UNDERSTANDING
NETWORKS
Marc Sageman
PENN
University of Pennsylvania Press
Philadelphia
2004

Марк Сейджман
СЕТЕВЫЕ СТРУКТУРЫ
терроризта
Перевод с английского
Ивана Данилина
Москва
Идея-Пресс 2008

Сейджман M. Сетевые структуры терроризма.
M.: Идея-Пресс, 2008. 216 с.
ISBN 978-5-903927-04-3
Книга М. Сейджмана построена на тщательном изучении анкетных данных
172 участников джихада и предлагает первую социальную интерпретацию
этой всемирной волны активности. Автор прослеживает ее корни в Египте,
созревание в Афганистане во время советско-афганской войны, ссылку в
Судане и рост отделений по всему миру, в т.ч. подробные описания жизни в
гамбургской и монреальской ячейках, где разрабатывались планы ударов по
США.
В «Сетевых структурах терроризма» Сейджман сочетает дотошный анализ
источников, личное знакомство с исламскими фундаменталистами и глубокое
понимание истории с успешным приложением методов теории сетей,
моделирования и судебной психологии. Уникальное исследование Сейджмана
позволило ему выйти за пределы существующих научных изысканий с их
недооценкой фактов и журналистских описаний с их отсутствием теории. Его
книга чрезвычайно углубила наше понимание личностей тех, кто совершил
теракт 11 сентября; она имеет большое практическое значение для войны с
терроризмом.
ISBN 978-5-903927-04-3 © И. Данилин, перевод с анга. яз., 2008
© Идея-Пресс, 2008

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение 7
1. Истоки Джихада 10
2. Эволюция Джихада 32
3, Моджахед 69
4. Присоединяясь к джихаду 109
5. Социальные сети и джихад 145
Заключение 183
Приложение: Имена террористов 193
Словарь используемых иностранных понятий 199
Библиография 200
Благодарности 218

ВВЕДЕНИЕ
Миру угрожает новый вид терроризма, движущей силой которого стали
состоящие из фанатиков сетевые структуры. Ради достижения своих
экстремистских целей они полны решимости нанести удар по удаленным
объектам, который приведет к максимальным человеческим жертвам и
экономическому ущербу. Они вооружены современными технологиями и
способны вызвать опустошительные разрушения в любой точке мира. Их цель
— Запад, но итогом их операций становится беспощадная бойня тысяч
людей всех рас и религий. Создать эффективную защиту от них мир сможет,
если поймет, что представляют собой эти новые террористические сетевые
структуры и связанные с ними общественные движения.
Являясь еще одним шагом в направлении понимания этого феномена,
настоящая книга сочетает факты и теории и стремится выйти за пределы
газетных заголовков и журналистских сообщений, поощряя более глубокое
исследование данной проблемы. То общественное движение, которое я
называю глобальным салафитским джихадом, в данной книге изучается на
основе данных о биографиях 172 террористов, собранных из открытых
источников. В работе раскрываются идеологические корни движения,
отслеживается его эволюция по всему миру. Приведенные данные,
отсортированные в соответствии с социальными, личностными и ситуационными
переменными, бросают вызов общепринятым объяснениям терроризма.
Взамен они позволяют сделать предположение, что эта форма терроризма
стала свойством, обретенным общественными сетевыми структурами,
сформированными отчужденными молодыми людьми, которые превращаются в
фанатиков, жаждущих стать мучениками и охотно идущих на убийства.
Форма и динамика этих сетевых структур сказывается на их живучести,
гибкости и эффективности.
В качестве исследователя проблем терроризма я обладаю необычным
сочетанием опыта и навыков. Во время афгано-советской войны в период с
1986 по 1989 гг. я в качестве сотрудника дипломатической службы работал
с исламскими фундаменталистами на постоянной основе. Это общение до
некоторой степени помогло мне составить представление о верованиях и
жизни моджахедов. Я также смог оценить их человеческие качества, и мои
оценки вошли в противоречие с тем, как их стали изображать в средствах
массовой информации после событий 11 сентября 2001 г. Данный феномен
заинтриговал меня, и я решил изучить его.
7

Покинув в 1991 г. Государственный департамент я вернулся к медицине
и закончил ординатуру по психиатрии. Сейчас я занимаюсь частной
практикой и стараюсь оставаться в курсе научных публикаций по этой
стремительно меняющейся отрасли знания. В современной психиатрии многие
старые психодинамические теории оказались в значительной степени
дискредитированы либо из-за их неэффективности, либо из-за отсутствия
подтверждающей их эмпирической базы. И все же отголоски этих теорий все
еще слышатся в сфере войны с терроризмом, где большинство комментато-
ров-«психологов» выступают с описаниями, основанными на
психодинамических объяснениях. Я всецело поддерживаю новое направление в
медицине, согласно которому практика должна базироваться на данных
эмпирических исследований. Это направление стало изживать некоторые
вредные аспекты практической работы в данной сфере, основанных на
старых, но ошибочных традициях. Информационной базой общественной
науки о терроризме тоже должны стать эмпирические данные. Моей более
узкой специализацией является судебная психиатрия. Я имею широкий опыт
бесед с подозреваемыми, анализа, составления документов и дачи
показаний по делам об убийствах. Я узнал, что многие наши широко
распространенные представления о людях, которые совершают убийства, ошибочны.
Но ничто из моего опыта изучения убийц-одиночек, даже совершивших
массовые убийства, не смогло мне помочь в попытке понять коллективные
убийства-самоубийства 11 сентября 2001 г. С помощью экстраполяции
имеющихся знаний об обычных преступниках мотивация террористов и их
стремление к мученичеству не могут быть поняты.
В ходе обучения медицине я также получил степень доктора по
политической социологии. Я изучил крупные организации, провозглашающие
своей целью всеобщее благо, такие как политические партии, союзы,
профессиональные ассоциации и террористические организации. Это помогает
мне сконцентрировать внимание на более широких социальных
закономерностях даже в рамках моих практических занятий психиатрией, в которых я
пытаюсь сочетать статистический и аналитический инструментарий
общественных наук с изучением индивидуальных случаев. Прогресс в анализе
общественных сетевых структур оказал мне ценную услугу, открыв
возможность заглянуть в суть некоторых удивительных аспектов этой
глобальной террористической сетевой структуры.
В дополнение к этому, в определенной мере свет на данный феномен
пролили и масштабные социально-психологические исследования лиц,
повинных в геноциде, проводившиеся на протяжении последних четырех
десятилетий. Несколько лет я вел в Университете Пенсильвании семинар по
этой проблеме, что помогло мне лучше осознать вклад психологии,
социологии и социальной психологии в объяснение феномена коллективного
насилия. Первый мой семинар, посвященный теме «Моральная психология
8

виновников Холокоста», прошел 12 сентября 2001 г. В ходе семинара и для
меня, и для моих студентов аналогия между нацистами и глобальными тер-
рористами-салафитами становилась все более очевидной. Настоящая книга
— это продолжение моих исследований истоков коллективного насилия.
* * *
Данные, приводимые в настоящем исследовании, получены только из
открытых источников. С тех пор, как я перестал работать на правительство у
меня нет ни допуска, ни доступа к закрытым правительственным
документам. Значительная часть исследований по терроризму осуществляется под
завесой секретности. Часто это делается в силу вполне закономерных
соображений соблюдения интересов национальной безопасности. Однако
исследования, которые проводятся в тайне и не подвергаются строгой оценке
со стороны коллег, могут иметь изъяны, а сделанные таким образом
выводы — в случае их использования в практической деятельности — могут
нанести вред. Мой прошлый опыт на службе на дипслужбе научил меня
тому, что качество «разведданных» — величина относительная и зависит
от качества источников и анализа информации. Конкуренция и
сотрудничество, характеризующие научный метод, в государственной сфере в
основном отсутствуют, в итоге у чиновников возникает необоснованное
чувство уверенности в проведенном ими анализе. Закрытость процесса сбора
разведывательной информации защищает его от критики, что сказывается
на достоверности и надежности сделанных на основе этой информации
выводов (Taylor, 1991: 123).
Настоящая книга — это попытка придать стимул новым идеям и
подходам к изучению терроризма. Вопросов она ставит столько же, сколько дает
ответов. Ее цель — провести глубокий теоретический анализ и предложить
выводы, которые можно использовать в практической деятельности в
интересах глобальной безопасности. Я надеюсь, что она инициирует
плодотворную дискуссию, которая будет способствовать лучшему пониманию
данного предмета как специалистами, так и представителями широкой
общественности.

1. Истоки Джихада
Идеология глобального салафитского джихада лежит в основе
религиозного движения, ставящего целью восстановление былого величия
мусульманского мира в едином, большом исламистском государстве,
простирающемся от Марокко до Филиппин, устраняющем существующие ныне
государственные границы. Оно проповедует «салафизм» (от арабского слова
«салаф» — древний, предшественник, относящегося к сподвижникам
пророка Мухаммеда), восстановление истинного ислама и отстаивает
стратегию военного джихада, следствием которой является взрыв терроризма,
уничтожающего всё, что рассматривается как признаки политической
ереси. В своей глобальной версии это движение призывает к победе над
западными державами, препятствующими образованию настоящего
исламистского государства.
«Аль-Каида» является авангардом этого движения, включающего в себя
множество других террористических группировок, которые сотрудничают
в проведении своих операций и вместе пользуются широчайшей базой
поддержки (Burke, 2003). Салафитская идеология обосновывает его
идеологическую миссию, устанавливает цели и определяет тактику. Что отличает
салафитский джихад от других террористических движений так это
направленность насилия на правительства и население немусульманских
стран в продвижении салафитских задач.
Защита ислама: джихад
Подобно других великим, издавна существующим религиям ислам полон
спорных постулатов, особенно относительно его базовых концепций, таких
как джихад, что буквально переводится как «усердие, старание», но
обозначает любую форму деятельности мусульман, как индивидуальную, так и
коллективную, направленную на следование по пути Господа1. По этому
вопросу нет единой общепризнанной доктрины.
В мире, полном несправедливости, большой джихад — это
ненасильственное стремление личности жить так, как подобает праведному
мусульманину, следуя воле Бога. Он достигается приверженностью пяти столпам
исламского вероучения: выражением ислама как веры (шахада)2, регулярными
молитвами, постом во время месяца Рамадан, благотворительностью и со-
Несмотря на большую корректность употребления термина «Аллах»
применительно к исламским религиозным концепциям и идеологиям, в тексте в основном
используется понятие «Бог», «Господь» («The God»). В переводе сохранена
авторская терминология. — Прим. перев.
Шахада (иногда — шахадат) — исламский символ веры, свидетельствующий о
вере в Аллаха (Единого Бога) и Мухаммеда, его единственного пророка. — Прим. перев.
10

вершением хаджа, паломничества в Мекку. Это требует дисциплины на
протяжении всей жизни и постоянной бдительности.
Малый джихад — вооруженная борьба за ислам. Традиционная
исламская юриспруденция видела джихад в качестве обязанности мусульманина
в мире, разделенном на Земли ислама (дар аль-ислам) и Земли войны (дар
алъ-харб). Мусульманское сообщество, умма, было обязано учувствовать в
джихаде, чтобы расширить дар аль-ислам по всему миру, дабы все
человечество могло благополучно жить в пределах справедливого политического
и общественного порядка. В интерпретации одной из школ мусульманского
права подобная воинственность смягчалась введением понятия Земля
договора (дар ас-сухль)3, которая заключила перемирие с дар аль-ислам и не
является объектом джихада.
Существовало также более глубокое различие между оборонительным и
наступательным джихадом. Если неверные вторгаются в дар аль-ислам и
угрожают существованию в нем ислама и его исповедованию, богословское
заключение на основе мусульманского права, фетва, может объявить
состояние джихада против неверных. И это означает личную обязанность для
каждого мусульманина (фард аль-айн4) участвовать в оборонительном
джихаде либо за счет непосредственного участия в борьбе, либо
посредством финансовой поддержки, благотворительности или молитвы. Напротив,
наступательный джихад для нападения на земли неверных (дар аль-куфр\
чтобы подчинить их шариату, строгому закону на основе Корана,
подразумевает коллективную обязанность (фард алъ-кифайя), которая может быть
исполнена и, обычно, исполняется правительствами мусульманских
государств без личного участия в ней отдельно взятых мусульман. Когда
Советский Союз вторгся в декабре 1979 г. в Афганистан, некоторые
религиозные лидеры ислама издали фетвы, побуждая мусульман поддержать
джихад, чтобы отразить нападение неверных. Во время Афганской войны
подобную идею оборонительного джихада для защиты ислама с большим
успехом проповедовал шейх Абдалла Аззам.
Аззам был одним из первых арабов, примкнувших к джихаду против
Советов. Он встречался с лидерами афганского сопротивления и убеждал
их объединиться для борьбы с врагом. Но его главный успехом было
продвижение идеи обоснования джихада по всему миру. Его послание было
простым; он издал фетвы, провозгласив оборонительный джихад против
Советов. И здесь не было двусмысленности. Джихад в Афганистане был
фард айн, личным долгом каждого мусульманина, и, соответственно, уст-
Переводиться также как Земля мирного договора (в оригинале книги
используется фонетическая расшифровка «дар аль-сухль», однако более корректным является
«дар ас-сульх»). Иначе «дар ас-сульх» именуется «дар аль-ахд». — Прим. перев.
Разумеется, понятия фард аль-айн и фард аль-кифайя шире, чем только ведение
джихада. Речь идет об исполнении всех религионзных норм ислама. — Прим. перев.
11

ранял необходимость получать разрешение у родителей, духовенства, или
супруги, чтобы присоединиться к джихаду. Множество молодых людей
ответило на его призыв и приехало в Пешавар в Пакистане, чтобы
присоединиться к джихаду. На протяжение всего конфликта послание Аззама
оставалось неизменным: «только джихад и автомат: никаких переговоров,
никаких конференций, никакого диалога». Для него Афганистан был первым
шагом к мировому джихаду, чтобы отвоевать мусульманские земли,
захваченные неверными, особенно его родину, Палестину:
Эта обязанность не исчезнет вместе с победой в Афганистане,
джихад будет оставаться личным долгом каждого мусульманина, пока мы не
вернем все земли, ранее бывшие мусульманскими, чтобы ислам воцарился
там вновь: перед нами — Палестина, Бухара, Ливан, Чад, Эритрея,
Сомали, Филиппины, Бирма, Южный Йемен, Ташкент, Андалузия... Наше
сегодняшнее присутствие в Афганистане, которое есть ни что иное, как
исполнение долга джихада и проявление нашей любви к сражениям, не
означает, что мы забыли о Палестине. Палестина — это наше бьющееся
сердце, она важнее Афганистана в нашей душе, в нашем сердце, в наших
чувствах, нашей вере (цит. по Кепель, 2004: 145).
Аззам предусмотрительно ограничил этот джихад возвращением прежних
мусульманских земель, оказавшихся под немусульманским правлением. Он
никогда не призывал к свержению правящих режимов в мусульманских
государствах. Он действительно упорно старался объединить различные воюющие
афганские группировки против Советов и коммунистического афганского
правительства. Он проповедовал в большинстве мусульманских стран, но
никогда не оправдывал попытки свержения светского строя в какой-либо стране
из-за его вероотступничества. Его биография показывает, что он отвергал
междоусобные столкновения среди мусульман, подобно «восстанию Черного
сентября» в 1970 г. в Иордании. Он рассматривал афганского президента
Наджибуллу как коммуниста и немусульманина и не считал проблемой
продолжение войны против правительства и после вывода советских войск из
Афганистана. Пропаганда Аззамом джихада была традиционной, хотя и
агрессивной, требовавшей возвращения прежних мусульманских земель.
Возрождение исламского величия
История ислама, как и христианства и иудаизма, изобилует
обновленческими движениями, возрождающими энергию и жизнеспособность веры.
Ислам рассматривает себя как последнее и совершенное откровение
Божьего послания; Пророк Мухаммед был назван «Печать всего Откровения»5.
На самом деле в Коране используется другая формулировка: «Мухаммад не
был отцом кого-либо из ваших мужчин, а только — посланником Аллаха и
печатью пророков...» (Курсив наш. — Прим. перев.). Коран (33:40). Здесь и далее пере-
12

В этом послании подразумевается, что судьба мусульман состоит в том,
чтобы вести человечество и распространять послание Божие по всему
миру. Однако после нескольких веков значительных успехов исламский мир
замедлил движение и вступил период продолжительного политического и
культурного упадка. Несоответствие между самопровозглашенной миссией
и реальностью порождало волны обновленческих движений, ставящих
целью остановить этот упадок и восстановить прежнее величие.
Различные оценки причин этого упадка породили разные ответы. Среди
них были и личное искупление, отчуждение (по-арабски хиджра),
подражание, приспособление и конфронтация. Стратегия имитации стала
популярной и включала в себя заимствование секуляризма и вестернизации для
трансформирования исламских обществ. Приспособление и ассимиляция
являлись программами реформирования, предполагавшими, в том числе,
переосмысление ислама в свете современных условий, позволяющее
приблизить его к Западу, сохраняя исламскую суть. Более конфронтационные
стратегии включали мирную политическую активность и, наконец,
использование тактики насилия, джихад, для защиты ислама.
Салафитская стратегия основана на следующей оценке положения:
ислам пришел к упадку, отклонившись от праведного пути. Сила прежней и
праведной уммы происходила от ее веры и соблюдения обрядов, ибо так
было угодно Богу. Чтобы вернуть славу и величие Золотого Века следует
возвратиться к истинной вере и традициям предшественников, особенно
пророка Мухаммеда и его соратников.
Традиционно мусульманское право базируется на 4-х источниках.
Первым является авторитет Корана. Второй суть слова и деяния пророка
Мухаммеда, как они были записаны в сборниках рассказов (хадисы) людьми,
знавшими его. Третий является расширительным использованием первых
двух, основанным на аналогиях, дабы придти к определенному мнению в
отношении ситуаций, не упомянутых в Коране и хадисах. Последний есть
консенсус мусульманских богословов по определенному вопросу. Салафи-
ты отвергают две последних исламских традиции как нововведения (бид я),
которые были искажены немусульманским влиянием и извращают слово
Бога. Для салафитов лишь первые два источника являются подлинными
посланиями Бога и только от них происходят единственно законные вера и
обычаи. Такое возращение к подлинному исламу будет угодно Богу,
который снова ниспошлет умме силу, славу и достоинство. Они отвергают
традиции и практику современного мусульманского мира как отклонения от
пути Господа, которые ведут к упадку.
вод Корана академика И.Ю. Крачковского, выполнившего научный перевод в
1921 г. Использовано издание: Коран. Перевод И.Ю. Крачковского. М: НПО
«Вектор СП», 1991. — Прим. перев.
13

Да *ават6
Салафитский диагноз и рецепт может совмещать несколько стратегий. Его
ненасильственной личной формой стало создание Мухаммедом Ильясом в
1927 г. «Джамаат Таблиги» («Общество распространения Ислама») в Индии.
Сторонясь политики, Ильяс призывал к строгой религиозной дисциплине,
чтобы возвратить мусульман, поддавшихся влиянию индийской или
западной культур. Подобная дисциплина основана на строгом и буквальном
подражании жизни пророка и его соратников как образцу мусульманского
достоинства. Посредством выполнения подобных ежедневных установлений все
формы неблагочестивых мыслей и поступков, вносящих разврат в подлинно
мусульманский образ жизни, постепенно исчезнут. Это «возрожденческое»
движение старается разорвать связи между истинно верующими
мусульманами и окружающей их развращающей средой и влить их в подлинную ум-
му, строго подчиняющуюся воле Бога. Данная стратегия оказалась успешной
в областях, где мусульмане находились в меньшинстве, таких как Индия, или
в немусульманских странах, где они являлись имигрантами. А в контексте
урбанизации второй половины XX в. она также приобрела популярность
среди молодых мусульман, переселившихся из сельской местности в города,
где они оказались вдали от традиционных норм и обычаев и в окружении
более дезориентирующего и светского образа жизни. В конце XX в. она стало
важнейшей формой мусульманского обновленчества во всем мире, в
Западной Европе, равно как и в развивающихся странах.
Подобно другим салафитским движениям, движение «Таблиги»
отвергало традиционное почитание святых или погребений. Оно не столь
широко известно, так как его приверженцы намеренно выражают сдержанную
позицию. Оно отстаивает индивидуальную ответственность в
распространении ислама на остальное общество посредством личного прозелитизма
ради обращения других людей. Ильяс убеждал своих последователей много
путешествовать по миру и продвигать идею да Ъват (по-арабски — призыв
к исламу). Она призывает мусульман примкнуть к истинному исламу или
обращать в него немусульман. Они действуют неформально в среде
простых людей, сторонясь ненужной публичности и избегая политики. Они
странствуют пешком, в подражание пророку, от одной мечети к другой,
проводя необходимое время среди верующих и оставляя за собой след из
либо возвратившихся, либо «возродившихся». Спустя три четверти века,
движение сформировало плотную сеть по всему миру и стало главной
силой мусульманского обновленчества в XX в. Его штаб-квартира
располагается в Лахоре (Пакистан). Это стратегия основана на терпении и нацелена
на медленное превращение мусульманского общества в подлинную умму
По-русски транскрибируется также как «Дава». — Прим. перев.
14

(см. Khosrokhavar, 1997: 47—116). В последние годы сетевые структуры
«Таблиги» стали уязвимы с точки зрения их использования более
воинственными салафитами, отвергающими объединяющее и ненасильственное
видение ислама, характерное для «Таблиги» и берущее начало на
Индийском субконтиненте. Забегая вперед, следует сказать, что многие будущие
боевики «Аль-Каиды» получали визы в Пакистан под предлогом обучения
в школах «Таблиги», на деле намереваясь отправиться в Афганистан для
террористической подготовки. (Kherchtou, 2001: 1109).
Второй стратегией салафизма является мирная политическая деятельность
для изменения общества через органы власти. Стимулом к развитию этой
стратегии стал глубокий упадок уммы в сравнении с западными обществами в XIX
и первой пол. XX в. Франция открыто захватила земли мусульман в Северной
Африке. Британия установила имперское господство в Южной Азии и в
различных частях Ближнего Востока. Экономическая эксплуатация, социальная
дискриминация и отсутствие индустриального развития в исламских странах
характеризовали этот период европейского колониализма. Когда
колониальные державы отвергли различные политические опции, направленные на то,
чтобы скорректировать эти унизительные тенденции, мусульмане
обратились к религии, чтобы вернуть себе достоинство, гордость и силу.
Политическая активность, основанная на религиозных принципах, традиционна для
ислама, который не признает западной концепции разделения религии и
политики, выстраданной Европой после ужасающих религиозных войн.
В конце XIX в. Джемаль ад-Дин аль-Афгани (скончался в 1896 г.7) стал
провозвестником этой политической формы мусульманского
обновленчества. Рожденный в Персии, он жил в Афганистане, Индии, Египте, Персии,
Ираке и Османской Империи, обычно на шаг опережая арест со стороны
государственных органов. В странствиях у Афгани появилось отвращение к
готовности мусульман принять западные идеи и господство. Он верил, что
религия является политической силой и пытался убедить их объединиться
для восстановления исламского величия. Он отвергал безбожный западный
материализм, но восхищался современными наукой и технологиями. Он
верил, что сила ислама состоит в ценностях и поступках Пророка и его
набожных сподвижников, чистых от заблуждений более позднего периода.
Он доказывал, что сочетание современной науки и ценностей праведников
(салаф) древности способно возродить Золотой Век Ислама. Он призывал к
пан-исламистскому движению политической солидарности, направленному
против Запада (Hodgson, 1974, 3: 307—310).
В большей мере согласовалось с салафитским обновленчеством создание
салафитских политических партий. Хасан аль-Банна (1906—1949 гг.)
основал в 1928 г. в Египте организацию «Братья Мусульмане», а Маулана Абу
Более точные даты жизни философа: 1838 (или 1839) — 1897 гг. — Прим. перев.
15

аль-Аля Маудуди (1903—1979 гг.) — «Джамаат-и ислами» («Исламское
Общество») в 1941 г. в Индии. Оба имели сходные убеждения, особенно в
отношении объединения ислама как всеобъемлющего учения для жизни
верующего и его или ее общины. Их диагноз и рецепты решения проблемы
были салафитскими. Они отстаивали создание подлинно исламского
государства посредством введения шариата, который они рассматривали не
только в качестве закона, четко основанного на Коране, но и как образ жизни са-
лафов. Наука и технологии вполне можно использовать в исламской среде.
Этот новый Золотой Век требует личного и общинного джихада, чтобы
изменить жизненный уклад верующих и осуществить политические реформы,
создавая социальные и политические условия для подобного всестороннего
уклада. Чтобы выполнить эту программу и Аль-Банна, и Аль-Аля Маудуди
создали свою организацию как авангард праведного сообщества, который
будет служить ядром истинно «возрожденных» мусульман, распространяя
подлинный ислам в более широких кругах общества. Вооруженный джихад
против неверных колонизаторов был позволен и эти партии объединились с
националистически настроенными мусульманами, стремясь завоевать
независимость от колонизаторов.
Деколонизация в середине XX в. вернула мусульман к власти, став
провозвестницей обещания истинно исламистского государства. На Индийском
субконтиненте создание Пакистана основывалось на мнении, что настоящие
мусульмане не могут жить под правлением неверных. Однако новые
мусульманские лидеры избрали стратегию имитации. Их идеи о секуляризме,
общественном суверенитете, национализме, правах женщин и
конституционализме привели к прямому конфликту с салафитами, поднявшими вопрос
об их легитимности как мусульманских лидеров. Эта оппозиция
мусульманским лидерам со стороны политических салафитов создала взрывоопасную
ситуацию. Ответом государства стала непоследовательная политика, которая
колебалась от компромисса до репрессий. Подобная стратегия мирного са-
лафитского реформирования сохранилась и поныне в Египте, Марокко и
Пакистане, но была подавлена во многих других странах.
Салафитский Джихад
Репрессии со стороны современных мусульманских государств убедили
некоторых салафитов, что да'ават и политические реформы являлись
нежизнеспособными стратегиями установления исламского государства. Но любое
насилие против государства распространит в обществе фитну (искушение
или испытание). Фитна же соотносится с хаосом или разобщением,
принесенными двумя гражданскими войнами, разделявшими мусульманское
сообщество в течение полувека после смерти Пророка и приведшими к его
расколу на суннитов и шиитов. Претендент, которого в конечном счете избрали
16

халифом, особенно настойчиво призывал к единству. Те, кто последовал за
ним, стали суннитами, отвергшие его — шиитами. Суннитская традиция
абсолютно осуждает фитну внутри уммы. Даже плохой суннитский правитель
был все же лучше, чем фитна. Как же могли праведные мусульмане поднять
мятеж против плохого мусульманского правителя, не вызвав фитну?
Легитимизация подобного восстания основывается на выработанной
Сейидом аль-Кутбом (1906—1966 гг.) концепции джахилийи, состояние
варварства и невежества, которое якобы господствовало на Аравийском
полуострове перед появлением откровений Мухаммеда. Кутб, египетский идеолог
движения «Братья Мусульмане», был подвергнут заключению за свое
противодействие секуляристской политике президента Г.А. Насера. В тюрьме его
взгляды стали еще радикальнее. Хотя он и не был первым, кто использовал
эту концепцию, он первым начертал ее радикальные следствия.
В XVIII в. Мухаммед ибн Абд-аль-Вахаб (1703—1791 гг.), проповедник
с Аравийского полуострова, осудил за развращенность распространенные
народные верования и обычаи племен полуострова. Он утверждал, что они
вернулись в состояние джахилийи. И как идолопоклонники они
заслуживают смертную казнь за отступничество от ислама. Он проповедовал
жесткую форму ислама, основанную на строгом толковании Корана, очищение
ислама от позднейших отступлений [от его истинного смысла]. Основной
его доктриной был Таухид (с арабского — «единство Бога»), осуждающий
как идолопоклонничество любую возможность посредничества в общении
с Богом, например, почитание святых или святынь. Формируя
обновленческое политическое движение для очищения ислама и выполнения его
божественного предназначения, он заключил союз с главой одного из племен,
Мухаммедом ибн Саудом. Борьба с джахилийей стала оправданием войн с
единоверцами мусульманами. К концу XVIII в. ваххабитско-саудовский
альянс подчинил себе большую часть полуострова. К ужасу уммы, он
разрушил все почитаемые захоронения, включая могилу пророка, устроил
резню мусульман в Священных городах и установил свои правила для
мусульманских паломников. Тогда вмешалась Оттоманская империя и,
используя западноевропейскую военную тактику, вытеснила союз обратно в
родовые земли саудитов вокруг Рияда. Ваххабитско-саудовский союз
просуществовал более двух веков. К 1925 г. он отвоевал большую часть
аравийского полуострова и основал королевство Саудовская Аравия.
Ибн Абд-аль-Ваххаб обосновывал многие из своих толкований Корана
фетвами Таки ад-Дина Ахмад ибн Таймия (1263—1328 гг.), который жил в
один из самых разрушительных периодов мусульманской истории —
завоевание мусульманских стран монголами, обращенными ранее в ислам.
Перед Ибн Таймия был поставлен вопрос: законно ли мусульманам
объявить джихад против других мусульман. Он отвечал, что поскольку монголы
продолжали придерживаться Яса — Норм права, установленных Чингисха-
2-9777
17

ном, а не шариата, то они не настоящие мусульмане, а вероотступники,
которых, исходя из шариата, следует покарать смертной казнью. Вести
джихад против них было правом, даже долгом мусульман. Хотя он и находился
в неприязненных отношениях с мамлюкскими правителями, из-за чего
подвергался тюремным заключениям на небольшие сроки, в своих трудах ибн
Таймия никогда не допускал возможности восстание против них, несмотря
на слухи об их безнравственных обычаях (Sivan, 1985: 90—101).
В своих работах Маудуди воскресил концепцию джахилийи как
абстрактного понятия для описания системы верований и идей в Индии. Нет ни
единого намека на то, что он намеревался использовать ее для оправдания
вооруженного восстания. Кутб взял и положение ибн Таймия о долге джихада
против вероотступников и, вырвав из контекста, концепцию Маудуди о
джахилийи, по-новому соединил их, еще шире трактуя идеи Абд аль Ваххаба.
Влияние Сейида аль Кутба на салафитский джихад имело, в целом,
определяющее значение. Лидеры афганского сопротивления, такие как Бур-
хануддин Раббани, который перевел его работы на дари, были его
учениками. Некоторые из основателей «Аль-Каиды» — Айман аз-Завахири8, Али
Амин Али аль-Рашиди и Субхи Мухаммед абу Ситта — являлись его
египетскими последователями, которые искали убежища от политических
преследований в афганском джихаде. Позже работы Кутба заполнили
идеологический вакуум, образовавшийся после того, как катастрофическое
поражение арабов в 1967 г. дискредитировало стратегии подражания и
панарабизма, направленные на то, чтобы догнать Запад. Книга Кутба «Вехи»,
изданная в 1964 г., является манифестом Салафитского джихада и его
позднего глобального варианта. Более глубокий анализ его аргументов
необходим, чтобы понять эту идеологию насилия и ее широчайший призыв.
Кутб начал с изложения салафитской идеологии. Человечество
находится на грани пропасти. Оно лишилось своих жизненных ценностей,
необходимых для здорового развития и настоящего прогресса. Западная
цивилизация не сможет обеспечить подобное руководство, так как у нее нет
подобных ценностей. Лишь ислам обладает ими. К сожалению, умма —
группа людей, чьи обычаи, идеи и концепции, правила и установления,
ценности и критерии полностью основаны на исламе - угасла на долгие годы,
потому что позднейшие отклонения извратили первоначальное учение.
Необходимо восстановить умму в ее первоначальном виде для того, чтобы
ислам играл свою главенствующую роль. Целью являлось духовное и
практическое перерождение из мира джахилийи. И коммунизм, который
унижал личность, и капитализм, который ее эксплуатировал, были восстанием
против власти Господа и отрицали достоинство, данное Богом человеку:
Нередко в российской литературе имя Айман аз-Завахири (в соответствии с
фонетикой арабского прочтения имени) транскрибируется как Аль-Завахири (в
соответствии с арабским и принятым английским написанием). — Прим. перев.
18

«чтобы добиться руководства человечеством нам следует предложить что-
то вне материального прогресса и этим другим качеством могут быть
только вера и образ жизни, которые, с одной стороны, сохранят преимущества
современной науки и технологий, а с другой обеспечат основные
человеческие потребности на том же уровне совершенства, который достигли
технологии в сфере материального благосостояния. И затем эти вера и образ
жизни должны принять конкретную форму в человеческом обществе —
другими словами, в мусульманском обществе» (Qutb, n.d.: 10).
Дабы оживить ислам, необходим авангард, который обеспечит
возвращение божественного послания. Подлинный ислам существовал лишь при
жизни поколения соратников Пророка, которых воодушевляли только Коран и
хадисы. Поздние нововведения размыли это откровение. И этот привело к
появлению общества джахилийи, более не достойного компромиссов. «Наша
цель — это, прежде всего, измениться самим таким образом, чтобы
впоследствии мы смогли изменить общество. Наша основанная цель — изменить
образ жизни общества» (21). Эта задача потребует огромных жертв.
Фундаментальным вопросом для этой обновленной религии являлись
отношения между Богом и человеком. Доктрина Таухида, единства Господа,
освященная в начальной части исламского вероучения — «нет иного Бога,
кроме Него (самого)» — обращается к проблеме этих отношений.
Суверенитет может исходить лишь от Бога, а не людей, будь они правителями,
священнослужителями или богачами. Настоящие спутники Пророка были чисты
и поэтому не было нужды принуждать их к исполнению законов, «тогда
совесть была приставом, и удовлетворение Господа, надежда на божественную
награду и страх перед гневом Господа заняла место полиции и наказаний»
(30). Через ислам, они достигли совершенства. «Все это было возможно
потому, что те, кто основали эту религию в виде государства, системы законов
и установлений первоначально утвердили ее в своих сердцах и жизнях в виде
веры, характера, почитания и человеческих взаимоотношений (21).
Это состояние совершенства удовлетворяло Бога.
Когда Бог испытал их и они остались непреклонными, отказавшись от
своих собственных желаний, и когда Всевышний Господь узнал, что они не
ждут никакой награды в этом мире, а желают победы этого послания и
установления этой Религии на земле своими усилиями, когда их сердца
стали свободными от гордости за свое происхождение, национальность,
страну, племя, дом — короче говоря, когда Всевышний Господь узрел их
моральную чистоту — тогда он даровал им высочайшее доверие,
сознательное принятие ими роли представителей Бога на земле... Он узнал, что
они не станут использовать это ради выгоды своей или своих семей,
племен или наций, а посвятят эту власть исключительно служению религии и
законам Господа, ибо знали они, что подлинный источник власти это
только Бог и что лишь они одни — избранные им. (31 ).
2*
19

Ислам являлся не только теорией, но и образом жизни, основанным на
глубокой вере. Именно дух полного подчинения Богу изменил людей для
того, чтобы создать умму. Первая задача состояла в том, чтобы вложить эту
веру в сердца людей и затем воплотить вероучение в действительность.
Признавая лишь суверенитет Бога и его шариата во всех сферах жизни,
призыв ислама (да'ават) освободил людей от рабского служения другим людям,
дабы они посвятили себя Богу и избавились от тисков человеческого
господства и законов, системы ценностей и традиций, созданных людьми.
В целом, это традиционный салафитский аргумент. Но Кутб пошел
дальше своих предшественников, когда настаивал на джихаде для
установления настоящего исламского государства. Вторая часть мусульманского
вероучения, несущая свидетельство о том, что «Мухаммед есть Посланник
Божий», являлась обоснованием создания настоящей уммы. Обновление
Ислама и его общества основана на образе этой первоначальной уммы,
которая под руководством Пророка боролась за то, чтобы привести людей
под суверенитет Бога, его власть и законы:
Она не может возникнуть просто как вера в сердцах отдельных
мусульман, сколь бы много их не было, если они не станут активной,
гармоничной и взаимодействующей группой, особенной по сути, чьи отдельные
элементы как части человеческого тела взаимодействуют в процессе ее
формирования, усиления, развития и ради ее защиты от всех тех сил,
которые нападают на ее систему; работая под управлением независимого
от джахилийи руководства, которое организует различные ее усилия для
единой гармоничной цели и которое готовит укрепление и развитие их
исламской личности и направляет их ради уничтожения влияния их
противника — джахилистского образа жизни (48).
Усердствовать ради воли Господа означает «уничтожить любую
несправедливость на земле, привести людей к почитанию одного только Бога
и вывести их из рабства человеческого, сделав слугами [sic] Бога» (56). Это
подразумевает уничтожение тиранических политических систем,
мешающих людям свободно выбрать ислам. Ислам невозможно навязать силой, но
это не означает, что мусульмане должны терпеть политические и
финансовые силы, которые препятствуют свободному принятию ислама. Ислам
освободил человека от рабства человеческого, ведь суверенитет принадлежит
только Богу, и ислам бросает вызов всем системам, с помощью которых
человек присвоил себе эту божественную прерогативу.
Кутб утверждал, что да'ават, или проповедь, не может сама по себе
достичь господства Бога на земле. «Те, кто узурпировали власть,
принадлежащую Господу, и угнетают Божьи создания не собираются уступать свою
власть просто из-за проповеди» (58—59). Только авангард мусульманского
движения сможет удалить политические, идеологические, социальные,
расовые и экономические преграды на пути распространения да'ават. «Это
20

единственный путь, которым "религия" может быть очищена лишь ради
Господа. Слово "религия" подразумевает собой больше, чем лишь
убеждение; "религия" на самом деле означает образ жизни и в исламе он основан
на вере» (61). Борьба с помощью меча {джихад бис-сайф) должна
расчистить дорогу для борьбы посредством проповеди. Джихад в своем узком или
военно-оборонительном смысле исказил универсальную природу ислама,
который был движением для уничтожения тирании: «Если мы настаиваем
на понимании исламского джихада как оборонительного движения, тогда
мы должны изменить значение слова "оборона" и подразумевать под ним
"защиту человека" от тех факторов, которые ограничивают его свободу.
Эти факторы принимают форму убеждений и концепций, а также
политических систем, основанных на экономических, расовых или классовых
различиях. Когда возник ислам, мир был полон таких систем и в нынешней
джахилийи также существуют различные виды подобных систем». (62)
Универсальная миссия ислама вечна и вездесуща, не зависит от особых
случаев или «внешних причин», таких как вторжение и оборонительные
войны. «По самой своей природе исламу свойственно брать инициативу по
освобождению человеческих существ по всей земле от рабства кому бы то
ни было, кроме Бога; и поэтому он не может быть ограничен какими-либо
географическими или расовыми границами, оставляя человечество на всей
земле во зле, хаосе и рабстве к господам иным, чем Господь» (73).
Послание ислама универсально: «Ислам — это не наследие какой-либо
отдельной расы или страны, это религия Бога и она предназначена для
всего мира. У нее есть право разрушать все преграды в форме институтов или
традиций, которые ограничивают для человека свободу выбора. Она не
нападает на индивидуумы и не принуждает их принимать ее верования, она
направляет свои удары против учреждений и традиций, дабы освободить
человеческие существа от их вредоносного влияния, искажающего
человеческую природу и ограничивающего свободу человека» (75).
Ислам для Сейида Кутба — не просто набор убеждений, как в западных
религиях. Это образ жизни, данный Богом всему человечеству. Так как
общества джалилии не позволяют создать условия для исламского образа
жизни, «ислам обязан уничтожить все подобные системы, поскольку они
представляют собой препятствия на пути ко всеобщей свободе» (75).
Джихад есть лишь обозначение процесса установления господства подобного
образа жизни в мире и подразумевает практические шаги для организации
движения, которое его обеспечит. «Таким образом, где бы ни существовало
исламское общество, которое является конкретным примером
предопределенной Богом системы существования, у него есть право, данное Богом,
выступить и взять под контроль политическую власть, чтобы установить
божественную систему на Земле, оставляя вопрос убеждений для
индивидуального сознания» (76).
21

Эта борьба направлена против любого джахилистского общества.
«Общество джахилийи это любое общество, иное, чем мусульманское
общество, и если мы желаем получить более точное определение, мы могли бы
сказать, что любое общество является джахилистским, если оно не
посвящает себя подчинению лишь воле Бога в своих убеждениях и идеях, в
своем соблюдении культа и в своем правовом регулировании. Согласно этому
определению все общества, существующие в сегодняшнем мире, являются
джахилистскими» (80). Очевидно, что «все существующие так называемые
мусульманские общества» также являются джахилистскими, ибо их образ
жизни не основан на строгом подчинении одному Богу. «Хотя они верят в
единство Бога, однако они отдали законодательную прерогативу Бога
другим и подчиняются этой власти, из нее происходят их системы, их
традиции и обычаи, их законы, их ценности и стандарты, почти весь порядок
жизни» (82). Они полностью отказались от ислама в своей жизни. Полное
принятие второй части мусульманского вероучения, свидетельствующее о
том, что «Мухаммед — Посланник Бога», подразумевает подражание
образу жизни Мухаммеда и подчинение шариату, Закону Господа. Исламским
обществом не является то, в котором люди называют себя мусульманами,
но где шариат не имеет определенного статуса. Так как ислам не
ограничивается лишь идеями, но также включает в себя весь образ жизни, то и
шариат не ограничивается жестко лишь законами, но включает в себя «основы
веры, основы управления и правосудия, основы морали и человеческих
взаимоотношений и основы знания» (107).
Объявляя существующие мусульманские общества джахилистскими,
Сейид Кутб дает обоснование для отвержения и вооруженного
выступления (джихад бис сайф) против номинально мусульманских режимов,
избегая проблемы фитны. Правоверные мусульмане воюют не против других
мусульман, а против идолопоклонников. Вскоре после публикации «Вех»,
правительство Насера снова арестовало Кутба за подстрекательство к
восстанию, и он был казнен 29 августа 1966 г. Мученичество Кутба
моментально придало его идеям достоверность.
Его последователи теперь должны были выработать практические
стратегические выводы из его теоретических аргументов. Традиционалисты
пытались примирить его аргументы с принципом да 'ават, утверждая, что
только проповедь приведет искаженное мусульманское общество назад к
подлинному исламу. Хасан аль-Худайби, лидер «Братьев-Мусульман»,
обобщил эти рассуждения в заглавии своей книги «Проповедники, а не
Судьи». Воинствующие же приняли аргумент о том, что вооруженное
свержение режима является единственным решением. Салих Сиррийя, лидер
радикального ответвления «Братьев-Мусульман», названного Партией
Исламского освобождения, осуждал политическую систему за установление
состояния джахилийи. В целом он видел разлагающееся общество жертвой
22

