
Глава 11. Классовая структура
409
феодалы, крестьяне и ремесленники после трансокеанической миграции
воспроизвели в Новом свете феодальные отношения. Еще и в первой поло-
вине XX века Испания, Португалия и их бывшие американские колонии ос-
тавались полуфеодальными.
К концу XX века не только в Великобритании, но и во всех странах
зоны развитого капитализма произошло практически полное исчезновение
слоя мелких докапиталистических собственников-производителей. Мел-
кие докапиталистические собственники и близкие к ним слои в очень огра-
ниченных, все более суживающихся масштабах продолжают влачить суще-
ствование и при капиталистическом способе производства, достигающем
порой значительной степени зрелости. Их масса обратно пропорциональна
степени зрелости капиталистического способа производства - с развитием
буржуазных отношений она асимптотически стремится к нулю, т. е., не исче-
зая, впрочем, абсолютно никогда. Например, в начале XXI века в США,
странах Западной Европы и в Японии социальные слои подобного рода все
еще существовали, но их доли в валовом внутреннем продукте и населении
этих стран были пренебрежимо малыми.
Кроме класса мелких докапиталистических собственников, Маркс в
своих работах отразил социальное бытие слоя, переходного между мелкой
буржуазией и докапиталистическими мелкими собственниками. К этому
переходному слою относятся те мелкие собственники средств производства,
кто сочетает в своей производственной деятельности непосредственный
труд и эксплуатацию чужого непосредственного труда, командование своим
и чужим непосредственным трудом в целях производства прибавочной
стоимости. Представитель этого слоя, по выражению Маркса, «будет чем-то
средним между капиталистом и рабочим, будет мелким хозяйчиком»593.
Представители этого слоя и эксплуатируют производителя (пролетария), и
сами являются производителями. Они сочетают эксплуатацию чужой рабо-
чей силы с применением своей рабочей силы в непосредственном труде.
Примером слоя, переходного между мелкой буржуазией и мелкими докапи-
талистическими собственниками, могут послужить, по всей вероятности,
зажиточные крестьяне (верхний слой среднего крестьянства) в России пер-
вых десятилетий XX века. В тот момент, когда богатеющий мелкий собст-
венник, отказавшись в силу увеличения количества эксплуатируемых ра-
ботников и, следовательно, массы эксплуатируемого труда, от функций тру-
да, сосредотачивается только на функциях по командованию трудом, т. е.
только на труде по управлению и на труде по эксплуатации, он становится
буржуа (мелким буржуа) в строгом и полном смысле слова.
Маркс специально и систематически не исследовал докапиталисти-
ческие способы производства и потому природа класса мелких докапита-
593
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 318.
410 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
диетических собственников им в развернутой форме рассмотрена не была.
В силу этого Маркс и Энгельс часто смешивали мелкую буржуазию и
мелких докапиталистических собственников, а также промежуточные ме-
жду ними слои. Маркс и Энгельс нередко использовали понятие «мелкая
буржуазия» по отношению ко всем этим трем категориям. Терминологиче-
ским отражением этой путаницы является понятие «мелкие хозяйчики»,
которое иногда использовал Маркс. Пример такого смешения дан в следую-
щем замечании Энгельса, характеризовавшего в «Предисловии ко второму
изданию «Крестьянской войны в Германии» (1870) неустойчивое положе-
ние немецкой мелкой буржуазии и докапиталистических мелких собст-
венников: «Что же касается мелких буржуа, ремесленных мастеров и ла-
вочников, то они всегда останутся такими же, как и были. Они надеются
правдой или неправдой выбиться в ряды крупной буржуазии, они боятся
быть низвергнутыми в ряды пролетариата. Колеблясь между страхом и
надеждой, они во время борьбы будут спасать свою драгоценную шкуру, а
после победы примкнут к победителю. Такова уж их природа»594. Нередко,
говоря о мелкой буржуазии, Маркс и Энгельс часто подразумевали дока-
питалистических собственников, которые вплоть до установления полного
господства капиталистических отношений, до полного созревания буржу-
азного общества продолжали составлять значительную часть населения
страны, что было характерно и для Франции, и для Германии во второй
половине XIX века.
Смешение мелкой буржуазии и докапиталистических мелких соб-
ственников было одним из слабых мест марксистской концепции классов.
Оно было связано не только с отсутствием специального и систематиче-
ского исследования в марксизме докапиталистических способов произ-
водства, но и с тем, что Маркс и Энгельс в своем изучении капитализма,
буржуазного общества закономерно делали акцент на отражении капита-
листических отношений, что предполагало определенное отвлечение от
докапиталистических отношений, в том числе и тех, что продолжают вла-
чить существование и в более или менее зрелом буржуазном обществе.
Смешение мелкой буржуазии и докапиталистических мелких собственни-
ков происходило чаще всего таким образом, что Маркс часто называл мел-
кой буржуазией мелких собственников, что и означало отождествление
(подчинение) - в рамках представления Маркса - докапиталистических
отношений и капиталистических отношений, подчинение первых послед-
ним. Это было необходимым в исследовании Маркса упрощением предме-
та, поскольку надлежало сосредоточиться на рассмотрении ведущего (и
почти господствующего) фактора развития единственного зрелого буржу-
азного общества того времени.
594
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 16, с. 417.
Глава 11. Классовая структура
411
Наряду с названными классами и слоями, Маркс выделил социаль-
ную группу индивидуумов, занятых трудом по оказанию личных услуг:
горничные, повара, садовники, портные, сапожники, парикмахеры и т. д.
Очевидно, потребителем услуг этого слоя в капиталистическом обществе
является преимущественно класс буржуазии. Эта социальная группа заня-
та непроизводительным трудом; ее труд производит товары, но не приба-
вочную стоимость, ее труд не воспроизводит капитал. Рабочая сила этой
группы в своем функционировании в качестве товара подчинена формуле
товар-деньги-товар (Т-Д-Т), а не формуле деньги-товар-деньги (Д-Т-Д),
она обменивается не на переменный капитал, а на доход капиталиста. Этот
слой производит товар особого рода - товар для потребления классом ка-
питалистов. Эта группа по своему социальному положению близка слою
мелких докапиталистических собственников (производителей). «Различие
между работниками, живущими за счет капитала, и работниками, живущи-
ми за счет дохода, относится к форме труда. В этом состоит все различие
между капиталистическим и некапиталистическими способами производ-
ства. Напротив, если понятие производительных и непроизводительных
работников брать в более узком смысле, то производительным трудом бу-
дет всякий такой труд, который входит в производство товара (производ-
ство охватывает здесь все акты, через которые должен пройти товар от
первичного производителя до потребителя), каким бы ни был этот труд -
физическим или нефизическим (научным), а непроизводительным трудом
будет такой труд, который не входит в производство товара и целью кото-
рого производство товара не является. Это различение нельзя упускать из
виду, и то обстоятельство, что все другие виды деятельности в свою оче-
редь воздействуют на материальное производство, и vice versa, абсолютно
ничего не меняет в необходимости такого различения»595.
Концепция классов Маркса и Энгельса и современный капи-
тализм. Каковы основные моменты тождества и различия классовой
структуры современных капиталистических стран по сравнению с тем,
что было отражено в концепции классов Маркса и Энгельса? В основном
все осталось прежним, но кое-что изменилось.
Как и в Западной Европе середины XIX, господствующим классом
в ведущих капиталистических странах начала XXI века является бур-
жуазия. Но ее, по всей вероятности, необходимо уже подразделять на
крупнейшую, крупную, среднюю и мелкую буржуазию. Крупнейшая бур-
жуазия - это капиталисты, оперирующие в глобальном масштабе, распо-
ряжающиеся глобальными производительными силами.
Пролетариат составляет подавляющее большинство населения.
При этом его внутренняя структура характеризуется преобладанием доли
595 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. III, с. 449.
412 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
наемных работников умственного труда. Современный пролетариат раз-
витых и развивающихся стран - это не только рабочие, но и во все
большей мере работники умственного труда - ученые, преподаватели,
учителя, врачи, конструкторы, инженеры, программисты, летчики, авиа-
диспетчеры и т.д. Об этом я написал выше, рассматривая проблему пере-
вода марксова термина «der Arbeiter». В развитых капиталистических
странах уже господствует зрелый пролетариат, в развивающихся капита-
листических странах доля зрелого пролетариата возрастает, хотя в них
еще преобладает формирующийся пролетариат, а в значительной мере
сохраняется и возникающий пролетариат.
В развитых капиталистических странах практически полностью
исчез класс докапиталистических мелких собственников. Но он в значи-
тельной мере сохраняется в развивающихся странах.
Заметно вырос слой безработных пролетариев, безработица не ис-
чезает даже во время стабильного экономического роста, что означает
возрастание доли люмпенизируемых пролетариев. Выросла и доля клас-
сического люмпен-пролетариата. Рост доли безработных и люмпенов оз-
начает усиление загнивания современного капитализма.
Любопытным моментом развития социальной структуры развитых
и развивающихся капиталистических стран является появление и беспре-
станный рост социального слоя, которого во времена Маркса и Энгельса
почти не было. Это наемные работники, не являющиеся пролетариями.
В работах Маркса едва намечалась тенденция различения этого слоя, к
которому он относил менеджеров разного рода, надсмотрщиков и т. д.
Разрастание этого слоя объясняется следующим. В связи с тем, что капи-
талистические производственные отношения во все большей степени
становятся препятствием для развития производительных сил, в связи с
обострением противоречий внутри капиталистического способа произ-
водства, в связи с тем, что капитал достиг всех своих как интенсивных,
так и внутренних и внешних экстенсивных пределов, антагонизмы внутри
капиталистического общества детерминировали активизацию функций,
связанных не с развитием производительных сил, а с развитием произво-
дительных сил в форме капитала. Эти функции воплощены в профессиях,
заключенных в орбиты менеджмента, финансов, страхования, рекламы,
маркетинга, права, охранной деятельности, средств массовой коммуника-
ции, шоу-бизнеса (включая спорт), кадрового рекрутинга и т. д. и т. п.
Управленцы, банковские клерки, рекламщики, маркетологи, юристы, ох-
ранники, журналисты, редакторы СМИ, шоумены всех разновидностей,
фотографы, модели, актеры, артисты, художники, спортсмены и им по-
добные категории занятых, на первый взгляд, являются чем-то вроде про-
летариев, поскольку они нанимаются, т.е. продают свою рабочую силу
капиталистам. Но эти профессии не являются производительными, их
Глава 11. Классовая структура
413
представители не создают прибавочную стоимость, поэтому их нельзя
эксплуатировать. В этом смысле они являются, строго говоря, паразита-
ми. Лица, относящиеся к этим профессиям, не создают новое обществен-
ное богатство, не развивают производительные силы, а занимаются тем,
что общественное богатство, производительные силы развивают как ка-
питал. Это наемные работники, но это не пролетарии, это непролетарские
наемные работники или, если несколько метафорически - слуги капита-
ла596. Они не являются антагонистами буржуазии, поскольку их интерес
связан с расширенным воспроизводством капитала. Слуги капитала в от-
личие от пролетариев ориентированы на вечное воспроизводство капита-
лизма. Разрастание этого социального слоя является одним из признаков
обострения конфликта производительных сил и производственных отно-
шений, ведущего к загниванию капиталистического способа производст-
ва. Бывшие крупные западные города, концентрировавшие промыш-
ленность и пролетариат и во времена Маркса, и еще в первой половине
XX века - Лондон, Манчестер, Париж, Лион, Берлин, Гамбург, Нью-
Йорк, Чикаго, Москва, Санкт-Петербург и другие - превратились в места
скопления слуг капитала. Это уже не пролетарские города, а города, на-
селенные слугами капитала. В современной социологии для обозначения
таких городов возник бессознательно употребляемый эвфемизм - по-
стиндустриальные города. Увеличение слоя слуг капитала, слоя непроле-
тарских наемных работников означает тенденцию частичной депролетари-
зации населения развитых капиталистических стран. При этом происходит
пролетаризация населения развивающихся капиталистических (и социа-
листических) стран всего мира - Китая, Индии, Бразилии, Мексики, Ин-
донезии, Пакистана, Бангладеш, ЮАР, Нигерии, Египта, Ирана, Вьетнама
и т.д. Производительные силы, производство прибавочной стоимости и
пролетариат все больше концентрируются в развивающихся странах, а
функции, связанные с развитием производительных сил в форме капита-
ла, редистрибуция прибавочной стоимости и слуги капитала - в развитых
капиталистических странах. Слой непролетарских наемных работников,
слой слуг капитала появился и растет и в развивающихся капиталистиче-
ских стран, но их вес здесь не столь значителен, как в развитых капита-
листических странах.
Рост слоя непролетарских наемных работников связан с различия-
ми внутри современной мировой капиталистической системы. Она воз-
никла еще в эпоху допромышленного капитализма, в XVII-XVIII веках, с
началом же промышленной революции в Великобритании в последней
5X1 От непролетарских наемных работников следует отличать высший управленческий
персонал крупных капиталистических предприятий. Заработная плата представителей этого
персонала является превращенной формой прибавочной стоимости. Высший управленче-
ский персонал крупных предприятий входит в состав класса капиталистов.
414
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
трети XVIII века она вступила в стадию своего формирования. Маркс и
Энгельс были свидетелями начальной подстадии формирования мировой
капиталистической системы. Процесс ее формирования еще не закончил-
ся, но мы, по всей вероятности, наблюдаем ее завершающую подста-
дию. Мировая капиталистическая система создала современное миро-
вое разделение труда, предполагающее концентрацию, с одной стороны,
наукоемкого, творческого труда, субъектом которого выступает высоко-
оплачиваемая рабочая сила, наиболее сложных и технологичных произ-
водств, с другой стороны, функций развития производительных сил в
форме капитала (менеджмент, финансы, реклама, маркетинг, шоу-бизнес,
СМИ и т. д.) в развитых капиталистических странах, а материалоемкого,
энергоемкого, нетворческого труда, менее сложных и технологичных
производств, хотя часто самих по себе довольно сложных и технологич-
ных - в развивающихся странах. Это позволяет западному капиталу при-
сваивать большую массу прибавочной стоимости, производимой внутри
мировой капиталистической системы. Таковы различия внутри становя-
щегося мирового способа производства, мировых производительных сил.
Подобная специализация развитых капиталистических стран стала осно-
ванием для возникновения концепций постиндустриального (информаци-
онного, сервисного и т. д.) общества, которые, вместе с тем, являются все-
го лишь поверхностным, фрагментарным, апологетическим, искажающим
и запутывающим - превратным - отражением развития современного ка-
питализма, современной фазы формирования мировой капиталистиче-
ской системы (т.н. глобализации). Основоположник постиндустриальных
концепций Д. Белл оказался злокозненным гносеологическим Иваном
Сусаниным, но, к сожалению, отнюдь не проводником сродни Вергилию,
как многие ошибочно полагали и полагают до сих пор.
В силу обозначенной специализации развитых капиталистических
стран существует тенденция деградации, загнивания капиталистического
Запада (включая Японию, Австралию и Новую Зеландию), в то время как
многие развивающиеся страны, осуществляя индустриализацию, быстро
прогрессируют. Но было бы односторонним здесь сослаться на диалекти-
ку господина и раба из восхитительной «Феноменологии духа» Гегеля.
Неравномерность развития капиталистических стран внутри мировой
системы возрастает и, в свою очередь, вновь приводит к обострению про-
тиворечий капиталистического способа производства. В связи с этим не
следует преувеличивать тенденцию деградации и загнивания, т.е. тенден-
цию деиндустриализации и депролетаризации развитых капиталистиче-
ских стран - в этих странах не только продолжают существовать индуст-
риальные производства, в первую очередь, сложные, наукоемкие и мно-
гочисленный пролетариат, в том числе и классический рабочий класс, но
и обострение конкуренции старых и новых центров мирового капитализ-
Глава 11. Классовая структура
415
ма будет неизбежно порождать противоположную тенденцию реиндуст-
риализации и репролетаризации населения капиталистического Запада.
Незрелость концепции классов в зрелом марксизме. Концепция
классов даже в зрелой социальной философии Маркса и Энгельса осталась
не вполне завершенной и не вполне развернутой. Маркс едва приступил к
развернутому исследованию классов в 52 главе третьего тома «Капитала»,
который дошел до нас в редакции Энгельса. Здесь Маркс на основе разли-
чий источников доходов (заработная плата, прибыль и земельная рента) вы-
делил три класса: «Собственники одной только рабочей силы, собственники
капитала и земельные собственники, соответственными источниками доходов
которых является заработная плата, прибыль и земельная рента, следова-
тельно, наемные рабочие, капиталисты и земельные собственники образуют
три больших класса современного общества, покоящегося на капиталисти-
ческом способе производства»597. Аналогичный взгляд высказывал и Эн-
гельс, который в статье «Общественные классы - необходимые и излишние»
(1881) выделял три класса - земледельческую аристократию, буржуазию и
пролетариат. В произведениях Маркса и Энгельса стадии зрелости их соци-
альной философии встречается и нестрогое использование понятия класса,
проявляющееся, например, в смешении класса с фракциями класса. Напри-
мер, в «Предисловии» к работе «Крестьянская война в Германии» (1870)
Энгельс писал: «Земледельческий пролетариат, сельские батраки, это - тот
класс, который дает наибольшее число рекрутов в армии государей. Это -
тот класс, который в настоящее время посылает в парламент благодаря все-
общему избирательному праву большое число феодалов и юнкеров. Но в то
же время это - тот класс, который ближе всего стоит к городским промыш-
ленным рабочим, разделяет с ними одни и те же условия существования и
находится даже в более нищенском состоянии, чем они. Этот класс обесси-
лен, поскольку он раздроблен и рассеян...»598. Конечно же, сельский проле-
тариат является не особым классом, а частью пролетарского класса. Оче-
видна терминологическая небрежность: под классом Энгельс здесь имеет в
виду общественную группу, а не класс. Эта небрежность свидетельствовала
о нестрогости мысли, которая в свою очередь означала незрелость теории.
Очевидно, этот подход противоречит всей логике «Капитала», исходившей
из противостояния буржуазии и пролетариата.
Поскольку Маркс и Энгельс специально и систематически не ис-
следовали докапиталистические способы производства (перу Энгельса
принадлежало определенное число исторических работ, посвященных
феодальному обществу), то они глубоко не изучали и социально-классо-
вую структуру соответствующих обществ и высказывались об этом до-
597 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 25, ч. 2, с. 457.
598 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 16 с. 419-420.
416
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
вольно кратко. В целом, их взгляды на докапиталистические социально-
классовые структуры были еще неразвернутыми, фрагментарными, проти-
воречивыми и неопределенными. Первобытное общество основоположники
марксизма полагали как бесклассовое, его социальную дифференциацию
они связывали в основном с половозрастным разделением труда. Для
Маркса и Энгельса характерно выделение в качестве основных классов в
античном обществе - рабов и рабовладельцев, в средневековом - фео-
дально-зависимых крестьян и ремесленников, с одной стороны, и феода-
лов, с другой. Еще в «Экономических рукописях 1861-1863 годов» Маркс
отмечал: «На низкой ступени развития общественной производительности
труда - следовательно, на той ее ступени, когда прибавочный труд относи-
тельно мал, - класс живущих чужим трудом бывает вообще мал по сравне-
нию с числом работников. Класс этот может возрасти весьма значительно
(относительно) по мере того, как возрастает производительность труда, как
возрастает, следовательно, и относительная прибавочная стоимость»599.
Понятия докапиталистических классов, а также сословий и т. д. не были
разработаны. Если Маркс до начала 1850-х гг. смешивал в основном клас-
сы и сословия, то в 1850-е гг. и позже он не вполне различал классы и
фракции классов. Об этом свидетельствует, например, следующее его вы-
сказывание: «Различные формы дохода (помимо заработной платы) - такие,
как прибыль, процент, земельная рента и т. д. (также и налоги), представ-
ляют собой лишь различные составные части, на которые расчленяется,
распределяется между различными классами прибавочная стоимость»600.
По поводу социальной структуры рабовладельческого общества южных
штатов США он писал: «Не создается здесь и отличного от земельных
собственников класса арендаторов»601. Очевидно, в обоих случаях под
классами имеются в виду не классы в строгом смысле слова, а различные
фракции одного и того же буржуазного класса.
Маркса нередко противопоставляет буржуазию и аристократию, ка-
питалистов и земельных собственников, в первую очередь, в Великобрита-
нии. В «Экономических рукописях 1861-1863 годов» Маркс указывал на то,
что Мальтус был идеологическим представителем скорее аристократии,
чем буржуазии602. Очевидно, английская аристократия конца XVIII и нача-
ла XIX веков была по своему положению частью буржуазного класса, она
давно обуржуазилась, поскольку присваивала прибавочную стоимость в
форме земельной ренты. Сельское хозяйство в Англии было подчинено ка-
питалу, было ориентировано на производство капиталистической прибыли
599 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. II, с. 449.
600 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 47, с. 174.
601 Маркс К. н Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. II, с. 329.
602 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. II, с. 124-126.
Глава 11. Классовая структура
417
уже с XVI-XVII веков. Маркс писал об Англии, что «капиталистический
способ производства, все больше и больше входивший в силу с последней
трети XVI века, ассимилировал себе все имеющиеся условия и в различ-
ные периоды снес до основания, одну за другой, созданные историей
предпосылки - деревни, постройки и людей - чтобы обеспечить «наибо-
лее производительное приложение капитала»603. Аристократия как слой ка-
питалистических землевладельцев, во-первых, находилась в отношениях
неантагонистического противоречия с промышленной буржуазией; во-вто-
рых, аристократия как высший слой капиталистических землевладельцев
имеет свои истоки в феодальном прошлом страны, ибо в ходе буржуазной
эволюции двух-трех прошлых веков феодальная собственность была по-
степенно преобразована в буржуазную собственность (в Великобритании к
середине XIX века капитализм созрел, безусловно, в промышленности, а в
сельском хозяйстве это произошло в заметно меньшей степени), а, значит,
определенные остатки и тени докапиталистических отношений еще про-
должали влачить существование. Маркс писал о земельной собственности:
«Последняя оказывается здесь чем-то производным, ибо современная зе-
мельная собственность, будучи на деле феодальной, была видоизменена
тем воздействием, которое оказал на нее капитал; следовательно, в той
форме, какая присуща ей как современной земельной собственности, она
является производной, представляет собой результат капиталистического
способа производства»604. В этом заключался рациональный смысл проти-
вопоставления Марксом буржуазии аристократии.
Важнейшей особенностью и одновременно чертой ограниченности
концепции классов Маркса и Энгельса являлось смешение в понятии
классов определений классов капиталистических и докапиталистических
способов производства. Говоря о классах вообще, они имели в виду клас-
сы буржуазного общества. Специфику докапиталистических классов даже
зрелые Маркс и Энгельс почти не исследовали. Кстати, и ленинское опре-
деление классов, обращаясь к классам вообще, фактически исходит из
классов капиталистического общества. Данная особенность классовой
концепции марксизма несла в себе угрозу модернизации докапиталисти-
ческих способов производства. Это было необходимым следствием отсут-
ствия в зрелой социальной философии марксизма зрелого исследования
докапиталистических способов производства, всемирно-исторического
процесса.
Социальное восхождение и нисхождение. При исследовании со-
циально-классовой структуры буржуазного общества Маркс затронул и
проблему изменения индивидуумами своего классового положения, соци-
603 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. II, с. 169.
604 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. II, с. 164.
418
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
ального восхождения и нисхождения, т.е. того, что позже в западной не-
марксистской научной литературе было названо вертикальной социальной
мобильностью. Основным направлением движения индивидуумов внутри
социальной структуры буржуазного общества Маркс считал разложение
слоев мелких докапиталистических собственников и мелкой буржуазии,
которые по мере прогресса капиталистического способа производства
распадаются на капиталистов и пролетариев. Источником этого процесса
он считал возрастающее накопление капитала, его концентрацию, повы-
шение его органического строения, и как следствие - экспроприацию мел-
ких капиталов крупными. Маркс допускал, что незаурядные индивидуу-
мы из угнетенных классов могут подняться в исключительных случаях
в ряды господствующих классов. В третьем томе «Капитала» Маркс замечал:
«И это столь восхищающее экономистов-апологетов обстоятельство, что че-
ловек без средств, но обладающий энергией, солидностью, способностями и
знанием дела, чтобы таким образом превратиться в капиталиста, - ведь при
капиталистическом способе производства оценка предпринимательских
данных каждого производится более или менее правильно, - обстоятель-
ство это, как ни сильно способствует оно появлению новых счастливчи-
ков, весьма нежелательных для уже существующих капиталистов, укреп-
ляет господство самого капитала, расширяет его базис и позволяет ему
рекрутировать все новые и новые силы из низших слоев общества. Со-
вершенно так же, как в средние века то обстоятельство, что католическая
церковь создавала свою иерархию из лучших умов народа, не обращая
внимания на сословие, происхождение и состояние, было главным средст-
вом укрепления господства попов и угнетения мирян. Чем более способен
господствующий класс принимать в свою среду самых выдающихся лю-
дей из угнетенных классов, тем прочнее и опаснее его господство»605. Но
такой переход, как полагал Маркс, был очень маловероятен, существуя как
исключение и реализуясь в силу лишь случайных обстоятельств. Маркс
отмечает: «Если бы рабочий, вместо того чтобы делать своей целью по-
требительную стоимость, сделал своей целью богатство, он не только не
добился бы богатства, но и потерял бы потребительную стоимость...
лишь в виде исключения рабочему может удастся благодаря силе воли,
физической силе и выдержке, скупости и т. д. превратить свою монету в
деньги, в порядке исключения по отношению к своему классу и к общим
условиям существования рабочего... Максимум того, чего рабочий в
среднем может достигнуть своей бережливостью, это получить возмож-
ность лучше переносить выравнивание цен - их повышение и понижение,
кругооборот цен, - т. е. только более целесообразно распределить свое по-
605
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 25 (2), с. 150.
Глава 11. Классовая структура
419
требление, а вовсе не приобрести богатство»606. Таким был ответ Маркса
наиболее типичной буржуазной иллюзии, в соответствии с которой капи-
тал и социальное положение индивидуума являются результатом его бес-
предпосылочной активности, а буржуазная карьера открыта для каждого,
обладающего должным набором личных качеств.
Предел индивидуальных изменений классового положения в бур-
жуазном обществе, равно как и предел рассмотренной им социально-
классовой структуры Маркс видел в перспективах развития классовой
борьбы пролетариата против буржуазии. Рассудочному решению пробле-
мы положения индивидуума в буржуазном обществе в духе «делания
карьеры», основоположники марксизма противопоставили разумное ре-
шение - классовая борьба пролетариата против основ буржуазного обще-
ства, против капиталистической частной собственности, социалистиче-
ская революция и создание нового общества.
606 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46 (1), 238-239,
Глава 12
Классовая борьба
и социальные революции
Противоречия капиталистического способа производства, капитали-
стическая эксплуатация, антагонизм интересов буржуазии и пролетариата
порождают классовую борьбу между ними. Классовая борьба - это борьба
классов, т. е. больших общественных групп, различающихся своим отно-
шением к средствам производства и противоположными материальными
(экономическими) интересами и вытекающими из них политическими и
идеологическими интересами. Классовая борьба вообще и классовая борь-
ба пролетариата и буржуазии, в частности, являются в социально-фило-
софской теории Маркса и Энгельса необходимым компонентом обществен-
ной системы и формой социального развития, могущественным фактором
прогресса любого классового в целом и капиталистического, в частности,
общества. Маркс подчеркнул: «Борьба между капиталистом и наемным ра-
бочим начинается с самого возникновения капиталистического отноше-
ния»607. Пролетариат, порождаемый капиталистическим способом ^•про-
изводства, в своем развитии проходит путь от класса-в-себе в класс-для-себя.
Из совокупности атомизированных (или включенных в полуобщинные от-
ношения) индивидов, осознающих только свои конечные партикулярные
(индивидуальные или групповые) интересы он превращается в реальный
класс, участвующий в классовой борьбе с буржуазией и осознающий себя
как класс с универсальными интересами, в субъект общественно-
политической жизни сначала национального (общегосударственного), а по-
том и интернационального (всемирного) масштаба.
Классовая борьба не является изобретением или монополией проле-
тариата. В позднефеодальном обществе буржуазия вела классовую борьбу
против феодального класса, и на пути к установлению власти капитала, на
пути революционного устранения препятствий развитию капиталистиче-
ского способа производства она действовала очень решительно и активно
ап
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 438.
Глава 12. Классовая борьба и социальные революции
421
применяла в случае необходимости террор. Яркими примерами классовой
борьбы буржуазии против феодалов с точки зрения Маркса и Энгельса
были Английская буржуазная революция середины XVII века, Великая
Французская буржуазная революция конца XVIII века. Особым случаем
классовой борьбы буржуазии была Гражданская война 1861-1865 годов в
США. В капиталистическом обществе буржуазия ведет классовую войну с
пролетариатом. Классовая борьба буржуазии и пролетариата в капиталисти-
ческом обществе становится тотальной, всеобъемлющей.
Классовая борьба пролетариата принимает три формы. Во-первых,
это экономическая борьба, т. е. борьба за улучшение условий продажи ра-
бочей силы (повышение зарплаты, введение социальных гарантий, обес-
печение оптимальных для эксплуатируемых условий труда и т. д.). Во-вто-
рых, это теоретическая (идейная) борьба - борьба за выражение своих ин-
тересов на теоретическом (идеологическом) уровне. В-третьих, это
политическая борьба - борьба за обеспечение благоприятных политиче-
ских условий для отстаивания экономических интересов и, в конечном ито-
ге, за господство над государственным аппаратом, за создание государства
диктатуры пролетариата. Энгельс писал о немецком рабочем движении:
«Впервые с тех пор, как существует рабочее движение, борьба ведется
планомерно во всех трех ее направлениях, согласованных и связанных ме-
жду собой: в теоретическом, политическом и практически-политическом
(сопротивление капиталистам). В этом так сказать, концентрическом напа-
дении и заключается сила и непобедимость немецкого движения»608. Фор-
мы классовой борьбы обусловливают друг друга и переходят друг в друга.
Наиболее распространенной и исторически первоначальной явля-
ется экономическая борьба, т. е. борьба за прибавочную стоимость и за
оптимальные для пролетариев условия продажи рабочей силы в целом.
Буржуазия стремится, по выражению Маркса, «выжать» из пролетариата
максимально возможное количество прибавочной стоимости - увеличени-
ем рабочего дня, интенсификацией процесса труда и т. д. Пролетариат со-
противляется этому - борьбой за повышение заработной платы, введение
фабричного законодательства и т. д. Борьба пролетариата принимает фор-
му забастовок, а во времена становления капитализма и пролетариата, на
заре промышленной революции, в частности, может вызывать к жизни та-
кие явления как «луддизм». По мере осуществления индустриализации и
возникновения промышленного пролетариата его борьба за свои экономи-
ческие интересы становится все более организованной, возникают про-
фессиональные союзы.
Теоретическая (идеологическая) форма борьбы класса наемных ра-
ботников означает внедрение в массы пролетариата коммунистических
608
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 18, с. 499.
422
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
идей и борьбу с буржуазными и мелкобуржуазными мыслительными
формами и чувствами. В послесловии ко второму изданию первого тома
«Капитала» Маркс рассматривал то, как в политэкономии проявляется клас-
совая борьба, как эта наука выступает оружием в борьбе классов. В «Добав-
лении к предисловию к «Крестьянской войне в Германии» (1874) Энгельс
писал: «Без предшествующей ему немецкой философии, в особенности
философии Гегеля, никогда не создался бы немецкий научный социа-
лизм, - единственный научный социализм, который когда-либо существо-
вал. Без теоретического смысла у рабочих этот научный социализм нико-
гда не вошел бы до такой степени в их плоть и кровь, как это мы видим
теперь. А как необъятно велико это преимущество, это показывает, с од-
ной стороны, то равнодушие ко всякой теории, которое является одной из
главных причин того, почему английское рабочее движение так медленно
двигается вперед, несмотря на великолепную организацию отдельных ре-
месел, - а с другой стороны, это показывают та смута и те шатания, кото-
рые посеял прудонизм, в его первоначальной форме у французов и бель-
гийцев, в его карикатурной, Бакуниным приданной, форме - у испанцев и
итальянцев»609. Примером теоретической формы классовой борьбы пролета-
риата можно считать полемику Маркса и Энгельса с буржуазными экономи-
стами, философами и политиками, а также их споры с Прудоном, Лассалем,
Дюрингом, Бакуниным и др.
Высшей формой классовой борьбы пролетариата является полити-
ческая борьба. Пролетариат, развиваясь как класс, поднимается над сию-
минутными экономическими интересами, осознает классовые интересы
(поначалу - в национальном масштабе) и вступает в сферу политики. Вы-
рабатывая и защищая свои политические интересы, пролетариат создает
свои политические партии, которые борются за влияние на политическую
жизнь, на государство, что имеет своей перспективой установление дикта-
туры пролетариата. В качестве самого яркого проявления политической
борьбы пролетариата Маркс рассматривал Июньское восстание рабочих в
Париже в июне 1848 г., но, прежде всего, первую социалистическую рево-
люцию и первый опыт диктатуры пролетариата - Парижскую коммуну.
В свою очередь, буржуазный террор против восставшего пролетариата во
время восстания 1848 года и Парижской коммуны 1871 года являли собой
наиболее яркие, классические случаи классовой борьбы буржуазного
класса против пролетариата, известные Марксу и Энгельсу.
Парижская Коммуна и, в меньшей степени, и другие акты классо-
вой борьбы способствовали тому, что представления Маркса и Энгельса о
пролетарской революции и о диктатуре пролетариата в этот период стали
более конкретными. В «Гражданской войне во Франции» (1871) Маркс
,т Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 18, с. 498-499.
Глава 12. Классовая борьба и социальные революции
423
писал: «Цивилизация и справедливость буржуазного строя выступают в
своем истинном, зловещем свете, когда его рабы и угнетенные восстают
против господ. Тогда эта цивилизация и эта справедливость являются ни-
чем не прикрытым варварством и беззаконной местью. Каждый новый
кризис в классовой борьбе производящих богатство против присваиваю-
щих его показывает этот факт все с большей яркостью. Перед небывалыми
гнусностями 1871 г. бледнеют даже зверства буржуазии в июне 1848 года»610.
Он добавлял: «После троицына дня 1871 г. не может уже быть ни мира, ни
перемирия между французскими рабочими и присвоителями продукта их
труда. Железная рука наемной солдатни может быть и придавит на время
оба эти класса, но борьба их неизбежно снова возгорится и будет разго-
раться все сильнее, и не может быть никакого сомнения в том, кто, в конце
концов, останется победителем: немногие ли присвоители или огромное
большинство трудящихся. А французские рабочие являются лишь аван-
гардом всего современного пролетариата»611. Здесь же Маркс писал: «Раз-
нообразие истолкований, которые вызвала Коммуна, и разнообразие инте-
ресов, нашедших в ней свое выражение, доказывают, что она была в высшей
степени гибкой политической формой, между тем как все прежние формы
правительства были, по существу своему, угнетательскими. Ее настоящей
тайной было вот что: она была, по сути дела, правительством рабочего
класса, результатом борьбы производительного класса против класса при-
сваивающего; она была открытой, наконец, политической формой, при ко-
торой могло совершиться экономическое освобождение труда»612. Уже по-
сле гибели Парижской коммуны в речи «О семилетии Интернационала»
(1871) Маркс отмечал: «Уничтожив существующие условия угнетения пу-
тем передачи всех средств труда производителю и заставив, таким обра-
зом, каждого физически пригодного индивидуума работать, чтобы обеспе-
чить себе существование, мы устраним единственную основу классового
господства и угнетения. Но прежде чем осуществление такой перемены
станет возможным, необходима диктатура пролетариата, а первым ее
условием является армия пролетариата. Право на свое освобождение ра-
бочий класс должен завоевать на поле битвы. Задача Интернационала -
организовать и объединить силы рабочего класса для предстоящей борь-
бы»613. Споря с анархистами, Энгельс заявлял в статье «Об авторитете»
(1872-1873): «Видали ли они когда-нибудь революцию, эти господа? Ре-
волюция есть, несомненно, самая авторитарная вещь, какая только воз-
можна. Революция есть акт, в котором часть населения навязывает свою
610 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 17, с. 360
611 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 17, с. 365.
612 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 17, с. 345-346
613 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 17, с. 438.
424
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
волю другой части посредством ружей, штыков и пушек, то есть средств
чрезвычайно авторитарных. И если победившая партия не хочет потерять
плоды своих усилий, она должна удерживать свое господство посредством
того страха, который внушает реакционерам ее оружие. Если бы Париж-
ская Коммуна не опиралась на авторитет вооруженного народа против
буржуазии, то разве она продержалась бы дольше одного дня? Не вправе
ли мы, наоборот, порицать Коммуну за то, что она слишком мало поль-
зовалась этим авторитетом?»614. Как и прежде, Маркс и Энгельс полага-
ли, что диктатура пролетариата будет прологом к началу истории обще-
ства без частной собственности и классов - коммунизму. В «Критике
Готской программы» (1875) Маркс писал: «Между капиталистическим и
коммунистическим обществом лежит период революционного превращения
первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переход-
ный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме
как революционной диктатурой пролетариата»1'5.
В условиях классовой борьбы разные слои пролетариата ведут себя
по-разному. Пролетарская аристократия в силу определенных исторических
экономических и общественно-политических условий становится союзни-
ком буржуазии и идет с ней на долговременный исторический компромисс,
приведший в конечном итоге во второй половине XX века в развитых капи-
талистических государствах к созданию так называемого социального госу-
дарства. Отказ пролетарской аристократии от классовой борьбы в ее идей-
ной и политической формах с буржуазией и заключение между ними клас-
сового компромисса стало заметным явлением еще при жизни Маркса и
Энгельса. В письме К. Каутскому от 12 сентября 1882 г. Энгельс писал: «Вы
спрашиваете меня, что думают английские рабочие о колониальной поли-
тике? То же самое, что они думают о политике вообще: то же самое, что
думают о ней буржуа. Здесь нет рабочей партии, есть только консерва-
тивная и либерально-радикальная, а рабочие преспокойно пользуются
вместе с ними колониальной монополией Англии и ее монополией на все-
мирном рынке»616. На мой взгляд, Энгельс в данных рассуждениях поверх-
ностно объясняет возникновение пролетарской аристократии и ее политику.
Дело было не только в обширности колониальных владений Великобрита-
нии и ее доминировании на мировом рынке, - эти поверхностные суждения
Энгельса в работах В.И Ленина и в советском марксизме были огрублены
до положений о «подкупе» верхушки рабочего класса за счет ограбления
колоний и полуколоний - а, в первую очередь, в том, что, как было сказано
ранее, в силу развития производительных сил возникли привилегирован-
614 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 18, с. 305.
615 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 27.
616 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 35, с. 297.
Глава 12. Классовая борьба и социальные революции
425
ные, высокооплачиваемые слои пролетариата - слои наемных работников
высококвалифицированного физического труда и умственного труда. По
мере формирования мировой капиталистической системы, по мере станов-
ления мировых производительных сил и мирового совокупного пролетариа-
та для класса наемных работников наиболее развитых капиталистических
стран стала во все большей степени характерной тенденция превращения в
пролетарскую аристократию по отношению к мировому пролетариату. Это
происходило именно в силу того, что ведущие капиталистические страны
трансформировались в очаги наибольшей концентрации наиболее сложно-
го, наиболее квалифицированного труда.
Маркс и Энгельс затрагивали проблему участия в классовой борь-
бе и других слоев буржуазного общества. Маркс допускал возможность
того, что к пролетариату могут присоединиться мелкая буржуазия и
мелкие собственники, чьи интересы подавляются крупным капиталом.
В «Гражданской войне во Франции» он писал: «И все же это была первая
революция, в которой рабочий класс был открыто признан единственным
классом, способным к общественной инициативе; это признали даже ши-
рокие слои парижского среднего класса - мелкие торговцы, ремесленни-
ки, купцы, все, за исключением богачей-капиталистов. Коммуна спасла
их, мудро разрешая вопрос, бывший всегда причиной раздора в самом
среднем классе, - вопрос о расчетах между должниками и кредиторами.
Эта часть среднего класса участвовала в 1848 г. в подавлении июньского
восстания рабочих, и сейчас же за тем Учредительное собрание бесцере-
монно отдало ее в жертву ее кредиторам. Но она примкнула теперь к ра-
бочим не только поэтому. Она чувствовала, что ей приходится выбирать
между Коммуной и империей, под какой бы вывеской та вновь ни появи-
лась. Империя разорила эту часть среднего класса экономически своим
расхищением общественного богатства, покровительством крупной бир-
жевой спекуляции, своим содействием искусственно ускоренной центра-
лизации капитала и вызываемой ею экспроприации указанной части
среднего класса»617. Маркс писал здесь и о политических и духовных
причинах такого блока. В этой работе он полагал возможным и союз про-
летариата с крестьянством.
Вместе с тем, Маркс и Энгельс считали, что в целом мелкая буржуа-
зия в силу двойственности ее социально-экономического положения явля-
ется очень неустойчивым союзником. Энгельс в «Предисловии ко второму
изданию «Крестьянской войны в Германии» (1870) писал о мелких бур-
жуа: «Они крайне ненадежны, за исключением тех случаев, когда одержана
победа: тогда они в пивных поднимают невыносимый крик. Тем не менее,
среди них имеются и очень хорошие элементы, которые сами присоединя-
617
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 17, с. 347-348.
426 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
ются к рабочим»618. Маркс и Энгельс отмечали, что мелкая буржуазия не-
редко в классовых битвах XIX века оказывалась на стороне буржуазии.
Маркс и Энгельс систематически не исследовали классовое поведение слоя
докапиталистических мелких собственников. Мелкие докапиталистические
собственники в условиях классовых битв пролетариата и буржуазии также
могут действовать двояко. В эпоху социалистической революции (в 1917 г.
и начале 1930-х гг.) в России пролетариату удалось привлечь их на свою
сторону. В 1919-1940-х гг. буржуазные классы Германии, Италии и Японии
привлекли их (совместно с мелкой буржуазией) на свою сторону и исполь-
зовали против социалистического пролетариата. Союз крупного капитала,
мелкой буржуазии и слоя разоряющихся докапиталистических мелких соб-
ственников в условиях определенной конкретно-исторической ситуации
стал социальной основой немецкого, итальянского и японского фашизма.
На массовой мобилизации докапиталистических мелких собственников
вкупе с мелкой буржуазией и использовании их в борьбе против опасности
социалистической революции в интересах преимущественно крупной
буржуазии был во многом (не во всем) и основан фашизм как особая фор-
ма политико-идеологической надстройки над капиталистическим способом
производства.
Маркс и Энгельс, как и ранее, весьма скептически оценивали пер-
спективы участия люмпен-пролетариата в революционных событиях. Они
помнили о революционных боях 1848-1849 гг. и о том, что люмпены часто
использовались буржуазией в борьбе против пролетариата. Энгельс оха-
рактеризовал люмпенский слой в 1870 г. (в предисловии к новому изда-
нию «Крестьянской войны») следующим образом: «Люмпен-пролетариат,
представляющий собой отбросы из опустившихся элементов всех классов
и сосредоточивающийся в больших городах, является самым плохим из
всех возможных союзников. Этот сброд абсолютно продажен и чрезвы-
чайно назойлив. Если французские рабочие во время каждой революции
писали на домах: Mort aux voleurs! - смерть ворам - и некоторых воров
расстреливали, то это происходило не в силу их ярой приверженности
собственности, а вследствие правильного понимания того, что, прежде
всего, необходимо отделаться от этой банды»619. Люмпен-пролетариат и
течения, отражающие его мировоззрение и анархизм, прежде всего, в эпохи
социалистических революций склонен колебаться между пролетариатом и
буржуазией, что наилучшим образом проявилось опять-таки в России в пе-
риод Октябрьской социалистической революции и в Германии и Италии.
Особым вопросом является международный аспект классовой
борьбы пролетариата. Поскольку уровень развития капитализма в наибо-
6|я Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 16, с. 418.
619 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 16, с. 418.
Глава 12. Классовая борьба и социальные революции
427
лее передовых странах Западной Европы является примерно одинаковым,
а капиталистический способ производства по мере своего развития пере-
растает государственные и национальные границы, то и революция долж-
на охватить развитые народы (прежде всего, речь шла о Франции, Англии
и Германии). Интернациональный характер социалистической революции,
ее выход за пределы государства является важнейшим условием ее успеха.
Еще в «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс написали, что при осуще-
ствлении революции в изолированной стране расширение ее общения с
окружающим миром неизбежно уничтожит местный коммунизм. Поэтому
необходимо снятие буржуазного общества в рамках одновременного дей-
ствия пролетариата развитых капиталистических стран.
Маркс и Энгельс в 1845-1848 гг. полагали, что социалистические ре-
волюции произойдут примерно одновременно в развитых странах Запад-
ной Европы - Франции, Германии и Великобритании. Однако позже, в са-
мые последние годы своей жизни, позиция Маркса несколько изменилась:
он пришел к выводу, что инициатором революции в Европе может высту-
пить Россия, которая осуществит буржуазную аграрно-крестьянскую рево-
люцию, что даст толчок социалистическим революциям в развитых капи-
талистических странах. Победа социализма в Западной Европе, помощь
индустриально развитого социалистического Запада в свою очередь помо-
жет России миновать многие фазы капитализма и также перейти к социа-
лизму. Важной основой для социалистического преобразования России
Маркс считал сохранявшийся почти неразложенным еще в 1870-е гг. об-
щинный строй. Об этом он заявил, например, в письме к В. Засулич от
8 марта 1881 г. Маркс и Энгельс отмечали в «Предисловии ко второму рус-
скому изданию «Манифеста коммунистической партии» (1882): «Но рядом
с быстро развивающейся капиталистической горячкой и только теперь об-
разующейся буржуазной земельной собственностью мы находим в России
большую половину земли в общинном владении крестьян. Спрашивается
теперь: может ли русская община - эта, правда, сильно уже разрушенная
форма первобытного общего владения землей - непосредственно перейти
в высшую, коммунистическую форму общего владения? Или, напротив,
она должна пережить сначала тот же процесс разложения, который при-
сущ историческому развитию Запада?
Единственно возможный в настоящее время ответ на этот вопрос
заключается в следующем. Если русская революция послужит сигналом
пролетарской революции на Западе, так что обе они дополнят друг друга,
то современная русская общинная собственность на землю может явиться
исходным пунктом коммунистического развития»620. Очевидно, этот про-
гноз отчасти оправдался: строительство социализма в СССР оказалось
620 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 305.
428 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
возможным благодаря заимствованию западных производительных сил и
опоре на еще в значительной мере сохранившийся общинный строй.
Парижская коммуна дала сильный импульс развитию представле-
ний Маркса и Энгельса о классовой борьбе и социальных революциях.
Это была первая и единственная пролетарская революция, которую им до-
велось увидеть. Впервые в истории восставший пролетариат установил
свою диктатуру, хотя и в рамках только столицы страны и всего лишь на
72 дня. Несмотря на то, что этот опыт был изолированным и поэтому не-
достаточным, весьма важным являлось следующее обстоятельство. Если
Маркс при исследовании капиталистического способа производства и
классового строения буржуазного общества опирался на материал Вели-
кобритании как первой страны со зрелой капиталистической экономикой
и, в меньшей степени - на материал менее развитых стран, то при иссле-
довании классовой борьбы и социальных революций первостепенное зна-
чение для него приобрел французский материал. Однако в отличие от Ве-
ликобритании Франция была неразвитой капиталистической страной, в
которой еще не завершилась промышленная революция, и еще не сложи-
лась классовая структура, адекватная зрелому капиталистическому способу
производства. Большую часть населения Франции во времена Парижской
коммуны все еще составляли крестьяне и ремесленники. Промышленные
пролетарии даже в Париже составляли меньшинство.
Зрелая социальная философия Маркса и Энгельса имела рассудоч-
ный характер со всеми сопутствующими чертами ограниченности - уп-
рощениями, схематизмом и т. д. Если исходить из нее, то первая социали-
стическая революция должна была произойти в Великобритании, дав ми-
ру Лондонскую или Манчестерскую коммуны. То, что первая революция
произошла во Франции, а ие в Великобритании, свидетельствовало об ог-
раниченности зрелой социальной философии марксизма с ее неснятыми
антиномиями, поскольку с ее помощью оказалось трудным прогнозировать
социально-политические процессы. Парижская коммуна стала возможной
не только в силу противоречий способа производства, но и революцион-
ных традиций и духа парижского пролетариата, войны и ее бедствий, ос-
лабления (кризиса) господствующего класса в результате войны, в силу
того, что Франция не обладала привилегированным положением в фор-
мирующейся мировой капиталистической системе и т. д. Чтобы понять
Парижскую коммуну, нужна была более глубокая и диалектичная теория
(разумная, зрелая теория), и ее Маркс и Энгельс не обладали. В «Граждан-
ской войне во Франции» и других труда Маркса фактически отсутствовало
адекватное объяснение Парижской коммуны, и он подходил к ней пре-
имущественно эмпирически. С точки зрения даже зрелой социальной фи-
лософии марксизма, генезис первой социалистической революции объяс-
нить в основном невозможно. Собственно, это и показывает то, что для
Глава 12. Классовая борьба и социальные революции
429
него она была полной неожиданностью. Неснятость четырех из пяти ан-
тиномий в социальной философии помешала им и предсказать, и объяс-
нить Парижскую коммуну. Первая социалистическая революция привела
социальную философию марксизма к кризису, который, правда, похоже,
после Маркса и Энгельса никто так и не заметил.
Рассудочная ограниченность зрелой социальной философии мар-
ксизма, воспроизводство в ней четырех антиномий стали причиной того,
что Маркс и Энгельс не только не смогли предсказать (а потом и объяснить)
Парижскую коммуну, но и дали ряд ошибочных прогнозов относительно
предстоящих революционных кризисов. Например, Энгельс замечал в
письме к Э. Бернштейну от 22 и 25 февраля 1882 года о развитии Германии:
«В Германии у нас сейчас такая ситуация, которая с возрастающей быстро-
той приближает революцию и вскоре должна выдвинуть нашу партию на
первый план. Нам самим ничего даже не нужно делать для этого - доста-
точно предоставить нашим противникам работать на нас. К тому же пред-
стоит новая эра, с новым, либеральничающим, крайне нерешительным и
колеблющимся императором, прямо созданным для роли Людовика XVI.
Единственное, чего нам не хватает, это своевременного толчка извне. Таким
толчком послужит положение в России, в которой начало революции - те-
перь уже только вопрос месяцев. В России наши товарищи превратили царя
прямо-таки в пленника, дезорганизовали правительство, расшатали народные
традиции. Крушение должно наступить в ближайшее время даже и без нового
сильного удара, а продолжаться оно будет ряд лет, как в 1789-1794 годах...
Словом, это такая чудесная революционная ситуация, какой еще не быва-
ло...»621. Маркс и Энгельс с молодых ногтей были революционерами во
всем, они были вооружены познавательной мощью своей социальной фило-
софии, реального материалистического понимания истории, но они не мог-
ли быть выше ограниченности своей теории общества.
Классовая борьба в современном мире и ее перспективы. Како-
вы основные моменты тождества и различия классовой борьбы в совре-
менных развитых капиталистических странах и во все мире с тем, что
было отражено в концепции классовой борьбы Маркса и Энгельса? В по-
следние годы классовая борьба пролетариата во всем мире находится на
относительно низком уровне, в то время как на всей планете происходит
обострение неклассовых (межгосударственных, этнических, конфессио-
нальных и т. д.) конфликтов. Решающими для ситуации последних деся-
тилетий были следующие три обстоятельства. Во-первых, классовые за-
воевания пролетариата (международного - в виде существования социа-
листического мира во главе с СССР, западного - в виде ряда социальных
гарантий, существование т. н. социального государства, что во многом
621
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 35» с. 233-234.
430
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
было детерминировано влиянием СССР), во-вторых, сосредоточение в
развитых капиталистических странах сложных, наукоемких производств
и, соответственно этому, высокооплачиваемой рабочей силы, в-третьих,
сосредоточение в развитых капиталистических странах непролетарских
наемных работников, слуг капитала, заинтересованных в существовании
капиталистического способа производства, обусловили смягчение клас-
совой борьбы, ориентацию пролетарского движения в основном на эко-
номические цели, отказ от радикального политического целеполагания,
т.е. от идеи диктатуры пролетариата, и практическое исчезновение влия-
ния коммунистических партий, фактический крах этих партий в конце
XX века. Бывшие промышленные города, являвшиеся еще в первой поло-
вине XX века очагами концентрации индустриального пролетариата и его
классовой борьбы, трансформировались в так называемые постиндустри-
альные города, концентрировавшие в себе непролетарских наемных ра-
ботников.
В отличие от этого индустриализация развивающихся стран вела и
ведет к интенсивному формированию в этих странах пролетариата умст-
венного и физического труда, детерминирует обострение классовой борь-
бы на значительной части планеты. В странах Азии, Африки и Латинской
Америки капиталистические отношения переплетаются с докапиталисти-
ческими - родоплеменными, клановыми, феодальными и т.д. - что, наряду
с существованием этнических, национальных, расовых и конфессиональ-
ных противоречий, осложняет активизацию классовой борьбы. Препятст-
вует ее развитию и отсутствие сколько-нибудь серьезной идейно-научной
(марксистской) культуры всюду, кроме СССР, в меньшей степени - Евро-
пы, и в еще меньшей степени - США. Но неудержимое развитие капита-
листическое производства и снятие им докапиталистических отношений
и неклассовых противоречий станет в будущем основанием включения
пролетариата этих континентов в зрелые формы классовой борьбы.
Одновременно гибель социалистического мира во главе с СССР и
исчезновение в его лице полюса притяжения для западного пролетариата,
завершение формирования мировых производительных сил, мирового ка-
питалистического способа производства, влекущее за собой обострение
конкуренции мировых капиталистических центров, порождающее усиле-
ние и углубление глобальных экономических кризисов положит конец
долговременному - возникшему еще при жизни Маркса и Энгельса -
классовому компромиссу в развитых капиталистических странах, сведя
на нет многие привилегии высококвалифицированного пролетариата этих
стран, лишив его положения пролетарской аристократии и положив конец
так называемому социальному государству. Пролетариат ведущих капи-
талистических стран в ближайший период воспрянет от классового сна и
вновь обратится к активной и сознательной классовой борьбе, включая и
Глава 12. Классовая борьба и социальные революции
431
ее идейно-политические формы. Классовая борьба пролетариата охватит
весь мир. Глобальный пролетарский класс станет единой силой. Но цен-
трами классовой борьбы будут уже не старые промышленные города,
превратившиеся ныне в «постиндустриальные города» (Нью-Йорк, Лон-
дон, Париж, Берлин, Москва и т.д.), где сконцентрированы массы буржуа-
зии, государственных чиновников и непролетарских наемных работни-
ков, а новые центры размещения производительных сил и мирового про-
летариата.
Призрак глобальной диктатуры пролетариата и мирового коммуни-
за будет уже не сиротливо и неприкаянно бродить, как во времена «Ма-
нифеста Коммунистической партии», а летать на реактивных лайнерах,
мчаться на высокоскоростных поездах, проноситься по хайвэям-
автобанам, штурмовать океаны на трансконтинентальных кораблях, прон-
зать пространство Интернета и всех иных средств коммуникации, выхо-
дить на земную орбиту, взирая на нашу планету, устремляться в космос.
И у объединенных сил старого капиталистического мира, ветхой буржу-
азной цивилизации на этот раз уже не будет сил для того, чтобы затравить
этот титанический призрак. И однажды в некоем, уже не столь отдален-
ном будущем глобальный призрак коммунизма воплотится в форме
обобществившегося человечества.
Глава 13
Государство и общественное сознание
1. Государство и политика
Способ производства в его развитии, вытекающая из его противоре-
чий классовая борьба, как полагали Маркс и Энгельс, создают и воспроизво-
дят адекватную себе политико-юридическую надстройку и формы общест-
венного сознания и определяют их развитие.
Из всей системы надстроечных явлений и форм общественного созна-
ния наибольшее внимание Маркса и Энгельса было направлено на изучение
государства и сферы политики в целом. Это обусловливалось, во-первых,
теоретически - наибольшей по сравнению с другими надстроечными явле-
ниями важностью этого сегмента сферы надстройки в общественной жизни,
наибольшей существенностью этого несущественного, что было связано,
прежде всего, с его воздействием на способ производства и, во-вторых, прак-
тически - значимостью государства (политики) с точки зрения классовых
противоречий, перспектив пролетарской революции, которую они ожидали в
более или менее близком будущем.
В качестве оснований, иа которых зиждутся политика и право в раз-
витом капиталистическом государстве, декларируются принципы свободы и
равенства буржуазных индивидов. Свобода в буржуазном обществе, по Мар-
ксу, в своей сущности есть явление отсутствия любых (преимущественно,
политико-правового характера) препятствий движению капитала, его расши-
ренному воспроизводству, явление безграничности, беспредельности накоп-
ления капитала в его положенности надстроечной сферой общества (пре-
имущественно ее политико-правовой частью). Данное определение свободы,
следовательно, является негативным, осуществляется через отрицание. Вся-
кий индивид свободен лишь постольку, поскольку он персонифицирует рас-
ширенное воспроизводство капитала. Максимум свободы располагает сово-
купный капитал данного буржуазного общества. Поэтому капиталист как
Глава 13. Государство и общественное сознание
433
персонификация капитала несоизмеримо более свободен, чем пролетарий, а
капиталист с большим капиталом более свободен, чем капиталист с мень-
шим капиталом. Маркс писал: «В условиях свободной конкуренции свобод-
ны не индивиды, а капитал. До тех пор пока покоящееся на капитале произ-
водство является необходимой и поэтому наиболее подходящей формой для
развития общественной производительной силы, движение индивидов в
рамках чисто капиталистических условий выступает как их свобода, которая,
однако, при этом догматически прославляется в качестве таковой путем бес-
престанных ссылок на пределы, уничтоженные свободной конкуренцией»622 623.
При капитализме свободны не индивидуумы, а капиталы, а индивидуумы
свободны постольку, поскольку они персонифицируют расширенное вос-
производство капитала. Равенство в условиях господства товарно-денежных
отношений, т. е. господства капиталистического способа производства, выте-
кающее из тотального приравнивания стоимостей, воплощенных в товарах, и
абстрактно, формально, на поверхности общества означает равенство пред-
ставляющих их товаровладельцев, конкретно, содержательно и на уровне
сущности общественных процессов снимается существенным отношением
капитала и труда, т. е. отношением персонифицирующих их капиталиста и
пролетария. Конкретное неравенство оказывается истиной абстрактного ра-
венства. Равны лишь равновеликие капиталы и персонифицирующие их ка-
питалисты. Капитал, по Марксу, есть, таким образом, сущность свободы и
равенства в буржуазном обществе, а они, в свою очередь, являются полити-
ко-юридическими атрибутами самовозрастающего капитала.
Буржуазия как персонифицированный совокупный капитал создает
и развивает средство принудительного осуществления своей свободы,
орудие для осуществления своей свободы и равенства. Таким орудием яв-
ляется государство, которое выступает как орган насилия в интересах гос-
подствующего класса. В классовом обществе насилие играет огромную
роль. Государство является основным орудием насилия господствующего
класса. О буржуазном насилии, характеризовавшем еще начало капита-
лизма, Маркс отмечал: «Насилие является повивальной бабкой всякого
старого общества, когда оно беременно новым. Само насилие есть эконо-
623
мическая потенция» .
Взгляд зрелых Маркса и Энгельса на государство в значительной
мере совпадал с их позицией, провозглашенной в 1845-1848 гг. В 1860-
е гг. и позже они исходили из того, что государство есть диктатура эконо-
мически господствующего класса, выражающая его всеобщие интересы, в
первую очередь, связанные с подавлением угнетенного класса, в удержа-
нии своей власти над ним. В целом, по мысли Маркса и Энгельса, госу-
622 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46, ч. И, с. 154.
623 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 761.
434
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
дарство как орудие осуществления свободы расширенного воспроизводст-
ва капитала или как политическая диктатура экономически господствую-
щего класса, как орган организованного насилия характеризуется троякой
направленностью против а) угнетенного класса, б) других государств и в)
эксцессов со стороны отдельных индивидуумов, покушающихся на уста-
новленных общественный порядок (преступность). Маркс писал: «А со-
временное государство опять-таки есть лишь организация, которую созда-
ет себе буржуазное общество для охраны общих внешних условий капи-
талистического способа производства от посягательств как рабочих, так и
отдельных капиталистов. Современное государство, какова бы ни была его
форма, есть по самой своей сути капиталистическая машина, государство
капиталистов, идеальный совокупный капиталист»624. Маркс и Энгельс
при рассмотрении государства как орудия насилия господствующего
класса делали акцент на функции подавления угнетенного класса. Ис-
следованию других функций государства, т. е. обслуживанию в междуна-
родных столкновениях интересов господствующего класса (защита от
внешней агрессии и осуществление агрессии, направленной вовне), охране
господствующего класса от разного рода (неполитических) преступников,
Маркс и Энгельс уделяли значительно меньшее внимание. Маркс и Энгельс,
выделяя основное, главное, не исследовали в систематической форме един-
ство внутренних и внешних функций государства, что было характерно для
преимущественно рассудочного характера зрелой социальной философии
марксизма, реального материалистического понимания истории.
При этом Маркс и Энгельс полагали, что государство служит и инте-
ресам общества в целом (крупномасштабные экономические предприятия,
например, ирригация, борьба со стихийными бедствиями, преступностью
и т. д.), но лишь постольку, поскольку это опосредствовано интересами
господствующего эксплуататорского класса. В «Анти-Дюринге» Энгельс
писал: «Общество разделяется на классы - привилегированные и обездолен-
ные, эксплуатирующие и эксплуатируемые, господствующие и угнетенные, а
государство, к которому стихийно сложившиеся группы одноплеменных
общин в результате своего развития пришли сначала только в целях удов-
летворения своих общих интересов (например, на Востоке - орошение) и
для защиты от внешних врагов, отныне получает в такой же мере и на-
значение - посредством насилия охранять условия существования и гос-
подства правящего класса против класса угнетенного»625. Впрочем, этот
момент едва намечен в теоретических построениях Маркса и Энгельса.
Для марксизма государство ни в коем случае не было универсальным ор-
ганом общества. В зрелой социальной философии марксизма государство -
это в первую очередь аппарат насилия господствующего класса, направлен-
624 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 222.
625 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 20, с. 152.
Глава 13. Государство и общественное сознание
435
ный против эксплуатируемых, против производителей прибавочного про-
дукта. Маркс и Энгельс в соответствии с тремя типами классовых обществ
выделяли три основных исторических типа государств. Рабовладельческое
государство было «прежде всего, государством рабовладельцев для подав-
ления рабов, феодальное государство - органом дворянства для подавления
крепостных и зависимых крестьян, а современное представительное госу-
дарство есть орудие эксплуатации наемного труда капиталом»626.
Парижская коммуна 1871 г., развитие социал-демократического
движения в Европе, прежде всего, в Германии в последней трети XIX века
подталкивали мысль Маркса и Энгельса к исследованию специфики пар-
тий, государства, роли личности и т. д., таким образом, внутриполитиче-
ские и внешнеполитические события обращали их мысль к снятию сведе-
ния политико-правовой надстройки (государства) к способу производства
и классовой борьбе. Маркса и Энгельс в рамках своей зрелой социальной
философии много внимания уделяли анализу специфики капиталистиче-
ского государства, его относительной автономии по отношению к способу
производства, его активной роли в общественной жизни. При этом специ-
фика докапиталистических государств ими почти не рассматривалась.
Специфика буржуазного государства, как полагали Маркс и Энгельс, была
обусловлена не только сущностью государства как орудия насилия против
угнетенных, но и, в частности, докапиталистическими истоками буржуаз-
ного государства, историей предшествующих ему докапиталистических
государств. Маркс дал следующую характеристику буржуазному государ-
ству и его генезису (на французском материале): «Централизованная госу-
дарственная власть с ее вездесущими органами: постоянной армией, по-
лицией, бюрократией, духовенством и судейским сословием, - органами,
построенными по принципу систематического и иерархического разделе-
ния труда, - существует со времен абсолютной монархии, когда она слу-
жила сильным оружием нарождавшемуся буржуазному обществу в его
борьбе с феодализмом. Но прерогативы феодальных сеньоров, местные
привилегии, городские и цеховые монополии и провинциальные уложения -
весь этот средневековый хлам задерживал ее развитие. Исполинская метла
французской революции XVIII века смела весь этот отживший хлам давно
минувших веков и таким образом одновременно очистила обществен-
ную почву от последних помех для той надстройки, которой является
здание современного государства... По мере того как прогресс современ-
ной промышленности развивал, расширял и углублял классовую противо-
положность между капиталом и трудом, государственная власть принима-
ла все более и более характер национальной власти капитала над трудом,
общественной силы, организованной для социального порабощения, харак-
626 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21, с. 171-172.
436
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
тер машины классового господства. После каждой революции, означающей
известный шаг вперед классовой борьбы, чисто угнетательский характер го-
сударственной власти выступает наружу все более и более открыто»627. В ра-
боте «К жилищному вопросу» (1872-1873) Энгельс пишет: «В Пруссии - а
Пруссия играет теперь решающую роль - наряду со все еще сильным круп-
нопоместным дворянством существует сравнительно молодая и крайне трус-
ливая буржуазия, которая до сих пор не завоевала ни прямой политической
власти, как во Франции, ни более или менее косвенной, как в Англии. Но рядом
с этими двумя классами существует быстро увеличивающийся, интеллекту-
ально очень развитый и с каждым днем все более и более организующийся
пролетариат. Таким образом, наряду с основным условием старой абсолют-
ной монархии - равновесием между земельным дворянством и буржуазией -
мы находим здесь основное условие современного бонапартизма: равновесие
между буржуазией и пролетариатом. Но как и в старой абсолютной монар-
хии, в современной бонапартистской действительная правительственная
власть находится в руках особой офицерской и чиновничьей касты, которая в
Пруссии пополняется частью из собственной среды, частью из мелкого май-
оратного дворянства, реже - из высшего дворянства и в самой незначитель-
ной части - из буржуазии. Самостоятельность этой касты, которая кажется
стоящей вне и, так сказать, над обществом, придает государству видимость
самостоятельности по отношению к обществу»628.
Парижская коммуна показала, что после победоносной социалистиче-
ской революции пролетариат застает унаследованную от буржуазии государ-
ственную машину. Маркс пишет: «Но рабочий класс не может просто овла-
деть готовой государственной машиной и пустить ее в ход для своих собст-
венных целей»629. Будущего у государства, политики и права, как полагали
основатели марксизма, в далекой перспективе нет. Энгельс в письме к Ф. Ван-
Паттену от 18 апреля 1883 г. писал: «Маркс и я с 1845 г. держались того взгля-
да, что одним из конечных результатов грядущей пролетарской революции
будет постепенное отмирание и, в конечном счете, исчезновение политиче-
ской организации, именуемой государством. Главной целью этой организа-
ции всегда было обеспечивать при помощи вооруженной силы экономическое
подчинение трудящегося большинства состоятельному меньшинству. С ис-
чезновением состоятельного меньшинства исчезает и необходимость в воо-
руженной силе принуждения, в государственной власти. В то же время мы
всегда считали, что для достижения этой и других, гораздо более важных це-
лей грядущей социалистической революции класс пролетариев должен преж-
де всего овладеть организованной политической властью государства и с ее
627 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 17, с. 339-340.
628 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 18, с. 254.
629 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 17, с. 339.
Глава 13. Государство и общественное сознание
437
помощью подавить сопротивления класса капиталистов и организовать обще-
ство по-новому»630. В работе «Происхождение семьи, частной собственности
и государства» (1884) Энгельс писал: «Классы исчезнут так же неизбежно,
как неизбежно они в прошлом возникли. С исчезновением классов исчезнет
неизбежно государство. Общество, которое по-новому организует производ-
ство на основе свободной и равной ассоциации производителей, отправит всю
государственную машину туда, где ей будет тогда настоящее место: в музей
древностей, рядом с прялкой и с бронзовым топором»631.
Социально-политический анализ Маркса и Энгельса был в определен-
ных случаях не вполне адекватным. Это проявилось во введении ими понятия
бонапартизма как понятия, обозначающего политический режим, основанный
на равновесии буржуазии и пролетариата. К таковым они относили Третью
империю во Франции и отчасти Пруссию при Бисмарке. Например, Маркс
писал в «Гражданской войне во Франции»: «В действительности же империя
была единственно возможной формой правления в такое время, когда буржуа-
зия уже потеряла способность управлять нацией, а рабочий класс еще не при-
обрел этой способности»632. Выше была приведена цитата из «Жилищного
вопроса во Франции и Германии» Энгельса с аналогичными оценками. Безус-
ловно, подобные характеристики были полностью ошибочными - речь шла в
случае Франции о чисто буржуазном государстве, а в случае Пруссии-
Германии - о буржуазно-юнкерском. Ошибки социально-политического ана-
лиза Маркса и Энгельса свидетельствовали об ограниченности его теоретико-
методологической основы - зрелой социальной философии марксизма, ре-
ального материалистического понимания истории.
Особым подразделением государства являются вооруженные силы, а
отраслью военного дела - война. На рубеже стадий формирования и стадий
зрелости своей социальной философии Маркс и Энгельс при рассмотрении
вооруженных сил и военного дела были довольно близки к позиции редук-
ционизма, который проявлялся в том, что они пытались анализировать во-
енное дело как своеобразную отрасль производства. Маркс в «Экономиче-
ских рукописях 1857-1859 годов» проводил параллели между обществен-
ным производством и войной: «У римлян в армии имелась в наличии масса
{солдат}, специально вымуштрованных для труда, но уже оторванная от
всего народа; ее прибавочное время также принадлежало государство. Эти
солдаты все свое рабочее время продавали государству в обмен на заработ-
ную плату, всю свою рабочую силу обменивали на заработную плату, необ-
ходимую для поддержания их жизни, - точно таким же образом, как это
делает рабочий в обмене с капиталистом. Это относится к тому времени,
630 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 36, с. 9.
631 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21, с. 254.
632 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 17, с. 341.
438 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
когда римская армия была уже не армией граждан, а армией наемников. В этих
условиях также имеет место свободная продажа труда со стороны солдата. Но
государство покупает этот труд не с целью производства стоимостей. И по-
этому, хотя и может показаться, что форма заработной платы первоначаль-
но появляется в армиях, - все же это жалованье солдат существенно отли-
чается от заработной платы наемных рабочих. Некоторое сходство между
солдатами и наемными рабочими объясняется тем, что государство исполь-
зует армию для того, чтобы добиться роста могущества и богатства»633. На
развитие теоретических представлений Маркса и Энгельса о войне влияла
политэкономия Маркса и их социальная философия.
Под впечатлением, по всей вероятности, от начавшейся австро-
прусской войны 1866 г. (июнь-август) Маркс в письме Энгельсу от 7 июля
1866 г. вернулся к вопросу о связи войны и производства и вновь предложил
своему другу разработать эту проблему с тем, чтобы включить это исследо-
вание в качестве приложения в первый том «Капитала». Маркс написал:
«Разумеется, Бонапарт сейчас не хочет войны, пока он не ввел игольчатого
ружья или чего-нибудь равнозначащего. Один янки предложил здесь воен-
ному министерству ружье, которое, как меня уверяет один прусский эмиг-
рант-офицер (Вильке), по абсолютной простоте конструкции, незначительной
нагреваемости, небольшой потребности в чистке и дешевизне настолько же
превосходит игольчатое ружье, насколько последнее превосходит «Old
Bess». Наша теория об определении организации труда средствами произ-
водства нигде так блестяще не подтверждается, как в человекоубойной ин-
дустрии (Menschenabschlachtungindustry). Право, стоило бы, чтобы ты напи-
сал об этом что-нибудь (у меня для этого не хватает знаний), что я мог бы за
твоей подписью включить в мою книгу в виде приложения. Подумай об
этом»634. Энгельс в письме Марксу от 12 июля 1866 г. ответил согласием635,
но так и не реализовал этот замысел. Таким образом, Маркс и Энгельс в са-
мом начале стадии зрелости на новом уровне развития в определенной мере
вернулись к редукционистскому подходу своей первоначальной концепции.
Примечательно, что инициатором здесь был Маркс. По всей вероятности,
это следует объяснить ощущением гносеологического триумфа, которое
было у Маркса при приближении к завершению первого тома «Капитала» в
связи с успешностью исследования способа производства. Но ни в «Капи-
тале», ни где-либо еще, эта проблема в указанном ключе решена не была.
Можно предположить, что Маркс и Энгельс не осуществили свой замысел,
поняв ошибочность пути экстраполяции, которым они пытались пойти
первоначально. Имело смысл говорить лишь о поверхностных, несущест-
венных аналогиях между общественным производством и войной.
635 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46 (П), с. 21.
614 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 31, с. 197.
6,5 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 31, с. 200.
Глава 13. Государство и общественное сознание
439
Гражданская война в США, прусско-австро-датская 1864 г., австро-
прусская 1866 г. и франко-прусская война 1870 г. и другие войны этой эпо-
хи, безусловно, дали импульс мысли Маркса и Энгельса к исследованию
закономерностей военного дела (вооруженных сил) и государства вообще.
Начало австро-прусской войны подтолкнуло Маркса к указанной по-
пытке редукционистского исследования военного дела, но, по всей вероят-
ности, ее ход, а впоследствии и ход франко-прусской войны привели Маркса
и Энгельса к выводу об ошибочности подобного подхода. Австро-прусской
войне были посвящены цикл статей «Заметки о войне в Германии» (1866),
франко-прусской - цикл статей «Заметки о войне» (1870-1871) Энгельса.
В первой статье из цикла «Заметки о войне в Германии» Энгельс со-
поставил военные качества обеих армий. Он полагал, что на стороне авст-
рийской армии был ряд преимуществ. Во-первых, это организация коман-
дования. В австрийской армии командование является единоличным, тогда как
в прусской армии оно страдало расщеплением: командовали и военачальники,
и король с придворными, что грозило хаосом и неразберихой. Во-вторых, бо-
лее высокое моральное состояние: пруссаки идут на войну против своей
воли, австрийцы давно ждали войны и идут на нее с высоким духом.
В-третьих, австрийская армия более боеспособна (в силу «организационных
деталей, военной сноровки и опытности»636), ибо опирается на опыт недав-
ней австро-итало-французской войны, а прусская страдает формализмом и
педантизмом, поскольку не воевала уже сорок лет. В-четвертых, австрий-
ская армия превосходит прусскую армию в тактическом отношении: прус-
саки сражаются устаревшими глубокими сомкнутыми колоннами, а авст-
рийцы - сильно рассеченной (на шеренги) колонной. У пруссаков есть два
преимущества над австрийцами. Во-первых, прусское интендантство лучше
австрийского, следовательно, поскольку здесь меньше взяточничества и
казнокрадства, лучше и питание прусских солдат. Во-вторых, у прусской
армии более современное вооружение - более качественная нарезная артил-
лерия и ружья, заряжающиеся с казенной стороны (игольчатые ружья), от-
личающиеся более высокой скорострельностью. Энгельс обзор этих сторон
состояния военного дела в обеих странах резюмирует тем, что в целом пре-
имущество находится на стороне австрийской армии. Он считает ее победу
более вероятной. Подобным же образом Энгельс высказывался в письмах
Марксу. В письме Марксу от 16 мая 1866 г. Энгельс писал: «Но если дело
дойдет до драки, пруссакам может прийтись плохо»637. В письме Марксу от
25 мая 1866 г. Энгельс писал: «эта армия в таком моральном состоянии и со
старым Вильгельмом в роли главнокомандующего, Фридрихом-Карлом и
кронпринцем в роли его командующих иа флангах будет немедленно и на-
636 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 16, с. 174.
637 Маркс К. н Энгельс Ф. Указ. соч. т. 31, с. 182-183.
440
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
голову разбита разъяренными австрийцами с главнокомандующим Бенеде-
ком, который запретил навязывать себе всяких эрцгерцогов и всякое вмеша-
тельство в назначение своего штаба и который имеет в своем распоряжении
300 000-360 000 человек»638. Но события очень скоро показали, что Энгельс
ошибся: прусская армия уверенно разгромила австрийскую. И в четвертой и
пятой из статей этого цикла он признал, что по всем названным пунктам
прусская армия оказалась на высоте и превзошла австрийскую.
Огромный цикл «Заметки о войне» включает в себя более 40 статей.
Энгельс очень подробно и детально рассматривает ход франко-прусской
войны, охватывая разные ее аспекты. Это преимущественно описательное
изложение, объяснений, поиска закономерностей здесь очень мало. В стать-
ях периода начала войны Энгельс более осторожен, чем в статьях периода
начала войны 1866 г. - он не дает прогнозов о наиболее вероятном побе-
дителе. Этот эффект называется «обжегся». В статье «Расцвет и упадок
армий» Энгельс проанализировал причины поражения французской ар-
мии. К ним он отнес превосходство прусских игольчатых ружей над фран-
цузскими, более совершенную прусскую систему подготовки военных
кадров и обучения войск, а также засилье казнокрадства и различных зло-
употреблений во французской армии.
Ошибки в случае первой войны и осторожность в случае второй
войны говорят об отсутствии в марксизме научного аппарата анализа во-
енно-политического развития, о недостаточно адекватном понимании и
объяснении войны как социального явления и конкретно-исторических
войн и, следовательно, рассудочную ограниченность зрелой социальной
философии Маркса и Энгельса. У Маркса и Энгельса нет зрелых пред-
ставлений об общественной системе - н отсюда прогностическая бес-
помощность. Но обе войны не только показали им, что редукционизм в
понимании войны ошибочен, но и подтолкнули Энгельса в противопо-
ложную сторону - к историко-эмпирическому исследованию. Примеча-
тельно, что он в обоих произведениях не пытался объяснить ход войны из
способа производства и классовых отношений, и они сугубо эмпиричны.
2. Национальные отношения
Маркс и Энгельс считали, что решение национального вопроса долж-
но быть подчинено стратегическим классовым и революционным целям
пролетариата в борьбе против буржуазии. В этом заключается суть позиции
пролетарского интернационализма. Пролетарский интернационализм Мар-
кса и Энгельса, однако, предполагал доминирование тенденции сведения
638
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 31, с. 186.
Глава 13. Государство и общественное сознание
441
сферы национального к социально-классовым отношениям, к способу про-
изводства. Важно увидеть, что такое упрощение было необходимым на той
стадии познания общества, на которой находились Маркс и Энгельс. Кроме
того, такому упрощению способствовала конкретно-историческая специфи-
ка буржуазного общества в крупных государствах Западной Европы, где
почти везде сформировались национальные государства и проблемы свобо-
ды национального развития были в основном решены (за исключением Ав-
стро-Венгрии, Великобритании с Ирландией и т. д.).
Рельефным проявлением взаимодействия классового и национального
в зрелой социальной философии марксизма был комплекс франко-прусской
войны и Парижской коммуны. Из классовых и революционных соображений
они выступали вначале за победу Пруссии над Францией, что позволяло соз-
дать единую Германию и предпосылки для развития революционного дви-
жения в ней. В «Первом воззвании Генерального совета Международного
товарищества рабочих о франко-прусской войне» (1870) Маркс отмечал:
«Если немецкий рабочий класс допустит, чтобы данная война потеряла свой
чисто оборонительный характер и выродилась в войну против французского
народа, - тогда и победа и поражение будут одинаково гибельны. Все те не-
счастья, которые постигли Германию после так называемой освободительной
войны, обрушатся на нее снова с еще большей жестокостью»639. Во «Втором
воззвании Генерального совета Международного товарищества рабочих о
франко-прусской войне» (1870) Маркс писал: «Немецкий рабочий класс, не
имея возможности помешать этой войне, энергично поддерживал ее как вой-
ну за независимость Германии, за освобождение Франции и Европы от от-
вратительного кошмара Второй империи. Немецкие промышленные рабочие
вместе с сельскими рабочими составили ядро геройских войск, оставив дома
свои полуголодные семьи. Их ряды поредели на поле брани за границей, не
меньшие бедствия ожидают их дома от нищеты»640. Впоследствии Маркс и
Энгельса защищали свободу Франции от прусских агрессоров, поскольку
немецкая оккупация затормозила бы французское революционное движение.
Маркс писал: «Победа Парижа над прусским агрессором была бы победой
французского рабочего над французским капиталистом и его государствен-
ными паразитами. Вынужденное выбирать между национальным долгом и
классовыми интересами, правительство национальной обороны не колеба-
лось ни минуты - оно превратилось в правительство национальной изме-
ны»641. Немецко-французские отношения Маркс и Энгельс рассматривали
сквозь призму пролетарской революции. В «Гражданской войне во Фран-
ции»: «После самой ужасной войны новейшего времени армия победив-
шая и армия побежденная соединяются для совместной кровавой расправы
639 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 17, с. 4.
640 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 17, с. 279.
641 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 322.
442 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
с пролетариатом... Классовое господство уже не может больше прикры-
ваться национальным мундиром; против пролетариата национальные прави-
тельства едины суть!»642 *. В письме к Л. Кугельману от 12 апреля 1871 г.
Маркс высказал свои симпатии к коммунарам и ненависть к правящим клас-
сам Германской империи: «Пусть сравнят с этими готовыми штурмовать не-
бо парижанами холопов германско-прусской священной римской империи с
ее допотопными маскарадами, отдающими запахом казармы, церкви, юнкер-
ства, а больше всего филистерства» .
Отчетливо интернационалистическая позиция Энгельса выражена в
следующем его замечании по поводу освободительного движения славян на
Балканах в письме к Э. Бернштейну от 22 и 25 февраля 1882: «Мы должны
сообща бороться за освобождение пролетариата и этой цели подчинить все
остальное. И какой бы интерес ни возбуждали балканские славяне и т. п., но
если их освободительные стремления вступают в коллизию с интересами
пролетариата, то мне до них совершенно нет дела. Эльзасцы тоже угнетены,
и я буду рад, когда мы снова сбудем их с рук. Но если накануне явно надви-
гающейся революции они захотели бы спровоцировать войну между Фран-
цией и Германией, снова натравить друг на друга эти два народа, то я сказал
бы: «Остановитесь! Вы можете терпеть столько же, сколько и европейский
пролетариат. Когда он освободится, и вы само собой станете свободными, а
до тех пор мы не позволим вам становиться поперек дороги борющемуся
пролетариату». То же и со славянами. Победа пролетариата с необходимо-
стью принесет им действительное освобождение, а не мнимое и временное,
какое может дать им царь. Поэтому славяне, которые до сих пор не только
ничего не сделали для Европы и ее развития, а являются для него тормозом,
должны обладать хотя бы таким же терпением, как наши пролетарии. Из-за
нескольких герцеговинцев зажечь мировую войну, которая унесет в тысячу
раз больше людей, чем все население Герцеговины - не такой должна быть,
по-моему, политика пролетариата»644. Энгельс, безусловно, исходит из вто-
ричности национального по отношению к классовому. Интернациональные
интересы классовой борьбы европейского пролетариата выше националь-
ных интересов тех или иных национальных групп. Примечательно, что про-
тивостояние между Германией и Францией из-за Эльзаса и Лотарингии и
между Австро-Венгрией и Сербией из-за Герцеговины явилось одной из
причин Первой мировой войны, которая унесла миллионы жизней. Энгельс
и в этом, безусловно, оказался прав.
Однако, хотя тенденция сведения этнонациональных отношений к
социально-классовым отношениям в зрелой социальной философии мар-
М2 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 17, с. 365.
мз Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 33, с. 172-173.
644 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 35, с. 230.
Глава 13. Государство и общественное сознание
443
ксизма преобладала, но она все же не господствовала. Это проявилось, в
частности, в том, что Маркс и Энгельс ставили в качестве относительно
самостоятельных целей уничтожение национального гнета и достижение
национального самоопределения народов, имея в виду, например, ирланд-
цев в Великобритании, поляков в Германии и России и т. д. Кроме того, у
основателей марксизма встречается большое количество очень содержа-
тельных и ярких замечаний о своеобразии национальных характеров раз-
личных народов - англичан, немцев, французов, евреев, итальянцев, рус-
ских, испанцев, ирландцев, венгров, поляков, американцев, норвежцев,
турок, арабов, сербов и т. д. В этом случае реализуется рассмотрение на-
ционального своеобразия как довольно важной стороны общественного
развития. Это также говорило о наличии тенденции учета своеобразия на-
циональной сферы, признания автономности ее логики, что выступало в
качестве противовеса тенденции сведения, которая, тем не менее, все же
господствовала. Энгельс полагал, что интересы классовой борьбы проле-
тариата крупных развитых капиталистических наций должны доминиро-
вать над интересами этнонационального самоопределения ряда неболь-
ших отсталых народов в том случае, если последние интересы препятст-
вовали первым. В частности, позиция сподвижника и друга Маркса была
обозначена в его споре с Бернштейном, который симпатизировал борьбе за
свободу и независимость славянских народов, входивших в состав Осман-
ской империи и, тем самым, поддерживал войну царской России против
нее. Энгельс писал о южных славянах: «Эта независимость заключается в
том, что они в доказательство своей ненависти к угнетенным крадут скот
и другое движимое имущество у своих же «угнетенных» сербских сооте-
чественников, как они делали это 1000 лет тому назад, и кто покушается
на это их право разбоя, тот покушается на их независимость. Я доста-
точно авторитарен, чтобы считать существование таких маленьких отста-
лых народностей в центре Европе анахронизмом. Если бы даже эти люди
обладали такими же достоинствами, как воспетые Вальтером Скоттом
шотландские горцы, тоже, впрочем, злейшие грабители скота, мы все-таки
могли бы осудить только лишь те методы, которые применяют для рас-
правы с ними современное общество. Будь мы у кормила власти, мы тоже
должны были бы положить конец укоренившимся у этих молодцов старо-
давним традициям разбоя в духе Ринальдо Ринальдини и Шиндерганне-
са» . Энгельс здесь затрагивает, и, по всей видимости, не вполне осоз-
нанно, не только проблему существования у ряда народов значительных
или даже господствующих общинных отношений с соответствующим им
родоплеменным, локально-коллективным эгоизмом, но и проблему суще-
ствования в особых, преимущественно, горных условиях естественно
645
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 35, с. 231-232.
444
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
сложившихся общностей, основанных на военно-грабительском хозяйст-
ве, т.е. экономике, в значительной мере основанной на организованном
грабеже соседних, более цивилизованных народов. Речь идет не только о
черногорцах XIX века, но и о шотландских и швейцарских горцах более
раннего времени, о которых в других своих произведениях в подобном
контексте писал Энгельс, о других аналогичных этносах.
Итак, взгляды Маркса и Энгельса на этнонациональные отношения
следует резюмировать следующим образом: преимущественное сведение
сферы этнонациональных отношений к способу производству, классовым
отношениям, переплетающееся с возрастанием внимания к ее относи-
тельной самостоятельности, с самым началом исследования специфиче-
ской логики этой сферы.
3. Общественное сознание и его формы
Исследование общественного сознания в зрелой социальной фило-
софии марксизма было противоречивым. С одной стороны, продолжает
преобладать тенденция сведения общественного сознания к способу про-
изводства, классам и классовой борьбе. С другой стороны, возрастает тен-
денция учета специфики общественного сознания, его самостоятельности
и активности. В этой сфере, как и в сфере государства и политики, отчет-
ливо проявлялась третья антиномия социальной философии.
Маркс и Энгельс в этот период сделали очень много в исследовании
сущностных оснований общественного сознания во всем многообразии
его форм. Это проявлялось в первую очередь, например, в том, что Маркс
самую развитую общественную науку (политэкономию) рассматривал как
обусловленную классовыми отношениями, как одно из проявлений классо-
вой борьбы. В послесловии ко второму изданию первого тома «Капитала»
Маркс писал: «Возьмем Англию. Ее классическая политическая экономия
относится к периоду неразвитой классовой борьбы. Последний великий
представитель английской классической политической экономии, Рикардо,
в конце концов сознательно берет исходным пунктом своего исследования
противоположность классовых интересов, заработной платы и прибыли,
прибыли и земельной ренты, наивно рассматривая эту противоположность
как естественный закон общественной жизни. Вместе с этим буржуазная
экономическая наука достигла своего последнего, непереходимого преде-
ла»646. Маркс добавлял: «Буржуазия во Франции и в Англии завоевала
политическую власть. Начиная с этого момента, классовая борьба, практи-
ческая и теоретическая, принимает все более ярко выраженные и угро-
646 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 14.
Глава 13. Государство и общественное сознание
445
жающие формы. Вместе с тем пробил смертный час для научной буржуаз-
ной политической экономии. Отныне дело шло уже не о том, правильна
или неправильна та или другая теорема, а о том, полезна она для капитала
или вредна, удобна или неудобна, согласуется с полицейскими соображе-
ниями или нет. Бескорыстное исследование уступает место сражениям на-
емных писак, беспристрастные научные изыскания заменяются предвзя-
той, угодливой апологетикой»647. В работе «К жилищному вопросу» Эн-
гельс в духе редукции к классовым интересам рассматривает право и
мораль: «А мерилом, которым определяется, что относится к естественному
праву и что к нему не относится, служит абстрактнейшее выражение самого
права - справедливость. И с этого момента в глазах юристов и тех, кто верит
им на слово, развитие права состоит лишь в стремлении все больше прибли-
зить условия человеческой жизни, поскольку они находят юридическое вы-
ражение, к идеалу справедливости, к вечной справедливости. А эта справед-
ливость всегда представляет собой лишь идеологизированное, вознесенное
на небеса выражение существующих экономических отношений либо с их
консервативной, либо с их революционной стороны. Справедливость греков
и римлян находила справедливым рабство; справедливость буржуа 1789 г.
требовала устранения феодализма, объявленного несправедливым. Для прус-
ских юнкеров даже жалкий закон об округах является нарушением вечной
справедливости»648. В «Капитале» Маркс показывает капиталистический
способ производства как основу религий буржуазной эпохи, а докапитали-
стические способы производства (древние) - как основу древних религий.
«Для общества товаропроизводителей, всеобщее общественное производст-
венное отношение которого состоит в том, что производители относятся
здесь к своим продуктам труда как к товарам, следовательно, как к стоимо-
стям, и в этой вещной форме частные их работы относятся друг к другу как
одинаковый человеческий труд, - для такого общества наиболее подходящей
формой религии является христианство с его культом абстрактного человека,
в особенности в своих буржуазных разновидностях, каковы протестантизм,
деизм и т. д. При древнеазиатских, античных и т. д. способах производства
превращение продукта в товар, а, следовательно, и бытие людей как товаро-
производителей играют подчиненную роль, которая, однако, становится тем
значительнее, чем далее зашел упадок общинного уклада жизни. Собственно
торговые народы существуют, как боги Эпикура, лишь в межмировых про-
странствах древнего мира или - как евреи в порах польского общества. Эти
древние общественно-производственные организмы несравненно более про-
сты и ясны, чем буржуазный, но они покоятся или на незрелости индивиду-
ального человека, еще не оторвавшегося от пуповины естественнородовых
647 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 17.
648 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 18, с. 273.
446
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
связей с другими людьми, или на непосредственных отношениях господства
и подчинения. Условие их существования - низкая ступень развития произ-
водительных сил труда и соответственная ограниченность отношений людей
рамками материального процесса производства жизни, а значит, ограничен-
ность всех их отношений друг к другу и к природе. Эта действительная
ограниченность отражается идеально в древних религиях, обожествляю-
щих природу, и народных верованиях»649. Маркс замечал: «Капиталистиче-
ское производство, подобно христианству, по самому существу своему кос-
мополитично. Поэтому-то христианство и является специфической религией
капитала. И тут, и там имеет значение только человек. Сам по себе один че-
ловек стоит не больше и не меньше, чем другой»650. Замечание об адекватно-
сти капиталистическому способу производства деизма и протестантизма
предвосхищало идеи М. Вебера о вкладе протестантской этики в генезис ка-
питализма. В «Экономических рукописях 1861-1863» Маркс писал: «.Порох,
компас, книгопечатание - три великих изобретения, предвосхищающие бур-
жуазное общество. Порох взрывает на воздух рыцарство, компас открывает
мировой рынок и осваивает колонии, а книгопечатание становится орудием
протестантизма и вообще средством возрождения науки, самым мощным
рычагом для создания необходимых предпосылок духовного развития»651.
Но, разумеется, Маркс был очень далек от того, чтобы считать протестан-
тизм одной из причин возникновения капитализма. Маркс и преодоление ре-
лигии связывал с преобразованием способа производства. «Религиозное от-
ражение действительного мира может вообще исчезнуть лишь тогда, когда
отношения практической повседневной жизни людей будут выражаться в
прозрачных и разумных связях между собой и природой. Строй обществен-
ного жизненного процесса, т. е. материального процесса производства, сбро-
сит с себя мистическое туманное покрывало лишь тогда, когда он станет
продуктом свободного общественного союза людей и будет находиться под
их сознательным планомерным контролем»652. Определение, данное Энгель-
сом религии в «Анти-Дюринге», гласило, что «всякая религия является не
чем иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних
сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни, - отражени-
ем, в котором земные силы принимают форму земных»653. Как полагал Эн-
гельс, в начальный период истории этими господствующими над человеком
и враждебными ему силами являются силы природы, а в связи с развитием
человечества - социальные силы. Поначалу человек обожествляет совокуп-
ность чуждых ему природных и социальных сил в виде пантеона богов, что
1М Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т.23, с. 89-90.
650 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26 (!!!), с. 467.
651 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 47, с. 418.
652 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 90.
651 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 20, с. 328.
Глава 13. Государство и общественное сознание
447
было характерно для языческих религий, а впоследствии - в форме единых
богов монотеистических мировых религий.
Все эти положения Маркса и Энгельса вполне адекватно и содержа-
тельно исследовали глубокие основания политэкономии как науки, а мора-
ли, права и религии - как форм общественного сознания, показывая их ре-
альные корни, и они представляют собой огромный шаг вперед в познании
общественной системы. Но это бесспорное развитие реализуется в рамках
редукции общественного сознания к способу производства и классовой
борьбе. Этот редукционизм необходим и вполне научен, но он является
серьезным упрощением. Противоположная позиция, т. е. рассмотрение об-
щественного сознания как самостоятельного феномена, означала бы выход
за пределы научной социальной философии. Редукционизм же Маркса, хотя
и был упрощением, но он все же находился в русле науки об обществе, спо-
собствовал прогрессу научного мышления, и потому был оправдан.
Маркс в одном из примечаний к основному тексту «Капитала» гово-
рил о необходимости выведения форм общественного сознания из способа
производства и классовых отношений: «Технология вскрывает активное от-
ношение человека к природе, непосредственный процесс производства его
жизни, а вместе с тем и его общественных условий жизни и проистекающих
из них духовных представлений. Даже всякая история религии, абстраги-
рующаяся от этого материального базиса, - некритична. Конечно, много
легче посредством анализа найти земное ядро туманных религиозных пред-
ставлений, чем, наоборот, из данных отношений реальной жизни вывести
соответствующие им религиозные формы. Последний метод есть единст-
венно материалистический, а, следовательно, единственно научный метод.
Недостатки абстрактного естественнонаучного материализма, исключающе-
го исторический процесс, обнаруживаются уже в абстрактных и идеологи-
ческих представлениях его защитников, едва лишь они решаются выйти за
пределы своей специальности»654. Но здесь Маркс все же имеет в виду не
необходимость диалектического снятия третьей антиномии и преодоления
редукционизма, а последовательное (историческое) выявление обществен-
ных основ форм сознания. В данном фрагменте Маркс еще не отделяет друг
от друга сведение и выведение, хотя и использует понятие выведения.
В определенных случаях классовый редукционизм был не только
оправданным и необходимым упрощением, но и, как ни странно, был не-
достаточно глубок в объяснении общественного сознания. Это прояви-
лось, например, в том, что Маркс и Энгельс архитектурный облик совре-
менного Парижа, возникший в 1850-1860-е гг. благодаря деятельности
Ж. Османа, префекта департамента Сены (столичного департамента) вре-
мен Второй империи, объясняли именно в духе редукции к классовым от-
654
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 383.
448
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
ношениям. Маркс в «Гражданской войне во Франции» писал, что в Пари-
же «длинные, прямые улицы, которые Осман специально приспособил для
артиллерийского огня»655. Здесь же Маркс писал про «вандализм Османа,
уничтожившего исторический Париж, чтобы очистить место Парижу про-
ходимцев!». Примечательно, что классовая ненависть к Третьей империи
здесь толкает идеализировать докапиталистический Париж, т. е. докапита-
листические отношения. Это редкий случай, когда Марксу изменяет диа-
лектическое мышление. В работе «К жилищному вопросу» (1872-1873)
Энгельс дает характеристику градостроения Третьей империи: «Под «Ос-
маном» я разумею здесь не только специфически бонапартистскую манеру
парижского Османа, прорезать длинные, прямые и широкие улицы сквозь
тесно застроенные рабочие кварталы, обрамляя эти улицы по обеим сто-
ронам большими роскошными зданиями, при чем имелось в виду, наряду
со стратегической целью - затруднить баррикадную борьбу, образовать за-
висящий от правительства специфически-бонапартистский строительный
пролетариат, а также превратить Париж в город роскоши по преимущест-
ву. Я разумею под «Османом» ставшую общепринятой практику прорезы-
вания рабочих кварталов, в особенности расположенных в центре наших
крупных городов, что бы ни служило для этого поводом: общественная ли
санитария или украшение, спрос ли на крупные торговые помещения в
центре города или потребности сообщения, вроде прокладки железных
дорог, улиц и т. п.»656. Парижский градоначальник Осман создал совре-
менный, т. е. буржуазный, Париж с его широкими проспектами, просто-
рными бульварами, величественными и грандиозными зданиями и т. д.
Но трансформация облика Парижа диктовалось развитием капиталистическо-
го способа производства, промышленной революцией. Прогресс капитализма
во Франции с его интенсификацией перемещений масс людей, капиталов
и товаров предполагал урбанизацию, и, следовательно, соответствующего
типа застройки городов и городских коммуникаций - высоких, массивных
зданий, широких улиц, проспектов и бульваров и т. д. В связи с этим Ос-
ман уничтожал старый Париж - средневековый, феодальный Париж, Па-
риж феодальной знати и ремесленников, Париж мушкетеров и Варфоло-
меевской ночи - и создавал буржуазный Париж, Париж крупной буржуа-
зии, индустриальный Париж, Париж промышленного пролетариата.
Трансформацию городского пространства Парижа в рамках наиболее со-
держательного редукционизма следовало объяснить в первую очередь из
способа производства, а не из классовой борьбы.
В произведениях Энгельса этого периода начинает реализовываться
и вторая тенденция разрешения третьей антиномии социальной филосо-
655 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 17, с. 362-363.
656 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21, с. 256-257.
Глава 13. Государство и общественное сознание
449
фни. Так он стремился объяснить и возникновение марксизма. Энгельс в
работе «Развитие социализма от утопии к науке» писал: «Современный
социализм по своему содержанию является прежде всего результатом на-
блюдения, с одной стороны, господствующих в современном обществе
классовых противоположностей между имущими и неимущими, капита-
листами и наемными рабочими, а с другой - царящей в производстве
анархии. Но по своей теоретической форме он выступает сначала только
как дальнейшее и как бы более последовательное развитие принципов,
выдвинутых великими французскими просветителями XVIII века. Как
всякая новая теория, социализм должен был исходить прежде всего из на-
копленного до него идейного материала, хотя его корни лежали глубоко в
материальных экономических фактах»657. Энгельс не связывает возникно-
вение марксизма только с противоречиями капитализма, а подчеркивает
значение теоретической преемственности. Но он отражает ситуацию рас-
судочно, что проявляется в выделении двух обособленных сторон этого
процесса. Энгельс еще не исходит из того, что марксизм возникает в ре-
зультате снятия предшествующей теоретической традиции под воздейст-
вием развития противоречий капитализма.
Еще более последовательно Энгельс стремился преодолеть редукцио-
низм в статье «Бруно Бауэр и первоначальное христианство» (1882), посвя-
щенной генезису христианства. Уже само обращение к раннему христианству
для Энгельса как ученого, исследующего в первую очередь современное ему
буржуазное общество, означало движение мышления к снятию редукциониз-
ма. Энгельс, стремясь понять современное ему христианство, христианство в
буржуазном обществе, убедился в том, что его невозможно свести к противо-
речиям капиталистического способа производства, к классовой борьбе, и в
связи с этим, обратился к анализу его генезиса, к изучению идейно-духовного
материала, на основе которого развивалось христианство. В этом смысле сам
факт написания этой статьи вступал в противоречие с приведенной выше ха-
рактеристикой сущности религии из «Анти-Дюринга». Следовательно, здесь
Энгельс далеко отходит от упрощенного редукционизма времен «Немецкой
идеологии». Но это только первые шаги на пути к диалектическому снятию
третьей антиномии социальной философии.
При создании этой статьи Энгельс опирался на результаты исследо-
ваний немецкого историка религий, некогда младогегельянца и соратника
молодого Маркса Бруно Бауэра. Данное обстоятельство является признани-
ем в ограниченности первоначальной концепции марксизма, а также при-
знанием некоторой правоты оппонентов марксизма середины 1840-х гг. Это
также является проявлением начала движения мысли зрелого марксизма к
снятию редукционизма. Энгельс пишет об исследованиях Б. Бауэра: «За-
657 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 189.
450
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
вершающим выводом его исследования является то, что александрийский
еврей Филон, который жил еще в 40-м году нашего летосчисления, правда,
глубоким уже стариком, был настоящим отцом христианства, а римский
стоик Сенека был, так сказать, его дядей. Многочисленные дошедшие до
нас сочинения, приписываемые Филону, возникли фактически из слияния
аллегорически и рационалистически понятых еврейских преданий с грече-
ской, а именно, стоической, философией. Это примирение западных и вос-
точных воззрений содержит уже все существенные христианские представ-
ления: прирожденную греховность человека; логос - слово, которое есть у
бога и само есть бог, которое является посредником между богом и челове-
ком; покаяние не путем приношения в жертву животных, а путем принесе-
ния своего собственного сердца богу; наконец, и ту существенную черту,
что новая философия религии переворачивает прежний порядок вещей,
вербуя своих последователей среди бедняков, несчастных, рабов и отвер-
женных, и презирая богатых, могущественных, привилегированных - тем
самым предписывается презрение ко всем мирским наслаждениям и умер-
щвление плоти»658. Энгельс довольно детально и тщательно описывает
идейные механизмы становления христианства: «Религии создаются людь-
ми, которые сами ощущают потребность в ней и понимают религиозные
потребности масс, а как раз этого обычно не бывает у представителей фило-
софских школ. Напротив, во времена всеобщего разложения, - как, напри-
мер, и теперь, - повсюду встречается широкое распространение философии
и религиозной догматики в опошленной, вульгаризированной форме. Если
классическая греческая философия в последних своих формах, - особенно в
эпикурейской школе, - приводила к атеистическому материализму, то грече-
ская вульгарная философия вела к учению о едином боге и бессмертии чело-
веческой души. Так же и иудейство, рационалистически вульгаризированное
благодаря смешению и общению с неевреями и полуевреями, дошло до пре-
небрежения ритуальными обрядами, до превращения прежнего исключи-
тельно еврейского национального бога Ягве в единственно истинного бога,
творца неба и земли, и до признания первоначально чуждого иудейству бес-
смертия души. Так, монотеистическая вульгарная философия встретилась с
вульгарной религией, которая преподнесла ей единого бога в совершенно го-
товом виде. И таким образом была подготовлена почва, на которой у евреев
переработка столь же вульгаризированных филоновских представлений мог-
ла создать христианство, а, будучи уже создано, христианство могло быть вос-
принято греками и римлянами. Что христианство произошло из популяризиро-
ванных филоновских представлений, а не непосредственно из произведений
Филона, доказывается тем, что Новый завет почти полностью пренебрегает
главной частью этих произведений, а именно аллегорически-философским
658
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 307-308.
Глава 13. Государство и общественное сознание
451
истолкованием ветхозаветных рассказов. На эту сторону вопроса Бауэр не
обратил достаточно внимания»659. Энгельс выясняет логику религии как от-
носительно самостоятельной сферы общественной системы, при этом, разу-
меется, полагая то, что ее сущностью является способ производства и клас-
совые отношения.
Энгельс пытался объяснить то, почему христианство победило своих
идеологических соперников - греко-римскую религию, древневосточные
религии и т. д. - и превратилось в мировую религию. Первую причину он
видит в более простой обрядовой стороне: «Во всех религиях, существо-
вавших до того времени, главным была обрядность. Только участием в
жертвоприношениях и процессиях, а на Востоке еще соблюдением обстоя-
тельнейших предписаний относительно приема пищи и омовений, можно
было доказать свою принадлежность к определенной религии. В то время
как Рим и Греция в этом отношении проявляли терпимость, на Востоке
свирепствовала система религиозных запретов, которая не мало способст-
вовала наступившему в конце концов упадку. Люди двух разных религий -
египтяне, персы, евреи, халдеи - не могут вместе ни пить, ни есть, не могут
выполнить совместно ни одного самого обыденного дела, едва могут раз-
говаривать друг с другом. Это отделение человека от человека было одной
из основных причин гибели Древнего Востока. Христианство не знало ни-
каких вносящих разделение обрядов, не знало даже жертвоприношений и
процессий классической древности. Отрицая, таким образом, все нацио-
нальные религии и общую им всем обрядность, и обращаясь ко всем наро-
дам без различия, христианство само становится первой возможной миро-
вой религией»660. Энгельс добавляет, что в этом отношении христианство
превосходило не только древневосточные религии, но и иудаизм и возник-
ший позже ислам. Вторая причина победы христианства заключена в пси-
хологии: «Во-вторых, христианство затронуло струну, которая должна была
найти отклик в бесчисленных сердцах. На все жалобы по поводу тяжелых
времен и по поводу всеобщей материальной и моральной нищеты христи-
анское сознание греховности отвечало: да, это так, и иначе быть не может;
в испорченности мира виноват ты, виноваты все вы, твоя и ваша собствен-
ная внутренняя испорченность! И где бы нашелся человек, который мог бы
это отрицать? Меа culpa! Ни один человек не мог отказаться от признания
за собой части вины в общем несчастье, и признание это стало теперь
предпосылкой духовного спасения, которое одновременно было провоз-
глашено христианством. И это духовное спасение было придумано таким
образом, что его легко мог понять член любой старой религиозной общи-
ны. Всем этим старым религиям было свойственно представление об иску-
659 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 308-309.
“° Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 313.
452 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
пительной жертве, которая могла умиротворить оскорбленное божество.
Как же мото не найти тут благоприятной почвы представление о посред-
нике, который добровольно приносит себя в жертву, чтобы раз навсегда ис-
купить все грехи человечества? Таким образом, общераспространенному
чувству, что люди сами виновны во всеобщей испорченности, христианст-
во дало ясное выражение в сознании греховности каждого отдельного
человека; в то же время в жертвенной смерти своего основателя христиан-
ство создало легко понятную форму внутреннего спасения от испорченно-
го мира, утешения в сознании, к чему все так страстно стремились. Так
христианство опять доказало свою способность стать мировой религией -
к тому же религией, соответствующей как раз данному миру»661. Примеча-
тельно, что здесь Энгельс довольно наивно и рассудочно подходит к созна-
нию человека, полагая его как нечто неизменное. При этом, на мой взгляд,
Энгельс не удержался перед соблазном тенденции преувеличения само-
стоятельности религии, т. е. общественного сознания.
Итак, резюмируя вторую тенденцию подхода к третьей антиномии со-
циальной философии, подчеркнем, что Энгельс пытается снять редукционизм
с его упрощениями, но он делает это не только с рассудочной грубостью, но и
приходит к фактическому воспроизводству третьей антиномии: получается,
что развитие раннего христианства было обусловлено и объективными (соци-
ально-экономическими), и субъективными (духовно-религиозными) процес-
сами. Здесь фактически рассудочная позиция Энгельса весьма близко подхо-
дит к эссенциальному плюрализму М. Вебера в работе «Протестантская этика
и дух капитализма», а также во «Введении» к труду «Хозяйственная этика
мировых религий». Энгельс пытался делать самые первые шаги в направле-
нии преодоления третьей антиномии социальной философии, но при этом его
попытки были преимущественно рассудочными, недиалектическими. Энгельс
с помощью одних огрублений пытался преодолеть другие огрубления, что в
принципиальном отношении было бесперспективным, но создавало отрица-
тельные предпосылки для начала диалектического снятия третьей антиномии.
Характеристики, данные Энгельсом социальной философии
марксизма. Представляет большой интерес то, как Энгельс характеризо-
вал социальную философию марксизма. Энгельс в «Предисловии ко вто-
рому изданию «Восемнадцатого брюмера Луи Бонапарта» (1869) писал:
«В своем изложении я пытался, рисуя лишь в общих чертах исторический
ход борьбы, объяснить происхождение Крестьянской войны, позиции раз-
личных выступавших в ней партий, политические и религиозные теории, с
помощью которых эти партии пытались уяснить себе свои позиции, наконец,
самый исход борьбы - как необходимое следствие исторически существо-
вавших условий общественной жизни этих классов; я пытался показать,
661
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 313-314.
Глава 13. Государство и общественное сознание
453
таким образом, что политический строй Германии того времени, восста-
ния против него, политические и религиозные теории эпохи были не при-
чиной, а результатом той ступени развития, на которой находились тогда в
Германии земледелие, промышленность, сухопутные и водные пути, торговля
и денежное обращение. Это - единственное материалистическое понима-
ние истории было открыто не мной, а Марксом, и нашло свое выражение
также в его работе о французской революции 1848-1849 гг„ напечатанной в
том же «Revue», и в «Восемнадцатом брюмера Луи Бонапарта»662. В «Раз-
витии социализма от утопии к науке» (1880) Энгельс писал: «Материали-
стическое понимание истории исходит из того сложения, что производство,
а вслед за производством обмен его продуктов, составляет основу всякого
общественного строя; что в каждом выступающем в истории обществе рас-
пределение продуктов, а вместе с ним и разделение общества на классы или
сословия, определяется тем, что и как производится, и как эти продукты
производства обмениваются. Таким образом, конечных причин всех обще-
ственных изменений и политических переворотов надо искать не в головах
людей, не в возрастающем понимании ими вечной истины и справедливо-
сти, а в изменениях способа производства и обмена; их надо искать не в фи-
лософии, а в экономике соответствующей эпохи»663. В этой же работе Эн-
гельс писал: «Новые факты заставили подвергнуть всю прежнюю историю
новому исследованию, и тогда выяснилось, что вся прежняя история, за ис-
ключением первобытного состояния, была историей борьбы классов, что
эти борющиеся друг с другом общественные классы являются в каждый
данный момент продуктом отношений производства и обмена, словом -
экономических отношений своей эпохи; следовательно, выяснилось, что
экономическая структура общества каждой данной эпохи образует ту ре-
альную основу, которой и объясняется в конечном счете вся надстройка,
состоящая из правовых и политических учреждений, равно как и из религи-
озных, философских и иных воззрений каждого данного исторического пе-
риода. Гегель освободил от метафизики понимание истории, он сделал его
диалектическим, но его понимание истории было по своей сущности идеа-
листическим. Теперь идеализм был изгнан из своего последнего убежища,
из понимания истории, было дано материалистическое понимание истории,
и был найден путь для объяснения сознания людей из их бытия вместо
прежнего объяснения их бытия из их сознания»664. Интерпретация Энгельса
полагает социальную философию марксизма как нечто неизменное, не раз-
вивающееся. Рассудочную теорию он рассматривал рассудочно.
662 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 16, с. 375.
663 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 210.
664 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 208.
Глава 14
Всемирно-исторический процесс:
теория общественных формаций
как философия истории
1. Общественный прогресс, капиталистический
и докапиталистические способы производства
Маркс и Энгельс в вопросе о направленности исторического про-
цесса исходили из представления о необратимом, прогрессивном, зако-
номерном развитии всемирного человечества. В этом отношении они
опирались на идейное наследие просветительских буржуазных и утопи-
ческо-социалистических теорий прогресса (Тюрго, Кондорсе, Гердер,
Сен-Симон, Фурье и др.), а также - на философию истории Гегеля. Зре-
лые Маркс и Энгельс преобразовали прогрессизм Нового времени на ос-
нове материалистического понимания истории. Идеи победного шествия
человечества к торжеству разума и свободы Кондорсе (и Сен-Симона),
представления о торжественном восхождении гегелевского Абсолютного
духа к свободе и разуме были коренным образом трансформированы
Марксом в концепцию естественноисторического процесса развития об-
щества, источником которого является самодвижение способа производ-
ства, обусловливающее социально-классовую структуру и классовую
борьбу, государство, политику, право, все иные формы общественного
сознания (мораль, искусство, религию, философию), доминирующие ти-
пы личностей. Из последнего проистекало, что Маркс и Энгельс считали
прогресс противоречивым в несравненно большей степени, чем Гегель,
не говоря уже о позиции наивных просветителей XVIII века. Маркс и Эн-
гельс, как уже отмечалось выше, полагали прогресс в классовом общест-
ве антагонистическим, реализующимся через борьбу противоположных
интересов и приносящим одних индивидуумов в жертву другим, главным
Глава 14. Всемирно-исторический процесс
455
образом - представителей угнетенных классов в жертву представителям
угнетающих классов.
Примечательным в этом отношении является-анализ Марксом по-
зиций великого английского экономиста Давида Рикардо и известного
швейцарского экономиста Сисмонда де Сисмонди. Рикардо был при-
верженцем развития производства ради производства, чему по необходи-
мости должны приноситься в жертву интересы любых индивидов - пред-
ставителей не только пролетариата, но даже и буржуазии, а Сисмонди
противопоставлял этому принцип абстрактного гуманизма, защиту лич-
ности как таковой. Позиция Маркса подчеркивает свою близость взгля-
дам скорее Рикардо, чем Сисмонди (с признанием правоты усмотрения
противоречивости развития последним): «Если противопоставить этой
цели благо отдельных индивидов, как делал Сисмонди, то это значит
утверждать, что развитие человеческого рода должно быть задержано
ради обеспечения блага отдельных индивидов, что, следовательно,
нельзя вести, к примеру скажем, никакой войны, ибо война во всяком
случае ведет к гибели отдельных лиц... При таком подходе к вопросу
остается непонятным то, что это развитие способностей рода «чело-
век», хотя оно вначале совершается за счет большинства человеческих
индивидов и даже целых человеческих классов, в конце концов разру-
шит этот антагонизм и совпадет с развитием каждого отдельного инди-
вида; что, стало быть, более высокое развитие индивидуальности поку-
пается только ценой такого исторического процесса, в ходе которого
индивиды приносятся в жертву. Мы не говорим уже о бесплодности по-
добных назидательных рассуждений, ибо в мире людей, как и в мире
животных и растений, интересы рода всегда пробивают себе путь за
счет интересов индивидов, и это происходит потому, что интерес рода
совпадает с интересом особых индивидов, в чем и состоит сила этих
последних, их преимущество.
Прямолинейность Рикардо была, следовательно, не только научно
честной, но и научно обязательной для его позиции. Но поэтому для Ри-
кардо и совершенно безразлично, поражает ли насмерть дальнейшее раз-
витие производительных сил земельную собственность или рабочих»665.
Рикардо в своей позиции был далеко не одинок. Любопытно отметить то,
что рикардианское производство ради производства соответствовало абсо-
лютному духу Гегеля, этого Рикардо философии, который использовал ин-
дивидов как свои орудия, не имеющие самостоятельной ценности. Гегель
и Рикардо довольно адекватно отразили противоречивость прогресса в
классовых формациях и защищали его, тогда как Сисмонди, подчеркивая
антагонизмы, игнорировал прогресс.
665
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26 (II), с. 123.
456 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
Маркс и Энгельс, как Кондорсе или Гегель, выделяли в процессе
всемирно-исторического прогрессивного развития человечества ряд ста-
дий. Причем зрелый Маркс разрабатывал три взаимосвязанных друг с
другом способа периодизации (типологии) истории, которые отличались
друг от друга степенью разработанности.
Основным средством анализа всемирно-исторического процесса у
зрелых Маркса и Энгельса выступает формационная теория, которой бе-
рет свое начало еще в «Немецкой идеологии». Значение категории обще-
ственной формации двояко. С одной стороны, она отражает целостность
общественной жизни и служит познанию общества как системы. С другой
стороны, она призвана отразить ход всемирно-исторического процесса в
преемственности его стадий.
Маркс и Энгельс в развернутой форме в этот период нигде не форму-
лировали и не оставили четких определений основных понятий формацион-
ной теории. Они в ее рамках сделали множество отдельных замечаний, на ос-
нове которых эту теорию необходимо реконструировать. Маркс и Энгельс для
обозначения стадий развития человечества, для характеристики общества в
целом используют, как правило, понятие «общественная формация» («die
gesellschaftlische Formation»), а для обозначения совокупности производст-
венных отношений этих стадий - понятия «экономическая общественная
формация» («die okonomische Gesellschaftsformation»), «формация общест-
венного производства» («die Formation der gesellschaftlichen Produktion»). По-
нятия «общественная формация» и «экономическая общественная формация»
в своей определенности Марксом разграничены не были. Очень часто Маркс
в качестве синонима понятия экономической общественной формации ис-
пользовал понятия «способ производства» и «общественно-производствен-
ный организм»666. Здесь, как и со всеми категориями марксистской теории
общества, не было полной определенности, четкости, устойчивости и завер-
шенности. Вместе с тем, очевидно, что Маркс при рассмотрении истории че-
ловечества делал акцент на исследовании поступательного развития скорее
способов производства, чем основанных на них типов обществ.
Теория общественных формаций предполагает, что всемирная исто-
рия проходит ряд стадий - общественных формаций (экономических об-
щественных формаций), которые детерминируются определенными спосо-
бами производства. В соответствии с первобытным, рабовладельческим,
феодальным, капиталистическим, коммунистическим способами производ-
ства марксизм выделяет первобытную, рабовладельческую, феодальную,
буржуазную и коммунистическую формации. Каждый из способов произ-
водства порождает определенную социально-классовую структуру, госу-
дарство и политическую жизнь (в классовых обществах), формы общест-
ш' Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 118.
Главе 14. Всемирно-исторический процесс
457
венного сознания. Движущей силой развития общественной жизни и все-
мирно-исторического процесса является способ производства с его проти-
воречиями. Однако глубоко, систематически и детально Маркс исследовал
только капиталистический способ производства и то, как именно противо-
речия докапиталистических способов производства определяют развитие
докапиталистических обществ, в зрелой социальной философии марксизма
выяснено не было. Это с необходимостью порождало экстраполяцию ха-
рактеристик капиталистического общества на докапиталистические обще-
ства, т. е. их модернизацию.
В центре исследований зрелых Маркса и Энгельса находился капи-
талистический способ производства, а докапиталистические формации
они специально, глубоко и систематически не рассматривали. Докапитали-
стические способы производства воспринимались Марксом и Энгельсом
преимущественно как система предпосылок капиталистического способа
производства, а не сами по себе, не как одна из стадий всемирной исто-
рии. Маркс дает немало характеристик докапиталистическим способам
производства, но кратко, бегло и исключительно в связи с исследованием
капитализма. Маркс, как и ранее, исследует прогрессивный характер ка-
питалистического способа производства по отношению к докапиталисти-
ческим, но теперь он делает это более детально и развернуто. Он сопос-
тавлял капитализм с другими классовыми формациями: «Капитал не изо-
брел прибавочного труда. Всюду, где часть общества обладает монополией
на средства производства, работник, свободный или несвободный, должен
присоединять к рабочему времени, необходимому для содержания его са-
мого, излишнее рабочее время, чтобы произвести жизненные средства для
собственника средств производства), будет ли этим собственником афин-
ский ХаУаа0^ [аристократ], этрусский теократ, civis romanus [рим-
ский гражданин], норманский барон, американский рабовладелец, валаш-
ский боярин, современный лендлорд или капиталист»667. Маркс писал об
античном обществе, сопоставляя его с капиталистической общественной
формацией: «Но древние и не помышляли о том, чтобы превращать приба-
вочный продукт в капитал. Во всяком случае, если и делали это, то только в
незначительной степени. (Широко практиковавшееся ими собирание со-
кровищ в собственном смысле слова показывает, как много прибавочного
труда лежало у них без всякого употребления.) Значительную часть приба-
вочного продукта они обращали на непроизводительные затраты - на про-
изведения искусства, на религиозные и общественные сооружения. В еще
меньшей степени строилось их производство на развязывании и разверты-
вании материальных производительных сил - на разделении труда, маши-
нах, применении сил природы в частном производстве. Фактически они
667 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 247-248.
458
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
так и не пошли дальше ремесленного труда. Поэтому то богатство, кото-
рое они создавали для частного потребления, было относительно неве-
лико, и кажется оно большим только потому, что скоплялось в руках не-
многих, которые к тому же не знали, что с ним делать. Если поэтому у
древних не было перепроизводства, то было перепотребление у богачей,
которое в последнюю эпоху Рима и Греции выливается в безумную расто-
чительность. Немногие торговые народы, имевшиеся среди древних, жили
отчасти за счет всех этих в сущности бедных наций»668. Древние общества
Маркс в «Капитале» характеризовал так: «Эти древние общественно-
производственные организмы несравненно более просты и ясны, чем
буржуазный, но они покоятся или на незрелости индивидуального челове-
ка, еще не оторвавшегося от пуповины естественнородственных связей с
другими людьми, или на непосредственных отношениях господства и
подчинения. Условие их существования - низкая ступень развития произ-
водительных сил труда и соответственная ограниченность отношений лю-
дей рамками материального процесса жизни, а значит, ограниченность всех
их отношений друг к другу. Эта действительная ограниченность отражает-
ся идеально в древних религиях, обожествляющих природу, и народных
верованиях»669. Речь шла фактически о рабовладельческих и переходных к
ним обществам. В «Капитале» Маркс характеризует специфику феодаль-
ного общества по отношению к буржуазному: «Вместо нашего независи-
мого человека мы находим здесь людей, которые все зависимы - крепост-
ные и феодалы, вассалы и сюзерены, миряне и попы. Личная зависимой
характеризует тут как общественные отношения материального производ-
ства, так и основанные на нем сферы жизни. Но именно потому, что от-
ношения личной зависимости составляют основу данного общества, труду
и продуктам не приходится принимать отличную от их реального бытия
фантастическую форму»670. Маркс дал краткую характеристику докапита-
листическим способам производства и на Востоке. Он писал, что развитие
азиатских стран является во многом циклическим, азиатское общество ис-
ключительно устойчиво, сохраняя свои фундаментальные характеристики
неизменными в течение многих веков, и оно разлагается крайне медленно
даже под воздействием ударов мирового капиталистического рынка:
«Простота производственного механизма этих самодовлеющих общин, ко-
торые постоянно воспроизводят себя в одной и той же форме и, будучи
разрушены, возникают снова в том же самом месте, под тем же самым
именем, объясняет тайну неизменности азиатских обществ, находящихся
в столь резком контрасте с постоянным разрушением и новообразованием
6611 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. П, с. 587.
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 89.
670 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 87.
Глава 14. Всемирно-исторический процесс
459
азиатских государств и быстрой сменой их династий. Структура основных
экономических элементов этого общества не затрагивается бурями, проис-
ходящими в облачной сфере политики»671.
Маркс утверждал, что капиталистический способ производства отли-
чается от других способов производства тем, что 1) продукты производятся
преимущественно не как потребительные стоимости, а как товары и
2) «прямой целью и определяющим мотивом» этого способа производства
является увеличение стоимости, т. е. производство прибавочной стоимости,
производство капитала. При буржуазной экономической общественной фор-
мации производство тем самым имеет целью само себя, т. е. производство, а
не потребительные стоимости, как в докапиталистических обществах. Маркс
писал: «Капитал производит главным образом капитал и достигает этого
лишь постольку, поскольку производит прибавочную стоимость»672. Частные
собственники при капиталистическом способе производства олицетворяют
собой впервые - в отличие от других способов производства - условия или
факторы производства, а не выступают в «качестве политических или тео-
кратических властителей», пишет Маркс. Капиталист как «персонифициро-
ванный капитал» выполняет прогрессивную роль: «Как фанатик накопле-
ния, он беспощадно и безудержно понуждает, людей к производству ради
производства и, следовательно, толкает их инстинктивно к развитию произ-
водительных сил и материальных условий, которые одни только могут соз-
дать реальный базис нового и более высокого общества»673 674. С тенденцией
неограниченного развития производительных сил связано, по Марксу, исто-
рическое значение и оправдание капиталистического способа производства:
«Рикардо рассматривает капиталистический способ производства как самый
выгодный для производства вообще, как самый выгодный для создания бо-
гатства, и Рикардо вполне прав для своей эпохи. Он хочет производства ра-
ди производства, и он прав. Возражать на это, как делали сентиментальные
противники Рикардо, указанием на то, что производство как таковое не яв-
ляется самоцелью, значит забывать, что производство ради производст-
ва есть не что иное, как развитие производительных сил человечества,
т. е. развитие богатства человеческой природы как самоцель».614. Маркс
также писал: «Постоянная цель капиталистического производства состоит в
том, чтобы при минимуме авансированного капитала производить макси-
мум прибавочной стоимости или прибавочного труда; и в той мере, в ка-
кой этот результат достигается не чрезмерным трудом рабочих, это пред-
ставляет собой такую тенденцию капитала, которая выражается в стрем-
лении производить данный продукт с возможно меньшими затратами сил
671 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 371.
672 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 25 (2), с. 453.
671 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 49, с. 115.
674 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26 (II), с. 123.
460
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
и средств, т. е. такую экономическую тенденцию капитала, которая учит
человечество экономно расходовать свои силы и достигать производст-
венной цели с наименьшей затратой средств»675. Важнейшей предпосыл-
кой капиталистического способа производства является отделение произво-
дителя от средств производства и противопоставление друг другу капитали-
ста как собственника средств производства и пролетария как собственника
рабочей силы. Капиталистическое производство соединяет производителя и
средства производства, но уже под эгидой капитала, т. е. по его плану и со-
гласно его цели - ради бесконечного накопления прибавочной стоимости
посредством развития процесса труда, развития производительных сил.