беспринципных, безбожных лидеров. Устранение путем переворота
высшего руководства, поэтому, вызовет стихийное народное восстание, которое
восстановит исламское государство. Предпринятая 18 апреля 1974 г.
попытка переворота в Военно-технической академии в Каире была быстро
подавлена. Сиррийа был арестован и затем казнен.
Большее влияние оказали толкования идей Кутба, предложенные Шукри
Мустафой, который довел до логического экстремума положения доктрины
джахилийи. Если египетское общество является джахилийей и прогнило до
основ, то оно должно быть отвергнуто (такфир, падший мусульманин, от
арабского корня куфр — неверие). Он доказывал, что нужно следовать
стратегии пророка, который, столкнувшись с джахилийей в Мекке, удалился в
изгнание {хиджра) в Медину, для того, чтобы создать мусульманское
общество там, собрал силы и вернулся в Мекку с триумфом. Подражая пророку,
Мустафа основал «Общество Мусульман» («Джамаат аль-Муслимин»),
правоверные общины, отдаленные от порочного общества. Вначале он создал
свои общины в пещерах гор Верхнего Египта (пресса называла это движение
«Народом пещер»), затем основал общежития в городах. Он надеялся, что
отчуждение и изоляция защитят общину от нечестивого общества и позволят
ему достаточно окрепнуть, чтобы, в конце концов, покорить Египет и
основать подлинное исламское общество. Чтобы примкнуть к этой секте,
следовало разорвать связи с обществом, включая семью, прежних друзей,
государственную службу и с тем, что рассматривалось как бесполезное образование.
Совместное проживание в городских квартирах было разрешено женщинам,
и Мустафа поощрял ранние замужества между членами общины. Это ярко
контрастировало с ситуацией в египетском обществе, где бедность
вынуждала откладывать уход из родительского дома и замужество. Множество
протестов в адрес Общества Мусульман поступило со стороны родителей, чьи
дочери исчезали для того, чтобы выйти замуж в общине. Сведения о
вступлении в секту распространялись среди родни и друзей, поскольку Мустафе
было запрещено пользоваться печатным словом для распространения своих
идей. Секта поддерживала свое существование за счет сельскохозяйственных
работ, мелкой торговли и денежных переводов от членов, направленных на
работу в богатые нефтью страны Персидского Залива. После преследований
со стороны государства в 1977 г. в Египте эта секта исчезла. Ее идеи
сохранили многие международные террористы.
Известно, что наиболее влиятельным последователем Кутба был
Мухаммед абд аль-Салам Фарадж (1954—1981 гг.), являвшийся главой
каирского отделения «Танзим аль-джихад» («Организация джихада»),
организовавшего убийство президента Анвара Садата. Фарадж сформулировал
свои идеи в брошюре «Забытый Долг». Он быстро развил доводы Кутба:
Установление исламского государства это обязанность мусульман;
то, без чего что-то необходимое не может быть выполнено, (само) ста-
23

новится необходимым. Если, кроме того, (подобное) государство не
может быть основано без войны, тогда и война точно таким лее образом
оказывается необходимой... Законы, которыми управляются мусульмане
сегодня, это законы Безверия, на самом деле они являются сводами
законов, созданными неверными, которые затем подчинили им (законам)
мусульман... После исчезновения халифата, очевидно, в 1924 г., и (потом)
отказа от законов ислама в их целостности, и (затем) их подмены
законами, введенными неверными, положение (мусульман) стало подобным
тому, которое было у монголов9. (Faraj, 1986: 165—167).
Эта аналогия с монголами сделала фетвы Ибн Таймийя значимыми для
современности. Фарадж просто утверждал, что правители его времени были
отступниками от ислама, несмотря на свои заверения в вере, а наказание за
отступничество — смерть (169). В своем памфлете он коснулся
традиционных возражений против своих доводов. Он совершенно отверг довод о том,
что благотворительные общества могут привести к созданию исламского
государства через проявления преданности вере. Подобным же образом,
личные набожность и образованность мусульман упраздняют высшую форму
преданности, которая есть джихад (конечно, после предписанных пяти основ
ислама). Он предпочитал благотворительным обществам политические
партии, «потому, что партия, по крайней мере, говорит о политике» (184).
Однако даже эта стратегия оказывается проигрышной, поскольку осуществляется
сотрудничество с «языческим» государством и, за счет этого, его поддержка.
Фарадж отверг стратегию использования да'ават для построения
широкой базы для создания исламского государства. Порочный государственный
контроль над всеми средствами массовой информации препятствует
настоящему осуществлению да'ават. Он отверг поиск знаний без использования
насилия как не соответствующий интересам общества. Фарадж также отказался
от ожидания освобождения земель, в прошлом принадлежавших
мусульманам, наподобие «освобождения Иерусалима», или поражения империализма,
прежде свержения какого-либо режима. Мусульмане должны дать приоритет
«радикальным окончательным» решениям. «Бороться с врагом, который
рядом, важнее, чем воевать с врагом, находящимся вдали» (192). Борьба с
«дальним врагом» будет поощрять местную «Неверную Власть» и за счет
пролития мусульманской крови ослаблять дело исламистов. Борьба должна
проходить только под знаменами ислама и под руководством исламистов:
Основой существования империализма в Землях Ислама являются
(именно) эти правители. Начинать с уничтожения империализма не
похвально и является бесполезным шагом. Это лишь пустая трата времени.
Т.е. проводится аналогия между монголами, формально мусульманами, но
которые руководствовались сводом права Яса, а не шариатом и потому не являлись
истинными мусульманами (см. выше), и мусульманами после 1924 г., также
живущими не по шариату. — Прим. перев.
24

Мы должны сосредоточиться на нашем собственном исламском
состоянии: мы должны установить правление божественной религии сначала в
нашей собственной стране, и сделать высшим Слово Божье.
...Нет сомнений, что первое сражение ради джихада это
уничтожение этих неверных правителей и замена их полностью Исламским
Порядком. Отсюда нам следует начать. (193)
Фарадж подчеркивал, что ислам распространялся мечом, показывая, что
джихад в исламе не был оборонительным. Он процитировал из Корана «стихи
меча» для обоснования своего взгляда. «А когда кончаться месяцы запретные,
то избивайте многобожников, где их найдете, захватывайте их, осаждайте,
устраивайте засаду против них во всяком скрытом месте!» (Коран 9:5).
Что касается земель ислама, то враг живет прямо в самом их центре.
Враг даже захватил узды правления, ибо этот враг есть (никто иной как)
те правители, которые (незаконно) овладели руководством мусульманами.
Поэтому, ведение джихада против них является личным долгом.
Знайте, что если джихад является личным долгом, то нет
необходимости просить разрешения у (ваших) родителей отправиться вести джихад,
как говорят законоведы, это подобно молитвам и посту (Faraj, 1986: 200).
Фарадж также отрицал как опасное современное нововведение
различение большого джихада (против собственной души) и малого джихада
(против врага), потому, что оно умаляет ценность борьбы посредством меча.
Точно также и отсутствие халифа не являлось оправданием для переноса
джихада. Все это делало тем более необходимым организацию усилий
джихада ради возвращения мусульманским народам ислама. Цена отказа от
джихада это «низость, унижение, разделение и раздробленность, в которых
мусульмане живут сегодня» (205).
Остальное в памфлете Фараджа сводится к дискуссиям по поводу
военной морали и тактики, например, законности обмана, внезапных атак,
уничтожения собственности, причем подчеркивается, что, в целом, следует
избегать убийства детей, женщин и невинных жертв.
Копии памфлета были обнаружены в домах подозреваемых в заговоре в
ходе волны арестов после убийства президента Садата. Было ясно, что этот
памфлет был тайной доктриной для внутреннего, а не широкого
использования. Он был опубликован лишь после того, как египетское правительство
приказало богословам Университета Аль Азхар опровергнуть его тезисы. Дебаты
относительно обвинений в джахилийи и такфире восходят к сути спора между
традиционалистами и воинствующими салафитами о значении джихада и
законности внутреннего вооруженного восстания, учитывая запрещение фитны.
Сторонники вооруженного пути, подобно Фараджу, использовали
выборочное цитирование Корана для обоснования своих выводов. Например, в своей
трактовке «стихов меча» он цитировал лишь их первую часть. Коран ее
продолжает, «Если они обратились и выполняли молитву и давали очищение, то
25

освободите им дорогу: ведь Аллах — прощающий, милосердный!» (Коран,
9:5). Эта последняя часть опровергает обоснование убийства без разбора
врагов ислама, используемое сторонниками вооруженной борьбы.
Салафитский джихад, таким образом, это мусульманское
обновленческое движение, оправдывающее насильственное свержение местных
мусульманских правительств как «ближнего врага» с целью установления
исламистского государства.
Глобальный салафитский джихад
Война в Афганистане против Советского союза стала водоразделом в
военных движениях мусульманского обновления. Боевики со всего
мусульманского мира, наконец, встретились и на протяжении долгого времени
взаимодействовали друг с другом. Общая война сплотила их крепкими узами.
После ухода Советов боевики начали анализировать свои общие проблемы
с глобальной точки зрения, переступая пределы своих стран. Шейх Абдал-
ла Аззам призывал к традиционному джихаду для отпора христианскому
вторжению в ранее мусульманские земли. Он отрицал столкновения между
мусульманами как фитну. Он одобрял конфликты в Филиппинах,
Палестине и даже в Испании, но не в мусульманских странах, таких как Египет,
Иордания и Сирия. Египетские салафимуджахедин (от арабского корня
джихад, воины джихада, в единственном числе — моджахед), зараженные
идеями Кутба и Фараджа, искали помощи в деле свержения правительства
своей страны и хотели использовать для этой цели ресурсы афганского
джихада. Усама бин Ладен, популярный и сказочно богатый заместитель
Аззама, постепенно стал поддерживать их взгляды. После смерти Аззама в
1989 г. созданные им организации выжили, но им недоставало общего
врага, для того чтобы сконцентрировать свою энергию. Ситуация изменилась с
появлением войск США в Саудовской Аравии и затем, в Сомали,
однозначно мусульманских земель.
Реакция мусульманских боевиков на войска неверных на мусульманской
земле первоначально представляла собой призыв к традиционному джихаду
для изгнания неверных из мусульманских земель. Однако глобальный взгляд
на проблемы, характерный теперь для сообщества «Афганских арабов»
(также упоминаемых как «Арабские афганцы»), постепенно обусловил
появление и более глобального анализа проблем ислама. Местные мусульманские
лидеры такфира выглядели как пешки мировой державы, которая сама
теперь рассматривалась как главное препятствие для создания
транснациональной уммы от Марокко до Филиппин. Это, в действительности,
видоизменяло стратегию Фараджа, так что теперь приоритет отдавался джихаду
против «дальнего», а не «ближнего» врага. С развалом СССР, единственной
подобной мировой державой остались Соединенные Штаты. Дискуссии,
26

приведшие к подобным выводам, велись во времена изгнания «Аль-Каиды» в
Судане в 1990-е гг. Параллельные дискуссии шли в Нью-Йорке, результатом
которых стали взрывы во Всемирном торговом центре10, а также в Алжире и
Франции перед серией терактов в этих странах в 1995—1996 гг.
Шагом по направлению к началу мирового салафитского джихада стало
объявление 8 августа 1996 г. Усамой бин Ладеном. «Войны против
американцев, занявших землю Двух Святынь (Изгоняйте неверных с Аравийского
полуострова)». Как показывает подзаголовок, эта фетва содержит
предложенное Аззамом понятие оборонительного джихада для изгнания неверных
из мусульманских стран. Основание для пересмотра стратегии Фараджа
передается метафорой: «положение не может быть исправлено (тень нельзя
выпрямить, если ее источник, столб, также не является прямым) пока не
найден корень проблемы. Отсюда, существенно значимо поразить главного
врага, который разделил Умму на небольшие и малые государства, ввергая их на
протяжении последних нескольких десятилетий в состояние беспорядка».
В обосновании своей стратегии Бин Ладен снова обратился к аналогии с
монголами и фетвам ибн Таймийя. «Народы ислама должны объединить
свои силы и поддерживать друг друга для избавления от главного "Куфр ",
который контролирует государства исламского мира, даже претерпеть
меньший ущерб, дабы избавиться от большего, то есть главного "Куфра"».
Для Бин Ладена нет более важного долга, чем изгнание американского
врага со Святой Земли. Опять же, цитируя ибн Таймийю, «бороться в защиту
религии и Веры — общая обязанность; кроме Веры нет иного долга, чем
сражаться с врагом, который оскверняет жизнь и религию».
Спустя полтора года, 18 февраля 1998 г., фетва Мирового Исламского
Фронта, объявившая «Джихад против евреев и крестоносцев», стала
манифестом полноценного мирового салафитского джихада. В этом документе
Бин Ладен расширил свое прежнее понимание джихада, от
оборонительного до наступательного. Мировой салафитский джихад теперь ведет войну с
«дальним врагом» (Соединенные Штаты и Запад в целом) на его
территории или в третьих странах. Оправданием для этого нового типа джихада
служило то, что «оккупация» Соединенными Штатами Саудовской Аравии,
поддержка Израиля и убийства иракских детей были «открытым
объявлением войны Аллаху, его Посланнику, и мусульманам».
Постановление убивать американцев и их союзников — гражданских и
военных — это личная обязанность для каждого мусульманина, который
может исполнить ее в любой стране, в которой это возможно сделать...
Мы — с помощью Аллаха — призываем каждого мусульманина, кто верит
в Аллаха и желает награды за выполнение приказов Аллаха, убивать
американцев и расхищать их богатства, где и когда они найдут их. Мы так-
Имеются в виду теракты 1993 г. — Прим. перев.
27

же призываем мусульманских улемов, лидеров, молодежь и солдат
совершать нападения на американские войска Сатаны и союзных с ними
сторонников Дьявола и отстранять тех, кто укрывается за ними, дабы они
смогли извлечь урок. (Бин Ладен и др., 1998).
Наиболее ясная разработка модели этого нового мирового салафитского
джихада представлена в книге Аймана аз-Завахири «Рыцари под знаменами
Пророка» (al-Zawahiri, 2001: Part 11). В ней Аз-Завахири объявляет, что
новый джихад являлся борьбой между исламом и враждебными мировыми
силами: западными державами и Россией, использующими «набор
средств», включая «1) Организация Объединенных наций. 2)
Дружественные правители мусульманских народов. 3) Транснациональные
корпорации. 4) Международные коммуникации и системы обмена данных. 5)
Международные информационные агентства и спутниковые информационные
каналы. 6) Международные организации помощи, которые используются
как прикрытие для шпионажа, прозелитизма, подготовки переворотов и
перевозки оружия». Противостояла этому врагу новая исламистская
фундаменталистская коалиция, состоящая из джихадистских движений в
различных землях Ислама. «Она представляет собой растущую силу, которая
собирается под знаменами джихада во имя Бога и действует за рамками
нового мирового порядка». Аз-Завахири описывал ситуацию как новый
феномен молодых моджахедов, которые оставили «свои семьи, страны,
богатства, учебу и работу в поисках полей брани джихада во имя Господа». По его
мнению, не существует никакого решения без джихада. Предательство
мирного алжирского фундаменталистского движения показало
бессмысленность «всех других методов, которые пытались избежать принятия
бремени джихада» (al-Zawahiri, 2001 : part 11 ).
Верность руководству являлась долгом, которому не следует позволить
выродиться в культ личности, ведь суверенитет принадлежит только Богу.
«Верность руководству и признание его первенства и заслуг представляется
долгом, который следует особо подчеркнуть и качеством, которое должно
развивать. Но если преданность руководству доходит до того, что оно
объявляется святым и если признание его первенства и заслуг ведет к
непогрешимости, движение будет нести урон из-за своей методологической слепоты.
Любой изъян руководства может привести к исторической катастрофе, не
только для движения, но также и для всей нации» (al-Zawahiri, 2001 : part 11).
Мобилизация мусульманских масс является критической для мирового
салафитского джихада, которому нужно сблизиться с массами, быть среди
них или слегка впереди них, а не изолированным от них:
Движение джихада должно посвятить деятельность одного из своих
крыльев работе с массами, проповедям, создать службы поддержки
мусульман, разделять их заботы всеми возможными для
благотворительности и образовательной работы путями. Ни одну из сфер жизни мы не
28

должны оставить неохваченной. Мы должны завоевать доверие,
уважение и любовь людей. Народ не будет любить нас, если он не почувствует,
что мы его любим, заботимся о нем и готовы его защищать... Мы не
должны осуждать народ за то, что он не отвечает [на наше послание. —
Прим. перев.] или не живет во имя цели. Вместо этого, мы должны
осуждать самих себя за неуспех в попытке довести наше послание, показать
сострадание и жертвенность. (al-Zawahiri, 2001: part 11).
Это послание должно передаваться с помощью простых терминах, так,
чтобы все могли понять его религиозные истоки. Это предполагает важную
роль да'ават. Умма не участвовала бы в джихаде, если бы не понимала
лозунги моджахедов.
Одним лозунгом, который был хорошо понятен народу и на который он
откликался в течение прошедших 50 лет, является призыв к джихаду
против Израиля. В дополнение к нему, в этом десятилетии люди настроены
против присутствия США. Они охотно откликаются на призыв к
джихаду против американцев. Один взгляд на историю моджахедов в
Афганистане, Палестине и Чечне показывает, что движение джихада достигло
центра руководства стран, когда оно приняло лозунг освобождения
народа от его внешних врагов и когда оно изобразило его как битву ислама
против неверия и неверных... Следует признать тот факт, что проблема
Палестины является темой, которая в последние 50 лет воспламеняла
чувства мусульманской нации от Марокко до Индонезии. Кроме того, это
точка объединения для всех арабов, верующих или неверующих, хороших
или плохих. (al-Zawahiri, 2001: part 11).
Аз-Завахири объявил, что джихад должен продемонстрировать измену
мусульманских правителей и их апологетов, которая происходит от
отсутствия у них веры и их поддержки неверных против мусульман. Движение
должно установить исламское государство в мусульманском хартланде, из
которого впоследствии выступит на бой за восстановление халифата,
основанного на традициях пророка. «Если успешные операции против врагов
ислама и серьезный урон, нанесенный ими, не послужат достижению конечной
цели создания мусульманской нации в сердце исламского мира», доказывал
он, «независимо от их масштабов они будут не более, чем нарушением
порядка, который можно вынести и стерпеть, даже если они продлятся
некоторое время и принесут определенные потери» (al-Zawahiri, 2001: part 11).
Это не легкая цель, которую возможно было бы достичь в ближайшем
будущем. Для построения своей структуры движению во имя джихада
требовалось терпение, пока оно не было надежно обеспечено достаточными
ресурсами и поддержкой, чтобы выбрать время и место для своих
сражений. Если местный правящий режим раскроет планы движения и арестует
его лидеров, следует отступить в поисках безопасного убежища «без
колебаний, нежелания или погружения в иллюзии». Лучше находиться в актив-
29

ном движении, нежели терять время в унижении или плену. Поскольку
целью джихада является всестороннее преобразование, путь будет долгим,
полным жертв. Движение не должно падать духом от повторных
отступлений или повторяющихся бедствий и никогда не должно складывать
оружие, независимо от потерь. Если отступление отрезано и разгром
неизбежен, моджахед должен сражаться «так, что никто не будет захвачен в плен
или не погибнет напрасно». Но иногда враждебные обстоятельства
диктуют иную стратегию. Если местные власти вынуждают сражаться во
враждебных обстоятельствах «мы должны отвечать в том месте, которое мы
выберем, а именно:бить американцев и евреев в их собственных странах». Это
послужило бы решению трех задач. Во-первых, это был бы удар по
«великому господину» врага, прячущемуся за своими местными агентами. Во-
вторых, это помогло бы завоевать поддержку у мусульманской нации,
благодаря «удару по предпочтительной для нее цели, такому, что она
сочувствует тем, кто ее поразит». В-третьих, это разоблачит правящий режим
перед глазами мусульман, когда он ответит возмездием в защиту своих
«американских и еврейских хозяев, показав свое подлинное уродливое лицо,
лицо нанятого полицейского, который преданно служит оккупантам и
врагам мусульманской нации» (al-Zawahiri, 2001: part 11).
Аз-Завахири настаивает на своем намерении поразить дальнего врага.
Хозяева в Вашингтоне и Тель-Авиве используют режимы для того,
чтобы они защищали их интересы и чтобы они вели на их стороне борьбу
против мусульман. Если шрапнель с поля битвы долетит до их домов и тел, они
со своими агентами будут выяснять вопрос о том, кто ответственен за
это. В этом случае они станут перед мучительным выбором: либо самим
начать сражение с мусульманами, что означает, что битва превратиться
в открытый джихад против неверных, либо пересмотреть свои планы,
признав поражение в жестком и жестоком противостоянии с мусульманами.
Поэтому, мы должны перенести битву на землю врага, дабы ожечь руки
тем, кто разжигает огонь в наших странах. (al-Zawahiri, 2001 : part 11 ).
Таким образом, доказывает Аз-Завахири, борьба за установление
исламского государства не может быть ограничена региональной борьбой и не
может быть отложена:
Из всего вышесказанного ясно, что союз евреев и крестоносцев, ведомый
Соединенными Штатами, не позволит никакой мусульманской силе достичь
власти в какой-либо из исламских стран. Он мобилизует всю свою мощь,
чтобы нанести ей удар и отстранить от власти. В конце концов, он
объявит ей войну, которая охватит весь мир. Он введет санкции против любого,
кто помогает ей, если не объявит войну им всем вместе. Поэтому, чтобы
приспособиться к этой новой реальности мы должны подготовиться к
сражению, которое не ограничится одним регионом, сражению, которое
охватит внутреннего врага — отступников, и внешнего врага — союза ев-
30

реев и крестоносцев. ... Исламское движение моджахедов должно
расширить использование своих методов ударов и способов сопротивления врагу с
тем, чтобы соответствовать растущему числу своих врагов, качеству их
оружия, их разрушительной силе, пренебрежением всеми запретами и
презрением перед всеми правилами и традициями ведения войн и конфликтов. В
этом отношении мы должны сосредоточиться на следующих задачах:
1) Необходимо нанести максимальный урон врагу, ибо такой язык понятен
Западу, независимо от того, сколько времени и усилий на это потребуется.
2) Необходимо сосредоточиться на методе использования мучеников
[смертников — шахидов. — Прим. перев.], как наиболее успешном способе
нанести урон врагу, требующем наименьших потерь со стороны моджахедов.
3) Цели, равно как типы и методы применения оружия, должны
выбираться таким образом, чтобы воздействовать на вражескую структуру,
обеспечивая достаточный уровень его сдерживания для того, чтобы
остановить его жестокость, высокомерие и презрение ко всем запретам и
традициям. Все это вновь возведет борьбу до ее реального масштаба.
4) Дабы вновь подчеркнуть все то, что мы уже объясняли, мы
повторяем, что на данной стадии направленность действий только на
внутреннего врага невыполнима. (al-Zawahiri, 2001 : part 11).
Это битва, которую должен поддержать каждый мусульманин для
защиты своих веры, общества, ценностей, чести, достоинства,
благосостояния и власти. Для мобилизации массам нужно руководство, которому они
могут доверять, понимать и следовать; ясный враг, по которому нужно
нанести удар, и избавление от цепей страха и слабости в их душах. Движение
джихада должно нести свое послание в массы, прорывая наложенную на
него информационную блокаду. Аз-Завахири так описывает основную цель
движения исламского джихада, невзирая на жертвы и время, которые она
потребует: «Освобождение мусульманской нации, противостояние врагам
ислама и начало джихада против них требуют мусульманской власти,
установленной на мусульманской земле, которая поднимет знамя джихада и
соберет под ним мусульман. Без достижения этой цели наши действия
будут не более, чем простыми и повторяющимися беспорядками, которые не
приведут к желаемой цели, а именно восстановлению халифата и изгнанию
захватчиков с земли Ислама» (al-Zawahiri, 2001 : part 11).
Все вышеописанное ясно свидетельствует о том, что нынешняя волна
терроризма, направленная на дальнего врага, является продуманной
стратегией исламистского обновленческого движения. Ее идеология ведет
происхождение из Египта, так как ее главными вдохновителями были Кутб, Мус-
тафа, Фарадж и Аз-Завахири. Она в большей мере концентрирует свое
внимание на внутренних исламских факторах, чем на неисламских
аспектах. В отличие от ее образа на Западе, она не основана на ненависти к
Западу. Она ясно проповедует идею ненависти к западным ценностям и в дан-
31

ном отношении упоминание Израиля является для масс объединяющим
принципом. Но эта неприязнь происходит от особой исламской версии
любви ради Бога и правоверных мусульман в целом. Ее призыв
основывается на ее очевидной простоте и изящности, которая вызывает резонанс в
среде обеспокоенных мусульман, не слишком образованных в
традиционном мусульманском вероучении, которое она отвергает. Следующие три
главы обращаются к вопросам о том, как это движение эволюционировало,
кто в нем участвовал и как присоединился к нему.
2. Эволюция Джихада
Всемирный салафитский джихад обычно воспринимается как «отдача»
(предполагаемый неологизм ЦРУ, подразумевающий непреднамеренные
последствия тайных операций) обучения и поддержки «афганских арабов»
американским правительством в течение афганско-советской войны. Эта
точка зрения снова и снова появляется в СМИ и в книгах, написанных
журналистами. «ЦРУ финансировало и обучало афганских арабов в
течение войны, а теперь его прежние "активы" оказались направлены против
бывшего союзника» (Reeve, 1999: 55; см. также Harding, 2000: 24 и др.). В
идее об «отдаче» есть некая трагическая ирония: от самоуверенности
американской политики в Афганистане в 1980-х гг. до возмездия джихада 11
сентября 2001 г. Однако другие обозреватели придерживаются
противоположной точки зрения и обвиняют ЦРУ в том, что оно сделало слишком
мало и винят его за неспособность пресечь пакистанские усилия по
поддержке и обучению бойцов, которые позже распространили джихад и терроризм
по всему миру (Bergen, 2001а: 67). Только тщательное рассмотрение
исторической эволюции го глобального салафитского джихада может
разрешить этот спор.
Египетские корни
Различные основатели всемирного салафитского джихада прибыли в
Афганистан в 1980-х гг. из разных стран и до этого не были знакомы друг с другом. Но
это не относится к египтянам, которые знали друг друга по
антиправительственной деятельности в Египте до того, как они нашли убежище в Афганистане.
Эта группа египтян и сформировала руководство глобального джихада.
История египетского салафитского джихада запутана, не в последнюю
очередь потому, что одни и те же названия повторно использовались для
обозначения различных групп, так что невнимательный читатель может
оказаться в плену ложных представлений о генеалогии джихада. Только не
обращая внимания на названия и четко следуя фактической цепочке суще-
32

ствующих отношений внутри джихада мы сможем рассмотреть
происхождение этих движений и то, как их структура повлияла на споры о доктрине
и на дальнейшее образование союзов, которые, в конечном счете, и
породили глобальные организации, такие как «Аль-Каида» или Египетский
исламский джихад (ЕИД).
Ключевой фигурой в анализе данной проблемы является Айман аз-
Завахири, лидер ЕИД, и заместитель главы «Аль-Каиды». Айман аз-Завахири
родился 19 июня 1951 г. и принадлежал к одной из самых уважаемых
египетских семей в Каире. Его отец был профессором фармакологии, его дедушка
по материнской линии занимал престижные посольские посты и должности в
академической науке, а дядя был генеральным секретарем и основателем
Лиги арабских государств. Несмотря на то, что образование он получил в
светской школе, Аз-Завахири был набожен и регулярно посещал мечеть со своим
младшим братом Мухаммедом. В раннем возрасте он оказался под сильным
влиянием работ Сейида Кутба и в 1966 г. он, его брат и три друга по средней
школе заключили секретный договор, целью которого была борьба против
режима Насера в соответствии с идеями Кутба. Формирование таких тайных
групп среди друзей по средней школе, ищущих причину, которая бы придала
значение их жизни, является общим явлением. Обычно эти группы не
связаны с более крупными движениями и исчезают с течением времени, как
только люди вырастают и начинают делать успехи в жизни. Но в данном случае
обстоятельства и непреодолимое упорство Аз-Завахири удержали группу.
Друзья встречались друг у друга дома и в мечети. Они хотели стать
революционерами, но не знали, как это сделать. Множество подобных групп
появилось по всему Египту, они состояли, в основном, из беспокойных и
отчужденных студентов. Группы были маленькими, дезорганизованными и не
знали о существовании других групп, поскольку репрессивный политический
климат в Египте не давал им возможности открыто пропагандировать свое
существование и устанавливать контакты между собой.
Унизительное поражение от Израиля в 1967 г. полностью
дискредитировало насеровское правительство и его светскую социалистическую
политику. Оно актуализировало альтернативную точку зрения, состоявшую в
том, что «Ислам — это решение». В своих мемуарах Аз-Завахири (al-
Zawahiri, 2001) описал, как он и его друзья участвовали в последовавших
демонстрациях протеста против этой катастрофы. Услышав в мечети как
молодой заместитель прокурора Яхья Хашим после окончания рабочего
дня открыто бросает вызов правительству, они решили организовать
демонстрацию. Позже Аз-Завахири встретился и подружился с ним. Аз-
Завахири поступил в военно-медицинскую школу, где он медленно
продолжал расширять свою тайную группу, особое внимание уделяя
секретности и безопасности. После смерти Насера, правительство Анвара Садата
стало помогать исламским движениям с тем, чтобы ликвидировать пере-
3-9777
33

житки левой политики Насера. Были освобождены из тюрьмы Братья-
мусульмане11, спонсировались исламские ассоциации или группы («Гамаат
исламийя»12, обычно упоминается во множественном числе) в
университетах с тем, чтобы бросить вызов их коллегам левых убеждений,
контролирующим социальные ассоциации университетов.
Эта новая свобода открыла период разнообразных экспериментов в
среде исламских групп, каждая из которых предлагала собственную стратегию
достижения исламского государства. Традиционные Братья-мусульмане
проповедовали да'ават в рамках усилий по мирному преобразованию
гражданского общества в массовое движение, которое сможет успешно
потребовать перемен и воплотить исламское государство в жизнь. Хасан аль-
Худайби, верховный лидер Братьев-мусульман, защищал эту долгосрочную
стратегию, делающую акцент на переменах, порожденных движением
«снизу». Он отверг призыв Кутба к насилию в книге, которая, кстати,
называется «Проповедники, а не Судьи». Голосом этой группы был
ежемесячный журнал «Аль-Дава», который призывал к немедленному принятию
государством законов Шариата. Они считали, что главным препятствием на
пути к созданию исламского государства являются евреи. Журнал
выступал против мирных переговоров с Израилем, крестовых походов и их
колониальных версий, коммунистов и их социалистических предложений, и,
наконец, против секуляристов, таких как Мустафа Кемаль Ататюрк13 и его
светского проекта в Турции.
Нетерпеливых молодых активистов не удовлетворяла эта долгосрочная
стратегия, они требовали более быстрого создания исламского государства с
Братья-мусульмане — арабск. «Аль-Ихван аль-Муслимун», политико-
религиозная панисламская ассоциация, созданная в Египте в 1929 г. на основе
небольшой группы, сформированной Хасаном аль-Банна в 1928 г. Отделения
организации были созданы повсюду в Египте, а также в Сирии, Ливане, Ираке, Иордании,
Судане, Палестине. Ассоциация призывала к объединению всех мусульман в борьбе
против Запада и восстановления халифата. После неудачной попытки захватить
власть в Египте в 1948 г. организация Братьев-мусульман была запрещена.
Ассоциация была распущена в 1954 г. и стала действовать подпольно. — Прим. перев.
В соответствии с египетским прочтением название произносится как «Гамаат
исламийя» (ср. Гамаль Абдель Насер вместо Джамаль Абдель Насер), М. Сейдж-
маном используется традиционное арабское прочтение «Джамаат исламийя». —
Прим. перев.
Мустафа Кемаль Ататюрк (1881—1928 гг.) — основатель и первый президент
Турецкой республики. Установил в Турции жесткий авторитарный секуляристский
режим, отвергающий всякое влияние религии на государство и проводивший
политику внедрения светских начал в жизнь турецкого общества, вестернизацию.
Сильные антиисламские элементы во внутриполитической линии Турции сохраняются и
по сей день, вызывая ожесточенны споры исламистов и их оппонентов-секуляристов,
в том числе военных элит. — Прим. перев.
34

помощью действий, направленных «сверху вниз», усилий авангарда
мусульман, как завещал Кутб, который после своего мученичества стал легендой.
После того, как ослабли репрессии после смерти Насера, маленькие группы
борцов-исламистов спонтанно проявились в университетских городках по
всему Египту. Каждая следовала своей стратегии и не заботилась о
координации усилий или даже о поддержке со стороны других «Гамаат исламийя».
Некоторые были убеждены, что исламское общество сформируется
спонтанно, как только несправедливый правитель будет смещен. В этом состояла
суть идей Салиха Сиррийя, палестинца, прибывшего в Египет из Иордании в
1971 г. после провала переворота Черного сентября в 1970 г.14 Его
красноречие и убедительность в трактовке вопросов религии и политики привлекли
студентов из Каира и Александрии. Он организовывал их в группу,
названную Исламской освободительной организацией (ИОО). Суть его послания
состояла в том, что ниспровержение безбожного египетского правительства
приведет к учреждению справедливого мусульманского общества. 18 апреля
1974 г. приблизительно сто членов ИОО штурмом захватили арсенал
Технического военного училища, захватили оружие и транспортные средства и
направились в располагающееся рядом Здание арабских социалистов, где на
официальном мероприятии находились Садат и другие высшие должностные
лица. Члены ИОО собирались убить их, захватить соседние здания радио и
телевидения и объявить рождение Исламской республики Египта.
Сотрудники служб безопасности захватили заговорщиков прежде, чем они успели
покинуть училище. В последующей перестрелке были убиты одиннадцать и
ранены двадцать семь человек. Девяносто пять членов ИОО были
арестованы, началось следствие; тридцать два человека были осуждены. Сиррийя и
один из его помощников были казнены 9 ноября 1976 г.
Провал ИОО не дискредитировал идею государственного переворота
«сверху». Хашим поддерживал данную стратегию и убеждал близких ему
людей начать партизанскую войну. Аз-Завахири пробовал отговорить друга
от этой стратегии, для осуществления которой требуются укрытия, чтобы
скрываться от правительства. В целом, Египет является узкой речной
долиной, зажатой между двумя пустынями, здесь нет подходящих мест для
укрытия. Хашим упорствовал и для осуществления своего плана попробовал
завербовать заговорщиков ИОО, заключенных в тюрьму. Используя свое
положение заместителя главного обвинителя, он планировал их побег во время
перемещения их из одной тюрьмы в другую. Когда план был раскрыт, Хашим и
несколько его соратников бежали в гористую область в Верхнем Египте.
Полиция легко обнаружила их, и Хашим был убит в завязавшейся перестрелке.
«Черный четверг» — конфликт между иорданским правительством и
палестинскими боевиками из ООП, переросший в боевые столкновения в августе-
сентябре 1970 г., завершившийся изгнанием ООП из Иордании. — Прим. перев
з* 35

Другая стратегия, которую отстаивал Шукри Мустафа, предполагала
создание чистых исламских сообществ, живущих вне нечистого общества.
Возглавляемая им община мусульман оказалась не в ладах с законом в
ноябре 1976 г., когда нескольких членов оставили сообщество, чтобы
сформировать свою собственную независимую группу. Объявив их
отступниками, совершившими наказуемое смертью преступление, Мустафа возглавил
группу учеников, посланную их убить, вероятно, чтобы воспрепятствовать
появлению инакомыслия в будущем. Полиция вмешалась и арестовала
нескольких членов общины. Мустафа потребовал выпустить их, но
правительство проигнорировало его заявление. Его группа стала объектом
насмешек в прессе, которая изображала их сборищем фанатиков или
преступников, помешанных на двуединой концепции отлучения и изгнания
(алъ-Такфир ва^лъ Хиджра). Ярлык прижился, и община вошла в историю
под этим именем. Мустафа протестовал против карикатур в своих
заявлениях для прессы, которые никто никогда не печатал.
Разочарованный неудачами, 3 июля 1977 г. Мустафа похитил министра
Мухаммеда аль-Дхахаби и потребовал выпустить своих последователей,
принести публичные извинения со стороны прессы, опубликовать его
книгу, объясняющую его философию, напечатать официальные сообщения
Общества и выплатить умеренную сумму денег. Правительство
проигнорировало его требования, и Мустафа убил заложника, чтобы не уронить свой
авторитет. После того, как труп был найден, полиция расправилась с
общиной, в ходе противостояния были убиты несколько человек с обеих сторон.
Правительство арестовало и судило сотни членов сообщества, однако
осудили немногих. Мустафа и еще четыре его соратника были приговорены к
смерти и казнены 19 марта 1978 г. (Ibrahim, 1980 and 1982; Kepel, 1993).
Пресса изображала Мустафу преступником-фанатиком, который стремился
свергнуть режим и обманывал молодых невинных людей, прикрываясь
религией. В салафитских кругах он приобрел широкую известность и позже его
идеи повлияли на отдельные группы глобального салафитского джихада.
Наиболее значимым движением за учреждение исламистского
государства стали «Гамаат исламийя», действовавшие в ведущих университетах
Каира, Александрии и городах Асьют, Эль-Минья, Сохаг, Кена и Эль-Файюм —
столицах провинций Верхнего Египта. Эти исламские студенческие
ассоциации обеспечивали такие услуги как проезд для студентов, дешевые копии
конспектов лекций и даже летние лагеря. К 1977 г. исламисты полностью
доминировали в политической и социальной жизни университетов. Они
контролировали студенческие газеты и печатали исламистскую литературу,
включая «Вехи» Кутба, которые знакомили студенчество с салафитскими
идеями. Их союз с правительством Садата распался из-за их оппозиции
мирному процессу с Израилем. Заключение в 1979 г. соглашений в Кемп-Девиде
усилило их и так растущее разочарование в политике правительства, сохра-
36

няющей свою светскую направленность, и вызвало быстрый рост числа
тайных исламистских групп, проповедующих превосходство дел над словами.
Постепенное нарастание радикальных настроений в группе Аз-Завахари
было типичным для этого времени. Возможно, под воздействием
вдохновляющего примера Хашима группа сосредоточила внимание на джихаде и
необходимости переворота, а не на медленном процессе создания
исламистского государства благодаря народному движению. Данную стратегию
следовало держать в тайне и надежно охранять от утечек информации,
чтобы не привлекать внимание правительства. Но она также требовала
военных навыков и доступа к оружию и, следовательно, путей проникновения в
вооруженные силы. Бдительность египетской контрразведки делала эту
стратегию весьма рискованной. Группа Аз-Завахири действовала с
большой осторожностью, используя дружбу или родственные связи, дабы
защитить себя от потенциального доноса. Вербовка Иссама аль-Камари
иллюстрирует, как использовались в этом процессе родственные и дружеские
связи. Членом группы был Улви Мустафа Улайва. Его брат Мухаммад
Мастафа Улайва учился в военном колледже, где он подружился с Аль-
Камари. Аль-Камари хотел участвовать в ниспровержении египетского
режима и отказался от возможности пойти в более престижный университет и
получить более выгодную профессию ради того, чтобы поступить военный
колледж и устроиться в армию. Ощущая, как растет их взаимное доверие и
крепнут отношения, Мухаммед Улайва и Аль-Камари обсуждали свои
религиозные и политические взгляды. Через братьев Улайва Аль-Камари
присоединился к группе и сблизился с Аз-Завахири. Аль-Камари быстро
продвигался по службе в рядах Вооруженных Сил. Для тайной группы он
составил перечень основных точек дислокации в столице сил безопасности
и военных, поддерживающих режим, и проанализировал их наиболее
уязвимые места. В то же время, его растущий доступ к военным объектам
позволял ему похищать некоторое количество оружия со своей базы и
хранить его в клинике Аз-Завахири. Другими членами группы Аз-Завахири
были его брат Мухаммед аз-Завахири и Сейид Имам аль-Шариф, другой
хирург, который позже приобрел известность как доктор Аль-Фадль.
От четырех до шести таких тайных групп объединились в Каире под
руководством Мухаммеда Абд аль-Салама Фараджа. Его книга о пренебре-
гаемом долге джихада дала им и общую стратегию, и название,
использованное властями для обозначения их группы — «Танзим аль-Джихад»
(«Организация джихада»). Неясно, как эти тайные группы нашли друг
друга, но, видимо, свою роль здесь сыграл Камаль Хабиб. В группу Фараджа
входили несколько военных, например, подполковник Аббуд аз-Зумр,
офицер разведки, который руководил военной частью группы. Вместо того,
чтобы сконцентрировать свои усилия на университетах, Фарадж
сосредоточил внимание на относительно бедных группах горожан. В проповедях,
37

которые он читал в частной мечети, построенной для него родственниками
со стороны супруги, он утверждал необходимость вооруженного джихада
для создания исламистского государства. Его ученики в свою очередь
приводили своих друзей и семьи, расширяя группу. Каждая каирская группа
была автономна, но их лидеры регулярно встречались для выработки
общей стратегии. Хотя Фарадж, как и Аз-Завахири, одобрял вербовку
военных, Аз-Зумр препятствовал любым специальным усилиям в этом
направлении, опасаясь разоблачения, так как знал, что система внутренней
безопасности в вооруженных силах была поставлена очень хорошо. Некоторые
офицеры действительно присоединились к группе, но их тщательно
проверяли через друзей или семью. Стратегия Аз-Зумра предполагала народное
восстание и революцию по иранской модели 1979 г.
Группы активистов в Верхнем Египте (Сайд) отличались по составу и
имели другие цели. Студенты в них составляли большинство (64%), в то
время как в каирских группах они были в меньшинстве (43%).
Абсолютным лидером групп Верхнего Египта был Карам Зухди из Эль-Минья.
Наджих Ибрагим Абдалла Сейид был лидером в Асьюта; Мухаммад аль-
Истамбули являлся деканом факультета бизнеса в Университете Асьюта;
Хамди Абдель Рахман был лидером в Сохаге. Группы саидцев оставались
укорененными в свое общество, что было их важным отличием, которого
мы коснемся в главе 5. Верхний Египет традиционно сопротивлялся
контролю центрального правительства и поддерживал порядок, основанный на
кодексе чести, родовой вражде и кровной мести. Социальные группы,
скрывающиеся от властей, традиционно находили там убежище. Например,
копты, члены христианской секты, жили здесь в течение многих столетий и
составляли приблизительно 20% населения в противоположность 6% на
общенациональном уровне. Исламисты в Верхнем Египте были
недовольны этой группой, представителей которой, как они считали, было слишком
много в деловых и политических учреждениях провинции. Этот конфликт
между исламистами и коптами перетек в открытое насилие. Для Зухди и
его соратников джихад против коптов (для начала) стал приоритетом,
поскольку они считали христианский прозелитизм главным препятствием на
пути распространения ислама. По их мнению, правящий режим находился
под влиянием христианских интриг.
Люди, которые имели связи с группами каирцев и саидцов организовали
первую встречу между ними приблизительно в марте 1980 г. Фарадж
попробовал убедить Зухди в необходимости джихада против режима и
обнародовал план Зумра, предполагавший нападения на ключевые правительственные
сооружения и дома чиновников в Каире. Зухди настаивал на очищении
египетского общества от христианского влияния. Несмотря на эти разногласия,
они решили продолжить регулярные встречи, чередуя в качестве места их
проведения Каир и Верхний Египет. В июне 1980 г. они решили начать коор-
38

динацию своих действий, но каждая фракция сохраняла свободу действий в
пределах собственной области. Они сформировали шуру (совет) из
двенадцати членов. В соответствии с их идеологией требовалось одобрение
муфтия, подтверждающее, что их действия соответствуют предписаниям Корана.
Зухди предложил слепого шейха Омара Абделя Рахмана, только что
вернувшегося в Эль-Файюм из Саудовской Аравии, которого он знал со
студенческих дней, с 1974 г., когда он пригласил шейха проповедовать в Эль-Минья и
Асьют. Шейх Омар согласился стать муфтием шуры весной 1981 г. и быстро
дал свое одобрение на грабежи и убийства коптов в целях джихада.
Таким образом, «Танзим аль-Джихад» основывался на свободной
ассоциации локальных групп из Каира и Верхнего Египта. Это объясняет
весьма удивительный факт полного отсутствия в его среде александрийских
активистов, несмотря на то, что Александрия являлась одним из очагов
исламских действий и была одним из наиболее заметных центров восстания
ИОО в 1974 г. Сиррийя, лидер ИОО, преподавал в Александрии и имел
возможность на месте привлекать в движение местных бойцов.
Тем временем, Аз-Завахири вошел в контакт с бойцами афганского
сопротивления, приняв летом 1980 г. приглашение Общества Красного
Креста оказать медицинскую помощь афганским беженцам в Пешаваре. Он
был занят поиском безопасного места для того, чтобы начать египетский
джихад, и надеялся найти его в Пешаваре. В течение своего короткого
пребывания там он встал на путь джихада против советских захватчиков и
даже побывал в Афганистане, чтобы лично увидеть некоторые сражения. Он
возвратился в Каир той же осенью, полный историй о «чудесах»,
происходящих в Афганистане. В феврале 1981 г. в системе безопасности его тайной
группы образовалась брешь. Полиция перехватила и арестовала курьера,
который нес оружие от Аль-Камари, а также составленные им планы, в
которых определялись военные цели в Каире. Аль-Камари ушел в подполье, а
Аз-Завахири возвратился в Пешавар для того, чтобы в течение двух
месяцев работать там по линии Общества Красного Креста.
Убийство президента Садата стало следствием внезапно открывшейся
возможности, а не тщательно запланированной операции. 3 сентября 1981 г.
Садат расправился с исламистами, накал борьбы которых против коптов
заметно возрос, равно как и их оппозиция международной и внутренней
политике его правительства. Среди 1536 арестованных был Мухаммед аль-
Исламбули, лидер из Асьюта. Его брат, Халед, который пытался подражать
Мухаммеду, был взволнован новостями об аресте и якобы применявшихся
пытках и поклялся отомстить за него. Халед был лейтенантом в
вооруженных силах и весной 1981 г. был переправлен в Каир, где Фарадж пригласил
его присоединиться к группе. Спустя три недели после арестов Халед был
отобран властями для управления бронированным автомобилем на
предстоящем параде 6 октября в честь форсирования Суэцкого канала в 1973 г.
39