Маркс указывает, что «постоянная тенденция капитала заключается, с одной
стороны, в создании свободного времени, а с другой стороны, - в превра-
щении этого свободного времени в прибавочный труд»676. Именно поэтому
развитие капиталистического способа производства предстает в сопостав-
лении с докапиталистическими порядками как громадное накопление про-
изводительных сил общества, его производительной мощи. Капитал создает
невиданную доселе производительность труда и подчиняет ее производству
прибавочной стоимости.
Общественное развитие в классовых формациях осуществляется через
постоянное подчинение угнетенного трудящегося большинства населения уг-
нетающим, эксплуататорским меньшинством, имущими классами. Развитие
человечества опосредствуется развитием частнособственнических классов,
интересы человечества - своекорыстными интересами этих классов. Очевид-
но, в этом движении мысли проявляется преувеличение зрелым Марксом сте-
пени антагонистичности докапиталистических обществ, абсолютизация при-
сущего им классового противостояния, что является следствием экстраполя-
ции характеристик капиталистического способа производства на
докапиталистические способы производства. В докапиталистических обще-
ствах индивид, как утверждает Маркс, отличался полнотой определений,
многосторонностью, хотя и на весьма ограниченном, локальном уровне. Ин-
дивид буржуазного общества характеризуется в отличие от своего докапита-
листического предшественника односторонностью, ограниченностью - ему
присущи качества частичного работника, подчиненного процессу возраста-
ния капитала. Именно это обстоятельство связано с указанным Марксом па-
радоксом, заключавшимся в том, что античное искусство, выросшее на бази-
се античного способа производства, способно доставлять эстетическое на-
слаждение людям современного, буржуазного общества. Маркс пытается
объяснить это с помощью приведенной выше метафоры о детстве (греки как
«нормальные дети»). Речь идет о нахождении идеала (в определенной, огра-
675 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26 (П), с. 608.
676 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46 (II), с. 217.
Глава 14. Всемирно-исторический процесс
461
ниченной мере) в далеком прошлом, выступающем в этом отношении в
определенной, ограниченной мере как мир гармонии. По Марксу, всемирно-
историческое развитие в обществе, возникшем в результате снятия капита-
листического способа производства, ведет к восстановлению древней це-
лостности, гармоничности, но на основе достижений буржуазной эры, на
новом витке спирали.
Маркс и Энгельс анализировали и переходные ступени от докапитали-
стических обществ к капиталистическому обществу. Маркс характеризовал
полубуржуазно-полуфеодальное немецкое общество 1860-х гг.: «Там, где у
нас вполне установилось капиталистическое производство, например на
фабриках в собственном смысле, наши условия гораздо хуже английских,
так как мы не имеем противовеса в виде фабричных законов. Во всех ос-
тальных областях мы, как и другие континентальные страны Западной Ев-
ропы, страдаем не только от развития капиталистического производства,
но и от недостатка его развития. Наряду с бедствиями современной эпохи
нас гнетет целый ряд унаследованных бедствий, существующих вследст-
вие того, что продолжают прозябать стародавние, изжившие себя спосо-
бы производства и сопутствующие им устарелые общественные и поли-
тические отношения. Мы страдаем не только от живых, но и от мертвых.
Le mort saisit le vif! [Мертвый хватает живого!]»677. Маркс руководство-
вался тем, что переход от докапиталистических форм к капитализму явля-
ется неизбежным и прогрессивным.
Маркс рассматривал и случаи, довольно сложные для формационного
анализа. Например, это проблема рабовладельческого уклада в экономике Со-
единенных Штатов до отмены рабства в 1865 году. Маркс писал в «Экономи-
ческих рукописях 1861-1863»: «В колониях второго типа - плантациях, - ко-
торые с самого же начала рассчитаны на торговлю, на производство для ми-
рового рынка, - существует капиталистическое производство, хотя только
формально, так как рабство негров исключает свободный наемный труд, т. е.
самую основу капиталистического производства. Но здесь перед нами капи-
талисты, строящие свое хозяйство на рабском труде негров. Способ произ-
водства, вводимый ими, не возник из рабства, а прививается ему. В этом слу-
чае капиталист и земельный собственник - одно лицо. И существование зем-
ли как элемента природы в его отношении к капиталу и труду не оказывает
никакого сопротивления вложению человечества, а, следовательно, и конку-
ренции капиталов. Не создается здесь и отличного от земельных собственни-
ков класса арендаторов. Пока сохраняется такое положение вещей, ничто не
мешает тому, чтобы цена издержек регулировала рыночную стоимость»678.
Маркс исходил из того, что капитал эксплуатирует докапиталистические ук-
677 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 9.
678 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46 (II), с. 329.
462
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
лады, постепенно руинируя их, но ни в коем случае он не считал, что эксплуа-
тируемые капиталом уклады являются капиталистическими, как это утвер-
ждают ученые-неомарксисты И. Валлерстайн, А. Гундер Франк, С. Амин и
другие (мир-системный анализ и концепции зависимого развития). Маркс ис-
следовал и то, как рабовладельческие и феодальные отношения вовлекались в
становящуюся мировую капиталистическую систему, что приводило к преоб-
разованию капиталом этих отношений. Маркс замечал в «Капитале»: «Но как
только народы, у которых производство совершается еще в сравнительно
низких формах рабского, барщинного труда и т. д., вовлекаются в мировой
рынок, на котором господствует капиталистический способ производства и
который преобладающим интересом делает продажу продуктов этого про-
изводства за границу, так к варварским ужасам рабства, крепостничества и
т. д. присоединяется цивилизованный ужас чрезмерного труда. Поэтому
труд негров в южных штатах Американского союза носил умеренно-патри-
архальный характер до тех пор, пока целью производства было главным об-
разом непосредственное удовлетворение собственных потребностей. Но по
мере того как экспорт хлопка становился жизненным интересом для этих
штатов, чрезмерный труд негра, доходящий в отдельных случаях до потреб-
ления его жизни в течение семи лет труда, становился фактором рассчитан-
ной и рассчитывающей системы. Тут дело шло уже не о том, чтобы выколо-
тить из него известное количество полезных продуктов. Дело заключалось в
производстве самой прибавочной стоимости. То же самое происходило с
барщинным трудом, например в Дунайских княжествах»679. Включение
стран с феодальным способом производства в мировой капитализм Маркс
писал: «Барщина соединялась в Дунайских княжествах с натуральными
рентами и прочими атрибутами крепостного состояния, но она составляла
основную дань, уплачиваемую господствующему классу. Там, где это имело
место, барщина редко возникала из крепостного состояния, наоборот, обык-
новенно крепостное состояние возникало из барщины. Так было в румын-
ских провинциях. Их первоначальный способ производства был основан на
общинной собственности, но не в ее славянской или индийской формах.
Часть земель самостоятельно возделывалась членами общины как свобод-
ная частная собственность, другая часть - ager publicus [общинное поле] -
обрабатывалась ими сообща. Продукты этого совместного труда частью
служили резервным фондом на случай неурожаев и других случайностей,
частью государственным фондом на покрытие военных, церковных и дру-
гих общинных расходов. С течением времени военная и духовная знать
вместе с общинной собственностью узурпировала и связанные с нею по-
винности. Труд свободных крестьян на их общинной земле превратился в
барщинный труд на похитителей общинной земли. Одновременно с этим
679
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 247.
Глава 14. Всемирно-исторический процесс
463
развились крепостные отношения, однако только фактически, а не юриди-
чески, пока они не были узаконены всемирной «освободительницей», Рос-
сией, под предлогом отмены крепостного права»680.
Маркс и Энгельс в этот период продолжали интересоваться общи-
ной как общественной формой докапиталистических способов производ-
ства и тем, как на нее воздействовал мировой капитализм. Энгельс писал в
«Анти-Дюринге»: «Чем больше продукты общины принимают товарную
форму, т. е. чем меньшая часть их производится для собственного потребле-
ния производителя и чем большая для целей обмена, чем больше обмен вы-
тесняет также и внутри общины первоначальное, стихийно сложившееся
разделение труда, - тем более неравным становится имущественное поло-
жение отдельных членов общины, тем глубже подрывается старое общин-
ное землевладение, тем быстрее община идет навстречу своему разложе-
нию, превращаясь в деревню мелких собственников-крестьян. Восточный
деспотизм и господство сменявших друг друга завоевателей-кочевников в
течение тысячелетий ничего не могли поделать с этими древними община-
ми; между тем постепенное разрушение их стихийно сложившейся домаш-
ней промышленности, вызываемое конкуренцией продуктов крупной про-
мышленности, все больше и больше разлагает эти общины»681. Здесь вновь
следует отметить, что докапиталистические способы производства, докапи-
талистические общественные формы Маркса и Энгельса интересовали не
сами по себе, а в связи с тем, что их отрицал капитализм, интересовали в
связи с капитализмом.
2. Капиталистический и докапиталистические
способы производства в условиях становления
мировой капиталистической системы
Формирование мировой капиталистической системы в 1860-70-е гг.
продолжалось - захватывались и осваивались новые колонии и полуколо-
нии, велись колониальные войны, между метрополиями возникали трения
по поводу колоний - но эти события вызвали меньший интерес Маркса и
Энгельса, чем аналогичные процессы в 1850-е гг. Об этом можно судить
по количеству их статей для газет.
Развитие капитализма в полуфеодальной России после 1861 г. и со-
путствующий этому рост революционного движения обратили мысль Мар-
кса и Энгельса к исследованию специфики докапиталистических обществ.
Они интересовали Маркса и Энгельса, во-первых, с точки зрения разработ-
680 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 249.
681 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 20, с. 165-166.
464
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
ки учения о земельной ренте и изучения трансформации феодальных аг-
рарных отношений в капиталистические, во-вторых, с точки зрения изуче-
ния назревания революции в России. Но они только начали работу в этом
направлении. Необходимость разрешения этого противоречия актуализи-
ровалась социально-политическими причинами, связанными с быстро
развивающимся включением в начавшую формироваться мировую капита-
листическую систему стран и народов, для которых было характерно при-
сутствие тех или иных форм и модификаций докапиталистических спосо-
бов производства - Турции, Индии, Китая, Персии, у арабов и т. д.
Маркс касался вопроса о перспективах развития капиталистического
способа производства в докапиталистических странах и в странах, где капи-
тализм уже начал складываться в силу внутреннего развития или перенесе-
ния буржуазных отношений из капиталистических метрополий. Эта вопрос
возникает при начале рассмотрении капитализма как мировой системы.
Особый интерес представляют взгляды Маркса на становление ка-
питалистического способа производства в России. В концентрированной
форме они изложены в трех набросках его письма к В. И. Засулич, а также
в письме К. Маркса в редакцию «Отечественных записок». Маркс полагал,
что Россия благодаря уникальному стечению обстоятельств, связанному с
преобладанием общинных отношений, может прийти к социализму своеоб-
разным путем, отличным от западноевропейских стран. Ситуация России
будет отличаться, по Марксу, и, например, от ситуации Индии, которая по-
теряла независимость и где поэтому общинный строй был во многом разло-
жен под воздействием колониального господства капиталистической Англии.
По мысли Маркса, Россия могла бы заимствовать достижения капиталисти-
ческих стран в области производительных сил и, соединив их с преобла-
дающим общинным строем, избежать многих из мук буржуазного развития.
Маркс писал, что «одновременное существование западного производства,
господствующего на мировом рынке, позволяет России ввести в общину все
положительные достижения, добытые капиталистическим строем, не про-
ходя сквозь его кавдинские ущелья»682. Он утверждал, что «привычка рус-
ского крестьянина к артельным отношениям облегчила бы ему переход от
парцелльного хозяйства к хозяйству коллективному, которое он в известной
мере ведет уже на не подвергающихся разделу лугах, при осушительных
работах и других предприятиях, представляющих общий интерес»683. Маркс
при этом отмечал двойственность общины: «Ее врожденный дуализм до-
пускает альтернативу: либо собственническое начало одержит в ней верх
над началом коллективным, либо же последнее одержит верх над первым.
Все зависит от исторической среды, в которой она находится»684. По Мар-
682 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 405.
683 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 407.
684 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 419.
Глава 14. Всемирно-исторический процесс
465
ксу, общинный коллективизм может сократить путь России к социали-
стической революции, а революция способна спасти общину от разложе-
ния вследствие воздействия сил капитализма. Маркс отмечал в своем из-
вестном письме в редакцию «Отечественных записок»685: «Если Россия
будет продолжать идти по тому пути, по которому она следовала с 1861 г.,
то она упустит наилучший случай, который история когда-либо предос-
тавляла какому-нибудь народу, и испытает все роковые злоключения капи-
талистического строя»686.
Маркс подчеркивал, что речь идет сугубо о гипотетической возмож-
ности такого перехода. Он осознавал условность и приблизительность своего
прогноза. Важнейшей предпосылкой победы коллективистского начала в
русской общине и в России в целом, безусловно, мыслилась социалистиче-
ская революция, которая, опираясь на общинный строй, была бы, вместе с
тем, внешней силой по отношению к крестьянской общине. Маркс исходил и
из такой важнейшей предпосылки, как социалистическая революция в раз-
витых странах Европы. Разумеется, такой силой мог быть только социали-
стический промышленный пролетариат, который в свою очередь, был бы
плодом довольно значительного развития капитализма и, следовательно, раз-
ложения общинного строя. Таким образом, прогноз Маркса являлся диалек-
тически противоречивым.
Разумеется, Маркс полагал, что Россия в определенной мере уже
затронута процессами капиталистической трансформации, и община под
воздействием эксплуатации со стороны деревенских ростовщиков и тор-
говцев, городского капитала, а также фискального гнета самодержавного
государства, начинает разлагаться. Маркс отвлекался от выяснения меры
проникновения буржуазных отношений в океан сельской общинной жиз-
ни, скорее всего, в связи с тем, что он не имел основательного и разрабо-
танного представления о том, что происходило в России.
Очень важным является следующее обстоятельство. Три наброска
письма к В.И. Засулич, в которых и были изложены эти размышления Мар-
кса, представляют собой довольно подробное исследование, являются впол-
не пространными по объему, а в самом письме Маркс отказался от глубокого
и детального рассмотрения многих проблем развития России и ограничился
кратким изложением своей позиции. Само письмо по объему является са-
мым коротким, первый набросок - самым пространным, второй и третий на-
броски занимают по объему промежуточное положение. По всей видимости,
к такой осторожности Маркса подвигло то, что он ощутил недостаточность
своих теоретических представлений о становлении капиталистического спо-
685 Это письмо иногда интерпретируют так, что автор «Капитала» якобы утверждал при-
менимость своей теории только к Западной Европе. Этим Маркса превращают в заурядного
сторонника цивилизационного подхода в духе О. Шпенглера и др.
686 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 119.
466
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
соба производства и (или) конкретных знаний о социально-экономической
ситуации, в которой находилась Россия после 1861 г. Тем самым, письмо
Маркса к В.И. Засулич в определенной мере, по крайней мере, в том, что ка-
сается многих сторон предвидения перспектив развития России, дезавуирует
наброски к этому письму, а также отчасти содержание письма в редакцию
«Отечественных записок». Необходимо учитывать этот момент.
Письмо Маркса в редакцию «Отечественных записок» интересно
также тем, что является важным косвенным свидетельством различных
степеней познания капиталистического способа производства и докапита-
листических способов производства. Автор «Капитала», исходя из иссле-
дованной им логики капиталистического способа производства, утвержда-
ет: «Если Россия имеет тенденцию стать капиталистической нацией по
образцу наций Западной Европы, - а за последние годы она немало потру-
дилась в этом направлении, - она не достигнет этого, не превратив пред-
варительно значительной части своих крестьян в пролетариев; а после
этого, уже очутившись в лоне капиталистического строя, она будет подчи-
нена его неумолимым законам, как и прочие нечестивые народы. Вот и
все»687. Одновременно Маркс находит необходимым подчеркнуть то, что
сказанное не означает фатальной предопределенности перехода к капита-
лизму. Маркс не исследовал спецификума докапиталистических способов
производства и многообразие исторических вариантов их трансформации
представало для него весьма и весьма неясным. Поэтому он протестовал
против такой интерпретации его экономической теории, например, рус-
ским либеральным народником Н.К. Михайловским, что вариант, реализо-
вавшийся в Англии и - тогда еще в меньшей степени - в других западно-
европейских странах, являлся единственно возможным. Маркс заявлял
именно по этому поводу: «Но этого моему критику мало. Ему непременно
нужно превратить мой исторический очерк возникновения капитализма в
Западной Европе в историко-философскую теорию о всеобщем пути, по
которому роковым образом обречены идти все народы, каковы бы ни были
исторические условия, в которых они оказались, - для того, чтобы прийти
в конечном счете к той экономической формации, которая обеспечивает
вместе с величайшим расцветом производительных сил общественного
труда и наиболее полное развитие человека»688. Но сказанное Марксом ни
в коей мере не означает, что он отрицал универсализм законов обществен-
ного развития и считал капитализм только западноевропейским или аме-
риканским явлением. Ни в коем случае эти слова Маркса не упраздняют
его более чем справедливую мысль из предисловия к первому изданию к
первому тому «Капитала»: «Дело в самих этих законах, в этих тенденциях,
действующих и осуществляющихся с железной необходимостью. Страна,
687 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 120.
688 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 120.
Глава 14. Всемирно-исторический процесс
467
промышленно более развитая, показывает менее развитой стране лишь
картину ее собственного будущего»689. Маркс посчитал необходимым для
себя констатировать отсутствие достаточных знаний о докапиталистиче-
ских обществах и о способах их перехода к буржуазному способу произ-
водства. Но не более того. Тем более, указанные слова Маркса не означа-
ют отрицания применимости материалистического понимания истории по
отношению к незападным обществам: Маркс полагает, что в силу специ-
фической конкретно-исторической ситуации во второй половине XIX века
(общинные отношения плюс возможность использования технологиче-
ских достижений развитых капиталистических стран) Россия может пе-
рейти к социализму, минуя стадию зрелого буржуазного общества.
Наброски письма Маркса к В.И. Засулич примечательны тем, что
диалектический противоречивый прогноз Маркса фактически соответст-
вовал многому из того, что произошло в России после Октябрьской рево-
люции 1917 года. Социалистическая революция на просторах бывшей
Российской империи и, в частности, коллективизация в СССР, безуслов-
но, были бы невозможными без общинно-коллективистских отношений,
сохранившихся у крестьянского населения народов СССР, без опоры на
общинный коллективизм, который благодаря индустриализации действи-
тельно был соединен с современными средствами производства, заимст-
вованными у развитых капиталистических стран.
3. Генезис капитализма, его пределы и перспективы
Маркс рассматривал историю докапиталистических формаций пре-
имущественно с точки зрения становления предпосылок капиталистиче-
ского способа производства. Это означает, что добуржуазные эпохи вы-
ступали преимущественно как отрицаемые капиталистическим способом
производства, но не в своей исторической специфике. Исторические пред-
посылки капитализма по Марксу, наряду с ростовщическим и купеческим
капиталом, это: «свободный труд, мировой рынок, распад старых общест-
венных связей, определенная ступень развития труда, развитие наук
и т. д.»690. (Впоследствии исторические предпосылки капитализма преоб-
разуются в его действительные предпосылки, воспроизводимые самим ка-
питалом). В связи с этим история представала главным образом как про-
цесс прогрессирующего отделения производителей (крестьян и ремеслен-
ников) от средств производства, что предполагает разложение общины и
общинных связей, а также возникновение и функционирование докапита-
листического торгового и ростовщического капитала.
689 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 9.
690 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. Ill, с. 559.
468
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
Общинные отношения существовали в античном, феодальном и
даже незрелом буржуазном обществах, развивающиеся частнособствен-
нические отношения в классовых докапиталистических формациях были
причудливо переплетены с разлагающимися общинными. Капиталисти-
ческий способ производства возник именно в Западной Европе и именно
в XVI-XVII в., хотя спорадически буржуазные отношения появились в
ряде городов Северной Италии еще в XIV в., потому что именно здесь
процессы отделения средств производства от производителя впервые в
мире достигли того уровня развития, который является непосредственной
предпосылкой возникновения капиталистического способа производства.
Процесс отделения производителей от средств производства, процесс по-
глощения частнособственническими отношениями общинных достигают
предела своего развития лишь в зрелом буржуазном обществе.
Маркс посвятил 24 главу первого тома «Капитала», называющуюся
«О так называемом первоначальном накоплении», специальному рассмот-
рению финальной стадии процесса отделения производителя от средств
производства, предшествующей непосредственному возникновению ка-
питалистического способа производства, на материале Великобритании
XVI-XVII веков. Этот процесс включает в себя два взаимосвязанных под-
процесса. Первый из них заключался в формировании отделенных от про-
изводителей условий труда в виде товаров, денег и средств производства -
потенциальных капиталов, другой - в возникновении свободной рабочей
силы (свободной двояко: от средств производства, с одной стороны, и от
общинных отношений, от личной зависимости, от закрепощения, с дру-
гой). Первый подпроцесс предполагает ограбление колоний, неэквивалент-
ную торговлю с их народами, принуждение их к рабскому труду, самого
разного рода зверства и жестокость691. Маркс писал: «Открытие золотых и
серебряных приисков в Америке, искоренение, порабощение и погребение
заживо туземного населения в рудниках, первые шаги по завоеванию и раз-
граблению чернокожих - такова была утренняя заря капиталистической
эры производства». Второй подпроцесс был связан с насильственной экс-
проприацией средств производства у производителей (в Англии это приня-
ло форму сгона с земли, огораживаний). Экспроприированные крестьяне и
ремесленники принуждались к продаже своей рабочей силы капиталистам,
чему служило «кровавое законодательство» против них с его жесточайши-
ми репрессиями тех, кто не продавал свою рабочую силу новоявленным
капиталистическим собственникам. Оба аспекта предполагали значитель-
ную роль государства как орудия форсирования данных процессов. Это
орудие находилось в руках возникающего буржуазного класса; в Велико-
британии этого периода оно имело форму абсолютной монархии.
т‘ Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 760.
Глава 14. Всемирно-исторический процесс
469
Исследование противоречивой сущности капиталистического спо-
соба производства в «Капитале» подвело Маркса к вопросу о его пределах
и перспективах. Капиталистический способ производства своим развити-
ем снимает себя, полагает себе пределы, считает Маркс. Границы буржу-
азного общества таковы: «Настоящий предел капиталистического произ-
водства - это сам капитал, а это значит: капитал и самовозрастание его
стоимости является исходным и конечным пунктом, мотивом и целью
производства; производство есть только производство для капитала, а не
наоборот; средства производства не являются просто средствами для по-
стоянно расширяющегося процесса жизни общества производителей.
Пределы, в которых только и может совершаться сохранение и увеличение
стоимости капитала, основывающееся на экспроприации и обеднении
массы производителей, эти пределы впадают постоянно в противоречие с
теми методами производства, которые капитал вынужден применять для
достижения своей цели и которые служат безграничному расширению
производства, производству как самоцели, безусловному развитию обще-
ственных производительных сил труда. Средство - безграничное развитие
общественных производительных сил - вступает в постоянный конфликт
с ограниченной целью - увеличением стоимости существующего капита-
ла. Если капиталистический способ производства есть историческое сред-
ство для развития материальной производительной силы и для создания
соответствующего этой силе мирового рынка, то он в то же время является
постоянным противоречием между такой его исторической задачей и
свойственными ему общественными отношениями производства»692. Пре-
делом капитализма выступает коммунистическая революция. Маркс и Эн-
гельс полагали, что эта революция как результат обострения противоречий
капитализма должна установить диктатуру пролетариата, которая будет
необходима при переходе от капитализма к коммунизму. В работе «Граж-
данская война во Франции» Маркс кратко обрисовал черты того, чем будет
государство диктатуры пролетариата. Оно будет предполагать уничтоже-
ние бюрократии, постоянной армии, выборность и сменяемость членов
руководящих органов, оплату чиновников на уровне квалифицированного
рабочего. В этом случае произойдет осуществление подлинного пролетар-
ского народовластия, которое вместе с тем будет создавать условия для
упразднения пролетариата и власти. В развитии собственно коммунисти-
ческого общества Маркс выделил две стадии - низшую и высшую. В пер-
вой фазе производительные силы еще не настолько развиты, чтобы пре-
одолеть «порабощающее разделение труда», относительный недостаток
предметов потребления, «буржуазное право» (принцип воздаяния по труду,
равенство оплаты неравных индивидов оборачивается неравенством), про-
тивоположность умственного и физического труда и отношение к труду как
692
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 25 (1), с. 274.
470
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
к необходимому средству к жизни. Высшая фаза будет означать снятие
рефлексии буржуазного способа производства в коммунистическом обще-
стве, т. е. исчезновение всех этих черт ограниченности: «когда труд пере-
станет быть только средством к жизни, а станет сам первой потребностью
жизни; когда вместе с всесторонним развитием индивидов вырастут и про-
изводительные силы и все источники общественного богатства польются
полным потоком, лишь тогда можно будет совершенно преодолеть узкий
горизонт буржуазного права, и общество сможет написать на своем знаме-
ни: Каждый по способностям, каждому по потребностям!»693. Предвидение
Марксом будущего общества носит довольно абстрактный, фрагментарный
и поверхностный характер. Это было обусловлено тем, что антиномии со-
циальной философии им не были сняты и его социально-философская тео-
рия даже на стадии своей зрелости не стала преимущественно разумной.
4. Другие варианты периодизации
всемирной истории
Другие варианты типологии истории были разработаны Марксом и
Энгельсом в намного меньшей степени, но они опирались на формацион-
ную концепцию. Второй и третий варианты надстраивались над нею и были
как бы дополнительными по отношению к ней. Лишь четвертый вариант
был в определенной мере попыткой снятия формационной концепции.
Периодизация на основе классового критерия. В этом случае
ступени развития общества выделяются в связи с классовым критерием,
т. е. классовые и бесклассовые общества. Маркс в набросках письма к
В. И. Засулич в 1881 г. сделал эскиз рассмотрения ступеней исторического
процесса, предполагавшего выделение трех стадий развития общества, трех
общественных формаций: а) первичной или архаической формации, б) вто-
ричной формации и в) третичной формации. Первичная (архаическая) об-
щественная формация соответствует бесклассовому первобытному строю,
вторичная - эксплуататорским типам обществ (рабовладельческому, фео-
дальному и буржуазному), третичная - бесклассовому коммунистическому
обществу. Этот эскиз был модификацией намечавшегося Марксом и Энгель-
сом членения исторического процесса на исходное бесклассовое (перво-
бытное), классовое и бесклассовое коммунистическое общества. В наиболее
четкой форме этот способ периодизации истории был разработан в работе
Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства».
Предыстория и история человечества: на пути к снятию теории
общественных формаций. Маркс разрабатывал и бинарное членение
всемирно-исторического процесса, предполагавшее выделение стадий: а)
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 19, с. 20.
Глава 14. Всемирно-исторический процесс
471
предыстории человечества и б) подлинной истории. Этот вариант типоло-
гии истории Маркс наметил в «Предисловии» к работе «К критике поли-
тической экономии» и немного более развернуто рассмотрел его в «Капи-
тале» и экономических рукописях. Его истоки восходят еще к «Экономи-
ческо-философским рукописям 1844 года». В соответствии с этим
вариантом предыстория включала в себя первобытную, античную, фео-
дальную и капиталистическую формации, подлинная история - коммуни-
стическое общество. Предыстория характеризуется господством над чело-
веком природной и социальной форм необходимости, связанных с борьбой
человека за выживание и соответствующим сведением его к роли субъекта
производства материальных благ. На этой стадии богатство общества из-
меряется либо массой потребительных стоимостей, либо массой приба-
вочной стоимости. Вступление общества в период «подлинной истории»
или коммунистического общества означает снятие природной и социаль-
ной необходимости и утверждение свободы, что должно основываться на
упразднении прибавочного труда, равно как и труда (производства) вооб-
ще. Не труд ради обеспечения себя необходимыми предметами потребления,
а труд как средство развития личности становится основой общества. Его
богатством является развитие ассоциированных личностей. Маркс писал в
третьем томе «Капитала»: «Царство свободы начинается в действительно-
сти лишь там, где прекращается работа, диктуемая нуждой и внешней це-
лесообразностью, следовательно, по природе вещей оно лежит по ту сто-
рону сферы собственно материального производства. Как первобытный
человек, чтобы удовлетворять свои потребности, чтобы сохранять и вос-
производить свою жизнь, должен бороться с природой, так должен бо-
роться и цивилизованный человек, должен во всех общественных формах
и при всех возможных способах производства. С развитием человека рас-
ширяется это царство естественной необходимости, потому что расширя-
ются его потребности; но в то же время расширяются и производительные
силы, которые служат для их удовлетворения. Свобода в этой области мо-
жет заключаться лишь в том, что коллективный человек, ассоциированные
производители рационально регулируют этот свой обмен веществ с при-
родой, ставят его под свой общий контроль, вместо того чтобы он господ-
ствовал над ними как слепая сила; совершают его с наименьшей затратой
сил и при условиях, наиболее достойных их человеческой природы и аде-
кватных ей. Но тем не менее это все же остается царством необходимости.
По ту сторону его начинается развитие человеческих сил, которое являет-
ся самоцелью, истинное царство свободы, которое, однако, может расцве-
сти лишь на этом царстве необходимости, как на своем базисе»694. Как
видно, Маркс здесь исходит из идеи выделения двух форм коммунистиче-
694 Маркс К. и Энгельс Ф.'Указ. соч. т. 25, ч. 11, с. 386-387.
472
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
ского общества, что созвучно его идеям в «Критике Готской программы».
Эти мысли Маркса представляют собой огромный интерес, поскольку ими
фактически (в латентной форме, самом неразвернутом виде) намечается
снятие формационной теории: коммунистическое общество рассматрива-
ется уже не как формация, а более глубоко - как тип развития, снимающий
всю предшествующую историю человечества. Важным последствием это-
го подхода Маркса является то, что благодаря ему великий мыслитель
фактически и, по всей вероятности, не вполне осознанно для себя, полага-
ет пределы своей социально-философской теории. Поскольку речь идет о
снятии материального производства, то исчезает и способ производства как
определяющая сторона обществу, как его сущность, следовательно, мате-
риалистическое понимание истории снимается, становится теоретическим
анахронизмом, как и разделение труда, частная собственность, классы и
государство, существуя в богатстве последующего развития или «подлин-
ной истории» человечества как преобразованный, подчиненный момент.
Маркс в «Капитале» исследовал диалектику капиталистического
способа производства, но аналогичного по глубине и систематичности ис-
следования докапиталистических способов производства он не создал.
Развитие производительных сил докапиталистических обществ и диалек-
тика производительных сил и производственных отношений оставались
неизученными им. По отношению к докапиталистическим эпохам диалек-
тика способа производства в качестве фундаментальной закономерности
только формулировалась в качестве догадки, т. е. только декларировалась,
провозглашалась, причем в довольно неопределенном виде. Изучение до-
капиталистических способов производства в марксизме осталось на уров-
не преимущественно только производственных отношений. Концепция
докапиталистических способов производства в зрелой социальной фило-
софии Маркса и Энгельса оставалась недостаточно глубокой и целостной,
она была еще поверхностной, фрагментарной и схематичной. Закономер-
ный ход всемирной истории Маркс и Энгельс не смогли объяснить с необ-
ходимой (исчерпывающей) основательностью и систематичностью и, в
первую очередь, оставались необъясненными закономерности трансфор-
мации докапиталистических способов производства в капиталистический
способ производства. Маркс и Энгельс даже в рамках своей зрелой соци-
альной философии недостаточно глубоко и целостно понимали ход все-
мирно-исторического процесса. Она для них во многом оставалась нераз-
решенной загадкой, хотя и начала разрешаться ими. Но все же при всей
своей ограниченности марксистская концепция докапиталистических спо-
собов производства была более глубокой и полной, чем любая другая.
Глава 15
Антиномии зрелой социальной философии
К. Маркса и Ф. Энгельса и кризис реального
материалистического понимания истории
1. Антиномии зрелой социальной философии
К. Маркса и Ф. Энгельса и их объективные
предпосылки. Объективные и субъективные
предпосылки снятия антиномий
Развитие социальной философии Маркса и Энгельса на стадии ее
зрелости, как и на стадии ее формирования, определялось субъективными
(научными) и объективными (общественно-историческими) предпосыл-
ками (причинами). Первой научной предпосылкой было стремление снять
четыре антиномии социальной философии. Второй научной предпосылкой
стала работа Маркса над завершением теории прибавочной стоимости во
втором и третьем томах «Капитала». К объективным предпосылкам необ-
ходимо отнести воздействовавшие на мышление Маркса и Энгельса мо-
гущественные импульсы, исходящие от общественно-исторической прак-
тики человечества. В числе их были в первую очередь: 1) развитие буржу-
азного общества в Западной Европе и США, и, прежде всего, развитие
Великобритании и США на основе зрелого капиталистического способа
производства и в направлении к зрелой буржуазной общественной систе-
ме, в Германии, Франции и других западноевропейских странах - в на-
правлении к зрелому капиталистическому способу производства, 2) войны
- австро-прусская 1866 г., франко-прусская война 1870 г., в меньшей сте-
пени русско-турецкая война 1877-1878 гг. и др. и 3) рост классовой борьбы
и, прежде всего, первая пролетарская (социалистическая) революция -
Парижская коммуна 1871 г. Субъективные и объективные предпосылки
развития социальной философии Маркса и Энгельса были переплетены и
474
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
взаимодействовали. Объективная логика событий влияла на субъективную
логику науки, но все же была внешней по отношению к ней. Это сложное
взаимодействие: с одной стороны, объективные процессы детерминируют
научное развитие, с другой - научное развитие автономно, обладает своей
внутренней логикой. В данном случае эта логика заключалась в стремле-
нии снять антиномии социальной философии. Но, вместе с тем, на способ,
направленность и темпы стремлений снять противоречия воздействовали
объективные социальные процессы.
Резюмируем теперь то, как антиномии социальной философии про-
являются в зрелой теории Маркса и Энгельса. Антиномии в социальной
философии марксизма развернуты в большей степени, они проявляются с
большей напряженностью и интенсивностью, чем в социальной филосо-
фии Гегеля. Это было закономерно и обусловливалось тем, что марксизм
исходил из объяснения общественной системы из ее сущности в целом, а
Гегель - из объяснения на основе только лишь одной стороны сущности
(производственных отношений). В силу этого Маркс и Энгельс смогли ох-
ватить большее количество сторон общественной системы. Начнем со
второй из антиномий, поскольку она была снята Марксом.
Вторая антиномия (антиномия эссенциального монизма и эс-
сенциального плюрализма) - самая важная из антиномий - была снята
последовательным полаганием способа производства как противоречи-
вого единства производительных сил и производственных отношений в
качестве сущности общества. Завершение промышленной революции и
развитие капиталистического способа производства как зрелого в Анг-
лии стало объективной предпосылкой для осуществления исследования
капиталистического способа производства и одновременно подтолкнуло
Маркса к этому, т. е. к созданию «Капитала». Это стало самым исчер-
пывающим обоснованием способа производства как сущности общест-
венной системы. Благодаря исследованию в «Капитале» диалектики
капиталистического способа производства социальная философия мар-
ксизма стала зрелой, трансформировалась в реальное материалисти-
ческое понимание истории и развивалась в этом качестве. Собственно,
суть материалистического понимания истории Маркса и Энгельса и за-
ключалась в последовательном полагании способа производства как ос-
новы, субстанции общественной жизни.
Вместе с тем, воспроизводство в зрелой социальной философии
К. Маркса и Ф. Энгельса четырех антиномий означало то, что реальное ма-
териалистическое понимание истории находилось в кризисе. Кризис - спо-
соб развития любого сущего на стадии его формирования, в том числе и
формирующейся науки, любой конкретной концепции. Ранее, а именно в
«Философии права» Гегеля, в состоянии кризиса оказалось зрелое фор-
мальное материалистическое понимание истории, о чем было сказано выше.
Глава 15. Антиномии зрелой социальной философии Маркса и Энгельса 475
Исследование в «Капитале» сущности капиталистической общест-
венной системы, позволившее объяснить все ее стороны и закономерности,
понять способ производства как самообусловленную и саморазвивающуюся
систему, повлекло за собой двоякие последствия для антиномий развития
социальной философии. Во-первых, долгосрочные последствия заключались
в том, что были созданы предпосылки для последующего исследования об-
щества как системы, т. е. для разумного (диалектического) снятия антиномий.
Но, во-вторых, осуществление такого исследования подтолкнуло Маркса и
Энгельса к новым попыткам снятия противоречий социальной философии в
рассудочном духе - в духе абсолютизации социального, сведения политико-
правовой надстройки и общественного сознания к способу производства и
классовой борьбе, отвлечения от международных отношений и игнорирова-
ния специфики докапиталистических обществ. Рассудочная ограниченность,
односторонность социальной философии марксизма проявлялись в тенден-
ции к абсолютизации первых сторон этих четырех антиномий. Однако такая
ограниченность и односторонность были закономерными и необходимыми
на данной стадии развития социальной философии.
Правильное установление Марксом и Энгельсом сущности общест-
ва, исследование капиталистического способа производства, снятие в ре-
зультате этого второй антиномии социальной философии открыло путь к
актуализации других четырех антиномий. Они вместе или порознь при-
сутствуют в каждом из произведений Маркса и Энгельса этого периода.
Первая антиномия (антиномия социологизма и натурализма) в
основном разрешалась так же, как и в рамках предшествующих стадий.
С одной стороны, преобладала тенденция социологизма, с другой - сущест-
вовали и элементы рассмотрения природы как компонента общественной
системы. Для зрелого марксизма в целом была характерна тенденция недо-
оценки природной стороны и абсолютизации социальной стороны общест-
венной системы - способа производства и классовой борьбы. Рассмотрение
природы как условия (и детерминанты) социального развития, компонента
общественной системы существовало, но оно носило довольно ограниченный
характер, осталось неразвернутым. Постольку, поскольку зрелому марксизму
был присущ интерес к природному, этот интерес практически полностью
был обращен к внешней природе (географической среде), а не к внутренней
природе (организму) человека и взаимодействию этих двух природ.
Даже если бы произошли колоссальные природные катаклизмы
(наводнения, землетрясения и т. д.), то они едва ли подтолкнули бы Мар-
кса и Энгельса к более диалектическому исследованию роли природы, по-
скольку стадия взаимодействия природы и общества, объективированная в
производительных силах этой эпохи, детерминировала абсолютизацию
социального и недооценку природного. Это, наряду с чисто научными об-
стоятельствами, способствовало тому, что социальная философия Маркса
476
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
и Энгельса на протяжении всего своего развития при подходе к первой ан-
тиномии тяготела к социологизму.
Третья антиномия (антиномия редукционизма и феноменализ-
ма) проступала наиболее четко, и она воспроизводилась в виде переплете-
ния двух тенденций. С одной стороны, у Маркса и Энгельса преобладала
тенденция сведения государства, форм общественного сознания и нацио-
нальных отношений к способу производства и классовой борьбе. С другой
стороны, они наращивали усилия по исследованию специфической логики
государства, общественного сознания и национальных отношений как отно-
сительно самостоятельных сфер. На мой взгляд, Маркс и Энгельс задачу
диалектического снятия третьей антиномии осознанно, систематически и
специально еще не ставили, и их социально-философское мышление в этот
период воспроизводило эту антиномию (с акцентом на редукционизм).
Трудности с разрешением третьей антиномии во многом имели объ-
ективную природу. В 1860-1870-е гг. еще нигде в мире не существовало
зрелого буржуазного общества, зрелой буржуазной общественной системы.
Зрелый капиталистический способ производства впервые в мире возник к
1860-м гг. в Великобритании благодаря завершению промышленной рево-
люции и в 1860-1870-е гг. Великобритания была единственной в мире
страной со зрелой капиталистической экономикой, но с еще не вполне зре-
лым капиталистическим обществом. Английское общество было преиму-
щественно буржуазным, но оно еще не было в полной мере буржуазным.
Английское общество было менее буржуазным, чем его экономика. При-
родная среда, государство и политическая жизнь, формы общественного
сознания, жизнедеятельность личностей Великобритании уже были по
преимуществу адекватными капитализму, но еще сохраняли в определен-
ной мере в непреобразованном виде докапиталистические и даже доклас-
совые характеристики. Например, это проявлялось в традиции, согласно
которой видные посты в вооруженных силах и государстве в целом зани-
мали выходцы из аристократии. Частным случаем этого было то, что бри-
танская монархия еще не приобрела чисто символический и ритуальный
характер. Капитал еще не завершил грандиозную работу по преобразова-
нию всех сторон общественной системы адекватно себе. В еще большей
степени это было характерно для Германии, Франции и других менее раз-
витых стран. Итак, при жизни Маркса и Энгельса даже в Великобритании
еще не был завершен переход от формального к реальному господству ка-
питала в общественной системе, капитал еще не овладел полностью всеми
ее сторонами. А это значит, что еще не существовало условий для диалек-
тического снятия третьей антиномии - предпосылки для зрелого исследова-
ния буржуазной общественной системы еще не завершили формироваться.
Это приводило к тому, что способ разрешения этой антиномии, характер-
ный для марксизма, сохранялся и, следовательно, воспроизводилась. Впол-
Глава 15. Антиномии зрелой социальной философии Маркса и Энгельса 477
не зрелое буржуазное общество, на мой взгляд, возникло впервые одно-
временно в Великобритании и США в начале XX века, а в Германии и
Франции - лишь после Второй мировой войны. И лишь после этого стали
наличествовать объективные предпосылки для снятия третьей антиномии.
Четвертая антиномия (антиномия интернализма и экстерна-
лизма) разрешалась преимущественно в духе интернализма. Маркс,
имея при создании «Капитала» перед собой в качестве витающей пред-
посылки зрелую капиталистическую экономику Великобритании, от-
влекся от изучения международных экономических и иных отношений
этой страны, несмотря на то, что она обладала самыми большими в ми-
ре колониями и вела обширную торговлю с очень многими странами
мира. Маркс в «Капитале» рассматривал развитие зрелого британского
капитализма как обусловленное исключительно внутренними процес-
сами. Это была абстракция, упрощение, отвлечение от ряда сторон ре-
ального предмета, но все это было абсолютно правомерным, поскольку
действительное единство человечество в форме мировой капиталисти-
ческой системы начало формироваться лишь относительно недавно и
внешние отношения при всей их значимости были совершенно второ-
степенными по сравнению с внутренними и не оказывали на развитие
отдельных стран существенного воздействия.
Мировая капиталистическая система первоначально возникает на
поверхностном уровне - на уровне сферы обращения - торговли и финан-
сов. Она возникает как мировой капиталистический рынок товаров и денег.
Одной из важных форм первоначальной мировой капиталистической сис-
темы был колониализм. Возникновение мировой капиталистической сис-
темы происходило с начала капитализма примерно в XVII веке и до по-
следней трети XVIII века - до промышленной революции. На стадии воз-
никновения мировой капиталистической системы доминировал ввоз сырья
(в том числе - драгоценных металлов), аграрных продуктов и ремесленных
изделий из колоний в метрополии. После начала промышленной револю-
ции в Великобритании мировая капиталистическая система вступает в под-
стадию начала своего формирования. Для этой подстадии было характерно
примерно равновесное сосуществование ввоза главным образом сырья,
сельскохозяйственных продуктов и ремесленных изделий из колоний и по-
луколоний в метрополии и вывоза промышленных продуктов из метропо-
лий в колонии и полуколонии. На рубеже XIX XX веков мировая капитали-
стическая система начинает формироваться на уровне сущности экономи-
ки, т. е. на уровне производства, что означало возникновение мировых
производительных сил. Это, в частности, проявлялось в доминировании
вывоза капиталов над вывозом товаров, что отмечал В.И. Ленин в работе
«Империализм как высшая стадия капитализма» в качестве одного из при-
знаков империализма. Начало формирования мирового производства озна-
478
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
чает завершение преимущественно экстенсивного развития капитализма и
переход к его преимущественно интенсивному развитию, а также вступле-
ние мировой капиталистической системы в подстадию продолжения своего
формирования. Мировое производство в полной мере не существовало и в
начале XXI века. Становление мировых производительных сил еще не за-
вершено, хотя человечество быстро идет в этом направлении. Мировая ка-
питалистическая система в конце XX века вступила в подстадию заверше-
ния своего формирования. В этом суть так называемой глобализации.
Маркс и Энгельс были свидетелями первой подстадии стадии фор-
мирования мировой капиталистической системы. Маркс и Энгельс не могли
наблюдать вступление мировой капиталистической системы в подстадию
продолжения ее формирования, не могли наблюдать становления мирового
производства. При жизни Маркса и Энгельса завершалось формирование
колониальной системы, в орбиту капиталистического способа производства
втягивались все новые и новые народы планеты. Они жили в эпоху поверх-
ностных мировых связей, единство мира было поверхностным, неустойчи-
вым и зыбким, охватывая лишь сферу обращения. В связи с этим, Маркс и
Энгельс в основном отвлекались от исследования международных отноше-
ний, внешних связей, что было вполне обоснованное и необходимое упро-
щение, поскольку даже в 1900 г. Великобритания вывозила всего лишь 14%
своего валового внутреннего продукта695. Зрелая социальная философия
Маркса вслед за его политэкономией в основном исходила из закономерной
и необходимой на определенном этапе познания предпосылки рассмотрения
существования отдельного развитого буржуазного общества, отвлекаясь от
его взаимодействия с другими капиталистическими странами и народами,
находящимися полностью или отчасти на докапиталистических ступенях
развития. Следовательно, для зрелой социальной философии Маркса и Эн-
гельса, для реального материалистического понимания истории было харак-
терным преобладание тенденции интернализма.
Вместе с тем, зрелый марксизм был в определенной мере ориенти-
рован на изучение международных отношений и иногда даже на преуве-
личение их значения. Это было обусловлено тем, что мировая капитали-
стическая система, хотя и на поверхностном уровне, но уже существовала.
Более того, у зрелого Маркса даже возникали рецидивы экстерналистского
мышления. В первом томе «Капитала» он писал, что «английские хлопча-
тобумажные машины произвели острое действие на Ост-Индию, генерал-
губернатор которой констатировал в 1834-1835 годах: «Бедствию этому
едва ли найдется аналогия в истории торговли. Равнины Индии белеют,
костями хлопкоткачей»696. Здесь Маркс ссылается на высказывание аиг-
645 Мировая экономика. Глобальные тенденции за 100 лет. М„ 2003. с. 602.
69,1 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 23, с. 441.
Глава 15. Антиномии зрелой социальной философии Маркса и Энгельса 479
лийского генерал-губернатора, но не приводит его источник, что делает
эту цитату недостоверной. По всей вероятности, высокопоставленный
британский чиновник был во власти сильного публицистического пре-
увеличения, которое отражало некоторые отдельные местные случаи, а
Маркс воспринял его слова некритично и, тем самым, де-факто преуве-
личил влияние английского капитализма на развитие Индии, а, значит, и
зрелость мировой капиталистической системы, как это было еще в «Ма-
нифесте коммунистической партии». Мысль Маркса была обращена к ис-
следованию становящейся мировой капиталистической системы, но она
была в самом начале такого исследования. В первом томе «Капитала» меж-
дународные отношения (эксплуатация колоний и т. д.) рассматривались
как одна из исторических предпосылок возникновения капитализма.
Маркс намечал в завершающих главах «Капитала» исследовать междуна-
родные экономические отношения (разделение труда, торговлю, кредит,
колониализм и т. д.), но не успел реализовать этот замысел. Нечастые экс-
терналистские устремления зрелого социально-философского мышления
Маркса и Энгельса предвосхитили тенденции развития мировой капиталисти-
ческой системы, которые реализовались много позже, к рубежу XX-XXI ве-
ков, когда формирование мировых производительных сил поднялось на
довольно большую высоту, хотя оно еще и не завершилось. В колебаниях
между интернализмом и экстернализмом - при безусловном преоблада-
нии первого - и заключалось воспроизводство в зрелом марксизме чет-
вертой антиномии социальной философии.
Ограниченность исследования капиталистического общества как
изолированной страны проявилась уже во времена Маркса. Она проявилась,
в частности, в недооценке влияния эмиграции на общественное развитие
различных стран Западной Европы. Происходила эмиграция наиболее ак-
тивных, энергичных, инициативных, склонных к бунтарству, к тому же мо-
лодых и здоровых элементов населения из Великобритании, Германии и
других стран. Уезжали в Северную и Южную Америку, в Южную Африку, в
Австралию и т. д. Современный англо-американский историк П. Кеннеди
указывает, что из Великобритании с 1814 по 1913 г. эмигрировало 20 млн.
человек, т. е. ежегодно уезжало в среднем 200 тысяч, тогда как население
страны в 1914 г. составляло всего лишь 40 млн. человек697. Из Германии в
1850-1880-х гг. ежегодно эмигрировали 500-700 тыс. человек. Эмиграция
вела к дерадикализации рабочего движения, смягчению общественно-
политических противоречий, подрыву революционных перспектив развития
европейских стран. Потенциальные рядовые и офицеры революционных
армий стали эмигрантами. Массовая эмиграция стала одной из важнейших
причин того, что в Великобритании и Германии революционных кризисов в
697
Кеннеди П. Вступая в XXI век. М., 1997.
480
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
последние десятилетия XIX века не было. В отличие от этого во Франции,
где эмиграция была намного менее интенсивной, такой кризис (Парижская
коммуна) был. В конце XIX и начале XX существовала значительная эмиг-
рация и из Российской империи. Если бы из-за Первой мировой войны и
связанных с нею нарушения морских коммуникации эмиграция из Европы
не была бы серьезно затруднена, то Февральская и Октябрьская революции
1917 в России и Ноябрьская революция 1918 приняли бы, по всей вероятно-
сти, другой вид. Эмиграция - это перевод революционной пассионарности в
русло колонизационной активности, эмиграция - это истребитель или амор-
тизатор революции, эмиграция - это транссубстанциация революции. Но
эмиграционные процессы как важное проявление международных отноше-
ний, как аспект формирования мировой капиталистической системы не бы-
ли осмыслены Марксом и Энгельсом, их обобщение не было включено в
зрелую социальную философию марксизма.
В XIX веке происходил интенсивный взаимопереход пространст-
ва и времени. Формирование мировой капиталистической системы при-
водило к установлению отношений не просто с другими странами, но и
со странами, находящимися на более низких ступенях общественного
развития - со странами, которые относились к докапиталистическим
способам производства. В силу начала систематических связей между
различными территориями возникали систематические связи между
различными эпохами, которые были воплощены в этих территориях.
Коммуникация между различными эпохами, в свою очередь, подталки-
вала коммуникацию различных территорий. Исследование становления
мировой капиталистической системы переплеталось с исследованием
докапиталистических способов производства. Эти направления иссле-
дования порождали друг друга. В силу этого четвертая антиномия не
просто переплеталась с пятой - они порождали друг друга.
Пятая антиномия (антиномия антиисторизма и исторического
релятивизма) в социальной философии зрелого марксизма в основном
воспроизводилась. С одной стороны, Маркс благодаря глубокому и систе-
матическому исследованию капиталистического способа производства в
«Капитале» и сопряженному с этим исследованию докапиталистических
способов производства делает колоссальный шаг к пониманию тождества и
различия всемирно-исторического процесса, преемственности его стадий.
Но Маркс исследовал докапиталистические способы производства только
постольку, поскольку это было необходимо для изучения капиталистиче-
ского общества. Специально докапиталистические общества он не изучал.
Маркс исследовал самый развитый, самый зрелый из исторически данных
в XIX веке способов производства - капиталистический - докапиталисти-
ческие же способы производства рассматривались лишь в связи с необхо-
димостью изучения буржуазного общества и, следовательно, преимущест-
Глава 15. Антиномии зрелой социальной философии Маркса и Энгельса 481
венно брались как система его предпосылок (отделение производителя от
средств производства, торговый и ростовщический капитал и т. д.).
С другой стороны, Маркс и Энгельс продолжали тяготеть к антиисто-
ризму (модернизации), т. е. к экстраполяции характеристик капиталистиче-
ского способа производства на докапиталистические, хотя эта модернизация
стала менее грубой, чем это было на предшествующих стадиях развития со-
циальной философии марксизма. Это было следствием того, что Маркс изу-
чал специально и систематически капиталистический способ производства, а
изучение докапиталистической всемирной истории для него еще не стало
приоритетной задачей. В силу этого докапиталистические эпохи Маркс оп-
ределял отрицательно - через их отрицательность по отношению к капита-
лизму, через их отличия от него. В этом случае на докапиталистические
формации необходимо распространялись более развитые и зрелые определе-
ния капиталистической общественной формации - способа производства,
буржуазной частной собственности, классов и их борьбы государства, форм
общественного сознания и т. д. Маркс и Энгельс в полной мере не осознава-
ли тождество и различие капитализма и докапиталистических способов про-
изводства, не осознавали того, что буржуазное общество во всех своих про-
явлениях выступает как зрелое по отношению к предшествующим общест-
венным формам. Исследование докапиталистических способов производства
как системы предпосылок капитализма по мере своего развертывания посте-
пенно приводило к обнаружению специфичности докапиталистических
формаций, что приводило к воспроизводству пятой антиномии.
Объективные процессы общественного развития в XIX веке давали
импульсы мышлению Маркса и Энгельса к снятию в первую очередь треть-
ей и пятой антиномий, и в гораздо меньшей степени - первой и четвертой.
Мысль Маркса и Энгельса, развивавшаяся в рамках их зрелой социальной
философии, в 1870-е и в начале 1880-х гт. стала устремляться, во-первых, к
объяснению государства (капиталистического государства и государства как
такового) на основе сущности общества, и, во-вторых - но в несколько
меньшей степени - к исследованию логики докапиталистических способов
производства. Переход исследовательского внимания Маркса и Энгельса от
капиталистического государства к государству как таковому был обусловлен
именно специфической логикой государства и сферы политики, следова-
тельно, укорененностью современного буржуазного государства не только в
капиталистическом способе производства, но и в докапиталистической
государственности. Эти две задачи, задачи исследования государства и до-
капиталистических способов производства пересекались. В связи с этим
можно предположить, что если бы Маркс прожил еще 10-20 лет, то он раз-
вертывал бы свои научные исследования именно в этих направлениях.
В рамках своей зрелой социальной философии Маркс и Энгельс
стремились снять первую, третью, четвертую и пятую антиномии соци-
482
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
альной философии, но не смогли сделать этого. Четыре антиномии в ре-
альном материалистическом понимании истории продолжали воспроиз-
водиться. В силу этого зрелая социальная философия Маркса и Энгельса
оставалась преимущественно рассудочной. Она была преимущественно
рассудочной, а не разумной социально-философской теорией. Она была
не в состоянии в полной мере отразить общество как органическую це-
лостность, как систему. Но, тем не менее, зрелая социальная философия
Маркса и Энгельса представляла собой колоссальное достижение. Она
подняла, как уже было сказано выше, социально-философскую науку на
подстадию завершения ее стадии формирования. (К этой подстадии,
точнее, к экстенсивной фазе развития этой подстадии относились также
социально-философские концепции советского марксизма). Зрелая соци-
ально-философская концепция Маркса и Энгельса была важнейшим ша-
гом на пути к зрелой социальной философии в целом.
В воспроизводстве четырех антиномий зрелой социальной филосо-
фии марксизма проявлялся кризис реального материалистического пони-
мания истории. В отличие от этого кризис, зрелого формального материа-
листического понимания истории, воплощенной в социальной философии
Гегеля, заключался в воспроизводстве всех ее пяти антиномий. Но четыре
антиномии в зрелой социальной философии Маркса и Энгельса воспроиз-
водились намного более интенсивнее, энергичнее и напряженнее, чем пять
антиномий в социальной философии Гегеля. Кризис науки, как и кризис
общества, является единственным возможным способом их развития.
Снять четыре антиномии зрелой социальной философии марксизма и пре-
одолеть кризис реального материалистического понимания истории можно
было только посредством отражения общественной системы логическим
способом, посредством метода восхождения от мыслительно-абстрактного
к мыслительно-конкретному при полагании способа производства в каче-
стве сущности общественной системы. Гегель, как об этом было написано
выше, уже попытался в «Философии права» осуществить такое исследо-
вание при полагании в качестве сущности общества одной стороны дей-
ствительной сущности - производственных отношений. Попытка Гегеля
была огромным научным завоеванием, но в целом она была неудачной в
первую очередь в силу специфики понимания им сущности общества. Те-
перь же, на гребие кризиса реального материалистического понимания ис-
тории для преодоления этого кризиса при исследовании общества логиче-
ским способом было необходимо исходить из способа производства как из
сущности общества. Но для осуществления такого исследования челове-
чество и наука должны были пройти долгий и сложный путь.
Маркс, по всей вероятности, трудности задачи диалектического
снятия четырех антиномий социальной философии осознавал гораздо
больше, чем Энгельс, но и автор «Капитала» недооценивал грандиозную
сложность связанных с этим проблем. Маркс в конце 70-х и начале 80-х гг.
Глава 15. Антиномии зрелой социальной философии Маркса и Энгельса 483
оказался перед новыми горизонтами научного поиска, перед необходимо-
стью перейти к более высокому уровню исследований общества, Маркс в
своих последних произведениях начинал переходить к грандиозному и
сложному этапу развития своей социальной философии. Он был в самом
начале движения к исследованию общественной системы логическим спо-
собом, методом восхождения от мыслительно-абстрактного к мыслитель-
но-конкретному. Едва ли Маркс смог бы осуществить такое исследование
полностью, поскольку оно было делом столь объемным и многотрудным,
что он не смог бы его завершить даже в том случае, если бы ему довелось
прожить еще 10-20 лет.
Дело в том, что в последней трети XIX века годы, в последние годы
жизни Маркса и Энгельса полностью отсутствовали предпосылки успешно-
го осуществления исследования общественной системы методом восхожде-
ния от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному при полага-
нии в качестве сущности общества способа производства. Для успешного
осуществления такого исследования необходимо было созревания соответ-
ствующих объективных и субъективных предпосылок. Существовали, на
мой взгляд, три объективные и четыре субъективные предпосылки.
Объективными предпосылками следует считать, во-первых, воз-
никновение зрелого буржуазного общества, а не только зрелого капитали-
стического способа производства в подавляющем большинстве капитали-
стических стран мира, тогда как во времена Маркса существовала только
одна страна зрелого капиталистического способа производства (Велико-
британия), но не было ни одной зрелой буржуазной страны, и даже вступ-
ление зрелого буржуазного общества в фазу своего позднего развития, т. е.
фазу перезревания этого общества и, во-вторых, прохождение мировой ка-
питалистической системой подстадии продолжения ее формирования и ее
вступление в подстадию завершения своего формирования, в-третьих, по-
бедоносное осуществление ранних (незрелых) социалистических револю-
ций, возникновение, развитие и гибель раннего социалистического обще-
ства в ряде крупных стран мира.
Субъективными предпосылками плодотворного осуществления та-
кого исследования следует считать, во-первых, незавершенность теории
прибавочной стоимости Маркса как зрелой политэкономической теории.
Ранее мы говорили о том, что Маркс превратил политэкономию в зрелую
(разумную) науку. Здесь следует уточнить: но при этом Маркс завершил
исследование капиталистической экономики методом восхождения от
мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному только в отноше-
нии сферы сущности экономики - в отношении сферы производства.
Маркс в первом томе «Капитала» исследовал сферу производства капита-
ла, во втором - сферу обращения капитала, в третьем - единство этих
сфер. Первый том представляет собой исследование сферы сущности
484
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
сущности капиталистического общества, второй том - сферы явления
сущности, третий - сферы действительности сущности этого общества.
Исследование сфер явления и действительности капиталистической эко-
номики общества создало бы предпосылки для перехода от изучения сфе-
ры сущности буржуазной общественной системы (капиталистической
экономики) к сфере ее явления и сфере ее действительности, поскольку
сфера явления и действительности капиталистической экономики более
непосредственно, чем сфера ее сущности, определяют сферу явления и
действительности капиталистического общества. Маркс полностью подго-
товил к печати только первый том, он не завершил работу над вторым и
третьим томами своего главного труда, и наброски этих томов были изда-
ны под редакцией Энгельса. Маркс не завершил исследования логическим
способом сфер явления и действительности капиталистической экономи-
ки. В силу этого Маркс в рамках восхождения от мыслительно-
абстрактного к мыслительно-конкретному, в частности, не осуществил
специального и систематического исследования классов и классовых от-
ношений. Во-вторых, к субъективным предпосылкам надлежит отнести ис-
следование подстадий продолжения и завершения формирования мировой
капиталистической системы. В-третьих, к субъективным предпосылкам
следует отнести накопление огромного эмпирического материала мировой
наукой в целом, а также опыта попыток преодоления мировой наукой че-
тырех антиномий социальной философии, остававшихся после Маркса не-
снятыми, теоретическим обществознанием с конца XIX века. В-четвертых,
субъективными предпосылками успешного осуществления общественной
системы методом восхождения от мыслительно-абстрактного к мысли-
тельно-конкретному надлежит считать открытие закономерностей раннего
социалистического общества.
Названные объективные предпосылки плодотворного осуществле-
ния исследования общественной системы посредством метода восхожде-
ния от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному в полной
мере созрели только к началу XXI века. Субъективные же предпосылки
такого исследования в начале XXI века были зрелыми лишь отчасти. На
основе не вполне зрелых, хотя и довольно близких к зрелости объектив-
ных и субъективных предпосылок осуществления исследования общества
логическим способом возникает возможность формального снятия четы-
рех антиномий зрелой социальной философии марксизма, преодоления
кризиса реального материалистического понимания истории. Эта возмож-
ность возникла к началу последней четверти XX века. Реальное снятие че-
тырех антиномий станет возможным тогда, когда созреют все указанные
объективные и субъективные предпосылки, станет возможным в будущем.
Подобно этому Маркс сначала осуществил формальное снятие второй из
антиномий социальной философии (в «Немецкой идеологии»), а спустя
Глава 15. Антиномии зрелой социальной философии Маркса и Энгельса 485
примерно два десятилетия он добился ее реального снятия (в первом томе
«Капитала»), Незрелость названных объективных и субъективных пред-
посылок исследования общества посредством метода восхождения от
мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному на протяжении
XX века определяла воспроизводство этих антиномий в трудах поколений
марксистов после Маркса и Энгельса, в первую очередь, в трудах совет-
ских марксистов698.
2. Подготовка начала движения к снятию
антиномий: поворот К. Маркса и Ф. Энгельса
к историческим исследованиям в 1870-х
и в начале 1880-х гг.
Развитие социальной философии Маркса и Энгельса со второй по-
ловины 1860-х гг, и до 1883 г. было подчинено попыткам - скорее неосоз-
нанным - снятия четырех антиномий социальной философии. Маркс и
Энгельс отчасти осознавали третью антиномию и ставили задачу ее пре-
одоления, а первая, четвертая и пятая антиномии ими, похоже, не осозна-
вались. Речь шла пока еще только о самых первых шагах к их диалектиче-
скому снятию. Последовательное движение в этом направлении означало
бы, прежде всего, то, что рассудочное рассмотрение способа производства
как детерминанты, а государства, форм общественного сознания и дея-
тельности личностей - как детерминируемого, будет преобразовано в его
разумное постижение общества как системы, как целостности, расчленен-
ной на четыре сферы - бытия, сущности, явления и действительности. Это
означало бы построение социальной философии Маркса и Энгельса по
образцу «Науки логики», «Философии права», «Капитала», но на более
высоком уровне познания. Это означало бы отражение развития общества
в единстве его настоящего, прошлого и будущего, отражение настоящего
как содержащего в себе в снятом виде прошлое и как формирующего в се-
бе предпосылки будущего.
698 Любопытно, что во втором десятилетии XX века были осуществлены две попытки ис-
следования общественной системы посредством метода восхождения от мыслительно-
абстрактного к мыслительно-конкретному, запечатленные в «Трактате по общей социологии
В. Парето» и в послевоенной рукописи «Хозяйства и общества» М. Вебера. Эти попытки бы-
ли неудачны в целом, но имели своим результатом определенные частные достижения. Не-
удача этих попыток была обусловлена во многом незрелостью указанных объективных и
субъективных предпосылок исследования (хотя во втором десятилетии XX века эти предпо-
сылки уже были более развитыми, чем во времена Маркса), а также, помимо этого, очень
значительным препятствием для успешного осуществления исследования общества логиче-
ским способом были буржуазные взгляды Парето и Вебера.
486
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
В связи с этим у Маркса и Энгельса происходит усиление внимания
к эмпирическому и теоретическому изучению истории, т. е. докапитали-
стических способов производства и общественных систем в целом. Маркс
в последние годы жизни, продолжая трудиться над вторым и третьим то-
мами «Капитала» (в их состав входило и несколько глав по экономической
истории), обращал все большее внимание на всемирную историю. Было
несколько путей, которые вели Маркса в этом направлении.
Во-первых, Маркс исследовал современные ему земельную ренту
и земельную собственность, которые были экономическими формами,
сохраняющими, хотя и в преобразованном капиталом виде, докапитали-
стические отношения. Об этом свидетельствует следующий замысел
Маркса, изложенный еще в «Экономических рукописях 1861-1863 годов»:
«Теперь надо бы исследовать: 1) переход от феодальной земельной собст-
венности к другой, коммерческой земельной ренте, регулируемой капита-
листическим производством; или, с другой стороны, переход этой фео-
дальной земельной собственности в свободную крестьянскую земельную
собственность; 2) как возникает земельная рента в таких странах, как Со-
единенные Штаты, где земля первоначально не являлась частной собст-
венностью и где, по крайней мере формально, с самого начала господ-
ствует буржуазный способ производства; 3) азиатские формы земельной
собственности, которые продолжают еще существовать. Все это сюда не
относится» 699. Оказывалось, что понять и объяснить капиталистический
способ производства вполне нельзя вне понимания и объяснения докапи-
талистических способов производства. Безусловно, познание докапита-
листических отношений выступало для Маркса пока еще вспомогатель-
ной задачей по отношению к задаче исследования капитализма.
Во-вторых, убеждаясь в специфичности государства и различных
форм общественного сознания, наличии у них автономной логики, кото-
рую было невозможно непосредственно объяснить способом производства
и классовой борьбой, Маркс и Энгельс обращались к изучению их про-
шлого, того наследия, на основе которого и на основе снятия которого они
развивались. При этом Маркс и Энгельс оставались в рамках реального
материалистического понимания истории.
Маркс в 1860-е гг. приступил к систематическому изучению эмпири-
ческого материала, касающегося докапиталистических способов производ-
ства, а 1870-е гг. эта работа была им интенсифицирована. Свидетельством
этому являются, например, его конспекты книги М. М. Ковалевского «Об-
щинное землевладение, причины, ход и последствия его разложения»
(1879), Л. Моргана «Древнее общество» (1880-1881 гг. - как известно,
Маркс намеревался написать работу по поводу изысканий Моргана),
699
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 26, ч. 11, с. 36.
Глава 15. Антиномии зрелой социальной философии Маркса и Энгельса 487
Г. С. Мейна «Лекции по древней истории институтов» (1881) и т. д. С этим
же был связан громадный интерес Маркса к литературе, посвященной соци-
ально-экономическому развитию современной ему России. Результатом
этих штудий Маркса стали его «Заметки о реформе 1861 г. и пореформенном
развитии России» (1881-1882), письмо к В. И. Засулич и три его наброска
(1881). Весьма примечательны в этом контексте громадные «Хронологиче-
ские выписки» (1881-1882), представляющие собой выдержки из трудов
различных историков, в первую очередь - из 18-томной «Всемирной истори-
ей» немецкого ученого Ф. К. Шлоссера - и комментарии Маркса к историче-
ским событиям. Интенсивно историей занимался и Энгельс. Из-под его пера в
эти годы вышли рукописи «История Ирландии» (1870), «К истории древних
германцев» (1881-1882), «Франкский период» (1881-1882), «О разложении
феодализма и возникновении национальных государств» (1884), работы
«Марка» (1882) и т. д.
Рукопись Маркса «Хронологические выписки» посвящена истории
Западной Европы с начала 1 в. до н. э. и до первой половины XVII в. (с
91 г. до н. э. и до 1628) и, в меньшей степени, - истории связанных с За-
падной Европой территорий - России, Ближнего и Среднего Востока, Индии.
Текст представляет собой хронологически упорядоченное описание истори-
ческих событий и персон, которое сопровождают комментарии Маркса. Эти
комментарии были преимущественно очень краткими, предварительными
и часто представляли собой весьма эмоциональные оценки исторических
деятелей и событий. Внимание автора «Хронологических выписок» было
направлено преимущественно на политическую и религиозную историю.
«Хронологические выписки» показывают, что здесь исследовательское
внимание коснулось только сферы поверхности общества - политики, а не
сущности, не способа производства. Таким образом, здесь речь шла о са-
мом начале исследования всемирной истории: взгляд Маркса касался
только политической истории. Причем Маркс осуществлял поверхностное
изучение поверхностной сферы всемирно-исторического процесса - поли-
тическая история представала в его описании как хаос актов деятельности
исторических персонажей - монархов, полководцев, религиозных деяте-
лей и других, а также и коллективных субъектов. В «Хронологических
выписках» Маркса переплетены исследование генезиса капиталистическо-
го государства на заре Нового времени и исследование докапиталистиче-
ских обществ. Это не научное исследование Марксом всемирной истории,
а, скорее, пролог к нему. Маркс еще здесь не приступил к ее научному ис-
следованию, а начал лишь собирать факты, причем определенные факты.
Развертывание исследований в этом направлении в качестве одного
из главных пунктов означало выяснение места и роли общинных отноше-
ний как в докапиталистических обществах, так и - в неуклонно разрушае-
мой капиталом форме - в современном, капиталистическом обществе. Это
488 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
неудивительно: во времена Маркса и Энгельса общинные отношения были
вполне сняты только в Великобритании, а также США. Общинные отноше-
ния в разной степени - часто уже в основательно разрушенной капиталом
форме - еще присутствовали кое-где в Западной Европе, были очень значи-
тельными в Восточной Европе, и особенно в России, а также в азиатских
странах - Индии, Китае, Турции и т. д. Глубокое исследование капитализма
дало возможность перейти к изучению докапиталистических способов про-
изводства, а также докапиталистических отношений, сохраняющихся - а
вплоть до достижения капиталистическим способом производства зрелости,
связанной с господством машинного производства, они необходимо про-
должают влачить существование - и в капиталистических обществах.
В этом отношении примечательны знаменитое письмо Маркса к
В.И. Засулич и его наброски. То, что окончательный вариант письма неве-
лик по объему по сравнению с набросками, по всей видимости, говорит о
том, что его автор не вполне был уверен в выводах, содержащихся в этих
набросках (о них речь шла выше). Таким образом, уже в этой ситуации со-
держится противоречие, которое является переплетением третьей и чет-
вертой антиномий социальной философии. Вероятно, Маркс колебался в
том, рассматривать ли как значительные факторы, детерминирующие бу-
дущее развитие России, во-первых, формирующуюся мировую капитали-
стическую систему, во-вторых, местный общинный строй, или же нет.
Положительные ответы подталкивали его к переходу к принципиально
новому витку развития теории и, в случае движения в этом направлении,
означали бы революционизирование материалистического понимания ис-
тории в его классической форме. Маркс, по всей видимости, был еще не
готов к этому повороту. Вместе с тем, все же он двигался навстречу этому
повороту - иначе рассматриваемых произведений не было бы.
В рамках зрелой социальной философии Маркса и Энгельса проис-
ходило углубление исследования всемирно-исторического процесса. Маркс
в конце жизни делал первые шаги не только к созданию разумной социаль-
ной философии, но и к новой, третьей, философии истории (первая фило-
софия истории Маркса и Энгельса разработана в «Немецкой идеологии» в
рамках их первоначальной социальной философии, вторая, в качестве ре-
зультата стадии формирования - в «Экономических рукописях 1857-1859 го-
дов»). Постижение закономерностей всемирной истории развивалось по-
ступательно, становилось все более глубоким и многосторонним. Дости-
жения предшествующей стадии были преумножены. Все это означало то,
что Маркс быстро шел к диалектическому снятию пятой антиномии, но до
завершения этого пути ему было еще далеко. Тем более что снять пятую
антиномию было невозможно без снятия оставшихся трех антиномий.
Глава 16
Попытки позднего Энгельса снять
антиномии зрелой социальной философии
марксизма и преодолеть кризис реального
материалистического понимания истории:
работы 1883-1895 гг.
1. Антиномии зрелой социальной философии
марксизма и поздний Энгельс
Маркс и Энгельс в 1870-е гг. и в начале 1880-х гг. приступили к ин-
тенсивному изучению всемирной истории с целью последующего движе-
ния к снятию антиномий своей социальной философии. Эта работа была
только начата, смерть Маркса ослабила ее. Энгельс после 1883 г. (поздний
Энгельс) попытался, продолжая заниматься историей, форсировать снятие
антиномий. Это означало то, что он недооценивал сложность всего ком-
плекса проблем антиномий социальной философии. Необходимый истори-
ческий материал изучен не был. Поэтому сделанное Энгельсом в 1883-1895 гг.
было своего рода забеганием вперед, кавалерийской атакой на антиномии,
Парижской коммуной в социальной философии. Вместе с тем, развитие
науки, как и развитие общества, не может происходить без такого рода по-
пыток штурмовать небо. И они не являются полностью неплодотворными.
Для иллюстрации этого проведем параллели между поздним Энгельсом и
зрелым Гегелем: Гегель предпринял в «Философии права» попытку отра-
жения общественной системы посредством восхождения от мыслительно-
абстрактного к мыслительно-конкретному, хотя, как было указано выше,
объективные и субъективные предпосылки для такого исследования еще не
созрели, и эта попытка, несмотря на ее значительные неудачи, была во
многом плодотворной. Поздний Энгельс попытался снять антиномии соци-
490
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
альной философии, хотя соответствующие объективные и субъективные
предпосылки также были далекими от зрелости, но определенные положи-
тельные результаты достигнуты не были. Наука и революции склонны
штурмовать небо, и это часто приносит свои плоды. Развитие социальной
философии марксизма Энгельсом в 1883-1895 гг. было таким штурмом не-
ба, и он был сопряжен со следующими обстоятельствами.
Во-первых, объективные общественно-исторические процессы в
1880-1890-е гг. характеризовались плавностью, эволюционностью: капита-
листический способ производства развивался как зрелый в Великобрита-
нии, развивался к зрелости в Германии, США, Франции и других странах,
готовился переход от домонополистического капитализма к империализму,
там же возникало рабочее и социал-демократическое движение, продолжа-
ла формироваться мировая капиталистическая система, но революций и
больших войн не было. Это означало то, что объективные предпосылки для
развития социальной философии были не вполне адекватными. Импульсы
для развития теории были более слабыми, чем в 1840-1870-е гг.
Во-вторых, Энгельс не мог уделять социальной философии значи-
тельное внимание, поскольку он занимался в первую очередь подготовкой
к изданию второго и третьего томов «Капитала», которые были опублико-
ваны под его редакцией в 1885 г. и в 1894 г. соответственно. Занимался он
и переизданием ряда произведений марксизма. Энгельс написал множест-
во предисловий и введений к изданиям на разных языках работ Маркса и
их совместных работ.
В-третьих, Энгельс не мог уделять социальной философии значи-
тельное внимание и оттого, что был погружен в политические баталии
этого времени: писал статьи, выступал как консультант социалистических
партий и групп из многих стран. В связи с этим Энгельс много занимался
популяризацией, комментированием и иллюстрированием основных по-
ложений социальной философии марксизма. Потребности политической
практики также толкали его к попыткам преждевременного снятия анти-
номий социальной философии.
В-четвертых, Энгельс обладал гениальностью меньшей, чем гени-
альность Маркса. А это значит, что Энгельс был предрасположен решать
научные задачи несколько менее глубоко и масштабно, чем Маркс. До
1883 г. они находились в тесном сотрудничестве друг с другом и постоянно
обменивались мыслями, обсуждали проблемы науки и политики. Маркс ока-
зывал значительное стимулирующее воздействие на мышление Энгельса,
благодаря чему он оказывался способным достигать научных результатов,
которые были бы не под силу ему, если бы он занимался исследованиями
вне связи с Марксом. После 1883 г. этот импульс для развития мышления
Энгельса исчез, а это значит то, что уровень его научных исследований по-
низился, хотя и продолжал быть весьма глубоким. Необходимо учитывать и
Глава 16. Попытки Энгельса снять антиномии философии марксизма 491
то, что творческая продуктивность Энгельса в последние годы его жизни в
связи с возрастом и состоянием здоровья уменьшалась.
Наиболее важными с точки зрения социальной философии произ-
ведениями Энгельса 1883-1895 гг. были «Происхождение семьи, частной
собственности и государства» (1884), «Людвиг Фейербах и конец класси-
ческой немецкой философии» (1886), цикл писем об историческом мате-
риализме (1890-1894) - Й. Блоху от 21-22 сентября 1890 г., К. Шмидту от
5 августа и от 27 октября 1890 г., Ф. Мерингу от 14 июля 1893 г., В. Бор-
гиусу от 25 января 1894 г. и т. д.
В социально-философских построениях позднего Энгельса прояв-
ляются все четыре антиномии социальной философии, которые не были
сняты в трудах зрелого Маркса. Энгельс в определенной мере осознавал
присутствие в их теории третьей антиномии и необходимость ее снятия.
Первая антиномия. Поздний Энгельс уделяет определенное вни-
мание природной стороне общественного развития. В работе «Происхож-
дение семьи, частной собственности и государства» (в соответствии с на-
учным «завещанием» Маркса, интересовавшегося в последние годы жизни
первобытным и раннеклассовыми обществами) Энгельс выдвинул идею о
том, что определяющим моментом истории первобытного общества явля-
ется, с одной стороны, производство средств к жизни, с другой - естест-
венное производство человеческой жизни, половое размножение. Таким
образом, развитие первобытного общества обусловлено двояко. Причем, по
мысли Энгельса, естественное воспроизводство (половые, родовые отно-
шения) имеют больший вес для наиболее ранних фаз первобытного обще-
ства: «Чем меньше развит труд, чем более ограничено количество его про-
дуктов, а, следовательно, и богатство общества, тем сильнее проявляется
зависимость общественного строя от родовых связей»700. Тем самым, Эн-
гельс стремится достичь большего учета в социальной философии мар-
ксизма природных (биологических) факторов. В этой работе он более чет-
ко, хотя несколько узко и наивно исходил из рассматривавшегося выше
движения мысли Маркса к акцентуации роли природных факторов для ран-
ней истории человечества. О стремлении рассматривать природу как важ-
ный фактор развития общества говорили и примечательные мысли Энгель-
са, высказанные в его работе «Внешняя политика русского царизма» (1890):
«Сама страна обращена к Европе лишь одной своей западной границей и
поэтому уязвима лишь с этой стороны; она не имеет такого центра, захват
которого мог бы принудить ее к заключению мира, она почти абсолютно не-
доступна для завоевания вследствие бездорожья, протяженности террито-
рии и бедности ресурсов»701. Эти и другие подобные рассуждения Энгельса
700 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21, с. 26.
701 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 22, с. 16.
492
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
выступали как более гибкий, диалектический аналог возникшей в конце
XIX века геополитики, являвшейся разновидностью географического де-
терминизма. Энгельс был далек от абсолютизации роли географической
среды в общественном развита. Однако он делал только самые первые шаги
к учету природных сторон общественной системы. В письме В. Боргиусу от
25 января 1894 г. Энгельс написал о том, что в состав экономических отно-
шений как базиса общества входит и географическая среда, что означало
неопределенность его взглядов на ее роль в общественной жизни.
Вторая антиномия. Поздний Энгельс исходил из второй антиномии
как снятой. Особый интерес представляют его формулировки материали-
стического понимания истории. Энгельс писал в «Предисловии к немецко-
му изданию «Манифеста Коммунистической партии» 1883 года»: «Основ-
ная мысль, проходящая красной нитью через весь «Манифест», мысль, что
экономическое производство и неизбежно вытекающее из него строение
общества любой исторической эпохи образует основу ее политической и
умственной истории; что в соответствии с этим (со времени разложения
первобытнообщинного землевладения) вся история была историей классо-
вой борьбы, борьбы между эксплуататорами и эксплуатируемыми, подчи-
ненными и господствующими классами на различных ступенях общест-
венного развития, и что теперь эта борьба достигла ступени, на которой
эксплуатируемый и угнетенный класс (пролетариат) не может уже освобо-
диться от эксплуатирующего и угнетающего класса (буржуазии), не осво-
бождая в то же время всего общества навсегда от эксплуатации, угнетения
и классовой борьбы, - эта основная мысль принадлежит всецело и исклю-
чительно Марксу»702. Еще одна формулировка, данная Энгельсом в «Пре-
дисловии к третьему немецкому изданию работы К. Маркса «Восемнадца-
тое брюмера Луи-Бонапарта» (1885) звучала так: «Именно Маркс впервые
открыл великий закон движения истории, закон, по которому всякая ис-
торическая борьба - совершается ли она в политической, религиозной, фи-
лософской или в какой-либо иной идеологической области - в действи-
тельности является только более или менее ясным выражением борьбы
общественных классов, а существование этих классов и вместе с тем и их
столкновения между собой в свою очередь обусловливаются степенью раз-
вития их экономического положения, характером и способом производства
и определяющего его обмена»703. В письме В. Боргиусу от 25 января
1894 г. Энгельс предлагает еще один вариант: «Под экономическими усло-
виями, которые мы считаем определяющим базисом истории общества,
мы понимаем тот способ, каким люди определенного общества произво-
дят средства к жизни и обменивают между собой продукты (поскольку
702 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21, с. 1-2.
7Ю Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21, с. 259.
Глава 16. Попытки Энгельса снять антиномии философии марксизма 493
существует продукты труда). Таким образом, сюда входит вся техника
производства и транспорта. Эта техника, согласно нашим взглядам, опре-
деляет также и способ обмена, затем способ распределения продуктов и
тем самым после разложения родового строя также и разделение на клас-
сы, отношения господства и подчинения, государство, политику, право
и т. д. В понятие экономических отношений включается далее и географи-
ческая основа, на которой эти отношения развиваются, и фактически пе-
решедшие от прошлого остатки прежних ступеней экономического разви-
тия, которые продолжают сохраняться зачастую только по традиции или
благодаря vis inertiae, а также, конечно, внешняя среда, окружающая эту
общественную форму»704.
В работе «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой фило-
софии» Энгельс охарактеризовал борьбу классов и способ производства в
Новое время: «Но как возникли эти классы? Если на первый взгляд проис-
хождение крупного, некогда феодального землевладения могло еще быть
приписано, по крайней мере в первую очередь, политическим причинам,
насильственному захвату, то по отношению к буржуазии и пролетариату
это было уже немыслимо. Слишком очевидно было, что происхождение и
развитие этих двух больших классов определялось чисто экономическими
причинами. И столь же очевидно было, что борьба между крупными зем-
левладельцами и буржуазией, так же, как и борьба между буржуазией и
пролетариатом, велась прежде всего ради экономических интересов, для
осуществления которых политическая власть должна была служить всего
лишь средством. Как буржуазия, так и пролетариат возникли вследствие
перемен в экономических отношениях, точнее говоря - в способе произ-
водства. Оба эти класса развились благодаря переходу сначала от цехового
ремесла к мануфактуре, а затем от мануфактуры к крупной промышленно-
сти, вооруженной паром и машинами. На известной ступени развития, пу-
шенные в ход буржуазией новые производительные силы - прежде всего
разделение труда и соединение в одном общем мануфактурном предпри-
ятии многих частичных рабочих - и развившиеся благодаря им условия и
потребности обмена стали несовместимыми с существующим, историче-
ски унаследованным и освященным законом строем производства, то есть с
цеховыми и бесчисленными прочими личными и местными привилегиями
(которые для непривилегированных сословий были столь же бесчислен-
ными оковами), свойственными феодальному общественному строю. В ли-
це своей представительницы, буржуазии, производительные силы восстали
против строя производства, представленного феодальными землевладель-
цами и цеховыми мастерами. Исход борьбы известен. Феодальные оковы
были разбиты; в Англии постепенно, во Франции одним ударом, в Герма-
704 Маркс К, и Энгельс Ф. Указ, соч. т. 39, с. 175.
494
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
нии с ними все еще не разделались»705. Энгельс добавлял: «Таким образом,
по крайней мере для новейшей истории, доказано, что всякая политическая
борьба есть борьба классовая и что всякая борьба классов за свое освобож-
дение, невзирая на ее неизбежно политическую форму, - ибо всякая клас-
совая борьба есть борьба политическая, - ведется, в конечном счете, из-за
освобождения экономического. Итак, несомненно, что, по крайней мере в
новейшей истории, государство, политический строй, является подчинен-
ным, а гражданское общество, царство экономических отношений, - ре-
шающим элементом»706. В письме к В. Боргиусу от 25 января 1894 г. Эн-
гельс, споря со своим адресатом, утверждал: «Если, как Вы утверждаете,
техника в значительной степени зависит от состояния науки, то в гораздо
большей мере наука зависит от состояния и потребностей техники. Если
у общества появляется техническая потребность, то это продвигает науку
вперед больше, чем десяток университетов. Вся гидростатика (Торричел-
ли и т. д.) была вызвана к жизни потребностью регулировать горные пото-
ки в Италии в XVI и XVII веках»707.
Энгельс в эти годы с пристальным вниманием следил за развитием
капитализма в Германии и вытеснением им докапиталистических способов
производства. В «Предисловии» ко второму изданию книги «К жилищному
вопросу» (1887) Энгельс замечал: «Но уничтожение сельской домашней
промышленности и мануфактуры машинами и фабричным производством
означает в Германии уничтожение средств к существованию миллионов
сельских производителей, экспроприацию почти половины немецкого мел-
кого крестьянства, превращение не только домашней промышленности в
фабричную, но и крестьянского хозяйства в крупное капиталистическое
земледелие и мелкого землевладения в крупные помещичьи хозяйства, озна-
чает промышленную и сельскохозяйственную революцию в интересах капи-
тала и крупного землевладения за счет крестьян»708. В рукописи «Роль наси-
лия в истории» (1887-1888) Энгельс выделил в современном ему немецком
обществе классы землевладельцев, крестьян, буржуа, мелких буржуа и рабо-
чих. В Германии, где промышленный переворот еще не завершился, про-
должался и процесс превращения бывших феодальных земельных крупных
и мелких собственников, а также и бюргеров в капиталистических собст-
венников. Здесь классовые буржуазные отношения были еще переплетены
не только с классовыми феодальными отношениями, но и с сословными от-
ношениями. Процесс становления капиталистического способа производст-
ва сопровождался разложением феодальных слоев, прежде всего, дворянст-
ва, значительная часть которого не была в состоянии трансформироваться в
705 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21 с. 309.
706 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21 с. 309-310.
707 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 39, с. 174.
708 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21, с. 343.
Глава 16. Попытки Энгельса снять антиномии философии марксизма 495
буржуазию и деградировала и люмпенизировалась. Энгельс, говоря о Гер-
мании второй половине XIX века, выделил в работе «Роль насилия в исто-
рии» «многочисленное паразитическое дворянство, дворянский люмпен-
пролетариат, который живет долгами, сомнительной игрой, назойливым по-
прошайничеством и политическим шпионажем»709. Энгельс в письме к
Н. Ф. Даниельсону 29-31 октября 1891 г.: «Французский и немецкий кресть-
янин-собственник очень живуч: он будет прозябать еще в течение двух или
трех поколений в руках ростовщика, прежде чем окончательно решится на
то, чтобы продать свою землю и дом, по крайней мере, в тех местностях,
куда еще не проникла современная промышленность. В Германии крестьян-
ство не идет ко дну благодаря всякого рода домашним промыслам, вроде
производства трубок, игрушек, корзин и т. п., при этом оно работает на капи-
талистов. Крестьянин считает ни во что тот досуг, который остается у него
после обработки его маленького поля; а потому всякая копейка, получаемая
им за добавочный труд, кажется ему чистым барышом; отсюда - разори-
тельно низкая заработная плата и баснословная дешевизна продуктов таких
промыслов в Германии»710.
Третья антиномия. Наибольшее внимание поздний Энгельс уде-
лял попыткам разрешить третью антиномию социальной философии. Это
была единственная из антиномий, неудовлетворительный характер разре-
шения которой в социальной философии марксизма он в определенной
мере осознавал и пытался усовершенствовать способ ее разрешения. При
этом Энгельс не осознавал наличия в реальном материалистическом по-
нимании истории этой антиномии, равно как и других антиномий.
Энгельс писал о своей озабоченности тем, что в определенных кру-
гах сложилось неадекватное истолкование марксизма в духе экономическо-
го детерминизма, по поводу которого сам Маркс заявлял, что в этом случае
он сам не является марксистом. Энгельс пытался объяснить то, как это по-
лучилось. В письме студенту И. Блоху от 21-22 сентября 1890 г. Энгельс
писал: «Маркс и я отчасти сами виноваты в том, что молодежь иногда при-
дает больше значения экономической стороне, чем это следует. Нам прихо-
дилось, возражая нашим противникам подчеркивать главный принцип, ко-
торый они отвергали, и не всегда находилось время, место и возможность
отдавать должное остальным моментам, участвующим во взаимодействии.
Но как только дело доходило до анализа какого-либо исторического периода,
то есть до практического применения, дело менялось, и тут уже не могло
быть никакой ошибки»711. В письме Ф. Мерингу от 14 июля 1893 г. Энгельс
высказался за корректировку представлений о социальной философии мар-
709 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21, с. 466.
710 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 38, с. 169-170.
711 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 37, с. 396.
496
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
ксизма. Он писал, имея в виду Маркса и себя, что «главный упор мы дела-
ли, и должны были делать, сначала на выведении политических, правовых
и прочих идеологических представлений и обусловленных ими действий
из экономических фактов, лежащих в их основе. При этом из-за содержа-
ния мы тогда пренебрегали вопросом о форме: какими путями идет образо-
вание этих представлений и т. п.»712. Энгельс объяснял возникшую в не-
давнем прошлом интерпретацию марксизма в духе экономического детер-
минизма тем, что ввиду остроты полемики с идеалистами они с Марксом
закономерно акцентировали первичность способа производства, классов и
классовой борьбы по отношению к государству и формам общественного
сознания, отвлекаясь от рассмотрения сложности характера этой детерми-
нации. Но, на мой взгляд, ситуация была сложнее, чем ее изображал Эн-
гельс, и его объяснение было не вполне глубоким. Энгельс в полной мере
не осознавал сложности проблем, связанных с третьей антиномией соци-
альной философии. Главной причиной неадекватной интерпретации
марксизма была не акценты, расставленные Марксом и Энгельсом в силу
ситуации популяризации марксизма и остроты полемики с идеалистами, а
отсутствие реального диалектического снятия третьей антиномии социа-
льной философии в марксизме. Государство, формы общественного созна-
ния и другие стороны сферы явления общественной системы не были объ-
яснены как таковые, и постольку доминировал редукционизм с определен-
ными компонентами феноменализма.
Поздний Энгельс стремился преодолеть теоретические трудности,
связанные с третьей антиномией, скорректировав акценты социальной фило-
софии марксизма. В письме К. Шмидту от 5 августа 1890 г. он писал, стре-
мясь уточнить свою позицию, что «хотя материальные условия существова-
ния являются primum agens, это не исключает того, что идеологические об-
ласти оказывают в свою очередь обратное, но вторичное воздействие на эти
материальные условия»713. В письме Й. Блоху от 21-22 сентября 1890 г. Эн-
гельс указывал, что «согласно материалистическому пониманию истории в
историческом процессе определяющим моментом в конечном счете является
производство и воспроизводство действительной жизни. Ни я, ни Маркс
большего никогда не утверждали. Если же кто-нибудь искажает это положе-
ние в том смысле, что экономический момент является будто единственно
определяющим моментом, то он превращает это утверждение в ничего не го-
ворящую, абстрактную, бессмысленную фразу. Экономическое положение -
это базис, но на ход исторической борьбы также оказывают влияние и во
многих случаях определяют преимущественно форму ее различные моменты
надстройки: политические формы классовой борьбы и ее результаты - госу-
712 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 39, с. 83.
713 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 37, с. 370.
Глава 16. Попытки Энгельса снять антиномии философии марксизма 497
дарственный строй, установленный победившим классом после выигран-
ного сражения, и т. п„ правовые формы и даже отражение всех этих дей-
ствительных битв в мозгу участников, политические, юридические, фило-
софские теории, религиозные воззрения и их дальнейшее развитие в сис-
тему догм. Существует взаимодействие всех этих моментов, в котором
экономическое движение как необходимое в конечном счете прокладывает
себе дорогу сквозь бесконечное множество случайностей (то есть вещей и
событий, внутренняя связь которых настолько отдалена или настолько
трудно доказуема, что мы можем пренебречь ею, считать, что ее не суще-
ствует)714. В письме к В. Боргиусу от 25 января 1894 г. Энгельс замечал:
«Политическое, правовое, философское, религиозное, литературное, художе-
ственное и т. д. развитие основано на экономическом развитии. Но все они
также оказывают влияние друг на друга и на экономический базис. Дело об-
стоит совсем не так, что только экономическое положение является причи-
ной, что только оно является активным, а все остальное - лишь пассивное
следствие. Нет, тут взаимодействие на основе экономической необходимо-
сти, в конечной счете всегда прокладывающей себе путь. Государство, на-
пример, оказывает влияние при помощи покровительственных пошлин, сво-
боды торговли, хорошей или дурной фискальной политики... Следовательно,
экономическое положение не оказывает своего воздействия автоматически,
как это для удобства кое-кто себе представляет, а люди сами делают свою ис-
торию, однако в данной, их обусловливающей среде, на основе уже сущест-
вующих действительных отношений, среди которых экономические условия,
как бы сильно ни влияли на них прочие - политические и идеологические, -
являются в конечном счете все же решающими и образуют ту красную нить,
которая пронизывает все развитие и одна приводит к его пониманию»715.
В этих письмах Энгельс старательно подчеркивает выражение «в конечном
счете», оно указывает на отсутствие рационального способа выведения над-
строечных явлений из способа производства, на сложность, многоступенча-
тость, опосредствованность зависимости идейных факторов от экономиче-
ских. Это «в конечном счете» означало как осознание сложности и опосред-
ствованности зависимости идеологических факторов от экономических, так
и неумение в рамках существующей социально-философской системы мар-
ксизма выявить характер и формы этой сложности и опосредствованности.
Поздний Энгельс детализирует свои попытки преодолеть редукцио-
низм марксизма и рассмотреть автономность и специфичность государства и
форм общественного сознания. В «Происхождении семьи, частной собст-
венности и государства» Энгельс пишет, что государство возникло в связи с
развитием разделения труда, его производительности, ростом имущественной
714 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 37, с. 394-395.
715 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 39, с. 175.
498 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
дифференциации, появлением частной собственности и классов в ходе раз-
ложения первобытного общества. Признаки государства - это: а) организа-
ция населения по территориальному, а не по родовому принципу, б) наличие
публичной, отделенной от общества и стоящей над ним, власти, а не власти,
слитной с обществом и в) наличие налогов, которые и обеспечивают дея-
тельность чиновников и функционирование государства. Энгельс пишет:
«Так как государство возникло из потребности держать в узде противопо-
ложность классов; так как оно в то же время возникло в самих столкновени-
ях этих классов, то оно по общему правилу является государством самого
могущественного, экономически господствующего класса, который при по-
мощи государства становится также политически господствующим классом
и приобретает таким образом новые средства для подавления и эксплуатации
угнетенного класса»716. Сущность государства Энгельс характеризует так:
«Связующей силой цивилизованного общества служит государство, которое
во все типичные периоды является государством исключительно господ-
ствующего класса и во всех случаях остается по существу машиной для по-
давления угнетенного, эксплуатируемого класса»717. В работе «Людвиг Фей-
ербах и конец классической немецкой философии» Энгельс замечал: «В лице
государства перед нами выступает первая идеологическая сила над челове-
ком. Общество создает себе орган для защиты своих общих интересов от
внутренних и внешних нападений. Этот орган есть государственная власть.
Едва возникнув, он приобретает самостоятельность по отношению к обще-
ству и тем более успевает в этом, чем более он становится органом одного
определенного класса и чем более явно он осуществляет господство этого
класса. Борьба угнетенного класса против господствующего неизбежно ста-
новится политической борьбой, борьбой прежде всего против политического
господства этого класса. Сознание связи этой политической борьбы с ее эко-
номической основой ослабевает, а иногда и теряется совсем»718. В этой же
работе он добавлял: «Но, став самостоятельной силой по отношению к об-
ществу, государство немедленно порождает новую идеологию. У политиков
по профессии, у теоретиков государственного права и у юристов, занимаю-
щихся гражданским правом, связь с экономическими фактами теряется
окончательно. Поскольку в каждом отдельном случае экономические факты,
чтобы получить санкцию в форме закона, должны принимать форму юриди-
ческого мотива и поскольку при этом следует, разумеется, считаться со всей
системой уже существующего права, постольку теперь кажется, что юриди-
ческая форма - это все, а экономическое содержание - ничто. Государствен-
ное и гражданское право рассматриваются как самостоятельные области,
716 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21 с. 171.
717 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21 с. 176.
7|* Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21 с. 311-312.
Глава 16. Попытки Энгельса снять антиномии философии марксизма 499
которые имеют свое независимое историческое развитие, которые сами по
себе поддаются систематическому изложению и требуют такой систематиза-
ции путем последовательного искоренения всех внутренних противоре-
чий»719. Энгельс в письме к К. Шмидту от 27 октября 1890 г. писал: «Обще-
ство порождает известные общие функции, без которых оно не может обой-
тись. Предназначенные для этого люди образуют новую отрасль разделения
труда внутри общества. Тем самым они приобретают особые интересы так-
же по отношению к тем, кто их уполномочил; они становятся самостоятель-
ными по отношению к ним, и - появляется государство. А затем происходит
то же, что и при торговле товарами и позднее при торговле деньгами. Новая
самостоятельная сила, правда, в общем и целом должна следовать за движе-
нием производства, но она, в свою очередь показывает обратное воздействие
на условия и ход производства в силу присущей ей или, вернее, однажды
полученной ею и постепенно развивавшейся дальше относительной само-
стоятельности. Это есть взаимодействие двух неодинаковых сил: с одной
стороны, экономического движения, а с другой - новой политической силы,
которая стремится к возможно большей самостоятельности и, раз уже она
введена в действие, обладает также и собственным движением. Экономиче-
ское движение в общем и целом проложит себе путь, но оно будет испыты-
вать на себе также и обратное действие политического движения, которое
оно само создало и которое обладает относительной самостоятельно-
стью»720. В письме к В. Боргиусу от 25 января 1894 г. Энгельс указывает на
возможность активного воздействия государства на способ производства:
«Обратное действие государственной власти на экономическое развитие мо-
жет быть троякого рода. Она может действовать в том же направлении - то-
гда развитие идет быстрее; она может действовать против экономического
развития - тогда в настоящее время у каждого крупного народа она терпит
крах через известный промежуток времени; или она может ставить экономи-
ческому развитию в определенных направлениях преграды и толкать его в
других направлениях. Этот случай сводится в конце концов к одному из пре-
дыдущих. Однако ясно, что во втором и третьем случаях политическая
власть может причинить экономическому развитию страны величайший вред
и может вызвать растрату сил и материала в массовом количестве»721.
Однако, Энгельс, стремясь преодолеть редукционизм социальной
философии марксизма, сам его же и воспроизводил. Например, во фраг-
менте «Об антисемитизме» (1890) он обратился к еврейскому вопросу. Эн-
гельс указал, что в Пруссии распространителем антисемитизма является
мелкое, разоряющееся дворянство, а также мелкие буржуа, гибнущие от
719 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21 с. 312.
720 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 37,416.
721 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 37, с. 417.
500
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
конкуренции с крупным капиталом. В числе мелких буржуа Энгельс назы-
вал «цеховых ремесленников и мелких лавочников» (очевидно, Энгельс
смешивал мелких докапиталистических собственников-производителей с
мелкими буржуа). И те, и другие находились в долговой зависимости от
ростовщиков-евреев и ненавидели их. Энгельс пишет, что в тех буржуазных
странах, где сохраняются докапиталистические отношения, капитал не ов-
ладел еще производством и главной ареной деятельности евреев является
фондовая биржа. Энгельс указывает, что разрушение этих социальных слоев
с развитием капитала было прогрессивным явлением. Он дал следующую
характеристику антисемитизму: «Антисемитизм, таким образом, - это не
что иное, как реакция средневековых, гибнущих общественных слоев про-
тив современного общества, которое состоит в основном из капиталистов и
наемных рабочих; он служит, поэтому, лишь реакционным целям, прикры-
ваясь мнимосоциалистической маской; это уродливая разновидность фео-
дального социализма, и мы не можем иметь с ним ничего общего»722. Эн-
гельс указал также на существование еврейского пролетариата, стремясь
показать, что евреи относятся не только к эксплуататорам, но и к эксплуати-
руемым. Здесь же он замечает, что, если бы у него был такой выбор, то
предпочел бы быть евреем, чем немецким дворянином. Фрагмент «Об анти-
семитизме» перекликается со статьей раннего Маркса «К еврейскому во-
просу» и нельзя не видеть, что позиция раннего Маркса в определенных от-
ношениях оказывается более глубокой и тонкой, чем позиция позднего Эн-
гельса. Энгельс здесь фактически отрицает национальное своеобразие
еврейского народа, явно тяготея к позиции редукционизма, а не делая шаги
в направлении к диалектическому снятию третьей антиномии.
В «Людвиге Фейербахе» Энгельс отмечал разную степень удаленно-
сти различных форм общественного сознания от способа производства, что
означало попытку исследовать их специфику, их автономную логику. По
мысли Энгельса, политика и право непосредственно отражают экономиче-
ский базис, искусство - опосредствованно, а философия и религия - очень
опосредствованно: «Идеологии еще более высокого порядка, то есть еще
более удаляющиеся от материальной экономической основы, принимают
форму философии и религии. Здесь связь представлений с их материальны-
ми условиями существования все более запутывается, все более затемня-
ется промежуточными звеньями. Но все-таки она существует»723. В статье
«К истории первоначального христианства» (1894) Энгельс для объяснения
генезиса христианства опирался на аналогию между первоначальным хри-
стианством и социализмом, т. е. он одно духовное течение пытался объ-
яснить с помощью другого, что само по себе означало грубость мысли:
722 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 22, с. 54.
723 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21 с. 312.
Глава 16. Попытки Энгельса снять антиномии философии марксизма 501
«Но вот появилось христианство, оно всерьез приняло воздаяние и кару в
потустороннем мире, создало небо и ад, и был найден выход, который вел
страждущих и обездоленных из нашей земной юдоли в вечный рай. И в
самом деле, только надеждой на воздаяние в потустороннем мире можно
было возвести стоико-филоновское самоотречение от мира и аскетизм в
один из основных этических принципов новой мировой религии, способ-
ной увлечь угнетенные народные массы»724. Выясняя влияние иудаизма,
греко-римской философии, восточных религий на складывание христиан-
ства, Энгельс стремится понять опосредствованный характер его детер-
минации способом производства. Мышление позднего Энгельса было
преимущественно рассудочным (зрело-рассудочным). Очень ярко это
проявилось в схематичном выделении в «Людвиге Фейербахе» материа-
лизма и идеализма как двух основных направлений в философии от ан-
тичности до Нового времени, в преподнесении Гегеля как идеалиста, а
также в вычленении в философии Гегеля будто бы противостоящих друг
другу метода и системы с последующим превознесением первого и
шельмованием второй.
Еще одно обращение Энгельса к третьей антиномии содержится в
письме к В. Боргиусу от 25 января 1894 г., в котором Энгельс затронул про-
блему соотношения случайности и необходимости в истории, что было свя-
зано с вопросом о роли великих личностей в истории: «Люди сами делают
свою историю, но до сих пор они делали ее, не руководствуясь общей волей,
по единому общему плану, и даже не в рамках определенным образом огра-
ниченного, данного общества. Их стремления перекрещиваются, и во всех
таких обществах господствует поэтому необходимость, дополнением и фор-
мой проявления которой является случайность. Необходимость, пробиваю-
щаяся здесь сквозь все случайности, - опять-таки в конечном счете эконо-
мическая. Здесь мы подходим к вопросу о так называемых великих людях.
То обстоятельство, что такой и именно вот этот великий человек появляется
в определенное время в данной стране, конечно, есть чистая случайность.
Но если этого человека устранить, то появляется спрос на его замену, и такая
замена находится - более или менее удачная, но с течением времени нахо-
дится. Что Наполеон, именно этот корсиканец, был тем военным диктатором,
который стал необходим Французской республике, истощенной войной, - это
было случайностью. Но если бы Наполеона не было, то роль его выполнил
бы другой. Это доказывается тем, что всегда, когда такой человек был нужен,
он находился: Цезарь, Август, Кромвель и т. д. Если материалистическое по-
нимание истории открыл Маркс, то Тьерри, Минье, Гизо, все английские ис-
торики до 1850 г. служат доказательством того, что дело шло к тому, а откры-
тие того же самого понимания Морганом показывает, что время для этого со-
724 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21, с. 484.
502 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
зрело и это открытие должно было быть сделано»725. Этот фрагмент говорит
о трех ограниченностях мышления Энгельса. Во-первых, вопрос о соотно-
шении необходимости и случайности он решает в духе зрелого рассудка, но
не зрелого разума, следовательно, неглубоко и нечетко. Во-вторых, он не
объясняет природу случайности, проявляющейся в появлении и деятельно-
сти великих личностей. В-третьих, он все же тяготеет к редукционизму, по-
скольку великие личности им непосредственно выводятся из потребностей
общественного развития, причем они понимаются довольно неопределенно.
Четвертая антиномия. Поздний Энгельс уделял относительно не-
много внимания попыткам снятия четвертой антиномии. При этом у Эн-
гельса нередко встречались повороты мышления в сторону экстернализма.
В это время мировая капиталистическая система продолжала формиро-
ваться и колониальный раздел мира близился к завершению. Энгельс в
письме к К. Шмидту от 27 октября 1890 г. писал: «Завоевание Индии пор-
тугальцами, голландцами, англичанами с 1500 по 1800 г. имело целью им-
порт из Индии. Об экспорте туда никто не помышлял. И все же какое ко-
лоссальное обратное действие показали на промышленность эти открытия
и завоевания, вызванные чисто торговыми интересами: только потребность
экспорта в эти страны создала и развила крупную промышленность»726.
Безусловно, в этих рассуждениях Энгельса сквозило преувеличение значе-
ния внешних связей. В этом же духе Энгельс в работе «Внешняя политика
русского царизма» (1890) излагал квинтэссенцию политической ситуации
в Европе: «Современное положение Европы определяется тремя фактами:
1) аннексией Эльзас-Лотарингии Германией; 2) стремлением царской России
к Константинополю; 3) все жарче разгорающейся во всех странах борьбой
между пролетариатом и буржуазией, показателем которой служит наблю-
дающийся повсюду подъем социалистического движения»727. Социально-
философская направленность подобных рассуждений Энгельса вступала в
безусловное противоречии с тем, что было характерно для мысли зрелого
Маркса. На мой взгляд, это следует объяснить персональными особенно-
стями Энгельса, а именно меньшим уровнем гениальности по сравнению с
Марксом. Интернализм еще не исчерпал всех своих предпосылок и про-
должал быть вполне оправданным упрощением.
Пятая антиномия. Энгельс в последние годы своей жизни интен-
сивно изучал всемирную историю. Он создал в эти годы работы «Происхо-
ждение семьи, частной собственности и государства», «К истории прусского
крестьянства» (1885), «Роль насилия в истории» (1887-1888) и др. Занятия
лингвистикой, изучение десятков живых и мертвых языков было для Эн-
725 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 39, с. 175-176.
726 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 37,415.
727 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 22, с. 48.
Глава 16. Попытки Энгельса снять антиномии философии марксизма 503
гельса необходимым подспорьем в его исторических исследованиях, служа
в качестве одного из способов выявления единства происхождения народов,
их этнической истории, миграций, межэтнических контактов и т. д.
Поздний Энгельс вводит в историческое пространство социальной
философии марксизма исследование первобытного общества, что в первую
очередь было связано с его трудом «Происхождение семьи, частной собст-
венности и государства». В этом произведении Энгельс использовал вслед за
Л. Морганом вариант периодизации всемирно-исторического процесса,
предполагающий выделение стадий дикости, варварства и цивилизации. Эн-
гельс пишет: «Пока же мы можем обобщить моргановскую периодизацию
таким образом: дикость - период преимущественно присвоения готовых
продуктов природы; искусственно созданные человеком продукты служат
главным образом вспомогательными орудиями такого присвоения. Варварст-
во - период введения скотоводства и земледелия, период овладения метода-
ми увеличения производства продуктов природы с помощью человеческой
деятельности. Цивилизация - период овладения дальнейшей обработкой
продуктов природы, период промышленности в собственном смысле этого
слова и искусства»728. Дикость - это раннее, становящееся первобытное об-
щество, варварство - зрелое и разлагающееся первобытное общество (греки
Гомера, германцы Тацита), цивилизация - классовое общество. Энгельс в
«Происхождении» исследует то, как происходило развитие и разложение
первобытного общества с его родовыми общностями в результате развития
производительности труда, возникновения имущественной дифференциации
и становления частной собственности и классов. Эти процессы Энгельс про-
слеживает на примере греков, римлян и германцев. Но Энгельс начинает этот
исторический ряд с анализа индейцев Северной Америки, еще не дошедших
до поздней стадии первобытного общества. Очевиден тематический парал-
лелизм «Происхождения» и «Форм, предшествующих капиталистическому
производству» Маркса; индейцы соответствуют азиатской форме собствен-
ности, греки и римляне - античной, германцы - германской форме собствен-
ности. По всей вероятности, Энгельс в 1884 г. еще не знал «Форм». Маркс в
1859 г. и Энгельс в 1884 г. рассматривали одни и те же общественные формы,
но Маркс делал акцент на исследовании разложения первобытных общин и
становления частной собственности, которая прорастала сквозь общинную
собственность и существовала в переплетении с ней, а Энгельс подчеркивал
то, как под влиянием частной собственности разлагались естественно воз-
никшие связи. Анализ Энгельса был не столь глубоким, но его достижением
являлось начало изучения преобразования природного социальным. Маркс и
Энгельс исследовали одни и те же процессы, но Маркс в «Формах» был бо-
лее глубок, а Энгельс в «Происхождении» - более широк: в орбиту исследо-
728
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21, с. 33.
504
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
вания включался новый материал (природное). Работа Энгельса при потере
глубины исследования делала оправданный шаг к большему учету природ-
ных сторон общественного развития. Здесь необходимо вновь бросить взор
на первую антиномию, поскольку антиномии связаны друг с другом.
Энгельс в «Происхождении» исходит из выделения трех классовых
обществ - рабовладельческого, феодального и капиталистического: «Раб-
ство - первая форма эксплуатации, присущая античному миру; за ним сле-
дуют: крепостничество в средние века, наемный труд в новое время. Тако-
вы три великие формы порабощения, характерные для трех великих эпох
цивилизации; открытое, а с недавних пор замаскированное рабство всегда
ее сопровождает»729. Таким образом, об азиатском способе производства
речь не идет. Поздний Энгельс следовал здесь позиции Маркса. Подход к
пятой антиномии в работе «Происхождение семьи, частной собственности
и государства» противоречив. С одной стороны, специальное рассмотрение
докапиталистических обществ, чему посвящен этот труд Энгельса, означа-
ет нацеленность на учет специфической логики этих обществ, с другой -
докапиталистические (рабовладельческие) общества исследуются во мно-
гом по аналогии с капиталистическим, что проявляется в приписывании
классовой роли в античном обществе той же роли, что и в буржуазном. По-
ка еще преобладал антиисторизм, преобладала модернизация.
В самые последние годы Энгельс продолжал исследовать специфику
докапиталистических способов производства. В послесловии к работе «О
социальном вопросе в России» (1894) Энгельс писал, что «общинная собст-
венность на землю является формой владения, которая в первобытную эпоху
господствовала у германцев, кельтов, индийцев, словом, у всех индоевропей-
ских народов, в Индии существует еще и поныне, в Ирландии и Шотландии
только недавно насильственно уничтожена, в Германии встречается местами
даже теперь, .. .это отмирающая форма владения, которая на деле представ-
ляет собой явление, общее всем народам на известной ступени развития»730.
Энгельс в своей статье «К истории первоначального христианства» (1894)
обратился к изучению закономерностей развития восточных стран. Он очер-
тил циклический характер общественной жизни у арабов Северной Африки
и в странах мусульманского Востока в целом. По Энгельсу, богатые горожа-
не, занимающиеся ремеслами и торговлей, свергаются бедными кочевника-
ми-скотоводами (под знаменами чистоты ислама), но последние «лет через
сто» занимают место первых, а способ производства остается неизменным:
«Все эти проходившие под религиозной оболочкой движения вызывались
экономическими причинами; но, даже в случае победы, они оставляют не-
прикосновенными прежние экономические условия. Таким образом, все ос-
729 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21, с. 175.
730 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 22, с. 438.
Глава 16. Попытки Энгельса снять антиномии философии марксизма 505
тается по-старому, и столкновения становятся периодическими»731. Это раз-
мышление Энгельса, по всей вероятности, опирается на концепцию
Ибн-Хальдуна. Имя выдающегося арабского мыслителя во Втором издании
собрания сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса на русском языке не встреча-
ется. Но известно, что «Мукаддима» Ибн-Хальдуна была впервые переведе-
на в Европе в 1860-х гг. (на французский язык в Париже) и вскоре стала из-
вестной, и Энгельс с его огромным интересом к исторической литературе,
скорее всего, хорошо знал этот труд.
В русле стремлений к разрешению пятой антиномии лежало и акцен-
тирование Энгельсом необходимости исследования всемирно-исторического
процесса. Энгельс в письме к К. Шмидту 5 августа 1890 г. писал: «Вообще
для многих молодых писателей в Германии слово «материалистический»
является простой фразой, которой называют все, что угодно, не давая себе
труда заняться дальнейшим изучением, то есть приклеивают этот ярлычок и
считают, что этим вопрос решен. Всю историю надо изучать заново, надо
исследовать в деталях условия существования различных общественных
формаций, прежде чем пытаться вывести из них соответствующие им поли-
тические, частноправовые, эстетические, философские, религиозные и т. п.
воззрения. Сделано в этом отношении до сих пор немного, потому что очень
немногие люди серьезно этим занимались. В этом отношении нам нужна
большая помощь, область бесконечно велика, и тот, кто хочет работать серь-
езно, может многое сделать и отличиться. Но вместо этого у многих немцев
из молодого поколения фразы об историческом материализме (ведь можно
все превратить во фразу) служат только для того, чтобы как можно скорее
систематизировать и привести в порядок свои собственные, относительно
весьма скудные исторические познания (экономическая история ведь еще в
пеленках!) и затем возомнить себя великими»732.
Добавлю, что приведенные выше, в пункте про четвертую антино-
мию рассуждения Энгельса о колониализме содержали в себе любопыт-
ное выделение фаз в становлении мировой капиталистической системы -
1) фазы господства ввоза товаров в капиталистические метрополии и 2) фазы
господства вывоза товаров из метрополий. Переход ко второй фазе проис-
ходит с осуществлением промышленной революции. Завершение послед-
ней означало переход к господству во внешней торговле метрополий
экспорта промышленных товаров над импортом колониальных товаров.
Следующей, третьей, фазой развития мировой капиталистической системы
был переход к господству экспорта капиталов над экспортом товаров - им-
периализм. До третьей фазы Энгельс не дожил и ее не предвидел. Важно
то, что Энгельс стремился обнаружить объективные основания различий
731 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 22, с. 468.
732 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 37, с. 371.
506
Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
эпох. Выделение названных двух фаз означало определенное движение его
мышления к большему учету специфики прошлого, т. е. движение к сня-
тию пятой антиномии.
Следовательно, в конце жизни Энгельс шел к осознанию всех четы-
рех антиномий социальной философии, выступавших в зрелом марксизме, в
том числе в его работах после 1883 г. Но все же так и не пришел к этому.
2. Истина и заблуждения в анализе и прогнозах
позднего Ф. Энгельса как результат
воспроизводства антиномий зрелой социальной
философии марксизма и проявление кризиса
реального материалистического
понимания истории
Развитость социально-философской теории проявляется в способ-
ности служить основанием для анализа общественных процессов, в пер-
вую очередь, экономических и социально-политических, а также в спо-
собности быть подспорьем для эффективного прогнозирования развития
общественных процессов. Причем, речь идет о возможности делать, опи-
раясь на теорию, сбывающиеся вполне конкретные прогнозы.
Достижения зрелой социальной философии марксизма позволили
позднему Энгельсу сделать ряд весьма удачных прогнозов, особенно в
военной сфере. Он еще в 1887 г. с удивительной глубиной и точностью в
деталях предсказал ход Первой мировой войны и ее итоги, заявив, что
«для Пруссии-Германии невозможна уже теперь никакая иная война,
кроме всемирной войны. И это была бы всемирная война невиданного
раньше размера, невиданной силы. От восьми до десяти миллионов сол-
дат будут душить друг друга и объедать при этом всю Европу до такой
степени дочиста, как никогда еще не объедали тучи саранчи. Опустоше-
ние, причиненное Тридцатилетней войной, сжатое на протяжении трех-
четырех лет и распространенное на весь континент, голод, эпидемии,
всеобщее одичание как войск, так и народных масс, вызванное острой
нуждой, безнадежная путаница нашего искусственного механизма в тор-
говле, промышленности и кредите; все это кончается всеобщим банкрот-
ством; крах старых государств и их рутинной государственной мудрости,
крах такой, что короны дюжинами валяются по мостовым и не находится
никого, чтобы поднимать эти короны»733. Очень похоже на реальную си-
туацию 1918-1919 гг. Еще ранее, в 1874 г., Энгельс довольно точно пред-
сказал поражение Германии в будущей всемирной (т. е. Первой мировой)
733 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21, с. 361.
Глава 16. Попытки Энгельса снять антиномии философии марксизма 507
войне: «В этом конфликте прусское государство и прусская армия потер-
пят крах, и это произойдет, вероятно, в войне с Россией, - в войне, которая
может длиться четыре года и доставит Пруссии только недуги и про-
стреленные кости»734. В 1888 г. Энгельс предвидел также как один из
результатов предстоящей мировой войны возвышение США: «Победи-
тельницей оказалась бы по всей линии американская промышлен-
ность»735. Энгельс довольно точно предсказал многие стратегические
аспекты Первой мировой войны, а также военные качества армий разных
стран. Он писал в письме в А. Бебелю от 29 сентября и 1 октября 1891 г.:
«Что касается самого ведения войны, то решающее значение имеют
прежде всего два обстоятельства: Россия слаба в наступлении, но чрез-
вычайно сильна в обороне, нанести ей удар в самое сердце невозможно.
Франция сильна в наступлении, но после двух-трех поражений она теря-
ет способность наступать, перестает быть опасной. Так как австрийцы в
роли военачальников и итальянцы в качестве солдат, на мой взгляд,
немногого стоят, то нашей армии придется нанести и принять на себя
главный удар. Сдерживать русских и в то же время разгромить францу-
зов - вот с чего должна будет начаться война. Парализовав наступление
французов, можно начать завоевание Польши до Двины и Днепра, рань-
ше это вряд ли будет возможно»736. В этих предсказаниях оказалось мно-
го справедливого. Вооруженные силы Австро-Венгрии и Италии, хотя
последняя оказалась не союзницей, а противником Германии, действи-
тельно оказались не на высоте, и Германии пришлось нести всю тяжесть
военного противоборства с Антантой. Как видно из этого фрагмента,
Энгельс угадал и являвшийся в то время военной тайной Германии
вполне логичный для существующих военно-политических и географи-
ческих условий план начальника ее Генерального штаба А. Шлиффена
по ведению войны с Францией и Россией. Энгельс, кроме того, указывал,
что французов нельзя будет разгромить так легко, и война будет вестись
долго и с переменным успехом, а исход борьбы решит вмешательство
Англии, которая, организовав блокаду одного из противников, лишит его
хлеба. Так и было во время Первой мировой войны.
В этих предсказаниях проявилась прогностическая мощь социаль-
ной философии марксизма, обусловленная проникновением в сущность
общественных процессов. В этом марксизм, очевидно, превосходил и пре-
восходит все иные социально-философские течения, представители кото-
рых либо не пытались делать подобного уровня прогнозы, либо их про-
гнозы оказывались несостоятельными.
754 Энгельс Ф. Избранные военные произведения. М„ 1956. с. 623.
735 Энгельс Ф. Указ соч. М., 1956. с .695.
736 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч. т. 38, с. 138.
508 Раздел III. Завершение формирования социально-философской науки
Вместе с тем, в работах позднего Энгельса содержится немало при-
меров неадекватного анализа ситуации в разных странах и неудачных про-
гнозов их развития. Например, в 1893 г. Энгельс в «Речи на социал-
демократическом собрании в Вене 14 сентября 1893 года» наивно заявлял о
влиянии интернациональной социал-демократии: «Мы - великая держава,
внушающая страх, держава, от которой зависит больше, чем от других ве-
ликих держав»737. В эти годы он уверенно предсказывал приход к власти
немецких социал-демократов. В письме О. Бенигку 21 августа 1890 г. Эн-
гельс писал: «На пути осуществления завтра же этого переворота - речь
идет о постепенном осуществлении - я не вижу совершенно никаких труд-
ностей. Что наши рабочие способны на это, доказывают их многочислен-
ные производственные и потребительские товарищества, которые там, где
полиция не подрывала их намеренно, управлялись так же хорошо и гораздо
более честно, чем буржуазные акционерные общества»738. В письме к
А. Бебелю 24-26 октября 1891 г. он говорил о близком приходе социализма
в Германию: «Я говорю французам: мы почти с абсолютной уверенностью
можем сказать, что лет через десять придем к власти»739. Энгельс добавлял,
что немецкие социалисты придут к власти в Германии в случае сохранения
мира в Европе. При этом он здесь же оговаривался, что его прогноз носит
характер вероятности и буржуазное общество может просуществовать еще
десятки лет. Убеждение в скором приходе к власти социалистов в Германии
Энгельс выражал и в статье «Социализм в Германии» (1891-1892). «Мир
обеспечит победу Социал-демократической партии Германии приблизи-
тельно лет через десять. Война же принесет ей либо победу через два-три
года, либо полный разгром, от которого она не оправится по крайней мере
лет пятнадцать-двадцать»740. Здесь же: «И если война все-таки разразится,
тогда несомненно лишь одно: эта война, в которой от пятнадцати до два-
дцати миллионов вооруженных людей стали бы истреблять друг друга и
опустошили бы Европу так, как она еще никогда не была опустошена, - эта
война должна либо привести к немедленной победе социализма, либо на-
столько потрясти старый порядок вещей и оставить после себя такую груду
развалин, что существование старого капиталистического общества стало
бы еще более невозможным, чем прежде, и социальная революция, хотя и
отодвинутая на десять или на пятнадцать лет, должна была бы затем
одержать более быструю и основательную победу»741. Энгельс ошибочно
оценивал перспективы революции и в России. В письме к В. И. Засулич от
28 апреля 1885 г. он утверждал, что Россия приближается к своему
7,7 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч. т. 22, с. 427.
7,8 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч. т. 37, с. 380.
7,9 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч. т. 38, с. 162.
740 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч. т. 22, с. 259.
741 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч. т. 22, с. 259-260.
Глава 16. Попытки Энгельса снять антиномии философии марксизма 509
1789 году и что «революция должна разразиться в течение определенного
времени; она может разразиться каждый день... Это один из исключи-
тельных случаев, когда горсточка людей может сделать революцию, дру-
гими словами, одним небольшим толчком заставить рухнуть целую систе-
му, находящуюся в более чем неустойчивом положении»742. Энгельс сильно
переоценивал зрелость предпосылок революции в Германии и в России и
был склонен выдавать желаемое за действительное. Статья Энгельса
«Внешняя политика русского царизма» (1890) была основана на преувели-
чении роли России в европейской и мировой политике.
Ошибочные оценки и прогнозы Энгельса обусловливались не толь-
ко и не столько недостатком у него эмпирической информации и не только
тем, что он не мог опираться на советы Маркса, а были результатом того,
что антиномии зрелой социальной философии марксизма так и не были
сняты, а кризис реального материалистического понимания истории не
только не был преодолен, а, более того, воспроизводился в расширенном
масштабе, Энгельс увидел проблему - прежде всего, третью антиномию,
правда, не осознавая ее как антиномию - и пытался ее решить, но чем
больше пытался ее решить, тем больше антиномии воспроизводились, а
кризис обострялся. В условиях кризиса реального материалистического
понимания истории и попыток выйти из него, испытывавших могущест-
венное воздействие великих социальных трансформаций и катаклизмов,
социальной философии предстояло развиваться в ходе всего XX века.
742 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч. т. 36, с. 260.
ЧЕТВЕРТЫЙ РАЗДЕЛ
Некоторые сквозные проблемы социальной
философии К. Маркса и Ф. Энгельса:
философия войны и взгляды на Россию
Глава 17
Философский плацдарм в царстве Марса:
объективная и субъективная логика войны
1. Объективная логика войны
Теоретическое исследование войны имеет огромное значение для со-
циальных наук, поскольку война является чрезвычайно важной формой раз-
вития общества и одной из сторон всемирно-исторического процесса. Но со-
циальные науки (социальная философия, теоретическая социология, теоре-
тическая политология) до сих пор, за немногими исключениями, почти не
уделяли ей внимания. Царство Марса оставалось для них terra incognita, что
является безусловным упущением. Теоретическое исследование войны
предполагает обнаружение объективной логики войны, т. е. закономерностей
развития войны как социального процесса, и субъективной логики войны,
т. е. закономерностей развития мысли о войне. Это исследование является
частью науки об обществе и, прежде всего, социальной философии, и не мо-
жет выступать как отдельная наука о войне (полемология и т. п.).