Халед немедленно связался с Фараджем и сказал, что он мог бы попытаться
убить президента. Вечером 26 сентября Фарадж встретился с некоторыми
членами руководства, включая Зухди и Аз-Зумра, для того, чтобы обсудить
эту возможность. Мнения серьезно разошлись. Аз-Зумр полагал, что
убийство преждевременно и не вызовет народного восстания. Он сомневался в
способности своей группы захватить ключевые центры сил безопасности в
столице. Зухди наоборот обещал, что после покушения он мог бы взять под
свой контроль Асьют. Заговорщики решили продолжить осуществление
плана Аль-Исламбули, несмотря на возражения Аз-Зумра. Четыре члена
диверсионной группы, которые должны были провести операцию, впервые
встретились незадолго до ее осуществления.
Другим лидерам «Танзим аль-Джихад» сообщили о заговоре незадолго до
его осуществления. Аз-Завахири узнал о нем за несколько часов до того, как
произошло покушение. Успешное покушение на Садата застало этих
лидеров врасплох. Реагируя на возникшую ситуацию, Аль-Камари и Аз-Завахири
связались с Аз-Зумром, чтобы попробовать скоординировать последующие
действия. Наконец, вечером того же дня, когда произошло убийство, эти трое
впервые встретились. Они планировали совершить следующий теракт во
время похорон Садата, чтобы завершить уничтожение политического
руководства страны, но были схвачены в ходе волны арестов прежде, чем смогли
осуществить свои планы. Отделение в Асьюте подняло восстание в день
праздника 8 октября, когда лишь немногочисленная команда защищала штаб
сил безопасности и склады оружия. Они правили городом в течение
нескольких дней прежде, чем парашютисты из Каира сокрушили восстание. После
убийства Садата состоялось 2 судебных процесса. Первый проводился при
закрытых дверях, на скамье подсудимых находилось двадцать четыре
подозреваемых, принимавших непосредственное участие в покушении. Халед аль-
Исламбули, три его сообщника и Фарадж были приговорены к смерти и
казнены 15 апреля 1982 г. Во втором судебном процессе, который длился почти
три года, рассматривались дела 302 ответчиков, обвиненных в заговоре и
членстве в незаконном обществе «Танзим аль-Джихад».
В тюрьме разногласия между обвиняемыми обострились. С одной
стороны, каирская ветвь под руководством Аз-Зумра утверждала, что верной
стратегией установления исламистского государства является
совершенный небольшим, преданным делу джихада авангардом исламских
моджахедов вооруженный переворот, который будет принят народом с
благодарностью и одобрением. Это была исламская версия сценария путча,
отстаиваемого ленинистами и успешно использовавшегося в предыдущие
десятилетия националистическими армейскими офицерами во всем арабском
мире. С другой стороны, группа саидцев защищала более традиционный
сценарий вооруженного сопротивления, основанный на мобилизации
населения для свержения правительства. Это требовало сочетания да'ават и наси-
40

лия, которое предполагалось использовать для того, чтобы вызвать еще
более жесткие репрессии правительства против населения, способствуя его
отчуждению от власти и мобилизации против режима, пока народное
восстание не свергнет правительство. Шейх Омар Абдель Рахман примкнул к
своим коллегам из Верхнего Египта.
Группировки раскололись по линиям, разделяющим уже существующие
сети. Каирцы, куда входили Аз-Зумр, Аль-Камари и Аз-Завахири,
попытались дискредитировать саидцев, утверждая, что слепой человек (намекая на
шейха Омара) не может вести группу правоверных. Саидцы, включая Зухди,
Талата Фуада Казима, Мухаммеда аль-Исламабули, Усаму Рушди, Хамди
Абдель Рахмана и Рифай Taxa, отвечали, что заключенный, намекая на Аз-
Зумра, не может руководить подобной группой. Эти соперничающие сетевые
группы в течение двух последующих десятилетий так и не примирились. В
действительности, соперничество привело к образованию двух различных
существующих групп: «Исламского Джихада» («Аль-джихад исламийа», он
же Египетский исламский Джихад, ЕИД) под руководством Аз-Завахири, и
«Исламской Группы» («Гамаат исламийя»15 — произносится в единственном
числе — известная как Египетская исламская группа, ЕИГ), управляемой
шурой. В ходе судебного процесса Аз-Завахири стал представителем
ответчиков благодаря своему красноречию и знанию иностранных языков. В
результате, он оказался в центре внимания. В ходе второго судебного процесса
государство продемонстрировало свою снисходительность. Несмотря на
требование обвинения вынести 299 смертных приговора, судьи не вынесли ни
одного. Только пятьдесят восемь обвиняемых получили тюремные сроки,
несмотря на то, что восстание в Асьюте привело к смерти шестидесяти
восьми полицейских и солдат. За исключением высших лидеров шуры и
фактических преступников, большинство ответчиков было освобождено
после трех лет заключения. Многие уехали из Египта и перебрались в
Афганистан, чтобы присоединиться к джихаду против СССР.
Афганский период Джихада и возникновение «Аль-Каиды»
В 1985 г. Аз-Завахири уехал в Джидду, куда бежал его брат Мухаммед, а
затем в 1986 г. переехал в Пешавар. К нему присоединился имам Сейид
аль-Шариф (он же доктор Аль-Фадль) из его каирской группы. В 1987 г.
они создали ЕИД и начали издавать ежемесячный журнал, получивший
название «Завоевание» («Аль-Фатх»), под руководством Аль-Шарифа.
Группа расширялась и приняла в свои ряды Али Амина Али аль-Рашиди (он же
Абу Убайда аль-Баншири), бывшего полицейского, который приходился
шурином Абделю Хамиду Абделю Саламу, одному из убийц Садата. Аль-
В соответствии с египетским прочтением — «Гамаа Исламийя». — Прим. перев.
41

Рашиди был арестован, но быстро отпущен на свободу. Он приехал в
Афганистан в конце 1983 г. и воевал вместе с Ахмад Шахом Масудом16 в
долине Панджшер (так появился его арабский псевдоним). Другими новыми
членами группы стали Субхай Мухаммед абу Ситта (он же Абу Хафс аль-
Масри или Мухаммед Атеф), чье прошлое покрыто тайной, и Али Абдель
Сууд Мухаммед Мустафа (он же Али Мухаммед), бывший офицер
вооруженных сил из Александрии, который пытался завербоваться в армию США.
В то время как высшие лидеры «Танзим аль-Джихад» оставались в
тюрьме, несколько руководителей среднего звена из группы саидцев были
освобождены и по пути в Пешавар и Афганистан прибыли в Саудовскую
Аравию. Самыми заметными из них были Мухаммед аль-Исламбули, Рифай
Taxa, Усама Рушди, Гамза Мустафа и Талат Фуад Казим. Хотя руководство
оставалось в руках находящейся в тюрьме шуры, духовным лидером все еще
являлся шейх Омар, а Казим занял пост заместителя руководителя. Они
воссоздали свою организацию, ЕИГ, и стали издавать информационный
бюллетень «Аль Мурабитун». Разногласия, которые возникли в тюрьме, вновь
проявились в Пешаваре, причем они совпадали с разделением по линиям
социальных связей. Группы саидцев стали именоваться Египетской
исламской группой, а каирцы и александрийцы — Египетским исламским
джихадом. В ходе сражений на полях афганского джихада обе организации
установили контакты с остальными членами сообщества арабских иммигрантов.
К тому времени, когда египтяне прибыли в Пешавар, шейх Абдалла Аззам
с помощью Усамы бин Ладена организовал систему вербовки в афганский
джихад иностранных добровольцев-мусульман. Они создали «Мактаб аль-
Хидамат» (Бюро Услуг), чтобы облегчить добровольцам решение
административных проблем, и «Бейт аль-Ансар» (Дом Сторонников), чтобы дать им
кров. Сначала они распределяли моджахедов, экспатриантов-добровольцев,
по четырем афганским фундаменталистским группам сопротивления. Общий
враг, СССР, объединил различные группы моджахедов. Но, в конечном счете,
после вывода советских сил выявились их различия. Обе египетские группы
рассматривали Афганистан как временный этап и мечтали о том, чтобы
разжечь исламский джихад в Египте. С ретроспективной точки зрения
выявляется, что стратегия Аз-Завахири состояла в сближении с Бин Ладеном,
занимавшимся сбором денег для афганского джихада, для того, чтобы получить
его исключительную поддержку ЕИД. У Аз-Завахири была возможность
заботиться о здоровье Бин Ладена и благодаря этим взаимоотношениям он по-
Ахмад Шах Масуд (Массуд) (1953—2001 гг.) — один из наиболее известных
со времен борьбы с советскими войсками афганских моджахедов, затем один из
лидеров борьбы против Талибана. Участвовал в создании и возглавил Объединенный
исламский фронт спасения Афганистана, известный как «Северный альянс». Убит
террористами-смертниками «Аль-Каиды», проникшими в его лагерь под видом
журналистов, 9 сентября 2001 г. — Прим. перев.
42

степенно выдвинул доверенных членов ЕИД на ключевые позиции в
растущей организации Бин Ладена. Начиная с 1987 г. Аззам и Бин Ладен создали
учебный лагерь для иностранных моджахедов рядом с местечком Ховст
недалеко от города Алихейль в уезде Джаджи, и назвали его «Масада» («Логово
льва»). Когда советские вооруженные силы атаковали «Масада» весной
1987 г. — лагерь был расположен на путях снабжения моджахедов — Бин
Ладен и его маленькая группа держали осаду и отразили несколько волн
нападений советского спецназа. После того, как советские солдаты отошли,
понеся тяжелые потери, слава Бин Ладена распространилась по всему
мусульманскому миру и, особенно, в его родной Саудовской Аравии.
Объявление о выводе советских вооруженных сил из Афганистана в
начале 1988 г. стало поворотным пунктом для сообщества экспатриантов-
моджахедов. В ответ на фетву Аззама и благодаря вербовке они прибыли
отовсюду: из ближневосточных арабских стран17, таких как Саудовская
Аравия и Египет; арабских стран Магриба, таких как Алжир и Марокко;
стран Юго-Восточной Азии — Филиппин и Индонезии и из мусульманских
иммигрантских сообществ Соединенных Штатов и Европы. Окончание
советского военного присутствия в Афганистане ликвидировало и
легитимность джихада в его традиционном понимании, вызвав дискуссию о том,
что. делать дальше. Высшие лидеры иностранных моджахедов согласились
с необходимостью создания основы (арабск. «аль-каида») или социального
движения с тем, чтобы вести джихад по всему миру. Между тем, они не
пришли к консенсусу о сущности этого джихада. Аззам и большинство
экспатриантов-моджахедов, которых он рекрутировал через «Мактаб аль-
Хидамат», отстаивали более традиционные представления о джихаде. Хотя
большинство вернулось домой после того, как были выполнены их личные
обязательства, некоторые остались. Аззам предложил им обратить
внимание на другие регионы, где неверные завоевали или угрожали землям,
ранее принадлежавшим мусульманам, таким как Филиппины, Кашмир, цен-
В книге М.Сейджмана употребляется термин «Core Arab Countries» и (далее в
тексте) «Core Arabs» для обозначения арабских стран Ближнего Востока и выходцев
из них соответственно, в качестве противопоставления арабам из стран Северной
Африки — региона Магриба. Имеется в виду употребляемое в арабском мире
разделение арабского населения на: а) «коренных», «истинных» (условно) арабов
Саудовской Аравии, в меньшей мере иных стран региона — «аль-араб» и,
соответственно, арабские государства Ближнего Востока — «Машрак», б) на арабизирован-
ное и обращенное в Ислам население Северной Африки — «аль-мустаарибун» и их
государства — «Магриб». Однако по чисто стилистическим причинам
представляется нерациональным использовать понятие «коренные арабы» или же русские
транскрипции соответствующих арабских понятий, поэтому здесь и далее для
перевода используемых М. Сейджманом понятий «Core Arabs» и «Core Arab Countries»
будет использоваться термин «ближневосточные». — Прим. перев.
43

трально-азиатские советские республики, Босния и Сомали. Он
сформулировал идею о том, что роль этого социального движения, аль-каиды, будет
состоять в установлении мусульманского государства в странах неверных.
Мечта Аззама об освобождении бывших мусульманских земель
переместила бы джихад на периферию мусульманского мира, например, на
Филиппины, в Центральную Азию, Кашмир и, конечно, в Палестину (al-Fadl,
2001; Kherchtou, 2001). Те кто остался, чтобы бороться далее,
разочаровались в Афганистане, где ситуация деградировала до состояния борьбы
между конкурирующими группировками. Многие, включая Усаму бин
Ладена, неохотно возвратились домой (al-Banyan, 2001). Другие, особенно
египтяне, целью которых было ниспровержение египетского правительства в
соответствии с идеями Фараджа, не могли вернуться из-за опасений перед
политическими преследованиями. Поэтому в результате отсева прочих лиц
самые радикальные элементы остались в Афганистане или Пешаваре. Но
они чувствовали, что традиционный джихад, пропагандируемый Аззамом,
не приблизит их к цели свержения египетского правительства. Отвержение
Аззамом аргументов Фараджа и отказ санкционировать ниспровержение
мусульманского правительства противоречило их стратегии.
Аззама и двоих его сыновей убили в Пешаваре 24 ноября 1989 г.
радиоуправляемой бомбой, заложенной в автомобиле. Его убийство все еще не
раскрыто. На основе агиографий, распространенных позже на исламских
Интернет-сайтах, и публичных заявлений лидеров глобального салафит-
ского джихада трудно восстановить обстоятельства его гибели. Я
подозреваю, что она тесно связана с созданием глобального салафитского джихада
и его теперешнего авангарда, «Аль-Каиды». Аззам отстаивал
необходимость единства мусульманского сообщества и не любил упоминаний о так-
фире, который сеет в нем фитну. Усама бин Ладен первоначально следовал
этой стратегии поддержания терпимости в отношениях между
мусульманами. Он изгнал из лагеря «Масада» египетского последователя Шукри
Мустафы, который назвал других стажеров в лагере такфирами. Но все же
понятие такфира являлось ключевым для отстаиваемого египтянами тезиса
о необходимости свержения мусульманских лидеров, не являющихся
истинными мусульманами. Этот спор о доктрине между Аззамом и
египтянами во главе с Аз-Завахири подробно описан (al-Zawahiri, 2001; Rushdi,
2001; al-Shafii, 2001; al-Banyan, 2001). Возможно, шли также и споры об
использовании фондов «Мактаб аль-Хидамат» и лагеря «Масада». ЕИД,
болезненно воспринимавший новости о подавлении исламских движений в
Египте, требовал их использования для проведения террористической
кампании на родине. Аззам возражал против этой программы террора против
мусульманских правительств и выпустил фетву, заявляющую, что
использование фондов джихада для обучения террористов нарушит законы ислама
(Gunaratna, 2002: 21—24). Зять Аззама, Абдала Анас, обвинил ЕИД в убий-
44

стве своего тестя на том основании, что «предполагалось, что шейх Абдул-
ла Аззам был изгоем, сошедшим с правильного пути веры... Шейх Абдулла
Аззам был убит, потому что он выпустил фетву, в которой заявил, что раз
русские изгнаны из Афганистана, недопустимо для нас принимать чью-
либо сторону» (al-Shafii, 2001). Смерть Аззама лишила новорожденное
социальное движение аль-каиды самого сильного защитника идей джихада в его
традиционалистском понимании. Теперь все оставшиеся руководители этого
головного отряда были моджахедами-салафитами. Даже протеже Аззама,
Усама бин Ладен, постепенно принимал аргументацию ЕИД. Во время
убийства своего наставника, он, однако, вернулся в Саудовскую Аравию.
Вторжение Саддама Хусейна в Кувейт в августе 1990 г. стало для
джихада поворотным пунктом. Оно еще сильнее разделило лагерь мусульман,
который оказался перед выбором между двумя сомнительными
перспективами. Салафитские моджахеды ненавидели Хусейна, воплощение правителя-
секуляриста, который отверг ислам. На первых порах салафиты повсеместно
осудили вторжение. Вскоре после вторжения Усама бин Ладен предложил
привести преданных ему моджахедов, чтобы изгнать отступника Хусейна.
Однако саудовская королевская семья обратилась за помощью к
Соединенным Штатам и другим немусульманским силам с просьбой защитить
королевство, а салафиты и Усама бин Ладен не могли вынести присутствия
неверных на священной земле арабов. Они резко осудили присутствие
неверных и многие, кто первоначально высказывался против Хусейна, теперь
выступили в его поддержку, так как он был меньшим из двух зол.
Тем временем, борьба в Афганистане продолжалась. Вопреки жалобам
исламистов, американская и саудовская помощь продолжали поступать
вплоть до падения Кабула в 1992 г., в соответствии с абсолютной
симметрией, наблюдавшейся в сфере поддержки соответствующих сторон
противостояния американским и советским правительствами18. Все больше
мусульманских экспатриантов стекалось в Афганистан, чтобы обучиться
военному делу. Экспатрианты теперь имели, по крайней мере, четыре лагеря,
где они проходили военную подготовку. Они были ассоциированы с тремя
из четырех афганских группировок фундаменталистов, возглавляемых
Гульбеддином Хекматьяром, Иунис Халисом и Абдур Раббом Расулом
Сайафом19. Поскольку моджахеды-традиционалисты ушли, в этой группе
теперь преобладали салафиты. Они боролись в Афганистане против ком-
По российским данным, реальная помощь режиму М. Наджибуллы была
после распада Союза ССР почти прекращена, более того, американская помощь
моджахедам прямо противоречила Женевским договоренностям апреля 1988 г., в
соответствии с которыми (советско-американское Соглашение о взаимосвязи для
урегулирования положения, относящегося к Афганистану) СССР обязался вывести из
Афганистана свои войска, а США — прекратить поддержку моджахедов. — Прим. перев.
Известные и влиятельные лидеры афганских моджахедов. — Прим. перев.
45

мунистических сил и распространяли джихад на своей родине. Они
присоединялись к своим афганским братьям в нападении на афганские
правительственные цитадели, такие как Джелалабад, Хост и Кабул. Джанджала-
ни вернулся на Филиппины, где основал «Группу Абу-Сайяфа»,
действующую против христианского центрального правительства. Усама бин
Ладен, видимо, имел отношение к разжиганию джихада в Южном Йемене.
Кашмир стал предпочтительной целью для некоторых пакистанских
моджахедов. Индонезийцы тайно сформировали «Джемаа исламийя», чтобы
создать в Юго-Восточной Азии мусульманское государство,
простирающееся от Филиппин до Индонезии. И ЕИГ, и ЕИД начали террористические
кампании против египетских чиновников; целью ЕИГ стали также копты.
На этом этапе воинственное исламистское движение являлось не
скоординированным глобальным джихадом, а серией локальных джихадов,
получающих финансовую и логистическую поддержку, а также помощь в
обучении моджахедов от авангарда движения, «Аль-Каиды». «Аль-Каида»
теперь стала формализованной организацией, состоящей из группы
террористов, центрального штаба, поддерживающего глобальный салафитский
джихад, и религиозного социального движения (см. также Burke, 2003).
Членов «Аль-Каиды», работающих на постоянной ставке, было совсем
немного. Вместо этого последователям джихада предлагали обучение и
начальные средства для осуществления их собственного джихада. Далее они
должны были использовать свои собственные деньги или получить
поддержку от мусульманских благотворительных организаций.
После ухода советских войск, Пешавар потерял свою
привлекательность в качестве основного места для салафитского джихада. Центральный
штаб был обеспокоен тем, что после ухода советских войск здесь так мало
можно было сделать. Налицо было и недовольство удаленностью от
арабского мира, где на самом деле нужно было вести салафитский джихад (al-
Fadl, 2001: 216). Тем временем, ЕИГ все еще проводила операции в Египте.
В октябре 1990 г. она предприняла попытку покушения на министра
внутренних дел Абдель-Халима Муссу, но по ошибке убит был спикер
Парламента Рифаат аль-Махгуб. Чтобы быть ближе к месту борьбы, лидеры
«Аль-Каиды» рассматривали вариант переезда в Судан, где в июне 1989 г.
пришло к власти исламское правительство во главе с генералом Омаром
Хассаном аль-Баширом в союзе с Национальным исламским фронтом Ха-
сана ат-Тураби20. После встречи с Ат-Тураби в конце 1990 г. они решили
переместить свой штаб в Хартум. Часть инфраструктуры осталась в
областях Афганистана, подконтрольных дружественным местным афганским
полевым командирам, и в Пешаваре, вне зоны влияния пакистанского
федерального правительства. Некоторые учебные лагеря были перемещены в
Пишется также Аль-Тураби в соответствии с правилами написания его имени
по-арабски. —Прим. перев.
46

отдаленные области Йемена. Усама бин Ладен, который находился под
наблюдением после того, как подверг критике опору Саудовской Аравии на
американские войска, был отправлен в Кабул в марте 1992 г., чтобы помочь
остановить междоусобную борьбу афганских групп сопротивления. Вместо
возвращения в Джидду он полетел в Хартум, завершив процесс
перемещения руководства движения в суданскую столицу.
Нет никаких свидетельств того, что на этом этапе «Аль-Каида» —
основа этого религиозного движения — рассматривала возможность ударов по
«дальнему врагу», Соединенным Штатам. Она сконцентрировала усилия на
обеспечении подготовки моджахедов, логистике и финансовой поддержки
джихаду в стиле Аззама на периферии мусульманского мира и джихаду в
стиле Фараджа против «ближнего врага» в Египте и Йемене. Нет сомнения,
что среди членов «Аль-Каиды» были сильны антизападные и особенно
антиамериканские настроения, которые основывались на салафитских
воззрениях. У Кутба были очень сильны антиамериканские мотивы — итог его
двухлетнего опыта жизни в Соединенных Штатах, но он также сохранял
антипатию к египетскому режиму. Фарадж тоже был противником США,
но он, однако, утверждал приоритет джихада против «ближнего врага» по
отношению к «дальнему врагу»- В течение афганской войны будущие
глобальные лидеры салафитского джихада также проявляли враждебность по
отношению к Соединенным Штатам, но принимали их помощь в джихаде
против Советского Союза. Только после суданской ссылки в организации
появляется наиболее опасный вид антиамериканизма, кульминацией
эволюции которого стало объявление войны в 1996 г.
Суданская ссылка
Война в Заливе 1990—1991 гг. привела американские войска на
Аравийский полуостров. Если бы не сохранявшееся присутствие этих сил,
движение, которое стало глобальным салафитским джихадом, возможно и
исчезло бы. Салафитские моджахеды восприняли его как вторжение неверных на
Землю Двух Святых Мест. Оно стало объектом негодования салафитов по
отношению политики Запада и вдохнуло в движение новую жизнь.
Появление американских войск в Сомали (как часть миссии мира Организации
объединенных наций по справедливому обеспечению голодающего
населения пищей) еще более усилило страхи лидеров располагавшейся теперь в
соседнем Судане «Аль-Каиды». Они опасались, что все это часть
масштабной секретной стратегии по завоеванию мусульманских земель,
осуществляемой силами, во главе которых стоят США. Реакцией руководства «Аль-
Каиды» стало направление в Сомали инструкторов для обучения
враждебных американскому присутствию сил навыкам, приобретенным в ходе
афгано-советской войны. Оно также исследовало возможность взрывов объ-
47

ектов западных стран в Кении. В то время задача руководства «Аль-
Каиды» заключалась в том, чтобы с помощью нападений на объекты
западных стран на Ближнем Востоке или в Восточной Африке вынудить
западные силы уйти из мусульманских стран. В качестве модели ими
рассматривался взрыв в Бейруте в 1983 г., который привел к жертвам среди
американских и французских военных, после чего последовал их уход из
Ливана (Mohamed, 2000: 27—30). В октябре 1993 г. в Могадишо, применив
методы афганской войны, повстанцы сбили американский вертолет.
Последовавший неожиданный уход американцев из Сомали отсрочил эти планы.
В период суданской ссылки небольшие боевые столкновения с
американцами были все еще незначительной частью джихада. Основные усилия
были направлены на освобождение бывших мусульманских земель
(Кашмир и филиппинский остров Минданао), сопротивление агрессии против
мусульманских стран (Босния и Чечня) и борьба с секуляристскими
репрессиями мусульманских правительств Египта и Алжира. Эти действия
кажутся скорее ответной реакцией, нежели наступлением, и роль «Аль-
Каиды» состояла в поддержке и координации спонтанно возникающих
местных движений. Участниками этих локальных движений были бойцы
афганского джихада, которые обладали и военными навыками, и связями с
прежними моджахедами-экспатриантами. Стимулом к развитию алжирской
«Вооруженной исламской группы» (Groupe Islamique Armé, ВИГ) стала
отмена правительством в январе 1992 г. второго тура выборов, которые
принесли бы победу Исламистской партии. Это подтвердило идею салафитско-
го джихада о том, что попытки получить власть легальными способами
бесполезны, поскольку отступническое правительство никогда добровольно не
отдаст власть. Египтяне в «Аль-Каиде» (и, вероятно, Бин Ладен) пристально
следили за событиями в Алжире и поддерживали формирующуюся ВИГ.
Многие первые лидеры этой организации — Кари Сайд, Таийиб аль-Афгани
и Джафар аль-Афгани — были афганскими арабами. «Аль-Каида» также
поддерживала филиал организации, ответственный за пропаганду, публикуя
«Аль-Ансар» в Лондоне, и рассматривала возможность прямой оперативной
поддержки ВИГ: некоторым из штатных сотрудников «Аль-Каиды» в
Найроби было поручено предварительную изучить потенциальные местные
французские объекты-цели, а также таковые в Джибути и в Сенегале
(Kherchtou, 2001: 1220). Существуют также свидетельства того, что «Аль-
Каида» предоставила финансовую поддержку для подготовки волны
взрывов, прокатившейся по Франции летом 1995 г. (Macintyre and Tendier, 1996).
«Аль-Каида» поддерживала эти террористические сети, спонтанно
возникающие на местах, финансовыми ресурсами, помощью в подготовке
бойцов и иногда оружием. Некоторые члены этих сетей, прежде всего
египтяне, имели двойное членство в своих собственных организациях и в
«Аль-Каиде». Хотя Бин Ладен побуждал их координировать свои операции,
48

они этого не делали. Они продолжали публично ссориться даже тогда,
когда Бин Ладен выражал свое недовольство их поведением, а иногда и
прекращал финансовую поддержку.
Множество столкновений возникало также и в рядах двух основных
групп, особенно в ЕИД, которая была в большей мере удалена от мощной
базы общественной поддержки. В начале 1990-х гг. Аз-Завахири выиграл
внутреннюю борьбу за власть в ЕИД и отодвинул в сторону прежних
лидеров. Его старый соратник имам Сейид аль-Шариф (Аль-Фадль) остался в
Йемене и стал добровольным отшельником. Заключенный в тюрьму Аз-
Зумр, отвергнутый ныне своей собственной группой, в тюрьме получил
приглашение вступить в шуру конкурирующей ЕИГ. Это единственный
случай перехода человека из одной сети в другую, который мне удалось
обнаружить. В 1992 г. лидер ЕИД был захвачен с компьютером,
содержащим информацию относительно всех членов организации в Египте. Более
чем восемьсот членов были арестованы и предстали перед судом по делу
«Авангарда завоевания». Это сокрушительное поражение еще более
разделило ЕИД. Аз-Завахири остался отвечать за остатки организации. Ахмад
Уджайса и Усама Айюб, которые принадлежали той же террористической
ячейке в египетском Бени-Суэйф, остались в Йемене и сформировали
отколовшуюся от ЕИД группу. Мухаммед Маккави поддерживал их, но решил
посвятить всю свою энергию «Аль-Каиде». ЕИД все больше сил стал
вкладывать в «Аль-Каиду», большинство его высокопоставленных
функционеров одновременно вошли и в высшее руководство «Аль-Каиды».
ЕИГ являлась в большей мере массовым движением, социально
интегрированным в регион Сайда и более приспособленным для проведения
операции в стране, особенно против коптов. Своей мишенью она
избирала и правительственных чиновников, и туристов, и светских авторов,
таких как Фарадж Фода и даже Нагиб Махфуз21. Это не мешало им
проводить свои операции за пределами Египта, например, покушение Мустафы
Хамзы на Президента Хосни Мубарака в Аддис-Абебе 26 июня 1995 г.
Из-за причастности суданского правительства к этой операции Организа-
Фарадж Фода (1946—1992 гг.) — египетский писатель и журналист, осуждал
фундаменталистские настроения в египетском обществе и резко критиковал,
местами в форме сарказма, исламскую идеологию. Убит в 1992 г. боевиками «Гамаат ис-
ламийя». Нагиб Махфуз (1911—2006 гг.) — беллетрист, драматург, автор сценариев
и новелл. Автор более 40 романов и сборников рассказов, посвященных истории и
современности египетского общества. Первый арабский писатель, ставший
лауреатом Нобелевской премии (в 1988 г.). Одно время поддерживал дружественные
отношения с С. Кутбом. Позднее заслужил недовольство исламистов из-за светского
характера своего творчества, а также за спорный с точки зрения Ислама роман «Ав-
лад Харатина» (1959 г.), аллегорию, в персонажами которой являлись прототипы
Мухаммеда и Иисуса Христа (роман был запрещен в Египте). — Прим. перев.
4-9777 49

ция объединенных наций осудила Судан и наложила на него
экономические санкции.
Другую влиятельную сеть террора, связанную и с «Аль-Каидой» и с
Египетской исламской группой (ЕИГ), возглавлял Халид Шейх Мухаммед. Эту
сетевую структуру сложно классифицировать, так как она охватывает
несколько стран. Мухаммед и его племянник Абдул Басит Карим были
белуджами, рожденными и воспитанными в Кувейте. Они учились за границей —
соответственно в Соединенных Штатах и Великобритании; были
религиозны, но не тверды в своих убеждениях и желали вкусить грехи Запада. Они
прибыли в Пешавар, где брат Мухаммеда возглавлял одну из крупнейших
мусульманских гуманитарных организаций. Их дружелюбие было
заразительно. Карим подружился с Джанджалани и провел некоторое время на
Филиппинах, тренируя бойцов Джанджалани. Карим вовлек в джихад также и
своих друзей детства, которые в качестве своих целей избрали не только
интересы Запада, но также и премьер-министра Беназир Бхутто и иранских
шиитов. В 1992 г. последователи шейха Омара, муфтия ЕИГ, пригласили Ка-
рима присоединяться к ним в Нью-Йорке, чтобы нанести удар по
Соединенным Штатам. Итогом стал первый взрыв во Всемирном торговом центре 23
февраля 1993 г. Степень причастности «Аль-Каиды» к этому заговору
неясна. Оба лидера этой сети путешествовали по тем маршрутам и
останавливались в тех гостиницах, которые финансировала «Аль-Каида». Мухаммед
обеспечивал финансирование (возможно от «Аль-Каиды»), а Карим
планировал и выполнял операции. Но в то время они были слишком
непредсказуемы, чтобы быть членами большей и более жесткой организации.
Действительно, преждевременная попытка Карима вовлечь в джихад Иштиака
Паркера, чужака, имела обратный эффект и привела к его аресту.
Постоянный штат «Аль-Каиды» как организации составлял отдельную
сеть. В период становления «Аль-Каиды» они, как выясняется, выполняли
различные задачи: зарабатывали деньги через предприятия Бин Ладена в
Судане, выстраивали ячейки логистической поддержки в Найроби для
потенциальных операций в Восточной Африке, изучали потенциальные цели.
Высокопоставленные члены «Аль-Каиды», такие как Али Амин аль-
Рашиди (Абу Убайда аль-Баншири, председатель военного комитета «Аль-
Каиды»), Али Абдель Сууд Мухаммед Мустафа (тренер личных
телохранителей Бин Ладена) и Вадих эль-Хадж (личный секретарь Бин Ладена)
принимали личное участие в этой операции и неоднократно посещали
Найроби. Эта группа Центрального аппарата участвовала в практических
операциях, проводившихся в то время, что свидетельствует о том, что
организация имела очень текучую структуру, организационные роли не были
жестко закреплены. Поскольку важность «Аль-Каиды» возрастала,
Центральный аппарат организации никогда более не будет участвовать в текущих
полевых операциях.
50

Во время суданской ссылки у джихада возникли финансовые проблемы.
После падения Кабула поддержка афганскому джихаду иссякла. Содержать
тысячу штатных членов «Аль-Каиды», обеспечивать их и их семьи жильем и
пропитанием стоило бы организации 6 миллионов долларов каждый год, не
оставляя денег для проведения операций. Усама бин Ладен вкладывал
значительные средства в суданскую промышленность и требовал от членов своей
группировки, чтобы они работали в его компаниях для получения доходов.
Когда планировались операции в другом месте, члены «Аль-Каиды» снова
должны были собирать необходимые деньги там. На новые операции и для
новых групп выделялись начальные средства, но в дальнейшем они должны
были самостоятельно зарабатывать деньги на свои операции. Старшие члены
«Аль-Каиды» отправлялись в туры по сбору средств: таковыми были,
например, поездки Аз-Завахири в Калифорнию весной 1993 г. и Ахмеда Сайда
Хадра в Торонто в 1994 и 1996 гг. В 1995 г. на общем собрании Египетского
исламского джихада в Йемене Аз-Завахири объявил, что денег для их
организации нет. Он убеждал своих подчиненных в необходимости добиться
финансовой независимости. Многие начали работать в исламских организациях
помощи и использовали свои зарплаты для финансирования джихада.
Значительная часть членов организации собралась в Тиране, в Албании, где они
работали в исламской неправительственной организации.
Тем временем, война в Боснии привлекла многих мусульманских
добровольцев на путь борьбы против сербской агрессии. Azzam.com
прославлял тех, кто приехал из Саудовской Аравии. Но многие прибыли из стран
Магриба и Франции. Люди, которые стремились продолжить джихад во
всем мире, на Балканах получили возможность встретиться и
сформировать организацию. Самую значительную террористическую сеть, которая
образовалась во время этой войны, возглавлял Фатех Камель из Монреаля.
У него были связи и с сетью выходцев из Магриба в Монреале, и с бандой
Рубе. Эта сеть станет ядром группы, которую я называю кластером магриб-
ских арабов. Ее основная база, обеспечивающая логистическую поддержку,
располагалась в Милане под руководством шейха Анвара Шабана, который
до того, как по соседству разгорелась война, отсылал молодых людей на
обучение в Афганистан. Милан в течение десятилетия оставался главной
ячейкой логистической поддержки в Европе, облегчая путь к Афганистану
и поддерживая операции в Германии, Франции и Италии.
В Юго-Восточной Азии «Группа Абу Сайяфа» потеряла расположение
Бин Ладена, так как превратилась в преступную группировку,
заинтересованную, прежде всего, в похищении людей с целью выкупа. Вместо нее
«Аль-Каида» и ее союзник в Юго-Восточной Азии — «Джемаа исламийя»
— избрали в качестве филиппинской группы-фаворита «Исламский фронт
освобождения Моро». Он предоставлял тренировочные лагеря для
новичков из Юго-Восточной Азии. Индонезийская сеть была жестко организова-
4*
51

на вокруг «Песентрен Лукманул Хакием», исламистской школы-интерната
в Малайзии, которой руководили Абу Бакар Баасир22 и Абдулла Сунгкар.
Большинство будущих лидеров «Джемаа исламийя» или преподавали в
этой школе — например, Ридуан Исамуддин (Хамбали) и Али Гуфрон
(известен как Мухлас, три его брата принимали участие в 2002 г. в
террористическом акте на Бали23), или же обучались там — Абдул Азиз (Имам Са-
мадра), Амрози бин Нурхазим и Али Имрон (два брата Али Гуфрона).
Штаб-квартира «Аль-Каиды» располагалась в Судане, а тренировочные
лагеря в Афганистане (лучшие), Боснии, Йемене, на Филиппинах и в Судане.
Во время суданского изгнания лидеры «Аль-Каиды» активно обсуждали
джихад. Глобалисты, такие как Мамдух Махмуд Салим, утверждали, что
главным препятствием для создания мусульманского государства и главной
опасностью для международного исламистского движения являются
Соединенные Штаты, которые, как это виделось исламистам, обосновывались на
мусульманских землях, таких как Аравийский полуостров и Восточная
Африка. Это была «голова змеи», которую нужно было убить. Он утверждал,
что приоритеты борьбы следует сместить с «ближнего» на «дальнего врага».
Подразумевались Соединенные Штаты и Франция, которая, как считалось,
стояла за алжирской правящей элитой. ВИГ уже пришла к такому же мнению
и в конце 1994 г. начала операции против Франции. Усама бин Ладен и Ай-
ман аз-Завахири приняли новую стратегию. Члены же движения активно
обсуждали эти проблемы. ЕИГ как группа отвергла идею о необходимости
сосредоточиться на «дальнем враге», повторяя доводы Фараджа о
приоритетности действий против «ближнего» врага. Некоторые члены ЕИД также
отказывались действовать против Соединенных Штатов, потому что их
преобладающая мощь могла бы привести к поражению движения.
В середине 1990-х гг. в Саудовской Аравии произошли два крупных
террористических акта. 13 ноября 1995 г. подвергся нападению учебный центр
Национальной гвардии в Эр-Рияде. Четверо подозреваемых признались в
том, что их вдохновлял Усама бин Ладен, а обучение они проходили в
Афганистане или Боснии. Саудовские власти казнили этих четырех человек
прежде, чем их смогли допросить американские агентства. 25 июня 1996 г.
саудовские шииты осуществили взрыв Хобарских башен в городе Дахран,
погибло девятнадцать американских военных. Немногое известно о сетях,
стоявших за этими двумя терактами. Однако эти взрывы совпали с изменением
цели — от «ближнего врага» салафитского джихада к «дальнему врагу»
глобального салафитского джихада.
Пишется также по-русски как Абу Бакар Баашир ли Баасийр (Abu Bakar
Baasyir). — Прим. перев.
В результате теракта — взрыва заминированной машины — произошедшего
12 октября 2002 г. у ночного клуба на о. Бали (Индонезия) погибли почти 200
человек, в основном туристы с Запада. — Прим. перев.
52

Тот факт, что Судан расположен близко к Египту, помогло двум
египетским организациям, но позже стало создавать препятствия дальнейшим
операциям «Аль-Каиды» из-за международного давления на Судан. Египет
заявлял суданским властям протесты по поводу всех операций,
проводимых с территории своего южного соседа. Покушение на жизнь Президента
Мубарака в Аддис-Абебе в 1995 г. стало последней каплей. Судан
подвергся международному осуждению со стороны Организации объединенных
наций, против него были введены экономические санкции. Одновременно,
отношения между суданской разведывательной службой и ЕИД стали
быстро портиться после того, как суданцы передали ЕИД для допроса сына
лидера ЕИГ, который сотрудничал с египетскими разведывательными
службами. Вскоре после того, как он во всем признался, Аз-Завахири
приказал убить мальчика. Когда суданские власти узнали* что на их
территории была совершена казнь, Аз-Завахири было приказано покинуть Судан в
течение нескольких дней. Пытаясь реабилитироваться в глазах
международного сообщества, суданское правительство заставило Бин Ладена уехать
из страны. В мае 1996 г. Усама бин Ладен и около 150 его последователей с
семьями возвратились в Афганистан. Многие люди отдалились от
движения и покинули ряды джихада, в развитии которого, как им казалось,
произошел неблагоприятный поворот. Возвращение в Афганистан стало
удобным поводом для проведения еще одной масштабной чистки рядов «Аль-
Каиды» от менее воинственных членов, сомневающихся в необходимости
переключения внимания на Соединенные Штаты, с которыми они не
ссорились и для борьбы с которыми не было легитимизирующей фетвы. Два
крупных исхода — из Афганистана в 1991 г. и в Афганистан 1996 г.
соответственно — радикализировали организацию посредством механизма
самоотбора, благодаря которому в ее рядах остались самые воинственные члены.
Бин Ладен быстро установил близкие отношения с новым правителем
Афганистана, муллой Мухаммедом Омаром, которого он публично признал
в качестве Амир-уль-Муминиина («Вождь Правоверных»). В ответ
правительство Талибана предоставило Бин Ладену свободу перемещения и
проведения операций в Афганистане, которую он никогда не имел в Судане. В
безопасности своего нового убежища, 23 августа 1996 г. Бин Ладен
обнародовал длинную фетву, в которой объявлял войну «американцам,
оккупирующим Землю Двух Святых Мест (изгоните Неверных с Арабского
полуострова)». Этот заключительный шаг обозначил появление истинного
глобального салафитского джихада.
Глобальный салафитский джихад из афганского убежища
Возвращение в Афганистан позволило Бин Ладену упрочить свою власть над
джихадистской деятельностью во всем мире. С организационной точки зре-
53

ния, Бин Ладен объединил многие независимые мусульманские
террористические организации под крылом своего салафитского движения. Он смог
обеспечить приток новых потенциальных членов благодаря Заину аль-
Абидину Мухаммеду Хуссейну (он же Абу Зубайда) в Пешаваре, который
сначала через Мустафу Камеля, а позже через Амара Махлулифа смог
установить контакты с воинственными мусульманами в Европе, арабами —
выходцами из Магриба. Эта группа составляет в глобальном джихаде кластер маг-
рибских арабов. Бин Ладен пригласил Халида Шейха Мухаммеда
присоединиться к военному комитету под руководством Мухаммеда абу Ситта (он же
Мухаммед Атеф или Абу Хафс аль-Масри). Характер сети, созданной Бин
Ладеном в Саудовской Аравии, до сих пор неизвестен. Присоединившиеся к
глобальному джихаду в 1990-х гг. группы террористов из Саудовской Аравии,
Йемена и других восточных арабских стран составляют кластер
ближневосточных арабов джихада. Через Омара аль-Фарука, Мухаммеда и Исамуддина
Бин Ладен также укрепил сотрудничество с боевиками-салафитами из Юго-
Восточной Азии. Моджахеды из Юго-Восточной Азии, главным образом из
Индонезии, Малайзии, Филиппин, составляют в джихаде кластер Юго-
Восточной Азии. Отделение по пропаганде глобального джихада
существовало и активно действовало в Лондоне под руководством «четверки», в которую
входили Ясир Тауфик аль-Сирри, Халид аль-Фавваза, Омар Махмуд Отман
(Абу Катада) и Мустафа Камель (Абу Хамза аль-Масри).
Бин Ладен также установил больший контроль над ЕИД. После отъезда
из Судана, Аз-Завахири тайно посетил бывшие советские республики на
Кавказе. Российские пограничники арестовали его в Дагестане в декабре
1996 г. Он придерживался своей «легенды» и был освобожден в мае 1997 г.,
так и не узнанный русскими. Его сторонники отчитали его за небрежность,
а Бин Ладен выразил свое неодобрение тем, что сократил субсидии для
ЕИД до 5000 долларов за те шесть месяцев, в течение которых Аз-Завахири
отсутствовал (Wright, 2002: 81). Это не оставило Аз-Завахири выбора, он
был вынужден еще более сблизиться с Бин Ладеном, дабы перевести
членов ЕИД на финансирование «Аль-Каиды».
Тем временем, ЕИГ выбрала противоположный путь. Арест их муфтия
шейха Омара в Нью-Йорке летом 1993 г. и неспособность «Аль-Каиды»
предпринять хоть что-нибудь, чтобы вызволить его из тюрьмы, привело к
тому, что многие члены ЕИГ, одновременно являвшиеся и членами «Аль-
Каиды», охладели к ней и в результате покинули ее ряды. Других
оттолкнуло решение «Аль-Каиды» переместить фокус внимания с Египта на
Соединенных Штатах. В июле 1997 г. находившееся в заключении
руководство шуры объявило об одностороннем перемирии с Египтом. Они
утверждали, что террористическая кампания в Египте окончилась провалом, так
как настроила население против ЕИГ. Их стратегия мобилизации населения
для свержения правительства имела обратные последствия. Остававшиеся
54