Глава 17. Философский плацдарм в царстве Марса
511
К вопросу о сущности войны. Сущность войны, как и сущность
любого сущего вообще, противоречива. С одной стороны, война идеальна,
поскольку она является неотъемлемой частью политики как формы обще-
ственного сознания, отражающей противоположность материальных ин-
тересов больших общественных групп (этносов, наций, классов, сословий
н т. д.). В этой связи война - это целеполагающая деятельность людей, за-
щищающих свои политические интересы в борьбе с противоположными
политическими интересами, по применению организованного и система-
тического насилия. Знаменитый немецкий военный мыслитель Карл фон
Клаузевиц писал: «Война есть столкновение крупных интересов, которое
разрешается кровопролитием, и только этим она отличается от других об-
щественных конфликтов»743 744. Он же добавлял: «Война есть деятельность
воли против одухотворенного реагирующего объекта» . Это значит, что
важнейшими составляющими войны являются интеллект, характер, тем-
перамент, чувства, образование, квалификация и опыт воюющих людей.
Клаузевиц утверждал: «Особенности ума действующего лица наряду с его
темпераментом также оказывают на войне огромное влияние. От ума фан-
тастического, экзальтированного, незрелого можно ожидать одного, от ума
холодного и сильного - другого»745. С другой стороны, война материальна,
поскольку она является взаимодействием больших масс людей, направлен-
ным на уничтожение (поражение) противника с помощью специальных
технических средств уничтожения и защиты (оружия, военной техники,
снаряжения и т. д.). Война как специфическая часть общественного созна-
ния воплощается в деятельности государства, догосударственных или ква-
зигосударственных образований, преследующей цель преодоления непри-
миримых политических противоречий в пользу одной из сторон. Непо-
средственно война детерминирована двояко: с одной стороны, политикой,
с другой стороны, техническими средствами и наличием определенного
количества людей, использующих насилие. Опосредствованно война де-
терминирована также двояко: производственными отношениями, которые
задают политике содержание (цели) войны, и производительными силами,
которые обеспечивают войну техническими средствами и предоставляют
людей как личностей, преобразованных производством в анатомо-
физиологическом и психическом отношении и обладающих определенными
техническими навыками. В конечном итоге война обусловлена развитием
способа производства как противоречивого единства производительных
сил и производственных отношений. Война - это наиболее материальная
область политики и общественного сознания вообще, это наиболее матери-
743 Клаузевиц К. О войне. М., Эксмо-TERRA FANTASTICA. 2003. С. 121.
744 Клаузевиц К. Указ, соч., С.121-122.
745 Клаузевиц К. Указ. соч. С.107.
512 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
альное из нематериального. В качестве преломления политики способом
производства, рефлектированности способа производства в политике, вой-
на есть военное искусство, т. е. деятельность по полаганию и достижению
специфических целей с помощью специфических средств.
Зрелая война выступает как единство боя, операции и конкретной
войны в целом. Бой есть простейшее (элементарное) отношение (противо-
речие) войны. Он ограничен, во-первых, своей целью, во-вторых, - массой
применяемых сил и, в-третьих, - в пространственно-временном отноше-
нии. К. Клаузевиц отмечал: «Война по существу своему - бой746, так как
бой - единственный решающий акт многообразной деятельности, разу-
меющийся под широким понятием войны. Бой - это измерение духовных
и физических сил путем взаимного столкновения сторон»747 748. Операция
есть система боев, снятие (синтез) множества боев. Конкретная война в
целом есть снятие множества боев и операций. Искусство вести и выиг-
рывать бой есть тактика, искусство вести и выиграть операцию есть опе-
ративное искусство, искусство вести и выиграть одну войну или систему
войн есть стратегия. Клаузевиц писал: «Итак, согласно нашему делению
тактика есть учение об использовании вооруженных сил в бою, а страте-
гия - учение об использовании боев в целях войны»1™. В эпоху Клаузевица
еще не существовало выделения оперативного искусства как рода военно-
го искусства. Военное искусство есть единство тактики, оперативного ис-
кусства и стратегии или, точнее, искусство снимать тактику оперативным
искусством, а оперативное искусство - стратегией. Чем более развита
война, тем более интенсивным становится взаимодействие боя, операции
и конкретной войны и, соответственно этому - тактики, оперативного ис-
кусства и стратегии как областей военного искусства.
Наиболее глубоко развитие войны можно объяснить только в рамках
понимания всемирно-исторического процесса как поступательного снятия
природного социальным, что предполагает исследование в первую очередь
развития способа производства как сущности общества в направлении от
господства естественно возникшего к господству произведенного749. Это
предполагает исследование того, как обе стороны сущности войны претер-
певали прогрессирующее снятие природного социальным. Природа в своей
преобразованности социальным проявляется в войне (с точки зрения по-
746 В оригинале используется понятие «das Kampf».
747 Клаузевиц К. Указ. соч. С.90.
748 Клаузевиц К. Указ. соч. С. 92.
749 Этот способ исследования общества наметили еще К. Маркс и Ф. Энгельс в «Немецкой
идеологии». Ф. Тённис в «Общности и обществе» и М. Вебер в «Хозяйстве и обществе» пы-
тались применить его в неадекватной форме, а потому не вполне удачно. Советский философ
В. А. Вазюлии в «Логике истории» (1988) систематически и плодотворно развил его, и дан-
ное исследование войны опирается на ряд его социально-философских идей.
Глава 17. Философский плацдарм в царстве Марса
513
литики) как содержание целей войны. Природа в своей преобразованности
социальным проявляется в войне (с точки зрения средств ее ведения) в
формах: 1) географической среды, выступающей как поле боя или театр
военных действий; 2) тела человека как способного наносить с помощью
оружия повреждения телу другого человека и в свою очередь противосто-
ять этим повреждениям; 3) количества воюющих индивидов с обеих сто-
рон. Чем более развитым является общество, тем меньшую роль в войне
играют природные факторы и большую - социальные (борьба за компо-
ненты производительных сил, вооружение, военная квалификация, обу-
чение войск, боевой дух и т. д.). В соответствии со сказанным развитие
войны необходимо подразделить на стадии: 1) предпосылок, 2) возникно-
вения (ранняя война), 3) формирования (формирующаяся война) и 4) зре-
лости (зрелая война). Переход от одной стадии к другой был обусловлен
развитием сущности войны.
Стадия предпосылок войны связана с первобытным обществом, для
которого были характерны спорадические столкновения племен и их союзов
из-за более благоприятных для ведения первобытного хозяйства территорий,
грабежа имущества (например, угона скота), похищения женщин и т. д.
В первобытном обществе войны нет, а существует в лучшем случае лишь
протовойна, да и то, когда уже происходит разложение первобытного обще-
ства. Это было связано, во-первых, с тем, что крайне низкий уровень разви-
тия производительных сил обусловливал примитивность средств поражения
(копий, топоров и т. д. из малообработанного камня, кости и дерева), которые
совпадали со средствами труда (охоты, собирательства и т. д.), и отсутствие
прибавочного продукта, что делало невозможным длительное отвлечение
членов первобытных коллективов от ведения хозяйства, а, во-вторых, с тем,
что в этом обществе еще не было политики, поскольку не было классов, со-
словий и государства.
Ранняя война. Ранняя война возникла в начале I тыс. до н.э. как сред-
ство разрешения противоречий становящегося способа производства, резуль-
тат появления прибавочного продукта, классов и сословий, создания первых
(рабовладельческих) государств. Она просуществовала до XIV-XV вв., т. е.
до начала разложения зрелого феодализма в Западной Европе. Ранние
войны в Античности велись преимущественно ради захвата рабов, завое-
вания территорий, пригодных для рабовладельческого земледелия и ското-
водства. Это определяло специфику политики (и международной политики
как ее компонента) рабовладельческого общества как стороны сущности
античной ранней войны. Античная политика была возникновением поли-
тики и государства как всемирно-исторических явлений. Средства унич-
тожения в древности сделали скачок в своем развитии в связи с возникно-
вением систематического насилия и началом использования меди, бронзы
и железа. Эти средства представляли собой в значительной мере обрабо-
514 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
тайные природные тела, которые приводились в действие мускульной
энергией человека, и они выступали как своего рода удлиненные органы
его тела. Поэтому они имели преимущественно естественно возникший
характер. Но средства уничтожения уже почти полностью отделились от
средств труда, что обусловливает возникновение оружия как такового. Для
ранних войн было характерно использование в качестве средства уничто-
жения холодного (мечи, копья, сабли и т. д.) и метательного оружия (камни,
луки, катапульты, арбалеты и т. п.) и применение защитного снаряжения
(щиты, доспехи, шлемы и т. д.). Это определило вторую сторону античной
ранней войны. Специфика сущности античной ранней войны определила
то, что ранние войны были делом небольшой части общества - преимуще-
ственно здоровых мужчин молодого и среднего возраста из определенных
социальных слоев. Это будет характерно и для формирующейся и отчасти
для зрелой войны. Ранняя война - это война, которая не завершила процесс
своего вычленения из начавшей формироваться общественной системы.
В рамках ранней войны в древности начинает происходить диффе-
ренциация тактики и стратегии. Для протовойн было характерно их нераз-
личенное тождество, как и неразличенное тождество оружия и орудий тру-
да. Особенности античной политики, обусловленной рабовладельческими
производственными отношениями, античным классово-сословным обще-
ственным строем, с одной стороны, средствами уничтожения и защиты, де-
терминированными производительными силами античного общества - с
другой, предопределили способы ведения ранней войны и, в частности, ее
тактику. В древности ее ярким проявлением стала греко-македонская фа-
ланговая тактика, а самой зрелой формой - манипулярная тактика римских
легионов. Ранняя война сформировалась в военном деле Древнего Рима, в
нем сформировался интенсивный предел - предел сущности ранней войны.
В силу этого римские легионы одерживали победы на огромных простран-
ствах античного мира, и военное дело Древнего Рима в течение многих ве-
ков служило эталоном для европейских народов. Ф. Энгельс писал: «Рим-
ская армия представляет собой самую совершенную систему пехотной так-
тики, изобретенную в течение эпохи, не знавшей употребления пороха»750.
Внутренний и внешний экстенсивные пределы ранней войны.
Ранняя война продолжала развиваться в Средневековье в соответствии с раз-
витием феодального общества в Европе и в Азии и совершенствованием воо-
ружений в эту эпоху. При феодализме войны велись преимущественно ради
захвата территорий, пригодных для феодального земледелия и скотоводства.
Развитие политики в феодальном обществе как формирующейся политики,
связанной с формирующимся государством, и дальнейшее совершенствова-
ние средств уничтожения определили своеобразие модификаций ранней вой-
750 Энгельс Ф. Армия И Энгельс Ф. Избранные военные произведения. М„ 1956. стр. 147.
Глава 17. Философский плацдарм в царстве Марса
515
ны эпохи средневековья. Именно в Средние века ранняя война достигает сво-
его внутреннего экстенсивного предела, которым стали возможности уничто-
жения противника (и обороны от него) с помощью преимущественно естест-
венно возникших средств поражения (и защиты), связанные с природными
характеристиками организма среднего здорового нестарого мужчины. Евро-
пейское тяжеловооруженное рыцарство и английские (валлийские) лучники с
их длинными луками, позволявшими пробивать рыцарские латы, были раз-
ными полюсами достижения внутреннего экстенсивного предела ранней вой-
ны. Как известно, английские лучники сыграли решающую роль в разгроме
французской рыцарской кавалерии в битве у Креси в 1346 г.
Одновременно и в связи с движением к своему внутреннему экстен-
сивному пределу ранняя война устремилась и к своему внешнему экстенсив-
ному пределу. Им являлась подвижность войск, которая давала преимущество
в пространстве и времени, предоставляла возможность наносить удары по
уязвимым местам противника ит. д. Подвижность в условиях ранней войны
могла быть связана преимущественно с использованием коней (другие жи-
вотные - слоны, верблюды и т. д. - были несравненно менее пригодными для
эффективного использования и имели очень ограниченное значение), т. е.
принять форму кавалерии. Примечательно, что ранняя война впервые устре-
милась к своему внешнему экстенсивному пределу не у римлян, а в армиях
Филиппа и Александра Македонских, а также Ганнибала, активно и плодо-
творно использовавших кавалерию. В связи с этим римляне время от времени
терпели поражения от тех своих противников, кто смог более их продвинуть-
ся к внешнему экстенсивному пределу ранней войны - от Пирра (слоны),
Ганнибала (карфагенская и нумидийская кавалерия), парфян (массы конных
лучников), вестготской кавалерии в 378 г. под Адрианополем ит. д. Да и За-
падная Римская империя была сокрушена волнами конных варваров.
Ранняя война достигла своих внутреннего и внешнего экстенсивных
пределов в XIII-XIV веках в средневековой Европе с ее рыцарской кавале-
рией, но особенно у кочевых и полукочевых народов средневековой Азии -
у монголов Чингисхана и у чингизидов, чье военное дело опиралось на
достижения соседних народов (чжурчжэней, киданей и т. д.), и у средне-
азиатских тюрок Аксак-Тимера (Тимура или Тамерлана), в чьих войсках
решающую роль играли кавалерийские массы. Огромная ударная мощь
монгольских армий и армий Аксак-Тимера была основана на использова-
нии крупных высокоподвижных кавалерийских масс, вооруженных даль-
нобойными луками и эффективным холодным оружием. Благодаря этому
монголы одерживали в XIII веке верх над всеми своими противниками в
Евразии, в том числе и над европейской рыцарской кавалерией и над кон-
ницей халифата. Благодаря этому войска Аксак-Тимера побеждали на об-
ширных просторах от Ангоры до Дели и от Багдада до владений Золотой
орды. Западноевропейское, монгольское и мусульманское военное дело и
516 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
этой эпохи стали самыми развитыми формами ранней войны. Чингисхан и
Аксак-Тимер были виртуозами ранней войны. Классическими ранними
войнами стали Крестовые походы (1096-1270), завоевательные войны мон-
голов (XIII-XIV века), походы Аксак-Тимера (1370-1405) и отчасти Столет-
няя война между Англией и Францией (1337-1453).
Ранняя война, т. е. война на основе господства естественно воз-
никших средств поражения, достигнув своего интенсивного предела, а
также внутреннего и внешнего экстенсивного пределов, развиваться да-
лее уже не могла и вступила в полосу кризиса. Выход из этого кризиса
мог быть связан только с преобразованием сущности ранней войны, что
предполагало переход от уничтожения противника с помощью преиму-
щественно естественно возникших средств к уничтожению с помощью
преимущественно произведенных средств - огнестрельного оружия. Его
изобретают и начинают применять именно в тех странах, чье военное дело
достигло внутреннего и внешнего экстенсивного пределов ранней войны -
в Китае (XII в.) и в Европе (XIII в.). Для Китая огнестрельное оружие
было средством против непобедимых кавалерийских армий северных ко-
чевников, а для народов Западной Европы - против своей и иноземной
рыцарской кавалерии, а также против кавалерии монголов и арабов. Но в
силу особенностей общественного развития Китая и других восточных
стран их военное дело оказалось в стагнации и систематическое преобра-
зование войны на основе использования огнестрельного оружия, т. е.
произведенных средств поражения, и, следовательно, вступление войны в
стадию своего формирования произошло только в Европе. Столетняя вой-
на 1337-1453 гг. была не только последней ранней войной, но и первой
формирующейся войной. Средневековые китайцы смогли едва лишь за-
глянуть в лицо формирующимся войнам.
Формирующаяся война. Стадия формирования войны охватывает
период с ХШ-XIV веков и до начала XIX века. Формирующаяся война опира-
ется, во-первых, на формирующуюся политику, и, во-вторых, на переход от
господства естественно возникших средств к господству произведенных
средств уничтожения и, следовательно, на их сосуществование и взаимо-
действие. В том, что касается первой стороны сущности войны, то форми-
рующиеся войны были отчасти феодальными, а отчасти буржуазными вой-
нами. Последние велись ради создания и расширения капиталистических
рынков товаров, сырья и рабочей силы, что предполагало возникновение на-
циональных государства, колониальную политику и т. д. В том, что касается
второй стороны сущности войны, то в эту эпоху в военном деле произведен-
ные средства уничтожения постепенно вытесняют естественно возникшие,
огнестрельное оружие побеждает холодное и метальное оружие. Только в на-
чале XVIII века в пехоте ружья со штыками окончательно вытесняют пики: до
этого стрелки нуждались в защите пикинерами. Ручное огнестрельное ору-
Глава 17. Философский плацдарм в царстве Марса
517
жие и в конце XVIII века оставалось еще довольно несовершенным, и про-
тивника было легче заколоть (зарубить, зарезать), чем застрелить. Отсюда
знаменитое изречение А. В. Суворова из его «Науки побеждать» «пуля - ду-
ра, штык - молодец». Оно было отражением реалий поздней фазы форми-
рующейся войны, а отнюдь не проявлением обскурантизма и ретроградства.
У формирующейся войны были также свои пределы, и они изменяются по
мере развития ее сущности, но их рассмотрение в границах данного исследо-
вания не представляется возможным.
Зрелая война. Война становится зрелой тогда, когда, во-первых,
политика как всемирно-историческое явление достигает своей зрелости,
во-вторых, когда в военном деле начинает преобладать использование про-
изведенных средств уничтожения. Возникновение зрелой политики как
всемирно-исторического явления означает то, что политика как форма обще-
ственного сознания и государство как ее важнейшее проявление выкристал-
лизовывалось внутри общественной системы, т. е. отделились от других форм
общественного сознания и других общественных институтов и начали разви-
ваться в силу своей внутренней логики, которая была детерминирована, в
конечном счете, способом производства. Зрелая политика возникла в бур-
жуазную эпоху751. Событиями, которые ознаменовали возникновение зрелой
политики, на мой взгляд, были самая радикальная в истории буржуазная ре-
волюция - Великая французская революция конца XVIII века - и вступление
после начала промышленной революции в Великобритании мировой капита-
листической системы в начальную подстадию стадии своего формирования,
что привело к трансформации международных отношений. Господство про-
изведенных средств уничтожения в военном деле впервые возникло на рубе-
же ХУЛ! и XIX веков, что проявилось в том, что в войнах XIX века впервые в
истории большая часть потерь вызывалась воздействием огнестрельного
оружия752. Другим аспектом господства произведенных средств уничтожения
в военном деле было то, что боевые потери стали превышать небоевые, в пер-
вую очередь - потери от инфекционных болезней. В связи со сказанным, пер-
выми зрелыми войнами следует, на мой взгляд, считать войны революцион-
ной и наполеоновской Франции (1792-1815) против коалиций различных
стран во главе с Великобританией. Возникновение зрелой войны есть уста-
новление ее интенсивного предела. Трансформация формирующейся войны
в зрелую привела к резкому увеличению масштабов потерь: если в Тридца-
тилетнюю войну 1618-1648 гт. среднегодовое количество убитых было рав-
но 6 тыс. человек, в войне за испанское наследство 1701-1714 гг. - 18 тыс.,
в Семилетней войне 1756-1763 гг. - 20 тыс., то в войнах революционной
751 Необходимо различать возникновение зрелой политики (и государства) как всемирно-
исторического явления и возникновение зрелой буржуазной политики (и государства). Вто-
рое произошло только к началу XX века.
752 Лидов И.П. Санитарные потери войск И Краткая медицинская энциклопедия. М„ 1989.
518 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
Франции - 38 тыс., а в наполеоновских войнах - уже 51 тыс. человек753. С на-
чала XIX века война развивалась уже как зрелая сущность - на основе
господства в военном деле произведенных средств уничтожения. Переход
от гладкоствольных к нарезным ружьям и пушкам, начало применения
мин, торпед, бомб, пулеметов, минометов, скорострельной и дальнобой-
ной артиллерии, ракет, бронирование комплексов уничтожения (корабли,
бронеавтомобили, танки, самолеты и т. д.), автоматизация сначала ручного
огнестрельного оружия, а потом и всех вооружений вообще и т. п. были
шагами в рамках развития зрелой войны.
Зрелые войны были и остаются преимущественно буржуазными
войнами, и об их содержании уже было сказано выше. Они основаны на
господстве произведенных средств уничтожения, приводимых в действие
пороховыми газами, взрывчатыми веществами и т. д. Оружие в этом слу-
чае полностью отделяется от средств производства. С начала XIX века и
доныне происходит развитие войн на основе их зрелости, что было обу-
словлено развитием способа производства и общественно-политической
сферы. В начале XX века капитализм вступил в империалистическую фа-
зу, происходили социалистические революции, появились первые социа-
листические государства, возник государственно-монополистический ка-
питализм, обострилась классовая и национально-освободительная борьба,
колониальные народы становились независимыми. Социалистические госу-
дарства также вели зрелые войны, но в целях самозащиты, пусть даже и ак-
тивной (война СССР и Финляндии в 1939-1940 гт.). Беспрестанно развива-
лись вооружения, военная техника и снаряжение. Произведенные средства
уничтожения практически полностью вытеснили естественно возникшие.
Так, например, во время Великой Отечественной войны в общей структуре
санитарных потерь Красной (Советской) армии только огнестрельные раны
составляли 93,4% ранений754. В ходе этой войны количество ранений холод-
ным оружием в армии СССР составило всего лишь 0,02% от общего числа
поражений военнослужащих755. Для самых развитых форм зрелой войны ха-
рактерны процессы автоматизации, благодаря которым средства уничтоже-
ния выступают как самодействующая система, которой человек только
управляет, координирует, корректирует ее. Характер средств уничтожения
обусловливает снятие войной половых, возрастных и иных природных раз-
личий людей. Поэтому, в частности, в современных зрелых войнах могут ак-
тивно участвовать и женщины. Все это совокупно означает развитие сущно-
сти зрелой войны и модификацию ее интенсивных пределов. Для зрелых
753 Урланис Б.Ц. История военных потерь. М„ 1998. стр. 252.
754 Военный травматизм И Медик В.А., В.К. Юрьев. Общественное здоровье и здраво-
охранение. - http://big-archive.ru/med/public_health/29.php
755 Санитарные потери войск И Медицина в военном деле. - http://www.voenmedic.ru/
sanitamye-poteri-vojsk/
Глава 17. Философский плацдарм в царстве Марса
519
войн характерно возникновение оперативного искусства как среднего уровня
военного искусства наряду с тактикой и стратегией; диалектика этих трех
уровней военного искусства приобретает развитую форму.
Отметим, что до возникновения мировой капиталистической систе-
мы, охватывающей собой всю планету - а в первоначальной форме это
произошло к началу XX века, после завершения раздела мира на колонии и
полуколонии - и некоторое время после этого, существовал особый случай
смешанных войн. Этот случай заключался в том, что происходили войны
разной степени зрелости: одна сторона вела зрелую войну, а вторая - фор-
мирующуюся или раннюю войну или протовойну. Это, например, случаи
войн капиталистических и полукапиталистических стран против феодаль-
ных, полупервобытных и первобытных народов в XIX и в начале XX веков,
к которым относятся, например, все три Опиумные войны в Китае, войны
Великобритании в Судане, против зулусов в Южной Африке, подавление
восстаний колониальных народов в Африке Великобританией, Францией и
Германией, завоевание Россией Северного Кавказа и Средней Азии и т. д.
Исход этих войн был предрешен: более развитая война почти всегда побе-
ждала менее развитую. Исключения были весьма редкими, и к ним следует
отнести, например, итало-эфиопскую войну 1895-96 гг., в ходе которой
феодальная Эфиопия нанесла поражение слаборазвитой капиталистиче-
ской (со значительными полуфеодальными отношениями) Италии. Доба-
вим и то, что войны разных уровней зрелости в мире происходили одно-
временно: наряду с формирующимися и зрелыми войнами человечество
вело войны предшествующих стадий (с обеих сторон): например, во время
формирующихся европейских войн в XV-XVIII веках происходили прото-
войны африканских и индейских племен между собой, а также ранние вой-
ны в Центральной и Северной Азии, а во время зрелых европейских войн
XIX века - опять же протовойны между африканскими племенами в непод-
властных европейцам районах. Но с охватом мировой капиталистической
системой всего мира к началу XX века незрелые войны (с обеих сторон) поч-
ти полностью прекратились, и после этого все войны стали зрелыми, по
крайней мере, для одной из сторон. Отныне войны происходили в качестве
момента развития мировой капиталистической системы, а также социализма.
Внутренний и внешний экстенсивные пределы зрелой войны.
Зрелая война, как и ранняя, обладала своими внутренним и внешним экс-
тенсивными пределами. Ее внутренним экстенсивным пределом стала
возможность уничтожения противника с помощью оружия массового по-
ражения (и обороны от него), - в первую очередь, ядерного, - связанная с
природными характеристиками организма человека в целом. Зрелая война
подошла вплотную к этому пределу в августе 1945 г. и после этого и ныне
продолжает находиться подле него. Наиболее масштабные войны второй
половины XX и начала XXI веков (корейская 1950-1953 гг., вьетнамская
520 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
1964-1975 гт., арабо-израильские войны и др.) происходили в той или иной
степени близости к этому пределу и он влиял на их ход.
Внешним экстенсивным пределом зрелой войны является возмож-
ность уничтожения во всех сферах обитания человека (поверхность земли,
ее недра, водоемы, воздух, подводная среда, космос). К этому пределу
зрелая война устремилась в середине XIX века благодаря использованию
произведенных (технических) средств подвижности средств уничтожения.
Характерная для становящейся и раннезрелой войны подвижность средств
уничтожения, воплощенная в кавалерии, вытесняется подвижностью, ос-
нованной на применении механизированных (технических) средств пере-
движения. Первоначально это было связано с использованием пароходов и
железных дорог, а броненосцы, дредноуты и бронепоезда и т. п. были на-
чальными проявлениями механизированной подвижности в рамках зрелой
войны. Чрезвычайное значение для зрелой войны имело появление брони-
рованных подвижных средств уничтожения - бронеавтомобилей и танков.
Форсирование кавалерией Стикса н приход на ее место механизиро-
ванных средств подвижности в эпоху Первой мировой войны были противо-
речивыми процессами. Первая мировая война с характерными для нее плот-
ностью применения артиллерийских н пулеметных стволов на километр
фронта, а также использованием сложных инженерных заграждений стала
концом кавалерии, закат которой начался уже давно. Война 1914-1918 гт.
стала грандиозным погребальным курганом европейской (и русской) кавале-
рии. Значительная часть русской гвардейской кавалерии и казаков погибла
под огнем германских и австрийских орудий и пулеметов в 1914-1917 гт., что
впоследствии облегчило победу Октябрьской революции. Средства под-
вижности ранней войны исчерпали себя, а средства подвижности зрелой
войны были слишком неразвитыми. Это привело к кризису подвижности
войск и стало причиной того, что Первая мировая война имела преимущест-
венно позиционный характер. Но Гражданская война в России в 1918-1920 гт.
стала зигзагом в развитии этой тенденции, поскольку она привела к кратко-
временному кавалерийскому ренессансу: красные и белые применяли
большие конные массы в сочетании с другими родами войск - пехотой,
артиллерией, самолетами, бронепоездами и т. д. В годы Гражданской войны
кавалерия вновь стала основной ударной силой сражающихся армий. Воз-
никло любопытное явление - возродилась тактика и стратегия монголов
Чингисхана, но на более высокой технической основе. Это во многом было
связано с особенностями вооруженных сил противостоящих сторон, россий-
ского общества и местного театра военных действий. Гражданская война в
России велась на более низком техническом уровне, чем Первая мировая
война. Например, плотность артиллерийских и пулеметных стволов на ки-
лометр фронта в Гражданской войне значительно уступала аналогичным по-
казателям Первой мировой. Гражданская война велась в условиях больших
Глава 17. Философский плацдарм в царстве Марса
521
пространств, незначительной плотности населения, невысокого преобразо-
вание этих пространств деятельностью человека, в частности, при слабом
развитии железнодорожного и автомобильного транспорта, коммуникаций -
дорог, мостов и т. п. Все это и сделало возможным и необходимым кавале-
рийский ренессанс в Гражданской войне. Его воплощением стала Первая
Конная армия С. М. Буденного, конница деникинского генерала К. К. Мамо-
нтова (Мамантова) и конные отряды Н. И. Махно. В годы Второй мировой
войны кавалерия все же окончательно перестала быть основной ударной си-
лой и для Красной армии: военное дело в СССР, как и во всех развитых
странах, было индустриализовано, что повлекло за собой массированный
переход к механизированным формам подвижности. Но первоначальная ин-
дустриализация войны и первоначальная механизация подвижности войск
закономерно поначалу имели только формальный характер: танки, самоход-
но-артиллерийские установки, штурмовые орудия и автомобили были еще
довольно несовершенны и отличались невысокими скоростями, ограничен-
ной проходимостью, низкой маневренностью, ненадежностью, недолговеч-
ностью, малой вместимостью и т. д. В связи с этим кавалерия не только со-
хранилась, но во время Великой Отечественной войны даже увеличила свои
ряды, причем по обе стороны советско-германского фронта. Но в этом случае
кавалерия выступала преимущественно не как ударная сила, а как род мо-
бильной пехоты: кони и гужевой транспорт выступали как средство доставки
войск и вооружений к полю боя, там, где применение техники было невоз-
можно, а кавалеристы Второй мировой войны воевали преимущественно в
пешем строю. После Второй мировой войны дальнейшее совершенствование
средств механической подвижности окончательно вывело кавалерию за пре-
делы военного дела.
Революционизирующим с точки зрения развития технической под-
вижности и движения зрелой войны к своему внешнему экстенсивному
пределу был ее выход за границы поверхности суши и морей, т. е. освоение
воздушного и подводного пространства, что произошло одновременно в на-
чале XX века и воплотилось в возникновении авиации и подводного флота.
Последующее развитие средств подвижности во всех сферах происходило
беспрестанно: танки, надводный и подводный флот, авиация совершенство-
вались, возникали синтетические военно-технические формы (авианосцы).
В середине XX века было создано ракетное оружие. Зрелая война начала
достигать своего внешнего экстенсивного предела после Второй мировой
войны с совершенствованием наземных, морских и подводных средств
уничтожения, но более всего - с созданием всепогодных межконтиненталь-
ных авиации и баллистических ракет, а также с началом использования
космоса в военных целях. В конце XX века внешний экстенсивный предел
зрелой войны был достигнут. Отныне ведущие военные державы могли вес-
ти боевые действия против любого противника во всех сферах природной
522 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
среды и всюду, где мог находиться человек. Благодаря этому впервые в ис-
тории возникла возможность мировой войны в строгом смысле слова. Вой-
ны 1914-1918 гт. и 1939-1945 гт., в отличие от этого и несмотря на общепри-
нятую квалификацию в качестве Первой и Второй мировых соответственно,
имели все же лишь региональный характер.
В настоящее время продолжается развитие зрелой войны на основе
автоматизации средств уничтожения - использование сложных комплексов
управления, разведки, связи, применения высокоточного оружия, т. е. интел-
лектуализация средств уничтожения, есть форма автоматизации войны - и
происходит одновременное движение в рамках внутреннего и внешнего
экстенсивного пределов зрелой войны. Современная (поздняя) зрелая война
снимает многие характеристики ранних зрелых войн и зрелых войн середи-
ны XX века. Например, снимается различие между обороной и наступлени-
ем, сухопутной, морской и воздушной войной. Для современных зрелых
войн в связи с чрезвычайным развитием материально-технической стороны
войны становится все более важным уничтожение вооружений и техниче-
ских средств управления, а не только живой силы противника.
Современные зрелые войны обладают колоссальным, невиданным
доселе в истории разрушительным потенциалом. В категориальном смысле
это означает то, что современная зрелая война, как и когда-то ранняя война,
уже достигла своего интенсивного предела, а также внутреннего экстен-
сивного и внешнего экстенсивного пределов и тем самым оказалась в кри-
зисе. Этот кризис проявляется в первую очередь в реальной возможности
уничтожения современной зрелой войной человечества, т. е. в возможности
самоуничтожения человечества. В данном случае зрелая война стремится к
отрицанию себя одновременно с обществом в целом.
Перспективы иного варианта отрицания зрелой войны, т. е. отрица-
ния войны при сохранении человечества, связаны с возможностью корен-
ного преобразования общества, т. е. устранения глубинных политических
и экономических противоречий в мировом обществе. Это предполагает
снятие политики, что возможно только при преодолении противоположно-
сти материальных интересов, т. е. при преодолении частной собственности,
классов и создания единого человечества, развитие любой части которого
будет условием развития всего его в целом. Для того чтобы преодолеть со-
временную зрелую войну, достигшую всех своих пределов и оказавшуюся
в воспроизводящемся кризисе, необходимо преодолеть капитализм.
2. Субъективная логика войны
Развитие объективной логики войны детерминирует развитие ее
субъективной логики, т. е. познания войны (мысли о войне, знания о вой-
Главе 17. Философский плацдарм в царстве Марса
523
ие). Субъективная логика, вместе с тем, обладает своей внутренней авто-
номией. Однако подобно тому как развитие войны есть компонент разви-
тия общественной системы, знание о войне является частью знания об
обществе. Развитие мысли о войне определяется двумя объективными и
двумя субъективными процессами: а) развитием общества, б) развитием
войны, в) развитием знания об обществе и г) развитием самого знания о
войне. В отражении и объяснении взаимодействия этих процессов заклю-
чается трудность познания закономерностей развития военной мысли. Ис-
ходя из этого, рассмотрим стадии развития знания о войне. В развитии
мысли о войне, как и в развитии войны, необходимо выделить стадии:
1) предпосылок науки о войне, 2) возникновения науки о войне, 3) форми-
рования науки о войне и 4) зрелости науки о войне.
Предпосылочная стадия науки о войне. На предпосылочной
или донаучной стадии знание о войне развивается как технология, как
умение побеждать, как военное искусство. Военная мысль в этом случае
непосредственно связана с практикой войны, всецело подчиняясь ей, и
является сугубо эмпиричной. Она не стремится проникнуть в сущность
войны, а отражает лишь ее поверхность. Предпосылочная стадия знания
о войне соответствует стадиям возникновения и формирования войны.
Сущность войны в полной мере не оформилась, не вычленилась в обще-
ственной системе, поскольку политика только возникла или только фор-
мируется, средства уничтожения являются преимущественно естествен-
ио-возникшими, что, в частности, проявляется в том, что средства унич-
тожения не полностью обособились от средств производства. В силу
этого познание сущности войны является невозможным. Донаучная во-
енная мысль не постигает ни одной из сторон сущности войны, а лишь
отражает ее поверхность - поверхность ранней и формирующейся вой-
ны. К предпосылочной стадии науки о войне следует отнести воззрения
Сунь-цзы, Артхашастры, Ксенофонта, Полибия, Энея Тактика, Фронти-
на, Вегеция, Н. Макиавелли, А. В. Суворова, Наполеона и др. Наполеон
вел первые зрелые войны, но его мысль о войне не вышла за пределы
донаучной стадии. Развитие мышления о предмете и в этом случае от-
ставало от развития предмета.
По всей вероятности, первым в истории человечества военным мыс-
лителем был китаец Сунь-цзы (V в. до н. э.), автор небольшого «Трактата о
военном искусстве». Военная мысль Сунь-цзы во многом была аналогич-
ной учению Конфуция: его учение о войне имеет форму мудрости с при-
сущими ей императивным прагматизмом, метафоричностью, наивной об-
разной диалектикой и весьма неразвитой рассудочностью. Сунь-цзы - это,
так сказать, Конфуций с мечом и копьем в руках. Идеи этого первого пред-
ставителя военной протонауки были канонизированы в Китае и во всей
Восточной Азии, как и протофилософия Конфуция, вплоть до XX века.
524 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
Сунь-цзы подчеркивает не только важность войны для государства,
но и ее разорительность: «Война любит победу и не любит продолжитель-
ности»756. Эта мысль отражает реалии китайского раннеклассового обще-
ства, в котором прибавочный продукт и, следовательно, казна государства
были незначительными, а также то, что война еще слабо оформилась как
специфическая область сферы политики, слабо дифференцировалась как
общественное явление. Отсюда следуют знаменитые и столь популярные
ныне положения Сунь-цзы, призывающие побеждать, не воюя: «Сунь-цзы
сказал: по правилам ведения войны наилучшее - сохранить государство
противника в целостности, на втором месте - сокрушить это государство.
Наилучшее - сохранить армию противника в целостности, на втором мес-
те - разбить ее... Поэтому сто раз сразиться и сто раз победить - это не
лучшее из лучшего; лучшее из лучшего - победить чужую армию, не сра-
жаясь»757. Мысль о том, что лучшая победа - это победа без боя, является
не только образцом наивной диалектики, но и свидетельством крайней не-
развитости военной мысли древнего Китая. Эти положения не способство-
вали развитию военного дела.
Сунь-цзы исходит во многом из незначительности преобразования в
войне природного социальным, уделяя много внимания местности, клима-
тическим факторам, численности войск и т. д. Он говорит: «Правило ве-
дения войны гласит: если у тебя сил в десять раз больше, чем у противни-
ка, окружи его со всех сторон; если у тебя сил в пять раз больше, нападай
на него; если же у тебя сил вдвое больше, раздели его на части; если же
силы равны, сумей с ним сразиться; если же сил меньше, сумей оборо-
ниться от него»758. Незначительность преобразования природного соци-
альным проявилась и в том, что Сунь-цзы относительно мало говорит о
применении вооружений и утверждает, что штурмовать крепости - это са-
мое худшее, что может быть на войне, а также в том, что он уделял мало
внимания обучению войск и игнорировал войну на море. Последнее гово-
рило и об узости внешних экстенсивных пределов войны Древнего Китая.
У Сунь-цзы только намечается отделение стратегии от тактики, при-
чем у него первая подчинена второй: «Сунь-цзы сказал: управлять массами -
все равно что управлять немногими: дело в частях и в числе»759. Тактиче-
ские поучения Сунь-цзы довольно бедны. Он не превзошел уровня военно-
го искусства фиванского полководца Эпаминонда, впервые применившего
косой боевой порядок: Сунь-цзы говорил о пустоте и полноте, т. е. о сосре-
доточении сил против слабых мест боевых порядков противника. Одно-
756 Сунь-цзы. Трактат о военном искусстве И Сунь-цзы, У-цзы. Трактаты о военном искус-
стве. М., 2003. стр. 39.
757 Сунь-цзы. Трактат... стр. 40.
758 Сунь-цзы. Трактат... стр. 41.
759 Сунь-цзы. Трактат... стр. 45.
Глава 17. Философский плацдарм в царстве Марса
525
временно он много внимания уделяет морально-психологическим факто-
рам. Сунь-цзы сводит военное искусство к искусству полководца, понимая
его фактически эзотерически. Полководец, к которому обращено поучение
Сунь-цзы, подобен аристократическому «благородному мужу» Конфуция.
Сунь-цзы, как и Конфуций, превозносит абстрактное знание о себе и про-
тивнике как условие победы. У него не была отражена военная специали-
зация и разделение военного труда. Учение Сунь-цзы отражает только по-
верхность ранней войны, и постольку наивно искать в его учении вдохно-
вение для ведения намного более развитых войн, как это нередко делают.
К первой стадии мысли о войне с ее описательностью и прагматиче-
ским технологизмом в древности необходимо отнести также идеи Ксенофон-
та (434-359 гг. дон. э.), Полибия (около 200-120 гт. до н. э.), Аполлодора
(II в. н.э.), Энея Тактика (IV в. до н. э.), Секста Юлия Фронтина (I-П в. н. э.)
и др. Наиболее влиятельным из античных авторов стал римлянин Публий
Флавий Вегеций Ренат760 (IV в. до н. э.), автор труда «Краткое изложение
военного дела», являвшегося компендиумом античного военного дела поч-
ти за 1000 лет его развития. Эта книга была главным учебником войны на
следующие 1000 лет. Вегеций вплоть до эпохи Возрождения был непрере-
каемым авторитетом в области военной мысли в Европе, как и Аристотель в
области философии. Заметим, что само существование канонизированных
учений характерно для общества, которое основано преимущественно на ис-
пользовании естественно возникших средств производства (и уничтожения),
которые развивались очень медленно.
Вегеций отражал более развитые формы ранней войны, чем Сунь-
цзы, и поэтому он в большей степени связывает войну с социальными фак-
торами. Римлянин в отличие от китайца главным средством победы справед-
ливо считает бой. Вегеций менее учитывает природные факторы - условия
местности, численность войск: «Больше пользы от доблести, чем от числен-
ности»761. Вегеций придает намного большее значение произведенным сред-
ствам войны, рассматривая их гораздо более многосторонне, чем китайский
мыслитель, и, в частности, в отличие от него описывает технологию штурма
городов (крепостей). Намного более детально, чем Сунь-цзы, Вегеций рас-
сматривал тактические преимы, говоря о различных типах построений - фа-
ланге, легионе ит.д., что было обусловлено разнообразием технических
средств войны, за которым стоит большее разнообразие средств труда в
Древнем Риме. Вегеций детально рассматривает многие стороны военного
дела: различные рода войск, включая флот, их взаимодействие, работу ре-
месленников при легионах, дает подробные поучения, касающиеся техниче-
ских аспектов военного дела: как устраивать военный лагерь, наводить пере-
760 Вегеций. Краткое изложение военного дела // Военное искусство античности. М„
СПб., 2003.
761 Вегеций. Краткое изложение... стр. 362.
526 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
правы через реки и т. д. Вегеций уделяет большое внимание по сравнению с
Сунь-цзы обучению военному делу. Важно и то, что труд Вегеция при номи-
нальной адресованности императору обращен в отличие от труда Сунь-цзы
фактически ко всей армии и обществу, к любому индивидууму. Учение Ве-
геция более демократично, рационально и экзотерично, а учение Сунь-цзы
более элитарно, таинственно и эзотерично, отражая общество, где у власти
находится родовая аристократия. Римское военное дело было более дина-
мичным, чем традиционалистское древнекитайское военное дело.
Вегеций по сравнению с Сунь-цзы представляет более развитую
форму донаучной мысли о войны: в учении римлянина чувственно-
целостные представления во многом уже разложены на отдельные сторо-
ны, метафоры и наивная образная диалектика почти исчезли, его учение
намного более рассудочно, в нем заметно большую роль играет анализ, в
его рамках разработана эмпирическая систематизация. Учение Вегеция -
это уже не мудрость, а чисто рассудочно-рациональные инструкции.
Военные мыслители Возрождения (Н. Макиавелли и др.) и Нового
времени (А. С. Суворов, Наполеон и др.) развивали знание о войне в соот-
ветствии с реалиями формирующейся войны.
Переход от стадии предпосылок науки о войне к стадии возник-
новения науки о войне. Переход от донаучного к научному знанию о войне
воплотился в концепции Карла фон Клаузевица (1780-1831). Главным произ-
ведением Клаузевица является незавершенный труд «О войне» (1832-1834).
Помимо него, он написал много историко-эмпирических сочинений о воен-
ных кампаниях ХУШ и начала XIX веков. Клаузевиц писал свой главный
труд, непосредственно наблюдая первые зрелые войны - наполеоновские.
Важным достоинством мысли Клаузевица было то, что он четко
осознавал различие между военным искусством и наукой о войне, высту-
пая за развитие последней. Он полагал, что теория должна быть рассмот-
рением (Betrachtung), а не учением. Клаузевиц писал, что «теория не
должна быть непременно положительным учением, т. е. руководством для
действий. Во всех случаях, когда какая-нибудь деятельность постоянно
сталкивается с одними и теми же вопросами, с теми же целями и средст-
вами, хотя бы и несколько измененными и в разнообразнейших комбина-
циях, эти вопросы должны стать предметом углубленного рассмотрения.
Такое рассмотрение и составляет существеннейшую часть всякой теории
и имеет преимущественное право на это название. Оно является аналити-
ческим исследованием предмета, ведет к точному ознакомлению с ним,
а при условии проверки опытом, т. е. в нашем случае военной историей, к
полному усвоению его»762. Но все же Клаузевиц сам относился к науке
о войне чрезмерно платонически - в его труде она еще не возникла.
762
Клаузевиц К. О войне. М., 2003. с. 110.
Глава 17. Философский плацдарм в царстве Марса
527
В противоположность Сунь-цзы Клаузевиц вполне справедливо ис-
поведовал активное отношение к войне. Он писал: «Средство только одно -
бой»763. Клаузевиц указывал: «Бой - это единственное действие на войне; в
бою уничтожение противостоящих нам вооруженных сил есть средство,
ведущее к цели. Это верно даже в том случае, когда фактически боя не
происходило, потому что уклонение одной из сторон имело предпосылкой,
что такое уничтожение оценивалось как несомненное. Таким образом,
уничтожение неприятельских вооруженных сил лежит в основе всех воен-
ных операций. Оно - последняя точка опоры всех комбинаций, которые
покоятся на нем, как свод зиждется на устоях. Все маневрирование проис-
ходит при предпосылке, что если бой, лежащий в его основе, действитель-
но будет иметь место, то исход его должен быть благоприятным. Бой в
крупных и мелких военных операциях представляет то же самое, что упла-
та наличными при вексельных операциях: как ни отдаленна эта расплата,
как ни редко наступает момент реализации, когда-нибудь его час насту-
пит... Таким образом, уничтожение неприятельских вооруженных сил все-
гда является наиболее высоким, наиболее действенным средством, которо-
му уступают все остальные»764. Такой подход Клаузевица отражал реалии
зрелой войны, которая уже стала вполне оформленным специфическим
компонентом общественной системы в отличие от войн в Древнем Китае
или доколониальном Востоке Нового времени.
Существо концепции войны Клаузевица заключается в выделении
трех детерминант войны. Резюмируя первую, наиболее теоретическую,
главу своего труда, Клаузевиц пишет: «Итак, война бывает не только хаме-
леоном, так как в каждом конкретном случае она несколько меняет свою
природу, но также и в своих общих проявлениях, по отношению к господ-
ствующим в ней тенденциям, она представляет собой своеобразную
троицу, составленную из насилия как первоначального своего элемента,
ненависти и вражды, которые следует рассматривать как слепой природ-
ный инстинкт', из игры вероятностей и случая, обращающих ее в арену
свободной духовной деятельности', из подчиненности ее в качестве орудия
политики, благодаря которому она подчиняется непосредственно рассудку.
Первая из этих трех сторон обращена больше к народу, вторая -
больше к полководцу и его войску и третья - к правительству. Страсти,
разгорающиеся во время войны, должны существовать в народах еще до
ее начала; размах, который приобретает игра храбрости и таланта в царст-
ве вероятностей и случайностей, зависит от индивидуальных свойств пол-
ководца и особенностей армии; политические же цели принадлежат ис-
ключительно правительству.
763 Клаузевиц К. О войне... с. 50.
764 Клаузевиц К. О войне... с. 53-54.
528 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
Эти три тенденции, представляющие как бы три различных ряда
законов, глубоко коренятся в природе самого предмета и в то же время из-
менчивы по своей величине. Теория, которая захотела бы пренебречь од-
ной из них или пыталась бы установить между ними произвольное соот-
ношение, тотчас впала бы в резкое противоречие с действительностью и
поставила бы на себе крест.
Таким образом, задача теории - сохранить равновесие между этими
тремя тенденциями, как между тремя точками притяжения»765. С точки
зрения Клаузевица, эти три детерминанты совокупно определяют войну
как общественное явление и каждую конкретную войну в отдельности.
Выделение Клаузевицем трех детерминант (факторов) войны означает, что
его учение в гносеологическом отношении находилось на той же ступени
развития знания, что и социальная философия Монтескье.
Выделенные им три детерминанты (фактора) войны Клаузевиц
рассмотрел с разной степенью полноты и детальности. Первый фактор
войны (ненависть и вражда как слепой природный инстинкт) Клаузе-
виц почти не исследовал. Большее внимание он уделил исследованию
второго фактора войны - свободная духовная деятельности полководца
и его армии. В анализе этой детерминанты войны Клаузевиц попытался
первым в истории военной мысли создать категориальную структуру
знания о войне. Он стремится определить и соединить понятия боя,
стратегии, тактики, вооруженных сил, обороны, наступления, трения
на войне, военного гения, моральных величин и т. д. Но рассудочная
ограниченность концепции Клаузевица привела к тому, что понятия
знания о войне были определены односторонне, поверхностно, схема-
тично и вне развития. Клаузевиц подлинную связь проявлений войны
отразил лишь в незначительной мере. Многих важнейших закономер-
ностей войны Клаузевиц не увидел, и у него господствовала тенденция
сведения знания о войне к военному искусству. Это с необходимостью
приводило к преувеличению значения субъективного фактора - роли
полководцев, духа войск, доблести, смелости, твердости, хитрости
и т. д. При этом Клаузевиц, абсолютизируя субъективный фактор, по-
нимал его поверхностно и недиалектично.
По поводу третьего фактора (война как инструмент, как часть поли-
тики, как сфера действия рассудка) Клаузевиц написал: «Война - не только
политический акт, но и подлинное орудие политики, продолжение поли-
тических отношений, проведение их другими средствами»766. Он утвер-
ждал: «Итак, мы говорим: война относится не к области искусств и наук, а
к области общественной жизни. Она есть конфликт крупных интересов,
765 Клаузевиц К. О войне...с. 41-42.
766 Клаузевиц К. О войне... с. 39.
Глава 17. Философский плацдарм в царстве Марса
529
который разрешается кровопролитием; лишь в последнем ее отличие от
других конфликтов.
Скорее чем с каким-либо из искусств, ее можно сравнить с торгов-
лей, которая также является конфликтом человеческих интересов и деятель-
ностей, а еще ближе к ней стоит политика, которую в свою очередь можно
рассматривать как своего рода торговлю высокого масштаба. Кроме того
политика есть лоно, вынашивающее войну; в политике уже заключаются в
скрытом виде основные очертания войны, подобно тому как облик живого
существа кроется в его зародыше»767. Многие пытались увидеть в положе-
нии о войне как политике, осуществляемой с помощью других средств,
очень глубокое содержание, и совершенно напрасно. Но это довольно ба-
нальное утверждение, эта истина непосредственно следует из практики го-
сударственного деятеля или полководца всех эпох, знавших войну.
Нередко Клаузевица зачисляют в гегельянцы. Английский военный
мыслитель Б. Лиддел Гарт приписывает ему кантианство. На мой взгляд, это
заблуждение: гегельянство и кантианство Клаузевица не следует преувели-
чивать. Гораздо больше, чем на гегелевскую диалектическую логику или на
кантовский априоризм, Клаузевиц опирался на логику Бэкона и Декарта и
исходил из методологии бэконианско-декартовского зрело-рассудочного ра-
ционализма. Бэконианско-картезианская логика Клаузевица была тождест-
венной бэконианско-картезианской логике Монтескье, военная мысль Клау-
зевица в гносеологическом отношении соответствовала социальной филосо-
фии Монтескье. В связи с этим Клаузевица следует охарактеризовать как
Монтескье в генеральской шинели. Клаузевиц вполне в духе бэконианства и
картезианства полагал: «Первая задача всякой теории - это привести в поря-
док смутные и чрезвычайно спутанные понятия и представления, и лишь,
условившись относительно названий и понятий, можно надеяться ясно и
легко преуспевать в рассмотрении вопросов и при этом питать уверенность,
что находишься с читателем на одной и той же точке зрения»768. Клаузевиц
охарактеризовал свой метод: «Мы предполагаем рассмотреть сначала от-
дельные элементы нашего предмета, затем его части и, наконец, весь пред-
мет в целом, в его внутренней связи, т. е. переходить от простого к сложно-
му»769. Клаузевиц пишет: «Причины, которые обусловливают стратегию ис-
пользования боев, представляется возможным расчленить на элементы
различного порядка, а именно: на элементы моральные, физические, матема-
тические, географические и статистические. К первой категории относится
все, что называется духовными свойствами и их воздействием; ко второй -
количество вооруженных сил, их состав, преимущества в вооружении и пр.;
767 Клаузевиц К. О войне... с. 121.
768 Клаузевиц К. О войне... с. 98.
769 Клаузевиц К. О войне...с. 20.
530 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
к третьей - углы, образуемые операционными линиями, концентричность и
эксцентричность движений, поскольку их геометрическая природа приобре-
тает в конечном итоге значение; к четвертой - влияние местности, как то:
господствующие пункты, горы, реки, леса, дороги; наконец к пятой - средст-
ва снабжения армия и пр. В том, что мы представим себе сначала эти эле-
менты изолированными друг от друга, имеется своя хорошая сторона; это
внесет ясность в представления, и тут же, мимоходом, мы сможем расценить
большее или меньшее значение, какое каждая из этих категорий имеет. Мыс-
ля их разделенными, мы сразу осознаем, что некоторые из них утрачивают
свою кажущуюся важность»770 771. Как и Декарт, Клаузевиц требует от простых
вопросов переходить к сложным: «Но если бы кто-нибудь вздумал вопросы
стратегии толковать по этим элементам, то это была бы самая неудачная
мысль, какая только может прийти в голову, ибо чаще всего в конкретных во-
енных операциях эти элементы самым тесным и сложным образом сплета-
ются между собою; мы бы в таком случае погрузились в самый безжизнен-
ный анализ и как в кошмаре тщетно пытались бы перекинуть мост от этого
абстрактного устоя к явлениям действительного мира. Да хранит небо вся-
кого теоретика от столь пагубного начинания. Мы будем придерживаться
мира целостных явлений и не будем углублять свой анализ дальше, чем
сколько требуется в данном случае, дия того, чтобы сделать понятной мысль,
излагаемую нами читателям; эта мысль рождается у нас отнюдь не из умо-
„ 771
зрительного исследования, а из впечатления от цельного явления воины» .
Как видим, концепция Клаузевица построена на анализе, и от разумного
(спекулятивного) мышления Гегеля или трансцендентализма Канта она дале-
ка. Следствием зрелой рассудочности концепции войны Клаузевица было и
то, что она была внеисторической, развитие войны для него не существова-
ло, войну он рассматривал как неизменное явление.
В целом военная мысль Клаузевица сырая, путаная и смутная: он
стремится быть бэконианцем и картезианцем, но у него это получается явно
хуже, чем у Монтескье. Клаузевиц - непоследовательный бэконианец и не-
последовательный картезианец в области военной мысли. Это отчасти, ве-
роятно, объясняется тем, что он не успел закончить свой труд о войне. Но в
немалой степени, на мой взгляд, это было обусловлено тем, что он, по всей
вероятности, не знал ни достижений политэкономии, ни социальной фило-
софии Гегеля. Их освоение позволило бы ему глубже проникнуть в основы
политики и, следовательно, более существенно понять войну. Здесь, вероят-
но, сказалась относительная ограниченность его кругозора. Несмотря на
свою ограниченность, концепция Клаузевица была огромным шагом вперед
в развитии мысли о войне. Однако он представляет не науку о войне, а пе-
770 Клаузевиц К. О войне... с. 166-167.
771 Клаузевиц К. О войне... с. 167.
Глава 17. Философский плацдарм в царстве Марса
531
реход к науке о войне, и постольку его роль в истории военной мысли до-
вольно сильно переоценена. Клаузевиц подошел к границе, отделяющей до-
научное знание о войне от науки о войне, но не перешел ее. Не перешел эту
границу и его современник - французский военный мыслитель А. А. Жоми-
ни (1779-1869), чьим главным трудом были «Очерки военного искусства»
(1838). Концепция войны Жомини также была построена на методе бэкони-
анско-декартовского рационализма, но он уступал Клаузевицу по глубине и
масштабности обобщений. Жомини связывал войну с государственной по-
литикой и в связи с этим создал типологию войн (агрессивные, националь-
ные, гражданские, религиозные войны и т. д.), ввел в корпус военного зна-
ния представления о военной географии и статистике, детально анализиро-
вал стратегию и тактику, разработав понятия театра военных действий,
операционных баз, операционных линий, стратегических фронтов, сосредо-
точения сил на направлении главного удара, взаимодействия родов войск,
военной логистики, морских десантов и т. д. Жомини, как и Клаузевиц, рас-
сматривал войну вне ее развития.
Возникновение науки о войне: первоначальное отражение сущ-
ности войны: наука о войне как догадка: работы Ф. Энгельса и
К. Маркса 1850-х и 1860-х гг. На научной стадии развития знания о вой-
не впервые возникает отражение сущности войны. Происходит оконча-
тельное - первоначально наметившееся в переходе от преднауки к науке,
т. е. в концепции Клаузевица - снятие знания о войне как военного искус-
ства с его эмпиризмом, прагматизмом и технологизмом, отражение войны
становится опосредствованным, рациональным, существенным, система-
тизированным знанием о войне, происходит превращение знания о том,
как воевать, в знание о закономерностях войны. Это соответствует пре-
вращению знания об экономике из знания о ведении хозяйства и об обо-
гащении в политэкономию, что произошло благодаря началу исследова-
ния прибавочной стоимости. Но в отличие от политэкономии (науке о
сущности общества), научное знание о войне, возникнув, становится не
отдельной наукой, а частью науки об обществе (социальной философии)
и, тем самым, снимает автономию знания о войне. При этом наука о вой-
не становится компонентом науки об обществе, вычленяющимся и вы-
членяемым внутри нее. Это значит, что, если ранее знание о войне разви-
вали преимущественно военные мыслители, то после этого решающую
роль начинают играть социальные философы (социальные теоретики).
Отныне развитие знания о войне вне науки об обществе в целом стано-
вится проблематичным.
Наука о войне возникает в корпусе идей марксизма. Изучение войны
было предметом специализации Ф. Энгельса, К. Маркс касался военной
проблематики гораздо меньше и занимался более узким кругом военной
тематики (почти исключительно только анализ актуальных военных собы-
532 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
тий). Из-за интенсивных занятий Энгельсом изучением военного дела в
семье Маркса, в кругу своих друзей и близких Энгельс получил уважи-
тельное прозвище «Генерал». Был у Энгельса и некоторый военный опыт:
он исполнял воинскую повинность в 1841-42 в пехотно-артиллерийской
бригаде в звании бомбардира королевской прусской артиллерии, а потом
принимал участие в боевых действиях в 1849 г. в Германии на стороне ре-
волюционных войск.
Возникновение науки о войне, на мой взгляд, первоначально про-
изошло в рукописи Энгельса «Возможности и перспективы войны Свя-
щенного союза против Франции в 1852 г.» (написана в 1851 г., впервые
опубликована в 1914 г.). Это было первое развернутое распространение
материалистического понимания истории Маркса и Энгельса в военной
сфере. Энгельс, как и Клаузевиц, исходил преимущественно из осмысле-
ния опыта первых зрелых войн - наполеоновских. Первые зрелые войны,
таким образом, были объективной предпосылкой не только военной пред-
науки Клаузевица, но и возникновения науки о войне в названной работе
Энгельса. Субъективной предпосылкой возникновения науки о войне ста-
ло создание первоначального варианта социальной философии Маркса и
Энгельса в «Немецкой идеологии» в 1845-46 гг. и развитие этого варианта
в 1847-1851 гг. Наука о войне возникла как органическая часть науки об
обществе (социальной философии), и последняя определяла ее эволюцию.
Поэтому закономерности развития науки о войне были несколько иными,
чем закономерности развития социальной философии. Наука о войне в
своем первоначальном возникновении была догадкой, как и социальная
философская наука в своем возникновении (концепция Ж.-Ж. Руссо), но в
отличие от нее имела более рациональную (зрело-рассудочную) форму.
Руссо же отражал сущность общества не чисто рационально, а образно-
рационально.
Энгельс в этот период считал Клаузевица наиболее выдающимся во-
енным мыслителем, но в работе «Возможности и перспективы войны Свя-
щенного союза против Франции в 1852 г.» он сам пошел гораздо дальше
его. Энгельс в этой работе, хотя и, в отличие от Клаузевица, не исследовал
частные военные категории (тактику, стратегию и т. д.), но открыл сущ-
ность войны. А именно: обусловленность войны, с одной стороны, полити-
кой, детерминированной классовыми (производственными) отношениями,
с другой - обусловленность техническими средствами, детерминирован-
ными производительными силами. Однако данное открытие он прямо не
сформулировал и в данной работе оно содержится имплицитно. Энгельс
обнаружил обе стороны сущности войны, хотя и полагал эти стороны от-
дельными друг от друга. Взглянем на это несколько конкретнее.
Энгельс не просто видел в войне часть политики, как это делал
Клаузевиц, а указывал классовые корни войны как части политики, т. е.
Глава 17. Философский плацдарм в царстве Марса
533
отмечал влияние классовых отношений иа военное дело. Энгельс писал:
«Современная система ведения войны является необходимым продуктом
Французской революции. Ее предпосылкой является социальная и поли-
тическая эмансипация буржуазии и парцелльного крестьянства. Буржуа-
зия дает деньги, парцелльные крестьяне поставляют солдат; эмансипация
обоих классов от феодальных и цеховых пут является необходимым усло-
вием для возникновения нынешних колоссальных армий; связанный же с
этой ступенью общественного развития уровень богатства и культуры
точно так же является необходимым условием для обеспечения современ-
ных армий необходимым количеством оружия, боевых припасов, продо-
вольствия и т. д„ для создания нужных кадров образованных офицеров и
для умственного развития самих солдат.
Я беру современную военную систему, полностью разработан-
ную Наполеоном. Ее двумя осями являются: массовые масштабы при-
менения средств наступления - живая сила, кони и орудия - и подвиж-
ность этих наступательных средств. Подвижность является необходи-
мым следствием массовости...
С этой подвижностью армии также связан известный уровень раз-
вития солдата, который во многих случаях должен уметь сам себе помочь.
Сюда относится более значительное развитие патрульной, фуражировочной
и аванпостной службы и т. д.; ббльшая активность, требуемая от каждого
солдата; частое повторение случаев, когда солдату приходится действовать
в одиночку и основываться на своем собственном разумении, наконец,
большое значение, которое приобрели стрелковые бои, результаты кото-
772
рых зависят от умственного развития, глазомера и энергии каждого от-
дельного солдата, - все это предполагает со стороны унтер-офицеров и
солдат более высокий культурный уровень, чем был в армии старого Фри-
ца»772 773. Энгельс также писал: «Массовость средств нападения, - так же как
и подвижность, - является необходимым результатом более высокой сту-
пени цивилизации; в частности, современное соотношение численности
вооруженных сил и населения несовместимы ни с одной из стадий обще-
ственного развития, предшествующих эмансипации буржуазии.
Итак, современный способ ведения войны предполагает эман-
сипацию буржуазии и крестьянства, он является военным выражением
этой эмансипации.
Эмансипация пролетариата, в свою очередь, будет иметь свое осо-
бое выражение в военном деле и создаст свой особый, новый военный
метод»774. Энгельс писал о возможности вооруженного противостояния
772 В оригинале это слово по-французски.
773 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. Соч. т. 7, с. 505-506.
774 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч. т. 7, с. 509.
534 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
блока потенциально социалистических Франции, Германии и Англии и
остального мира, о необходимости в связи с этим создания пролетарской
стратегии и тактики. Этими рассуждениями он показывал открытие пер-
вой стороны сущности войны.
Энгельс открыл и вторую сторону сущности войны - обусловлен-
ность войны техническими средствами, детерминированными в свою оче-
редь развитием производительных сил. Он писал: «Предпосылкой наполео-
новского способа ведения войны явились выросшие производительные си-
лы; предпосылкой каждого нового усовершенствования в системе ведения
войны также будут новые производительные силы. Железные дороги и элек-
трический телеграф уже сейчас дадут талантливому генералу или военному
министру повод для совершенно новых комбинаций в европейской войне.
Постепенный рост производительных сил, а вместе с ним и населения, в
свою очередь, открывает возможность собирать более значительные воин-
ские массы. Если во Франции население вместо 25 миллионов составляет
36 миллионов, то 5% этого числа составит уже не 1 250 000, а 1 800 000 чело-
век. В обоих отношениях могущество цивилизованных стран по сравнению с
варварскими относительно возросло. Только первые располагают разветв-
ленной сетью железных дорог, и население их растет вдвое более быстрым
темпом, чем, скажем, в России. - Все эти соображения доказывают, кстати
сказать, что подчинение Западной Европы России становится с каждым днем
все менее возможным и что на длительный срок такое подчинение просто
невозможно»775. Энгельс замечал: «Как производительность ткацкого станка
не может быть увеличена вчетверо без замены его движущей силы - силы ру-
ки - силой пара, без изобретения нового орудия производства, имеющего
лишь весьма мало общего со старым ручным станком, так и в военном ис-
кусстве нельзя старыми средствами достигнуть новых результатов. Только
создание новых, более мощных средств делает возможным достижение но-
вых, более грандиозных результатов. Каждый великий полководец, создав-
ший новую эпоху в военной истории применением новых комбинаций, явля-
ется либо изобретателем новых материальных средств, либо первый нахо-
дит правильный способ применения новых средств, изобретенных до
него. В промежутке времени между Тюренном и старым Фрицем произошла
революция в пехотном деле, вытеснением пики штыком и фитильного запала
кремневым замком; историческая заслуга старого Фрица в военной науке за-
ключалась в том, что он, в общем оставаясь в пределах тогдашнего способа
ведения войны, преобразовал и усовершенствовал старую тактику, примени-
тельно к новым видам оружия. Точно так же историческая заслуга Наполеона
заключается в том, что он нашел единственные правила тактического и стра-
тегического применения колоссальных вооруженных масс, появление кото-
775
Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч., т. 7, с. 510.
Глава 17. Философский плацдарм в царстве Марса
535
рых стало возможным лишь благодаря революции, и эту стратегию и тактику
довел до такой степени совершенства, что современные генералы, в общем и
целом, не только не в состоянии превзойти его, но в своих самых блестящих
и удачных операциях лишь пытаются подражать ему»776. По Энгельсу, под-
вижность является основным качеством буржуазных армий в отличие от
феодальных. Пролетарские армии будущего, полагал он, будут в еще боль-
шей степени подвижными: «Выдающиеся нововведения Наполеона в воен-
ной науке не могут быть преодолены посредством чуда; новая военная наука
будет в такой же мере необходимым продуктом новых общественных отно-
шений, в какой военная наука, созданная революцией и Наполеоном, явилась
неизбежным результатом новых отношений, порожденных революцией.
И точно так же, как пролетарская революция в промышленности будет за-
ключаться отнюдь не в упразднении паровых маши, а в увеличении их
числа - так и в военном деле речь пойдет не об уменьшении массовости ар-
мий и их подвижности, а, наоборот, о поднятии того и другого на более вы-
сокий уровень»777. Энгельс пишет также: «Однако не только подвижность
отдельного солдата, но и подвижность самих масс армии предполагает уро-
вень цивилизации, соответствующий буржуазной эпохе. Неповоротливость
дореволюционных армий является точным отражением феодального строя;
громадное количество обозных повозок с офицерским имуществом уже само
по себе затрудняло всякое движение. Армии двигались вперед так же мед-
ленно, как и вся жизнь»778. При этом Энгельс не только отмечал зависимость
войны от развития производительных сил, но и показывал относительную
самостоятельность войны. Об этом свидетельствует его следующее размыш-
ление: «Со времени 1812 г. французов едва ли можно еще рассматривать как
преимущественных носителей наполеоновской традиции. Эти традиции пе-
решли в большей или меньшей степени ко всем крупным европейским арми-
ям. В каждой из них эти традиции произвели целую революцию главным об-
разом уже в последние годы империи. В каждой из них наполеоновская сис-
тема применяется в стратегии и тактике в той мере, в какой она совместима с
характером данной армии. Нивелирующее влияние буржуазной эпохи про-
явилось и здесь; старые национальные особенности находятся в процессе
исчезновения также и в армиях: таким образом французская, австрийская и
прусская армии, а в значительной степени даже и английская, представляют
собой машины, более или менее одинаково приспособленные для наполе-
оновских маневров. Этим отнюдь не исключаются весьма различные их
качества в прочих отношениях, например, в рукопашном бою и т. д. Но из
всех европейских армий (крупных) только русская армия, полуварварская,
776 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч. т. 7, с. 513.
777 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч. т. 7, с. 510.
778 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч. т. 7, с. 507-508.
536 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
способна к самостоятельной тактике и стратегии, потому что лишь она одна
w w 779
еще не создана для вполне развитой современной системы ведения воины» .
Наиболее выдающимся полководцем первой половины XIX века и непре-
взойденным мастером военного дела Энгельс считал Наполеона. Первона-
чальная форма науки о войне, созданная Энгельсом, представляла собой до-
гадку о сущности войны, а постольку была довольно неопределенным, нечет-
ким и фрагментарным знанием. Но это знание уже превосходило по глубине
всю предшествующую военную мысль от Сунь-цзы до Клаузевица.
Возникновение науки о войне в работе Энгельса «Возможности и
перспективы войны Священного союза против Франции в 1852 г.» стало
следствием создания первоначального варианта социальной философии
Маркса и Энгельса: без «Немецкой идеологии» наука о войне не возникла
бы. Создание материалистического понимания истории Маркса и Энгель-
са было субъективной предпосылкой возникновения науки о войне. Объ-
ективной предпосылкой возникновения науки о войне было вступление
человечества в стадию зрелых войн. Объективная предпосылка науки о
войне Энгельса и объективная предпосылка концепции Клаузевица таким
образом совпадали. Следовательно, решающей причиной возникновения
науки о войне стало создание материалистического понимания истории
Маркса и Энгельса.
Далее, в ходе 1850-х гг. Энгельс (и в меньшей степени Маркс) зани-
мался систематическим изучением различных (исторических, теоретиче-
ских, технических и иных) аспектов военного дела. Их произведения на
военную тему в этот период представляли собой преимущественно накоп-
ление, описание огромного эмпирического материала, следовательно, ха-
рактеризовались господством описательного (исторического) метода.
Результатом стали статьи, написанные в 1857-60 гг. для «Новой Американ-
ской энциклопедии» («Армия», «Пехота», «Кавалерия», «Артиллерия»,
«Военно-морской флот», «Фортификация» и др.). Некоторое количество
статей для этой энциклопедии написал и Маркс. Кроме того, Энгельс напи-
сал работу «История винтовки» (1860-61). Наряду с этим, Энгельс и Маркс
в этот период написали множество статей, освещающих и анализирующих
ход многих войн этой эпохи - Крымской 1853-1856 гг., франко-итало-
австрийской 1859 г. Энгельс в эти годы исследовал также состояние воен-
ного дела и вооруженных сил в различных европейских странах, военный
аспект международных отношений, чему были посвящены работы «По и
Рейн» (1859), «Савойя, Ницца и Рейн» (1860), «Французская легкая пехота»
(1860), «Английская армия» (1864), «Военный вопрос в Пруссии и немец-
кая рабочая партия» (1865). Маркс в статье «Бернадот» (1857) назвал На-
полеона гением и написал о его «природном величии».
779
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 7, с. 505.
Глааа 17. Философский плацдарм в царстве Марса
537
Накопленные эмпирические знания позволили Марксу и Энгельсу
производить обобщения, теоретизировать, причем их научная мысль о
войне в этот период делала и ошибочные шаги. Маркс в «Экономических
рукописях 1857-1859» проводит параллели между производством и вой-
ной: «У римлян в армии имелась в наличии масса [солдат], специально
вымуштрованных для труда, но уже оторванная от всего народа; ее приба-
вочное время также принадлежало государству. Эти солдаты все свое ра-
бочее время продавали государству в обмен на заработную плату, всю
свою рабочую силу обменивали на заработную плату, необходимую для
поддержания их жизни, - точно таким же образом, как это делает рабочий
в обмене с капиталистом. Это относится к тому времени, когда римская
армия была уже не армией граждан, а армией наемников. В этих условиях
также имеет место свободная продажа труда со стороны солдата. Но госу-
дарство покупает этот труд не с целью производства стоимостей. И поэто-
му, хотя и может показаться, что форма заработной платы первоначально
появляется в армиях, - все же это жалованье солдат существенно отлича-
ется от заработной платы наемных рабочих. Некоторое сходство между
солдатами и наемными рабочими объясняется тем, что государство ис-
пользует армию для того, чтобы добиться роста могущества и богатст-
ва»780. Эта ошибочная тенденция в более выпуклом виде проявилась и во
второй половине 1860-х гг., когда успешное создание теории прибавочной
стоимости произвело такое впечатление на Маркса и Энгельса, что они
попытались рассмотреть войну как специфическую отрасль производства
со своими производительными силами и определяемыми ими производст-
венными отношениями. Это означало экстраполяцию закономерностей
сферы производства на войну и грубую форму абсолютизации одной из ее
сторон, т. е. являлось попыткой снятия третьей антиномии социальной
философии в духе редукционизма. По всей вероятности, под непосредст-
венным впечатлением от начавшейся австро-прусской войны 1866 г.
(июнь-август) Маркс в письме Энгельсу от 7 июля 1866 г. вернулся к во-
просу о связи войны и производства и предложил своему другу разрабо-
тать эту проблему с тем, чтобы включить это исследование в качестве
приложения в первый том «Капитала». Маркс написал: «Разумеется, Бо-
напарт сейчас не хочет войны, пока он не ввел игольчатого ружья или че-
го-нибудь равнозначащего. Один янки предложил здесь военному мини-
стерству ружье, которое, как меня уверяет один прусский эмигрант-
офицер (Вильке), по абсолютной простоте конструкции, незначительной
нагреваемости, небольшой потребности в чистке и дешевизне настолько
же превосходит игольчатое ружье, насколько последнее превосходит «Old
Bess».Наша теория об определении организации труда средствами произ-
780 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 46 (II), с. 21.
538 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
водства нигде так блестяще не подтверждается, как в человекоубойной
индустрии (Menschenabschlachtungindustry). Право, стоило бы, чтобы ты
написал об этом что-нибудь (у меня для этого не хватает знаний), что я мог
бы за твоей подписью включить в мою книгу в виде приложения. Подумай
об этом»781. Энгельс в письме Марксу от 12 июля 1866 г. ответил согласи-
ем782, но так и не реализовал этот замысел. Маркс и Энгельс не пошли в
этом направлении, вероятно, ощутив его бесперспективность.
Развитие науки о войне Энгельса в 1850-60-е гг. шло, с одной сторо-
ны, замедленными темпами, и причину этого легко увидеть в том, что он с
1850 по 1870 г. должен был трудиться в сфере коммерции, зарабатывая
средства на жизнь Марксу и его семье. Необходимо учитывать и личный
фактор в развитии науки, а не только закономерности развития предмета и
закономерности научного мышления о нем. С другой стороны, дружба и со-
трудничество с Марксом не только отнимали силы Энгельса и препятство-
вали его научным занятиям, в том числе и занятиями наукой о войне, но и
подталкивали их, поскольку созданная Марксом теория прибавочной
стоимости и их совместная социальная философия развитие мысли о
войне. В целом, иа мой взгляд, их творческое и личное взаимодействие ус-
корило развитие научных взглядов Энгельса иа войну. В результате Энгельс
разрабатывал науку о войне быстрее и плодотворнее, чем это могло бы
быть, если бы он ие был знаком с Марксом.
Переход от возникновения науки о войне к ее формированию:
переход от догадки к гипотезе: исследование одной стороны сущности
войны: работы Ф. Энгельса 1870-х гг. - 1895 г. Дальнейшее развитие
военной мысли Энгельса привело его к началу специального и детального
изучения одной из сторон сущности войны - обусловленности войны и
военного дела техническими средствами. Это означало переход военной
науки от стадии возникновения к стадии формирования, от стадии догад-
ки о войне к стадии гипотезы о войне. К этой фазе относятся работы Эн-
гельса- «Теория насилия» (три главы «Анти-Дюринга») [1876-1878], при-
мыкающая к ней рукопись «Тактика пехоты и ее материальные основы.
1700-1870» (1877), рукопись «Роль насилия в истории» (1887-88) ит. д„ а
также статьи о прусско-австрийской войне 1866 г., франко-прусской войне
1870 г. и др., статья о военных аспектах революций и восстаний «Может
ли Европа разоружиться?» (1893), ряд писем Маркса и Энгельса и т. д.
Объективными предпосылками движения военной мысли Энгельса от
стадии возникновения к стадии формирования были дальнейшее развитие
войны иа основе своей зрелости (использование нарезного оружия и т. д.) и
начало достижения внешнего экстенсивного предела зрелой войны (начало
781 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 31, с. 197.
782 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 31, с. 200.
Глава 17. Философский плацдарм в царстве Марса
539
использования железных дорог и пароходов в военном деле, появление бро-
неносцев и т. д.). Эти предпосылки проявились в Гражданской войне в США
1861-1865 гг., австро-прусской войне 1866 г. и франко-прусской войне 1870 г.
Энгельс и Маркс детально и внимательно изучали их. Субъективными пред-
посылками этого движения стало создание теории прибавочной стоимости в
«Капитале» и развитие на его основе зрелой социальной философии Маркса
и Энгельса. Глубокое и систематическое исследование способа производства
в «Капитале» впервые в истории создало основу для объяснения обуслов-
ленности войны как техническими средствами (производительными сила-
ми), так и политикой (производственными отношениями).
Энгельс в работах этого периода анализировал обусловленность во-
енной сферы в целом, организации вооруженных сил, их стратегии, такти-
ки и оперативного искусства оружием и военной техникой, которые, в свою
очередь, были детерминированы производительными силами. Производи-
тельные силы определяли и навыки обращения войск с ними, связанные с
технической и общей культурой населения. Энгельс писал: «Ничто так не
зависит от экономических условий, как именно армия и флот. Вооружение,
состав, организация, тактика и стратегия зависят прежде всего от достиг-
нутой в данный момент ступени производства и от средств сообщения.
Не «свободное творчество ума» гениальных полководцев действовало
здесь революционизирующим образом, а изобретение лучшего оружия и
изменение солдатского материала; влияние гениальных полководцев в
лучшем случае ограничивается тем, что они приспособляют способ веде-
ния боя к новому оружию и к новым бойцам»783. Страны (или стороны),
характеризующиеся наибольшим развитием капиталистического способа
производства, государства, располагающие наибольшей экономической
мощью, обладают и наиболее могущественными средствами (вооруже-
ниями) и институтами насилия (вооруженными силами). Это ярко прояви-
лось, например, в Тридцатилетней войне 1618-1648 гг. или франко-
прусской войне 1870 г. Энгельс в работах этого периода все же в целом аб-
солютизировал обусловленность войны развитием технических средств и
производительных сил как одну из сторон сущности войны и при этом от-
влекся от рассмотрения ее обусловленности сферой политики. При сопос-
тавимом уровне развития производительных сил решающими для исхода
военных действий могут оказаться и формы общественного сознания -
политика и политическое сознание. Это определило то, что Энгельс про-
игнорировал военное искусство и полководческое искусство. Отсюда его
невнимание к деятельности великих полководцев и, в частности, потеря
былого интереса к Наполеону. Если сопоставлять развитие науки о войне
с развитием социальной философии, то данная фаза развития военной
783 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 20, с. 171.
540 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
науки соответствовала периоду научной деятельности физиократов,
А. Смита и Д. Рикардо.
Несмотря на указанную ограниченность, концепция войны Энгельса
позволила сделать ряд весьма удачных прогнозов. Он еще в 1887 г. с удиви-
тельной глубиной и детальностью предсказал ход Первой мировой войны и
ее итоги, написав, что «для Пруссии-Германии невозможна уже теперь ни-
какая иная война, кроме всемирной войны. И это была бы всемирная война
невиданного раньше размера, невиданной силы. От восьми до десяти мил-
лионов солдат будут душить друг друга и объедать при этом всю Европу до
такой степени дочиста, как никогда еще не объедали тучи саранчи. Опус-
тошение, причиненное Тридцатилетней войной, сжатое на протяжении
трех-четырех лет и распространенное на весь континент, голод, эпидемии,
всеобщее одичание как войск, так и народных масс, вызванное острой ну-
ждой, безнадежная путаница нашего искусственного механизма в торговле,
промышленности и кредите; все это кончается всеобщим банкротством;
крах старых государств и их рутинной государственной мудрости, крах та-
кой, что короны дюжинами валяются по мостовым и не находится никого,
чтобы поднимать эти короны...»784. Еще в 1874 г. Энгельс довольно точно
предсказал поражение Германии в будущей, т. е. Первой мировой войне:
«В этом конфликте прусское государство и прусская армия потерпят крах,
и это произойдет, вероятно, в войне с Россией, - в войне, которая может
длиться четыре года и доставит Пруссии только недуги и простреленные
кости»785. В 1888 г. Энгельс предвидел также как один из результатов пред-
стоящей первой мировой войны возвышение США: «Победительницей
оказалась бы по всей линии американская промышленность»786. Фактиче-
ски здесь речь шла о предсказании доминирования США в мировой капи-
талистической системе после Первой мировой войны.
Энгельс довольно точно предсказал и многие стратегические дета-
ли и особенности хода Первой мировой войны. Он писал в письме
А. Бебелю от 29 сентября и 1 октября 1891 г.: «Что касается самого веде-
ния войны, то решающее значение имеют прежде всего два обстоятельст-
ва: Россия слаба в наступлении, но чрезвычайно сильна в обороне, нанес-
ти ей удар в самое сердце невозможно. Франция сильна в наступлении, но
после двух-трех поражений она теряет способность наступать, перестает
быть опасной. Так как австрийцы в роли военачальников и итальянцы в
качестве солдат, на мой взгляд, немногого стоят, то нашей армии придет-
ся нанести и принять на себя главный удар. Сдерживать русских и в то же
время разгромить французов - вот с чего должна будет начаться война.
784 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 21, с. 361.
785 Энгельс Ф. Избранные военные произведения. М., 1956. с. 623.
786 Энгельс Ф. Избранные военные произведения. М„ 1956. с. 695.
Глава 17. Философский плацдарм в царстве Марса
541
Парализовав наступление французов, можно начать завоевание Польши
до Двины и Днепра, раньше это вряд ли будет возможно»787. В этих пред-
сказаниях оказалось много спрааедливого. Вооруженные силы Австро-
Венгрии и Италии - правда, Италия в Первой мировой войне оказалась ие
союзницей, а противником Германии - действительно оказались не на вы-
соте и Германии пришлось нести асю тяжесть военного противоборства с
Антантой. Как видно из этого фрагмента, Энгельс угадал и являвшийся
тогда военной тайной Германии вполне логичный целесообразный в на-
личных условиях план начальника ее Генерального штаба А. Шлиффена
по ведению войны с Францией и Россией. Энгельс, кроме того, указывал,
что французов нельзя будет разгромить так легко, и война будет вестись
долго и с переменным успехом, а исход борьбы решит вмешательство
Англии, которая, организовав блокаду одного из противников, лишит его
хлеба. Так оно и было во время Первой мировой войны.
Энгельс полагал, что войны, милитаризм, гонка вооружений, обо-
стряя противоречия буржуазного общества и создавая массовые армии,
ведущие к вооружению народа, формируют предпосылки для социалисти-
ческой революции. Введение всеобщей повинности (впервые это было
сделано во время Великой французской революции 1789-1794 гг.), возник-
новение массоаых армий, и, благодаря этому, всеобщее военное обучение
народа (пролетариата) облегчает возможность социалистической револю-
ции. Гипотетическая победа социалистической революции в ряде западно-
европейских стран не будет исключать, как полагал Энгельс, вероятности
военных столкновений с остававшимися реакционными капиталистиче-
скими или полуфеодальными государствами, в связи с чем основополож-
ники марксизма с нетерпением ждали краха Российской империи, Авст-
рийской (с 1867 г. - Австро-Венгерской) империи и других им подобных
по уровню развития государств.
В военных прогнозах позднего Энгельса оказалось очень много
удивительно точного. Его военная мысль, находившаяся на стадии перехо-
да от стадии возникновения к стадии формирования науки о войне, оказа-
лась в прогностическом отношении плодотворнее, чем социальная фило-
софия соответствующей стадии (физиократы, Смит, Рикардо). Это было
обусловлено тем, что военная мысль, став наукой (в 1850-е гг.), развива-
лась как часть социальной философии, которая в то время (после «Немец-
кой идеологии») уже развивалась в рамках перехода от начала формирова-
ния гипотезы к теории. А военная мысль позднего Энгельса и его военные
прогнозы опирались на гносеологическую мощь социальной философии
Маркса и Энгельса, которая после создания первого тома «Капитала» стала
теорией. В замечательных предсказаниях Энгельса проявилась прогности-
787
Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. т. 38, с. 138.
542 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
ческая мощь социальной философии Маркса и Энгельса, обусловленная
объяснительным потенциалом марксизма, т. е. проникновением в сущест-
во общественных процессов. Способность делать не просто пророчества
отвлеченного характера, а сбывающиеся конкретные прогнозы, вообще го-
воря, является одним из серьезных критериев плодотворности, дееспособ-
ности и состоятельности теоретического знания. В этом социальная фило-
софия марксизма превосходила и превосходит все иные течения в науке об
обществе - других примеров столь удачного научного предвидения нет.
Представители других научных течений либо не пытались делать подобно-
го уровня прогнозы, либо их прогнозы оказывались несостоятельными.
1870-е гг. стали вершиной развития науки о войне Энгельса. После
смерти Маркса он занимался в основном подготовкой к изданию второго и
третьего томов «Капитала», переизданием их работ конца 1840-х гг. и по-
следующего времени. В связи с этим у Энгельса в 1883-1895 гг. не было
возможностей заниматься разработкой науки о войне в необходимой мере
и потому развитие его военной мысли в этот период существенно затормо-
зилось. Военная мысль Энгельса двигалась в направлении от стадии воз-
никновения к стадии формирования науки о войне, от догадки к гипотезе,
но в пределы стадии формирования она не успела вступить, не успела
стать гипотезой.
Глава 18
Развитие взглядов
К. Маркса и Ф. Энгельса на Россию
1. Второе пришествие капитализма в Россию
и отношение к марксизму
Россия после 1991 г. переживает реставрацию капитализма, со-
пряженную с ее вступлением в мировую капиталистическую систему.
Это уже второе - после периода с 1860-х гг. по 1917 г. - пришествие ка-
питализма в Россию. Сейчас уже почти полностью сформировался рос-
сийский буржуазный класс, взаимодействующий с мировым капиталом в
рамках противоречивых отношений подчинения ему и конкуренции с
ним (при преобладании первого). С одной стороны, неотъемлемой пред-
посылкой возникновения российского капитализма является существо-
вание мировой капиталистической системы, которая стала намного более
зрелой, интегрированной и могущественной, чем 100 лет назад, а рос-
сийский капитал уступает в мощи мировому еще больше, чем тогда. Ми-
ровой (глобальный) капитал - это в первую очередь крупнейший (транс-
национальный) капитал наиболее развитых капиталистических стран
(США, Западной Европы, Японии и т.д.), но также и капитал наиболее
значительных развивающихся стран (Китая, Индии, Бразилии, Южной
Кореи и.д.). Вхождение возродившегося российского капитализма в ми-
ровую капиталистическую систему в этих условиях закономерно являет-
ся подчинением российского капитала мировому капиталу. Но, с другой
стороны, российский капитал все же является достаточно крупным по
мировым масштабам, и его интересы нередко вступают в противоречие с
интересами глобального капитала. Отсюда проистекает относительное
экономическое и политическое «своенравие» российского капитала по
отношению к мировому и его относительная самостоятельность на ми-
ровой экономической, политической и идеологической аренах. Этим ка-
544 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
питал России отличен от капитала Польши, Венгрии, Чехии и других
небольших постсоциалистических стран, ограниченные возможности
которых обусловили их изначальное безусловное подчинение мировой
капиталистической системе.
Современный переход России к капитализму необходимо разделить
на два этапа. Первый охватывает 1990-е гг., второй начался примерно в
2000 г. В ходе первого этапа происходило тотальное разрушение всего, что
было связано с социализмом, и, в первую очередь, социалистической эко-
номики - происходила приватизация. В качестве надстройки над процес-
сами реставрации капитализма и вхождения в мировую капиталистиче-
скую систему в 1990-е гг. в России сформировался либеральный идейно-
политический комплекс. Для этого комплекса характерна ориентация на
всецелое подчинение страны мировому капиталу, что предполагает после-
довательное осуществление программы космополитического либерализма
во всех сферах общественной жизни.
После 2000 г. в связи с вступлением страны во второй этап перехода
к капитализму, связанный с освоением только что захваченной частной
собственности и с ее защитой как от внутренних, так и от внешних угроз,
в общественной жизни страны совершенно закономерно с точки зрения
трансформации интересов формирующегося буржуазного класса России
космополитический либерализм оттесняется на второй план национал-
либерализмом. Последний является идейно-политическим комплексом,
ориентированным не только на защиту экономических интересов крупного
капитала, но и на культивирование в качестве его орудий сильного госу-
дарства, идеологии патриотизма и национализма, а также религии (право-
славия). Эти орудия призваны отстоять суверенитет интересов полиэтнич-
ного и многоконфессионального класса крупной российской буржуазии
перед лицом угроз со стороны гораздо более крупного и более могущест-
венного глобального капитала. Государство, идеология патриотизма и на-
ционализма, религия (православие) стали вспомогательными приспособ-
лениями, призванными создать условия для суверенного расширенного
воспроизводства капитала, суверенного присвоения национальной приба-
вочной стоимости, а также «достойного» участия крупного российского
капитала в глобальных процессах расширенного воспроизводства капитала
и присвоения прибавочной стоимости. В связи с этим советская история
подвергается пересмотру с национал-капиталистической точки зрения:
индустриализация, создание сильного государства, мощных вооруженных
сил, передовой науки и образования, многие другие достижения советской
эпохи рассматриваются как бесспорные завоевания, но они интерпрети-
руются с точки зрения создания предпосылок для второго пришествия ка-
питализма в Россию, для создания условий для развития современного
крупного российского капитала. Значительная часть российских либера-
Глава 18. Развитие взглядов Маркса и Энгельса на Россию
545
лов 1990-х гг. в соответствии с эволюцией интересов крупного российско-
го капитала превратилась в национал-либералов. Космополитический ли-
берализм после 2000 г. сохранился, но он из господствующего идейно-
политического комплекса превратился в оппозиционный и отступил на
второй план. И все же, не следует забывать о том, что национал-
либерализм означает курс крупного российского капитала на всего лишь
определенную, ограниченную автономию внутри мировой капиталистиче-
ской системы, внутри глобального капитала, но не более того. Дело может
заключаться только лишь в ограниченном суверенитете российского капи-
тала в рамках его бесспорного подчинения глобальному капиталу. На этой
основе возникло своеобразное явление компрадорского патриотизма, ко-
торый образуют специфику эволюции политики российского буржуазного
государства после 2000 г. и до наших дней. Компрадорский патриотизм
характеризует деятельность всех современных официальных российских
общественных институтов от армии до церкви, а также многих общест-
венно-политических движений и организаций. Компрадорский патрио-
тизм есть неотъемлемая особенность современного российского нацио-
нал-либерализма. Заметим, что чем больше российский крупный капитал
интегрируется в мировую капиталистическую систему, тем больше пат-
риотизм становится компрадорским. В связи с этим компрадорский пат-
риотизм есть воспроизводящаяся в расширенном масштабе политико-
экономическая антиномия.
Подобная трансформация господствующего класса капиталистиче-
ской России обусловила эволюцию отношения его идеологов к идейному
наследию К. Маркса и Ф. Энгельса. Если после 1991 г. российские либе-
ралы рассуждали об устарелости, ошибочности и антигуманности мар-
ксизма, приносящем-де людей в жертву идеям классовой борьбы, то при-
мерно с 2000 г. российские национал-либералы с таким же отменным рве-
нием принялись обвинять марксизм в мнимой неприязни к России, в
ненависти к русскому народу, в русофобии. Была воскрешена старая неле-
пая белогвардейско-евразийско-НТС-ская легенда о якобы изначально
присущей марксизму и большевизму неприязни к России и всему русско-
му. Согласно этому взгляду, марксизм и большевизм служили-де орудием
разрушения и подчинения России Западу. Одними из родоначальников
этой «концепции» были евразийские идеологи Н. Трубецкой788, П. Савиц-
кий789, а также белогвардейские истребители чистой бумаги И. А. Ильин и
И. Л. Солоневич. В классическом - в той мере, насколько это определение
можно применить к нелепости - виде эти измышления сформулировал ис-
торик-эмигрант Н. И. Ульянов790. В последнее десятилетие в России этот
788 См., напр.: Трубецкой Н. Мы и другие // Классика геополитики. XX век. М., 2003.
789 См., напр.: Савицкий П. Евразийство // Классика геополитики. XX век. М., 2003.
790 Ульянов Н. И. Замолчанный Маркс. Frankfurt am Main, 1969.
546 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
же взгляд разрабатывали некоторые российские авторы национал-
либеральной ориентации, например, Г. И. Шмелев791, Н. А.Нарочницкая792
и др. Пределов абсурдности это течение достигло в писаниях В.В. Марты-
ненко79 , а также группы «патриотических» публицистов, пишущих на ис-
торические темы, во главе с А. Б. Мартиросяном и Н. В. Стариковым794, а
также у создателей анонимной так называемой концепции общественной
безопасности. Все эти мыслители эконом-класса, эти Сизифы первоначаль-
ного накопления интеллекта, эти авторы, соблюдающие строгий круглого-
дичный интеллектуальный пост, утверждают, причем, разумеется, бездока-
зательно или же используя псевдодоказательства, что марксизм, как и, впро-
чем, все освободительные идеологии, якобы был разработан по инициативе
спецслужб Великобритании и внедрен в Россию для того, чтобы подчинить
ее Лондону. В. В. Мартыненко, применяя самые неуклюжие, примитивные
подтасовки, пытается утверждать, что Маркс и Энгельс с самого начала
своей деятельности якобы были агентами британских спецслужб, разраба-
тывавшими теорию, имеющую своей целью помочь Великобритании завое-
вать весь мир, а «Союз коммунистов» и «Интернационал» служили этой це-
ли. Но в этом случае нужно принять, что именно Маркс и Энгельс были
прототипами романов Я. Флеминга и киносериала о Джеймсе Бонде, что
именно Маркс и Энгельс были прообразами агента 007. Н. В. Стариков до-
говаривается до того, что даже крестьянские войны под руководством
Е. Пугачева и С. Разина якобы были инспирированы иностранными спец-
службами. С этой точки зрения, если учитывать то, что запорожские каза-
ки нередко воевали с Москвой и вступали в союзы с ее противниками, то
название известной картины И. Е. Репина «Запорожцы» может быть скор-
ректировано примерно так: «Сотрудники запорожской резидентуры ту-
рецких спецслужб пишут донесение турецкому султану». Активизация в
последние годы обвинений Маркса и Энгельса в неприязни к России объ-
ясняется эволюцией буржуазного класса России, а также последствиями
глобализации. А именно тем, что второе пришествие капитализма в Рос-
сии происходит в условиях намного более высокого уровня интеграции
мировой капиталистической системы, а, следовательно, и в условиях бес-
прецедентного ужесточения конкуренции транснациональных и нацио-
нальных капиталов внутри нее.
791 Шмелев Г.И. К. Маркс и Ф. Энгельс без пьедестала И Россия и современный мир, 2003, №4.
792 Нарочницкая Н.А. Россия и русские в мировой истории. М., 2004; Оиаже. О нашем ли-
берализме, правом и левом // Политический класс. 2005, №5.
793 См. напр.: Мартыненко В.В. Марксизм на службе империализма: Карл Маркс работал
по заказу британских властей?! // Наука. Культура. Общество. 2005. №3.
794 См., например: Арсен Мартиросян. Истоки агрессии Запада по отношению к России //
http://delostalina.ru/?p=24; Стариков Н.В. 1917. Не революция, а спецоперация! М„ 2008; Он
же. Ликвидация России. Кто помог красным победить в Гражданской войне? М„ 2010, Он же.
Кто финансирует развал России? От декабристов до моджахедов. М., 2010.
Глава 18. Развитие взглядов Маркса и Энгельса на Россию
547
Конечно, причиной активизации обвинений марксизма в мнимой
русофобии является не только идеологическая ангажированность, обу-
словленная экономическими и политическими интересами формирующе-
гося российского капитализма, но и элементарные невежество и непони-
мание идей К. Маркса и Ф. Энгельса, что обусловлено деградацией обще-
ственного сознания современной России - деинтеллекгуализацией и
ростом невежества. Эта деградация, в свою очередь, также детерминиро-
вана переходом страны к капитализму. Марксизм является все же доста-
точно сложным и трудным для понимания научным течением. Отношение
к нему как к вершине всемирной социальной мысли является индикатором
развитости не только страны и ее общественного сознания, но и отдельной
личности. Поэтому, как правило, чем менее развит интеллектуально (и
нравственно) автор, тем хуже он относится к марксизму, и наоборот. От-
мечу, что выдающиеся представители буржуазной мысли, например,
М. Вебер или В. Парето относились к материалистическому пониманию
истории Маркса и Энгельса с большим уважением и симпатией- В связи
со всем вышесказанным необходимо рассмотреть вопрос об отношении
осноаателей марксизма к России, чему и будет посвящена эта глава.
Но, прежде чем показать нелепость и безосновательность обвине-
ний в неприязни к России, предъявляемых Марксу и Энгельсу, необходи-
мо затронуть вопрос об их мнимом пангерманизме, тем более, что оба
этих вида обвинений, предъявляемых основателям марксизма до послед-
него времени (до возникновения измышлений об «британских корнях» их
творчества), как правило, шли рука об руку. Нет ничего более нелепого,
чем легенда о пангерманизме Маркса и Энгельса. Достаточно указать, что
еще в эпоху революций 1848-49 гг. Энгельс выражал сожаление в связи с
тем, что Наполеон, способствовавший своими завоеваниями и буржуаз-
ными преобразованиями делу объединения Германии и освобождению ее
от остатков феодализма, потерпел поражение, и капиталистическое развитие
страны замедлилось. Энгельс тогда полагал, что для Германии было бы вы-
годнее, если бы господство Наполеона над ней сохранилось795. Следователь-
795 Энгельс писал в 1848 г. в статье «Русская нота»: «Если бы Наполеон остался победите-
лем в Германии, он, согласно своей известной энергичной формуле, устранил бы, по крайне
мере, три дюжины возлюбленных отцов народа. Французское законодательство и управление
создали бы прочную основу для германского единства и избавили бы нас от 33-летнего позо-
ра и тирании Союзного сейма, столь восхваляемого, конечно, г-ном Нессельроде. Несколько
наполеоновских декретов совершенно уничтожили бы весь средневековый хлам, все барщи-
ны и десятины, все изъятия и привилегии, которые еще тяготеют над ними во всех закоулках
наших многочисленных отечеств. Остальная Германия давно уже стояла бы на той же ступе-
ни, какой достигло левое побережье Рейна вскоре после первой французской революции; у
нас не было бы теперь ни укермаркских грандов, ни померанской Вандеи, и нам уже не при-
ходилось бы дышать удушливым запахом «исторических» и «христианско-германских» бо-
лот». - Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч. 2 изд. т. 5, с. 310-311.
548 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
но, скорее уж немецкие патриоты могли бы обвинить его в «смердяковщине»
на германский лад. И, разумеется, также не были бы правы. Добавим, что
Энгельс, помимо сказанного, выступал против территориальных притязаний
пангерманистов. Он решительно высказывался за преодоление последствий
раздела Польши между тремя великими державами - Россией, Пруссией и
Австрией - и восстановление сильного и независимого польского нацио-
нального государства, что предполагало отторжение от Пруссии земель, на-
селенных поляками. Энгельс писал: «Создание демократической Польши
есть первое условие создания демократической Германии... Само собой по-
нятно, что речь идет не о создании призрачной Польши, а о создании госу-
дарства на жизнеспособной основе. Польша должна, по меньшей мере, в
границах территории 1772 г. должна владеть не только бассейнами, но и
устьями своих больших рек и большой прибрежной полосой, по крайней ме-
ре, на Балтийском море»796. Энгельс, как видим, предвосхитил размежевание
между Германией и Польшей, осуществленное после Второй мировой вой-
ны, что, конечно, является весьма странным дня предполагаемого немецкого
шовиниста. После франко-прусской войны 1870 г. Энгельс критически оце-
нил аннексию Эльзаса и Лотарингии Германией: «Намерение превратить
Страсбург, столицу «Марсельезы», в немецкий город было такой же нелепо-
стью, как и желание офранцузить родину Гарибальди - Ниццу... И отторже-
ние было произведено путем голого насилия. Это была своего рода месть за
французскую революцию; был оторван один из кусков, сросшихся с Фран-
цией воедино именно благодаря революции»797. Против утверждений о мни-
мом пангерманизме Энгельса говорит и то, что он еще в молодости вполне
определенно высказался против возможных территориальный приращений
Германии: «Присоединение к ней балтийских провинций бессмысленно и
неосуществимо... К тому же ни для кого не секрет, что немцы составляют
там ничтожное реакционное меньшинство»798 799. Как видим, Энгельс отнюдь
не разделял пангерманский принцип, согласно которому в состав Германии
должны были быть включены все те территории, где расселены немцы. При-
веденные положения показывают, что Энгельс и его единомышленник Маркс
изначально коренным образом расходились с германскими националистами.
В центре внимания Маркса и Энгельса как ученых было исследование
развития капитализма, формирования в его недрах в силу его имманентных
противоречий предпосылок революционного перехода к социализму. Они
799
ставили во главу угла развитие революционного процесса и строили свое
796 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч. 2 изд., т. 5, С. 353
797 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 21, с. 462.
798 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 5, с. 490.
799 Социалистического революционного процесса в капиталистических странах и буржу-
азно-демократического с социалистической перспективой (более или менее отдаленной) - в
феодальных и полуфеодальных странах.
Глава 18. Развитие взглядов Маркса и Энгельса на Россию
549
отношение к народам и входящим в их состав классам в абсолютном соот-
ветствии с этим. Причем, их оценки роли различных народов всегда были
конкретно-историческими. Национальное для марксизма, безусловно, было
вторичным и производным по отношению к классовому. В классической и
хорошо известной форме взгляд Маркса и Энгельса на сферу национального
был сформулирован в «Манифесте коммунистической партии». Они писали:
«Рабочие не имеют отечества. У них нельзя отнять то, чего у них нет»800. Бо-
лее развернуто и ярко та же позиция была выражена Марксом несколько ра-
нее, в 1845 г.: «Национальность рабочего - не французская, не английская, не
немецкая, его национальность - это труд, свободное рабство, самопродажа.
Его правительство не французское, не английское, не немецкое, его прави-
тельство - это капитал. Его родной воздух - не французский, не немецкий,
не английский, его воздух - это фабричный воздух. Принадлежащая ему зем-
ля - не французская, не английская, не немецкая, она лежит на несколько фу-
тов ниже поверхности земли»™1. Очень показательно в этом плане отноше-
ние Маркса и Энгельса к Парижской Коммуне 1871 г. В письме к
Л. Кугельману от 12 апреля 1871 г. Маркс высказал свои симпатии к парижским
коммунарам и презрительную ненависть к правящим классам Германской
империи: «Пусть сравнят с этими готовыми штурмовать небо парижанами
холопов германско-прусской священной римской империи с ее допотопными
маскарадами, отдающими запахом казармы, церкви, юнкерства, а больше
всего филистерства»802. Как видим, подход Маркса и Энгельса был последо-
вательно революционным и интернационалистским.
Историю взглядов Маркса и Энгельса к России целесообразно в со-
ответствии с детерминировавшими его объективными (социально-эко-
номическое и социально-политическое развитие России и Европы) и субъ-
ективными (научное развитие Маркса и Энгельса) факторами подразделить
на два периода: 1) от европейских революций 1848-1849 гт. до 1860-х гг. и
2) с 1860-х гг. и до конца жизни обоих мыслителей803. Водоразделом слу-
жат 1860-е гт., причем по двоякой причине. Во-первых, это время было
связано с началом перехода России к капитализму, во-вторых, - с ее по-
следующим включением в формирующуюся мировую капиталистическую
систему, в-третьих, - с выходом в 1867 г. в свет первого тома «Капитала»,
т. е. с созданием теории прибавочной стоимости К. Маркса и возникнове-
нием реального материалистического понимания истории. Начало разви-
тия капитализма в России и ее вступление в мировую капиталистическую
800 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 4, с. 444.
801 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 42, с. 244.
802 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 33, с. 172-173.
803 Современная польская исследовательница Е. Боровска выделяет три этапа развития от-
ношения Маркса и Энгельса к России: 1) 1848-1856, 2) 1856-1870 и 3) 1870 до конца их жиз-
ни. См.: Borowska Е. Marx and Russia // Studies in East European Thought. № 54,2002.
550 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
систему804 в значительной степени трансформировали ее внутренние и
внешние общественные отношения, а разработка К. Марксом политэконо-
мии капитализма и, в частности, начало его работы над концепцией земель-
ной ренты, позволили выявить закономерности развития капиталистического
способа производства и начать изучение логики капиталистического преоб-
разования докапиталистических способов производства, что создало предпо-
сылки для исследования закономерностей исторического развития буржуаз-
ных стран и их взаимодействия с докапиталистическими странами.
2. Первый период
До эпохи европейских буржуазно-демократических революций
1849-1849 гг. Маркс и Энгельс практически не интересовались Россией.
Их внимание было всецело привлечено к общественному развитию Запад-
ной Европы, к анализу предпосылок будущих европейских революций. Но
с началом революций 1848-1849 гг. Российская империя вошла в фокус
внимания Маркса и Энгельса, причем она их интересовала почти исклю-
чительно в аспекте международных отношений и внешней политики. Цар-
ская Россия была фактором колоссальной важности в европейской поли-
тике, поскольку в мрачную эпоху Николая I она выступала как главная си-
ла европейской реакции и была серьезной угрозой для будущих
европейских буржуазно-демократических и пролетарских революций.
Маркс и Энгельс считали Российскую империю - вместе с Англией, Прус-
сией и Австрией - одним из ключевых столпов европейской системы ме-
ждународных отношений, призванной противостоять революциям. Об
этом им говорил недавний опыт: Российская империя боролась с Великой
французской революцией конца XVIII века, участвовала в реставрации
власти Бурбонов во Франции в 1814-1815 гг., в удушении польского вос-
стания 1830 г., а в 1849 г. подавила венгерскую революцию. По поводу аг-
рессии Российской империи против Венгрии в 1849 г. Маркс и Энгельс
писали: «И действительно, вторжение русских в Трансильванию - это са-
мое низкое предательство, самое гнусное нарушение международного
права, когда-либо имевшее место в истории»805.
Отношение основателей марксизма к феодально-абсолютистскому
строю Российской империи было, разумеется, критическим, но Маркс и
Энгельс еще не углублялись в изучение внутренних отношений россий-
804 Феодальная Россия тесно взаимодействовала с возникшей (XVII-XVIII века), а потом и
начавшей формироваться (первая половина XIX векв) мировой капиталистической системой.
Но после начала перехода России к капитализму в 1860-х гг. она стала превращаться в часть
этой системы.
805 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 43, с. 149.
Глава 18. Развитие взглядов Маркса и Энгельсе на Россию
551
ского общества систематически и специально и потому они развернуто не
формулировали свое отношение к ее строю. Но они с насмешкой отне-
слись к фантазиям славянофилов, утверждавших, что якобы феодальное
угнетение и самодержавно-бюрократический абсолютизм привнесены в
Россию немцами и что русский народ сам по себе-де чужд этому. Маркс
писал в письме к Энгельсу от 7 сентября 1853 г. о славянофильствующих
революционерах из России: «Жалкие русские как в «Tribune» так и в Лон-
донском «Advertiser» (хотя различные лица и в различной форме) выез-
жают теперь на том любимом коньке, что русский народ, дескать, насквозь
демократичен, а официальная Россия (царь и бюрократия) - это одни
только немцы, и дворянство также немецкое»806. Маркс, вероятно, имел в
виду Герцена и Бакунина, которые объясняли возникновение самодержа-
вия и отношений угнетения в России немецким влиянием.
В центре внимания Маркса и Энгельса в этот период находился вопрос
о том, как противостоять опасности с Востока, как защитить революционные
силы в Европе от Российской империи, стремившейся противостоять евро-
пейской революции. В связи с этим вполне логичным является то, что они
выступали за поражение Российской империи в военных столкновениях с
другими государствами. Одна из их первых - датируемая мартом 1848 г. - ин-
вектив Маркса и Энгельса против Российской империи звучала так: «И преж-
де всего наша Германия должна радоваться этой вспышке демократического
энтузиазма в Польше. Нам самим предстоит в ближайшее время совершить
демократическую революцию; нас ждет борьба с варварскими ордами Авст-
рии и России... У нас одни и те же враги, одни и те же угнетатели, потому что
русское правительство притесняет нас так же, как и поляков. Первым услови-
ем освобождения и Германии, и Польши является коренное ниспровержение
нынешнего политического положения Германии, ниспровержение Пруссии и
Австрии, вытеснение России за Днестр и Двину»807. Царская Россия в эпоху
николаевского царствования, являвшейся одной из самых мрачных и реакци-
онных эпох в истории России, была главной цитаделью реакции на европей-
ском континенте. Россия, в которой революционное движение еще не зароди-
лось, для Маркса и Энгельса в этот период вполне закономерно представала
как однородное реакционное целое. В качестве одной из возможных перспек-
тив они надеялись на революционную войну будущей революционной Герма-
нии и ее союзников против феодально-абсолютистской России. Энгельс пи-
сал: «А чем была бы война с Россией? Война с Россией была бы полным, от-
крытым и действительным разрывом со всем нашим позорным прошлым,
была бы действительным освобождением и объединением Германии, уста-
новлением демократии на развалинах дома и на месте иллюзорного господ-
806 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 28, с. 244.
807 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 4, с. 493-494.
552 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
ства буржуазии. Война с Россией была бы единственно возможным путем
спасти нашу честь и наши интересы, по отношению к нашим славянским со-
седям и особенно к Польше»808. Позже, в 1884 г. Энгельс, ностальгически
вспоминая дни своей и Маркса боевой молодости в статье «Маркс и «Neue
Rheinische Zeitung» (1848-1849)», писал: «Наша иностранная политика была
проста: выступления в защиту каждого революционного народа, призыв ко
всеобщей войне революционной Европы против могучей опоры европейской
реакции - России. С 24 февраля нам было ясно, что революция имеет только
одного действительно страшного врага - Россию и что для этого врага необ-
ходимость вступить в борьбу становится все более настоятельной, по мере то-
го как движение приобретает общеевропейский размах. Венские, миланские,
берлинские события должны были задержать нападение России, но неизбеж-
ность этого нападения становилась тем вернее, чем ближе надвигалась рево-
люция на Россию. Но если бы удалось толкнуть Германию на войну с Росси-
ей, то Габсбургам и Гогенцоллернам пришел бы конец и революция победила
бы по всей линии»809. Энгельс указывал, что эта политическая линия была
лейтмотивом всех номеров газеты до момента вторжения царских войск в
Венгрию, которое сыграло решающую роль в поражении революции и под-
твердило их с Марксом предсказания.
Позиция Маркса и Энгельса в отношении к России первого периода
приобрела наиболее четкие очертания в их произведениях, посвященных со-
бытиям Крымской войны. Основоположники марксизма надеялись на нане-
сение Российской империи военного поражения вооруженными силами коа-
лиции Англии, Франции, Турции и Сардинии. О перспективах, связанных с
началом Крымской войны, Энгельс писал: «Но если Россия овладеет Турци-
ей, ее силы увеличатся почти двое, и она окажется сильнее всей остальной
Европы, вместе взятой. Такой оборот событий был бы неописуемым несча-
стьем для дела революции. Сохранение турецкой независимости или пресе-
чение аннексионистских планов России, в случае возможного распада Отто-
манской империи, являются делом величайшей важности. В данном случае
интересы революционной демократии и Англии идут рука об руку. Ни та, ни
другая не могут позволить царю сделать Константинополь одной из своих
столиц, и если дело дойдет до крайности, то мы увидим, что обе эти силы
окажут царю одинаково решительное противодействие»810. Энгельс видел
в царской России угрозу будущим революциям и надеялся, что эта угроза бу-
дет устранена благодаря военному поражению армий Николая I.
В связи с попытками рассмотреть международный контекст европей-
ских революций Энгельс некоторое внимание уделял анализу состояния
808 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 5, с. 354.
809 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 21, с. 20-21.
810 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 9, с. 15.
Глава 18. Развитие взглядов Маркса и Энгельса на Россию
553
вооруженных сил России. Его оценки в отношении прошлого русской ар-
мии были противоречивыми. Энгельс признавал большое значение России в
период наполеоновских войн и высоко отзывался о военно-политических
успехах: «Русская кампания 1812 г. поставила Россию в центре войны всего
Священного союза на континенте. Русские войска составили основное ядро,
вокруг которого лишь позднее сгруппировались пруссаки, австрийцы и ос-
тальные. Они оставались основной массой вплоть до вступления в Париж.
Александр был фактически главнокомандующим всех армий (вернее, рус-
ский генеральный штаб, стоявший за спиной Александра)»811. Энгельс вы-
соко оценил качества рядового состава армии: «Русский солдат является од-
ним из самых храбрых в Европе»812. Вместе с тем, у него есть и довольно
критические высказывания о постановке военного дела в истории России в
целом: «За все время существования России как таковой русские еще не
выиграли ни одного сражения против немцев, французов, поляков или анг-
личан, не превосходя их значительным числом. При равных условиях они
всегда были биты другими армиями, за исключением пруссаков и турок»813.
Крымская война убедительно показала правоту критических оценок Эн-
гельсом русской армии, отсталой и плохо оснащенной по сравнению с за-
падноевропейскими армиями.
Разоблачители мнимой русофобии основоположников марксизма
нередко для подтверждения своей позиции ссылаются на труд Маркса
«Тайная дипломатическая история восемнадцатого века», написанный на
английском языке и частично опубликованный в британском издании «The
Sheffield Free Press» летом 1856 г. под названием «Разоблачения диплома-
тической истории восемнадцатого века»814. «Тайная дипломатическая ис-
тория восемнадцатого века» была полностью опубликована в лондонском
издании «Free Press» с августа 1856 г. по апрель 1857 г. Этот труд был из-
дан в виде книги в 1899 г. дочерью Маркса Элеонорой Эвелинг. В СССР
полностью он появился только в 1989 г., и авторы клевет на Маркса и Эн-
гельса утверждают, что виною этому являются якобы содержащиеся в нем
русофобские высказывания. На самом деле, их содержание довольно под-
робно пересказал уже известный советский исследователь марксизма
Д. Б. Рязанов в своей большой статье «Взгляды Маркса и Энгельса на
внешнюю политику», опубликованной в его книге «Очерки по истории
марксизма» еще в 1927 г.
«Тайная дипломатическая история восемнадцатого века» является не
научным трудом, а историко-публицистическим произведением, памфлетом.
811 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 7, с. 502.
812 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 11, с. 480.
8,5 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 11, с. 480.
814 По отношению к труду «Тайная дипломатическая история восемнадцатого века» часто
применяют этот вариант названия.
554 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
Она более чем наполовину состоит из британских дипломатических доку-
ментов, на анализе которых построена критика Марксом внешней политики
Великобритании. Маркс считает, что Великобритания в XVIII веке высту-
пала как орудие в руках Российской империи. Это положение является
несправедливым и его следует рассматривать как публицистическое пре-
увеличение. Маркс в этой работе впервые развернуто касается обществен-
но-политического строя России, но не анализирует, а описывает историче-
скую последовательность фактов политической истории России от Рюрика
до Екатерины II. Главной задачей Маркса и Энгельса в этот период было
установление военно-политического потенциала Российской империи как
главной силы европейской реакции. В связи с этим Маркс стремился по-
нять исторические истоки агрессивной международной политики Россий-
ской империи и поэтому-то его мысль закономерно обратилась к ее пре-
дыстории от Рюрика, первых варяжских русских князей через монгольское
завоевание до Петра Первого и Екатерины II. Будущий автор «Капитала»
подводит итог своему рассмотрению истории России до XVIII века вклю-
чительно следующим образом (разоблачители мнимой русофобии Маркса
обычно приводят в доказательство своей позиции это утверждение): «Ре-
зюмируем. Московия была вскормлена и взращена в ужасной и позорной
школе монгольского рабства. Она усилилась, только сумев стать виртуозом
в искусстве рабства (craft of serfdom). Но даже освободившись от рабства,
Московия оставалась верной своей традиционной судьбе как раба, так и
повелителя (master). Петр Великий сочетал политическое искусство мон-
гольского раба с масштабными устремлениями монгольского повелителя,
которому Чингисхан завещал завоевание всей земли»815. Вместе с тем,
Маркс позитивно оценивал деятельность Петра I по внедрению в России
европейской цивилизации. Автор «Капитала» подчеркивал, что первый
император цивилизовал страну и вывел Россию в число великих европей-
ских держав. Маркс называл Петра Первого действительно великим госу-
дарем, ставя его выше кумира немецких шовинистов Фридриха Великого,
что, кстати, еще раз опровергает миф о германском шовинизме автора «Ка-
питала». Маркс излагает события русской истории довольно объективно и
спокойно. Вполне справедливо он рассматривал ее - в особенности для до-
петровского времени - как отсталое, полуазиатское, деспотичное государ-
ство. В целом, в труде «Тайная дипломатическая история восемнадцатого
века» в значительной мере присутствует глубокое уважение Маркса к скла-
дывавшемуся веками могущественному и огромному российскому госу-
дарству, его утверждению на морях, его вступлению в сообщество цивили-
зованных европейских держав.
815 Marx К. Secret diplomatic history of the eighteenth century and the story of the life of lord
Palmerston. N.Y. 1969. p. 121.
Глава 18. Развитие взглядов Маркса и Энгельса на Россию
555
Взгляды Маркса на всемирно-исторический процесс и на историю
России в этой работе были еще довольно незрелыми, поверхностными и
фрагментарными. Маркс еще довольно плохо знал историю России и
«Тайная дипломатическая история восемнадцатого века» была его пер-
вым серьезным подступом к изучению России и ее истории. Следует от-
метить два основных момента ограниченности взглядов Маркса на рус-
скую историю. Во-первых, будущий автор «Капитала» фактически рас-
сматривает русскую феодальную государственность как некую неизмен-
ную политическую сущность, подчиненную задаче экспансии, захвата
новых территорий и агрессии против соседних народов. Рассмотрение
экспансионизма и агрессивности русского феодального государства в кон-
тексте выяснения истоков русской политики Российской империи XIX ве-
ка было оправдано, но Маркс в основном ограничился сферой политики,
не затронув корней этого государства и его политики. Маркс, следова-
тельно, в этой работе во многом выступал как политический идеалист.
Во-вторых, Маркс некритично повторял положения ряда западных и рус-
ских историков об определяющем влиянии монгольского завоевания на
русскую государственность. Столь же некритично Маркс вслед за рус-
скими националистическими историками преувеличил негативное воз-
действие монгольского завоевания и Золотой Орды на русское средневе-
ковое общество, т. е. внешние факторы его развития. Второй момент вы-
текает из первого: коль скоро не были открыты законы развития
феодального способа производства средневековой Руси, то особенности ее
государственного строя выводились из внешнего политического явления -
монгольского завоевания. В действительности же отсталые по сравнению
с западноевропейскими общественные отношения, деспотический, само-
державный характер русского монархического государства в допетров-
ские и послепетровские времена был обусловлен в первую очередь внут-
ренними причинами, коренящимися в особенностях способа производст-
ва средневекового русского общества816, а не переносом общественных
отношений империи Чингисхана и его наследников, хотя последнее само
по себе также играло важную, хотя и второстепенную роль.
Оба указанных момента ограниченности воззрений Маркса на исто-
рию России, как представляется, были обусловлены не только тем, что уче-
ный опирался на весьма незрелую современную ему историческую науку, но
и тем, что он в 1857 г. еще не завершил создание своей теории прибавочной
стоимости, которая могла бы стать первым шагом на пути к созданию теории
всемирной истории, и помогла бы, в частности, объяснить историю феодаль-
ной России. В оправдание этой ограниченности Маркса следует сказать то,
816 См.: Милов Л.Н. Великорусский пахарь и особенности российского исторического
процесса. М., 2003.
556 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
что политическая сфера в феодальную эпоху продолжает отделяться от
сущности общества - способа производства - но отделилась от нее еще не
полностью. Завершение отделения происходит только в зрелом буржуазном
обществе и поэтому только исследование капиталистического способа произ-
водства создает предпосылки для объяснения докапиталистического прошло-
го. Маркс в это время еще не мог вполне глубоко и конкретно объяснить дви-
жения капиталистического общества и, тем более, не мог открыть законов
развития феодального общества. Капиталистический способ производства
как высшая фаза предыстории человечества дает ключ к объяснению предше-
ствующих способов производства, как указывал сам Маркс. Он не мог объяс-
нить логики феодального способа производства феодальной России как основы
ее политики и идеологии, логики взаимодействия с другими средневековыми
обществами, т. е. не был в состоянии теоретически исследовать историю Рос-
сии. (Кстати, вполне удовлетворительно это не сделано до сих пор). И, следо-
вательно, русское государство закономерно представлялось взору Маркса как
самостоятельная политическая сущность, чья агрессивность по отношению к
европейским революциям была укоренена в ней самой по себе и вытекала в
конечном счете из монгольского наследия, якобы культивировавшегося пра-
вителями России. Это было неизбежное на этой ступени развития исследова-
ний Маркса упрощение. Отметим примечательное противоречие: ранее, пре-
жде всего в «Немецкой идеологии», Маркс и Энгельс провозгласили в общей
форме материалистическое понимание истории методом подхода ко всемир-
ной истории в целом, однако, спустя и десяток лет, в «Тайной дипломатиче-
ской истории восемнадцатого века» Маркс рассматривал историю России еще
не вполне материалистически. Как представляется, это было вполне законо-
мерное противоречие формирования социальной философии марксизма.
Важно еще раз отметить, что обращение Маркса к российскому материалу
было обусловлено не чисто теоретическими, а политическими обстоятельст-
вами: Маркс пытался понять исторические корни Российской империи как
основной реакционной силы первой половины XIX века с тем, чтобы проти-
водействовать ей.
Именно произведения конца 1840-х и 1850-х гг. дали повод идеологам
российского национального капитализма обвинять Маркса и Энгельса в
мнимых «русофобии» и европоцентризме. Но, очевидно, создатели марксиз-
ма исходили не из национально-этнических пристрастий и антипатий, а при-
держивались четко выраженного классового подхода. Маркс и Энгельс, без-
условно, занимали по отношению к Российской империи позицию револю-
ционного пораженчества. Безусловным является для каждого, кто способен
на объективное и трезвое мышление, что в их произведениях этого периода
не было ни грана этнической ненависти к России как таковой, к русскому
народу, т. е. не было русофобии. Они выступали не против России вообще,
а против царской, феодально-крепостническо-самодержавной и агрессивной
Глава 18. Развитие взглядов Маркса и Энгельса на Россию
557
России, не только угнетавшей свои народы, но и стремившейся быть угне-
тателем и жандармам Европы. Одновременно Маркс и Энгельс не уставали
обличать угнетательские поползновения и других европейских государств -
Австрии, Англии, Пруссии и Франции. Но Российская империя была глав-
ным противником европейских революций и постольку находилась в центре
критики Маркса и Энгельса. Те же, кто, ссылаясь на произведения этого пе-
риода, приписывает им русофобию, сознательно или бессознательно смеши-
вают ненависть к царской России с ненавистью к русскому народу.
В связи со всем вышесказанным неудивительно, что Маркс и Эн-
гельс критически относились к панславизму, считая его орудием царизма,
используемым для порабощения Европы и против сил революции. Кстати,
позиция одного из главных оппонентов Маркса, М.А. Бакунина, по отно-
шению к панславизму была близка взглядам основоположников марксиз-
ма. Бакунин называл панславизм «отвратительнейшей нелепостью», «сво-
бодопротивным и народоубийственным идеалом». Он писал также в своем
главном труде «Государственность и анархия»: «Мы столь же отъявленные
враги панславизма, сколько и пангерманизма... считаем священной и не-
отлагаемой обязанностью для русской революционной молодежи проти-
водействовать всеми силами и всевозможными средствами панслависти-
ческой пропаганде, производимой в России и главным образом в славян-
ских землях правительственными официальными и вольнославянофиль-
ствующими или официальными русскими агентами»817. Бакунин, как и
Маркс, видел в панславизме орудие подчинения славянских и других на-
родов Российской империи.
Замечания Маркса и Энгельса по поводу истории России не только
вполне реалистичны и справедливы, но и содержат в себе не больше русо-
фобии, чем, например, оценки, данные А. С. Пушкиным, М. Ю. Лермонто-
вым, Н. В. Гоголем, Н. Г. Чернышевским, М. А. Бакуниным и другими
лучшими представителями России. Как известно, Пушкин восклицал в
письме жене от 18 мая 1836 г: «Черт догадал меня родиться в России с ду-
шою и с талантом!»818. Лермонтов написал: «Прощай, немытая Россия,
страна рабов, страна господ, И вы, мундиры голубые, И, ты, им преданный
народ»819. Чернышевский утверждал: «Жалкая нация, нация рабов. Сверху
донизу - все рабы»820. Гоголевские «Ревизор» и «Мертвые души» были до-
вольно беспощадными по отношению к неприглядным общественным от-
817 Бакунин М.А. Философия. Социология. Политика. М., 1989. с. 328.
818 Пушкин А.С. Письмо Н.Н. Пушкиной от 18 мая 1836. Собрание сочинений в 10 томах.
Т. 10. // Адрес в Интернете: http://www.rvb.ru/pushkin/01text/101etters/1831_37/01text/1836/
1903_715.htm
819 Лермонтов М. Ю. Сочинения: В 6 т. - М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1954-1957. Т. 2. Стихо-
творения, 1832-1841,- 1954.-С. 311-379.
8 0 Чернышевский Н. Г. Полное собрание сочинений, том XIII, 1949, стр. 197.
558 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
ношениям царской России первой половины XIX в. Крайне негативно
оценивал царскую Россию и звал ее народ к восстанию против ее прави-
тельства М.А. Бакунин. И такие примеры очень легко умножить. Передо-
вые люди России весьма критично взирали на многочисленные негатив-
ные стороны феодальной и самодержавной России.