на свободе лидеры ЕИГ в лице Аль-Исламбули и Тахи отклонили эту
новую инициативу, но шейх Омар, находившийся в американской тюрьме,
поддержал ее. Дабы заставить лидеров, заключенных в тюрьму, отказаться
от своей точки зрения, 11 ноября 1997 г. Taxa организовал кровавый теракт
в Луксоре, в результате которого погибли более шестидесяти человек.
Руководство осудило его, продолжая настаивать на инициативе прекращения
огня. Это был последний террористический акт ЕИГ.
Прокламацией о консолидации глобального салафитского джихада под
руководством Усамы бин Ладена стало формирование 23 февраля 1998 г.
Мирового исламского фронта, провозглашавшего джихад против евреев и
крестоносцев. Данная фетва, подписанная самим Бин Ладеном, Аз-Завахири
и Тахой от имени ЕИД и ЕИГ соответственно, постановляла что «убивать
американцев и их союзников — гражданских и военных лиц — есть личная
обязанность каждого мусульманина, который может сделать это в любой
стране, в какой только возможно». Рядовые члены обеих египетских
организаций восстали против своих лидеров. Taxa обнародовал решение об отзыве
в течение недели своей подписи. Шура заменила его на посту председателя
Мустафой Хамза, который поддерживал инициативу о прекращении огня.
Аз-Завахири также столкнулся с сильным противодействием членов ЕИГ,
выступивших против его подписи под фетвой Бин Ладена,
санкционировавшей смену приоритетов и переключавшей внимание с «ближнего» на
«дальнего» врага. На общем собрании в Кандагаре большинство членов ЕИГ
критиковали его за то, что он подписал фетву, не посоветовавшись с ними. Он
угрожал уйти в отставку, но, в конечном счете, остался их лидером. Многие
участники покинули организацию, включая и его преданного брата
Мухаммеда, который хотел сохранить Египет, а не Соединенные Штаты, в качестве
приоритета действий. Вскоре после этого, в начале лета 1998 г., ЕИГ
претерпела еще одно поражение, когда многие участники ЕИГ были арестованы в
Албании и выданы египетским властям. За ними велась слежка, и по мере
обострения косовского кризиса Вашингтон попросил албанские власти
арестовать их до ввода крупного контингента американских сил. В следующем
году их судили на процессе, получившем название «Вернувшиеся из
Албании», итогом которого стало вынесение нескольких смертных приговоров,
один из которых отсутствовавшему на суде Аз-Завахири.
7 августа 1998 г. двойной теракт против американских посольств в
Найроби и Дар-эс-Саламе обозначил новую веху в операциях «Аль-Каиды».
Ранее террористические акты были направлены на то, чтобы заставить врагов,
находившихся на землях мусульман, таких как Саудовская Аравия или даже
Сомали, покинуть их. В данном случае цели располагались в Кении и
Танзании, не являвшихся мусульманскими странами, а жертвами в соответствии с
угрозой, изложенной в фетве, стали главным образом гражданские лица. Эти
нападения обозначили сдвиг в деятельности — от защитных операций на му-
55

сульманских землях к наступательным операциям на вражеской территории.
Оглядываясь назад, становится очевидным, что следующим шагом должен
был стать перенос борьбы на территорию США. Неэффективный
американский ответ на эти нападения только увеличил популярность Бин Ладена в
мусульманском мире и вдохновил «Аль-Каиду» на более смелые операции.
Бин Ладен получил известность как человек, который осмелился бросить
вызов единственной оставшейся сверхдержаве. В условиях, когда Египет
перестал рассматриваться в качестве цели, а интенсивность алжирской
гражданской войны снижалась, глобальный салафитский джихад сконцентрировался
на целях на Западе, особенно на Соединенных Штатах.
Операции в Восточной Африке положили начало серии взрывов и
заговоров по всему миру против целей, связанных с западными странами, и
потребовали значительных усилий со стороны многих членов постоянного
штата «Аль-Каиды» для обеспечения центрального планирования
операций. С точки зрения организации этот опыт окажется уникальным. В
последующие два года операции стали более децентрализованными, их
планирование будет осуществляться с учетом существенной доли
самостоятельности на местах. Вместо непосредственного участия теперь роль «Аль-
Каиды» состояла в обучении в Афганистане потенциальных террористов
для выполнения поставленных задач, предоставлении им начальных
инвестиций для запуска процесса и обеспечении некоторой логистической
поддержки. Вопросы выбора конкретных целей и деталей операций
предоставлялось решать на местах. За три года, прошедших после операций в
Восточной Африке, волна террористических действий прокатилась по земному
шару, пока американские силы не уничтожили безопасное укрытие «Аль-
Каиды» в Афганистане. С хронологической точки зрения, основными
событиями стали «заговоры тысячелетия» в Аммане и в аэропорту Лос-
Анджелеса в декабре 1999 г.; два нападения на американские военно-
морские суда в Адене (военные корабли США «Салливэнс» и «Коул») в
январе и в октябре 2000 г.24; взрывы в индонезийских церквях в канун
Рождества 2000 г.; взрывы в Маниле в декабре 2000 г.; в Страсбурге — Заговор
на Рождественском базаре в декабре 2000 г.; захваты самолетов в
Соединенных Штатах 11 сентября 2001 г.; заговор против американского посоль-
Попытка теракта против корабля ВМФ США U.S.S. «The Sullivans» в
йеменском порту Аден была предпринята 3 января 2000 г. Тогда злоумышленники
нагрузили лодку взрывчаткой и направили ее в сторону корабля, однако под весом
взрывчатки лодка утонула. Операция была отменена. С учетом выявившихся
технических сложностей был подготовлен новый теракт. Приготовления к нему были
завершены к осени 2000 г. В октябре 2000 г. в порт Аден зашел американский
эсминец USS «Cole», который и стал объектом нападения. В результате теракта 17
военнослужащих США погибли, более 40 были ранены. — Прим. перев.
56

ства в Париже в конце 2001 г. ; попытки взрывов в Сингапуре в декабре
2001 г.26 Последние два попытки я включил потому, что они были
спланированы прежде чем «Аль-Каида» потеряла свое прибежище в Афганистане.
В заговорах участвовали все три кластера моджахедов. Магрибские арабы,
жившие в странах Запада, принимали участие в террористических актах в
Аммане и Лос-Анджелесе, в Страсбургском заговоре на Рождественском
базаре, в заговоре против американского посольства в Париже и в попытке
устроить теракт с помощью взрывчатки, спрятанной в обуви .
Ближневосточные арабы базировались как на самом Ближнем Востоке, так и в
Германии и были замешаны в двух заговорах против военно-морских судов в
В рамках заговора, подготовленного французскими арабами — выходцами из
Магриба — предполагалось взорвать не только посольство США, но и
американский культурный центр в Париже. — Прим. перев.
Один из самых крупных заговоров, готовившихся «Джемаа исламийя». В
декабре 2001 г. благодаря материалам «Аль-Каиды», захваченным в Афганистане,
удалось предотвратить серию терактов в Сингапуре, готовившихся боевиками
«Джеммаа исламийя». Террористы планировали устроить взрыв автобуса с
американскими военными морякам, теракты против дипломатических представительств
Великобритании, Австралии и Израиля. Далее, предполагалось провести серию
взрывов в клубах, которые посещали американцы, и районах их проживания,
теракты против американских военных кораблей в водах к северо-востоку от Сингапура,
диверсии на сингапурском военном аэродроме. Сингапурские власти провели
серию арестов боевиков «Джеммаа исламийя», начали активную кампанию по борьбе
с террористами сети «Аль-Каиды» и стали добиваться от Индонезии более
активных усилий по пресечению деятельности «Джеммаа исламийя». — Прим. перев.
Имеется ввиду теракт 22 декабря 2001 г. Тогда Ричард Рид (см. далее в тексте
книги) попытался совершить теракт на рейсе авиакомпании «American Airlines»,
следовавшем по маршруту Париж—Майами (самолет «Боинг-767»), при помощи бомбы
на основе взрывчатки Си-4, спрятанной в его ботинках. Экипаж и пассажиры
обратили внимание на его подозрительное поведение (террорист попытался привести бомбу
в действие), схватили его, врач сделал ему укол седативных препаратов. Самолет в
сопровождении двух истребителей ВВС США долетел до Бостона, где совершил
экстренную посадку в аэропорту «Логан». После этой неудачной попытки были, по
некоторым данным, предприняты и другие, в частности в аэропорту Сан-Франциско в
январе 2002 г., но тогда предполагаемому террористу, у которого на ботинках нашли
следы взрывчатки, не удалось попасть на борт и он скрылся (впрочем, точно
утверждать, что это был именно террорист, вряд ли возможно). Отметим, что
использование обуви для проноса взрывчатых веществ практиковалось террористами «Аль-
Каиды» и аффилиированных структур и ранее: так, в 1995 г. Рамзи Юсеф пронес в
специальном тайнике в каблуках обуви взрывчатку на борт лайнера «Боинг-747»,
следовавшего по маршруту Манила-Токио, затем собрал в туалете взрывное
устройство и подложил его под сиденье своего кресла. Во время транзитной остановки
Юсеф покинул самолет. Бомба сработала, когда лайнер был снова в воздухе, убив
одного пассажира, но экипаж сумел посадить лайнер на Окинаве. — Прим. перев.
57

Адене и в терактах 11 сентября 2001 г. А выходцы из Юго-Восточной Азии
принимали участие в двух терактах декабря 2000 г. в Индонезии и Маниле,
равно как и в Сингапурском заговоре в декабре 2001 г.
В каждом из кластеров участие в операциях принимали те же самые
основные действующие лица. Заин аль-Абидин Хуссейн (Абу Зубайда) в
качестве центрального координатора от «Аль-Каиды» принимал участие во
всех пяти заговорах, организованных магрибскими арабами. Фатех Камель
был его связующим звеном с заговорщиками, планировавшими два
террористических акта, приуроченных к наступлению нового тысячелетия.
Начиная приблизительно с 1999 г. Амар Махлулиф постепенно стал
исполнять роль полевого координатора операций, он был замешан в операциях в
Лос-Анджелесе, Страсбурге, Париже и в попытке теракта с помощью
взрывчатки, спрятанной в обуви. Многие террористы, принимавшие
участие в операциях в Страсбурге и Париже и в заговорах с использованием
спрятанной в обуви взрывчатки, знали друг друга еще по Лондону, после
того, как туда из Монреаля переместился центр операций глобального са-
лафитского джихада на Западе. В операциях ближневосточных арабов
также принимали участие уже известные личности во главе с Халидом
Шейхом Мухаммедом. Его помощники встретились в Куала-Лумпуре, чтобы
сделать окончательные приготовления к операциям. Среди них были Рамзи
бин аль-Шибх, Абд аль-Рахим аль-Нашири, Валид Тауфик бин Атташ, Ха-
лид аль-Мидхар и Наваф аль-Хазми. Аль-Нашири и Бин Аташ, прежде
всего, принимали участие в подготовке нападений на военно-морские суда, в
то время как остальные трое были вовлечены в теракты 11 сентября.
Выходцы из Юго-Восточной Азии начали свои операции после своего
возвращения из малазийского изгнания, что стало возможным после падения
режима Сухарто. В операциях принимали участие Исамуддин, являвшийся
полевым командиром, ответственным за общий ход операции, Омар аль-
Фарук, Фатхар Рахман аль-Гози и Фаиз бин абу Бакар Бафана. Высшему
руководству были известны общие планы заговоров, но они не принимали
участия в текущих операциях, которые выполняли их помощники на
местах. В каждом кластере арест одного человека, возможно, привел бы к
аресту тех, кто готовил новые операции. Однако за исключением двух
известных случаев не было никаких связей между самим кластерами. Магрибский
и ближневосточный арабские кластеры пересекались благодаря своим
сирийским членам, которые состояли и в том, и в другом и давно знали друг
друга: Имаду Эддину Баракату Яркасу (Абу Дахда) в Мадриде и Мамуну
Дарказанли и Мухаммеду Хейдару Заммару в Германии. Кластер
ближневосточных арабов также имел контакты с кластером Юго-Восточной Азии
благодаря личным связям между Халидом Шейхом Мухаммедом и Ридуаном
Исамуддином. Последний выступал в роли принимающей стороны на
встрече высшего руководства ближневосточных арабов, прошедшей в ян-
58

варе 2000 г. в Куала-Лумпуре в кондоминиуме Язида Суфаата. Мухаммед
также послал Мухаммеда Мансура Джабара в помощь «Джемаа исламийя»
для координации усилий по организации террористического акта в
Сингапуре. Во всех остальных случаях каждый кластер был полностью независим от
других, и внедрение в один из них не помогло бы выявить операции другого.
Развитие трех основных кластеров происходило по линиям дружбы,
родства, вероисповедания и ученичества. В главе 4 я расскажу в общих
чертах о развитии монреальской и гамбургской сетей. Данный образец
подходит и для других групп кластера Магрибских арабов. В мечети в
пригороде Парижа Джамель Бегхаль, полевой командир, ответственный за
Парижский заговор, встретил Камеля Дауди, впоследствии ставшего его
заместителем. Оба они переехали в Лондон, войдя в местное сообщество
выходцев из Магриба, группировавшихся вокруг салафитских проповедников
Отмана и Камеля. Там они встретили Хабиба Закарию Муссауи, Низара
Трабелси, братьев Давида и Джерома Куртайе и Ричарда Рида. Оба они
проходили обучение в Афганистане, где и познакомились с Ясином Акну-
шем. Кластер Юго-Восточной Азии был связан с двумя школами-
интернатами Абу Бакара Баасира в Малайзии и Индонезии. Эта связь,
возможно, характерна исключительно для Юго-Восточной Азии, где
направленно формируются необычно сильные узы привязанности ученика к
учителю, что нигде более в мире не наблюдается.
Связи ближневосточных арабов из Саудовской Аравии труднее отследить
из-за общей нехватки информации, поступающей из королевства. И все же даже
связи тех, кто, принимал непосредственное участие в событиях 11 сентября
2001 г., можно отследить по линиям дружбы и родства. Салим аль-Хазми шел
по стопам своего старшего брата Навафа. Аналогичным образом, братьями
были и Ваиль и Валид аль-Шехри. Весной 2000 г. в семейной мечети Аль-Шехри
(мечеть «Секели» в Хамис-Мушайте) братья Аль-Шехри и два их друга, Ахмед
аль-Нами и Сайд аль-Гамди, дали клятву посвятить себя джихаду. Позднее они
направились для обучения в Афганистан. Ахмед аль-Хазнави аль-Гамди был
двоюродным братом двух других членов команды по угону самолетов, Ахмеда
аль-Гамди и Хамзы аль-Гамди. Маджед аль-Харби и Сатам аль-Суками были
соседями по комнате в Университете короля Сауда в Эр-Рияде. Файез Ахмед
аль-Шехри (он же Файез Рашид Ахмед Хассан аль-Кади Банихаммад) обучался
в Университете короля Халеда в Абхе, в провинции Асир, вместе с Мухамма-
дом аль-Шахри и Ахмедом аль-Нами (другом братьев Аль-Шехри). Все они
проходили подготовку в афганском лагере «Аль-Фарук». Имамом лагеря был
Абдул Азиз аль-Омари, последний член группы угонщиков самолетов (Sennott,
2002а и 2002b; Khashoggi, 2001а и 2001b; Murphy and Ottaway, 2001 ; Lamb, 2002;
«Hijackers were from Wealthy Saudi Families», 2001; «The Highway of Death»,
2002). Операция 11 сентября была уникальна еще и тем, что она полностью
финансировалась «Аль-Каидой», освобождая непосредственных участни-
59

ков от необходимости зарабатывать деньги самостоятельно, совершая
мелкие кражи, что позволило им оставаться вне поля зрения властей.
Этот период стал апогеем мирового салафитского джихада. Усама бин
Ладен, наконец, оказался в состоянии консолидировать свою власть над
глобальным джихадом благодаря включению в июне 2001 г. ЕИД в новую
структуру под названием «Аль-Каида аль-Джихад». Аз-Завахири пережил
внутреннюю бурю в ЕИД. Он ушел в отставку в качестве эмира этой
организации летом 1999 г., когда в свете неудач, продолжавших преследовать
операции ЕИД, члены движения усилили критику своего руководства.
Некоторые поддержали мирную инициативу ЕИГ. Спустя нескольких месяцев его
неэффективный преемник оставил свой пост и Аз-Завахири вновь принял на
себя руководство, теперь более жестко контролируя ситуацию. Несмотря на
слабое сопротивление со стороны своих подчиненных, он организовал
процесс слияния с «Аль-Каидой», чтобы решить финансовые проблемы ЕИД.
Тем временем, ЕИГ полностью исчезла из джихада, а заключенные в тюрьму
традиционные лидеры ЕИГ стали проповедовать более мирное послание и
принесли извинения за применявшееся ранее насилие. Находившийся в
ссылке Аль-Исламбули публично отверг эту новую инициативу, оправдывая
своего брата, убившего Садата. Шейх Омар также полагал, что шура зашла
слишком далеко и летом 2000 г. отказался поддерживать ее инициативы.
На этой фазе глобального салафитского джихада были проведены его
самые масштабные операции, большинство из которых потерпели неудачу.
Две операции привели к массовым жертвам (взрывы в американских
посольствах в Найроби и Дар-эс-Саламе и операции 11 сентября), а две имели
сомнительный успех (взрывы в Индонезии и Маниле в декабре 2000 г.) из-
за того, что несмотря на целую серию взрывов и поставленные масштабные
задачи убитых было немного. Операция против, эсминца «Коул» была
успешна в том смысле, что вывела судно из строя и привела к гибели
дюжины моряков, но корабль не затонул и позже был отремонтирован. Семь
других операций, раскрытых прежде, чем был нанесен какой-либо ущерб,
были чистой воды провалами.
Децентрализованный глобальный салафитский джихад
Успех операции 11 сентября имел для «Аль-Каиды» неприятные
последствия. Есть некоторые свидетельства, что руководство «Аль-Каиды» ожидало
ограниченной реакции США на операцию на манер ответа администрации
Клинтона на взрывы в посольствах в Восточной Африке или невыраженной
реакции на нападение на военный корабль США «Коул». Это оказалось
серьезным просчетом. Администрация Буша решила заморозить фонды
«Аль-Каиды» и начать вторжение в Афганистан, чтобы сменить правящий
режим и лишить «Аль-Каиду» убежища. Американским силам, однако, не
60

удалось ликвидировать руководство «Аль-Каиды», которое во время
операции «Анаконда»28 смогло скрыться, просочившись через позиции
афганских союзников. Документы «Аль-Каиды» и видеозаписи, захваченные на
конспиративных квартирах, позволили лучше понять структуру и динамику
действий организации и помогли предотвратить как минимум
сингапурский террористический акт в декабре 2001 г. Американские силы рассеяли
руководство «Аль-Каиды», ликвидировали тренировочные лагеря и
серьезно ограничили возможности сообщения между ее членами, их лидерами и с
центральным аппаратом управления, обеспечивавшим логистическую
поддержку операциям на местах.
Отсутствие убежища, в котором можно было бы обучать новичков,
пресекает процесс распространения террористических навыков и тактики
глобального джихада. Замораживание или конфискация финансовых активов
лишает джихад необходимых ресурсов. Моджахедов активно преследуют и
предают суду по всему миру. Единственная операция против цели,
связанной с собственно западными странами, в ходе которой планировалось
нападение на американские или британские военно-морские суда в
Гибралтарском проливе летом 2002 г., была раскрыта раньше, чем ее удалось
осуществить. Как представляется, она провалилась бы и сама собой из-за
сложностей в обеспечении связи между руководителями на местах и более
высокопоставленными функционерами центрального аппарата управления.
Все остальные крупные операции, которые могли повлечь многочисленные
жертвы и разрушения, на этой стадии джихада были направлены против
легко уязвимых целей: теракты против туристов в развивающихся странах
(Синагога Джерба, ночные клубы Бали, гостиницы Момбасы, иностранные
поселения в Эр-Рияде и еврейские районы в Касабланке и Стамбуле); на
коммерческие грузоперевозки (корабль «Лимбург»29). Большинство из них,
судя по всему, были инициированы на местах.
Масштабная войсковая операция «Анаконда» проводилась 2—19 марта 2002 г.
в Афганистане американскими силами при поддержке союзников и афганских
вооруженных формирований. Целью операции было уничтожения крупной группы
боевиков (около 800 человек) и ликвидация части руководства боевиков и «Аль-
Каиды». Однако, по некоторым данным, основные силы талибов смогли уйти из
окружения, равно как и функционеры террористической организации. — Прим. перев.
6 октября 2002 г. танкер «Лимбург», зафрахтованный малазийской фирмой
«Petronas» и следовавший под французским флагом с грузом нефти из Ирана в
Малайзию, был атакован в Бухте Адена (Йемен), где остановился для дозагрузки
нефтью, при помощи лодки, загруженной взрывчаткой (ТНТ). Произошел взрыв,
началось возгорание, 1 член команды погиб, 12 человек было ранено, до 90 тыс.
баррелей нефти вылилось в море. Пожар удалось потушить, и судно было спасено.
Серьезны были последствия и для Йемена из-за экономических потерь от снижения
числа заходов кораблей в порты страны. Ответственность за теракт взяла на себя «Аль-
Каида», предполагается, что теракт организовал Абд аль-Рахим аль-Нашири, кото-
61

Правительства некоторых стран, например, Индонезии, Саудовской
Аравии и Марокко, первоначально испытывали серьезные колебания
относительно того, начинать ли активное преследование террористов. Они
отрицали, что в их странах существует проблема терроризма, взращенного на
их же земле. Это создало безопасные ниши для развития терроризма.
Однако, после серии взрывов они, наконец, с энтузиазмом присоединились к
войне и более не предоставляли убежища и ресурсов моджахедам
глобального салафитского джихада.
После ликвидации штаба «Аль-Каиды» в Афганистане индонезийская
«Джемаа исламийя» серьезно не пострадала, так как индонезийское
правительство не решалось проводить потенциально непопулярную политику.
Индонезия — самое большое в мире мусульманское государство и после
десятилетий правления режима Сухарто ее население подозрительно
относится к претензиям правительства. В результате, глобальный салафитский
джихад все еще мог позволить себе держать тренировочные лагеря в
индонезийской провинции Южный Сулавеси30, равно как и на острове
Минданао на Филиппинах, которыми управлял «Исламский фронт освобождения
Моро». В целом вполне авторитетная Международная кризисная группа 8
августа 2002 г. провела подробный брифинг на тему терроризма в
Индонезии. В заключении говорилось: «Индонезия — не рассадник терроризма.
Сторонники радикального ислама остаются меньшинством, а большинство
— это набожные верующие, которые никогда не мечтали о применении
насилия» (International Crisis Group, 2002а). Ситуация кардинально
изменилась после террористических актов на Бали в октябре 2002 г.
Индонезийское правительство настойчиво преследовало преступников, ему даже уда-
рый также осуществлял планирование теракта против эсминца США «Коул». В
феврале 2006 г. 23 человека были осуждены йеменским судом по делу танкера
«Лимбург», а Фаваз Яхья аль-Рабихи (Fawaz Yahya al-Rabihi, в других источниках
— al-Rabeiee) был приговорен к смертной казни. Однако заключенным удалось
бежать - вместе с Джамалем аль-Бадави, одним из участников теракта против
эсминца «Коул». Впоследствии Аль-Рабихи был убит силами правопорядка, еще один из
беглецов схвачен. В тексте М.Сейджмана корабль ошибочно назван SS Lemburg,
однако на самом деле написание названия танкера Limburg. — Прим. перев.
В тексте М. Сейджмана фигурирует название «индонезийская провинция Су-
луку» («Suluku province, Indonesia»), однако в составе Индонезии такой провинции
нет. В Индонезии действовали лагеря «Джемаа исламийя», которые располагались в
провинции Южный Сулавеси и были разгромлены правительственными силами в
2003 г. Впрочем, возможно имеются в виду входящие в состав Филиппин острова
Сула (Sula) в Малайском архипелаге, располагающиеся к востоку от острова
Сулавеси, где действовала «Группа Абу Сайяфа». См.: М. Many in, R. Cronin, L. Niksch,
B. Vaughn. Terrorism in Southeast Asia. Congressional Research Service. The Library of
Congress. Foreign Affairs, Defense, and Trade Division. Updated November 18, 2003.
URL: http://fpc.state.gov/documents/organization/27533.pdf. P. CRS-11. —Прим. перев.
62

лось арестовать, начать судебный процесс и признать виновным
знаменитого Абу Бакара Баасира. В декабре 2002 г. Международная кризисная
группа сменила свою точку зрения на диаметрально противоположную и
провела подробный брифинг на тему: «Как работает террористическая сеть
"Джемаа исламийя"» (International Crisis Group, 2002а).
Подобным же образом, несмотря на то, что пятнадцать из девятнадцати
злоумышленников, участвовавших в операции 11 сентября, были
саудовскими подданными, Саудовская Аравия отказалась признать причастность
ее граждан к глобальному салафитскому джихаду. Саудовцы полагали, что
на их территории терроризм им не угрожает. Они предоставили убежище
скрывающимся моджахедам, позволили бизнесу вкладывать средства в
джихад, разрешили представителями салафитского джихада читать яростные
проповеди в поддержку джихада и с осуждением Запада. Все это помогало
поддерживать источник потенциальных будущих моджахедов. Эта
самоуспокоенность исчезла после теракта в Эр-Рияде 12 мая 2003 г. и королевство
стало расправляться с зачатками терроризма, взращенного в стране,
начались внутренние дискуссии о культуре и финансировании терроризма.
На передовой борьбы с терроризмом, марокканские власти раскрыли и
предотвратили Гибралтарский заговор. Но они полагали, что терроризм был
привнесен извне, обвинив в этом заговоре трех жителей Саудовской Аравии.
Несколько взрывов в Касабланке 16 мая 2003 г. рассеяли эту веру, заставив
правительство расправиться с террористами из организаций салафитского
джихада, появившихся в стране. Марокканский опыт отличался от других
операций глобального салафитского джихада. В иных случаях террористы
обучались в Афганистане — до того, как были уничтожены лагеря
подготовки. На этот раз террористы, принимавшие участие в операции в Касабланке,
прошли только ускоренный курс обучения в выходные дни в местных
пещерах. В результате они с трудом изготовили бомбы, которые оказались
слишком тяжелыми и ненадежными. Руководителю пришлось отложить
операцию. Наконец, обнаружив в Интернете более простую и надежную формулу,
террористы накануне дня операции быстро изготовили бомбы. Они
попытались выполнить сложный план, предполагавший пять одновременных
взрывов, но четыре из них в той или иной мере провалились, приведя к гибели
самих террористов. Только один взрыв привел к массовым жертвам.
Террористический акт в Касабланке может дать предварительное
представление о том, какими будут операции на данной фазе развития джихада.
Некоторые лидеры были хорошо подготовлены для проведения сложных
операций, но они сами должны были подготовить своих подчиненных. Эти
последние могут быть исполнены энтузиазма, но недостаток навыков и
знаний о том, как проводить операции, приводит к серьезному снижению
способности джихада наносить смертоносные удары. Трудности
осуществления связи и недостаточная помощь в обучении и логистической под-
63

держке уменьшают способность джихада выполнить сложные операции,
подобные 11 сентября 2001 г. Возросшая бдительность правительств
большинства стран ликвидирует мобильность моджахедов, особенно
возможность их поездки в страны Запада из стран, где они могли бы найти
убежище. Контроль над коммуникациями со стороны западных государств уже
привел к аресту многих лидеров, которые использовали сотовые телефоны,
чтобы общаться с подчиненными. Постоянное соблюдение мер
безопасности со стороны руководства препятствует координации его усилий с
местными ячейками по всему миру по организации сложных
крупномасштабных операций. Ликвидировать же небольшие операции не представляется
возможным, так как они могут осуществляться одиночками, прошедшими
небольшую подготовку. Хотя такие нападения могут привести к гибели
людей, они не повлекут за собой массовые жертвы, так как для этого требуются
координация, навыки и ресурсы. Нехватка возможностей и средств обучения
будет снижать уровень навыков постафганской когорты моджахедов.
Пресечение западными, а теперь и саудовскими банковскими структурами и
арабскими государствами частных финансовых вложений в джихад будет и далее
сокращать доступные ему ресурсы. Усиливающаяся бдительность на
границах и контроль над коммуникациями во всем мире уменьшают
способность эффективно координировать операции из центра. А без
внушительных успехов притягательность джихада со временем просто исчезнет.
Заключение
Глобальный салафитский джихад развивался благодаря процессу
радикализации, состоявшему из постепенного самоотбора, перемещения ресурсов
верхами движения и определения единственной общей цели джихада. В
конце советско-афганской войны в 1989 г. традиционный моджахед,
который имел возможность вернуться назад, возвратился домой. По
умолчанию, те, кто остался в Афганистане, стали объединяться. Следующей вехой
стало перемещение в Судан в 1991 г., когда наиболее воинственные
участники движения деятельно подтвердили свои обязательства перед мировым
джихадом. Во время суданского изгнания велись активные дискуссии,
которые привели к постепенной смене цели от «ближнего» к «дальнему» врагу.
Свидетели по делу о терактах против посольств США в Восточной Африке и
по делу о «Вернувшихся из Албании» отмечали, что в то время у всех
разрозненных групп была общая цель. Возвращение в Афганистан в 1996 г.
стало третьей вехой. Только около 150 человек вернулись обратно. Многие
покинули организацию из-за разочарования или несогласия с новой миссией
действий против Соединенных Штатов. Когда в феврале 1998 г. мировой
джихад был объявлен официально, ЕИГ быстро отклонил его, а в ЕИД по
данному вопросу произошел раскол. На всем протяжении развития джихада
64

наиболее воинственные элементы, такие как Усама бин Ладен,
контролировали ресурсы (саудовские богатства) и осуществляли руководство джихадом.
Эволюция глобального джихада характеризовалась также
последовательностью расположения мест, которые привлекали множество
воинственных сетевых структур, придерживавшихся различных взглядов. Эти
маленькие группы взаимодействовали в ходе интенсивных дискуссий,
воодушевляя друг друга и придавая своей деятельности ощущение смысла. Эти
места были там, где «происходили события». Данные интенсивные
взаимодействия породили прогрессирующий идеологический экстремизм и
усилили чувство обязательств (подобные же выводы о значимости «места
действия» для интеллектуального творчества см.: Collins, 1998). Концепция са-
лафитского джихада была разработана в египетских тюрьмах и
университетских городках в 1970-е гг. В Пешаваре в конце 1980-х гг. воинственные
мусульмане со всего мира обсуждали будущее мирового джихада. Они
продолжили этот диалог в Хартуме в 1990-х гг. и придали идеологии
глобального салафитского джихада завершенную форму.
Существовали и обычные внутренние споры. В 1991 г. Аз-Завахири
захватил власть в ЕИД, оставив в стороне Аббуд аз-Зумра. Он также
возобновил конкуренцию между ЕИГ и ЕИД, несмотря на усилия некоторых
членов ЕИГ, направленные на формирование общих связей между этими
организациями. Он, кажется, больше всех любил спорить. В 1993 г. внутренних
разногласий в ЕИД стало больше из-за бедствий, постигших организацию в
связи с арестами по делу «Авангарда завоевания». В 1997 г. произошел
раскол ЕИГ из-за инициативы отказа от насилия, в пользу которой
высказались лидеры организации, находившиеся в заключении, тогда как
остававшиеся на свободе отклонили ее. В 2001 г. ЕИД слился с «Аль-Каидой».
Этот тип радикализации аналогичен тому, который наблюдался у других
террористических организаций, таких как алжирская «Исламская армия
спасения» (Armée Islamique du Salut), «Вооруженная исламская группа» и
«Салафитская группа призыва и борьбы» (Groupe Salafiste pour la
Prédication et le Combat)31. Несмотря на внутренние проблемы, им все же
удавалось успешно проводить операции.
Потеря афганского прибежища заметно снизила оперативные
возможности мирового салафитского джихада. Его неспособность наносить удары
по целям на территории стран Запада вынудила его перейти к операциям
против уязвимых, «мягких» целей в странах, которые служили им
убежищем (Индонезия, Саудовская Аравия и Марокко). Эти теракты заставили
правительства, ранее не желавшие делать этого, нанести по джихаду удар,
ликвидировать некоторые из последних его убежищ и воспрепятствовать
поддержке джихада со стороны частных лиц. Летом 2003 г. появились пер-
Иногда по-русски и по-английски переводится как Алжирская группа
проповеди и борьбы. — Прим. перев.
5-9777 65

вые признаки того, что иранцы могли бы присоединиться к войне с
террором — лидеры «Аль-Каиды» в Иране были подвергнуты домашнему
аресту. Эти события будут и далее способствовать децентрализации джихада и
снижать его оперативные возможности.
«Отдача»?
Возвращаясь к рассмотрению тезиса об «отдаче» отметим, что
вышеуказанные соображения показывают, что глобальный салафитский джихад
возник в процессе эволюции. Это подразумевает, что «традиционные»
афганские арабы образца 1988 г. и представители салафитских моджахедов
образца 1998 г. — или разные люди, или отличаются от них
мировоззрением. Это подрывает основы тезиса об отдаче.
Глобальный салафитский джихад, без сомнения, есть косвенное
следствие причастности США к советско-афганской войне. Без американской
поддержки джихада Советский союз, вероятно, не покинул бы Афганистан.
Американская секретная операция поддерживала традиционный джихад,
участие в котором принимали иностранные добровольцы-мусульмане. К
концу войны египетские салафиты ниспровергли «Мактаб аль-Хидамат»,
организацию, поддерживающую участие иностранных моджахедов
традиционного типа, и, возможно, убили их лидера Аззама, который стоял на
пути салафитов. Они создали свои собственные организации, на работу в
которых приняли немногих иностранных добровольцев — и ни одного из тех
афганских моджахедов, которые в действительности получали
американскую поддержку. Только после их возвращения из суданского изгнания,
спустя многие годы после окончания американской поддержки афганскому
джихаду, возникла сущность мирового салафитского джихада.
Ни во время афганской войны, ни после нее США не оказывали прямой
поддержки иностранным моджахедам. Американское правительство через
ЦРУ направляло всю помощь в Директорат пакистанской
Межведомственной разведки (ISID). Американское правительство осуществляло обучение
пакистанцев, которым предстояло обучать моджахедов. Пакистанцы
настаивали на том, чтобы оружие и деньги проходили через них. Это было
справедливым требованием, поскольку они не хотели, чтобы на их территории
бесконтрольно появлялись потенциально опасные лица, подготовленные
иностранными правительствами. Предположение о том, что американский
персонал обучал будущих террористов «Аль-Каиды», является фантазией в
чистом виде. Авторитетным автором по данному вопросу является Мухаммед
Юсаф, руководивший афганским Бюро ISID с 1983 по 1987 гг. и никоим
образом не являвшийся другом Соединенных Штатов. Он категорически
утверждал, что все данные действия осуществлялись пакистанским
Директоратом Межведомственной разведки (Yousaf and Adkin, 2001). Иностранные му-
66

сульманские добровольцы получали поддержку от афганских моджахедов, а
не от ISID, что еще более отдаляло их от любой формы прямой американской
помощи. Бин Ладен и Аз-Завахири (al-Zawahiri, 2001: part 2) отказывались
принимать любую американскую помощь, поддержку или обучение.
Питер Берген, автор биографии Бин Ладена, справедливо указывает на то,
что пакистанцы покровительствовали моджахедам-фундаменталистам, но
нет доказательств того, что они позже экспортировали джихад и терроризм
по всему миру. Эти афганские моджахеды сильно отличались от
иностранных добровольцев. Я не знаю ни одного афганца — высокопоставленного
члена мирового салафитского джихада, за исключением Вали Хана Амина
Шаха, личного друга Усамы бин Ладена. «Аль-Каида», ЕИД и их союзники в
глобальном салафитском джихаде принимали в свои ряды исключительно
иностранных добровольцев: за исключением Шаха, ни один афганец,
который обучался или получал поддержку пакистанской Межведомственной
разведки, не присоединился к «Аль-Каиде», каким бы фундаменталистом он ни
был. Действительно, отсутствие афганцев в мировом салафитском джихаде
выглядит подозрительно и еще более удивительно с учетом того, что более
десятилетия «Аль-Каида» содержала тренировочные лагеря в Афганистане.
К концу советско-афганской войны между афганскими моджахедами и
экспатриантами, которых афганцы назвали Ихван (арабск. «братья», как в
организации Братьев-мусульман) или ваххабиты (унизительное с их точки зрения
слово), существовал большой взаимный антагонизм. Афганцы с
негодованием относились к иностранцам, которые говорили им, что они не являются
хорошими мусульманами. Заглядывая на десятилетие вперед отмечу, что эта
враждебность сыграла важную роль в быстрой победе американцев в 2001 г.,
когда афганцы выступили против этих иностранцев.
Ни один американский чиновник никогда не сталкивался с иностранными
добровольцами. Они просто вращались в разных кругах и никогда не попадали
в поле зрения американцев. У них были свои собственные источники денег и
свои собственные контакты с пакистанцами, представителями властей
Саудовской Аравии и с другими сторонами, поддерживающими мусульман; они
заключали свои собственные сделки с различными афганскими лидерами
сопротивления. В Афганистане их было очень мало, и они не участвовали ни в
одной серьезной битве (al-Shafiï, 2001; Bearden, 2001; Бирден, M., Райзен, Дж.
2004: С. 236). О них даже не упоминается в военных отчетах тех лет. Многие
несерьезно относились к войне. Некоторые саудовские туристы приезжали,
чтобы заслужить лавры джихада. Их поездка была организована так, чтобы
они могли ступить на афганскую землю, сделать фотографию, как они
стреляют из автомата, и быстро вернуться домой как герои Афганистана. Главный
вклад добровольцев, настроенных более серьезно, заключался в
гуманитарной помощи, создании больниц вокруг Пешавара и Кветты и
предоставлении средств для снабжения караванов, направляющихся вглубь страны.
5*
67

Очень немногие действительно воевали. Большую часть войны они
были рассеянны среди афганских групп, связанных с четырьмя афганскими
фундаменталистскими партиями. Таким борцами были Эссам аль-Риди,
Аль-Рашиди и Абдалла Анас. По большей части, афганцы приветствовали
их. Но со временем появилось больше добровольцев-сектантов (салафитов и
ваххабитов). Они держались в стороне от афганцев и обвиняли хозяев в том,
что те не были хорошими мусульманами. Афганцы традиционно
практиковали суфийский ислам, который ваххабиты и сафалисты считали мерзостью.
Афганцы использовали унизительное слово «ваххабит» для обозначения
этих вновь прибывших моджахедов и стали избегать их. Единственным
серьезным боем, в котором они принимали участие как военная группировка,
стал бой за «Масаду» весной 1987 г., когда отличился Усама бин Ладен.
После вывода советских войск из Афганистана иностранцы
ненамеренно продлили афганскую гражданскую войну, отсрочив падение
Кабула на три года. Когда советские войска ушли, традиционные моджахеды
вернулись домой, а салафиты остались. Два их лагеря расположились
около Джелалабада, в марте 1989 г. они приняли участие в сражении за
город. Для моджахедов кампания началась хорошо, им удалось захватить
несколько стратегических пунктов. Силы коммунистического
правительства уже вели переговоры о капитуляции и гарантиях безопасности
согласно обычной афганской традиции. Предвидя обычное решение этих
проблем, часть правительственных подразделений сдалась моджахедам
после символического сопротивления. Эти заключенные были разделены
среди различных групп. Приблизительно шестьдесят человек были
переданы контингенту иностранцев, которые быстро их казнили, разрубив на
мелкие куски, и отправили останки в осажденный город в грузовике с
сообщением, что такова будет участь неверных (Akram 1996: 272—277).
Это положило конец переговорам о сдаче города, несмотря на извинения
и гарантии безопасности от афганских лидеров сопротивления. Событие
подняло дух борьбы осажденных и привело к первой серьезной победе
правительственных сил. Данный успех привел к полному преодолению
состояния деморализации правительства из-за вывода советских сил и
упрочил его стремление бороться далее, что позволило правительству
продержаться еще три года.
Отвод войск советских «неверных» лишил силы фетву, призывающую к
традиционному джихаду (al-Banyan, 2001). Новые же группы добровольцев
отвечали салафитским требованиям. На ранней стадии салафитского
джихада подготовка состояла из обучения обычной партизанской тактике —
использованию винтовок, противопехотных мин и средств поражения
воздушных целей (см. al-Fadl, 2001; Kherchtou, 2001) — полезной для того,
чтобы вести боевые действия в условиях восстания. Террористическая
тактика, необходимая для салафитского джихада — использование взрывча-
68

тых веществ, изучение объекта теракта и анализ степени его уязвимости —
стала преподаваться намного позже, приблизительно в 1992 г. (Mohamed,
2000; Kherchtou, 2001). К тому времени, новые члены «Аль-Каиды» уже
сильно отличались от прежних добровольцев, которые приезжали, чтобы
участвовать в традиционном джихаде.
Подводя краткий итог вышесказанному, отмечу, что Соединенные
Штаты косвенно поддерживали афганских моджахедов, которые осуществляли
все военные акции, дорого заплатили за это и заслужили все лавры победы
над советскими войсками. Вклад экспатриантов в эту победу был в лучшем
случае минимален, поскольку они распространяли в рядах мусульман
разногласия. Обычно историю пишут победители. Но афганская точка зрения
на советско-афганскую войну не представлена, возможно, по причине
широко распространенной в стране неграмотности или же из-за последующих
событий в Афганистане. Вместо этого, историю стали писать иностранцы,
бывшие просто наблюдателями. Эти иностранцы приписали себе победу
афганцев над Советским союзом, породив миф о том, что они сокрушили
сверхдержаву одной только верой и, заявив, что та же участь ждет и
единственную оставшуюся сверхдержаву (al-Zawahiri, 2001 : part 2). Таким
образом, мировой салафитский джихад для собственных целей смог присвоить
себе победу афганских моджахедов.
3. Моджахед
Определение террористов и их организаций
В анналах терроризма глобальный салафитский джихад явление новое. В
нем сочетаются фанатизм в его первоначальном смысле «чрезмерного
энтузиазма в области религиозной веры» (Tailor, 1991) с терроризмом против
«дальнего врага», глобальной цели ради создания утопии. Этот фанатизм
подразумевает готовность человека умереть и убивать во имя своего дела.
Прославление понятия шахада (буквально — свидетельство веры, но также
означает и мученичество) является неотъемлемым аспектом данной новой
формы глобального терроризма и может быть понято лишь в своем
религиозном контексте. Я утверждаю, что новые глобальные моджахеды-
салафиты настолько сильно отличаются от других террористов, что
необходимо тщательное изучение их особых черт, моделей их вступления в джихад
и поведения. До сих пор заявления о них базируются на смехотворных
свидетельствах или спекуляциях, основанных на широко распространенных
предубеждениях и обывательских представлениях о злодеях в целом и
террористах в частности. Моя цель — представить общее эмпирическое
исследование этих индивидов для дополнения имеющихся знаний и
исправления некоторых широко распространенных неверных представлений.
69