Позиция Маркса и Энгельса по отношению к Российской империи
во многом находилась в соответствии - разумеется, с учетом их материа-
листического понимания истории - с мыслями наиболее замечательных
представителей русской культуры, которые бичевали отсталость, кос-
ность, варварство, деспотизм, раболепие, невежество, столь характерные
для общественной жизни феодальной и полуфеодальной России. Маркс и
Энгельс не сказали о России и русских ничего более критичного, что не
сказали бы о ней ее наиболее передовые представители, непримиримо на-
строенные ко всему реакционному и отсталому. Но авторы легенды о ру-
софобии Маркса и Энгельса не прощают им того, что считается допусти-
мым для русских писателей, поэтов и общественных деятелей.
Если коснуться социально-философского, теоретико-методологи-
ческого аспекта этой проблемы, то следует указать, что те, кто приписыва-
ет Марксу и Энгельсу неприязнь к России и русскому народу, совершает
грубейшую ошибку, заключающуюся в приписывании им попытки пре-
одоления третьей антиномии социальной философии в духе антитезиса,
т. е. в духе феноменализма. А это абсолютно не соответствует действи-
тельности, поскольку, как это было показано в настоящем исследовании,
Маркс и Энгельс, начиная с «Немецкой идеологии», вполне определенно
тяготели к редукционистскому подходу к этой антиномии и сводили этно-
национальную сферу к способу производства и классовой борьбе.
Корректировка отношения Маркса и Энгельса к России вызревает на
рубеже 1850-1860-х гг., когда в ней достиг апогея кризис феодального строя,
и усилилось движение крепостных крестьян за землю и волю. Поначалу ос-
новоположники марксизма ожидали, что в деле ликвидации феодального
строя Россия пойдет путем Франции конца XVIII века Энгельс писал в
1860году в своей работе «Савойя, Ницца и Рейн»: «...мы получили союзни-
ка в лице русских крепостных. Борьба, которая в настоящее время разгоре-
лась в России между господствующим классом и порабощенным классом
сельского населения, уже теперь подрывает всю систему русской внешней
политики. Эта система была возможна только до тех пор, пока в России не
было внутреннего политического развития. Но это время прошло. Всячески
поощрявшееся совместными усилиями правительства и дворянства сельско-
хозяйственное и промышленное развитие достигло такой степени, при кото-
рой существующие социальные отношения больше не могут продолжаться.
Устранение их, с одной стороны, необходимо, а с другой - невозможно без
насильственного изменения. Вместе с Россией, которая просуществовала от
Глава 18. Развитие взглядов Марксе и Энгельса на Россию
559
Петра Великого до Николая!, терпит поражение и ее внешняя политика»821.
Маркс и Энгельс рассчитывали, что ожидаемая крестьянская буржуазно-
демократическая революция низвергнет имперскую Россию как цитадель ре-
акции. Маркс писал о возможности антифеодальных крестьянских восстаний
в России: «А если это произойдет, то настанет русский 1793 год; господство
террора этих полуазиатских крепостных будет невиданным в истории, но оно
явится вторым поворотным пунктом в истории России, и в конце концов на
место мнимой цивилизации, введенной Петром Великим, поставит подлин-
ную и всеобщую цивилизацию»822. Но впоследствии Россия стала привлекать
все большее внимание марксизма в его видении перспектив революции.
Говоря об отношении Маркса и Энгельса к России в это время,
нельзя забывать, что оно было обусловлено актуальными политическими
мотивами и было сформулировано не в научных статьях, а в статьях для
периодических изданий. Это предполагает зрелую рассудочность с ее од-
носторонностью, схематизмом, упрощенностью, фрагментарностью да-
вавшихся характеристик.
Произведениям Маркса и Энгельса в 1850-х гг. было характерно в це-
лом преувеличение военно-политической мощи современной им царской
России, в первую очередь, ее влияния на европейскую политику, и, следова-
тельно, преувеличение опасности с ее стороны для будущих европейских ре-
волюций823. Маркс и Энгельс в эти годы часто, например, как Маркс в «Тай-
ной дипломатической истории восемнадцатого века», не вполне оправданно
писали о Российской империи как о самой могущественной стране Европы.
Маркс и Энгельс не вполне адекватно оценивали изменения, происходящие в
ведущих капиталистических странах, тогда как эти изменения вели к необра-
тимой трансформации баланса сил в Европе. К началу 1850-х гг. промыш-
ленная революция в Великобритании завершилась, а во Франции она была
осуществлена уже наполовину. Это не только увеличило промышленный
потенциал этих стран, но и позволило им в значительной мере революциони-
зировать свое военное дело, что было связано, в частности, с созданием па-
рового военного флота и переходом к использованию нарезного оружия.
Индустриальным и полуиндустриальным западноевропейским капиталисти-
ческим странам находящаяся в глубоком общественном кризисе феодальная
аграрно-ремесленная Россия с ее отсталыми вооруженными силами, парус-
ным флотом и гладкоствольным оружием противостоять в полной мере была
не в состоянии. Итоги Крымской войны дали Марксу и Энгельсу определен-
ный импульс к более трезвой оценке потенциала феодально-абсолютистской
России, но все же не были столь однозначными, ибо коалиция Великобрита-
821 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч. 2 изд., т. 13, с. 635-636.
822 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 12, с. 701.
823 На преувеличение Марксом и Энгельсом в 1840-1850-е гг. опасности со стороны Рос-
сии для Европы указывал современный греческий философ П. Павлидис.
560 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
нии, Франции, Османской империи и Сардинии победила Россию ценою
значительных потерь и благодаря явному напряжению своих сил. Маркс и
Энгельс вплоть до 1860-х гг. не могли предвидеть неизбежного ослабления
Российской империи как одной из великих европейских держав в условиях
ускоренного капиталистического развития западноевропейских держав. Дос-
таточно глубоко понять различия между ведущими европейскими капитали-
стическими странами и феодальной Россией и дать адекватную оценку раз-
ности их военно-политических потенциалов Маркс и Энгельс в 1850-е гг.
еще не могли, поскольку, во-первых, было невозможно сразу оценить по-
следствия только что завершившейся промышленной революции в Англии и
ее существенных успехов во Франции и сопутствующих принципиальных
изменений в военном деле этих стран, ибо для осознания этого необходимым
было протекание некоторого времени, во-вторых, еще не существовало зре-
лой формы политэкономии Маркса, еще не был завершен первый том «Ка-
питала» и, тем более, не существовало сколько-нибудь оформленных пред-
ставлений о докапиталистических способах производства, что было сущест-
венным теоретическим препятствием для глубокого постижения различия
уровней развития ведущих стран Европы и России. Поэтому Маркс и Эн-
гельс в 1850-е гт. продолжали исходить из опыта первой половины XIX века,
когда Россия еще была первоклассной военной силой, обладала могущест-
венной сухопутной армией и, следовательно, представляла собой угрозу бу-
дущим европейским революциям. В связи с этим они преувеличивали ее
роль в европейской политике. Маркс и Энгельс не могли предвидеть и пред-
стоящих в скором будущем изменений баланса сил в Европе. Но в эти годы
опыт первой половины XIX века стал молниеносно устаревать. Прежний
властелин Европы стал постепенно превращаться во второстепенную держа-
ву. Отсюда все упрощения и преувеличения во взглядах Маркса и Энгельса
этого периода на Россию. Однако они постепенно отказывались от этого
взгляда, о чем свидетельствует мысль Энгельса: ««Предпосылкой наполео-
новского способа ведения войны явились выросшие производительные си-
лы; предпосылкой каждого нового усовершенствования в системе ведения
войны также будут новые производительные силы. Железные дороги и
электрический телеграф уже сейчас дадут талантливому генералу или воен-
ному министру повод для совершенно новых комбинаций в европейской
войне. Постепенный рост производительных сил, а вместе с ним и населе-
ния, в свою очередь, открывает возможность собирать более значительные
воинские массы. Если во Франции население вместо 25 миллионов состав-
ляет 36 миллионов, то 5% этого числа составит уже не 1250000, а 1800000
человек. В обоих отношениях могущество цивилизованных стран по сравне-
нию с варварскими относительно возросло. Только первые располагают раз-
ветвленной сетью железных дорог, и население их растет вдвое более быст-
рым темпом, чем, скажем, в России. - Все эти соображения доказывают,
Глава 18. Развитие взглядов Маркса и Энгельса на Россию
561
кстати сказать, что подчинение Западной Европы России становится с каж-
дым днем все менее возможным и что на длительный срок такое подчинение
просто невозможно»824.
3. Второй период
С 1860-х гт. интерес Маркса и Энгельса к России резко возрастает.
Это проявляется в первую очередь том, что в данный период они создают
намного больше произведений, посвященных России, чем в предшествую-
щий. Россия становится одним из главных предметов специального изуче-
ния Маркса и Энгельса, а глубина и детальность рассмотрения российской
проблематики в их трудах, в том числе и в их переписке, резко возрастает.
О взрывообразном росте их интереса к России начиная с 1860-х гг. свиде-
тельствуют данные, приводимые советской исследовательницей Р.П. Коню-
шей: если в период с 1854 по 1863 г. Маркс упоминал о России в 5,6% своих
писем, то в десятилетие с 1864 по 1873 г. - в 14,8%, а в 1873-1883 гг. - уже в
целых 38,2% писем825. Любопытно и то, что если в начале первого периода
(примерно в 1848-1855 гт.) России большее внимание уделял Энгельс, то на
последней стадии первого периода (вторая половина 1850-х гг.) и во второй
период (до 1883 г.) российской проблематикой более интенсивно занимался
Маркс как первая скрипка этого научного дуэта, что тоже говорит об усиле-
нии внимания основателей марксизма к России.
Отношение Маркса и Энгельса к России после начала ее перехода к
капитализму и интеграции в формирующуюся мировую капиталистиче-
скую систему, после возникновения аграрно-крестьянского движения и
стремящегося быть выразителем его интересов революционно-демократи-
ческого движения под знаменами народнического общинного социализма
становится по сравнению с предшествующим периодом более дифферен-
цированным, сложным и конкретным. Продолжавший существовать и раз-
виваться практико-политический интерес к России как к субъекту между-
народных отношений, фактору, влияющему на революционные процессы
в Европе, был дополнен теоретическим интересом к ее социально-
экономическому строю. Эти аспекты интереса Маркса и Энгельса к Рос-
сии, с одной стороны, были взаимообусловленными и пересекающимися,
но, с другой, на мой взгляд, они еще не приняли зрелых форм взаимопо-
рождения в качестве сторон диалектического противоречия, а были даны
во многом как равнодушно соотносимые друг с другом противоположно-
сти. Это было связано с тем, что Россия не была страной зрелого капита-
824 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч., т. 7, с. 510.
825 Конюшая Р.П. Карл Маркс и революционная Россия. М., 1975. с. 79.
562 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
лизма, и в ней капитализм только начинал формироваться. Рассмотрим
последовательно политический и теоретический аспекты интереса Маркса
и Энгельса к России.
Затронем политический аспект интереса Маркса и Энгельса к
России. Мы обнаруживаем, что их политико-практический интерес к Рос-
сии по сравнению с тем, что было ранее, до 1860-х гг., не только интенси-
фицировался, но и стал более сложным и противоречивым.
С одной стороны, стало более противоречивым отношение Мар-
кса и Энгельса к Российской империи с точки зрения перспектив евро-
пейских революций. Во-первых, они продолжали видеть в царской Рос-
сии основную силу европейской контрреволюции и главную угрозу бу-
дущим европейским революциям. Во-вторых, Маркс и Энгельс теперь
стали более трезво оценивать экономический и военно-политический
потенциал царской России и уже не считали ее самой могущественной
европейской державой и вершителем судеб Европы. Это изменение было
обусловлено как ставшей очевидной в первую очередь после Крымской
войны военно-технической и экономической отсталостью царской Рос-
сии, так и созданием политэкономии Маркса, которая на основе глубоко-
го и систематического исследования капиталистического способа произ-
водства позволяла понять, в частности, насколько полуфеодальная Рос-
сия была слабее развитых капиталистических стран и постольку не была
в состоянии противостоять им. Более всего это противоречие проявля-
лось в произведениях Энгельса.
Маркс и Энгельс продолжали полагать, что царская Россия как
главный оплот реакции должна быть повержена во имя будущих европей-
ских революций. Они считали, что царская Россия может быть сокрушена
изнутри - социальной революцией, и извне, посредством внешнего воздей-
ствия - войны. Маркс и Энгельс исходили из того, что социальная револю-
ция в России может быть ускорена войной, что поражение царской России
в ее военном столкновении с другими странами ускорит революционный
взрыв в ней и потому занимали по отношению к ней позицию революци-
онного пораженчества. Классовая, революционная позиция Маркса и Эн-
гельса оставалась неизменной. Они, в частности, надеялись, что революция
в России и крах царского самодержавия будут ускорены в случае пораже-
ния во время русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Отсюда проистекали их
явно и четко сформулированные пожелания победы в этой войне Турции.
Маркс писал в письме к В. Либкнехту: «Мы самым решительным образом
становимся на сторону турок по двум причинам:
1) Потому, что мы изучали турецкого крестьянина - следовательно, ту-
рецкую народную массу - и видим в его лице безусловно одного из
самых дельных и самых нравственных представителей крестьянства
в Европе;
Глава 18. Развитие взглядов Маркса и Энгельса на Россию
563
2) Потому, что поражение русских очень ускорило бы социальный пере-
ворот в России, элементы которого налицо в огромном количестве, а
тем самым ускорило бы резкий перелом во всей Европе»*26. Будучи
высокого мнения о турецкой народной массе,. Маркс, вместе с тем,
резко критиковал господствующий класс Турции за коррумпирован-
ность и некомпетентность. Поэтому Маркс резко упрекал турок в том,
что они не осуществили революции в Константинополе и не свергли
правящий класс Османской империи и не повели войну против Рос-
сийской империи революционно. Многие из этих высказываний Мар-
кса выглядят наивными. Они, очевидно, были обусловлены тем, что
общественный строй Османской империи Маркс и Энгельс знали еще
хуже, чем социальные порядки царской России.
Названное противоречие воспроизводится в следующем высказы-
вании Энгельса в его очень важной работе о внешней политике России -
статье «Внешняя политика русского царизма» (1890). Эта работа резюми-
рует политическую позицию Энгельса этого периода по отношению к
России. Он писал: «Мы, западноевропейская рабочая партия, вдвойне за-
интересованы в победе русской революционной партии.
Во-первых, потому, что царская Российская империя является глав-
ным оплотом, резервной позицией и вместе с тем резервной армией евро-
пейской реакции; потому, что одно уже ее пассивное существование пред-
ставляет для нас угрозу и опасность.
Во-вторых, потому, - и этот момент мы, со своей стороны, все еще не-
достаточно подчеркивали, что своим вмешательством в дела Запада эта импе-
рия задерживает и нарушает нормальный ход нашего развития и делает это с
целью завоевания для себя таких географических позиций, которые обеспе-
чили бы ей господство над Европой и тем самым сделали бы невозможной
победу европейского пролетариата»826 827. Этим Энгельс сформулировал свое
кредо революционера, выступающего за революцию в России. Революция
разрушила бы царскую Россию как бастион реакции и создала бы новую, ре-
волюционную Россию и повела бы страну путем социального прогресса.
В этой работе царская Россия предстает для Энгельса, как видим,
главной угрозой европейским революциям, цитаделью контрреволюции, но
уже только «пассивным» субъектом реакции, и отнюдь не решающей силой
европейской политики. К такому взгляду Энгельса, по всей вероятности, под-
вел систематически проводившийся им сравнительный анализ состояния воо-
руженных сил и военного дела России, равно как и других стран, преимуще-
ственно европейских. На армию царской России Энгельс в этот период стал
смотреть намного более критично, чем ранее. Он в своем анализе исходил
826 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч., 2 изд., т. 34, с. 246.
827 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 22, с. 13.
564 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
уже в первую очередь из опыта недавней русско-турецкой войны 1877-1878 гт.
В одном из писем в 1885 г. он писал про нее, что «способ ведения войны рус-
скими в Турции в 1878 г., по описанию их собственным генералом Куропат-
киным, находится на более низком уровне, чем у пруссаков в 1806 году»828.
Энгельс так характеризовал состояние военного дела в России: «Все разлага-
ется, дисциплина и управление, офицеры и солдаты; недостатки во всем...
ибо воровство в России совершенно чудовищно. Чем больше создается скла-
дов и запасов для мобилизации, тем меньше там содержимого, так как это -
только повод для воровства»829. На будущее развитие армии царской России
Энгельс смотрел пессимистически. Он даже предвидел ее поражение в буду-
щей общеевропейской (т. е. фактически Первой мировой) войне. В письме
П. Лафаргу от 19 марта 1888 г. он писал по поводу будущей общеевропейской
войны: «Что касается русских, то они, конечно, будут разбиты. Я только что
изучил их турецкую кампанию 1877-1888 гг. На двух сносных генералов при-
ходится 98 неспособных, это - армия исключительно плохо организованная, с
офицером ниже всякой критики, с солдатом храбрым и привычным к боль-
шим перегрузкам (они переходили вброд при 10° мороза по Реомюру, вода до-
ходила до подмышек), очень послушным, но и очень тупым, чтобы вести
единственно возможный в наше время бой - рассеянными стрелковыми це-
пями»830. Как видно из данной цитаты, Энгельс низко оценивал командный
состав русской армии, а рядовых - противоречиво: как храбрых и выносли-
вых, с одной стороны, и неразвитых (неинициативных и т. д.), с другой. Оцен-
ки и характеристики Энгельсом потенциала русской армии оказались вполне
реалистическими, и они подтвердились в ходе русско-японской и Первой ми-
ровой войн, принесших поражения армии царской России.
Однако у Энгельса вплоть до конца его жизни сохранилось опреде-
ленное преувеличение потенциала Российской империи как цитадели контр-
революции. Это проявилось в его работе «Внешняя политика русского ца-
ризма» (1890). Он здесь воспроизвел некоторые упрощенные установки, ха-
рактерные для позиции Маркса в работе «Тайная дипломатическая история
восемнадцатого века». Но то, что было только упрощением в 1857 г., стало
серьезным заблуждением в 1890 г. В действительности Россия не только
продолжала отставать по промышленной, а, значит, и по военной, мощи от
ведущих держав мира - Великобритании, Германии, Франции и США - но
даже и усиливала свое отставание от них. Обратимся к фактам. Россия в
конце XIX и начале XX в. уступала ведущим странам мира по темпам эко-
номического развития. Так, если в 1870 г. валовой внутренний продукт
(ВВП) на душу населения России был равен 51,8% от ВВП на душу насе-
828 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 36, с. 316.
829 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 34, с. 188.
8,0 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 37, с. 34.
Глава 18. Развитие взглядоа Маркса и Энгельса на Россию
565
ления Германии, 50,3% Франции, 29,3% Великобритании, 38,6% США, то
в 1913 г. ВВП на душу населения России составлял 40,8% ВВП на душу на-
селения Германии, 42,6% Франции, 30,2% Великобритании, 28,1% США831.
Невысокие темпы экономического, прежде всего, промышленного развития,
сохранение полуфеодальных отношений, прежде всего, пережитков сослов-
ного строя, необразованность и неграмотность основной массы населения
совокупно образовали комплекс причин низкой военно-технической осна-
щенности, неготовности личного состава к войнам индустриальной эпохи, что
и стало причиной военных неудач царской России в войнах начала XX века.
Напомним, что в результате возрастающего экономического отставания от
ведущих стран мира царская Россия не смогла обеспечить в полной мере
свою армию современными вооружениями. За годы Первой мировой войны
в России было произведено только лишь 11,7 тыс. артиллерийских орудий,
28 тыс. пулеметов и 3,5 тыс. самолетов, тогда как в Германии - 64 тыс.,
320 тыс. и 48 тыс. соответственно, в Великобритании 26,4 тыс., 239,4 тыс. и
48 тыс. соответственно, во Франции - 23,2 тыс., 280 тыс. и 52 тыс. соответ-
ственно, а в Австро-Венгрии - 15,9 тыс., 40,5 тыс. и 5,4 тыс. соответствен-
но832. Эти факты не только красноречиво свидетельствуют о значительном
отставании царской России от ведущих стран мира, но и показывают то, на-
сколько Энгельс переоценивал Россию как военно-политическую силу.
Энгельс в последние годы своей жизни не вполне глубоко пред-
ставлял себе глубинные процессы, происходившие в царской России. Ито-
ги русско-турецкой и Крымской войн, разрозненные свидетельства оче-
видцев, далеко не исчерпывающая социально-экономическая статистика и
научные исследования пореформенного развития России, которыми рас-
полагал и из которых исходил он, не позволяли с должной мерой глубины
и масштабности исследовать закономерности движения царской России к
капитализму. Поэтому, если Энгельс и смог предсказать поражение России
в Первой мировой войне, то он оказался не в состоянии увидеть происхо-
дившего еще при его жизни ослабления России относительно ведущих ка-
питалистических держав, увядания ее военной мощи и падения ее влия-
ния на международной арене, и, следовательно, не смог увидеть того, что
уже в последние десятилетия XIX века Россия перестала быть главной си-
лой реакции, какой она, бесспорно, являлась во второй четверти этого ве-
ка. Для того, чтобы быть главной реакционной и контрреволюционной си-
лой, России нужно было быть ведущей военной державой Европы. А для
этого она была слишком слаба. Она была слаба по отношению к старым и
новым капиталистическим державам мира - Великобритании, Германии,
831 Миронов Б.Н. Благосостояние населения и революции в имперской России.
М.,2010. с. 663.
832 Ростунов И. И. Первая мировая война // Советская энциклопедия. Т. 19. М., 1975.
с. 1038.
566 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
Франции, США и Японии. Россия в конце XIX в. обладала превосходящей
военной мощью только по отношению к отсталым Турции, Персии и Ки-
таю, но и для развития этих стран решающее значение имело вмешатель-
ство со стороны названных капиталистических стран. Относительным
заблуждениям Энгельса, касавшимся оценки внешнеполитического по-
тенциала России, способствовало и то, что, являясь гениальным мыслите-
лем, он все же не обладал глубиной и остротой мышления ушедшего из
жизни в 1883 г. Маркса, и потому некоторые важные социальные процессы
не мог оценить адекватно. Важнейшей предпосылкой для подобных за-
блуждений Энгельса стало и то, что теория докапиталистических способов
производства в марксизме существовала только в самой предварительной
и неразвитой форме (например, в «Формах предшествующих капитали-
стическому производству»), поскольку исследовать должным образом до-
капиталистические способы производства можно было только после за-
вершения исследования капиталистического способа производства, а эту
работу Маркс, как известно, не успел завершить и дописать «Капитал».
Для Маркса исследование докапиталистических порядков имело вспо-
могательное, но не специальное значение, и поэтому в этой области он
успел сделать относительно немного. После смерти Маркса работа Эн-
гельса над этой теорией существенно замедлилась. Неглубокие представ-
ления о природе феодальных и полуфеодальных обществ, их трансфор-
мации в капиталистические общества помешали Энгельсу достаточно
глубоко исследовать развитие царской России и адекватно оценить ее
внешнеполитическую роль в конце XIX в.
С другой стороны, Маркс и Энгельс в соответствии с обострением
противоречий общественного развития встающей на путь капитализма Рос-
сии обращают свое внимание на растущее аграрно-крестьянское движение и
обусловленное им начало революционной деятельности народников. Маркс
и Энгельс в результате тщательного изучения социально-экономического
строя России постепенно приходят к выводу, что в стране близится аграрно-
крестьянская (буржуазно-демократическая) революция. Россия для Маркса и
Энгельса перестает быть однородным реакционным целым, они начинают
отделять официальную, самодержавно-помещичью Россию от революци-
онной России. С этого времени Россия для них уже не только цитадель реак-
ции, но и очаг будущей революции, которая могла бы стать союзником ожи-
даемых ими европейских пролетарских революций. Маркс и Энгельс ожидали
второго издания французских революционных событий 1789-1794 гг. на
российской почве, а их собеседники из числа русских революционных эмиг-
рантов казались им будущими русскими якобинцами.
В результате глубокого изучения социально-экономических отноше-
ний России автор «Капитала» пришел к выводу, что России вскоре может не
только стать участником революционного процесса в Европе, но и выступить
Глава 18. Развитие взглядов Маркса и Энгельса на Россию
567
как его инициатор, как его детонатор. Маркс и Энгельс полагали, что буржу-
азно-демократическая революция в России может дать импульс пролетарским
революциям в Европе. К убеждению в возможности скорой революции в Рос-
сии Маркса, по всей вероятности, подтолкнула в первую очередь книга рус-
ского ученого Н. Берви-Флеровского «Положение рабочего класса в России»,
вышедшая в свет в 1869 г. в Санкт-Петербурге. Ее автор, народник Берви-
Флеровский, посвятил свое произведение многосторонней характеристике
бедственной жизни трудящихся слоев России - крестьянства, ремесленников
и пролетариев в различных губерниях Российской империи. Ученый давал
весьма красноречивые характеристики угнетенного положения трудящихся:
«Нашего крестьянина не только нельзя сравнивать с современным пролетари-
ем Германии, Франции или Англии, но даже с французским работником про-
шлого столетия, т. е. того времени, которое считалось таким бедственным для
французского рабочего класса... После всех этих сравнений я думал сравнить
положение нашего крестьянина с положением бывших рабов-негров Соеди-
ненных Штатов, но оставил эту мысль... я не мог вынести мысли, что срав-
нение это может закончиться в пользу рабов - о Боже!»833. Русский ученый
подчеркивал тяжелое положение трудовых низов в России: «Из двенадцати
промышленных губерний в десяти смертность значительнее, чем в самых
ужасных кварталах Лондона, где живут одни воры и нищие. Патриоту можно
с ума сойти, добравшись до таких данных. Промышленность, этот источник
благосостояния и счастья для народов, делается у нас бичом, который закола-
чивает в гроб, бедствием, с которым не могут сравняться ни чума, ни холе-
ра»834. Берви-Флеровский считал важнейшей причиной бедственного поло-
жения крестьянства подати и сборы (подушные, оброчные, земские и т. д.).
Ученый выступал за отмену оброка и помещичьего землевладения и передачу
земли крестьянским общинам. Он выступал и против частной собственности.
Автор был близок народникам и отражал точку зрения крестьянина-
общинника, еще слабо затронутого капиталистическими отношениями. Берви-
Флеровский выступал против помещиков, эксплуататоров из числа богатых
крестьян, т. е. кулаков («мироедов») и государства. Книга содержала в себе
богатый материал, иллюстрирующий тяжелое положение трудящихся России,
которые страдали и от капиталистических, и от феодальных отношений.
Маркс и Энгельс с огромной симпатией относились к русскому рево-
люционному движению. Его и польское национально-освободительное дви-
жение они считали их главными силами, призванными сокрушить Россий-
скую империю. Энгельс писал: «В стране, где положение так напряжено, где в
такой степени накопились революционные элементы, где экономическое по-
ложение огромной массы народа становится день ото дня все более нестер-
833 Берви-Флеровский Н. Положение рабочего класса в России. М., 1869. с. 55-56.
834 Берви-Флеровский Н. Указ, соч., с. 347-348.
568 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
пимым, где представлены все ступени социального развития, начиная от пер-
вобытной общины и кончая современной крупной промышленностью и фи-
нансовой верхушкой и где все эти противоречия насильственно сдерживаются
деспотизмом, не имеющим себе равного, деспотизмом, все более и более
невыносимым для молодежи, воплощающей в себе разум и достоинство на-
ции, - стоит в такой стране начаться 1789 году, как за ним не замедлит после-
довать 1793 год»835 836. Энгельс утверждал (согласно пересказу Г. Лопатина):
«Россия, это - Франция нынешнего века. Ей законно и правомерно принад-
_ о __ 836
лежит революционная инициатива нового социального переустройства» .
Симпатии основателей марксизма к революционной России, к ее приходящим
в движение народным массам определяли их отношение к ней. Оптимизм во
взглядах Маркс и Энгельса на революционный потенциал России рос, что
было связано и с демократизацией социального состава революционного
движения. Об этом говорит, например, замечание Энгельса в одном из писем
в 1872 г.: «Что касается русских вообще, то существует огромная разница ме-
жду ранее приехавшими в Европу русскими дворянами-аристократами, к ко-
торым принадлежат Герцен и Бакунин и которые все шарлатаны, и теми, кто
приезжает теперь, - выходцами из народа. Среди последних есть люди, кото-
рые по своим дарованиям и характеру безусловно принадлежат к лучшим лю-
дям нашей партии; у которых выдержка, твердость характера и в то же время
теоретическое понимание прямо поразительны»837. Энгельс также высоко це-
нил интерес к марксизму, существовавший в России. Он полагал, что по тео-
ретическому уровню своих революционных сил Россия выглядят предпочти-
тельнее Германии. Энгельс писал в письме к В. Засулич от 6 марта 1884 г.:
«То, что Вы мне сообщаете о растущем интересе в России к изучению книг
по теории социализма, доставило мне большое удовольствие. Теоретическая
и критическая мысль, почти совершенно исчезнувшая из наших немецких
школ, по-видимому, в самом деле нашла себе убежище в России»838.
Маркс в ходе своих исследований не только приходит к выводу, что
будущая российская революция, скорее всего, начнет эпоху социалистиче-
ских революций в Западной Европе, но обосновывает возможность особого
пути России к социализму. Он полагал, что Россия, опираясь на свой сохра-
нившийся во многом общинный строй и соединяя его с техническими дос-
тижениями Западной Европы, власть в которой перейдет к пролетариату,
будет способна перейти к социализму, минуя многие фазы буржуазного об-
щества. В этом суть позиции, высказанной им в набросках письма к В.И. За-
сулич в 1881 г. Следует отметить, что этот прогноз отчасти оправдался. Раз-
витие социализма в СССР во многом опиралось на синтез сохранившихся
835 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч., 2 изд., т. 36, с. 263.
836 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 21, с. 490.
837 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 33, с. 411.
838 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 36, с. 104.
Глава 18. Развитие взглядов Маркса и Энгельса на Россию
569
общинных отношений и заимствований передовой техники у Запада. Но
очень примечательно, что Маркс отказался включить в письмо В. Засулич
многие свои идеи, касавшиеся особенностей общественного развития
России и ее будущего, сформулированные в набросках этого письма. Оче-
видно, это говорит, что о том, что Маркс не был уверен в своих выводах.
Примечателен следующий прогноз Энгельса, опирающийся, види-
мо, на предположения Маркса: «Россия, положение в которой я изучал по
русским оригинальным источникам, неофициальным и официальным (по-
следние доступны лишь ограниченному числу лиц, мне же были достав-
лены моими друзьями в Петербурге), давно уже стоит на пороге переворо-
та, и все необходимые для этого элементы уже созрели. Взрыв ускорен на
многие годы благодаря ударам, нанесенным молодцами турками не только
русской армии и русским финансам, но и лично командующей армией ди-
настии (царю, наследнику престолу и шести другим Романовым)...
Все слои русского общества находятся в настоящее время в эконо-
мическом, моральном и интеллектуальном отношении в состоянии полно-
го разложения.
Революция начнется на этот раз на Востоке, бывшем до сих пор не-
тронутой цитаделью и резервной армией контрреволюции»839. Этот про-
гноз, очевидно, был ошибочен в непосредственном отношении, поскольку
забегал вперед и предвосхитил процессы начала XX века, что, впрочем, ха-
рактерно для ряда прогнозов Маркса и Энгельса. Но поразительно то, с ка-
кой точностью он сбылся в начале XX века: старая Россия разлагалась
именно так, и революции 1905 и 1917 гг. развертывались во многом похо-
жим образом, как предсказывал Энгельс. Разложение общества старой Рос-
сии, ускоренное поражением в войнах действительно предшествовало рос-
сийским революциям. История подтвердила правильность взгляда Маркса
и Энгельса на военное поражение как на катализатор революционных про-
цессов: русско-японская война 1904-1905 гг. и Первая мировая война уско-
рили приход всех трех российских революций. Первая мировая война под-
толкнула революционную активность и в Германии, Австрии, Венгрии и
Италии. Прогноз подтвердился: европейские революции первых десятиле-
тий XX века начались с России. Недостаток данного прогноза Энгельса
лишь в том, что он опережал события в России примерно на 40 лет.
Вместе с тем, некоторые представления Энгельса о социально-
политических тенденциях развития России были не вполне адекватными.
В частности, он преувеличивал степень зрелости революционных процессов,
силу и влиятельность революционеров в России. Энгельс писал в 1885 г. в
письме к В. Засулич: «То, что я знаю или думаю, что знаю, о положении в
России, склоняет меня к тому мнению, что страна приближается к своему
839 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 34, с. 229-230.
570 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
1789 году. Революция должна разразиться в течение определенного времени;
она может разразиться каждый день»840. Об этом же свидетельствуют, на-
пример, несколько наивные замечания Энгельса о том, что якобы русский
царь является пленником революции в Гатчине, что в России есть-де два
правительства - официальное и подпольное революционное841. Эти утвер-
ждения соответствовали действительности лишь только несколько недель
после казни Александра П народовольцами 1 марта 1881 г., и потому в каче-
стве обобщения были заблуждением. Энгельс предвосхитил события 1917 г.,
когда российский император стал пленником революции, но современность
он характеризовал не вполне адекватно. По всей вероятности, источником
ошибок Энгельса в оценке потенциала революционных сил было влияние
его собеседников-революционеров из России, которые не только выдавали
желаемое за действительное, но и, тяготея в философском отношении к
субъективному идеализму, не исследовали объективных предпосылок рево-
люции. Энгельса здесь подвело не только отсутствие непосредственного
знакомства с российской действительностью и отсутствие советов Маркса,
но и - что, по всей вероятности, было решающей причиной - неразвитость
марксистской теории всемирно-исторического процесса, в частности, мар-
ксистской теории докапиталистических способов производства, неснятость
пятой антиномии социальной философии. В связи с этим заблуждения Эн-
гельса в оценке перспектив революционеров в России были закономерными.
В том, что касается научного аспекта интереса Маркса и Энгельса
к России, то он, как представляется, заключался в следующем.
Маркс исследовал общественный строй России как особый случай
разложения докапиталистических формаций, как специфичный вариант пе-
рехода от феодально-общинного строя к капитализму. В центре научного
внимания Маркса находилась русская община и ее трансформация после пе-
рехода страны к капитализму. Сельское хозяйство России давало богатый ма-
териал, позволявший изучать разные фазы разложения общинного строя и
становления капиталистических отношений, в первую очередь, ранние ста-
дии перехода от феодального к капиталистическому способу производства.
Существовавшие в России общественные формы (община и т. д.) во многом
уже исчезли или исчезали в Западной Европе. Аграрные отношения России
интересовали Маркса в контексте завершения работы над третьим томом
«Капитала» и, в первую очередь, разработки теории земельной ренты. О пла-
нах исследования Маркса Ф. Энгельс писал: «Для этого отдела о земельной
ренте Маркс в семидесятых годах предпринял совершенно новые специаль-
ные исследования. В продолжение нескольких лет он изучал в подлинниках
ставшие в России неизбежными после «реформы» 1861 г. статистические
840 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 36, с. 160.
841 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 36, с. 105.
Глава 18. Развитие взглядов Маркса и Энгельса на Россию
571
справочники и другие публикации о земельной собственности, предостав-
ленные в его распоряжение русскими друзьями с желательной полнотой, де-
лал из них выписки и намеревался воспользоваться ими при новой перера-
ботке этого отдела. Благодаря разнообразию форм земельной собственности
и эксплуатации сельскохозяйственных производителей в России в отделе о
земельной ренте Россия должна была играть такую же роль, какую играла
Англия в книге I при исследовании промышленного наемного труда. К сожа-
лению, Марксу не удалось осуществить этот план»842.
Для понимания научного интереса Маркса к закономерностям разви-
тия общественного строя России показательны его письмо к русской рево-
люционерке В.И. Засулич и три наброска к нему (февраль-март 1881 г.), а
также его письмо в редакцию «Отечественных записок». Маркс и Энгельс
довольно хорошо разбирались в русской истории, в реальных отношениях
современного им российского общества, о чем говорят, например, статья
«Об освобождении крестьян в России» и рукопись «Хронологические вы-
писки» Маркса, а также работы Энгельса «Эмигрантская литература» и
«Внешняя политика русского царизма». В результате своих научных заня-
тий Маркс стал одним из наиболее компетентных специалистов в Западной
Европе своего времени по России, в первую очередь, по ее социально-
экономическим проблемам. Так с полным основанием полагал Энгельс. К его
оценке присоединяется Е. Боровска, которая пишет: «Независимо от намере-
ний Маркса, его экцерпты полностью подтверждают мнение Энгельса о том,
что в 1870-е гг. автор «Капитала» был одним из лучших специалистов в За-
падной Европе по экономическим и социальным отношениям и внешней по-
литике России»843. Исследования Маркса вели его в направлении объяснения
действительных основ российского государства и российской общественной
жизни, снятия рассмотрения истории России с точки зрения ее государства
как самостоятельной сущности и к более адекватным представлениям о
роли России в мировой политике. Но Маркс и Энгельс находились только в
начале такого пути. Поэтому, при всех их бесспорных достижениях в позна-
нии России, не следует преувеличивать степени их проникновения в россий-
скую проблематику.
В последние годы своей жизни Маркс, опираясь на осуществленное
(в основном) исследование капиталистической экономики, начал перехо-
дить к новому этапу познания всемирно-исторического процесса, о чем
говорят огромные четырехтомные «Хронологические выписки». Замет-
ное место в них вновь занимала история России. «Хронологические вы-
писки» - это один из шагов к снятию концепции «Тайной дипломатиче-
842 Энгельс Ф. Предисловие к третьему тому «Капитала» // Маркс. К. Капитал. Т. 3, ч. 1,
М„ 1989. с. 10-11.
843 Borowska Е. Marx and Russia // Studies in East European Thought. №54, 2002. p. 101.
572 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
ской истории восемнадцатого века»: Маркс в последние годы жизни, вер-
нувшись к изучению политической истории России, как бы на новом витке
спирали вернулся к своим исследованиям 1850-х гг. Но Маркс в 1881-1882 гг.
только начинал новый виток своих исследований. В «Хронологических вы-
писках» Маркс, как и в «Тайной дипломатической истории восемнадцатого
века», обращается к политической сфере российского феодального общест-
ва, но поздний Маркс в отличие от 1850-х гг. был движим в первую очередь
не политическим, а научным интересом. Маркс исследует в первую очередь
общество и всемирную историю, а не только истоки агрессивной политики
царской России. Научный интерес снимал политический.
Для изучения русской социально-экономической и политической лите-
ратуры Маркс с ноября 1869 г. начал активно и прилежно заниматься русским
языком, который ему был нужен для ознакомления с русской социально-
экономической и исторической литературой. (Энгельс приступил к занятиям
русским языком еще в 1850). Маркс штудировал произведения Н. Берви-
Флеровского, Н.Г. Чернышевского, А.И. Герцена, И.И. Кауфмана, Н.И. Зибера,
А.А. Головачева, Н.В. Калачева, А.И. Васильчикова, А.И. Кошелева и многих
других русских ученых. Маркс и Энгельс были хорошо знакомы с русской ре-
волюционной публицистикой, в частности, с журналами «Колокол», «Впе-
ред», «Народная расправа», издававшимися эмигрантами из России. О серь-
езности и глубине познаний Марксом России свидетельствует тот факт, что в
библиотеке Маркса в 1881 г. было 115 (!) русских книг. Энгельс сообщал, что
после смерти Маркса он обнаружил в его архивах более 2 кубометров (!)
« 844
книг по русской статистике .
Зрелые Маркс и Энгельс поддерживали и развивали систематические
контакты с русскими революционерами, и с русскими учеными. Они актив-
но переписывались, например, с ученым и революционером-народником
П.Л. Лавровым, революционерами ГА. Лопатиным и Н.Ф. Даниельсоном
(переводчиками «Капитала» на русский язык), ученым М.М. Ковалевским,
революционеркой В.И. Засулич и многими другими. Энгельс после смерти
Маркса поддерживал связи также и с ГВ. Плехановым. Русские собеседни-
ки и, прежде всего, Даниельсон, снабжали Маркса современной русской
экономической литературой, предоставляли статистический материал.
Очень убедительно опровергают утверждения о русофобии Маркса
и Энгельса их интерес к русскому языку и русской литературе. Оба они ов-
ладели русским языком настолько, что могли читать на нем не только спе-
циальную, но и художественную литературу. Маркс, по всей вероятности,
без серьезных затруднений читал по-русски научную и художественную
литературу, незнакомыми для него были только очень редкие и специаль-
ные выражения русского языка. Они читали в оригинале произведения *
844 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч., 2 изд., т. 36, с. 41.
Глава 18. Развитие взглядов Маркса и Энгельса на Россию
573
многих русских писателей и поэтов. Маркс в особенности ценил Пушкина,
Гоголя и Салтыкова-Щедрина. Энгельс, упражняясь в занятиях русским
языком, переводил на немецкий язык фрагменты произведений Держави-
на, Пушкина и Грибоедова. Энгельс знал наизусть по-русски некоторые
строфы из «Евгения Онегина», в частности, про то, что главный герой «был
глубокий эконом», охотно приводя их для иллюстрации противоречия меж-
ду развитой теорией и неразвитыми экономическими отношениями. Эн-
гельс высоко оценивал современную ему русскую литературу: «Современ-
ные русские и норвежские писатели, которые пишут превосходные романы,
все тенденциозны»845. Отметим, что для Энгельса тенденциозность лите-
ратуры являлась синонимом идейной направленности, которую он очень
ценил. Энгельс высоко оценивал не только русскую литературу, но и сам
русский язык, называя его «одним из самых сильных и самых богатых из
живых языков»846. Он замечал в письме к В.И. Засулич: «Как красив рус-
ский язык! Все преимущества немецкого без его ужасной грубости»847.
Вместе с тем, Маркс и Энгельс, разумеется, не успели овладеть русским
языком в совершенстве и общались со знакомыми из России преимущест-
венно на немецком и французском языках. Например, упомянутое письмо
Маркса к В. Засулич было написано на французском, а не на русском языке.
К изучению русского языка Маркса подтолкнуло желание ознако-
миться с действительностью развивающейся по капиталистическому пути
России. Непосредственный импульс к этому, по всей вероятности, был по-
лучен автором «Капитала» от желания прочесть упомянутую выше книгу
Н. Берви-Флеровского. Маркс и Энгельс очень высоко оценивали передо-
вую русскую научную мысль. С большим уважением Маркс относился к
Н.Г. Чернышевскому, называя его «великим русским ученым и крити-
ком»848 и Н.А. Добролюбову, которого Маркс ставил наравне с Лессингом
и Дидро849. Энгельс в письме к Е.Э. Паприц от 26 июня 1884 г. дал высо-
кую оценку «исторической и критической школе в русской литературе, ко-
торая стоит бесконечно выше всего того, что создано в этом отношении в
Германии и Франции официальной исторической наукой»850. Маркс и Эн-
гельс испытывали большой энтузиазм по поводу распространения мар-
ксизма в России. Маркс в письме к П. Лафаргу писал о распространении
марксизма в России: «Нигде мой успех не мог бы быть для меня более
приятен; он дает мне удовлетворение в том, что я наношу удар державе,
которая наряду с Англией является подлинным оплотом старого общест-
845 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 36, с. 333.
846 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 36, с. 106.
847 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 34, с. 106.
848 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 23, с. 18.
849 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 33, с. 266.
850 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ, соч., т. 36, с. 147.
574 Раздел IV. Сквозные проблемы социальной философии Маркса и Энгельса
ва»851. Как известно, первый том «Капитала» впервые в переводе вышел
именно на русском языке.
Сказанное и процитированное выше, как представляется, позволяет,
на мой взгляд, со всей определенностью подвести черту под идеологиче-
ски предвзятыми и фальсификаторскими измышлениями о русофобии ос-
нователей марксизма. Абсолютно неверно говорить об априорной приязни
или неприязни Маркса и Энгельса к какому-либо из государств и народов
и в том числе, к России и русскому народу. Нужно быть очень ослеплен-
ным неприязнью к марксизму, чтобы бездоказательно и софистически, во
всеоружии примитивных фальсификаций обвинять основателей марксиз-
ма в русофобии. Маркс н Энгельс относились к любому государству и к
любому народу строго и последовательно с точки зрения диалектического
метода, материалистического понимания истории и созревания предпосылок
грядущей пролетарской революции, а, следовательно, они последователь-
но защищали позицию пролетарского интернационализма. В их произве-
дениях можно найти критику в адрес самых разных государств и народов,
коль скоро последние выступали в силу конкретно-исторических ситуаций
в качестве сил, препятствующих революционному процессу. Эти крити-
ческие высказывания всегда были подчинены более важной и глубокой
задаче революционного преобразования общества и их необходимо оце-
нивать исключительно диалектически, конкретно-исторически, т. е. учи-
тывать те сложные и многообразные ситуации, в которых они давались.
Маркс и Энгельс к России и русскому народу, как и к другим странам и
народам, относились не сквозь призму национальных предрассудков
(симпатий или антипатий), а исключительно с позиции революционно-
классового подхода и с позиции строго объективного и беспристрастного
научного исследования, призванного открыть законы общественного раз-
вития и тем самым способствовать освобождению трудящихся всех на-
циональностей от угнетения и прогрессу человечества в целом.
851
Маркс К. и Энгельс Ф, Указ, соч., т. 35, с. 342.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
От антиномий социальной философии
к антиномиям гносеологии
Антиномии социальной философии являются, начиная со времени
великого Г.В.Ф. Гегеля, мыслительным механизмом, субъективной (науч-
ной) причиной развития социальной философии как науки об обществе в
целом. Именно эти антиномии, их воспроизводство и попытки поколений
мыслителей преодолеть их определили содержательное своеобразие соци-
ально-философского мышления с XIX века и до наших дней. Антиномии
определили пятимерное концептуальное пространство социальной фило-
софии. Каждый социально-философский мыслитель должен был volens
nolens определенным образом реагировать на вызовы антиномий, должен
был не только встраиваться в пятимерное мыслительное пространство сво-
ей науки, но и развиваться внутри него. Крайне редко мыслитель принимал
позицию тезисов или антитезисов антиномий полностью, чаще всего речь
шла о приближении к одному из них или об их эклектическом соединении.
Приведем некоторые примеры того, как концепции разных авторов распо-
лагались в социально-философском пространстве, т. е. к какому из полю-
сов пяти антиномий были близки разные мыслители.
Первая антиномия. К социологизму приближались, например,
концепции Гегеля и Маркса. Сочетание тенденций социологизма и натура-
лизма было характерно, в частности, для философии Л. Фейербаха, воззре-
ний Я. Молешотта, концепций географического детерминизма, например,
Ф. Ратцеля, К. А. Виттфогеля, а также для фрейдизма.
Вторая антиномия. Классическим, наиболее последовательным
воплощением эссенциального монизма является зрелое материалистиче-
ское понимание истории Маркса и Энгельса. Основоположники марксизма,
как было показано выше, сняли вторую антиномию социальной философии
сначала формально, а потом - реально. К эссенциальному плюрализму
приближались, например, концепции М. Вебера, В. Парето и Г. Моски.
Третья антиномия. К редукционизму были близки, в частности,
марксизм, фрейдизм. К феноменализму тяготели, например, философия
76
Заключение
С. Кьеркегора, А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, экзистенциализм всех оттенков,
феноменологическая философия и социология.
Четвертая антиномия. К интернализму тяготели, например, кон-
цепции Гегеля и зрелого марксизма. К экстернализму были близки концеп-
ции, в частности, М.Н. Покровского, Ф. Броделя и И. Валлерстайна.
Пятая антиномия. К антиисторизму приближались, например, кон-
цепции Т. Парсонса и Ю. Хабермаса. К историческому релятивизму стре-
мились, скажем, концепции Н.Я. Данилевского, О. Шпенглера и А. Тойнби.
Разумеется, развитие социальной философии, движение разных мыслите-
лей к тезисам и антитезисам антиномий было обусловлено и объективными
(общественно-историческими) процессами - развитием капиталистическо-
го способа производства на основе его зрелости, развитием мировой капи-
талистической системы, войнами, социалистическими революциями, ста-
новлением социализма и т. д.
Научная деятельность К. Маркса и Ф. Энгельса для развития соци-
альной философии имела решающее, революционное значение. Маркс и
Энгельс осуществили сначала формальное (в «Немецкой идеологии»), а
потом и реальное (в первом томе «Капитала») снятие второй антиномии -
антиномии эссенциального монизма и эссенциального плюрализма - самой
важной из всех пяти антиномий социальной философии. Для дальнейшего
развития социальной философии важнейшим пунктом стало отношение к
марксистскому способу снятия второй антиномии. После Маркса нельзя
было мыслить так, как будто бы его не было - реакция на марксизм стала
ключевым компонентом мировой социально-философской (и обществовед-
ческой в целом) мысли. Большое значение имело и отношение к характер-
ным для Гегеля и Маркса подходам к другим четырем антиномиям.
В соответствии с этим мировая социальная философия после Мар-
кса разделилась на два основных потока - на совокупность концепций, ко-
торые принимали марксов способ снятия второй антиномии (марксисты),
и на концепции, которые отвергали его (немарксисты). Наибольшего рас-
цвета марксистская социальная философия достигла в СССР, тогда как
немарксистская социальная философия развивалась преимущественно в
западных капиталистических странах.
В СССР задачи развития марксизма решались в государственном
масштабе силами больших научных коллективов. Усилиями нескольких
поколений советских ученых была создана высокая марксоведческая и
марксологическая культура. Решающее значение здесь имело то, что раз-
витие марксизма в СССР стимулировалось решением масштабных задач
создания первого в истории социалистического общества. Советский мар-
ксизм носил преимущественно эпигонский и догматический характер, что
было совершенно необходимо, будучи обусловленным применением идей
Маркса и его способа снятия второй антиномии социальной философии к
От антиномий социальной философии
577
новому колоссальному по масштабам эмпирическому материалу, связан-
ному с социалистическими революциями и строительством социализма в
бывшей слаборазвитой капиталистической стране с множеством докапи-
талистических и даже доклассовых отношений, в стране, являвшейся од-
новременно одной из великих держав и пребывающей во враждебных от-
ношениях с другими великими державами. Этот эмпирический материал
был связан, таким образом, не только с преодолением капитализма и со-
циалистическим строительством, но и со снятием всемирно-истори-
ческого процесса в целом. Советские ученые применяли идеи Маркса к
более значительному и более сложному эмпирическому материалу, чем
сами основатели марксизма. При этом первая, третья, четвертая и пятая
антиномии социальной философии продолжали оставаться неснятыми и
воспроизводились диадохами и эпигонами советского марксизма, причем
в расширенном масштабе.
Проявление и расширенное воспроизводство антиномий социаль-
ной философии в марксизме влекло за собой не только важнейшие науч-
ные, но и социально-политические последствия. Антиномии социальной
философии, проступавшие в реальном материалистическом понимании
истории, выступали незримой и неосознаваемой предпосылкой полити-
ческого сознания и политической деятельности большевиков, а потом и
советского руководства, да и всего СССР. Снятие второй антиномии и
подходы Маркса и Энгельса к остальным четырем антиномиям стали фи-
лософским основанием успехов большевиков - в первую очередь, Ок-
тябрьской революции 1917 года и победы в Гражданской войне. Здесь ре-
шающее значение имел исток побед большевиков - разработанная
В.И. Лениным концепция союза малочисленного индустриального проле-
тариата и многочисленного и в значительной степени еще сохраняющего
общинный строй крестьянства, союза, призванного установить диктатуру
пролетариата в полуфеодально-полукапиталистической стране. Ленин тем
самым нашел победоносный путь между Сциллой народничества и Ха-
рибдой меньшевизма. Снятие второй антиномии и подход Маркса и Эн-
гельса к остающимся четырем антиномиям были решающей субъективной
предпосылкой этой концепции. Марксистский подход к антиномиям соци-
альной философии был субъективной предпосылкой достижений Советского
Союза, быстро превратившегося в могущественную индустриальную со-
циалистическую державу, в которой создавалось общество без эксплуата-
ции, которая одержала победу во Второй мировой войне и первой в мире
передвинула внешний экстенсивный предел человечества в космос.
Но неснятость и, более того, расширенное воспроизводство четы-
рех антиномий социальной философии, непреодоленность и, более того,
расширенное воспроизводство кризиса реального материалистического
понимания истории в российском и советском марксизме явились фило-
578
Заключение
софским основанием поражений и неудач большевиков, советского руко-
водства и СССР852. Приведем лишь некоторые примеры.
Неснятость антиномий проявилась, в частности, уже в невозможно-
сти для В.И. Ленина и других руководителей большевиков предсказать на-
чало Февральской революции. Более серьезным и драматическим послед-
ствием расширенного воспроизводства антиномий в сознании большевиков
стало ошибочное наступление на Польшу в 1920 г. с целью ее советизации
и инициирования мировой революции, что опиралось на убежденность в
поддержке Красной армии со стороны польских пролетарских и крестьян-
ских масс. Здесь сыграла свою роковую роль неснятость третьей, четвер-
той и пятой антиномий. Неснятость третьей антиномии в данном случае
выразилась в первую очередь в неспособности диалектически объяснить на
основе сущности общественной системы этнонациональные отношения, в
редукционистском понимании последних. Неснятость четвертой антино-
мии проявилась в тяготении к экстернализму, что выступало основой ори-
ентации на экспорт революции. Неснятость пятой антиномии проявилась
здесь в тяготении к антиисторизму, что конкретизировалось в недооценке
влияния прошлого для отношений государств и народов. Эти три антино-
мии стали субъективной предпосылкой поражения Красной армии под
Варшавой в 1920 г.
Неснятость третьей, четвертой и пятой антиномий обусловила кон-
цепцию фашизма, сформулированную на XIII пленуме Исполкома Комин-
терна в декабре 1933 г. и повторенную Г. Димитровым на VII конгрессе
Коминтерна853. Эта концепция была положена в основание политики совет-
ского руководства и Коминтерна. Односторонний характер этой концепции
обусловил ошибки политики руководства СССР по отношению к фашизму,
шедшему к власти, и ошибки по отношению к фашистской Германии. Эти
ошибки стали субъективной предпосылкой недостаточно эффективного
противодействия фашистской опасности накануне 1933 г., а также неверно-
го определения момента нападения фашистской Германии на СССР, что
852 Здесь мы говорим о субъективных предпосылках ошибок и поражений большевиков и
советского руководства, отвлекаясь от рассмотрения их объективных предпосылок, которые
также сыграли свою роль, т.е. отвлекаясь от рассмотрения развития экономики, социально-
классовой структуры, классовой борьбы, международных отношений и т.д.
853 Определение, данное фашизму на XIII пленуме Исполнительного комитета Коминтерна
(ИККИ), гласит: «Фашизм есть открытая террористическая диктатура наиболее реакцион-
ных, наиболее шовинистических и наиболее империалистических элементов финансового
капитала. Фашизм пытается обеспечить за монополистическим капиталом массовый базис
среди мелкой буржуазии, апеллируя к выбитому из колеи крестьянству, ремесленникам,
служащим, чиновникам и, в частности, деклассированным элементам крупных городов,
стремясь проникнуть также в рабочий класс». - XIII пленум ИККИ, Стенографический от-
чет. М„ 1934. стр. 589. - Это определение стало каноническим для обществоведческой лите-
ратуры всего советского периода.
От антиномий социальной философии
579
обусловило многие трудности войны с фашизмом. Ограниченность кон-
цепции фашизма, принятой советским руководством, заключалась в том,
что сущность фашизма была выявлена лишь частично, его специфика была
выявлена не полностью. Данная концепция не в полной мере отличала фа-
шизм от политики ведущих империалистических держав времен Первой
мировой войны, от политики контрреволюционных режимов этой эпохи
(белогвардейских режимов в России 1919-1920 гт„ хортистского режима в
Венгрии с 1919 по 1944 г.). Советская концепция фашизма недооценивала
способность фашизма мобилизовать вокруг монополистической буржуа-
зии не только мелкую буржуазию и мелких докапиталистических собст-
венников, но и значительную часть индустриального пролетариата. Эта
концепция была рассудочной и над ее авторами довлели представления о
буржуазной контрреволюции периода конца первой мировой войны. Ан-
тиномии реального материалистического понимания истории стали причи-
ной ограниченности советской концепции фашизма следующим образом.
Неснятость третьей антиномии (редукционизм) обусловила недооценку
значения национальных чувств немцев, которые были попраны Версаль-
ским договором, а также недооценку авантюризма фашистских политиков.
Неснятость четвертой антиномии (интернализм) обусловила не вполне аде-
кватное представление о новом этапе развития мировой капиталистической
системы, создающем социально-экономические предпосылки для транс-
формации народа одной из ведущих капиталистических держав в высший
слой социальной структуры мировой капиталистической системы. Мир в
1930-е гг. был уже интегрирован в заметно большей степени, чем в конце
1910-х гг. Неснятость пятой антиномии (антиисторизм) проявилась в недо-
оценке значения докапиталистических слоев (крестьян, ремесленников, тор-
говцев), поддержавших фашизм. Но проблема рассмотрения расширенного
воспроизводства четырех антиномий социальной философии и расширен-
ного воспроизводства кризиса реального материалистического понимания
истории как важнейшей субъективной предпосылки политической деятель-
ности и политического сознания руководства СССР требует еще глубокого и
систематического исследования. Здесь же пока следует указать, что неспо-
собность снять антиномии социальной философии привела советский
марксизм к разложению реального материалистического понимания, к раз-
ложению рассудочной теории. В 1960-1980 гг. советский «исторический ма-
териализм» представлял собой уже весьма печальное зрелище, превратив-
шись в сочетание примитивного догматизма и примитивных заимствований
из западной философско-социологической мысли. Рассудочная теория раз-
ложилась, как и ранее разложилась научная гипотеза.
Решающим для западной философии было то, что она не могла вос-
принять марксистский способ снятия второй антиномии, поскольку он вел к
революционным по отношению к капитализму выводам. Принять марксист-
580
Заключение
ский подход ко второй антиномии означало признать капиталистический
способ производства и порождаемую им классовую борьбу движущей си-
лой буржуазной общественной системы, означало согласиться с тем, что ка-
питализм в силу своих нарастающих внутренних противоречий подготавли-
вает объективные предпосылки для своего снятия. Для западной философии
(и социологии) это было неприемлемо, и собственно поэтому западная фи-
лософия является буржуазной. Советская общественная наука основывалась
на классовых характеристиках обществоведческих концепций, которые ква-
лифицировались как «буржуазные», «мелкобуржуазные» и т. д. Но одной
лишь такой оценки было недостаточно. Это была верная, но недостаточная
и односторонняя квалификация (если отвлечься от того, что при полагании
подобных характеристик неизбежно допускались ошибки). В этом случае
происходило сведение сферы явления общественной системы к определен-
ному (не самому глубокому) слою ее сферы сущности, т. е. редукционистский
подход к третьей антиномии социальной философии, и здесь опять-таки
воспроизводилась третья антиномия. Здесь предлагается более глубокий и
конкретный подход, основанный на том, что буржуазная общественная
мысль - это мысль, не только защищающая капитализм, но, в первую оче-
редь, мысль, отвергающая снятие второй антиномии социальной философии
в реальном материалистическом понимании истории Маркса и Энгельса и
стремящаяся создать альтернативу этому способу. Сознательный отказ от
марксистского способа снятия второй антиномии зрелым марксизмом обра-
зует самое глубокое основание специфики западной (буржуазной) филосо-
фии как развивающегося мыслительного комплекса.
Западная философия, начиная с конца XIX века, в полемике с мар-
ксизмом стремилась преодолеть вторую антиномию в духе эссенциального
плюрализма854, но, поскольку таким способом ее снять невозможно, она
шла путем расширенного воспроизводства этой антиномии. Остальные че-
тыре антиномии социальной философии при этом также воспроизводились,
поскольку без реального снятия этой антиномии их в полной мере снять не-
возможно, но одного лишь реального снятия второй антиномии недостаточ-
но и для формального, и тем более для реального снятия четырех остаю-
щихся антиномий. Атака на характерный для зрелого марксизма способ
снятия второй антиномии в западной мысли велась преимущественно по-
средством апелляции к неснятости остальных четырех антиномий, что дей-
ствительно представляло собой ограниченность реального материалистиче-
ского понимания истории. Подобная идейная ориентация была характерна
для таких мыслителей, как М. Вебер, В. Парето, Г. Моска, Э. Дюркгейм,
*54 Сознательное стремление преодолеть вторую антиномию в духе идеалистического эс-
сенциального монизма, что было характерно, например, для поздней социально-философской
концепции Вебера закономерно вело и ведет к эссенциальному плюрализму. См.: Рахма-
нов А.Б. Социальная философия Макса Вебера: метаморфозы и кризисы. М„ URSS, 2012.
От антиномий социальной философии
581
О. Шпенглер, М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр, П. Сорокин, А. Тойнби, Т. Пар-
сонс, Ф. Бродель и многих других авторов конца XIX и всего XX веков. За-
падная философия (и теоретическая социология) последнего века все больше
вместо того, чтобы решать сложные проблемы, занималась запутыванием
простых, т. е. уже решенных, проблем. В связи со сказанным представляет-
ся оправданным уточнение характеристики Марксом современной ему по-
литэкономии (после Д. Рикардо) как «вульгарной» и расширение области ее
применения и на знание об обществе в целом. Вульгарная социальная фи-
лософия - это социальная философия, отказывающаяся от достижений Ге-
геля и Маркса в исследовании сущности общественной системы, отвер-
гающая эссенциальный монизм и ориентирующаяся на эссенциальный
плюрализм, что предполагает апологетику существующего строя, т. е. капи-
талистического способа производства, буржуазного общества в целом.
Важнейшим плацдармом для наступления западной философии на
марксизм была третья антиномия. Попытки снять ее привели к расколу за-
падной социальной философии, на первый, поверхностный взгляд, на объек-
тивистские (географический детерминизм, биологический детерминизм,
структурализм и т. д.) и субъективистские (экзистенциализм, феноменология
и т. д.) течения, что проявилось, в частности, в дискуссиях о природе наций,
которые ведутся с позиций редукционизма или объективизма (примордиа-
лизма) и феноменализма или субъективизма (конструктивизма), но на второй,
более глубокий взгляд, это все же означало расширенное воспроизводство
третьей антиномии. Побочным следствием борьбы против материалистиче-
ского эссенциального монизма социальной философии марксизма было то,
что некоторые из западных мыслителей, например, Вебер, добились ряда
важных частных концептуальных достижений, которые должны быть учтены
при разработке науки об обществе в будущем, но все же эти мыслители не
смогли преодолеть антиномии социальной философии и подняться выше ре-
ального материалистического понимания истории Маркса и Энгельса. В по-
следние десятилетия XX и в начале XXI веков в западной философии, кото-
рая, по всей вероятности, уже отчаялась преодолеть третью антиномию, все
более развивается тенденция имитировать ее преодоление855.