В данной работе рассматриваются лишь те мусульманские террористы,
которые, преследуя салафитские цели — а именно создание исламистского
государства, — осуществляют теракты против государственных объектов и
населения зарубежных стран, против «дальнего врага». Подобное
определение границ исследования исключает из рассмотрения многих
террористов, но я считаю, что включение в выборку чрезмерно большого числа
объектов способно затенить важные факторы, которые могут помочь нам
понять этот феномен.
Если говорить предметно, то я исключаю всех немусульманских
террористов, а также мусульманских террористов, вовлеченных во
внутриполитические вооруженные конфликты и городские вооруженные столкновения
против своих собственных правительств. Я не включаю мусульман,
борющихся за «освобождение» Кашмира или Чечни, поскольку они, похоже,
являются представителями открытого, традиционного джихада, в том виде, в
котором его определял Аззам, наподобие джихадов в Афганистане и
Боснии в прошлом. Аналогичным образом, многие мусульмане, сражающиеся
в Центральной Азии, как представляется, ведут внутреннюю
повстанческую борьбу, т.е. это простой внутренний салафитский джихад, а не
глобальный. Алжирские террористы, ограничивающие свои действия
Алжиром, также участвуют во внутреннем салафитском джихаде, который
напоминает восстание против собственного правительства, в основе которого
лежат внутреннее недовольство и религиозный фанатизм. Однако я
включаю в вышеуказанную группу тех алжирцев, которые совершили
террористические акты против французских объектов, например, в 1995 и 1996 гг.,
когда по Франции прокатились волны террора. Они явно делали это не
ради того, чтобы сменить французское правительство, а в рамках борьбы
против «дальнего врага», мешающего созданию исламистского государства
в их собственной стране.
Реальный мир редко бывает таким упорядоченным, каким мы хотели бы
его видеть. Он не так-то просто вписывается в наши аналитические
категории, что требует от нас принятия сложных решений при отборе данных.
Одно из таких трудных решений касается Палестины. Аззам определил
борьбу за освобождение Палестины как прямой джихад, а не как попытку
создать салафитское исламистское государство. Действительно,
традиционно многие палестинские террористы являются секуляристами, а не
религиозными фанатиками, хотя религиозный фанатизм вроде бы находится на
подъеме. Сверх того, борьба палестинцев непосредственно связана с
комплексом социальных, экономических и политических проблем, а также с
задачей «освобождения» бывших мусульманских земель. Поэтому
включение палестинцев в вышеуказанную категорию замутило бы более чистые
идеологические воды глобального салафитского джихада. Подозреваю, что
палестинский терроризм сильно отличается от глобального салафитского
70

джихада с точки зрения того, каких людей он привлекает и их поведения.
Глобальные салафиты-моджахеды в моей выборке обладают чертами,
существенно отличающимися от черт широкого круга палестинских
террористов-смертников, описанных Ариелем Мерари (Merari, 1990).
Возможно, наиболее спорным из принятых мною решений является
исключение из данного исследования руководства Египетской исламской
группы (ЕИГ), находящегося в тюремном заключении. На ЕИГ возлагается
вина за многие теракты в Египте и за рубежом против египтян и объектов
египетского государства. Находившееся в тюрьме руководство одобрило эти
операции. Но вполне очевидно, что эти теракты были составной частью
простого салафитского джихада. Террор против туристов в Египте в 1990-е гг. не
был самоцелью, а лишь попыткой дискредитировать государство.
Демонстрируя миру неспособность правительства защитить туристов, террористы
смогли ослабить экономику, нарушив функционирование главной отрасли
национального хозяйства. Руководство ЕИГ верило, что эта кампания
усугубит лишения, переживаемые массами, которые обвинят в этом правительство
и объединятся для его свержения. Когда данная стратегия оказалась
контрпродуктивной и настроила население против ЕИГ, ее находившиеся в
заключении руководители признали свою ошибку и в 1997 г. полностью
пересмотрели тактику, инициировав стратегию ненасильственных действий, которая
осуществляется до сих пор. В ходе этого процесса лидеры ЕИГ даже
отказались от своего джихада и стали близки к стратегии да'ават.
Несмотря на исключение из исследования руководства ЕИГ,
оказавшегося в тюрьме, я включил в него лидеров Группы в эмиграции, поскольку
они сыграли важную роль в идеологическом развитии движения за
возрождение ислама — от простого джихада в Афганистане до салафитского
джихада и глобального салафитского джихада. На протяжении последнего
десятилетия изгнанные из страны лидеры ЕИГ по многим вопросам
заигрывали с руководителями глобального салафитского джихада. Они
поддерживали их операции, встречались и плели заговоры со своими коллегами,
действующими глобально, а в обмен получали от глобального салафитского
джихада финансовую и логистическую поддержку своим операциям внутри
Египта. Они имели двойное членство в «Аль-Каиде» и в ЕИГ. Теракты
против туристов превратились в самоцель из-за того разлагающего
воздействия, которые они оказывали на общество, и из-за финансовой подпитки,
которую они обеспечивали египетскому правительству. Когда руководство
ЕИГ, находящееся в заключении в Египте, выступило со своей
инициативой ненасильственных действий, лидеры ЕИГ в эмиграции отвергли ее.
Есть свидетельства того, что кровавая бойня в Луксоре после выдвижения
этой инициативы стала попыткой лидеров-эмигрантов подорвать ее и
навязать продолжение стратегии насилия. В конце концов, они вышли из
руководящего совета ЕИГ, освободив посты для лидеров, поддержавших новую
71

стратегию. Они заслужили место в моем списке наряду со своими
соперниками из Египетского исламского джихада (ЕИД), которые перешли от сала-
фитского джихада к глобальному салафитскому джихаду. ЕИД являлся
важной частью глобального салафитского джихада. Его лидер Аз-Завахири —
главный идеолог джихада, а его лидеры составляют большинство в
руководящем совете (шуре) «Аль-Каиды». Действительно, в июне 2001 г. ЕИД и
«Аль-Каида» слились, образовав организацию «Аль-Каида аль-Джихад».
Глобальный салафитский джихад — это общественное движение
исламского возрождения. В нее входят люди и структуры, находящиеся на
разных уровнях формальной организации, которые имеют общую
идеологию и высшую задачу. «Аль-Каида» и ЕИД — вполне сформировавшиеся
организации, руководство которых поддерживает террористические
операции. То же самое можно сказать о «Джемаа исламийя» в Индонезии и
Малайзии, «Исламском фронте освобождения Моро» на Филиппинах и «Са-
лафитской группе призыва и борьбы» в Алжире. Другие группы, такие как
«Группа Абу-Сайяфа» на Филиппинах и «Вооруженная исламская группа»
в Алжире деградировали до самого настоящего криминала и потеряли
поддержку «Аль-Каиды», авангарда этого движения. Менее структурированы
небольшие подпольные группы в Марокко, объединенные вокруг
харизматических проповедников и носящие различные названия, но
группирующиеся в рамках аморфного общественного движения «Салафийя джиха-
дия». Глобальный салафитский джихад включает в себя также лиц,
которые, очевидно, не связаны между собою, но преследуют цели джихада.
Таковым являлся, например, Абдул Басит Карим (Рамзи Юсеф), который
получал от джихада поддержку для своих операций. Та роль, которую он
сыграл в подготовке теракта против Всемирного торгового центра в 1993 г.
и в заговоре «Боджинка» в 1995 г. по взрыву самолетов над Тихим океаном
не оставляет никаких сомнений в том, что он участвовал в этом глобальном
движении, не будучи формальным членом ни одной из его организаций.
С учетом этих соображений я ограничил свою выборку исключительно
глобальным салафитским джихадом, дабы выявить некоторые
специфические закономерности, которые могли бы остаться скрытыми в случае менее
жестких критериев отбора (см. Pape, 2003).
Проблемы сбора информации
При сборе данных о глобальных моджахедах-салафитах исследователь
сталкивается с группой проблем, возникающих в основном вследствие
общего дефицита информации. Я избрал для изучения только тех
моджахедов, существующих данных о которых было достаточно для того, чтобы
сделать эмпирические обобщения, сгруппировав их по возрасту,
происхождению, религиозным убеждениям и образованию. Хотя за последние не-
72

сколько лет арестованы несколько сотен моджахедов, из-за недостатка
информации рассмотрение их всех в настоящем исследовании невозможно.
Существуют свидетельства того, что те моджахеды, информации о которых
достаточно, не являются репрезентативной выборкой относительно группы
в целом. Это неизбежно ориентирует настоящее исследование в
определенном направлении, о котором я вкратце расскажу ниже, и сказывается на
обоснованности некоторых моих выводов.
Все мои источники информации носят открытый характер. У меня не
было прямого доступа к моджахедам или к каким-либо секретным
правительственным докладам. Организации глобального салафитского джихада
— это тайные организации, тщательно соблюдающие секретность во всем,
что касается их членов и операций. Они часто стараются ввести всех в
заблуждение относительно вопроса о своем существовании или даже
отрицают сам этот факт, не берут на себя ответственность за успешные
операции. Они не предоставляют доступа к своим членам, а редкие интервью их
лидеров представляют из себя хорошо организованные пропагандистские
мероприятия, документальная ценность которых незначительна.
Официальные документы об их членах и организациях отсутствуют, что
затрудняет сбор репрезентативной информации. Даже захваченные в плен
моджахеды с неохотой идут на откровенные интервью с учеными или
журналистами из страха предать дело джихада, опасений перед угрозой возмездия со
стороны бывших товарищей или же боясь нанести ущерб своей защите в
ходе уголовного расследования или при подаче апелляции на решение
суда. Они отказываются участвовать в любых исследовательских проектах в
сфере общественных наук, которые могли бы подорвать значимость их
миссии — джихада по пути, указанному Богом.
Но даже если предположить, что у них нет намерений ввести
интервьюера в заблуждение, к этим редким тюремным беседам следует относиться со
скептицизмом. Признание собственной ответственности не влияет на
стремление такой личности исказить прошлое с тем, чтобы привести его в
соответствие нынешним восприятием самого себя; «признания» могут не отражать л
точности исторические события или умонастроения. Тем не менее, в тех
случаях, когда существуют записи таких интервью их нельзя игнорировать в
силу того, что они способны пролить свет на умонастроения и на события,
остававшиеся в тайне. Правительства тоже неохотно предоставляют доступ к
своим пленникам. Их приоритетами являются защита информации, которая
может оказаться жизненно важной в борьбе против терроризма — включая
уровень их знаний о террористических организациях и операциях — и
пресечение связи между заключенными и их бывшими товарищами.
В число моих источников входят документы и стенограммы судебных
разбирательств по делам моджахедов-салафитов и их организаций,
правительственные документы, пресса, научные статьи и статьи в Интернете.
73

Нередко эта информация оказывалась весьма противоречивой. При оценке
фактов я принимал во внимание источник информации. По степени
надежности наибольшее предпочтение я отдавал записям судебных
разбирательств, включающим проведение перекрестных допросов; далее отчетам о
судебных заседаниях; затем подтвержденной информации от лиц, имевших
прямой доступ к предоставленной информации; неподтвержденным
заявлениям лиц, имевших такой доступ; и, наконец, заявлениям лиц,
слышавших соответствующую информацию из вторых рук. «Эксперты» попадают
в последнюю категорию, поскольку их надежность как источников
информации зависит от их старательности как историков.
Собранная информация имеет свои ограничения по ряду параметров.
Во-первых, отобранные моджахеды вряд ли представляют глобальный са-
лафитский джихад в целом. Пусть даже судебная система подвергает
преследованию всех связанных с ним лиц, журналисты и ученые склонны
концентрировать внимание на лидерах, на людях, которых они могут изучать,
и на необычных случаях. Лидеры задают тон и направленность действиям
этих групп, но обычно нерепрезентативны относительно основной массы
членов. Отсутствие возможности проведения расследования также
искажает параметры выборки в силу того, что значительные составные части
группы игнорируются. Мало что известно о тех, кто устроил взрывы в
учебном центре саудовской Национальной гвардии в Эр-Рияде 13 ноября
1995 г., взрыв башен «Хобар» в Дахране 25 июня 1996 г. и саудовцах,
участвовавших в зверских терактах 11 сентября 2001 г., потому что
правительство Саудовской Аравии не разрешило провести независимое
расследование на своей территории. Наконец, необычные случаи по определению не
являются репрезентативными. Например, присутствие в джихадистских
организациях членов элиты и обратившихся в ислам представителей Запада
интересно тем, что бросает вызов устоявшимся представлениям. Их
включение в выборку отвлекает внимание от рядовых боевиков. Поскольку
значительная часть моей информации получена от журналистов, результат
оказался в каком-то смысле пристрастным: большее внимание уделяется
лидерам и необычным случаям, налицо склонность игнорировать тех, кого
не получается изучить, и занижать роль рядовых членов.
Во-вторых, упор на материалы журналистов сопряжен и с другой
опасностью. В прессе много ложной информации, а раздобыть информацию о
подпольных группах действительно трудно. Многие журналисты, похоже,
не проводят четкого различия между источниками, имевшими доступ к
информации, и теми, у которых такого доступа не было. Например, многие
обвиняют правительство США в прямом финансировании и даже
подготовке самых первых моджахедов глобального салафитского джихада в
Афганистане. Эти обвинения основываются на полном непонимании роли
США в ходе той войны. Как отмечается в предыдущей главе, единствен-
74

ными двумя людьми, которые имели реальный доступ к информации
подобного рода и выступили с публичными заявлениями, были бригадный
генерал Юсаф, глава Афганского бюро пакистанского Директората
Межведомственной разведки (ISID), и Милтон Бирден, в то время руководивший
отделением ЦРУ в Исламабаде. Оба они категорически отрицают наличие
какой-либо связи между правительством США и теми самыми первыми
моджахедами. Фактически это отрицается и в книге Аз-Завахири. И все же
это не помешало многим журналистам, которым следовало бы знать
правду, продолжать выдвигать данное обвинение.
Отсутствие прямого доступа к информации поддерживает самые дикие
слухи. Во время советско-афганской войны многие журналисты в Пешаваре
приходили отдохнуть в гостиницу Агентства международной помощи США
(USAID), где был единственный в городе бар. Между выпивкой они
обменивались самыми невероятными историями, некоторые из которых позднее
попали в печать. Столкнувшись с упреком в публикации дополнительно не
подтвержденной информации, один из них заявил мне: «Эта история была
слишком хороша, чтобы проверять ее». Столь же невелика ценность опросов
других журналистов или ученых, также не имевших доступа к информации.
Этот вторичный «источник», скорее всего, слышал ту же самую
информацию от того же самого первоначального источника, что создало ложное
ощущение подтвержденности и породило новое переложение слухов.
Сверх того, журналисты — прирожденные рассказчики. К сожалению,
информация обычно поступает фрагментарно. Существует выраженная
тенденция самостоятельно заполнять пустоты между фактами ради того, чтобы
сочинить более интересное повествование, и эта практика ведет к
появлению множества неточностей, когда данные вставки в более поздних
рассказах начинают жить своей собственной жизнью. Эта природа рождающейся
истории, отмеченная неудобными несостыковками, тоже может привести к
спекуляциям, которые позднее оказываются ложными. Например, Ахмед
Рессам, пытавшийся совершить «теракт тысячелетия» (о нем будет
рассказано подробнее в главе 4) сочинил историю о своем участии в
вооруженном сопротивлении и заключении в тюрьму алжирскими властями, чтобы
во время своего первого приезда в Канаду подкрепить свое ходатайство о
предоставлении политического убежища во избежание депортации обратно
в Алжир. Лайди (Laidi, 2002: 231—232) и Гунаратна (Gunaratna, 2002: 110)
в своих описаниях глобального джихада в Европе и в мире в целом, во всех
других отношениях превосходных, некритически отнеслись к этой истории,
повторили ее и добавили разнообразные подробности. Рессам во время
суда над ним признал, что сочинил эту историю (Ressam, 2001: 537), а Берн-
тон и его коллеги (Bernton et al., 2002) во всеобъемлющем исследовании,
посвященном жизни Рессама до отъезда из Алжира, убедительно
опровергли данную историю о политических преследованиях.
75

Аналогичным образом, в ходе истерии, начавшейся после 11 сентября,
многие люди были арестованы по подозрению в терроризме просто в силу
бездумной ассоциации их с известными террористами. Многие мусульмане
разделяют салафитские верования, но держатся вдалеке от насилия.
Журналисты и правоохранительные органы обычно не проводят различия
между сторонниками «Таблиги», мирно проповедующими учение даават, и
моджахедами, которые осуществляют операции с применением насилия.
Хотя информация об арестах попадает на первые полосы, торжества в
связи с оправдательными приговорами наблюдаются редко. Более зловещим
знаком стало использование этой истерии для сведения личных счетов. Аб-
деррезака Бессегира, багажного грузчика в аэропорту имени Шарля де Гол-
ля, его родственники по линии жены выставили как террориста в отместку
за то, что он якобы был замешан в смерти супруги. Ложные обвинения в
терроризме также используются в ходе споров о необходимости
заключения под стражу в качестве меры пресечения. В ходе одного такого спора,
замаскированного под дело о терроризме, Хани Киарелдин оказался в
заключении в Нью-Джерси сроком на девятнадцать месяцев. Никаких
свидетельств его преступных деяний так и не было предъявлено якобы по
соображениям «национальной безопасности» (Purdy, 2003). Эти дела
подчеркивают важность мониторинга развития событий.
В-третьих, еще более широко распространенной проблемой, с которой я
столкнулся, является чрезмерное доверие к ретроспективным сообщениям
основных участников и свидетелей событий. Эти сообщения подвержены
искажениям в силу необъективности рассказов людей о самих себе и ошибок
памяти. Даже когда предпринимается попытка максимально полно
представить информацию с фактологической точки зрения, ее точность оказывается
невелика по причине реконструктивного характера человеческой памяти
(Schacter, 1995, 1996, 2001). Люди реконструируют пережитое ими в виде
изложения, которое соответствует их нынешним взглядам и может отличаться
от реального прошлого. Обычно это происходит непреднамеренно в силу
естественных искажений памяти. Менее безобидны преднамеренные
искажения информации о себе. Даже самый отъявленный расист не будет
изображать себя оголтелым фанатиком. При сборе данных я не обнаружил ни
одного признания в наличии откровенных предубеждениях против Запада, евреев
или Соединенных Штатов. Отношение моджахедов и симпатизирующих им
лиц к этому «трио» обычно облекается в форму утверждений о неизбежной
обороне, необходимой по причине жестокой эксплуатации мусульман или их
дискриминации. Эти ретроспективные заявления, направленные на то, чтобы
представить себя в выгодном свете, резко контрастируют с записями бесед
террористов, тайно сделанными полицией в Милане, Гамбурге и Монреале,
где резкость выражений и предубеждений говорящих вызывают тревогу. В
ретроспективных сообщениях эти элементы открыто не присутствуют.
76

Пожалуй, фактором, наиболее серьезно ограничивающим данное
исследование, является отсутствие соответствующих контрольных групп, а
именно мусульман аналогичного возраста, образования, происхождения и рода
занятий, которые не принимали участия в джихаде, несмотря на наличие у
них подобной возможности. В нашей нынешней культуре обнаружить такую
группу было бы крайне затруднительно. Большинство правительств взяли на
вооружение карательную стратегию по отношению к людям, подумывавшим
о присоединении к джихаду. Так произошло с «лакаванской шестеркой»,
группой американцев йеменского происхождения, которых заподозрили в
принадлежности к террористической ячейке «Аль-Каиды» в западном Нью-
Йорке и осудили на десять лет тюремного заключения. Несмотря на то, что
они в конечном счете решили отойти от джихада, их подвергли судебному
преследованию всего лишь за то, что они прошли подготовку в одном из
лагерей «Аль-Каиды». Неудивительно, что в этой пропитанной карательным
духом атмосфере мало кто рискует открыться и рассказать о своих прошлых
связях с джихадом. Однако для противодействия джихаду были бы очень
важны как пристальное внимание к данной группе, так и понимание того,
чем с системной точки зрения ее представители отличаются от тех, кто
вступил в джихад. Хотя отсутствие некоей контрольной группы означает, что
любые выводы и толкования, основанные на имеющихся данных, с
неизбежностью оказываются лишь гипотезами, способствующими дальнейшим
размышлениям на эту тему, из эмпирического изучения глобального салафит-
ского джихада можно почерпнуть очень многое.
Портреты моджахедов
Что выделяет глобальных салафитских моджахедов из всех прочих? На
первый взгляд все они — мусульмане, воспринявшие салафитское
толкование ислама. Отсюда сильный соблазн возложить вину за данный вид
терроризма на ислам или его салафитский толк. Но это было бы обыкновенной
тавтологией, так как эта общая черта заложена в самом избранном мною
критерии отбора, а потому ее ценность невелика.
Поиск общих черт, объясняющих, почему индивиды вступают на путь
глобального терроризма, можно подразделить на три основных подхода.
Первый — это мнение о том, что у террористов общее социальное
происхождение. Второй предполагает, что террористы относятся к схожему
психологическому типу. Третий подход основывается на идее о том, что некоторые
люди становятся террористами, поскольку на момент вербовки они
находились в определенной ситуации. Оставшаяся часть главы будет посвящена
эмпирическому анализу каждого из этих наборов переменных на предмет
поиска возможного объяснения того, почему люди вступают в движение
глобального терроризма.
77

С точки зрения выявления общих черт неизбежной трудностью при
изучении терроризма является то, что можно назвать фундаментальной проблемой
спицифичности. Хотя множество людей обладают многими из упомянутых
выше индивидуальных черт или подвергаются воздействию одних и тех же
социальных факторов, очень немногие из них становятся террористами.
Невозможность использовать определенные факторы, по отдельности или в их
сочетаниях, для того, чтобы отличить будущего моджахеда от немоджахеда,
ограничивает нашу способность выступать с заявлениями относительно
характерных черт террористов. Выявление переменных, непосредственно влияющих
на процесс формирования, деятельности и исчезновения террористов, требует
сравнения с соответствующей контрольной группой нетеррористов.
Социальное происхождение
Если сосредоточить внимание на происхождении моджахеда, то это даст нам
возможность подвергнуть эмпирической проверке популярные объяснения
явления глобального терроризма, акцентирующие социальные причины.
Широко распространенным стереотипом является мнение о том, что
террористической деятельностью занимаются бедные, находящиеся в отчаянном
положении, наивные и одинокие молодые люди из стран «Третьего мира»,
уязвимые перед «промыванием мозгов» и вербовкой в террористические
движения. В развернутом виде эта формула подразумевает, что с
географической точки зрения моджахеды должны происходить не просто из
«Третьего мира», но из его беднейших стран. Она также подразумевает, что они
происходят из самых нижних социально-экономических слоев. Такая их черта
как наивность и уязвимость подразумевает, что либо им «промывают мозги»
в раннем возрасте, прививая ненависть к Западу, либо они относительно
необразованны и подаются подобной «промывке мозгов» в начале своей
взрослой жизни. В этом смысле по своим взглядам они сравнительно примитивны
и провинциальны. Широкое ознакомление с миром может защитить их от
этого предполагаемого «промывания мозгов», которое, как полагают,
привело к их превращению в террористов. Что касается тезиса об их отчаянном
положении, то он подразумевает, что либо у них нет возможностей найти
себе занятие, либо они крайне ограничены. Они одиноки, ибо любая сильная
семейная ответственность может помешать им полностью посвятить себя
делу джихада, требующему от них наивысшей жертвенности.
Географическое происхождение
Откуда берутся моджахеды? При взгляде на выборку в целом, видно, что
две трети из входящих в нее 172 моджахедов родом из Саудовской Аравии
(31), Египта (24), Франции (18), Алжира (15), Марокко (14) и Индонезии (12).
78

Если анализировать проблему с этой точки зрения, мы были бы вынуждены
попытаться найти некие общие закономерности между этими данными. В
предыдущей главе, посвященной эволюции джихада, в ходе анализа
различных связей между террористами были выявлены четыре крупных
кластера. Первый состоит из Центрального аппарата «Аль-Каиды» и
глобального движения салафитского джихада в целом. Террористы, входящие в
данный кластер, формируют руководство движения. Большинство из них
участвовали в афгано-советской войне и стали членами-основателями
«Аль-Каиды». Обычно они непосредственно не участвуют в операциях, но
издалека вдохновляют их и дают свое одобрение на их осуществление. Они
обеспечивают обучение, частично финансирование и иногда
логистическую поддержку глобальному салафитскому джихаду в целом. В сферу их
ответственности входит также пропаганда в пользу джихада. Второй
крупный кластер включает террористов из ближневосточных арабских
государств (Саудовская Аравия, Египет, Йемен, Кувейт). Третий кластер
состоит из участников джихада родом из Северной Африки, региона, известного
как Магриб (Марокко, Алжир, Тунис), а также людей, чьи семьи
происходят из Магриба, но которые сами родились и выросли во Франции.
Четвертый кластер представляет Юго-Восточную Азию и состоит из членов
«Джемаа исламийя», базирующейся в Индонезии и Малайзии.
Хоть я и определяю эти кластеры в географических терминах,
отнесение к той или иной группе не основано исключительно на географии
происхождении. Оно базируется на порядке взаимодействия между
террористами. Например, четыре члена гамбургской ячейки, ответственные за
операцию 11 сентября, были марокканцами (Мунир аль-Мотассадек, Абдель-
гани Мзуди, Сайд Бахаджи и Закария Эссабар). Поскольку они
взаимодействовали с другими членами кластера ближневосточных арабских стран и
пользовались поддержкой Центрального аппарата, ответственного за этот
кластер, я отнес их к кластеру ближневосточных арабов, несмотря на то,
что трое из них родились в Магрибе. Между членами одного и того же
кластера существовали самые активные взаимодействия, но их почти не было
между ними и участниками других кластеров. Я вернусь к вопросу о
возникновении и структуре этих кластеров в главах 4 и 5.
При реорганизации данных согласно закономерностям взаимодействия
получается, что кластер Центрального аппарата состоит из 32 членов,
кластер Юго-Восточной Азии — из 21, кластер Магриба — из 53 и кластер
ближневосточных арабов — из 66 членов. Каждый из кластеров имеет свои
ярко выраженные черты, о чем я расскажу подробнее в данной главе.
Почти две трети террористов, образующих Центральный аппарат, родом
из Египта (20 человек или 63%). Остальные — из Саудовской Аравии (3),
Кувейта (3), Иордании (2), Ирака, Судана, Ливии и Ливана (по 1). Важность
факта столь существенного представительства египтян в руководстве за-
79

ключается в том, что в выборке в целом они составляют лишь 14%.
Египтяне вошли в руководство «Аль-Каиды» в период ее формирования в конце
1980-х—начале 1990-х гг. В большинстве своем это были исламисты-
боевики, попавшие в места лишения свободы после убийства президента
Садата (см. главу 2). Когда их выпустили из тюрьмы, они из-за
продолжавшихся преследований со стороны правительства направились в
Афганистан. Еще до прибытия в Афганистан они уже были преданными своему
делу террористами, о чем и говорит факт их тюремного заключения по
политическим причинам. В первом кластере 15 из 26 моджахедов (58%),
данные о которых у меня есть, оказались в тюрьме до того, как
присоединились к джихаду. Это являет собой резкий контраст с другими тремя
кластерами (только 9 из 118 их членов, или 8%, отбывали тюремный срок).
Воинствующие египетские исламисты принесли с собой свою идеологию,
разработанную Кутбом, и расширили ее до глобального салафитского джихада.
Они же составляют становой хребет руководства глобального джихада,
численно и идеологически преобладая над остальными членами кластера,
которые происходят почти исключительно из ближневосточных арабских
государств. Таким образом, вопреки широко распространенному мнению,
корни глобального салафитского джихада не саудовские или афганские, а
египетские.
Центральный аппарат (32)
Шура
4 комитета
Рисунок 1. Глобальный салафитский джихад
Индонезийцы (12 из 21) преобладают в кластере из Юго-Восточной
Азии, который также включает мусульман из соседних государств:
Малайзии (3), Сингапура (2) и Филиппин (2). Большинство членов «Джемаа ис-
ламийя» были связаны с двумя исламскими школами-интернатами в
Индонезии и Малайзии, основанными лидерами группы.
80

Крупнейшие кластеры образованы выходцами из двух арабских
регионов. В кластере ближневосточных арабов преобладает крупный саудовский
контингент (28 человек или 42%), имеются также меньшие группы
выходцев из Египта (4), Йемена (4), Кувейта (4), Марокко (4), Англии (3),
Пакистана (2), Сирии (2), Соединенных Штатов (2), Канады (2) и Объединенных
Арабских Эмиратов (2). Группа магрибских арабов — это выходцы из
Франции (18), Алжира (15), Марокко (10) и Туниса (5). Большая часть
французских членов кластера состоит из граждан Франции во втором
поколении, происходящих из Магриба, хотя в этой группе есть и небольшое
число французов, принявших в ислам.
С течением времени глобальный салафитский джихад
эволюционировал. Основы его лежат в воинствующем египетском исламе. Вторым был,
вероятно,' индонезийский контингент, который сформировался во время
пребывания его носителей в изгнании в Малайзии в 1990-е гг. До своего
возвращения в Индонезию в 1999 г. после свержения режима Сухарто его
представители не проводили никаких крупных террористических операций.
Два арабских кластера включились в джихад позднее. Кластер магрибских
арабов присоединился к джихаду после того, как их мирные политические
устремления получили отпор в Алжире. После победы исламистов в
первом раунде выборов в парламент в декабре 1991 г., второй раунд в январе
1992 г. был отменен, дабы предотвратить переход власти в парламенте к
исламистам. Война в Боснии в начале 1990-х гг. стала еще одним
фактором, придавшим стимул процессу присоединения к джихаду. Эта война
также вдохновила кластер ближневосточных арабов на вступление в
джихад, хотя, как представляется, прямой призыв Усамы бин Ладена в конце
1990-х гг. породил в их среде более сильный отклик.
Прежде, чем завершить рассмотрение данного вопроса, давайте бросим
взгляд на страны, которые здесь не представлены. Возможно, самое
удивительное — это отсутствие в джихаде представителей Афганистана за
исключением Вали Хана Амин Шаха, который был личным другом Бин
Ладена и Абдула Басита Карима. Афганистан стал тем местом, откуда начался
джихад, на протяжении более чем десятилетия здесь проходили подготовку
террористы, он служил убежищем для участников джихада. Каким-то
образом глобальные моджахеды не смешались с афганцами. Этот факт
подчеркивает то, что глобальный салафитский джихад не является афганским
феноменом. В числе других стран, не представленных в глобальном джихаде
несмотря на их значительное мусульманское население, укажем Индию,
Бангладеш, Турцию и Палестину (не считая палестинцев из диаспоры).
Пакистан, где так много медресе (исламских школ), также представлен очень
слабо, за исключением пакистанского этнического меньшинства —
белуджей, которые в целом враждебно относятся к большинству, пенджабцам, и
пакистанцев-иммигрантов, выросших в Великобритании.
6-9777
81

Не вызывает удивления тот факт, что иранцы и мусульмане-шииты в
целом вообще не представлены в глобальном салафитском джихаде. Этот
джихад — чисто суннитское начинание, в котором участвуют люди,
считающие шиитов еретиками. Это не помешало правительству Ирана
периодически сотрудничать с силами глобального джихада, но противоречие их
идеологий не дали сформироваться какому-либо либо официальному или
устойчивому партнерству.
Социально-экономический статус
Общепризнанным считается, что терроризм подпитывается бедностью в
условиях асимметричного распределения власти. Терроризм берут на
вооружение обездоленные и не имеющие власти группы в борьбе со
всемогущим государством. Хотя данная идея возникла в ходе национально-
освободительной борьбы, ее излишне легко распространили и на феномен
глобального терроризма.
Я разделил свою выборку на высший, средний и низший класс в
соответствии с социально-экономическим статусом семей, из которых
произошли террористы. Даже с учетом всей имеющейся информации в ряде
случаев это потребовало от меня очень приблизительных оценок.
Из 102 человек, о которых мне удалось собрать данные, 18
принадлежали к высшему классу, 56 — к среднему и 28 — к низшему (см. Таблицу 1).
Эти обобщенные данные маскируют значительные различия между
разными кластерами. Кластеры Центрального аппарата и ближневосточных
арабов схожи и в них наблюдается повышенное представительство
высшего и среднего класса. Таким образом, руководство и участники
наиболее крупной группы джихада являются, прежде всего, выходцами из
высшего и среднего класса. Кластер выходцев из Юго-Восточной Азии в
основном состоит из среднего класса, тогда как магрибская арабская
группа делится поровну между представителями среднего и низшего
класса. Большинство выходцев из низшего класса оказались
представителями «исключенного» второго поколения магрибских иммигрантов или
сами эмигрировали из Магриба. Лица, обращенные в ислам, также были
выходцами из низших классов. Но в целом примерно три четверти
глобальных салафитов-моджахедов однозначно являлись выходцами из
высшего или среднего классов, что опровергает аргумент о том, что
терроризм порождается бедностью. Под это правило не подпадают
«исключенные» арабы-выходцы из Магриба во Франции и половина западных
католиков, обращенных в ислам.
82

Таблица 1. Социально-экономический статус семей,
из которых выйти террористы
Центральный
аппарат
Юго-Восточная
Азия
Магрибские
арабы

Ближневосточные
арабы
Итого
Высший класс
5
—
—
13
18
Сред
ний класс
7
10
16
23
56
Низший класс
2
2
15
9
28
Итого
14
12
31
45
102
Образование
Претензия, которую Запад обычно выдвигает, прежде всего, в адрес
Пакистана и Саудовской Аравии, заключается в том, что обе эти страны
поощряют систему образования, которая пропагандирует ненависть к
Западу и делает молодых людей податливыми к салафитскому призыву к
глобальному джихаду против Запада. В нашей выборке из 137 террористов
только 23 (17%) имели начальное или среднее исламское религиозное
образование (Таблица 2). Остальные ходили в светские школы. Но в таких
странах как Саудовская Аравия учебные программы в светских школах
уделяют исламской проповеди большое внимание. Однако в большинстве
других стран эти школы действительно являются светскими. Половина
(11 человек) из тех, кто имел исламское религиозное образование, были
индонезийцами, посещавшими частные исламские школы-интернаты,
особенно две школы, связанные с Абу Бакром Баасиром и Абдуллой Сун-
гкаром — «Пондок Нгруки» в Индонезии и «Песентрен Лукманул Хаки-
ем» в Малайзии. Другая половина ходила в медресе, потому что они были
единственными доступными школами для бедных в их регионе мира
(Африка к югу от Сахары и Филиппины). Опять же, эти данные
опровергают мнение, что источником глобального салафитского терроризма
является «промывание мозгов» в медресе — за исключением
индонезийской сети. Даже если мы добавим к этой подвыборке всех саудовцев,
получивших существенную дозу религиозного обучения в ходе
образовательного процесса, итоговая цифра (56 человек или 41%) все равно не
составляет в выборке большинство.
6*
83

Таблица 2. Типы образования
Центральный
аппарат
Юго-Восточная
Азия
Магрибские арабы
Ближневосточные
арабы
Итого
Светское
24
8
49
33
114
Религиозное
3
11
—
9
23
Итого
27
19
49
42
137
Еще один аргумент, увязывающий образование с будущим
приобщением к терроризму, предполагает, что потенциальные террористы были
относительно невежественными людьми и потому оказались уязвимы
перед «промыванием мозгов» со стороны террористической
организации (см. Таблицу 3). В нашей выборке содержится информация об
уровне образования 132 террористов: 22 человека (17%) не окончили
среднюю школу, 16 (12%) окончили лишь среднюю школу, 38 (29%)
окончили образовательные учреждения наподобие колледжа, 44 (33%)
окончили колледж, 7 (5%) имели эквивалент степени магистра и 5 (4%)
— степени доктора. Более чем 60% получили образование как минимум
на уровне колледжа, что делает их, если рассматривать их как группу,
более образованными, чем среднестатистический житель планеты, и
гораздо более образованными, чем огромное большинство населения
«Третьего мира».
Если анализировать уровень образованности членов различных
кластеров, то члены Центрального аппарата глобального салафитского
джихада оказались довольно хорошо образованы — 88% окончили колледж, а
20% имели степень доктора наук. Члены кластера Юго-Восточной Азии в
основном посещали исламские школы-интернаты, а именно — две школы
под руководством Баасира и Сунгкара. Многие из них занялись
преподаванием и проповеднической деятельностью. В ближневосточном
арабском кластере наименее образованными оказались саудовцы. Те, кто
отправился в Европу для продолжения учебы, были, конечно, лучше
образованы, чем те, кто остался дома. Магрибские арабы оказались наименее
образованными, а вероятность досрочного ухода из школы в их группе
наиболее высока.
84

Таблица 3. Уровень образования
Не окончили
дуеднюю школу
Средняя
школа
Колледж
Степень
бакалавра
Степень
магистра
Степень
доктора
Итого
Цент- 11 1 16 1 5 25
ральный
аппарат
Юго-
Восточная
Азия
Магриб-
ские
арабы

Ближневосточные
арабы
Итого
—
13
8
22
2
8
5
16
3
9
25
38
8
6
14
44
4
1
1
7
—
—
—
5
17
37
53
132
Представляется, что глобальные салафиты-моджахеды как группа
оказались гораздо более образованными, чем их родители. И будучи лучше
образованны, они стремились подняться над своим изначальным социально-
экономическим положением — большинство поступило в колледжи. Этот
факт разрушает образ данной группы как сообщества относительно
невежественных и наивных людей, не ведающих о том, что и как происходит в
мире. Напротив, указанные данные еще больше подкрепляют тезис о том, что
данная группа состоит из подлинных граждан мира, знакомых со многими
странами как Запада, так и Ближнего Востока, и способных одинаково легко
говорить на нескольких языках. Данный факт опровергает гипотезу,
утверждающую, что терроризм порождается этноцентризмом. Как мы увидим
позднее, это не означает, что глобальные моджахеды чувствовали себя в
равной степени дома на Западе и в странах, откуда они родом. Но их
космополитический образ жизни ставит под вопрос аргумент о том, что невежество и
отсутствие контактов с Западом служит одной из предпосылок терроризма.
Напротив, их опыт знакомства с миром резко контрастирует с опытом
большинства западных студентов, которые совсем не знакомы с Ближним
Востоком и с большим основанием могут быть обвинены в этноцентризме.
Можно предположить, что террористы вербуются в основном на
богословских факультетах. Это верно в отношении кластера Юго-Восточной
Азии, поскольку его члены были тесно связаны с одной из двух исламских
школ-интернатов. Но большинство остальных террористов — выпускники
технических факультетов, таких как научные, инженерные или
компьютерные, а гуманитарии или те, кто изучал общественные науки, среди них
85

встречаются редко. Даже их идеологи не прошли специальную подготовку
в качестве священнослужителей. Кутб был журналистом, Фарадж —
инженером, Аз-Завахири — врачом-терапевтом, а Мустафа Камель (он же Абу
Хамза аль-Масри) инженером-строителем. Данное общественное движение
за мусульманское возрождение нашло свою опору в буквалистском
толковании Корана и хадисов, минуя посредничество со стороны какой-либо
традиционной исламской школы толкования. Салафитская идеология
поощряет подобное самостоятельное изучение священного писания,
отвергающее столетия исламской мысли. Подобный более высокий уровень
религиозности у лиц, изучающих научные и технические дисциплины,
подтверждается данными опросов, посвященных вопросам веры, среди
профессоров и преподавателей на Западе (Stark and Finke, 2000).
Данные о социально-экономическом происхождении и уровне
образования моджахедов в этой выборке эмпирически опровергают широко
распространенное мнение, что терроризм является результатом нищеты и
необразованности. Напротив, глобальные моджахеды-салафиты происходят
из сравнительно благополучных семей и получили гораздо лучшее
образование, нежели среднестатистические граждане как у них на родине, так и
на Западе. Эти данные, подтверждающие происхождение террористов из
рядов среднего класса и их высокий уровень образования, совпадают с
данными исследований многих других форм терроризма и противоречат
широко распространенным воззрениям. Что же касается включенных в
выборку Мерари террористов из ООП, захваченных в плен в ходе ливанской
войны 1982 г., то они были выходцами их лагерей нищих беженцев и
сравнительно малообразованными людьми (Merari, 1990 и 1991). Это различие
между глобальными моджахедами-салафитами и палестинскими
террористами ставит под вопрос предположение, что в основе своей террористы
одинаковы и что можно анализировать их всех скопом (см. Pape, 2003).
Вера как юность
Вопреки точке зрения, согласно которой моджахеды с самого детства
подвергались «промыванию мозгов» с целью привить им экстремистские
религиозные верования (теория «младенцев в зеленых пеленках»), среди
включенных в выборку индивидов некий сдвиг по части преданности исламу,
возможно, имел место в период между детством и началом взрослой жизни
(Таблица 4). Информация о степени религиозности в детстве доступна в
отношении 117 человек. 9 из них были христианами, которых следует удалить
из выборки. Оставшиеся 53 человека (49%), по описаниям, в детстве были
религиозны. При делении данной выборки по кластерам, как и можно было
предположить с точки зрения соответствия между религиозной жизнью на
ранних и более поздних этапах, 13 из 16 участников Центрального аппарата
86

глобального салафитского джихада считались религиозными в детстве.
Данная пропорция полностью совпадает с аналогичным соотношением в
кластере Юго-Восточной Азии, общим для членов которого было обучение в
исламских школах-интернатах. В кластере ближневосточных арабов
религиозность проявилась в раннем возрасте: 24 из 39 его участников (62%)
описываются как люди, бывшие в этот период религиозными. Полным
исключением из этого правила, разумеется, оказалась группа магрибских арабов.
Франция — очень светская страна, где возражают даже против ношения головных
платков в школе. Аналогичным образом, три арабские страны Магриба —
Алжир, Тунис и Марокко — подчеркивали и подчеркивают примат секуля-
ризма над исламом. Поэтому неудивительно, что только 3 человека из 37
(8%) демонстрировали в юности некую степень приверженности исламу. Из-
за сильного секуляризма, характерного для этого кластера, а также
численности его членов общие данные смещаются в сторону опровержения теории
«младенцев в зеленых пеленках». Данные же по остальным трем группам
уверенно подтверждают ее, поскольку 50 из 71 человека (70%) описываются
как люди, бывшие в молодости религиозными.
Таблица 4. Приверженность религии в юности
Центральный
аппарат
Юго-Восточная
Азия
Магрибские
арабы

Ближневосточные арабы
Итого
Религиозность
13
13
3
24
53
Светскость
3
3
34
15
55
Христианство
1
1
6
1
9
Итого
17
17
43
40
117
Профессиональная принадлежность
Если следовать широко распространенным представлениям о террористах, то
создается впечатление, что они являются отчаявшимися людьми, почти не
имеющими возможности улучшить свое экономическое положение или
лишенными достойной работы. В данной выборке я собрал информацию о
профессиональной принадлежности 134 человек (Таблица 5). Ко времени
присоединения к джихаду 57 из них работали в сферах, требующих глубоких
профессиональных знаний (врачи, архитекторы, проповедники, учителя), 44
были заняты в сферах, требующих среднего уровня подготовки (полиция,
военные, механики, чиновники, мелкий бизнес и студенты), и 33 занимались
87

неквалифицированным трудом. Таким образом, лишь четверть лиц,
попавших в выборку, могут считаться неквалифицированными работниками,
имеющими ограниченные перспективы. Основная часть
«неквалифицированных» террористов сосредоточена в кластере магрибских арабов (20 из 40)
и в большинстве своем они участвовали в мелких преступлениях (оборот
фальшивых документов, кражи, мошенничество с кредитными карточками),
совершавшихся ради поддержки джихада. Остальные участники выборки
демонстрировали ту же модель вертикальной социальной мобильности, что и
в отношении уровня образования. Можно утверждать, что, отнюдь не
являясь продуктом неосуществленных ожиданий, джихад стал в большей мере
одним из результатов растущих ожиданий среди его участников.
Таблица 5. Профессиональная принадлежность
Центральный
аппарат
Юго-Восточная
Азия
Магрибские арабы
Ближневосточные
арабы
Итого
Профессионалы
высокого
уровня
17
14
4
22
57
Проф(
гссионалы
среднего уровня
9
3
16
16
44

Неквалифицированные
1
1
20
И
33
Итого
27
18
40
49
134
Семейное положение
Последний социальный стереотип насчет террористов — это то, что они
являются одинокими мужчинами, у которых отсутствует какая-либо привязка к
обществу в целом, что позволяет им совершать теракты, не будучи
обремененными обязанностями и не страшась возмездия в отношении своих семей.
В настоящей выборке имеется информация о семейном положении 114
человек: 83 (73%) были женаты, а 31 были одиноки, включая одного
гомосексуалиста. И снова, похоже, важную роль играл фактор принадлежности
к тому или иному кластеру. В кластерах Центрального аппарата и Юго-
Восточной Азии все 37 террористов были женатыми людьми. У
большинства из них были дети. Большинство входящих в два арабских кластера
моджахедов были женаты, но некоторые были еще слишком молоды и не
могли вступить в брак.
Высокий процент женатых среди моджахедов соответствует догмам сала-
фитского ислама, которые поощряют правоверных к браку и рождению детей.
88

Большинство одиноких мужчин из двух последних групп не были женаты из-
за своего возраста, студенческого статуса и неспособности финансово
обеспечить семью. Моджахедов, занятых исключительно джихадом и живших
вместе с другими моджахедами, поощряли к вступлению в брак с сестрами и
дочерями своих товарищей. И действительно, такие внутригрупповые брачные
связи закрепляли их религиозные и политические взаимоотношения.
Природа этих браков сильно различалась. Хотя некоторые жены
помогали своим мужьям в выполнении их миссии, большинство этих браков не
являлись браками в западном понимании этого слова. Согласно салафитским
установлениям жена жила отдельно от мужа и часто оставалась в неведении
относительно его деятельности. Иллюстрацией прообраза такой жены может
послужить Мира Аугустина, индонезийская жена Омара аль-Фарука. Она
находилась в исламской школе-интернате, когда отец вызвал ее домой, потому
что появился некто, желающий жениться на ней. На следующий день после
двенадцатичасовой поездки на автобусе она прибыла домой и в тот же день
вышла замуж за Аль-Фарука. Позднее она заявила, что ее отец наверняка
полностью доверял ее будущему мужу, ибо в противном случае он не
позволил бы ему жениться на ней. Она находилась в полном неведении
относительно того, что Аль-Фарук прибыл из Кувейта и о роде его занятий. Он
уходил из дома ранним утром и поздно возвращался. Она никогда не
спрашивала, чем он занимается весь день, а Аль-Фарук никогда ей об этом не
рассказывал (Murphy, 2003). У них родились двое детей. Он был арестован в июне
2002 г. по пути в мечеть. Больше она не получала от него вестей и не искала
его. Позднее она заявила: «Когда мы поженились, он заставил меня дать
обещание, что если он когда-нибудь исчезнет, я не стану искать его. Так что
я сдержала обещание и не искала» (Ratnesar, 2002).
Данный вид семейного статуса присущ исключительно глобальному са-
лафитскому джихаду. Исследования других типов терроризма показывают,
что большинство террористов не состоят в браке, а те из них, кто состоит,
при вступлении на путь терроризма разрывают семейные узы.
Психологические объяснения
Вторая группа объяснений глобального джихада фокусирует внимание на
индивидуальных факторах, в особенности на психологических
объяснениях. Подобные широко распространенные объяснения основываются на
убеждении, что «нормальные» люди не убивают без разбора гражданских
лиц. Такое убийство, особенно в сочетании с самоубийством,
рассматривается как иррациональное, что основано на широко распространенной вере в
то, что человек по природе своей в основном добр. Данную веру лучше
всего отнести к сфере философско-религиозных дебатов, поскольку она не
поддается эмпирической проверке. Но гипотеза о том, что подобное откло-
89

няющееся от нормы поведение есть результат каких-то психических
отклонений или патологии, может быть проверена. Данные объяснения
концентрируются на поиске какого-то особого внутреннего свойства террористов,
которое отличает их от нормальных людей и объясняет их поведение.
Многие сторонники психологического объяснения терроризма сами являются
профессиональными психологами и психиатрами, которые в целом мало
знают о терроризме и еще меньше о глобальном салафитском джихаде.
Отсутствие эмпирических данных является настоящим бичом открытых
психологических исследований терроризма, что оставляет широкое поле
для диких спекуляций. В данном разделе я по-прежнему останусь на
твердой эмпирической почве и подвергну проверке некоторые из наиболее
модных психологических теорий объяснения терроризма. Необходимые
для такой проверки подробные биографические данные в отношении всей
выборки отсутствуют, а потому будут использованы выборочные
фрагменты биографий некоторых индивидов. Я сконцентрировал внимание на десяти
моджахедах, о которых имеется наибольший объем биографической
информации, полученной либо из судебных свидетельств, либо из расширенных
докладов по итогам расследований. Сортируя их хронологически по времени
вступления в джихад, это, соответственно, Усама бин Ладен, Айман аз-
Завахири, Махмуд Абухалима, Халед Келькаль, Ахмед Омар Шейх, Ахмед
Рессам, Камель Дауди, Мухамед Атта, Зияд Джарра и Хабиб Муссауи.
Психические заболевания
Тезис о психических заболеваниях дает быстрое и удобное объяснение
терроризму. С точки зрения общих психических расстройств, ак они
определяются в составленном Американской психиатрической ассоциацией
«Диагностическом и статистическом руководстве по душевным
расстройствам» (DSM-IV), имеющиеся данные свидетельствуют об отсутствии у
всех террористов в выборке серьезных душевных расстройств. У одного,
вероятно, имелась слабая умственная отсталость или пограничное
состояние (Стефан Айт Иддир), а у двух других какая-то форма психического
расстройства на ранних стадиях взрослой жизни (Ваиль Мухаммед аль-
Шехри и Отман аль-Омари). Это приблизительно соответствует частоте
подобных расстройств среди населения в целом.
Вариацией тезиса о психическом заболевании является утверждение,
что террористы страдают от чрезмерной переоценки идей наподобие
людей, пораженных телесным дисморфизмом, у которых наблюдается
нервная анорексия (McHugh, 2001). Это просто иной способ сказать, что
глобальные моджахеды-салафиты являются фанатиками. Но это не душевное
расстройство, а принцип, определяющий и направляющий их жизни. В
противном случае, нам пришлось бы отнести к душевным расстройствам
90

наличие любых сильных убеждений, будь то религиозных, политических,
профессиональных или относящихся к сфере развлечений.
Еще одна вариация тезиса о ненормальности состоит в том, что
террористы являются социопатами, психопатами (Cleckley, 1941) или лицами с
антисоциальным расстройством личности (DSM—IV). Данные термины
обычно используют, подразумевая, что террористы являются
преступниками-рецидивистами в силу какого-то дефекта их личности. Согласно
определению, современная концепция антисоциального расстройства личности
гласит, что оно берет начало в детстве и требуется доказательство
расстройства в поведении в возрасте до пятнадцати лет. Из шестидесяти одного
человека, фрагменты данных о детстве которых у меня были, только в четырех
случаях есть свидетельства расстройства поведения (Амрози, Мулуд Бугэлэн
и два бывших христианина, обратившихся в ислам — Ричард Рейд и Хосе
Падилья). Остальные в выборке, похоже, в детстве вели себя нормально и
нет каких-либо свидетельств о появлении у них проблем с законом.
С точки зрения логики, хотя антисоциальные личности могут стать
индивидуальными террористами, они не сумеют прижиться в
террористической организации. В силу особенностей своей личности они не сойдутся с
остальными и не сумеют успешно встроиться в организацию, будь то мир
бизнеса, армия или террористическая ячейка. Им не хватает преданности
делу, упорства и способности идти на жертвы ради дела, что в особой
степени требуется от мучеников. Что касается групповой деятельности, то они
не умеют координировать свои действия с другими людьми и либо
подрывают дисциплину, либо неспособны соблюдать ее. Эти люди в самую
последнюю очередь вступят в организацию, которая предъявляет к своим
членам огромные требования, а если они и попытаются вступить, то их
вычистят на ранней стадии. Примером может служить Муссауи, который в
ходе слушаний по его делу показал себя неуправляемым. Те же качества в
нем были замечены Ридуаном Исамуддином (он же Хамбали) и Суфаатом,
принимавшим Муссауи в Малайзии, которые и попросили Халида Шейха
Мухаммеда отозвать его. В Англии и в Соединенных Штатах до того, как
его арестовали, он продемонстрировал аналогичную модель поведения.
Имеются свидетельства о том, что Мухаммед и Рамзи бин аль-Шибх
радовались тому, что не включили его в состав заговорщиков, готовивших
теракты 11 сентября, из опасения, что своими выходками он может поставить
операцию под угрозу. Те лица, которые захватили самолеты 11 сентября, не
проявляли ни малейших признаков воинственности. На протяжении своего
пребывания в Соединенных Штатах в течение года они не вели себя
враждебно, вспыльчиво или в духе настоящих «мачо»32. Тем не менее, когда на-
Разумеется, понятие «мачо» в данном случае предполагает не так образ
сексуально активного мужчины, как демонстрацию «мужественного», брутального
поведения «настоящего мужчины». — Прим. перев.
91

стал нужный момент, они убивали с энтузиазмом. Вероятно, можно
утверждать, что при проведении организованной операции, требующей
огромных личных жертв, те, кто менее всего способен причинить вред лично, в
наибольшей степени способен делать это коллективно.
Идея о том, что террористы являются просто уголовниками, является
более распространенной версией ярлыка «антисоциальности». Таким образом,
терроризм переходит из сферы политики в сферу преступности и
правопорядка. Являются ли террористы просто людьми, которые нарушают закон?
Примерно четверть включенных в выборку лиц участвовали в мелких
преступлениях, наподобие подделки и оборота фальшивых документов,
мошенничества с кредитными карточками и сделок с марихуаной. Это
были исключительно магрибские арабы в Европе и Северной Америке,
которые оказывали логистическую поддержку глобальному джихаду.
Некоторые из них ранее совершали мелкие преступления и включились в джихад
специально для того, чтобы избавиться от этого нечистого образа жизни,
который часто сочетался со злоупотреблением наркотиками. Именно в
этом заключалась притягательность салафитского ислама для многих
новообращенных. Однако, присоединившись к джихаду, они вернулись к
мелким преступлениям — без злоупотребления наркотиками — уже ради
поддержки дела джихада, а не для извлечения личной выгоды, которая
является обычным мотивом преступников. Подобная преступная деятельность
небольшого масштаба официально санкционируется фетвами и совместима
с понятием такфира. Поэтому представляется, что террористы не являются
простыми преступниками в обычном смысле слова, они нарушают закон на
своем пути к Богу, а не ради личной корысти.
Одна характерная особенность деятельности террористов, их самоубийства
в процессе совершения убийств, немедленно заставляет предположить наличие
психического заболевания. Большинство людей могут признать
необходимость убийства во имя какого-либо цели, как в случае с полицейскими и
военными. Но для большинства людей самоубийство просто выходит за пределы
понимания долга, а потому наверняка служит свидетельством какой-то
патологии, лежащей в основе таких актов. Однако данный тип самопожертвования, к
которому призывает джихад — шахада — является наивысшей формой
альтруистической жертвы ради дела джихада. Подобно действиям японского
камикадзе (Моррис, 2001; Ohnuki-Tierney, 2002) и шиитского мученика, шахада
по-салафитски осуществляется в специфическом социальном, религиозном и
культурном контексте, который отвергает самоубийство, но легитимизирует и
поощряет благородство мученичества. Отнюдь не будучи душевнобольным,
салафит-шшж) почитает за честь пожертвовать свою жизнь Богу, соратники и
друзья также рассматривают его поступок именно с этой точки зрения. Даже
христианская Библия признает ценность такой жертвы: «Нет больше той
любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Иоанн, 15:13). На жаж-
92

ду мученичества на последней фазе глобального салафитского джихада
указывает ставшая уже обычной ремарка, адресованная Соединенным Штатам: «Мы
любим смерть больше, чем вы любите жизнь».
Невозможность использовать фактор душевных заболеваний для
объяснения терроризма вполне соответствует тому факту, что в ходе
исследований, проводившихся на протяжении последних трех десятилетий, так и не
удалось выявить сколько-нибудь заметные образцы душевных болезней
террористов. На самом деле эти исследования показали, что с точки зрения
душевного здоровья террористы на удивление нормальны.
Личность террориста
Несмотря на вышеуказанное совпадение данных об отсутствии душевных
расстройств у террористов, кое-какие версии тезиса о психических заболеваниях
все еще бытуют среди профессионалов в этой сфере, которые ищут
объяснения терроризма на основе изучения динамики патологического развития
личности. Такие расстройства личности имеют отношение к устойчивому
паттерну внутреннего опыта и поведения, включающему когнитивные, аффективные,
межличностные элементы и элементы контроля над импульсами, заметно
отклоняющимися от ожидаемых, исходя из культуры индивида. Этот паттерн
является всепроникающим и негибким, он берет начало в подростковом или
раннем взрослом возрасте, стабилен на протяжении длительного времени и
ведет к расстройствам или нарушениям. В настоящее время наиболее модные
версии данного тезиса берут начало в неофрейдистских теориях (Post, 1984,
1986а, 1985b, 1990/1998). Хотя и признавая отсутствие серьезной
психопатологии у террористов и в значительной мере признавая их нормальность, авторы
этих более сложных версий утверждают, что террористы страдают от некоей
формы патологии личности в силу полученной в детстве травмы. То есть,
совершать акты насилия их вынуждают психологические факторы. В поддержку
этого тезиса выдвигаются три группы аргументов.
ПА ТОЛОГИЧЕСКИЙ НАРЦИССИЗМ
Не приводя никаких данных в качестве доказательства, все версии тезиса о
патологии личности уверенно утверждают, что у террористов имеются общие
для них всех личностные характеристики. Это люди, ориентированные на
действия, агрессивные, алчущие стимулов и ищущие возбуждения. Их общим
механизмом психологической защиты являются «экстернализация» и
«расщепление». Эти последние две характеристики часто обнаруживаются у
индивидов с нарциссическим расстройством личности, согласно определению
теоретиков неофрейдизма, таких как Отто Кернберг и Хайнц Кохут, утверждавших,
что эти характеристики являются результатом нарциссических травм детства.
93

Суть данной теории состоит в том, что эти полученные в раннем
возрасте нарциссические травмы расщепляют личность на грандиозное «Я» и
ненавистное и девальвированное «Не-Я», проецируемое на конкретные
внешние объекты, на которые возлагается вся вина и которые
превращаются в «козлов отпущения». Будучи неспособен трезво взглянуть на свою
собственную неадекватность, потенциальный террорист нуждается в
объекте, который можно обвинять и на который можно нападать. Признавая
«недостаток данных, не удовлетворяющих даже минимальным
требованиям обществоведов» и «отсутствие контрольной группы», главный
пропагандист данного тезиса Джерролд Пост цитирует описательные
исследования террористов 1970-х гг., чтобы показать, что «в жизнях людей,
вставших на путь терроризма, очень многое шло неправильно», имея в виду
утрату ими в юном возрасте одного или обоих родителей (25%), острый
конфликт с властями и частые неудачи в школе и на работе (Post, 1990/1998: 28).
Два типа внутренней динамики способны исцелить фрагментированную
личность, преодолеть расщепление и позволить индивиду примириться и с
собой, и с обществом. Террористы «националистско-сепаратистского» толка
лояльны в отношении своих родителей, которые отвергают режим: они
продолжают дело своих родителей, пострадавших от режима. «Анархо-
идеологи» не лояльны к поколению своих родителей, которое
идентифицируется с режимом. Посредством терроризма они наносят удар по своим
родителям, стремясь залечить свои внутренние травмы, нападая на внешнего
врага. Последователи Поста (Pearlstein, 1991; Gilmartin, 1996; Volkan, 1997;
Akhtar, 1999) являются профессиональными психиатрами, имеющими
небольшой опыт исследования терроризма. Их спекуляциям насчет виктими-
зации33 в детстве, ведущей к «патологическому» или «злокачественному
нарциссизму»34 (или патологическому гневу или ярости) и терроризму, не
хватает осторожного замечания Поста насчет отсутствия эмпирических
свидетельств в пользу этой теории.
Виктимизация — самовнушенное ощущение себя в качестве жертвы. —
Прим. перев.
34 Злокачественный нарциссизм — термин психоанализа. Согласно одному из
определений — нарциссическое расстройство личности, которое приводит к
ощущению индивидом своего величия, садистской жестокости при полном
отсутствии раскаяния, и росту подозрительности. В трактовке Э. Фромма — форма
нарциссизма, при которой индивид игнорирует все, не имеющее к нему прямого
отношения. Его нарциссический заряд все более усиливается, чтобы лучше защитить
себя от опасности обнаружения раздутого нарциссического «Я», что приводит к
грубому солипсизму и ксенофобии (См. Фромм Э. Душа человека. М.: Республика,
1992). Угроза нарциссизму порождает агрессию, в своей экстремальной
(злокачественной) форме злонамеренный нарциссизм создает нарциссическую энергию,
действующую против жизни и роста и становящуюся источником агрессии, насилия и
т.д. — Прим. перев.
94

Выдвинутая Постом теория об идентичной динамике нелояльности к
родителям или к государству не может, однако, дать объяснение
глобальному салафитскому джихаду. По определению, этот джихад направлен не
против того государства («ближнего врага»), где моджахеды выросли, а
против Соединенных Штатов или Запада («дальнего врага»). Таким
образом, они не могут мстить за своих родителей своему родному государству
или наносить удар по своим родителям как символу своего родного
государства. Ни Запад, ни Соединенные Штаты не «травмировали» их
родителей согласно «националистско-сепаратистской» логике, а их родители
зачастую были скорее враждебны к Западу, нежели идентифицируются с ним
согласно логике «анархо-идеологов». Логика глобального салафитского
джихада совсем иная.
Я сумел собрать кое-какие короткие описания детства шестидесяти
девяти моджахедов. Подавляющее их большинство оценивалось позитивно
или нейтрально; эти люди постоянно описывались как застенчивые,
интроверты, серьезные, спокойные, способные, отличные студенты, одинокие,
приятные, легкие на подъем, счастливые и нежные. У этих людей
отсутствовали какие бы то ни было ранние проявления нарциссического
расстройства личности. Напротив, данные по ним позволяют предполагать, что они
были хорошими детьми, которые любили ходить в школу и часто
чрезмерно опекались родителями. Судя по всему, одиночек среди этих детей было
немного больше, чем коммуникабельных личностей.
Исследуя информацию о детстве шестидесяти одного человека, я не
обнаружил ни единого свидетельства «травмы в детстве», описанной ими
самими, их друзьями или родственниками. Конечно, психологическая травма
и унижение могли бы и не оставить никаких внешних следов, видимых для
членов семьи или друзей. Но если травма была значительной, кто-то,
скорее всего, знал бы о ней. Среди них было трое, отцы которых умерли, когда
им было десять лет, двое лишились отцов в отрочестве, а у одного в
десятилетнем возрасте отец перенес инфаркт, который сделал его инвалидом. С
точки зрения целостности семьи шестеро из этой группы в юности были
свидетелями развода родителей или их окончательного разрыва,
приведшего к тому, что они стали жить порознь. Одному дважды не повезло — отец
оставил семью выживать самостоятельно, а у матери начал развиваться
полиомиелит. Двое других были оставлены родителями и были усыновлены и
выросли в другой семье; у них у обоих было тяжелое детство (Бугэлэн и
Ричард Рейд). У некоторых отцы работали за рубежом, тогда как матери
оставались на родине со своими семьями. Двое подвергались физическому
насилию со стороны отцов. С точки зрения личных невзгод, один ослеп в
младенчестве, у другого оказался врожденный дефект правой руки, а у
третьего в подростковом возрасте была выявлена язва, потребовавшая
лечения вдали от дома.
95

Если рассматривать их как группу, то они получили за свою жизнь на
удивление мало личностных травм, учитывая их происхождение («Третий
мир» с его более высокой, чем в Западном мире смертностью, или
изолированный сегмент Западного мира). Еще одна форма коллективного опыта,
которую можно подать как «травму», приведшую к долговременному
негативизму, это унижение от дискриминации, испытанное в период, когда они
росли в чужой стране. Из 158 человек 43 (27%) выросли в той или иной
стране будучи беженцами, представителями второго поколения иммигрантов или
«гастарбайтерами». Огромное большинство этих лиц были детьми магриб-
ских арабов во Франции, палестинцев на Ближнем Востоке и пакистанцев в
Кувейте или Англии. Но даже в этих случаях, согласно теории
патологического нарциссизма, их враждебность должна была быть нацелена на страну, в
которой они оказались, а не на Соединенные Штаты или на Запад в целом.
Что касается десяти более подробных биографий, то в них нет никаких
свидетельств патологического нарциссизма. Если уж у кого он и должен
был быть, так это у лидера — Усамы бин Ладена. Однако одной из его
самых привлекательных черт является именно отсутствие самолюбования,
его смиренность, которая производит впечатление на его последователей и
поклонников — особенно учитывая тот факт, что средства для роскошной
жизни у него были, но он предпочел отказаться от нее ради того, чтобы
жить в простоте среди своих моджахедов. В его заявлениях также
проявляется принижение собственной роли, а не самовосхваление. Единственная
травма, которую он перенес в детстве — это то, что его отец умер, когда
ему было десять лет. В остальном же он жил привилегированной жизнью
принца. Хотя Аз-Завахири не присуще смирение Бин Ладена,
свидетельства о том, что он получил травму в детстве, отсутствуют. Ни одну травму не
упоминает он в своей автобиографии (al-Zawahiri, 2001). Абухалима в
своих интервью прессе и исследователям не упоминал о каких-либо детских
травмах. У Келькаля также не было никаких травм в детстве, которое он
описывал как счастливое. Его первой вероятной травмой стал его арест в
возрасте девятнадцати лет — слишком поздно, чтобы вызвать нарциссиче-
скую травму, описанную Кернбергом и Кохутом. Ахмед Омар Шейх
провел почти идиллическое детство в престижных частных школах.
Политикой он заинтересовался в девятнадцать лет. У Рессама в детстве не было
травм, не считая появления язвы желудка в шестнадцать лет, из-за которой
он поехал в Париж и лечился в одиночестве в течение нескольких месяцев.
Он еще не интересовался политикой, когда в двадцать пять лет покинул
Алжир в поисках приличной работы. Камель Дауди действительно страдал
от рук отца, который бил его деревянным веслом, когда он получал плохие
оценки. К счастью для него, учился он отлично и в школе его описывали
как наглядный пример успешной интеграции в общество. Его мятеж
произошел на раннем этапе взрослой жизни, после сравнительно аполитичного
96

и нормального детства. Мухамед Атта никаких травм в детстве не получал.
По правде говоря, его мать чрезмерно защищала его от всего. Зияд Джарра
рос счастливым ребенком, без каких бы то ни было намеков на травмы.
Хабиб Закария Муссауи возможно, единственный, кто получил травму в
детстве. Его отец применял физическое насилие к членам своей семьи, но не
к мальчикам. Когда Муссауи было четыре года его мать ушла от супруга, на
год поместив сына в приют. Когда ему исполнилось двенадцать, они
переселились на юг Франции, где на протяжении двух-трех лет их финансовое
положение было очень тяжелым. Муссауи, однако, хорошо пережил житейские
бури, был любимым ребенком и ходил на свидания с девочкой-блондинкой.
Он любил вечеринки, но сообщал о кое-каких проявлениях расизма в школе.
Все у него ладилось, пока в двадцать с небольшим лет он не переехал в
Лондон. Там он отдалился от семьи и друзей и связался с салафитами.
В отличие от многих политических организаций салафитские группы
тщательно избегают культа личности, поскольку считают, что все
принадлежит Богу. Они и в самом деле всерьез воспринимают ислам как
покорность, а это не совместимо с нарциссическим культом личности, который
часто вырождается в пирамидальную организацию, где все рычаги
контроля находятся у лидера. Структура «Аль-Каиды» с ее высокой степенью
автономии и инициативы совершенно противоположна этому.
Вариантом тезиса о травме в детстве является утверждение, что
знакомство с терроризмом в раннем возрасте может вести к развитию склонности к
терроризму во взрослой жизни. Данный вариант может сочетаться или не
сочетаться с понятием относительной депривации35. Выборка не подтверждает
этот тезис. Хотя данное утверждение можно использовать применительно к
регионам с неразрешимыми конфликтами и лагерями беженцев, таким как
Палестина, он не имеет отношения к глобальному джихаду. Эти террористы
в молодости не сталкивались с терроризмом и в основном все они родились и
выросли в сравнительно благополучных социальных условиях.
ПАРАНОЙЯ
Согласно второму варианту тезиса о личностной патологии, вышеуказанная
динамика интерпретируется иначе в соответствии с мнением о том, что
террористы страдают от параноидального расстройства личности, как оно
определяется в документе DSM—IV. Утверждается, что они демонстрируют аб-
Относительная депривация — недостаточное удовлетворение какой-либо
потребности индивида или группы в сравнении с другими индивидами или группами,
опыт лишения чего-либо, на что, как считает субъект, он имеет право. Термин
используется для описания чувств или оценок экономических, политических или
социальных лишений, который в большей мере носят относительный, нежели
абсолютный характер. — Прим. перев.
7-9777 97

солютное недоверие и подозрительность в отношении других людей, мотивы
которых истолковываются как злонамеренные (Robins and Post, 1997). Но
авторы быстро размывают данное клиническое определение с тем, чтобы
включить в него более широкое определение манеры поведения личности и
воззрений на окружающий мир, характеризующихся настороженностью,
подозрительностью, гиперчувствительностью, изоляцией и, в особенности,
защитным механизмом проецирования. Они предупреждают, что будут
использовать эти термины как взаимозаменяемые (5). В потоке теоретических
спекуляций содержащийся в DSM—IV нетеоретизированный подход
теряется еще больше.
Основа динамики параноидальной личности на удивление схожа со
«злокачественным нарциссизмом». Идеи преследования и величия являются
защитой от таких дискомфортных ощущений как истощение, неадекватность,
стыд и уязвимость. Эта динамика включает в себя триаду неутолимых нар-
циссических претензий, неизбежно ведущих к недовольству, разочарованию
и фрустрации, когда нарциссические потребности оказываются
неудовлетворенными, вызывая нарциссическую ярость, порожденную тем отпором,
которые получили претензии человека, и ощущением предательства. Эта
ярость проецируется на «козлов отпущения» — отсюда потребность во
врагах (Volkan, 1994), а ее итогом оказывается насилие. В этом суть
«психополитики ненависти» (Robins and Post, 1997). Истоком данной динамики
является «параноидно-шизоидная позиция», фаза нормального детского развития
согласно постулату Мелани Кляйн. Это примитивное психологическое
состояние характеризуется расщеплением на идеализируемый хороший,
приятный и любящий объект (хорошая мать) и плохой, неприятный и
преследующий объект (плохая мать). Действительно, эти теоретики рассматривают
религиозные понятия Бога и дьявола как спроецированный образ данных
ранних объектов, существующих в фантазии. На этой стадии неприятные
ощущения у ребенка в связи с возникшей у него внутри агрессивной
ненавистью снимаются путем расщепления и проецирования плохой части
(внутреннего преследователя) вовне на других и сохранения хороших частей в
себе и их идеализации. Параноики никогда не становятся зрелыми людьми,
оставаясь в пределах данной стадии, или же возвращаются в нее в условиях
стресса, канализируя агрессию на «козлов отпущения».
Групповая паранойя рассматривается просто как проявление патологии
лидера. Его последователи страдают от заниженной оценки своих
собственных ущербных личностей и выказывают готовность ненавидеть,
имитировать, некритически брать на веру какие-либо факты и пытаться
совершить невозможное. Религиозная идеология придает смысл деятельности
последователей, которые ради бегства от самих себя жаждут, чтобы их
призвали, ищут группу, в которую можно вступить, и лидера, за которым
следовать (Robins and Post, 1997: 100). Их самоощущение покоится на це-
98

лостности их системы верований, которая оберегает их от болезненной
психологической дезинтеграции. С этой точки зрения их действия является
оборонительной агрессией против врага, который бросает их системе
верований вызов и тем самым угрожает их психологической целостности. Но не
эти верования порождают жажду нанести удар. Эти верования суть как бы
емкость для сильных и опасных чувств. Нападки на эти верования грозят
разрушить данную емкость и переполнить последователей этими
чувствами. Поэтому такие нападки провоцируют страстную, зачастую
насильственную реакцию.
Данные рассуждения, опирающиеся на мнение о наличии таинственных
внутренних сил, которые не поддаются формальному изучению, конечно
же, невозможно опровергнуть. Ни в одной из десяти биографий
моджахедов нет никаких упоминаний о болезненном саморасщеплении, при
котором насилие используется как форма самоисцеления. Принижение религии,
подразумевающееся в таких рассуждениях, глубоко оскорбило бы любого
индивида из числа включенных в выборку, причем совсем не по тем
причинам, которые предполагаются при таком подходе.
Каждая религиозная или политическая идеология предлагает способ
истолкования мира. Любому из таких толкований можно с легкостью навесить
ярлык заговора. Примеры того, что многие политические и религиозные
движения содержали в себе элементы теории заговоров, тривиальны и с
аналитической точки зрения бесполезны. Что требуется показать, так это то, что
лидеры и члены этих движений страдают либо от параноидального
расстройства личности, либо от параноидальной динамической триады, берущей
начало в остановке психологического развития на «параноидно-шизоидной»
стадии. Ясно, что продемонстрировать такое было бы трудно, не имея
доступа к «внутренним» данным, но пока это не сделано, данный тезис остается
спекуляцией, не подкрепленной никакими эмпирическими свидетельствами.
В более широкой выборке, являющейся объектом исследования, я не
выявил у изучаемых лиц до их присоединения к джихаду какой-либо
модели, присущей параноидальному личностному расстройству или образу
жизни. Характер подпольной организации предполагает определенную
озабоченность проблемами безопасности и секретности просто в интересах
выживания. Это реализм, а не паранойя. Любая политическая группа,
применяющая насилие, какой бы ни была ее идеология, также стала бы демо-
низировать своего противника и копить оружие для борьбы. Это опять же
присуще природе этих организаций и не свидетельствует о паранойе.
Единственным имеющим смысл способом выявить у террористов клиническую
паранойю или параноидальные моменты в образе жизни является изучение
того, как они психологически приспосабливались к окружающему миру до
присоединения к джихаду. Поскольку такое приспособление по
определению носит длительный характер, а его корни уходят в подростковый пери-
7*
99

од данная личностная черта или расстройство должны были
предшествовать их вступлению в джихад.
Из десяти подробных биографий только история Аз-Завахири содержит
какой-то намек на паранойю, предшествовавшую его присоединению к
джихаду. В отрочестве, более чем за двадцать лет до создания «Аль-
Каиды», он сформировал вместе с друзьями и братом свою собственную
подпольную группу. Хотя он демонстрировал некоторые черты поведения,
описанные в предыдущем параграфе, трудно выяснить, следует ли
приписать их врожденным чертам его личности или же необходимости
выживания во враждебном окружении. В отличие от лидерского стиля Бин Ладена,
который содействовал сотрудничеству разрозненных террористических
групп и препятствовал внутреннему соперничеству между исламистами,
стиль Аз-Завахири в Египетском исламском джихаде был гораздо более
конфронтационным и приводил ко многим расколам и проблемам. Лидеры
«Аль-Каиды» и «Джемаа исламийя» никогда не прибегали к частым
чисткам в своем «внутреннем круге», что согласно изложенному выше тезису
могло бы быть симптомом паранойи (Post, Ruby and Shaw, 2002a и 2002b).
В самом деле, внутренняя борьба между мусульманами (фитна) —
великий грех и четко запрещена Кораном. Такая внутренняя борьба является
источником дискомфорта для многих моджахедов, предпочитающих
наносить удары по настоящим неверным.
Труднейшей задачей стал бы поиск элементов паранойи у Бин Ладена в
доафганский период его деятельности. Абухалима, Шейх, Рессам, Джарра
и Муссауи были счастливыми молодыми людьми без каких либо намеков
на паранойю. Дауди и Атта были интровертами и, как представляется, не
являлись параноиками. Келькаль был озлоблен тем, что попал в тюрьму из-
за того, что был схвачен в украденной машине, но до обращения к
терроризму паранойя у него не наблюдалась.
АВТОРИТАРНАЯ ЛИЧНОСТЬ
В более поздней публикации (Post, Ruby and Shaw, 2002a и 2002b)
содержится попытка возродить проект «авторитарной личности» 1950-х гг.
(Адорно и др., 2001). Данный тезис гласит, что воспитание ребенка с
помощью наказаний имеет своим результатом формирование стиля
личностного поведения, характеризующегося конформизмом, подчинением власти
и агрессивностью в отношении посторонних. Из сведений о биографиях
десяти моджахедов видно, что жесткое воспитание в детстве было только у
двух из них. Что касается большинства, то, похоже, истина может оказаться
противоположной: в детстве они пользовались чрезмерной защитой со
стороны очень заботливых семей и родители часто баловали их, что видно на
примере Бин Ладена, Шейха, Атты и Джарра.
100

Использование возрожденной формулировки «авторитарной личности»
приводит к серии предположений, характеризующих отношения между хариз-
матичным лидером и его последователями. Она гласит, что группа
некритически следует указаниям лидера, а у лидера за плечами имеется опыт
насильственных действий. И то, и другое — неправда, если говорить о глобальном са-
лафитском джихаде, отличительными чертами которого являются инициативы
на местах и децентрализованное принятие решений. До вступления в джихад у
Бин Ладена не было никакого опыта насильственных действий.
Авторитаризм противоречит догмам салафизма, проповедующего, что
лишь Бог стоит выше людей, которые должны относиться друг к другу как
к равным. Кутб подчеркивал, что вся власть принадлежит Богу.
Преднамеренно или нет, но стиль руководства в «Аль-Каиде» не является
авторитарным. Нет никакой концентрации процесса принятия решений в руках ее
лидера. Ее структура не иерархична и не смоделирована по образцу какой-
то военной организации. Не было никаких расколов в результате решений
руководства. Все эти факторы считаются очень важными в деле
предсказания террористической деятельности. Они неприменимы к глобальному са-
лафитскому джихаду, который характеризуется децентрализацией
принятия решений, горизонтальной текучей структурой и удивительным
отсутствием периодических чисток в руководстве, которые столь обычны в
других террористических организациях.
Основной проблемой объяснений, использующих тезис о личностной
патологии, является нехватка данных по этому вопросу. Данная гипотеза
основана на устаревших теориях, не выдержавших эмпирической проверки,
которой подверглись все используемые психиатрией концепции после
публикации DSM—III в 1980 г., и более не имеют значения для
психиатрических или психологических исследований и практики. Все данные базовые
концепции возникли еще до вышеуказанной эмпирической революции в
этой области. Эти теперь уже неубедительные теории сумели, возможно,
уцелеть благодаря изолированному характеру подобных исследований
терроризма, скрытых от внимательного изучения и критики со стороны
коллег. Когда эти фрейдистские или неофрейдистские аргументы публикуются
в литературе по терроризму, политологи считают, что не обладают
достаточными познаниями, чтобы подвергнуть их сомнению. А когда они
публикуются в литературе по психологии, психологов пугают ссылки на
таинственные «секретные» данные, приводимые в поддержку этих теорий.
Тезис о личностной патологии страдает от фундаментальной проблемы
специфичности. Границы концепции расширяют до такой степени, чтобы в
них можно было включить все, так что сами концепции теряют
аналитическую полезность. Такие исследования становятся историями,
объясняющими все постфактум, и не имеют никакой практической ценности. Теории
заговоров — неотъемлемая черта жизни людей, не являющаяся серьезным
101

свидетельством психической патологии и уж определенно не присущая
именно террористам. На протяжении трех десятилетий эксперты по
терроризму безуспешно пытаются идентифицировать некие общие
предрасположенности к терроризму. Объектами наиболее масштабных
исследовательских проектов стали бывшие немецкие и итальянские террористы
1970-х гг. В рамках этих исследований был сделан вывод, что никакого
психологического профиля терроризма не существовало. В дополнение к
этому недавние всеобъемлющие обзоры базы свидетельств,
использующихся для подтверждения данного тезиса, выявили его полную
необоснованность (Silke, 1998; Horgan, 2003). Тезис о личностной патологи не имеет
отношения к глобальному салафитскому джихаду.
Обстоятельства вступления в джихад
Эти социальные и психологические подходы к терроризму пренебрегают
социальным контекстом, в котором принимается решение вступить в
джихад. В действительности включение в джихад — это процесс, а не
единовременное решение. Формальный прием в «Аль-Каиду» часто
происходил в Афганистане, где новичок торжественно давал бай я —
официальную клятву верности — Усаме бин Ладену и «Аль-Каиде». Проблемой
настоящего исследования является тот факт, что каких-либо захваченных
записей того, кто вступал, а кто не вступал, не существует. Здесь
«вступление в джихад» понимается как решение отправиться куда-то для
обучения, будь то в Афганистан (обычный пункт назначения), Боснию, на
Филиппины, в Малайзию или Индонезию. Формальная вербовка
происходила в учебных лагерях в этих странах. Важно отметить, что не все, кто
принимал участие в обучении, вступили в джихад. На самом деле лишь
меньшинство обучавшихся, может быть от 10 до 30%, получали
приглашение вступить в него.
Возраст
Некоторые аналитики утверждают, что террористы вступают в джихад,
будучи незрелыми и наивными молодыми людьми, легко поддающимися ин-
доктринации (Merari, 1990 и 1991). В моей выборке средний возраст
присоединившихся к джихаду людей составлял 25,69 года. Если сравнивать
кластеры, то новые моджахеды из Юго-Восточной Азии были, как правило,
старше, их возраст в среднем составлял 29,35 года. Многие из
руководителей «Джемаа исламийя» в 1980-е гг. оказались в изгнании в Малайзии и
составили ядро моджахедов, которые по-прежнему были прямо вовлечены в
операции. Члены кластера Центрального аппарата, однако, также оказались
старше, их средний возраст вступления в джихад составлял 27,9 лет. Два
102

арабских кластера оказались моложе, причем ближневосточные арабы
стали были молодыми из всех (23,75 года). Возможно, что средний возраст
членов этой последней группы ниже благодаря данным по группировке из
Саудовской Аравии, совершившей теракты 11 сентября, которые в целом
были моложе и присоединились к джихаду за несколько месяцев до этой
операции.
Вышеприведенные факты свидетельствуют не в пользу тезиса о
незрелости. Большинство тех, кто вступил в джихад, сделали это существенно
позже подросткового возраста, будучи ответственными молодыми людьми
лет двадцати пяти, которые должны были быть способны противостоять
любому таинственному «промыванию мозгов».
Место вербовки
Из 165 моджахедов, о которых имеются сведения, 150 (70%) присоединились
к джихаду не в той стране, в которой они выросли. Они были
экспатриантами — студентами, рабочими, беженцами, боевиками (в джихаде против
Советов) — вдали от дома и семьи. Другие 14 были представителями второго
поколения иммигрантов во Франции, Великобритании и США, где они,
возможно, испытывали сильную тягу к стране своих предков и не вполне
вписались в общество страны пребывания. Во Франции они оказались частью
«исключенного» поколения. Тем самым, 78% моджахедов — впечатляющая
цифра — оказались отрезаны от своих социально-культурных корней, вдали
от семей и друзей. Оставшиеся 36 человек (22%) включают саудовцев,
участвовавших в терактах 11 сентября и взрывах в Эр-Рияде в мае 2003 г., и
марокканцев, которые были слишком бедны, чтобы путешествовать куда бы то
ни было, и участвовали во взрывах в Касабланке в мае 2003 г.
Что касается Центрального аппарата, то самым обычным местом
вербовки его представителей в глобальный джихад стал Судан. Не считая
саудовцев из группировки, участвовавшей в событиях 11 сентября, и
большинства выходцев из Юго-Восточной Азии, вовлечение в глобальный
джихад более поздних его участников происходило на Западе, в основном
во Франции, Германии и Англии. Индонезийцы присоединились к
глобальному джихаду в Малайзии, где оказались в изгнании те моджахеды,
которые, в конечном счете, составили руководство «Джемаа исламийя».
Вера
Когда будущие моджахеды уже были взрослыми людьми, у них произошел
серьезный сдвиг в степени их преданности исламу, предшествовавший их
включению в джихад. Это неудивительно, учитывая то, что глобальный са-
лафитский джихад — это организация, борющаяся за мусульманское воз-
103

рождение. Из 155 моджахедов, о которых мне удалось найти
соответствующую информацию, все кроме одного человека накануне вступления в
джихад были значительно более ревностными верующими, нежели в
детстве. По сравнению с 49% моджахедов, проявлявшими религиозность в
детстве, в этот период свыше 99% из них были очень религиозны, часто они
начинали носить афганские, пакистанские или традиционные арабские
одеяния и отращивали бороды. Наиболее существенный сдвиг произошел в
группе магрибских арабов, где доля людей, преданных исламу, выросла с
8% в детстве до 100% в зрелом возрасте. Этой новой верой для 97%
террористов стала салафитская версия ислама.
Одинокие люди ищут товарищеских отношений. В рамках сообщества
экспатриантов, особенно в негостеприимной немусульманской западной
стране, наиболее доступным местом, где можно обзавестись друзьями со
схожими корнями является мечеть. Разочарованные в обществе, которое не
приняло их, и в пустых обещаниях левых во Франции, магрибские арабы из
второго поколения иммигрантов или магрибинцы-экспатрианты
отправились в мечети и встретили там новых друзей. Ислам стал способом
восстановления их достоинства, обретения чувства духовной принадлежности и
продвижения их ценностей.
Нам нужно соблюдать осторожность, чтобы не подавать эти связи в
качестве причины роста религиозности будущих моджахедов. Данный сдвиг
в области веры вполне может оказаться отражением более общего процесса
вовлечения в джихад. В данном случае это в большей степени указывает на
результат, нежели на причину этого процесса. Имеющиеся на данный
момент свидетельства по-прежнему носят описательный характер и пока не
подтверждают выводов насчет роли возросшей религиозности в процессе
включения в глобальный джихад.
В средствах массовой информации активно муссировались некоторые
особенности поведения угонщиков самолетов 11 сентября,
представляющиеся несовместимыми с их верой. Эти особенности поведения, на
которые обращалось внимание, включали походы в кое-какие бары, где
клиентов обслуживали девушки без лифчиков, распитие алкогольных напитков и
даже вызов девушек из службы сопровождения — прямо перед операцией
11 сентября. Данные свидетельства не опровергают их преданность своей
вере. Во-первых, человек может грешить и оставаться глубоко верующим.
Во-вторых, поскольку мученикам вход в рай гарантирован, согрешить
напоследок не так уж и опасно. В-третьих, эти действия не были серьезными
нарушениями основных догм ислама. Прочитанные мной отчеты не
вызвали у меня никаких сомнений, что эти моджахеды были искренне
убежденными салафитами. Однако данное поведение, возможно, имело и более
зловещий смысл, а именно — оно означало, что операция вот-вот начнется,
и должно было вызвать тревогу у властей.
104