855 Примечательным воплощением этой тенденции является концепция «генетического
структурализма» П. Бурдье, который имитировал преодоление третьей антиномии социаль-
ной философии с помощью концепции габитуса. Для концепции Бурдье, наряду с тенденци-
ей имитировать преодоление третьей антиномии, характерна и противоречащая ей тенден-
ция чрезвычайно грубого и неплодотворного редукционизма, выражающаяся в поиске ка-
питалов и прибавочной стоимости в неэкономических сферах общественной системы. Эта
особенность концепции Бурдье восходит к некоторым заблуждениям молодого Маркса в
1844-1845 гг., о которых я написал выше. Но то, что было заблуждением молодого Маркса,
которое он очень быстро преодолел, стало гносеологическим атавизмом в нашу эпоху. Лег-
кий концептуальный насморк раннего Маркса превратился в опаснейший эпистемологиче-
ский недуг позднего Бурдье. Но грубый редукционизм Бурдье имеет своим последствием но-
582
Заключение
Современная философско-социологическая мысль в еще большей
степени, чем мысль середины XX века, склонна решение сложных вопросов
подменять запутыванием простых, а переформулировку проблем выдавать за
их решение. Подобные тенденции, усиливающиеся в последние десятилетия,
вкупе с нарастающим эмпиризмом и прагматизмом есть не что иное, как
признаки интеллектуального угасания современной философии (и теорети-
ческого обществознания в целом), ее распада. Мировая социальная фило-
софия (и теоретическое обществознание) от Платона до Маркса и совет-
ского марксизма развивалась прогрессивно, а в последние десятилетия она
в целом переживает упадок. Вместе с тем, повсеместное разложение соци-
альной философии (и теоретического обществознания в целом) является и
вполне отрадным явлением, ибо представляет собой формирование отрица-
тельных предпосылок для стратегических, решающих прорывов философ-
ской (и общественной в целом) науки в недалеком будущем.
Итак, для западной философии (и теоретической социологии) после
Маркса и Энгельса было характерно расширенное воспроизводство всех пяти
антиномий социальной философии, что означало ее пребывание в состоянии
расширенного воспроизводства ее кризиса. Этот кризис был более мас-
штабным, чем кризис реального материалистического понимания истории,
положенного в основание советского марксизма. Характеристики западной
философии после Маркса имели и далеко идущие практические последствия,
поскольку пребывающие в состоянии перманентного кризиса мыслительные
построения трудно использовать в качестве средства познания и предсказа-
ния. Неснятость всех пяти антиномий в западной философско-социологи-
ческой мысли обусловила, например, неудачи политического прогнозирова-
ния в США и в Западной Европе, а именно то, что полной неожиданностью
для американского и западноевропейских правящих классов стали, в частно-
сти, кубинская революция 1959г„ иранская революция 1979 г., равно как ги-
бель СССР в 1991 г. и т. д. и т. п.
Промежуточное положение между советским марксизмом и западной
немарксистской философией после 1917 г. занял западный марксизм - ранний
Г. Лукач, К. Корш, А. Грамши, Т. Адорно, М. Хоркхаймер, Г. Маркузе, ранний
вое воспроизводство третьей антиномии, что вновь нас подводит к концепции габитуса, ими-
тирующей ее преодоление. Мысль идет по кругу. В целом концепция Бурдье, для которой ха-
рактерны поверхностность, фрагментарность и грубая рассудочность, есть всего лишь при-
нявшее наукообразный вид обыденное сознание буржуазного обывателя эпохи позднего ка-
питализма. Она сводится к банальностям. Но невысокий уровень мышления у Бурдье
маскируется сверхсложным языком, создающим впечатление проникновения в сокровенные
глубины истины. Бурдье настолько поверхностностей, что кажется глубокомысленным, он
настолько обыватель, что кажется эталонным социальным теоретиком. Концепция Бурдье (и
эпидемия ее популярности) - это один из признаков начала разложения науки об обществе в
силу хронической неспособности снять антиномии социальной философии, это еще один
симптом того, что снятие антиномий социальной философии назрело.
От антиномий социальной философии
583
К.А. Виттфогель , К. Мангейм, Л. Альтюссер, Г. делла Вольпе, Л. Колетти
и др. Западный марксизм, при всей своей разнородности, изначально опирал-
ся на марксистский способ снятия второй антиномии и являлся антикапита-
листическим идейным течением. Западные марксисты вполне оправданно
стремились снять остающиеся наснятыми в марксизме четыре антиномии и, в
первую очередь, третью. Но направленность этих попыток западных мар-
ксистов была такова, что она привела это течение к отказу от марксистского
способа снятия второй антиномии, т. е. к отказу западного марксизма от мар-
ксизма, что, в конце концов, (к 1970-м гг.) привело это течение к распаду и к
растворению в буржуазной философии, а в социально-политическом отноше-
нии - к люмпен-пролетарской реакции на капитализм или, что происходило
чаще, к примирению с ним. Неомарксизм, родившийся в 1960-е гг. и начав-
ший интенсивно развиваться в 1970-е гг. (Э. Хобсбаум, С. Амин,
И. Валлерстайн, А.Г. Франк, Т. Скочпол и др.), с момента своего возникнове-
ния был далек от снятия второй антиномии в духе реального материалистиче-
ского понимания истории Маркса и Энгельса и потому имел к марксизму на-
много более опосредствованное отношение, чем даже западный марксизм.
Однако антиномии социальной философии можно не только стре-
миться преодолевать, чем занималась мировая мысль XIX и XX веков - от
них можно еще пытаться уйти, спастись. Это происходит при обращении к
более примитивным, менее развитым формам социально-философского
мышления, т.е. обратившись к теизму, представляющему собой наивно-
целостное и преимущественно образно-эмоциональное постижение обще-
ственной системы. В данном случае происходит движение мышления во
времени вспять к эпохам до Монтескье или даже до Декарта и до
Ф. Бэкона. В этом заключалось существо всех течений религиозной фило-
софской мысли с середины XIX века, например, русской религиозной фи-
лософии конца XIX и первой половины XX веков. Аналогичным образом
следует охарактеризовать все современные реинкарнации древней и сред-
невековой восточной мысли (китайской, индийской и т. п.). Субъективной
предпосылкой подобной эпистемологической хронологической эмиграции -
если отвлечься от объективных предпосылок этого явления - является не-
разрешенность антиномий социальной философии. Современная теистиче-
ская мысль во всех ее модификациях есть негативная реакция на неснятость
антиномий социальной философии. Современные теистические мыслители,
устрашенные антиномиями, ошеломленные их неразрешимостью, подобно
страусам, засовывают свои головы в песок давно ушедшего времени.
Возникновение и воспроизводство антиномий социальной философии
есть важнейшая закономерность развития этой науки в XIX и XX веках. Не-
обходимость исследования этой закономерности, необходимость рассмотре-
ния развития социальной философии последних двух веков обусловлены не
только чисто научными соображениями. Все более интенсифицирующееся
584
Заключение
воспроизводство углубляющихся имманентных противоречий капиталисти-
ческого способа производства, породившее всемирный триумф капитализма
на рубеже XX и XXI веков, глобализацию мировой капиталистической систе-
мы, которая вновь охватила почти весь мир, формирующее класс мировой
(транснациональной) буржуазии и класс мирового (транснационального)
пролетариата, беспрестанно и неудержимо подрывает основы буржуазного
общества. Крот всемирной истории роет без устали, как и во времена Маркса
и Энгельса, но уже не кустарно, а применяет индустриальные и даже автома-
тизированные индустриальные средства труда и потому он роет намного бы-
стрее и производительнее. Социальная философия как главная социальная
наука является решающей субъективной предпосылкой преобразования наи-
более фундаментальных условий развития глобального человечества. Но те-
перь дело будет уже заключаться не только в упразднении капиталистическо-
го общества, но и в преобразовании основ всемирной истории человечества.
Именно в связи с этими объективными процессами развития мировой капи-
талистической системы следует ожидать в самом недалеком будущем не толь-
ко возрождения интереса к марксизму как самой глубокой до последнего вре-
мени и критичной по отношению к капитализму социально-философской
концепции и политэкономии, но и становление интереса к теории, более глу-
бокой и масштабной, чем марксизм. Чем больше развита научная концепция,
тем в большей степени она способна выступать как могущественное средство
общественных преобразований.
Подведем основные итоги настоящего исследования. В своем раз-
витии социальная философия со времени своего возникновения и к концу
XX века прошла семь этапов.
Первый этап - это этап созревания предпосылок социальной фило-
софии как науки. Это этап донаучного (протонаучный, преднаучного
и т. д.) знания об обществе. В рамках этого этапа накапливалось эмпири-
ческое знание об общественной системе, а также осуществлялась систе-
матизация эмпирического знания о поверхностных сферах этой системы,
далее возникало образно-мистическое отражение сущности общества, а
потом предпринимались попытки объяснить общественную систему на
основе ее сферы действительности - мира личностей. Последней фазой
этого этапа стал переход от донаучного социально-философского знания к
социально-философской науке, который был воплощен в концепции Мон-
тескье. В рамках этого этапа был предпринят анализ отдельных сторон
общественной системы, в том числе и поверхностных отношений ее сущ-
ности. К этому этапу относились социально-философские концепции от
Платона и Аристотеля до Монтескье.
Второй этап - это этап научной догадки и перехода от научной до-
гадки к научной гипотезе. В рамках этого этапа впервые возникло образно-
рациональное отражение сущности общественной системы, впервые воз-
От антиномий социальной философии
585
никло материалистическое понимание истории. Благодаря этому социальная
философия впервые стала наукой. Этот этап был воплощен в научной дея-
тельности Руссо. С этого этапа социальная философия (в своей восходящей
линии) развивалась как наука. До Руссо социальная философия существова-
ла только лишь как донаучное знание. Но в силу крайне незрелого характера
отражения сущности общества, в силу крайне незрелого характера догадки
как формы научного знания социальная философия является формальным
материалистическим пониманием истории, формальной социально-
философской наукой: в полной мере общественную систему на основе ее
действительной сущности объяснить невозможно, и потому на этой стадии
научные взгляды едины с ненаучными (идеалистическими) представления-
ми. На этом этапе происходил и переход от научной догадки к научной ги-
потезе, в рамках которого осуществлялось аналитическое (рассудочное)
исследование одной из двух сторон сущности общественной системы, а
именно более поверхностной ее стороны, и предпринимаются попытки
объяснить отдельные стороны общества (от Кенэ и Тюрго через Смита и
Рикардо до Тьерри, Гизо и Минье). Социальная философия развивалась как
формальное материалистическое понимание истории: взгляды на общест-
венную систему и ее сущность углублялись, но ненаучные представления
сохранялись и существовали в единстве с научными.
Третий этап - это этап научной гипотезы, в рамках которого впервые
была осуществлена попытка отразить общество как систему посредством
восхождения от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному -
при том, что за сущность принимается одна из сторон действительной
сущности - и впервые в развернутом виде в социальной философии про-
явились пять ее антиномий (Гегель). Противоположность научных и нена-
учных представлений об общественной системе и ее сущности предельно
обострилось. В силу этого формальное материалистическое понимание
истории (формальная социально-философская наука) достигло зрелости и
вступило в состояние кризиса. На последней фазе данного этапа в силу
невозможности снять пять антиномий социальной философии и будучи не
в состоянии выдержать их напряженный ритм научная гипотеза начала
разлагаться и благодаря попыткам преодоления второй антиномии в духе
идеалистического монизма, а третьей антиномии - в духе феноменализма
произошло движение философской мысли в сторону более примитивного
в целом знания. Но такое движение одновременно сопровождалось и оп-
ределенными достижениями. Завершающая фаза третьего этапа была во-
площена в младогегельянской философии (Д. Штраус, Б. Бауэр, молодые
Маркс и Энгельс, Л. Фейербах, М. Штирнер и др.).
Четвертый этап - это начало перехода от научной гипотезы к рас-
судочной теории. Вступление социальной философии в этот этап про-
изошло в силу того, что было осуществлено формальное снятие второй
586
Заключение
антиномии, антиномии эссенциального монизма и эссенциального плюра-
лизма. Формальное снятие второй антиномии было осуществлено в рам-
ках попыток отразить общественную систему посредством метода восхо-
ждения от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному. Но
при этом 1,3,4 и 5-я антиномии оставались неснятыми и воспроизводи-
лись. Этот этап был связан с созданием Марксом и Энгельсом в 1845-46 гг.
рукописи «Немецкая идеология».
Пятый этап - это этап осуществления и завершения перехода от
научной гипотезы к научной теории. Благодаря этому кризис зрелого фор-
мального материалистического понимания истории (формальной социаль-
но-философской науки) был преодолен и социальная философия стала
превращаться в реальное материалистическое понимание истории (реаль-
ную социально-философскую науку). Этот этап был воплощен в научной
деятельности Маркса и Энгельса со второй половины 1840-х годов до се-
редины 1860-х гг.
Шестой этап - это этап рассудочной теории, а рамках которой
было осуществлено реальное снятие второй антиномии (Маркс и Энгельс
с конца 1860-х до 1883/1895 годоа, а после них - поколения ученых, опи-
равшихся на достижения Гегеля, Маркса и Энгельса). Благодаря этому воз-
никло реальное материалистическое понимание истории (реальная социаль-
но-философская наука). Социально-философская наука впервые стала не
просто наукой, а теорией, а именно рассудочной теорией. До этой стадии
существовали только донаучные и научные концепции (научные догадки и
научные гипотезы). В рамках этой стадии производились еще более система-
тические попытки снятия остающихся четырех антиномий, однако они так и
не были сняты и продолжали воспроизводиться в расширенном масштабе
внутри зрелой социальной философии марксизма, а, следовательно, реальное
материалистическое понимание истории оказалось в состоянии кризиса, ко-
торый далее углублялся и усугублялся. После Маркса и Энгельса этот этап
продолжился а деятельности в первую очередь их последователей, а его за-
вершающая фаза была связана с советским марксизмом. В настоящей книге
были рассмотрены пять этапов и начальная (воплощенная в деятельности
зрелых Маркса и Энгельса) фаза шестого этапа развития социальной фи-
лософии. Отвлекшись от анализа развития зрелого материалистического
понимания истории после Маркса и Энгельса до соаетского марксизма
включительно обратимся к характеристике седьмого этапа, выросшего в
качестве начала снятия шестого этапа.
На седьмом этапе развития социальной философии, на этапе пере-
хода от рассудочной теории к разумной теории было осуществлено фор-
мальное снятие первой, третьей, четвертой и пятой антиномий. Формальное
снятие четырех антиномий социальной философии было осуществлено в
труде советского философа В.А. Вазюлина «Логика истории» (1988). В этом
От антиномий социальной философии
587
произведении В.А. Вазюлин осуществил исследование общественной сис-
темы логическим способом, т.е. посредством метода восхождения от мыс-
лительно-абстрактного к мыслительно-конкретному, впервые после «Не-
мецкой идеологии», если не считать неудачных попыток В. Парето в
«Трактате по общей социологии» (1916) и М. Вебера в послевоенной ру-
кописи «Хозяйства и общества» (1918-1920), а также некоторых других.
Исследование В. А. Вазюлина, являясь результатом предшествующих му-
чительных попыток мировой общественной мысли преодолеть антиномии
социальной философии в течение более чем полутора веков после «Не-
мецкой идеологии», оказалось в высшей степени плодотворным. Если
Маркс и Энгельс в «Немецкой идеологии» формально сняли вторую анти-
номию, то В.А. Вазюлин в «Логике истории» формально снял первую,
третью, четвертую и пятую антиномии социальной философии.
В. А. Вазюлин формально снял первую антиномию концепцией взаимосвя-
зи природного и социального как сфер диалектического взаимодействия
сфер бытия и сущности и порождаемых ими сфер явления и действитель-
ности общественной системы, третью антиномию - концепцией диалек-
тического взаимодействия сферы сущности, с одной стороны, сфер явле-
ния и действительности, с другой, четвертую антиномию - концепцией
внешнего предела экстенсивного развития обществ, пятую антиномию -
концепцией всемирной истории как процесса последовательного снятия
природного социальным. Этим В.А. Вазюлин осуществил формальное
снятие кризиса реального материалистического понимания истории.
На предстоящем в будущем восьмом этапе актуальной задачей ста-
нет реальное снятие антиномий социальной философии и реальное снятие
кризиса реального материалистического понимания истории. Завершение
осуществления реального снятия антиномий социальной философии будет
означать превращение социальной философии из преимущественно рас-
судочной теории в преимущественно разумную теорию, превращение со-
циальной философии в зрелую науку. Одновременно это будет означать
преодоление разделения знания об обществе на множество обособленных
дисциплин. Это будет сопряжено с преодолением разделения внутри фи-
лософии, и социальная философия снимет в себе ныне существующие от-
расли философского знания - онтологию, гносеологию, этику, эстетику
и т. д. Философия будет преобразована в социальную философию.
Выделяя восемь этапов развития социальной философии, мы до-
полняем и уточняем выделенные ранее четыре стадии ее развития. Соот-
ношение между стадиями и этапами развития социальной философии
следующее: первый этап образует стадию предпосылок науки, второй - ста-
дию возникновения, этапы с третьего по шестой - стадию формирования,
седьмой этап - переход от стадии формирования к стадии зрелости, восьмой
этап - стадию зрелости науки.
588
Заключение
На основе обобщения закономерностей развития социальной фило-
софии создается возможность более глубоко и строго, чем это делалось ра-
нее, охарактеризовать развитие науки в целом. Наука в целом проходит че-
рез четыре стадии: 1) стадию предпосылок (преднауки), 2) стадию возник-
новения, 3) стадию формирования и 4) стадию зрелости. Но если
анализировать развитие науки более детально, то в первом приближении
следует утверждать, что любая наука в своем развитии проходит восемь
этапов и выступает как последовательность снимающих друг друга восьми
форм научного знания. Эти формы таковы: 1) донаучное (преднаучное) зна-
ние и переход от донаучного знания к научному, 2) научная догадка и пере-
ход от научной догадки к научной гипотезе, 3) научная гипотеза и ее разло-
жение, 4) переход от научной гипотезы к рассудочной теории, 5) реальное
снятие второй антиномии и возникновение рассудочной теории, 6) развитие
рассудочной теории, 7) переход от рассудочной теории к разумной теории,
8) разумная теория. Отмеченные выше характеристики этих этапов и этих
форм научного знания на материале социальной философии сохраняют
свою действенность и для науки в целом.
Первый этап развития науки - это стадия предпосылок науки, ста-
дия донаучного знания (стадия протонауки). В рамках этой стадии проис-
ходит накопление эмпирического материала, производится эмпирическая
систематизация представлений о поверхностных сферах познаваемого
предмета. Далее возникает образно-мистическое отражение его действи-
тельной сущности, а впоследствии предпринимаются попытки объяснить
предмет на основе сферы действительности предмета. На последней фазе
этого этапа происходит переход от донаучного знания к науке, и возникают
концепции, переходные между преднаукой и наукой - уже более чем дона-
учные, но еще и не относящиеся в полной мере к науке.
На втором этапе возникает образно-рациональное отражение дейст-
вительной сущности предмета, т. е. научная догадка о сущности предмета и
о предмете в целом. Благодаря этому впервые возникает наука о данном
предмете. Поскольку в силу примитивности знаний о сущности на ее осно-
ве в полной мере предмет объяснить невозможно и поскольку на этой ста-
дии научные взгляды существуют в тесном единстве с ненаучными пред-
ставлениями, то речь идет не просто о науке, а о формальной науке. Кроме
того, на этом этапе происходит переход от научной догадки к научной гипо-
тезе. Это означает, что осуществляется рационально-рассудочное (аналити-
ческое) исследование одной, а именно, поверхностной стороны сущности и
предпринимаются попытки объяснить отдельные стороны предмета на осно-
ве знаний об одной стороне сущности, которая принимается за действитель-
ную сущность в целом. Наука развивается как формальная наука', взгляды на
сущность предмета (на одну из сторон его сущности, на поверхностную сто-
рону сущности) и предмет в целом углубляются, но по-прежнему он в целом
От антиномий социальной философии
589
не может быть объяснен, поскольку за сущность принимается лишь только
одна сторона действительной сущности, поверхностная сторона сущности,
т.е. сущность отражается научным мышлением односторонне. В связи с этим
ненаучные представления о предмете сохраняются и существуют в единстве
с научными взглядами. Более того: научные представления о предмете вос-
производят, порождают ненаучные и донаучные взгляды на него. Знание о
предмете одновременно и научно, и ненаучно, и донаучно.
На третьем этапе научное знание впервые принимает форму науч-
ной гипотезы. Это означает, что на основе осуществленного в рамках
третьей стадии исследования одной стороны сущности предмета впервые
осуществляется попытка отразить предмет как систему посредством вос-
хождения от мыслительно-абстрактного к мыслительно-конкретному и
предмет предстает как органическая целостность сфер бытия, сущности,
явления и действительности, причем за сущность принимается одна из
сторон действительной сущности. В результате впервые в развернутом ви-
де проявляются пять антиномий формирующейся науки. Важнейшей из
них является вторая антиномия - антиномия эссенциального монизма и эс-
сенциального плюрализма. Поскольку на основе одной стороны сущности
весь предмет объяснить невозможно, то ненаучные представления не пре-
одолеваются, а, более того, даже воспроизводятся в расширенном масшта-
бе. Противоположность научных и ненаучных представлений об общест-
венной системе и ее сущности предельно обостряется. В силу этого фор-
мальная наука достигает зрелости и вступает в состояние кризиса. Научная
гипотеза - это зрелая формальная наука, это формальная наука, испыты-
вающая гносеологический кризис.
Но вскоре в силу расширяющегося воспроизводства антиномий и
кризиса формальной науки происходит разложение научной гипотезы, рас-
пад формальной науки. Посредством акцентуации стороны нескольких или
всех антиномий происходит движение в сторону более примитивного знания.
Но этот этап не является только лишь регрессом, поскольку он предполага-
ет справедливую критику некоторых моментов ограниченности научной
гипотезы, какой бы поверхностной и ограниченной не была эта критика, и
подготавливает почву для последующего развития научного знания.
На четвертом этапе кризис формальной науки преодолевается бла-
годаря осуществлению формального снятия второй антиномии. Тем са-
мым, преодолевается кризис зрелой формальной науки, и она переходит от
научной гипотезы к научной теории, начинает преобразовываться в реаль-
ную науку. Это происходит в рамках попыток отражения предмета посред-
ством восхождения от мыслительно-абстрактного к мыслительно-
конкретному. Но при этом другие четыре антиномии остаются неснятыми
и они воспроизводятся. В рамках этого этапа совершается переход от на-
учной гипотезы к научной теории. При этом предпринимаются попытки
590
Заключение
снятия четырех антиномий, но они, приведя к существенным научным
достижениям, не достигают своей цели.
На пятом этапе научное знание впервые становится научной тео-
рией, причем именно рассудочной теорией. Это происходит благодаря
реальному снятию второй антиномии. На этой стадии благодаря успеш-
ному осуществлению исследования сущности предмета, сущности, взя-
той как целой, а не одной лишь из сторон сущности, как это было на чет-
вертой стадии, производится реальное снятие второй антиномии. До этой
стадии существовали только донаучные и научные концепции (научные
догадки и научные гипотезы). В результате этого наука впервые стано-
вится реальной наукой. В рамках этой стадии на основе снятия второй ан-
тиномии производятся еще более масштабные, чем на пятой стадии, по-
пытки снятия остающихся неснятыми четырех антиномий, однако снять
их не удается, и они воспроизводятся в расширенном масштабе внутри
рассудочной теории. Это означает, что реальная наука оказывается в со-
стоянии гносеологического кризиса.
На шестом этапе происходит завершение формирования науки. Рас-
судочная теория развивается экстенсивным путем, будучи примененной к
обширному эмпирическому материалу. Это приводит к тому, что оставав-
шиеся неснятыми четыре антиномии воспроизводятся в расширенном мас-
штабе. Этот этап сопряжен с большими успехами рассудочной теории и ре-
альной науки, но, вместе с тем, это время расширенного воспроизводства
их кризиса. В силу неспособности рассудочной теории преодолеть четыре
антиномии на этом этапе начинается ее разложение, разложение реальной
науки. Одновременно формируются предпосылки последующего развития.
На седьмом этапе осуществляется формальное снятие четырех оста-
вавшихся неснятыми антиномий, и предпринимаются попытки произвести
реальное снятие этих антиномий. Благодаря этому начинает происходить
переход от рассудочной теории к разумной теории.
На восьмом этапе осуществляется реальное снятие четырех антино-
мий и впервые возникает разумная или зрелая теория, наука впервые прини-
мает форму научного знания, являющегося продуктом зрелого мышления
как противоречивого единства зрелого рассудка и зрелого разума. Это зна-
чит, что предмет впервые отражается как многостороннее целое, развиваю-
щееся в силу противоречий внутри сущности, что предмет впервые отражает-
ся в единстве его прошлого, настоящего и будущего.
В настоящей книге мы, исследуя в первую очередь развитие соци-
альной философии, многократно обращались к проблемам гносеологии -
науки о познании. Исходя из сказанного о социальной философии, рас-
смотрим основные закономерности развития гносеологии в связи с тем,
что она является философской дисциплиной, чрезвычайно важной в мето-
дологическом отношении для науки в целом. Гносеология становится нау-
От антиномий социальной философии
591
кой тогда, когда начинается исследование сущности познания, а сущно-
стью познания является мышление как противоречивое единство рассудка
и разума. Развитие мышления есть субъективное основание развития по-
знания, тогда как его объективным основанием является развитие общест-
венного способа производства. В связи с этим основные закономерности
развития гносеологии невозможно постичь вне выяснения основных зако-
номерностей развития социальной философии.
Гносеология, на мой взгляд, является первой в истории человечества
наукой. И таковой знание о познании впервые становится в философии
Платона. Именно в философии Платона впервые в истории человечества
возникает образно-рациональное отражение сущности познания, и знание о
познании приобретает форму научной догадки й гносеология возникает как
формальная наука. С точки зрения закономерностей развития гносеология
Платона соответствует социальной философии Руссо. До Платона - от Фа-
леса и Гераклита до Сократа - гносеология развивалась как комплекс дона-
учного знания, как преднаука. Высказывание Гераклита «Многознание уму
не научает» означала противопоставление становящегося мышления чувст-
венно-образному познанию, содержало в себе указание на недостаточность
последнего. На Востоке, не испытавшем влияние древнегреческой мысли
(Китай, Индия и т. д.), гносеология оставалась на уровне преднауки вплоть
до прихода европейцев в Новое время. С Аристотеля начинается специаль-
ное и систематическое исследование одной стороны мышления как сущно-
сти познания - рассудка. Аристотель создал формальную логику - отрасль
гносеологии, посвященную изучению рассудка. Однако Аристотель почти
полностью свел познание к рассудку, а гносеологию - к формальной логике.
Вместе с тем, начало систематического исследования рассудка означало начало
деятельности разума. В эту эпоху мышление являлось противоречивым един-
ством незрелого рассудка и незрелого разума. На первом плане закономерно
находилось исследование рассудка, и оно продолжалось и после Аристотеля в
Античности и в Средневековье. Вплоть до Бэкона идеи Аристотеля в гносео-
логии (формальной логике) были каноническими. Период развития гносеоло-
гии от Аристотеля включительно и до периода завершения философской мыс-
ли Средневековья образует переход от научной догадки к гипотезе.
Великий английский философ Фрэнсис Бэкон осуществил попытку
изучения познания методом восхождения от мыслительно-абстрактного к
мыслительно-конкретному на основе полагания в качестве сущности позна-
ния одной стороны мышления - рассудка. В качестве простейшего отноше-
ния познания Бэкон рассматривал чувственный опыт. Бэкон писал: «Два пути
существуют и могут существовать для отыскания и открытия истины. Один
воспаряет от ощущений и частностей к наиболее общим аксиомам и, идя от
этих оснований и их непоколебимой истинности, обсуждает и открывает
средние аксиомы. Этим путем и пользуются ныне. Другой же путь: выводит
592
Заключение
аксиомы из ощущений и частностей, поднимаясь непрерывно и постепенно,
пока наконец не приходит к наиболее общим аксиомам. Это путь истинный,
но не испытанный»856. Бэкон провозглашал необходимость при познании
строго опираться на опыт и, осуществляя эмпирический анализ, последова-
тельно восходить ко все более общим положениям, не перескакивая через
промежуточные звенья. Его знаменитые идолы выступали в качестве нега-
тивных гносеологических эталонов, предвосхищая рассмотренные Марксом в
первом томе «Капитала» объективные иллюзии товарного фетишизма.
В философии Бэкона впервые в развернутом виде возникли пять ан-
тиномий гносеологии. В этом отношении гносеология Бэкона соответству-
ет социальной философии Гегеля. Антиномии гносеологии были следую-
щими: 1) антиномия рационализма и сенсуализма, 2) антиномия гносеоло-
гического эссенциальиого монизма и гносеологического эссенциального
плюрализма, 3) антиномия гносеологического редукционизма и гносеоло-
гического феноменализма, 4) антиномия интернализма и экстернализма
(гносеологизма и социологизма), 5) антиномия догматизма и релятивизма.
Первая антиномия означает абсолютизацию рационального или чувствен-
ного познания. Вторая заключается в полагании одной или же нескольких
сторон познания (мышления, чувств, интуиции, опыта, науки, эстетическо-
го отражения, религиозной веры и т.д.) в качестве сущности познания. Тре-
тья антиномия предполагает сведение сторон познания к его сущности или
рассмотрение их как самостоятельных образований. Например, таково про-
тивостояние рационализма и эмпиризма. Бэкон сравнивал философов, тя-
готеющих к догматизму и схоластике, с пауками, и называл их рационали-
стами, а философов, склонных к бездумному накоплению эмпирических
знаний, с муравьями и именовал их эмпириками. Первые абсолютизируют
мышление, вторые - опыт. Смысл знаменитой энтомологической метафоры
Бэкона о муравье, пауке и пчеле заключается в том, что паук - это вопло-
щение гносеологического редукционизма, муравей - воплощение гносео-
логического феноменализма (эмпиризма), а пчела, являвшаяся для англий-
ского философа познавательным эталоном - воплощение снятия третьей
антиномии. Однако Бэкон не смог более конкретно и содержательно опре-
делить очертания пути пчелы. Четвертая антиномия означает полагание де-
терминированности познания обществом или самообусловленности позна-
ния. Пятая антиномия предполагает абсолютизацию достигнутого знания
или отрицание взаимосвязи разных стадий развития знания. Бэконовская
концепция идолов и борьбы с ними содержит в себе определенные подхо-
ды ко второй и пятой антиномиям гносеологии. Провозглашение необхо-
димости борьбы с идолами рода, идолами пещеры и идолами площади оз-
начает ориентацию на снятие второй антиномии в духе рационализма. Тре-
856
Бэкон Ф. Сочинения в 2 томах. Т. 2. М., стр. 1978. Стр. 14-15.
От антиномий социальной философии
593
бование преодоления идолов театра направлено на отрицание догматизма,
т.е. тезиса пятой антиномии. Декарт продолжил исследование мышления
как основы и движущей силы познания, сконцентрировав внимание в ос-
новном на рассудке.
Пять антиномий в гносеологии Нового времени воспроизводились
в расширенном масштабе, причем они пронзали позицию каждого филосо-
фа. Наиболее очевидным было воспроизводство первой антиномии - проти-
востояния рационализма (Декарт, Лейбниц и др.) и сенсуализма (Локк,
Кондильяк и др.). Антиномия гносеологического редукционизма и гно-
сеологического феноменализма была движущей силой мышления Юма.
Снять антиномии гносеологии пытались Кант и Фихте, но их попытки за-
вершились неудачей. Гегель в «Феноменологии духа», «Науке логики» и в
других своих произведениях осуществил формальное снятие второй из
антиномий гносеологии - самой важной из них - что положило начало
возникновению зрелого разума (и зрелого мышления). Но с остальными
четырьмя антиномиями гносеологии великий немецкий философ спра-
виться не смог, и они продолжали воспроизводиться.
После Гегеля гносеология стала превращаться из научной гипотезы
в теорию, и решающие шаги в этом направлении сделал Маркс в «Капита-
ле». В теории прибавочной стоимости был воплощен возникающий зре-
лый разум - причем более развитый, чем в случае гносеологии Гегеля - а
социальная философия Маркса и Энгельса являлась воплощением завер-
шившего свое возникновение, вполне уже сложившегося зрелого рассудка.
В силу этого гносеология Маркса являлась противоречивым единством
вполне зрелого рассудка и продолжающего возникать зрелого разума.
В рамках границ перехода от научной гипотезы к теории, на основе фор-
мального снятия второй антиномии гносеологии и воспроизводства ос-
тающихся четырех антиномий преимущественно развивалась гносеология
и советского марксизма. Она более, чем любое другое философское тече-
ние в мире в конце XIX века и в XX веке удержала достижения гносеоло-
гии Гегеля и Маркса, хотя и не всегда находилась на их уровне.
Прорыв в развитии гносеологии совершил В. А. Вазюлин, который в
«Логике «Капитала» К. Маркса», «Логике истории» и в других своих про-
изведениях осуществил реальное снятие второй антиномии гносеологии.
Но при этом первая, третья, четвертая и пятая антиномии им не были сня-
ты и продолжали воспроизводиться. Благодаря реальному снятию второй
антиномии гносеология в трудах В.А. Вазюлина поднялась до уровня рас-
судочной теории. С этого момента ближайшей перспективой развития
гносеологии является формальное снятие четырех остающихся наснятыми
антиномий гносеологии, а затем - и их реальное снятие. Последнее озна-
чало бы превращение гносеологии в разумную (зрелую) теорию.
Сравним закономерности развития социальной философии и гно-
сеологии, представив их в виде таблицы (см. Таблицу 3).
594
Заключение
Таблица 3
Этапы развития социальной философии и гносеологии
Социальная философия Гносеология
1. Донаучное знание и переход от донаучного знания к науке От Платона до Монтескье Досократики
2. Возникновение науки: воз- никновение научной догад- ки и переход от научной до- гадки к научной гипотезе Руссо. От Кенэ до Рикардо Платон. От Аристо- теля до философии эпохи Возрождения
3. Начало формирования нау- ки: проявление пяти анти- номий в развернутом виде: научная гипотеза. Разложе- ние научной гипотезы «Философия пра- ва» и «Лекции по философии исто- рии» Гегеля. Младогегел ья нцы «Новый органон» и «Достоинство и приумножение наук» Бэкона. От Декарта до Канта и Фихте
4. Продолжение формирова- ния науки: формальное сня- тие второй антиномии: переход от научной гипоте- зы к научной теории Маркс и Энгельс от «Немецкой идеологии» и до середины 1860-х годов От «Науки логики» Гегеля до советского марксизма
5. Завершение формирования науки: реальное снятие второй антиномии: возник- новение научной (рассудоч- ной) теории «Капитал» Маркса «Логика «Капитала» К. Маркса», «Логика истории» и другие работы В.А. Вазю- лина
6. Завершение формирования науки: развитие на основе реального снятия второй антиномии и в рамках по- пыток снятия остающихся четырех антиномий От «Капитала» Маркса до совет- ского марксизма Не осуществлено до сих пор
7. Переход от формирования науки к зрелой науке: формальное снятие 1,3,4 и 5 антиномий: переход от рас- судочной теории к разумной теории «Логика истории» В.А. Вазюлина Не осуществлено до сих пор
8. Реальное снятие 1,3,4 и 5 антиномий: возникновение разумной теории Не осуществлено до сих пор Не осуществлено до сих пор
Итак, гносеология как наука возникает ранее, но развивается мед-
леннее, чем социальная философия. Фундаментальный вклад В.А. Вазю-
От антиномий социальной философии
595
лина в мировую философию заключается, во-первых, в реальном снятии
второй антиномии гносеологии и начале работы по формальному снятию
остальных четырех антиномии и, во-вторых, в формальном снятии четы-
рех антиномий и начале работы по реальному снятию первой антиномии
социальной философии. Научное творчество В.А. Вазюлина стало ие
только вершиной развития советского марксизма (и всей мировой марксо-
логии XX века), ио и введением в науку XXI века.
Выше были выделены в первом приближении этапы развития науки.
Однако при снятии первого приближения к рассмотрению развития науки в
целом, при более глубоком исследовании обнаруживается то, что развитие
всего комплекса общественных и естественных наук носит более сложный
характер. В связи с тем, что отрасли знания не развиваются независимо друг
от друга, исключительное значение имеет взаимодействие социальной фи-
лософии и иаук, которые рассматривают отдельные стороны общественной
системы. Потому было бы чрезмерным упрощением исследовать развитие
гносеологии и других подобных наук как обособленных дисциплин.
Для многих социальных дисциплин (но не для социальной филосо-
фии и политэкономии) закономерностью является ускоренное и интенсивное
развитие, т. е. ускоренное и интенсивное прохождение некоторых стадий и
даже перескакивание через ряд стадий благодаря тому, что преимущественно
разумными становятся или уже стали ведущие обществоведческие дисцип-
лины - социальная философия и политэкономия. Универсальная закономер-
ность развития наук, посвященных изучению сторон сфер явления и дейст-
вительности общественной системы (гносеология, наука о войне, эстетика,
религиоведение и т. д.) заключается в том, что формальное снятие антино-
мий отдельных дисциплин происходит на стадии реального снятия антино-
мий социальной философии. Для естественных иаук такое перескакивание
становится возможным, если приближаются к завершению созревания ра-
зумного мышления и становятся преимущественно разумными ведущие ес-
тественные науки - физика и биология. Развитие физики и биологии, в свою
очередь, ускоряется и интенсифицируется благодаря превращению социаль-
ной философии в преимущественно разумную (зрелую) науку, ее переходу от
седьмой к восьмой стадии развития. Следовательно, социальная философия
является наукой, исключительно важной для человеческого познания в це-
лом. Седьмая стадия развития иаук предполагает сближение отдельных об-
ществоведческих, естественных и технических иаук, а восьмая - их объеди-
нение в единую науку, что будет означать снятие и самой социальной фило-
софии. Посредством перехода к господству разумного мышления, т.е. к
господству зрелого мышления, и сопряженной с этим интеграции множества
отдельных социальных, естественных и технических наук будет возникать
единая наука, которая станет могущественным средством преобразования
общественной системы, внешней природы и природы самого человека.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Сочинения К. Маркса и Ф. Энгельса
I. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2 изд., тт. 1-50. М., Государственное издательство
политической литературы. 1955-1981.
2. Маркс К. Математические рукописи. М., 1968.
3. Маркс К. Хронологические выписки // Архив К. Маркса и Ф. Энгельса, тт. 5-8.
М„ 1938-1941.
4. Энгельс Ф. Избранные военные произведения. М„ Воениздат. 1956.
5. Marx К., Engels Е Gesamtausgabe (MEGA). 1-te Abteilung: Werke. Artikel. Ent-
wiirfe. Bd. 1-27, Berlin, 1975-1988; 2-te Abt.: «Das Kapital» und Vorarbeiten. Bd.
1-8, Berlin, 1976-1989; 3-te Abt.: Briefwechsel. Bd. 1-8, Berlin, 1975-1990.
6. Marx K., Engels F. Marx-Engels Werke. http://www.mlwerke.de/me.
7. Marx K. Secret Diplomatic History of the Eighteenth Century and the Story of the
Life of Lord Palmerston. N.Y. 1969.
2. Другая литература
1. Аврелий Августин. Исповедь. СПб. 1999.
2. Аврелий Августин. О граде божьем. В: Творения. Т.3,4, СПб., Киев, 1998.
3. Агг А. Мир человека как субъекта производства. М., 1984.
4. Альтюссер Л. За Маркса. М., Праксис. 2006.
5. Аппиан Александрийский. Римская история. М., 2002.
6. Архив К. Маркса и Ф. Энгельса, тт. 1-16, М., 1932-1982.
7. Бабин А.И. Формирование и развитие военно-теоретических взглядов Фрид-
риха Энгельса. М., 1975.
8. Багатурия Г.А. Социально-политическая концепция Маркса и Энгельса.
М„ Изд-во МГУ. 2011.
9. Бакунин М.А. Философия. Социология. Политика. М., 1989.
10. Бальзак. Собрание сочинений в 24 томах. М„ Правда. 1960.
11. Бауэр Б. Трубный глас Страшного суда над Гегелем, атеистом и антихристом.
М„ Красанд, 2010.
12. Бердяев Н.А. Царство духа и царство кесаря. М., Республика. 1995.
13. Берви-Флеровский Н. Положение рабочего класса в России. М., 1869.
14. Бернье Ф. История последних политических переворотов в государстве Ве-
ликого Могола. М., 1936.
15. Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализма, XV-XVIII века.
М„ Весь мир. 2006-2007.
16. Бродель Ф. Средиземное море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II.
М.: Языки славянской культуры. 2002-204.
Библиография
597
17. Бокщанин А.А., Непомнин О.Е. Лики Срединного царства. М, 2002.
18. Бокщанин А.А., Непомнин О.Е., Степугина Т.В. История Китая. М., Изда-
тельская фирма «Восточная литература» РАН. 2010.
19. Бутаков А.М., Тизенгаузен А.Е. Опиумные войны. Обзор войн европейцев
против Китая в 1840-1842, 1856-1858,1859 и 1860 гг. М., 2002.
20. Бородай Ю.М., Келле В.Ж., Плимак Е.Г. Наследие К. Маркса и проблемы тео-
рии общественно-экономической формации. М., 1974.
21. Бэкон Ф. Сочинения в 2 томах. М., Издательство социально-экономической
литературы «Мысль». 1977-1978.
22. Вазюлин В.А. Логика «Капитала» К. Маркса. М., 1968.
23. Вазюлин В.А. Логика истории. Вопросы теории и методологии. М., 1988.
24. Вазюлин В.А. Вопросы теории общественно-экономических формаций в трудах
К. Маркса: исторический аспект// Вестник МГУ. Серия Философия. 1983, №2.
25. Вазюлин В.А. О необходимости диалектического снятия классической исто-
рической формы марксизма // http://www.ilhs.tuc.gr/ru/istoriidopol3.htm
26. Вазюлин В.А. Развитие Ф. Энгельсом материалистического понимания исто-
рии в работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» //
Вестник МГУ. Серия Философия. 1985, №2.
27. Вазюлин В.А. Рассудочное и разумное мышление в развитии познания // Мар-
ксистско-ленинская диалектика. В восьми книгах. Книга 3. Диалектика про-
цесса познания. М., 1985.
28. Вазюлин В.А. Становление метода научного исследования К. Маркса (логиче-
ский аспект). М., 1975.
29. Вегеций. Краткое изложение военного дела // Военное искусство античности.
М., СПб., 2003.
30. Вико Дж. Основания новой науки об общей природе наций. Москва, Киев. 1994.
31. Виттфогель К.А. Геополитика, географический материализм и марксизм //
Под знаменем марксизма. 1929, №№ 3,6, 7.
32. Воспоминания о К. Марксе и Ф. Энгельсе. В 2-х тт. М., 1988.
33. Гизо Ф. История цивилизации в Европе. М., 2007.
34. Гегель. Лекции по философии истории. Кн. 1-3. СПб., 1993-1994.
35. Гегель. Наука логики. М., тт.1-3, 1970-1972.
36. Гегель. Работы разных лет. тт.1,2. М., 1970,1973.
37. Гегель. Феноменология духа. СПб., 1992.
38. Гегель. Философия истории. СПб., 1993.
39. Гегель. Философия права. М., 1990.
40. Гегель. Энциклопедия философских наук. т. 1-3. М., 1975-1977.
41. ГольманЛ.И. Энгельс-историк. М., 1984.
42. Дискуссия об азиатском способе производства. М.-Л. 1931.
43. Избранные произведения мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока
1X-X1V вв. М„ 1961.
44. Кант И. Критика чистого разума. Собр. соч. т. 3. М., 1964.
45. Карл Маркс. Биография. М., 1989.
46. Карл Маркс признан величайшим философом в истории человечество. -
http:// lenta.ru/news/2005/07/14/marx/
47. Кенэ Ф. Экономические произведения. М„ 1960.
598
Библиография
48. Кимелев Ю.А., Полякова Н.Л. Философия и наука. От Анаксимандра до Ко-
перника. М., Издательство Российского университета дружбы народов. 2009.
49. Клаузевиц К. О войне. М., Эксмо-TERRA FANTAST1CA. 2003.
50. Ковалев С.И. История Рима. М.-СПб., АСТ-Полигон. 2006.
51. Кондорсе. Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума.
М„ 1936.
52. Конюшая Р.П. Карл Маркс и революционная Россия. М., 1975.
53. Корню О. Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Жизнь и деятельность. Том пер-
вый. 1818-1844. М., Прогресс, 1976.
54. Лапин Н.И. Молодой Маркс. М.,
55. Ленин В.И. Полное собрание сочинений. 5 изд., М., 1958-1978.
56. Лосев А.Ф. История античной эстетики. Т. Ill, VI. М., 2000.
57. Майоров Г.Г. Формирования средневековой философии. М, 1979.
58. Маркс-историк. М., 1968.
59. Марцеллин Аммиан. Римская история. М., ACT. 2005.
60. Машкин. История древнего Рима. М. Высшая школа. 2006.
61. Минье Ф. История Французской революции с 1789 по 1814 гг. М., 2006.
62. Меринг Ф. Карл Маркс. История его жизни. М.,1986.
63. Момджян К.Х. Категории исторического материализма: системность, развитие
(начальные этапы восхождения от абстрактного к конкретному). М„ 1986.
64. Монтескье. О духе законов. М., 1999.
65. Пателис Д. Философско-методологический анализ становления экономи-
ческой науки. М., 1991.
66. Переписка К. Маркса, Ф. Энгельса и членов семьи Маркса. 1835-1871.
М., 1983.
67. ПетрЯ. Карл Маркс, Фридрих Энгельс и славянские языки. М., 1984.
68. Плеханов ГВ. К вопросу о развитии монистического взгляда на историю. И
Избранные философские произведения в 5 тт. т.1, М., 1956.
69. Плеханов ГВ. К вопросу о роли личности в истории // Избранные философ-
ские произведения в 5 тт. т.2, М., 1956.
70. Плеханов ГВ. Материалистическое понимание истории // Избранные фило-
софские произведения в 5 тт. т.2, М., 1956.
71. Плотин. Эннеады. СПб. Издательство Олега Абышко. 2004-2005.
72. Плотин. Эннеады. VI, 9. О благе, или первоедином //
73. Прокл. Первоосновы теологии. В издании: Лосев А. Ф. История античной эс-
тетики. Т.З, М.: Искусство, 1974.
74. Полибий. Всеобщая история. Тома 1-3. М., 2004.
75. Полякова Н.Л. XX век в социологических теориях общества. М., Логос. 2004.
76. Рахманов А.Б. Восприятие социальной философии Гегеля в Советском Союзе //
Личность. Культура. Общество. 2007, № 3.
77. Рахманов А.Б. Социальная философия Макса Вебера: метаморфозы и кри-
зисы. М., URSS, 2012.
78. Руссо Ж.Ж. Об общественном договоре. М„ 2000.
79. Рязанов Д.Б. Очерки по истории марксизма. М., 1923.
80. Соколов В. В. Средневековая философия. М. 1979.
81. Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М., 1962.
82. Степанова Е.А. Фридрих Энгельс. М., 1980.
Библиография
599
83. Сунь-цзы. Трактат о военном искусстве И Сунь-цзы, У-цзы. Трактаты о воен-
ном искусстве. М., 2003.
84. Теория общественно-экономической формации. М., 1982.
85. Урланис Б.Ц. История военных потерь. М., 1998.
86. XIII пленум ИККИ, Стенографический отчет. М., 1934.
87. Тюрго А.Р.Ж. Избранные философские произведения. М., 1937.
88. Тюрго А.Р.Ж. Избранные экономические произведения. М., 1961.
89. Фома Аквинский. Сумма против язычников. Кн.1, Долгопрудный, 2000.
90. Фридрих Энгельс. Биография. М., 1977.
91. Штирнер М. Единственный и его собственность. М., 1994.
92. Штраус Д. Жизнь Иисуса. М., Республика. 1992. Адрес в Интернете:
http://lib. rus.ec/b/51221 /read
93. Энгельс и проблемы истории. М., 1970.
94. Alexander J. The Antinomies of Classical Thought: Marx and Durkheim. Berkely,
Los Angeles, University of California Press. 1982.
95. Bobbio N. Saggi sulla scienza politica in Italia. Bari, 1971.
96. Boo K. Why we need a new Marx // Washington Monthly, 1992, Vol. 24, Issue 3.
97. Borowska E. Marx and Russia // Studies in East European Thought. №54, 2002,
p. 87-103.
98. Boyer G.R. The Historical Background of the Communist Manifesto // Journal of
Economic Perspectives, Vol. 12, Issue 4, Fall 1998, pp. 151-174.
99. Collins R. Sociology since Midcentury. N.Y. 1981.
100. Collins R. Weberian sociological theory. Cambridge University Press, Cambridge
etc. 1986.
101. The Development of Underdevelopment in China: A Symposium. White Plains
(New York), 1980.
102. Fiorot D. II realismo politico di Vilfredo Pareto. Milano, 1969.
103. La Ferla G. Vilfredo Pareto. Filosofo volteriano. Firenze, 1954.
104. Frank A.G. Dependent accumulation und underdevelopment. London and Basing-
stoke, 1978.
105. Frank A.G. Gills В. K. The World System. Five Hundred Years or Five Thousand?
London, 1996.
106. Frank A.G. Immanuel and Me With-Out Hyphen // Journal of World Systems Re-
search, N.Y, VI,2, Summer/Fall 2000.
107. Friedenhtal R. Karl Marx. Sein Leben und seine Zeit. Munchen, Zurich, 1981.
108. Gouldner A. The Two Marxisms. Contradictions and Anomalies in the Develop-
ment of Theory. N.Y. The Seabury Press, 1980.
109. Guastini R. Marx: dalla filosofia del diritto alia scienza della society. Il lessico
giuridico marxiano (1842-1851). Bologna, 1974.
110. Habermas J. Theorie des kommunikativen Handelns. 3. Auflage. Suhrkamp Ver-
lag. Frankfurt am Main, 1988. Bd.1,2.
111. Habib I. The Agrarian System of Mughal India. N.Y. 1963.
112. Hamilton R.F. American Sociology Rewrites Its History // Sociological Theory, 21,
3, September 2003, pp. 281 -297.
113. Hegel G.W.F. Grundlinien der Philosophic des Rechts oder Naturrecht und Staats-
wissenschaft im Grundrisse. Berlin, 1981.
114. Henderson W. The life of Friedrich Engels, v.1-2. London, 1976.
600
Библиография
115. Higgins Charlotte. Marx voted top thinker // The Guardian, Thursday 14 July 2005.
116. Ibn Haldun. The Muqaddimah. An Introduction to History, vv. 1-3, London, 1958.
117. Jun Li. In Defence of the Asiatic Mode of Production // History of European Ideas.
1995, Vol. 21, №3, pp. 335-352.
118. Kennedy P. The Rise and Fall of Great Powers. N.Y. 1987.
119. Lawrence T.E. Seven pillars of wisdom. Ware. 1997.
120. Liddell Hart B. Paris, or The Future of War. N.Y. 1925.
121. Lowith K. Max Weber und Karl Marx // Archiv fiir Sozialwissenschaft und
Sozialpolitik. 1932. Tubingen. Bd. 67, Marz 1932, 1 Heft, S. 53-99, 2 Heft,
S. 175-214.
122. McLellan D. Karl Marx. His life and thought. London and Basingstoke, 1973.
123. Mondolfo R. Umanismodi Marx. Studi filosofici 1908-1966. Torino, 1975.
124. Moore B. Social Origins of Dictatorship and Democracy: Lord and Peasantry in the
Making of the Modem World. Boston, 1967.
125. Mosca G. Elementi di scienza politica. Seconda edizione con una seconda parte
inedita. Torino, Fratelli Восса Editori, Volume 1, 2. Bari, 1923.
126. Mosca G. Storia delle dottrine politiche. Bari, Editori Laterza, 1966.
127. Moulder F. Japan, China and the Modem World Economy. Toward a Reinterpreta-
tion of East Asian Development ca. 1600 to ca. 1918. Cambridge, 1977.
128. Mueller G.H. Weber and Mommsen: Non-Marxist Materialism // The British Jour-
nal of Sociology, Vol. 37, No. 1. (Mar., 1986), pp. 1-20.
129. Miinch R. Theorie des Handels. Zur Rekonstruction der Beitrage von Talcott Par-
sons, Emile Durkheim und Max Weber. Berlin, Suhrkamp, 1982.
130. Marx-Engels Begriffs Lexikon. Munchen, 1984.
131. Nova F. Friedrich Engels. His contributions to the political theory. N-Y, 1967.
132. Pareto V. Corso di economia politica. Torino, Paolo Boringhieri, 1961.
133. Pareto V. Compendiodi sociologia generale. Torino, Einaudi, 1978.
134. Pareto V. 1 sistemi socialist!. Torino, Unione tipografico-editrice torinese, 1951.
135. Pareto V. Scritti sociologici. Torino. 1966.
136. Parsons T. Pareto Vilfredo. Contributions to sociology. // International encyclope-
dia of social sciences. Vol. 12, NewYork, 1968, pp.411-416.
137. Per conoscere Pareto. Un' antologia a cura di Franco Ferrarotti. Milano, 1974.
138. Rose G. Hegel contra Sociology. Verso, London, New York. 2009.
139. Panayotakis C. A. Marxist Critique of Marx's Theory of History: Beyond the Di-
chotomy Between Scientific and Critical Marxism // Sociological Theory. - N.Y.,
2004.-Vol. 22.-P. 123-139.
140. Poulantzas N. The New Petty Bourgeoisie // Class&Class Structure. London, 1978.
141. The Unknown Karl Marx. Documents concerning Karl Marx edited with an Intro-
duction by Robert Payne. N.Y. 1971.
142. Skocpol T. Social revolutions and states. A Comparative Analysis of France, Russia
and China. Cambridge, 1979.
143. Skocpol T. Social revolutions in the Modem World. Cambridge, 1994.
144. Society and History. Essays in Honor of Karl August Wittfogel. Edit, by G. Ulmen.
Hague, 1978.
145. Tokei F. Essays of the Asiatic mode of production. Budapest, 1979.
146. Ulmen G.L. The science of society. Toward an Understanding of the Life and Work
of Karl August Wittfogel. The Hague, Paris, New York, 1978.
Библиография
601
147, Wallerstein I. The Modem World-System, 1: Capitalist Agriculture and the Origins of
the European World-Economy in the Sixteenth Century. New York, London., 1974.
148. Wallerstein I. The Modem World-System, II: Mercantilism and the Consolidation
of the European World-Economy, 1600-1750. New York, 1980.
149. Wallerstein I. The Modem World-System, 111: The Second Great Expansion of the
Capitalist World-Economy, 1730-1840's. San Diego, 1989.
150. Weber M. Agrarverhaltnisse im Altertum // Gesammelte Aufsatze zur Sozial- und
Wirtschaftsgeschichte. Hrsg. von Marianne Weber. Tubingen. 1988.
151. Weber M. Gesammelte Aufsatze zur Religionssoziologie. Teile 1- 111. Tubingen.
1921-22.
152. Weber M. Deutschland unter den europaischen Weltmachten // Weber M. Gesamt-
ausgabe. Bd. 15. Zur Politik im Weltkrieg. Schriften und Reden. 1914-1918. Tubin-
gen. J.C.B. Mohr (Paul Siebeck). 1984. ss. 161-194.
153. Weber M. Der verscharfte U-Boot-Krieg // Weber M. Gesamtausgabe. Bd. 15. Zur
Politik im Weltkrieg. Schriften und Reden. 1914-1918. J.C.B. Mohr (Paul Sieb-
eck). Tubingen. J.C.B. Mohr (Paul Siebeck). 1984. ss. 114-125.
154. Weber M. Rationalisierung und entzauberte Welt. Berlin, 1989.
155. Weber M. Wirtschaft und Gesellschaft. Der 2. Ausgang. Tubingen, 1925.
156. Weber M. Ubergang RuBlands zum Scheinkonstitutionalismus // Archiv fur Sozi-
al wissenschaft und Sozialpolitik. 1906. Bd. 23, Beilage zum Heft 1.
157. Weber M. Zur Frage des FriedenschlieBens // Weber M. Gesamtausgabe. Bd. 15.
Zur Politik im Weltkrieg. Schriften und Reden. 1914-1918. J.C.B. Mohr (Paul
Siebeck). Tubingen. 1984, ss. 54-67.
158. Weber M. Zur Lage der burgerlichen Demokratie in Rutland // Archiv fur Sozial-
wissenschaft und Sozialpolitik. 1906. Bd. 22, Beilage zum Heft 1.
159. Weber M. Der Sozialismus. Rede zur allgemeinen Orientierung von bsterreichi-
schen Offizieren in Wien 1918 // Max Weber: Gesammelte Aufsatze zur Soziologie
und Sozialpolitk. Hrsg. von Marianne Weber. Tubingen. 1988.
160. Weber M. R. Stammlers «Ueberwindung» der materialistischen Geschichtsauffas-
sung // Weber M. Gesammelte Aufsatze zur Wissenschaftslehre. Hrsg. von Johan-
nes Winckelmann. 6., emeut durchgesehene Auflage, Tubingen: J.C.B. Mohr (Paul
Siebeck), 1985.
161. Weber M. RuBlands Obergang zur Scheindemokratie // Max Weber: Gesammelte politi-
sche Schriften. Hrsg. von Johannes Winckelmann. 5. Auflage, Tubingen: J. С. B. Mohr
(Paul Siebeck), 1988.
162. Weber M. Die romische Agrargeschichte in ihrer Bedeutung fur das Staats- und
Privatrecht. Stuttgart. 1891.
163. Weber M. Roscher und Knies und die logischen Probleme der historischen Natio-
nalbkonomie // Weber M. Gesammelte Aufsatze zur Wissenschaftslehre. Hrsg. von
Johannes Winckelmann. 6., emeut durchgesehene Auflage, Tubingen: J.C.B. Mohr
(Paul Siebeck), 1985.
164. Weber M. Zur Psychophysik der industriellen Arbeit // Max Weber: Gesammelte Aufsat-
ze zur Soziologie und Sozialpolitk. Hrsg. von Marianne Weber. Tubingen. 1988.
165. Weber M. Die sozialen Grunde des Untergangs der antiken Kultur // Max Weber:
Gesammelte Aufsatze zur Sozial- und Wirtschaftsgeschichte. Hrsg. von Marianne
Weber. 2. Auflage, Tubingen: J. С. B. Mohr (Paul Siebeck), 1988.
166. Wiggershaus R. Die Frankfurter Schule. MUnchen, Wien, 1988.
602
Библиография
167. Wittfogel К.А. China und die osteurasische Kavalerie-Revolution // Ural-Altaische
Jahrbilcher (Fortsetzung der «Ungarischen Jahrbiicher»). Wiesbaden. 1977, ss. 5-68.
168. Wittfogel K.A. Geschichte der biirgerlichen Gesellschaft. Von ihren Anfangen bis
zur Schwelle der Grossen Revolution. Wien, 1924.
169. Wittfogel K.A., Feng C. History of Chinese Society. Liao (907-1125).
Philadelphia, 1949.
170. Wittfogel K.A. Die Natiirlichen Ursachen der Wirtschaftsgeschichte // Archiv ftir
Sozialwissenschaft und Sozialpolitik. 1932, Vol. 67, №. 4, ss. 466-492, № 5, ss.
579-609, №6, ss. 711-731.
171. Wittfogel K.A. Oriental despotism. New Haven, 1957.
172. Wittfogel K.A. New light on the Chinese society. An Investigation of China socio-
economic Structure. New York, 1938.
173. Wittfogel K.A. Die Theorie der orientalischen Gesellschaft // Zeitschrift ftir Sozial-
forschung. Paris, 1938, Jahrgang VII, Doppelheft 1/2, ss. 90-122.
174. Wittfogel K.A. Wirtschaft und Gesellschaft Chinas. Versuch der wissenschaftlichen
Analyse einen grossen asiatischen Agrargesellschaft. Erster Teile, Produktivkrafte,
Produktions und Zirkulationsprozess. Verlag von C.L. Hirschfeld. Leipzig, 1931.
URSS.W^URSSlru^SURSS.ru
.......— -- • — - ... .. ... : «.
Я_„ wwwlWWW|
unssrru
। wiirrninMa^tr:--
и
и
Представляем Вам следующие книги
w®
S9
и
аа
и
са
и
Серия «Размышляя об анархизме»
s Кропоткин П.А. Речи бунтовщика.
г Кропоткин П.А. Взаимная помощь среди животных и людей
как двигатель прогресса.
z Прудон П.Ж. Что такое собственность?
zПрудон П.Ж. Политические противоречия.
z Прудон П. Ж. Французская демократия: О политической способности рабочих классов,
z Туган-Барановский М. И. П. Ж. Прудон: Его жизнь и общественная деятельность.
гФеррер-и-Гуардия Ф. Современная школа.
гДамъе В. В. История анархо-синдикализма: Краткий очерк.
s Бученков Д. Е. Анархисты а России в конце XX века.
zРябов П. В. Краткий очерк истории анархизма в XIX-XX веках; Анархические письма,
z Боровой А. А. Анархизм.
z Гольдман Э. Анархизм.
z Малатеста Э. Избранные сочинения: Краткая система анархизма,
z Пато Э., Пуже Э. Как мы совершим революцию.
URSS
Серия «Синергетика в гуманитарных науках»
zКоротаев А. В., Малков С. Ю. (ред.) История и синергетика:
Методология исследования.
г Коротаев А. В., Малков С. Ю. (ред.) История и синергетика: Математическое
моделирование социальной динамики.
z Назаретян А. П. Антропология насилия и культура самоорганизации.
z Митюков Н. В. Имитационное моделирование в аоеиной истории.
г Буданов В. Г. Методология синергетики в постнеклассической науке и в образовании.
zВагурин В.А. Синергетика эволюции соаремеиного общества.
z Панов А.Д. Универсальная эволюция и проблема поиска внеземного разума (SETI).
г-Ельчанинов М. С. Социальная синергетика и катастрофы России в эпоху модерна.
гСтаростенков Н. В., Шилова Г.Ф. Российская цивилизация в социальном измерении.
г Евин П.А. Искусство и синергетика.
s Колесникова Т.А. Антикризисное управление обществом риска.
sЕвстигнеева Л. П, Евстигнеев Р. П. Экономика как синергетическая система.
z Евстигнеева Л. П., Евстигнеев Р. Н. Новые грани ментальности.
г Мясников А. А. Синергетические эффекты в современной экономике.
Политические течения
и
и
^Бузгалин А. В. Ренессанс социализма.
гБузгалин А. В. Социальное осаобождеиие и его друзья («Анти-Поппер»),
гБузгалин А. В., Колганов А. И. Глобальный капитал.
г'Бузгалин А. В., Колганов А. И. Сталии и распад СССР.
s Калганов А. И. Что такое социализм? Марксистская версия.
гБузгалин А. В. (гл. ред.) Альтернативы. Ежеквартальный общественно-политический
и аналитический журнал.
гБузгалин А. В. (гл. ред.) Экономико-философские тетради. Вып. 1,2.
'll.RSS.rui^feURSS.ruesteSlURSSW
URSS.ru URSS.ru URSS.ru URSS.ru URSS.ru
URSS.ru