Занятость
Хотя большинство моджахедов обладало хорошими профессиональными
навыками (см. выше), мало кто из них работал на полной ставке. К тому
времени, когда они решили присоединиться к глобальному джихаду, члены
кластера Центрального аппарата посвящали все свое время джихаду против
Советов. Они остались моджахедами «на полной ставке». Представители
Юго-Восточной Азии, дожидаясь развертывания джихада в Индонезии,
преподавали в своих исламских школах-интернатах в Малайзии. Магриб-
ские арабы скорее всего являлись либо студентами, либо безработными,
были замешаны в мелких преступлениях и жили на пособия (32 из 46, или
70%). Ближневосточные арабы либо учились у себя дома, либо участвовали
на постоянной основе в террористической деятельности за границей (30 из
55, или 55%), мало кто из них имел постоянную работу на полной ставке.
Несоответствие между их реальной работой и их способностями лучше всего
видно на примере Вахида Эль-Хаге. Когда он вернулся в Соединенные
Штаты после участия в вооруженном джихаде против Советов, он нашел себе
работу лишь на условиях частичной занятости в двух непрестижных местах —
в ресторане быстрого питания и в качестве городского мусорщика. Позднее
он присоединился к глобальному джихаду, став личным секретарем Усамы
бин Ладена, что было эквивалентно посту вице-президента крупной
корпорации, ответственного за корпоративное развитие. На этой должности он
получил большой офис и контроль над доступом к своему начальнику, частые
поездки и большую ответственность (Swartz, 2002).
Относительная депривация
Отсутствие у моджахедов работы на полной ставке, которая интегрировала
бы их в жизнь окружающего их сообщества, усугубила их одиночество
вдали от дома. Эта неполная занятость наверняка служила поводом для
определенного недовольства и источником фрустрации для этих в целом
одаренных индивидов. Данное наблюдение подтверждает тезис об
относительной депривации как источнике терроризма (Gurr, 1970). Это, однако,
были временные обстоятельства, способствовавшие их приходу в джихад,
отличные от структурной относительной депривации, существовавшей в
местах, откуда они были родом. По сравнению с семьями, из которых они
происходили, ожидания у этих индивидов возрастали.
Тезис об относительной депривации не следует сводить к материальной
стороне жизни. Как раз накануне вступления в процесс, ведущий к
присоединению к джихаду, будущие моджахеды страдали от социальной изоляции,
духовной пустоты (стимул к росту их религиозности) и неполной занятости.
Но тезис об относительной депривации также подводит нас к фундаменталь-
105

ной проблеме специфичности. Многие люди работают неполное рабочее
время, но очень немногие из них становятся террористами. Относительная
депривация, разумеется, будет увеличивать резерв потенциальных
террористов, но она не может сама по себе объяснить связь с джихадом.
Хотя относительная депривация (возможно, в контексте растущих
ожиданий) не является специфической чертой терроризма, она, возможно,
является одним из необходимых условий. Довольные жизнью люди вряд ли
вступят в террористическое движение за религиозное возрождение. Они
станут продолжать делать то, что делают, и не пойдут на предварительные
затраты, не захотят страдать от общественных санкций и приносить
жертвы, которые неизбежны для участников такого движения.
При поверхностном взгляде непосредственные обстоятельства,
приведшие к их вступлению в джихад, возможно, говорят в пользу гипотезы о
фрустрации-агрессии. Она предполагает, что фрустрация ведет к агрессии,
что агрессия это результат фрустрации. Опять же, правдивость этого
очевидного трюизма зависит от того, как определять фрустрацию и агрессию.
Далее, от этой гипотезы мало толку с точки зрения прогнозирования
терроризма. Многие люди испытывают разочарование, но очень немногие
становятся террористами. Ее ценность сомнительна, ибо она основана в большей
мере на постфактических оценках, нежели на оценках будущих событий.
Вариантом данной гипотезы является то, что фрустрация вызывает ярость,
которая ведет к агрессии. Хотя это, возможно, и вписывается в наше
предварительное понятие терроризма и эта же точка зрения широко
использовалась в выпусках новостей, посвященных событиям 11 сентября, совсем
немногие данные указывают на то, что глобальные моджахеды-салафиты
были охвачены яростью. В инструкциях по подготовке и проведению
терактов, оставленных Аль-Омари (и неверно приписанных Атте в СМИ)
точно не упоминаются ни гнев, ни ярость в отношении подлежащих
уничтожению объектов.
Гипотеза о фрустрации-агрессии страдает не только от расплывчатости.
Он также подразумевает определенный рефлективный элемент: агрессия
неизбежно следует за фрустрацией. Операции глобального джихада
задумываются задолго до их осуществления и часто очень хорошо
спланированы, как показали теракты 11 сентября, которые планировались на
протяжении свыше двух с половиной лет. Для разработки плана взрыва посольств
США в Восточной Африке в 1998 г. потребовалось пять лет. Это не было
рефлективной акцией. Данная практика длительного и целенаправленного
планирования, как представляется, ставит под сомнение гипотезу
фрустрации-агрессии. Сколько времени длится фрустрация? Она когда-нибудь
проходит? Столь значительная продолжительность во времени не
стыкуется с известной гибкостью человеческих эмоций, способных быстро
меняться. Общее состояние фрустрации может, в конечном счете, вести к агрес-
106

сии, но любую нерефлективную агрессию трудно объяснить
исключительно в терминах фрустрации.
Заключение
В данной главе были подвергнуты эмпирической проверке некоторые
традиционные теории мотивации поведения террористов, а именно социальные,
психологические и ситуационные. Сделанные выводы, как представляется,
опровергают многие распространенные представления о террористах.
Члены глобального салафитского джихада в основном принадлежали к
среднему классу, были образованными молодыми людьми из заботливых и
религиозных семей, выросли с прочными позитивными ценностями
религии, духовности и заботы об окружающем их сообществе. Были выявлены
четыре общие закономерности. Центральный аппарат состоял из
воинствующих исламистов, которые встретились и сплотились во время советско-
афганской войны и впоследствии стали профессиональными террористами.
Представители Юго-Восточной Азии, ставшие членами «Джемаа исла-
мийа», были учениками двух лидеров этой организации. Магрибские
арабы, принадлежащие либо к первому, либо ко второму поколению
иммигрантов во Франции, выросли, ощущая себя отлученными от французского
общества, и в юности в целом не были религиозными людьми. По
сравнению со своими родителями они были по-прежнему ориентированы на
социальный рост, но в процессе этого подъема оказались изолированы и
стали искать друзей в местных мечетях. Ближневосточные арабы, выросшие в
ближневосточных арабских странах, были выходцами из общинного
социума и исповедовали одну из самых общинно-ориентированных религий.
Они оказались изолированы, когда отдалились от своих семей и друзей, и
испытали особенно сильное одиночество и эмоциональное отчуждение в
этой новой индивидуалистичной среде. В рамках утилитарной культуры
они остро ощущали отсутствие духовности. Работая на условиях частичной
занятости и подвергаясь дискриминации со стороны местного общества,
они испытывали личное чувство обиды и унижения. Они жаждали дела,
которое дало бы им эмоциональную разрядку, социальную общность и
душевный комфорт, дела, ради которого стоило бы пожертвовать жизнью.
Хотя первоначально они были не особенно религиозны, накануне
присоединения к джихаду произошел сдвиг в их приверженности религии,
который даровал им и дело, и товарищей.
Хотя ничто в данных не ставит под сомнение теорию рационального
актора, я отложу ее обсуждение до пятой главы. Что касается объяснений с
социальной точки зрения, то изученные террористы не были выходцами из
бедных семей, что служило бы причиной обиды на Запад. Их образование
было современным (не считая индонезийцев) и они не подвергались по-
107

средством обучения в медресе «промыванию мозгов» с целью превращения
их в фанатиков. Большинство стали более религиозными перед
вступлением в джихад. Вопреки тому, что в основном пишут о террористах, огромное
большинство изученных индивидов оказались женатыми людьми и у
большинства были дети. Тем не менее, они были готовы охотно
пожертвовать собой ради дела джихада. За исключением представителей Запада,
обратившихся в ислам, и магрибских арабов, участвовавших в мелких
преступлениях, нет никаких свидетельств того, что террористы были
закоренелыми преступниками.
С точки зрения психологических объяснений их участия в джихаде они,
как представляется, не проявили никакой психической патологии. При
анализе фактов не обнаружилось ни закономерностей в том, что касается
эмоциональных травм в прошлом, ни каких-либо свидетельств какой бы то ни
было патологической ненависти или паранойи. В изученных досье
невозможно найти «патологическую ненависть», о которой много говорилось в
прессе. Судя по всем свидетельствам, многие из них вступили в движение в
поисках какого-то более великого дела, достойного жертвы.
В сфере социальной психологии гипотеза о фрустрации-агрессии
настолько туманна, что ее невозможно ни полностью проверить, ни
опровергнуть. Судя по среде, из которой они вышли, и по их прошлому члены
движения не страдали от долговременной относительной депривации или
же патологических предубеждений. Большинство родилось в весьма
преуспевающих семьях и вело жизнь, более соотносимую с растущими
ожиданиями, нежели с относительной депривацией. Ближневосточные арабы
были настолько материально благополучны, что их семьи отправили их
учиться за границу, где и началась их радикализация. В странах, куда они
прибыли, они испытали отчуждение, проблему неполной занятости и,
возможно, враждебную дискриминацию, и потому оказались в некоей
ситуации относительной депривации.
Если говорить о создании общего портрета глобального моджахеда-
салафита, то существует столько же портретов, сколько и кластеров
моджахедов. Выходцы из Юго-Восточной Азии отличаются от
ближневосточных арабов, а те — от магрибских арабов. Лидеры движения,
организованные в Центральный аппарат, непохожи на своих последователей. Тем не
менее, закономерности существуют.
Как раз перед вступлением в джихад потенциальные моджахеды были
социально и духовно отчуждены и, вероятно, пребывали в состоянии
некоего расстройства. Они не были наилучшими кандидатами для
формирования тесно спаянной группы, члены которой охотно готовы принести
наивысшую жертву во имя того, за что выступает эта группа. Однако именно
это и произошло. Это преображение изолированных индивидов в
сообщество фанатиков является предметом рассмотрения в следующей главе.
108

4. Присоединяясь к джихаду
В связи с тем, что любая попытка выявить общие социальные факторы или
персональную предрасположенность к терроризму наталкивается на
фундаментальную проблему специфичности, описания, основанные на таких
личностных характеристиках как возраст, пол, национальная
принадлежность, религия, образование и социально-экономическое происхождение
при выявлении подлинного террориста не представляют из себя почти
никакой ценности. Однако в случае с глобальными салафитскими
моджахедами имеется одна общая черта, присущая только им и никому более, и это
тот факт, что у них есть связи с джихадом. Эти связи и есть ключ к
динамике террористических сетей. Для того, чтобы мы могли понять лучше эти
сети необходимо узнать, как формируются эти связи. Каким образом
человек становится членом международного салафитского джихада? Для
исследования этого вопроса давайте рассмотрим досье двух террористических
ячеек, одна из которых неудачно пыталась осуществить теракт в аэропорту
Лос-Анджелеса в 2000 г., а другая, гамбургская, несет ответственность за
события 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке.
Заговор тысячелетия в США
Ахмед Рессам родился 9 мая 1967 г. в Бу Исламил в Алжире. Его отец, Бел-
касем Рессам, герой алжирской войны за освобождение, был владельцем
кафе и 6-спального дома. Будучи правоверным мусульманином, он, однако, не
требовал от своей семьи следовать его примеру, и его дети не выросли
религиозными. Ахмед, старший сын, был стеснительным, худым ребенком и
скромным школьником. В шестнадцать лет у него была обнаружена язва
желудка, и он уехал в Париж для продолжительного лечения. Из-за этого он
отстал в учебе и не смог сдать выпускные экзамены на степень бакалавра,
таким образом, потеряв возможность дальнейшего обучения в университете.
Он стал работать в кафе своего отца и вел светский образ жизни. Он носил
джинсы известных марок, пил вино, курил гашиш, был постоянным
посетителем ночных клубов, встречался с девушками и не имел никакого
отношения к исламу. Он был в стороне от нарождавшихся в Алжире политических
волнений конца 1980-х и начала 1990-х гг. 5 сентября 1992 г. он сел на
пароход до Марселя в поисках лучшей жизни (Ressam, 2001, Bernton et al., 2002).
Не имея нужных документов, Рессам переехал на Корсику, где нашел
работу — собирал виноград и красил дома — и связался с подпольным
рынком поддельных документов. Он был арестован 8 ноября 1993 г. за
нарушение иммиграционного закона и отпущен в ожидании слушания своего
дела в марте 1994 г. Не желая возвращаться в Алжир, 20 февраля 1994 г. он
уехал в Монреаль, имея при себе поддельные документы на имя Тахара
109

Меджади. В аэропорту он признался, что у него поддельные документы,
однако выдумал историю об участии в боевой деятельности и тюремном
заключении в Алжире и попросил предоставить ему политическое убежище.
Его освободили под залог, дали социальное пособие на три года и обязали
вернуться для того, чтобы присутствовать на разбирательстве своего дела.
Не зная никого в Монреале, Рессам посещал места, где он мог
встречаться с соотечественниками. Одним из самых популярных таких мест
была мечеть «Ассуна Аннабавия», в которой по пятницам собиралось до 1500
молящихся, в основном из алжирской диаспоры. Значительная часть этого
сообщества была замешана в различных мелких правонарушениях таких,
как торговля поддельными документами, мошенничество с кредитными
картами и мелкие кражи. Мечеть была одним из центров, где люди,
причастные к этим кражам, встречались, чтобы прятать украденное. Молодежь
собиралась рядом с мечетью и прилегающим к ней книжным магазином, в
котором продавались книги и кассеты по салафитскому учению. Рессам,
который все еще любил хорошо одеваться и посещать ночные клубы,
подружился с несколькими моджахедами и тоже стал участвовать в мелких
кражах. Он познакомился с Мустафой Лабзи, который прибыл в Канаду 30
апреля 1994 г. и также попросил предоставить ему статус беженца на
основании выдуманной истории. Они стали лучшими друзьями и партнерами по
преступной деятельности. Впервые они были арестованы в августе 1994 г.
при попытке отнять сумочку у пожилой женщины. Рессама признали
виновным и приговорили к штрафу на нужды благотворительности. Он и Лабзи
продолжали нарушать закон, специализируясь на краже багажа у туристов в
вестибюлях отелей, забирая деньги, паспорта и кредитные карты. Рессама
арестовывали четыре раза за четыре года. Он сидел в тюрьме, платил
штрафы от 100 до 500 долларов, ему был назначен испытательный срок, после
чего его обязали покинуть Канаду. На слушании дела о своей депортации он
так и не появился. В октябре 1996 г. он был опять арестован за карманную
кражу, оштрафован на 500 долларов и освобожден на испытательный срок.
При этом он продолжал модно одеваться и ходить в ночные клубы.
В начале 1996 г. Лабзи и Рессам переехали в квартиру, которую снимал
Адель Бумезбер, к ним присоединился Сайд Атмани. Эти четверо стали
частью небольшой группы воров под началом Мустафы Камеля, который
использовал доход от краж для поддержки мирового джихада. Атмани, также
известный под именем Карим, был выходцем из Марокко и воевал в
Боснии в составе бригады «Аль-Муджахедин» в Зенице, где он и встретил
Камеля. После того, как в соответствии с Дейтонскими соглашениями бригада
была расформирована, Камель пригласил Атмани в Канаду. Он незаконно
прибыл в страну 26 сентября 1995 г. и вновь присоединился к Камелю.
Став профессиональным фальшивомонетчиком, он в результате оказался
правой рукой Камеля в Монреале.
ПО

В свободное от обворовывания туристов время Рессам и его соседи по
комнате проводили праздно. Они играли в футбол, курили сигареты и
критиковали коррумпированную культуру Канады и Запада, особенно их
аморальную одежду, музыку и безбожное стремление к богатству. Их квартира
на Плас де Маликорн стала главным местом встречи группы Камеля. В
числе ее регулярных посетителей были брат Бумезбера и их друзья детства из
Алжира — братья Ихлеф, Камель и Мохтар Хауари, который купил у Камеля
магазин по продаже дешевых украшений и сбывал там краденое. Иногда
останавливались в этой квартире люди со стороны, такие как Лайфа Хабу,
принадлежавший к французской группировке Рубе и являвшийся курьером по
переправке в другие страны фальшивых паспортов коллегам, попавшим в
беду. Без ведома жильцов канадские федеральные власти установили в
квартире прослушивающее устройство и записывали их разговоры, в основном
состоявшие из антизападных рассуждений и заговоров. Полиция нарекла
эту группу BOG (Bunch of guys — «компания ребят»), что звучало скорее
патетично, чем опасно — безработные, без подружек, живущие на пособия
или за счет краж, набитые в тесную прокуренную квартирку люди.
Несмотря на то, что власти не принимали их всерьез, они будут говорить
о проблемах мусульман. Самыми уважаемыми членами их кружка были
люди, прошедшие военную подготовку в афганских лагерях, которые по-
настоящему вели джихад в Боснии, такие как Камель, Атмани и Абдеррауф
Ханначи. Ханначи был малообразованным тунисцем, который тоже прибыл
в Канаду в 1994 г. Он был постоянным посетителем мечети «Ассуна», где он
с удовольствием развлекал всех разными историями и шутками. Обычно он
вслух высказывался о своей ненависти к Западу и американскому образу
жизни. Летом 1997 г. он возвратился после прохождения военной подготовки
в лагере «Аль-Каиды» «Халден» в Афганистане, рассказал о том, чему он
научился и объявил, что отныне смысл его жизни заключается в том, чтобы
быть «воином». Лабзи и Рессам решили, что тоже хотели бы последовать его
примеру и попросили Ханначи поспособствовать их обучению. Ханначи
решил этот вопрос с помощью Хуссейна (Абу Зубайда) в Пакистане.
Рессам с другом отправились в Афганистан 17 марта 1998 г. В
Афганистане они провели одиннадцать месяцев: обучались в лагере «Халден»
тактике использования оружия малого калибра и прошли подробный курс по
взрывотехнике в лагере «Торанта». Совместно с Фодаилом, Абу Ахмедом и
Хакимом они основали небольшую ячейку из пяти членов. Атмани должен
был стать шестым членом ячейки. Фодаил должен был руководить
полевыми операциями. Они обсудили несколько операций с руководителем
лагеря Махлулифом (Абу Доха), Хуссейном и Абу Джаффаром, его
заместителем, курирующим алжирских моджахедов. Планировалось, что они
встретятся в Канаде и будут осуществлять антиамериканские операции
оттуда. Рессам получил от Абу Джаффара 12 000 долларов и благополучно
111

возвратился в Канаду через тихоокеанское побережье США, прибыв 7
февраля 1999 г. в международный аэропорт Лос-Анджелеса.
Воспользовавшись возможностью, он осмотрел аэропорт, который был объектом
планируемого ими теракта, приуроченного к празднованию наступления нового
тысячелетия. Тем временем Атмани был арестован в конце октября 1998 г.
в г. Ниагара Фоллз по обвинению во владении похищенными кредитными
картами. Его депортировали в Боснию, откуда он был депортирован во
Францию, где его ожидали обвинения в серии взрывов, организованных во
Франции в 1996 г. «бандой из Рубе». Лабзи планировал вернуться в
Монреаль через Европу, но его возвращение в Канаду не состоялось, его не
допустили к вылету в аэропорту Хитроу. Лабзи остался в Лондоне с Махлу-
лифом, который был направлен в Лондон, чтобы курировать деятельность
«Аль-Каиды» в странах Запада. Задержали в Европе также и Фодаила, так
что он не имел возможности вылететь в Канаду. Не мог Рессам обратиться
за помощью и к Камелю; Камель был арестован в Иордании в апреле 1999
г. и депортирован во Францию по обвинению в причастности ко взрывам
«банды из Рубе».
Распад сети не обескуражил Рессама. Он решил провести операцию сам.
Люди, знавшие его до поездки в Афганистан, заметили произошедшие в
нем перемены. Он выглядел более уверенным, человеком, готовым
пожертвовать свободой и жизнью во имя Господа. Он обратился за помощью
к друзьям. Мурад Ихлеф, один из постоянных посетителей монреальской
квартиры Рессама, был обвинен в организации взрыва в алжирском
аэропорту в 1992 г., во время которого одиннадцать человек погибли и более
чем сто были ранены. Ихлеф помог Рессаму спланировать взрыв в
аэропорту Лос-Анджелеса. Хауари снабдил деньгами, фальшивыми кредитными
картами и организовал материально-техническое обеспечение.
Посодействовал и Самир Аит Мухамед. Абдель Маджид Дахуман, бывший его
другом с первых дней пребывания в Монреале, пообещал помочь в
изготовлении бомбы. Он попросил Рессама помочь ему вступить в джихад и попасть
в Афганистан для прохождения военного обучения. Был у Хауари также
друг детства, Абдель Гани Мескини, который тоже хотел присоединиться к
джихаду и пройти военную подготовку в Афганистане. Мескини мог бы
помочь Рессаму перевезти бомбу, так как в то время он уже проживал в
Бруклине, штат Нью-Йорк. Рессам никогда не встречался с Мескини, но
Хауари поручился за то, что ему можно доверять, так как они росли вместе.
Рессам позвонил Махлулифу, который проинформировал его о том, что
никто из сообщников не сможет приехать в Канаду. Рессам известил его о
своем плане взрыва бомбы в аэропорту и попросил устроить выдачу
пакистанских виз для Мескини и Дахумана для обучения на базе «Аль-Каиды».
Абу Джаффар из Пешавара отослал визы в Лондон, а Лабзи переслал их
Рессаму. Рессам собрал необходимые материалы и в ноябре 1999 г. вместе
112

с Дахуманом вылетел в Ванкувер, где собирался взять в прокат автомобиль
и подготовить часть взрывчатых веществ. 11 декабря 1999 г. Мескини
вылетел в Сиэтл для встречи с Рессамом.
14 декабря 1999 г. Рессам, загрузив взятую напрокат машину
необходимыми материалами, попытался пересечь границу США в г. Порт Анджелес,
штат Вашингтон. Внимательный таможенный инспектор Диана Дин
заметила, что он сильно вспотел и нервничает, и попросила его съехать на
обочину для досмотра. Вскоре были обнаружены химические вещества, и
Рессам был арестован. Два дня спустя представители канадских властей
опознали Рессама, который на допросах не признавал себя виновным.
Мескини, прождав несколько дней, улетел обратно в Нью-Йорк. Используя
обнаруженные в бумагах Рессама телефонные номера, ФБР получило
возможность проследить его связи и, в конечном счете, арестовать Мескини и Хау-
ари в Нью-Йорке и Монреале. Дахуман бежал в Алжир, где был арестован.
Мурад Ихлеф был депортирован в Алжир.
Гамбургская Ячейка
В это же время в Европе происходил на удивление схожий процесс
присоединения к «Аль-Каиде», в котором участвовали те, кто позднее организовал
теракты 11 сентября 2001 г. в США. Гамбургская ячейка возникла из союза
девяти молодых людей — представителей высшего среднего класса
иммигрантского студенческого сообщества. Ядро группы сформировалось вокруг
Мухаммада Белфаса, иммигранта средних лет, жившего в Индонезии,
Йемене и Египте и нелегально проживавшего в Германии почти двадцать лет до
того, как он получил легальный статус. Он работал на почте и вел учебную
группу в мечети «Аль-Кудс» в Гамбурге. Около 1996 г. трое студентов из
Технического университета Гамбурга — Харбурга (ТУГХ) начали
заниматься в его группе. Мухамед аль-Амир Авад аль-Саед Атта приехал в Германию
в 1992 г. изучать архитектуру в ТУГХ. Он переехал в общежитие, где
подружился с немецкими студентами. После поездки на Ближний Восток,
включавшей паломничество в Мекку в 1995 г., он начал меняться и, вероятно, в то
же время стал посещать занятия группы Белфаса. Мунир Мотассадек и Аб-
дельгани Мзуди, друзья из Марракеша, приехали в Германию в 1993 г. и
стали учиться на инженеров-электриков в том же университете в 1995 г.
Неясно, кто первый пришел в группу Белфаса при мечети «Аль-Кудс».
Мотассадек на суде утверждал, что Мзуди познакомил его с Аттой в начале
1996 г., так как он искал жилье, а Атта был знаком со многими людьми,
посещавшими мечеть. Немецкий студент, живший с Мзуди в одной квартире
в конце 1995 г., рассказывал, что Мзуди был одиноким и замкнутым
человеком, не делавшим никаких радикальных заявлений. В декабре 1995 г. на
несколько месяцев к ним поселился Мотассадек и тогда в их разговорах
8-9777
113

стали все сильнее проявляться идеи радикального ислама. 11 апреля 1996 г.
двое друзей из Марокко заверили завещание Атты. Той весной Мотассадек
переехал в квартиру в студенческом общежитии и прожил там три года.
Она стала центром, в котором встречались студенты — мусульманские
активисты, жившие на территории университета; они вместе ели кушанья,
приготовленные на общей кухне, и обсуждали в гостиной религию и
политику. Кроме того, они вместе молились в мечети «Аль-Кудс».
Вскоре к ним присоединился Рамзи бин аль-Шибх, студент из Йемена,
приехавший в Германию по поддельным документам и попросивший
политического убежища. Бин аль-Шибх был религиозен, изучал Коран, был ха-
ризматичен и обладал шармом. Он стал самым заметным членом учебной
группы Белфаса в мечети «Аль-Кудс». Он учил немецкий язык, чтобы в
дальнейшем изучать экономику и политику. Группа расширилась после
выступления в нее Сайда Бахаджи, марокканца, родившегося в Германии,
но выросшего в Марокко. Он начал учебу в Техническом университете
Гамбурга-Харбурга в 1996 г. и познакомился с Мотассадеком, который
привел его в мечеть в первый раз. Бахаджи, выросший в светской семье —
его отец, был владельцем дискотеки, а мать была протестанткой из
Пруссии — быстро принял салафитскую идеологию, которую исповедовали его
друзья. Он публично высказывал свои экстремистские взгляды и даже
читал проповеди своей немецкой тетке-христианке о том, как должна вести
себя порядочная женщина.
В 1997 г. группа вновь расширилась благодаря вступлению в нее Зияда
Амира Джарра, который прибыл в Германию в апреле 1996 г. и переехал в
Гамбург для обучения по специальности авиационная инженерия в
Университете прикладных наук (UAS) в конце 1997 г. Позже подруга Джарра
утверждала на суде, что он стал скучать по дому и посещать
консервативные мечети. Он познакомился с Бин аль-Шибхом в мечети «Аль-Кудс» в
конце 1997 г. и сблизился с кругом людей, сформировавшимся вокруг
учебной группы Белфаса. В конце 1997 г. Атта уволился с работы и,
казалось, куда-то пропал на несколько месяцев. Позже власти стали
подозревать, что он проходил военное обучение в Афганистане. В конце года Мзу-
ди ушел из Технического университета Гамбурга-Харбурга и поступил в
Университет прикладных наук, где учился Джарра. В начале 1998 г. к
группе присоединился Марван аль-Шеххи. Он приехал из Объединенных
Арабских Эмиратов, его страна оплачивала его обучение. Пожив в Бонне,
он в начале 1998 г. переехал в Гамбург, где познакомился с группой при
мечети «Аль-Кудс». Побывав дома на похоронах своего отца, он вернулся в
Гамбург, где очень сблизился с Аттой. Они стали почти неразлучны. Бин
аль-Шибх стал жить в одной квартире с Белфасом. Летом 1998 г. Атта,
Белфас, Аль-Шеххи и Бин аль-Шибх работали в оптовом магазине по
продаже компьютеров, упаковывали коробки. Джарра проходил стажировку на
114

заводе компании «Фольксваген» в Вольфсбурге, где он познакомился с За-
карией Эссабаром, марокканским студентом, приехавшим в Германию
годом раньше. Джарра представил его группе и Эссабар переехал в конце
того же года в Гамбург для изучения медицинских технологий в
Университете прикладных наук.
В ноябре 1998 г. Атта, Бин аль-Шибх и Бахаджи переехали в квартиру на
улице Мариенштрассе, которую они назвали «Байт аль-Ансар» — Дом
Приверженцев (Пророка), также как гостевой дом «Аль-Каиды» в пакистанском
Пешаваре, который служил перевалочным пунктом для перспективных
новобранцев, направлявшихся на обучение в военные лагеря. «Байт аль-Ансар»
стал местом, где друзья встречались и обсуждали политику. Несмотря на
ожесточенный и экстремистский характер дискуссий, внутри группы
преобладал непринужденный братский дух. У них все было общим: квартиры,
банковские счета и автомобили. Члены группы строго соблюдали заповеди
своей религии; они молились пять раз в день, соблюдали строгие исламские
посты и даже обсуждали правильную длину своих бород. Бесконечно
говорили они о том вреде, который принесли евреи. В качестве развлечения они
смотрели видеофильмы на военные темы и пели песни о мученичестве
(Laabs and McDermot, 2003). «Байт аль-Ансар» посещал некий Мухамед Хей-
дар Заммар, сириец, получивший немецкое гражданство, принимавший
участие в гражданской войне в Афганистане и в Боснии. Он открыто высказывал
свои радикальные взгляды и не скрывал своего прошлого. Немецкие власти
установили за ним слежку, но прекратили ее через несколько месяцев ввиду
отсутствия каких-либо улик, свидетельствующих о его преступных
намерениях. Он познакомился с группой при мечети «Аль-Кудс» и особенно
сблизился с Бахаджи. Они не знали, что немецкая полиция установила
записывающие устройства и отслеживала некоторые их дискуссии, которые
становились все жестче и все больше концентрировались на ненависти к
«мировому еврейству» и США. Со временем разговоры о победе над ними на пути
джихада и о том, как попасть в рай стали звучать все более явственно.
В начале 1999 г. Бахаджи как гражданин Германии проходил военную
службу. Создалось впечатление, что группа начала действовать. Атта
защитил диссертацию. Джарра женился на своей подруге из мечети «Аль-
Кудс». Аль-Шеххи поступил в Технический университет Гамбурга-
Харбурга. Мотассадек женился на своей однокурснице из Белоруссии,
принявшей ислам. Бахаджи женился на восемнадцатилетней религиозной
мусульманке из Турции, которая прекратила обучение в школе из-за того, что
там преподавались такие неисламские предметы, как эволюция. На свадьбе
Бахаджи в октябре 1999 г. группа продемонстрировала свое рвение, вслух
провозгласив свою преданность Богу и джихаду, что вызвало шок у семьи
и родственников Бахаджи. Когда Бахаджи покинул «Байт аль-Ансар», туда
въехали Эссабар, Мзуди, Атта и Бин аль-Шибх.
8*
115

Восемь друзей были готовы вступить в джихад. Вначале они вместе
хотели поехать в Чечню, чтобы воевать с русскими. Злодеяния русских против
мусульман в Чечне были для мусульманских боевиков мотивом вступления в
джихад. Мухамаду Улд Слахи, родственник одного из приближенных Усамы
бин Ладена, проживающий в Германии, разубедил их ехать в Грозный и
взамен предложил поехать в Афганистан для прохождения военной подготовки.
В ноябре 1999 г. Атта, Бин аль-Шибх, Аль-Шеххи и Джарра отдельно друг от
друга уехали в составе первой группы и вновь соединились в гостевом доме
«Аль-Каиды» недалеко от Кандагара в Афганистане. Там их отобрали для
проведения теракта 11 сентября 2001 г., который уже несколько лет
находился в стадии планирования. Чего не хватало, так это добровольцев, имевших
опыт проживания в западных странах, способных решать различные
сложные проблемы и работать самостоятельно. В идеале, они должны были до
этого обучаться в какой-либо западной стране, иметь технические навыки и в
совершенстве владеть английским (Fouda and Fielding, 2003; Mascolo and
Stark, 2003). Четверо друзей из Гамбурга полностью соответствовали этим
требованиям. Халид Шейх Мухаммед, разработавший операцию, связался с
ними и они с энтузиазмом согласились с заданием. Встретившись с другими
заговорщиками — Хани Ханджуром, Халидом аль-Мидхаром и Навафом
аль-Хазми — они спланировали операцию. Они вернулись в Германию, а
Мзуди, Мотассадек, Эссабар и Бахаджи отправились в составе второй
группы в Афганистан весной 2000 г. Аль-Шеххи переехал в «Байт аль-Ансар» на
нескольких месяцев. Входившие в состав первой группы обратились в
посольство США за получением виз для обучения в летной школе. В
получении визы было отказано только Бин аль-Шибху. После его четвертой
неудачной попытки американскую визу попытался получить Эссабар, чтобы
поехать вместо него, но он также дважды получил отказ. Бин аль-Шибх был
связным звеном между Халидом Шейхом Мухаммедом и полевой командой.
Атта отвечал за полевые операции, а Аль-Хазми был его заместителем.
Атта, Джарра и Аль-Шехи учились в США и готовили операцию, Бин аль-
Шибх ездил и координировал подготовку с Халидом Шейхом Мухаммедом, а
саудовская «силовая» группа — Мзуди, Мотассадек, Эссабар и Бахаджи
обеспечивали поддержку, снабжая друзей деньгами и занимаясь их делами в
Германии. 29 августа 2001 г. Атта позвонил Бин аль-Шибху, чтобы сообщить ему
в закодированной форме дату операции. Через несколько дней Бин аль-Шибх,
Эссабар и Бахаджи исчезли из Гамбурга. Мотассадек и Мзуди остались в
Гамбурге и в конечном счете были арестованы и отданы под суд. Неизвестно, до
какой степени Белфас и Заммар были осведомлены о заговоре. Белфас получил
гражданство Германии в 2000 г. и немедленно отправился в США, где, скорее
всего, присматривался к потенциальным целям. Заммар, видимо, был
исключен из дела за свою болтливость. Он был арестован в Марокко, после чего
исчез. Существуют подозрения, что он находится в тюрьме в Сирии.
116

Социальная аффилиация
Дружба
Поразительным в обеих этих историях является отсутствие вертикально
организованной системы вербовки и промывания мозгов заговорщиков,
предполагаемой в рамках концепций, являвшихся основой традиционного
объяснения терроризма «Аль-Каиды». Если говорить о подготовке «теракта
тысячелетия», трое из числа основных заговорщиков не проходили
подготовку в лагерях в Афганистане и даже формально не были связаны с «Аль-
Каидой». (Предполагалось, что двое из них станут членами организации
после теракта). Не были они и особенно религиозны. Мескини пил пиво,
любил ходить в кино и встречался с женщинами, с которыми знакомился в
танцклубах. С точки зрения веры и жизненного уклада гамбургские
заговорщики являлись убежденными мусульманами в гораздо большей мере.
Ключевым фактором в обоих случаях стало формирование сети друзей,
которая утверждала на пути и предваряла официальное вступление в
террористические организации. Размеры сетей были одинаковыми, по восемь
человек в каждой группе: Рессам, Лабзи, Аттамани, Камель, братья Бумезбер
и Ихлеф в Канаде; Атта, Бин аль-Шибх, Аль-Шеххи, Джарра, Мотассадек,
Мзуди, Эссабар и Бахаджи в Гамбурге. Некоторые, например Бумезбер и
братья Ихлеф (а также Хауари и Мескини) в Канаде и Мзуди и Мотассадек
в Гамбурге, знали друг друга еще тогда, когда жили на родине. Они
выросли вместе и доверяли друг другу. Были и некоторые второстепенные
члены: Хауари и Ханначи в одном случае, и Белфас и Заммар в другом.
В течение инкубационного периода, длившегося почти два года, сила их
веры все возрастала, как итог их очевидного стремления превзойти друг
друга. При этом все это происходило в месте, которое, как они надеялись,
было их тайным убежищем, однако за ним следила полиция. «Группа
ребят» — определение, данное им полицией Канады, вполне адекватно. Кай
Нем, федеральный прокурор Германии, заметил: «Все члены этой ячейки
имели одинаковые религиозные убеждения, исповедовали исламский образ
жизни, разделяли чувство неприкаянности в окружении чуждой культуры,
к которой они не привыкли. Центральным же элементом их воззрений была
ненависть к мировому еврейству и США» (Williams, 2002). При этом
друзья не всегда были осмотрительны в своих взглядах. Язир Мукла,
марокканский студент, присутствовавший иногда на собраниях группы, выступая
в качестве свидетеля на суде над Мотассадеком, указывал, что когда его
отец приезжал к нему в гости, он был настолько встревожен царящей в
мечети «Аль-Кудс» радикальной атмосферой, что запретил своему сыну в
дальнейшем контактировать с группой. В конце концов, он заставил сына
вернуться в Марокко в 1999 г. (Notz, Steinborn, and Williamson, 2003).
117

Аналогичная эскалация воинственной риторики и обвинений в адрес
Запада в группе, состоявшей из близких друзей, наблюдалась и в Милане,
где итальянские власти прослушивали квартиру сети «Аль-Каиды» в Варе-
незе, отслеживая их разговоры на протяжении многих лет. Итальянский
прокурор Стефано Дамбруозо предположил, что их «болтовня» по поводу
уничтожения мира была необходима им для того, чтобы поддерживать
свой дух и подбадривать друг друга. «Это люди с массой проблем.
Приспособление к жизни этой страны оказывается для них опустошительным. В
радикальной религиозной деятельности они нашли правила, структуру.
Проблема не только в религии, но также в психологии и личностных
характеристиках. Беседы помогают им поддерживать в себе фанатизм, сохранять
взгляды и никогда не смягчать свои позиции» (Rotella, 2002b).
В какой-то момент друзья оказались готовы к вступлению в глобальный
салафитский джихад. Как показывает канадский пример, причиной тому
были не только набожность и преданность. Несмотря на то, что
монреальская группа была относительно религиозной, ее религиозность не была
столь же сильной, как у гамбургской. Подозреваю, что в данном случае
присутствовала сильная тяга к приключениям в сочетании с религиозными
и политическими убеждениями. Однако наиболее интересным является тот
факт, что, по-видимому, эта группа друзей сама выступила с инициативой
установления связей с джихадом. Я обнаружил только один пример
нежелания вступать в джихад из всех случаев, о которых я читал. Это
исключение весьма поучительно.
Абдул Басит Карим (Рамзи Юзеф) попытался завербовать Иштиака
Паркера, студента из Южной Африки, учившегося в Исламабадском исламском
университете. Родственник Карима, студент того же университета,
познакомился с Паркером случайно и заинтересовался его южно-африканским
гражданством. Два дня спустя он познакомил Паркера с Каримом, который
источал обаяние и выразил желание жениться на южно-африканской девушке,
чтобы получить паспорт ЮАР. Карим встречался с ним еще два или три раза
и вел беседы на безобидные темы. В декабре 1994 г. Карим сбросил маску и
рассказал ему о своем участии в теракте в Международном торговом центре
в 1993 г. и о некоторых других терактах. Он попросил Паркера перевезти для
него за океан портфель за вознаграждение в 10 тысяч долларов и сказал, что
позже снабдит его специальными инструкциями. Карим полетел на
Филиппины и внезапно вернулся после того, как пожар в Маниле сорвал его планы,
связанные с заговором «Боджинка»36. Он позвонил Паркеру, который к тому
План предусматривал взрывы в самолетах, направлявшихся из Юго-
Восточной Азии в США, а также захват самолета, который под управлением
пилота-камикадзе должен был врезаться в здание штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли, штат
Вирджиния. Существуют разные трактовки происхождения названия плана (англ.
«Bojinka»), согласно одной из них организаторы теракта использовали слово, ус-
118

времени уже стал бояться Карима. Они вместе полетели в Бангкок, где
Карим упаковал взрывчатку в чемоданы и отправил Паркера в аэропорт, для
того чтобы отослать их в багаже американского самолета. Паркер поехал, но
вернулся; он солгал, заявив, что из-за повышенной бдительности таможни не
смог осуществить план. Они оба вернулись в Исламабад. По возвращении
Карим сказал Паркеру, что его компьютер в Маниле попал в руки полиции и
в нем было имя Паркера. Это еще больше напугало Паркера. На следующий
день Карим попросил Паркера отнести маленький сверток в шиитскую
мечеть. Вместо этого Паркер позвонил в посольство США и рассказал все, что
знал. На основе этой информации Карим был 7 февраля 1995 г. арестован
совместным американо-пакистанским отрядом (Reeve, 1999).
Вышеизложенное демонстрирует опасность преждевременной вербовки
незнакомых людей. Во многом Карим был человеком, от которого можно
было ожидать чего угодно. У него все шло хорошо, пока он рассчитывал на
друзей детства или кровных родственников, но когда он попытался
расширить свою деятельность, распространив ее на посторонних людей, удача
оставила его. На друзей и кровных родственников, которые много лет
знают друг друга, можно положиться. Обычно перспективный моджахед сам
проявляет инициативу, а не ждет, чтобы его позвали в джихад. Вместо
вербовки членов террористической организации «сверху вниз» процесс шел
«снизу вверх» за счет молодых людей, добровольно стремящихся вступить
в организацию. Многие хотели вступить, но не знали, как войти в контакт с
организацией джихада. Часто это происходило по воле случая.
Опыт Мескини в планировании теракта, приуроченного к празднованию
нового тысячелетия, скорее является типичным. После многих лет,
прожитых в качестве мелкого вора, Мескини попросил своего друга детства Хау-
ари помочь ему вступить в джихад и сражаться вместе с другими
мусульманами в Чечне или Афганистане (Adams, 2001). Хауари познакомил его с
Рессамом, который обратился к Махлулифу за визой. Хауари поручился за
своего друга детства, а Рессам поручился за Хауари (Ressam, 2001: 565).
Ни в одном из случаев не прослеживается вербовщик в традиционном
понимании этого слова. Более всего на эту роль подходят Ханначи и,
предположительно, Заммар. В соответствии с показаниями Рессама, Ханначи
обеспечил Лабзи и Рессаму возможность приехать в тренировочный лагерь
«Аль-Каиды» в Афганистане, обратившись с просьбой к Хуссейну (Абу Зу-
байда) в Пешаваре. О Заммаре много писали в мировой прессе как о
«вербовщике» гамбургской группировки, как о человеке, способствовавшем их
присоединению к «Аль-Каиде». Однако близко знакомые с ним люди не
верят этой гипотезе по причине его низкого интеллекта и болтливости.
«Говорить, что Заммар завербовал Атту, все равно, что утверждать, что студент за-
лышанное у советских солдат в Афганистане (видимо, русское «Боженька»). —
Прим. перев.
119

вербовал профессора» (Hendawi, 2002). Имам мечети «Аль-Мухаджерин» в
Гамбурге описывает его как «маленького болтливого мальчика» (McDermott,
2002b). Рамзи бин аль-Шибх, который, похоже, не хотел учиться всерьез и
посвящал все свое время джихаду, скорее всего уже имел связи с джихадом
перед своим отъездом в Афганистан из Гамбурга в составе первой группы.
Он был кузеном жены Халида аль-Мидхара. Но даже если предположить, что
Заммар действительно способствовал установлению связи между «Аль-
Каидой» и гамбургской ячейкой, получается, что он, как и Ханначи, играл
пассивную роль, а не был активным вербовщиком. К тому же ни тот, ни
другой не были активными членами соответствующих группировок.
Формальное вступление в ряды джихада, судя по всему, тоже являлось
групповым феноменом. Друзья решили вступить в джихад группой, а не по
отдельности. Основатели «Аль-Каиды», конечно, встречали друг друга на
полях сражений в Афганистане и скрепили свою дружбу в борьбе против
Советов. По завершении войны они решили создать «Аль-Каиду». Этот
групповой феномен является существенным фактором в формировании
феномена международного салафитского моджахеда в целом. Абдул Басит
Карим (Рамзи Юзеф) участвовал в планировании и исполнении многих
терактов вместе со своим дядей Халидом Шейхом Мухаммедом и друзьями
своего детства Абдулом Хакимом Мурадом и Абдулом Шакуром. На суде
по делу терактов в посольствах в Восточной Африке Эль-Хуссейн Херктоу
показал, что он вступил в джихад вместе с четырьмя друзьями из Милана
(Kherchtou, 2001: 1107). Группа «Келкал» состояла из друзей детства,
участвовавших вместе в терактах лета 1995 г. Члены группировки Рубе
познакомились в мечети и группой же поехали воевать в Боснию. Члены
группировки, планировавшей неудавшиеся теракты в 2001 г. против посольств в
Париже, также начинали как группа друзей. Существуют намеки на то, что
саудовские моджахеды, принимавшие участие в терактах 11 сентября,
также прибыли группами. Несмотря на сложность получения информации из
Саудовской Аравии, которая не допускает в страну журналистов,
сообщалось, что четверо друзей (Ваиль аль-Шехри, Валид аль-Шехри, Ахмед аль-
Нами и Сайд аль-Гамди), ставшие угонщиками самолета, познакомились в
мечети «Аль-Секли» в городе Хамис-Мушайт в провинции Асир и
принесли клятву на верность джихаду весной 2000 г. (Sennot 2002 b; Lamb 2002;
«The Highway of death», 2002). Они вместе прошли обучение в военном
лагере «Аль-Каиды» «Аль-Фарук» в Афганистане и приняли участие в
терактах 11 сентября. Группой была даже «Лаккаванская шестерка» — йеменцы,
близкие друзья детства, проживающие в США, которые прошли военную
подготовку в лагере «Аль-Каиды». Взрывы в Касабланке 16 мая 2003 г.
организовали друзья, которые жили в двух кварталах друг от друга.
С практической точки зрения сложно утверждать, что дружеские узы
предваряют присоединение к глобальному джихаду. Люди, рассказывавшие
120

о том, как они вступили в возрожденческие группировки, стремятся сделать
больший акцент на идеологических факторах в качестве объяснения своего
обращения или присоединения. Они редко упоминали о решающей роли
дружбы в этих процессах. Только изучение состава участников с точки
зрения перспектив динамики показывает важность межличностных связей в
деле вербовки в культы и секты (Lofland and Stark, 1965; Stark and Bainbridge,
1980). Эта проблема усугубляется тем фактом, что исходные данные берутся
из судебных показаний или журналистских интервью, в которых важность
социальных уз в биографии подсудимого обычно не изучается.
Моя выборка включает 150 субъектов, в отношении которых я получил
некоторую информацию об их социальных связях, предшествовавших
официальному присоединению к джихаду, или же об их связях с людьми,
которые вступали в глобальный джихад. Уже существовавшие узы дружбы
играли важную роль в формальном присоединении к джихаду 68% моджахедов, в
отношении которых имелась соответствующая информация. Большинство
вступало в джихад небольшими сообществами друзей. Основатели «Аль-
Каиды» установили подобные связи во времена общей борьбы против
советских войск. О многих, например, об Ахмеде аль-Калайла (он же Абу Мусаб
аз-Заркауи37) и Валиде Тауфике бин Атташе (он же Халлад) просто нет
необходимой информации. В двух случаях есть данные о религиозном обращении
без упоминания дружеских связей. Лишь в случае с Ахмедом Омаром
Шейхом не было никакого намека на друзей, семью или религиозную реаффи-
лиацию, которые могли бы объяснить его вступление в джихад.
Родство
Дружба это лишь один из видов социальных связей, который мог
способствовать вступлению в глобальный джихад. Другим являются родственные
связи. В моей выборке родство сыграло роль в присоединении к джихаду у
14% моджахедов. Казалось, что некоторые семьи преданы джихаду. Халид
Шейх Мухаммед и Абдул Басит Карим (известный также как Рамзи Юсеф,
племянник Мухаммада) принадлежали к большой семье джихадистов.
Ахмед Сайд Хадр, выходец из канадской семьи Хадр, работал в Пешаваре с
братом Мухаммеда в 1984 г., воевал вместе с Усамой бин Ладеном в Али
Хейль (провинция Джали) в 1987 г. и финансировал подготовку взрыва в
посольстве Египта в Исламабаде в 1995 г., организованного Египетским
исламским джихадом Аз-Завахири. Три его сына — Абдалла, Абдель Рахман и
Омар, также участвовали в глобальном джихаде. Али Гуфрон и трое его
младших братьев (Амрози, Али Имрон и Али Фаузи) участвовали в
организации взрыва в ночном клубе на Бали в октябре 2002 г., как и их сосед по
допишется по-русски также как Аз-Заркави или Аль-Заркави. — Прим. перев.
121

му Мубарак, живший в квартире рядом с ними. Это — моджахеды «зеленого
знамени». В случае с подготовкой теракта, приуроченного к наступлению
нового тысячелетия, в монреальскую группу друзей входили две пары
братьев. В подготовке терактов 11 сентября участвовали братья, выходцы
из двух семей (Аль-Хазми и Аль-Шехри) и трое двоюродных братьев (Хам-
за, Ахмед и Ахмед аль-Хазнави аль-Гамди).
Родственные связи распространяются также и на родственников, не
состоящих в кровном родстве. Язид Суфаат стал более религиозным
человеком под влиянием своей жены. Он учился со старшими членами группы
«Джемаа исламийя», находившейся в изгнании в Малайзии, а в результате
вступил в эту организацию и проводил конференцию «Аль-Каиды» в
Куала-Лумпуре, итогом которой стали нападения на американский эсминец
«Коул» и теракты 11 сентября. В конце концов, Суфаат принял личное
участие в терактах в индонезийских церквях накануне Рождества 2000 г.
Супруги также играли значительную роль в убеждении лиц, перешедших из
христианства в ислам, вступить в джихад. Австралиец Джек Томас был
женат на индонезийской женщине из проблемной провинции Сулавеси. Луис
Хосе Галан Гонзалес, испанец, принял ислам и стал Юсуфом Галаном,
женившись на женщине-мусульманке. Он вступил в джихад в составе
мадридской группы Яркаса (известен как Абу Дахда), занимавшейся
материально-техническим обеспечением. Благодаря браку люди получают новых
родственников и друзей, которые могут вдохновить их на вступление в
джихад. Например, Эль-Хаг привез жену, тещу и ее нового мужа в
Пакистан в 1980-х гг. чтобы бороться против Советского союза.
Родственники, не состоящие в кровном родстве, связывали
потенциальных моджахедов с людьми, которые помогли бы им вступить в джихад. Рам-
зи бин аль-Шибх был двоюродным братом жены Халида аль-Мидхара. В
свою очередь Халид аль-Мидхар был зятем главы «Аль-Каиды» в Йемене.
Браки часто скрепляли моджахедов родственными узами. Из-за своей
нелегальной деятельности моджахеды и их семьи жили в изгнании, что
ограничивало выбор невест. Наиболее известным из таких союзов стала женитьба
сына Бин Ладена на дочери Абу-Ситта. Женитьбы также являлись
идеальным способом создания постоянных связей между семьями моджахедов.
Существуют многочисленные примеры перекрестных браков в Судане,
Пакистане и Афганистане. Попытка Ахмеда Сайда Хадра убедить свою
старшую дочь Зайнаб выйти замуж за суданского террориста в Пешаваре в 1995 г.
(Vincent, 2002) была типичной. В Индонезии Харис Фадилла, руководитель
отрядов мусульманской милиции, за один день организовал свадьбу своей
дочери с Омаром аль-Фаруком, представителем «Аль-Каиды» в Юго-
Восточной Азии (Murphy, 2003).
Сочетая статистические данные о дружеских и родственных связях и
исключая совпадения выявляется, что около 75% моджахедов прежде име-
122

ли социальные узы с членами глобального джихада, к тому моменту уже
участвовавшими в нем, или же решили группой вступить в джихад вместе с
друзьями или родственниками.
Ученичество
Третий вид присоединения к джихаду, ученичество, характерен только для
кластера Юго-восточной Азии, который включает 8% моджахедов,
вступивших в джихад. Кластер Юго-Восточной Азии группируется вокруг двух
исламских закрытых школ, основанных Абу Бакаром Баасиром и Абдуллой
Сунгкаром, который позже основал и возглавил террористическую группу
«Джемаа исламийя». В «Пондок Нгруки» в Индонезии они обучали одному
из направлений воинственного салафитского ислама, что привело к
конфликту с индонезийскими властями. Чтобы не быть арестованными во
второй раз, они укрылись в Малайзии, где основали вторую школу, «Песен-
трен Лукманул Хакием» и продолжили свою деятельность. Достоверно
неизвестно, когда была основана «Джемаа исламийя» и каким образом она
связана с «Аль-Каидой». «Джемаа исламийя» до сих пор покрыта тайной;
большинство ее арестованных членов не сотрудничают с властями и
отказались от всех ранее данных показаний. Они защищают своего лидера, как
предписывает им руководство, найденное у одного из арестованных.
Некоторые из задержанных в Сингапуре, однако, охотно сотрудничают с
властями и они сообщают, что «Джемаа исламийя» была основана в 1993 г.
В Юго-Восточной Азии учителя требуют от учеников глубокой личной
преданности. Она может сохраняться на протяжении всей жизни, как
показывает пример трех осужденных по делу «Джемаа исламийя», отбывающих
наказание в Сингапуре и давших показания против своего бывшего учителя
Абу Бакара Баасира в июне 2003 г. Несмотря на свои изобличающие
показания, эти двое непроизвольно заплакали, когда увидели перед собой
своего учителя. Они повторяли, что любят его, но при этом убеждали его
сознаться в своей деятельности.
Религия
Согласно распространенному мнению, моджахедов мирового салафитского
движения вербовали в мечетях, где они подверглись некоему подобию
промывания мозгов. Места, связанные с отправлением религиозного культа все
время упоминаются в связи с вопросом о присоединении к салафитскому
джихаду, так как он является частью мусульманского возрожденческого
движения. Действительно, в процессе вступления в джихад заметна роль
нескольких мечетей: в Лондоне мечети в Финсбери-парк и на Бейкер-стрит,
имамами которых были, соответственно, Мустафа Камель (также известен
123

как Абу Хамза аль-Масри) и Омар Махмуд Отман (он же Абу Катада);
Исламский культурный центр в Милане, вначале возглавлявшийся Анваром
Шабаном, а впоследствии Абделем Кадером Эс Сайедом; мечеть «Абу
Бакр», имамом которой был Имад Эддин Баракат Яркас в Мадриде; мечеть
«Аль-Кудс» в Гамбурге; мечеть «Аль-Дава» в Рубе, Франция; мечеть «Ассу-
на Аннабавия» в Монреале; мечеть «Аль-Секли» в городе Хамис-Мушайт в
Саудовской Аравии; мечеть «Аль-Фарук» в нью-йоркском районе Бруклин.
Данные мечети исполняли множество функций по трансформации
молодых отчужденных мусульман в международных салафитских
моджахедов. Мечети были идеальным местом для встреч и знакомства с близкими
людьми, в основном с друзьями-мусульманами, что важно для молодых
людей, мобильных как в отношении перемены места жительства, так и
своего социального положения, которым не хватало общества своих друзей и
семьи. Дружеские группы формировались вокруг мечетей, как мы видим в
случаях с подготовкой теракта в аэропорту Лос-Анджелеса в 2000 г. и
гамбургской ячейки. Каждая новая группа становилась «компанией ребят»,
переделывая своих членов в потенциальных моджахедов, активно стремящихся
влиться в глобальный джихад. Согласно информации о сотне моджахедов, о
которых имеются достаточные биографические сведения, 13 из них вступили
в джихад только из-за своих религиозных убеждений, без вмешательства
друзей. Получается, что в действительности мы переоцениваем значимость
данной группы, поскольку моджахеды традиционно заявляют о том, что
вступили в джихад по религиозным соображениям, не признавая значимость
дружеских и родственных связей, а также влияния учителей.
До этого момента я фокусировал внимание на процессе присоединения
к джихаду и утверждал, что социальные связи, предшествующие
официальной вербовке в джихад, судя по всему, являются основным элементом
этого процесса. Однако международный салафитский джихад это не просто
политическое движение. Это также религиозное возрожденческое
движение и мечети, где возрастает накал религиозных чувств, становятся
центрами по трансформации потенциальных моджахедов в преданных
фанатиков. Инкубационный период «компании друзей» — это только начало; ее
хватает для того, чтобы создать преданного политического борца или члена
банды (Jankowski, 1991). Но она не формирует религиозного фанатика,
способного пожертвовать собой во славу Господа. Для этого требуется
религиозное видение, которое можно обрести лишь в местах отправления культа.
Не каждый человек восприимчив к религиозному призыву. Атеиста не
привлечет строгая религиозная идеология, и он не пойдет искать себе
друзей в мечеть. Восприимчивые к религиозному призыву люди принимают и
идею активного сверхъестественного начала. Такая вера подкрепляется
тщательным изучением постулатов веры, как бывает у человека,
выросшего в религиозной семье. Однако существующая глубокая преданность ре-
124

лигии может стать препятствием для развития новых привязанностей. При
прочих равных люди, удовлетворенные своей религией, не станут искать
новые секты, требующие от них большей самоотверженности. Те, кто уже
следует определенным взглядам сектантского характера, могут пожелать
следовать им в новом окружении. Получается, что те мусульмане, которые
были более восприимчивы к международной салафитской идеологии,
выросли в религиозной атмосфере, но или уже более не были привержены
религии, или уже приняли салафизм. Большинство арабов из
ближневосточных арабских стран исповедовали ваххабитский или салафитский толк
ислама в детстве, тогда как арабы Магриба не были глубоко религиозны (см.
главу 3). Индивиды из обоих кластеров были в достаточной мере знакомы с
исламом, чтобы искать людей, разделяющих эти общие основы. Когда им
показывают фотографии с изображениями страданий мусульман во время
войны, они ощущают узы общей жертвенности, основанные на исламе.
Обычно люди не стремятся к новой религиозной или социальной
принадлежности за исключением тех случаев, когда в результате каких-либо
серьезных перемен разрывают их социальные связи. Подобными переменами
могут стать перемена места жительства, новая школа, женитьба или
тюрьма. В последнем случае можно говорить о различных случаях «рождения
заново» или обращения в религию в период пребывания в заключении. О
браке я упоминал в разделе о родственных связях. Но в большинстве
случаев люди переживали такой разрыв связей из-за социальной или
географической мобильности или из-за учебы, в основном за границей.
Религия суть отношения человека с Богом. Вопреки некоторым
распространенным убеждениям об индивидуальном характере веры, эти
отношения прочно укоренены в социальных процессах. Ислам - это одна из самых
общественных религий со многими хорошо организованными общими
ритуалами. Помимо очевидных уз общения между верующими, в нем также
присутствуют обязательства, включающие эмоциональные, поведенческие
и познавательные компоненты, которые взаимно усиливают друг друга.
Эмоции важны в религии и это в основном простые, естественные и
позитивные эмоции в отношении Бога и общины верующих. Ислам
предписывает регулярные поведенческие практики, такие как молитва, часто
групповая, пять раз в день. Он также предписывает множество других действий,
зависящих от того, какой толк избирает верующий. Салафитский ислам
очень строг в смысле кодекса поведения и предписывает соблюдать
положения о внешнем виде, одежде, питании и поведении, особенно в том, что
касается ролей при общении лиц разных полов. Салафиты верят в буквализм
толкования Корана и жизнеописания Пророка, а также в необходимость
введения в государстве шариата и защиты верных от разложения западными
ценностями. Элегантность и простота их толкований привлекает многих,
ищущих единственно правильного решения, лишенного неопределенности.
125

Часто эти люди уже выбрали для своей деятельности такие не допускающие
неопределенности технические профессии как инженерное дело,
архитектура, компьютерные науки или медицина. Лица, изучавшие гуманитарные
или социальные науки, в моей выборке попадались крайне редко.
Как и многие другие религии, ислам требует обязательств перед Богом в
форме веры и доверия. Приверженцы религии рассматривают свои жертвы
в качестве подобных обязательств. Вера и религиозные объяснения подпи-
тываются за счет социальных факторов, выражения веры со стороны
других людей. Поскольку люди верят тем, кто имеет авторитет, они
полагаются на их мудрость, опыт и свидетельства и воспринимают их проявления
веры. Они также больше верят свидетельству тех людей, которые
пожертвовали чем-либо в служении Богу. По-арабски слово «шахид» означает
«свидетель» и, одновременно, оно означает «мученик». Мученичество —
профессия верующего, «шахада». Особенно ценно свидетельство того, кто
мало что может получить от своей веры в земной жизни. Таким образом,
своей деятельностью и образом жизни Усама бин Ладен
продемонстрировал силу своей веры, живя в бедности и унижении и расставшись во имя
Господа с более обеспеченной и комфортной жизнью. Также и Мустафа
Камель (Абу Хамза аль-Масри), потерявший в ходе джихада конечности и
зрение, и слепой шейх Омар Абдель Рахман являются свидетелями,
вызывающими доверие, поскольку их личные трагедии не препятствовали им
проповедовать свою веру в Господа.
Участие в ритуалах укрепляет веру и генерирует групповую солидарность
и интеграцию. Ритуалы усиливают религиозные объяснения и веру в Бога и в
сообщество верующих. Молитвы это акты веры, укрепляющие
эмоциональные и доверительные отношения с Богом и общиной верующих. В исламе это
совместные акции, включающие в себя чувство общности и соединения. В
них духовный феномен воплощается в жизнь, особенно когда люди
чувствуют присутствие Бога во время молитвы. Каждое действие усиливает
реальность священного текста, связь с Богом и с общиной. Видимые чудеса, такие
как поражение сверхдержавы лишь при помощи веры (советско-афганская
война), также укрепляют уверенность в том, что это правое дело.
Мистические переживания во время молитвы или сна подтверждают существование
Бога и укрепляют веру. На видеокассете осенью 2001 г. Усама бин Ладен
заявил, что он запретил рассказывать о виденных до 11 сентября 2001 г. снах, в
которых самолеты влетали в здания, из страха, что заговор будет раскрыт.
Идеология также играла центральную роль в поддержании
приверженности этому толку ислама. Несмотря на то, что присоединение является
социальным феноменом, укрепление веры и убеждений это ступень, которая
характеризуется активным личным изучением новой веры. Новые
приверженцы внимательно слушают проповедников и друзей, задают вопросы и в
результате достигают некоей формы синтетического понимания своей новой
126

веры, которую они, в конечном счете, решают принять. Этот период
включает в себя переосмысление жизни, ценностей, убеждений и целей. Соискатели
не просто поддаются проповедникам. Они постепенно принимают новую
веру потому, что она получает смысл с точки зрения их нового восприятия
мира и их роли в нем. Подобный учебный процесс включает интенсивные
социальные взаимодействия, но также требует и повышенного самоанализа.
Прошлый личный опыт пересматривается в соответствии с новой верой и
обеспечивает четкое доказательство ее превосходства. Это выявление тесной
связи между прошедшими событиями и новым восприятием является
принципиально важным для долгосрочной приверженности новой вере и
поддерживает его. В этом продолжающемся процессе новые события адаптируются
таким образом, чтобы они сочетались с новой идеологией. Социальная
поддержка и восприятие также помогают осуществлению данного процесса.
В рамках различных процессов, описанных в данном разделе, это
постепенно растущее вовлечение в строгий и жесткий толк ислама в
большинстве избранных нами примеров приводило к переменам в степени
религиозного рвения. Такое усиление религиозных чувств и переход в сала-
фитский ислам имели место в условиях сильного влияния социального
контекста. Оно заставляло потенциального моджахеда изменять свои
религиозные чувства, выстраивать свое поведение и образ мыслей таким
образом, чтобы они соответствовали таковым его друзей и родственников. И
это еще более сближало его со своей социальной группой.
Салафитские поведенческие предписания требуют жертвенности на
благо общины. Переход в салафизм предполагает значительные личные
издержки, часто включающие отказ от бывших друзей, семьи и даже работы,
если там не одобряют саму общину или царящие в ней взгляды. К тому же,
поведение салафита должно ясно говорить всем о его принадлежности к
общине. Это — открытое провозглашение его веры в Господа.
Отращивание бороды, ношение традиционной мусульманской одежды и отказ от
некоторых удовольствий жизни являются актами жертвенности Богу и
общине. Это отдаляет вновь обращенных от бывшего круга их друзей и семьи и
приближает к другим салафитам, чье одобрение становится для них
единственно значимым. Только наиболее убежденные и преданные люди с
готовностью станут терпеть социальные, личные и экономические издержки,
связанные с жизнью последователя салафитского толка ислама. Те, кто
ощущает, что общество в целом почти ничего не может им предложить,
являются наиболее вероятными кандидатами на вступление. Это указывает
на важность относительных или субъективных лишений в сочетании с
тезисом о социальной изоляции, рассматриваемым в главе 3. Недовольство
своими социальными и экономическими условиями жизни в сочетании с
относительным отсутствием социальных связей с внешним миром является
благоприятным для участия в сектантской деятельности, особенно при на-
127

личии сильной привязанности к уже состоящим в секте людям, которой
ничто не препятствует. Чем активнее участие в секте, тем крепче связь с
другими членами, а также вера и обязательства перед новой сектой. Только
личности, испытывающие сильные, хотя и временные страдания,
чувствующие, что им нечего терять смогут так безоглядно пожертвовать собой
ради вступления в секту и терпеть строгие ограничения и напряженные
отношения с обществом, вытекающие из принадлежности к секте. Подобные
трудности, в свою очередь, увеличивают эмоциональную привязанность к
общине и усиливают чувство покоя, утоляя прежние горести благодаря
духовному принятию сектантских убеждений.
Процесс вхождения в религиозное сообщество обычно объясняется
теориями массовых движений. Утверждается, что религиозные организации,
как и другие социальные движения, привлекают последователей силой
прямых идеологических призывов, адресованных разобщенным и
отчужденным массам людей. Автобиографические оценки членов сект говорят об
откровении и постепенном принятии специфической идеологии. Однако
подобные ретроспективные самоописания являются пристрастными, как
уже говорилось ранее. Вариант положения о таком идеологическом
призыве есть версия марксистского высказывания о том, что «религия — опиум
для народа». Он утверждает, что религия обеспечивает массам
идеологическую и эмоциональную компенсацию за их реальные социальные и
экономические лишения. Она, таким образом, апеллирует к тем, кто наиболее
восприимчив к идее такой компенсации, особенно к тем, кто верит в
награду после смерти за перенесенные в этой жизни лишения. Подобные
идеологии, обещающие воздаяние в будущей жизни, делают трудности более
переносимыми. В отношении некоторых людей доля правды в таких
утверждениях есть. Но они опять же сталкиваются с фундаментальной
проблемой специфичности. Они не объясняют формирования мирового
движения салафитских моджахедов, разве что, возможно, с точки зрения
статистики, указывающей, что совсем небольшое произвольное число
индивидуумов имеют столь сильную мотивацию, что доводят выполнение своих
идеологических обязательств до их крайности.
Тезис об идеологическом воззвании подразумевает, что люди станут
произвольно вступать в движение просто потому, что подверглись
действию его идеологии. Чем сильнее это влияние, тем больше будет
обращенных. Исторически, вступление в «Аль-Каиду» определенно не было
произвольным процессом. Одним из удивительных особенностей этого процесса
было то, что вербовка новых членов «Аль-Каиды» в местах, где
располагались ее штаб и лагеря, потерпела полный провал. За время ее короткой
истории ее штаб находился в Афганистане, Пакистане, Судане и опять
Афганистане. Тем не менее, за то время, что она располагалась на территории
этих стран, ни один афганец или суданец не вступили в организацию. Вали
128

Хан Амин Шах, единственный влиятельный афганец, присоединившийся к
мировому джихаду (хотя и неофициально, так как он состоял в группе Аб-
дула Басита Карима), был личным другом Бин Ладена с 1980-х гг., еще до
образования «Аль-Каиды». Суданец Джамаль аль-Фадль вступил в
организацию до того, как он переехал в Судан. Таким образом, связи террористов
не формировались спонтанно, просто за счет распространения информации
о них, как это утверждается в рамках тезиса об идеологическом призыве.
Недостатком этого тезиса является его индивидуалистский подход, не
способный оценить феномен сектантства. Такие возрожденческие
социальные движения как мировой салафитский джихад являются мощными
социальными предприятиями. Они обеспечивают немедленные социальные и
эмоциональные вознаграждения, такие как тесные связи в общине и
чувство единения и значимости. Религиозная вера и убеждения берут начало в
социальном взаимодействии. За небольшими исключениями, которые
привлекают внимание из-за своей редкости, без мощной социальной
поддержки одиночки или пары индивидуумов редко способны твердо соблюдать
приверженность обязательствам, связанным с высшими силами. Без такой
поддержки убеждения и вера исчезают. Ожидая награды на небесах,
религиозное возрожденческое сообщество обеспечивает своих членов мощной
социальной и эмоциональной поддержкой, дающей общее представление о
цели их жизни и возможности участия в осуществлении общего дела.
Официальное вступление
Процесс социальной аффилиации потенциальных участников джихада и
укрепление их убеждений и веры являются необходимыми, но
недостаточными условиями для вступления в джихад. Наиболее важный и
специфичный элемент вступления в джихад есть доступность некой связи с этой
организацией. Без этого группа друзей, родственников, одноклассников и
верующих претерпит процесс увеличивающейся изоляции. Они могут
попытаться принять участие в джихаде, но без каких-либо «ноу-хау» и ресурсов.
Несмотря на то, что их акции будут нести смерть, они не представляют
серьезной угрозы для общества. Только мировой джихад с его
организацией, средствами и навыками составляет такую опасность.
Эти примеры показывают, что резерв потенциальных моджахедов
состоит из мелких групп близких друзей, родственников, верующих и учеников,
которые тесно связаны друг с другом. Благодаря этому они знают близких
друзей друг друга, которые тоже становятся частью этой группы. Это
обеспечивает крепкую социальную сплоченность, основанную на общности
взглядов и преданности, а также глубокое чувство общины наряду со
взаимной эмоциональной поддержкой. Группа становится самодостаточной и
замкнутой на самой себе. Такая социальная изоляция защищает ее, но не дает
9-9777
129

ей возможности устанавливать связь с другими движениями во внешнем
мире. Это оказывается ее слабым местом, если группа хочет влиться в более
крупное социальное движение, такое как мировой салафитский джихад. Не
имея никакого независимого моста к джихаду (в идеальных условиях все
друзья крепко сплочены между собой и более ни с кем), они не смогут
узнать, как к нему присоединиться. Дальние знакомые кого-либо из друзей, не
принадлежащие к близкому кругу, обеспечивают доступ к другим группам в
мире, так как они связаны с теми, с кем друзья из основной группы связей не
имеют. Истории Ханначи и Заммара — хорошие примеры таких мостов с
внешним миром. Точно такая же ситуация наблюдается и в случае Камаля
Дервиш, который организовывал военную подготовку в Афганистане для
участников группировки «лакаваннской шестерки». «Сила слабых связей»
(Granovetter, 1973 и 1983) играет важную роль в таком общественном
движении как мировой джихад, соединяющем в себе множество независимых
групп близких друзей, которые хотят вступить в джихад, но не знают как.
Встреча с официальным членом мирового салафитского джихада, которая
может быть случайной, является важнейшим элементом, который ведет к
присоединению к джихаду. При отсутствии кого-либо, кто имел возможность
помочь с отправкой в Афганистан, где старшие участники джихада могли бы
оценить человека, потенциальный кандидат может так и остаться просто
сочувствующим, вместо того чтобы стать полноценным моджахедом.
Официальное вступление в ряды членов джихада проходило в Афганистане,
Малайзии, на Филиппинах или в Судане после оценки обучающегося в
тренировочном лагере джихада. По имеющейся информации, «Аль-Каида» предоставила
возможность вступить в свои ряды только 10-30% обучавшихся.
Официальная церемония вступления состояла из клятвы преданности, «байя», «Аль-
Каиде» и Усаме бин Ладену. «Джемаа исламийя» устраивала такую же
церемонию в Малайзии. Формальное вступление знаменует собой окончание
трехступенчатого процесса, начавшегося с социальной аффилиации в группу
друзей — единомышленников или с семьи и двукратного усиления
воинственности и веры в рамках маленьких тесно взаимосвязанных сообществ.
Подготовка в Афганистане не только обеспечивала обучение
террористическим навыкам, но и внушала уверенность и усиливала чувство
солидарности в кругу друзей, укрепляя их самовосприятие как моджахедов
мирового джихада. Подобная уверенность была заметна в Рессаме по его
возвращении из Афганистана.
Вербовка
Концепции вербовки и промывания мозгов пока еще не рассматривались —
частично из-за того, что я описывал ситуацию с позиций потенциального
моджахеда. С этой точки зрения, превращение в члена мирового джихада
130

суть процесс вступления. Вербовка — тот же процесс с точки зрения
организации. Понятие вербовки подразумевает активный процесс, посредством
которого действующий член организации добивается того, что другой человек
начинает на нее работать. В описаниях «вербовщик» обычно преподносится
в героическом свете, как лицо, преодолевающее сопротивление со стороны
объекта. Популярность таких взглядов, скорее всего, основана на том факте,
что многие из авторов, описывавших терроризм в прошлом, служили в
разведке. Здесь вербовка означает приобретение агента для обеспечения
нелегальной разведки за рубежом. Это опасная работа, так как в случае
раскрытия агенту грозит многолетнее тюремное заключение, если только он не
будет убит на месте. Многие люди не готовы к этому. Основными элементами
вербовки агентов являются тайное выявление, оценка, разработка и
официальная вербовка агента. Для офицера разведки вербовка означает
повышение. Я скептически отношусь к такому мнению о приобретении агента.
Подозреваю, что большинство агентов — добровольцы, на жаргоне —
«зашедшие» («walk-ins»). Но подобные факты не продвинут кадрового офицера по
служебной лестнице. Поэтому ради продвижения своей карьеры
подчеркивается сложность вербовки. И в настоящее время она уже стала мифом.
Здесь мы предпримем небольшую попытку провести параллели между
вербовками, проводимыми разведслужбами и мировым джихадом. Однако
процесс вступления в джихад идет скорее снизу вверх, чем сверху вниз.
Многие молодые мусульмане хотят влиться в джихад, но не знают как.
Процесс вступления в джихад больше походит на поступление в
привилегированный колледж. Многие стремятся поступить, но мало кому это
удается, а роль колледжа в этой ситуации состоит скорее в оценке и отборе,
нежели в маркетинге. Со стороны кандидатов преобладает энтузиазм, а не
следование принуждению. Хотя я искал соответствующие факты, до сих
пор мне не попадались отчеты о мрачных «вербовщиках» «Аль-Каиды»,
скрывающихся в мечетях и готовых обратить наивных и пассивных
молящихся. Рессам дважды описывал процесс вступления в «Аль-Каиду». Для
того, чтобы добиться официального вступления он обратился за помощью
к Ханначи, который только что вернулся после обучения. Когда же он сам
вернулся после подготовки, двое других людей попросили его
содействовать им в деле вступления в джихад. Один из них, Мескини, рассказал
другу своего детства Хауари о переживаниях по поводу своих прошлых
неудачных попыток вступить в организацию (Adams, 2001). Близкие
знакомые поручились за кандидата, чтобы сохранить безопасность организации.
Проблемой явилось то, что данный процесс, в рамках которого
предпочтение отдавалось друзьям, родственникам и знакомыми из числа верующих,
не был достаточно селективен. Здесь требовался период наблюдения в
тренировочном лагере для оценки того, достоин ли внимания потенциальный
кандидат с точки зрения членства в организации. Зухаир Хилал аль-Тбаити,
9*
131

осужденный в Марокко за подготовку терактов против кораблей США в
проливе Гибралтар в 2002 г., признался, что вначале ему было отказано в
членстве по причине плохой успеваемости в военной подготовке и
религиозном обучении. Его отвергли также при выборе кандидатуры на роль
террориста-смертника в США, которая, как он предполагает, была связана с
терактами 11 сентября. И только удар по «Аль-Каиде», нанесенный
бомбардировками США и свержением правительства талибов, дал ему
возможность участвовать в операции (Ilhami, 2002).
Одним из вызывающих удивление аспектов мирового салафитского
движения является то, что при всей его печальной известности и вездесущести, в
вербовку вкладывается относительно малый объем средств. Я не заметил
никакого активного организационного давления сверху для увеличения
членства в «Аль-Каиде». Давление оказывалось снизу вверх. Потенциальные
моджахеды с радостью были готовы пополнить ряды движения. Прозелитист-
ским ответвлением салафитского ислама является мирная группировка «Таб-
лиги», которая активно старается обращать молодых мусульман в свой толк
ислама. Студенты — члены «Таблиги» приезжают в Пакистан учиться. Быть
может ряд «вербовщиков» «Аль-Каиды» посещали школы «Таблиги» для
того, чтобы вдохновить некоторых учащихся вступить в джихад и преуспели,
убедив часть из них пройти военную подготовку в лагерях «Аль-Каиды» в
соседнем Афганистане. После аттестации в лагере потенциальному
кандидату могли официально предложить стать членом джихада. Но в основном это
происходило только в Пакистане, Афганистане и, может быть, в Саудовской
Аравии. Подобные действия не были частью всемирной кампании по
расширению организации, инициированной сверху. На потенциальных членов не
воздействовала никакая агрессивная реклама. При штабе «Аль-Каиды» не
существовало ни постоянного вербовочного комитета (за исключением
приемной комиссии в Пешаваре для людей, уже направлявшихся в лагеря), ни
какой-либо мощной вербовочной программы, работающей с использованием
специального бюджета, выделенного на эти цели.
Это и удивительно, так как, к примеру, шейх Абдулла Аззам проводил
весьма успешную кампанию по набору моджахедов для сражений с
советскими войсками в 1980-х гг. Действительно, созданная им организация «Мактаб
аль-Хидамат» (Бюро услуг), предшественница «Аль-Каиды», была, по сути,
структурой кампании по набору добровольцев, которая велась на постоянной
основе. В сегодняшнем мировом салафитском джихаде не существует ничего
подобного действиям Аззама. В библиотеках некоторых салафитских
мечетей и книжных магазинов можно найти аудио- и видеокассеты, книги и
журналы. Эти мечети упоминались выше, ими руководят имамы,
симпатизирующие джихаду, а, быть может и являющиеся его членами. Группы друзей,
стихийно складывающиеся при таких мечетях, составляют основной поток
присоединяющихся к джихаду. Их тесное взаимодействие облегчает процесс
132

обращения, кульминацией которого становится их готовность вступить в
джихад. Однако не существует никаких свидетельств того, что этот процесс
был специально организован, спланирован, осуществлялся и скрывался
«Аль-Каидой». Движение выделило поразительно маленькую сумму на свое
расширение. Таким образом, концепция вербовки как активного
организационного процесса неприменима для мирового салафитского джихада.
Промывание мозгов
Промывание мозгов — вторая концепция, преобладающая в общественном
сознании в вопросе о причинах вступлении в джихад. Тезис о промывании
мозгов противопоставляется тезису об идеологическом призыве.
Обвинение в промывании мозгов суть ценностное суждение об идеологии,
сформулированное в виде псевдонаучного аргумента. По сути, притягательная
идеология считается привлекательной для любого человека и способной
силой своего убеждения подвигнуть его ко вступлению в
соответствующую организацию. Наоборот, исключительно непривлекательная
идеология никогда не привлечет никого в здравом уме и только некое
принуждение может объяснить ее принятие. Промывание мозгов и является этим
принудительным внушением, цель которого — заставить кого-либо
отречься от своих базовых убеждений и вместо них принять иные, менее
желаемые. Данный аргумент предполагает использование обмана и мощных
технологий овладения умами жертв. Это суть форма контроля над разумом в
ее версии для XX века, подобно одержимости дьяволом в Средние века,
месмеризму XVIII в. и гипнотизму XIX в.
Идеи о промывании мозгов появились во времена Корейской войны,
когда американская общественность почувствовала, что ее предали, услышав,
как американские военнопленные провозглашали постулаты
коммунистической доктрины, признавались в несуществующих преступлениях и
отрекались от собственной политической системы. С технической точки зрения
описывалась жестокая техника внушения, включавшая в себя пытки, угрозы
смерти и лишение еды, воды и сна. В то время как эти средства были
реальностью, их заявляемые результаты вызвали панику самобичевания в США.
Даже те немногие, которые не устояли перед ними, на самом деле, вероятно,
не верили в доктрины, которые им навязывали тюремщики (Biderman, 1963).
Научное объяснение этого процесса состояло в том, что непереносимый
стресс выводит человека из нормального состояния равновесия и вызывает
нервный срыв, результатами которого являются неадекватное поведение и
внезапное изменение личности и убеждений у внушаемых людей. В
дальнейшем эту теорию развили, предложив идею «физиологии веры», согласно
которой сильная религиозная идея может повредить рассудок и подвести его
к грани безумия (Sargant, 1971 ). Этот тезис оправдывал проявившего психи-
133

ческие отклонения человека, который впоследствии заявлял, что стал
жертвой подобной формы контроля над разумом. Данное утверждение
используется сейчас в основном родственниками и друзьями адептов культов и
является основой для абсолютно новой технологии депрограммирования «жертв»
с целью возвращения их в исходное состояние (Singer, 1996; Hassan, 2000).
Применение идеи промывания мозгов к мировому салафитскому
джихаду вызывает много вопросов. В первую очередь, если рассматривать ее с
позиций науки, то пять десятилетий исследований не смогли представить
никаких эмпирических подтверждений этого тезиса. Во-вторых,
биографические данные тех людей, которые используют данный тезис для
объяснения принятия ими идеологии, не содержат описания никаких техник
принуждения, использование которых привело, в конечном счете, к их
идеологическому обращению. В-третьих, будучи противоположностью тезиса о
притягательности идеологии, этот тезис уязвим с точки зрения
фундаментальной проблемой специфичности. Если столько людей оказываются
объектом воздействия идеологии мирового салафитского джихада, почему
только немногие не смогли устоять перед ним? В-четвертых, некоторые
участники джихада, находящиеся сейчас в тюрьмах, осознают, что
ошибались, применяя насилие во имя Бога. Если промывание мозгов оказывает
столь сильное влияние, что только депрограммисты могут вылечить
жертвы, почему некоторые из этих жертв пытаются сами себе помочь без
видимой внешней помощи, за исключением разве что книг, которые им
приносят родственники? В-пятых, ни один из прихожан салафитских мечетей
никогда не упоминал об использовании коэрцитивных технологий. В-шестых,
люди, участвовавшие в «компаниях друзей» также не упоминают
использование коэрцитивных технологий. И последнее. Мои аргументы
объяснили перерождение потенциальных кандидатов в преданных международных
салафитов-моджахедов без упоминания таинственного процесса
промывания мозгов. Нет надобности объяснять эту трансформацию
дополнительными и сомнительными концепциями.
Свидетельства важности социальных уз
Перед тем, как завершить эту главу, позвольте мне представить три линии
доказательства важности социальных связей для вступления в джихад.
Первая группа доказательств представляет собой обзор тщательных
исследований религиозного возрожденческого движения, Церкви объединения,
проведенных тремя независимыми командами ученых, которые пришли к
поразительно идентичным выводам, убедительно подтверждающим
приведенные мною выше аргументы. Вторая группа представляет собой обзор
всеобъемлющего социологического и психологического изучения
немецких и итальянских террористов эпохи бурных 1970-х гг. И опять же, дово-
134

ды этих независимых проектов имеют много общего с моими. Последний
блок доказательств связан с египетскими группами салафитов,
предшественниками мирового салафитского джихада.
Церковь объединения
«Аль-Каида» — не только террористическая политическая организация, это
также возрожденческое религиозное социальное движение. Проводимые
такими организациями вербовка и обращение в свою веру стали объектом
углубленного исследования, основанного на тщательном изучении
потенциальных членов. Данный эмпирический проект оспаривает общепринятый
тезис об использовании массовыми движениями прямых идеологических
призывов и поддерживает идею о важности социальных связей в деле
вербовки и обращения. Это привело к появлению новой парадигмы в
социологии религии (Bainbridge, 1997; Stark and Bainbridge, 1985 and 1996; Stark and
Finke, 2000). Наиболее интенсивные полевые работы по сбору материала по
этому вопросу были проведены в связи с делом Церкви объединения
Преподобного Мун Сан Мена38. Три независимых группы расследовали
деятельность мунистов, как называют членов этой организации: Джон Лоф-
ланд (Lofland, 1981) и Родни Старк (Lofland and Stark, 1965) с 1962 по 1963
гг. в штатах Калифорния и Орегон; Эйлин Баркер (Barker, 1984) с 1977 по
1983 г. в Великобритании, Калифорнии, Нью-Йорке и некоторых
скандинавских странах; Марк Галантер (Galanter, 1989) с 1977 по 1985 гг. в Нью-
Йорке, Бостоне, Калифорнии и Вашингтоне (Округ Колумбия). Их труд
завершился последовательными заключениями и схожими выводами.
Тщательные наблюдения, проведенные Лофландом, опровергли ретрс-
пективные оценки адептов, в которых подчеркивался их собственный
осознанный поиск правды, кульминацией которого стал их опыт откровения в
рамках нового богословия. Подобные ретроспективные отчеты становятся
жертвой искажений памяти, позволяющих людям интерпретировать
прошлое в свете настоящего (Schacter, 1996 and 2001). На вопрос о причинах
своего обращения мунисты неизменно отвечали о непреодолимой силе
Настоящее имя — Мун Ян Me. Основатель и глава Церкви объединения, секты
квазихристианского толка, основанной на «откровениях» Муна, якобы полученных
им в общении с Богом и т.д.; в политическом отношении в 1970—1980-е гг.
поддерживала антикоммунистические силы (т.к. считала коммунизм порождением сатаны).
Официально, секта мунистов появилась в Южной Корее в 1954 г., впоследствии
распространилась на страны Западной Европы, США и иные государства. Подозревалась
общественностью и властями в «промывании мозгов», деятельность мунистов
подвергалась расследованиям во Франции и ряде иных стран. На русском о секте
мунистов (пусть и в достаточно популярном стиле) см. также книгу-журналистское
расследование: БуайеЖ.Ф. Империя Муна. М.: «Политиздат», 1990. — Прим. перев.
135

призыва Божественного откровения, проповедуемого этой церковью,
подразумевая, что лишь неграмотный человек может отвергнуть столь
очевидные и исполненные силы истины. Однако практические доказательства не
подтвердили их заявлений. Исследователи встречались с членами церкви
задолго до того, как они приняли эту доктрину и когда они еще относились
к ней как к чему-то странному. Основываясь на своих наблюдениях, Лоф-
ланд и Старк предложили следующую семиступенчатую теорию
обращения: «(1) Длительный опыт, острое переживание внутренних противоречий
(2) в рамках видения перспективы разрешения проблем религиозным
путем, (3) которое приводит к тому, что человек начинает считать, что он
находится в состоянии религиозного поиска; (4) случайное ознакомление с
БП [Божественными Принципами]39 на переломном этапе его жизни, (5)
когда формируется эмоциональная связь (или же она уже существовала до
этого) с одним или несколькими другими адептами, (6) а контакты вне
секты отсутствуют или нейтрализованы; (7) если данное лицо оказывается
перспективным агентом, оно становится объектом интенсивных
взаимодействий» (Lofland and Stark 1965: 874).
Первые три элемента являются общими фундаментальными условиями,
которые создают резерв потенциальных адептов. Используя обратный
анализ в отношении первых двух факторов, можно говорить о том, что
потенциальные адепты в основном «религиозны» в том смысле, что объясняют
происходящие события с религиозной точки зрения. Скорее всего, они
выросли под влиянием религиозных традиций, но в то время не были
вовлечены в жизнь определенной религиозной общины. Они испытывали
серьезные внутренние противоречия, «почувствовав несоответствие между
вымышленным, идеальным положением вещей и теми обстоятельствами, в
которых они в действительности оказывались» (Lofland, 1981:34).
Потенциальные адепты пытались найти решение проблемы внутренних
противоречий в религии и становились на путь религиозных поисков.
Следующие четыре элемента теории Лофланда-Старка являются
ситуационными факторами, в которых большое значение имеет время. Первый
из них состоит в том, что незадолго до и сразу после контакта с членами
нового культа все будущие адепты, как они считали, оказались на
переходном этапе своей жизни. Чаще всего причинами являлись недавняя перемена
места жительства, потеря работы, потеря партнера, начало или конец
обучения. «Значение различных поворотных моментов заключается в том, что
они усиливают в потенциальном адепте понимание того, что настало время
предпринимать какие-то действия для разрешения этой проблемы, а также
желание и новую возможность сделать это» (Lofland and Stark, 1965: 870).
Опять же, если вернуться к первым двум ступеням, то потенциальные но-
Имеются в виду «божественные принципы» мунизма. — Прим. перев.
136

вообращенные были «социальными атомами», в том смысле, что они
дистанцировались от прежних привязанностей, которые могли бы помешать
аффилиированию в новую группу. Для многих те внутренние
противоречия, которые они испытывали, были результатом именно этого недостатка
социальных связей. Переезд далеко от дома уменьшил степень влияния
бывших друзей и семьи, которые могли бы помешать им вступить в секту.
Следующий шаг является решающим в процессе обращения: создание
сильной эмоциональной связи, образующей переход между первым
ознакомлением и окончательным и полным принятием доктрины. «То есть личности
формировали эмоциональные узы с группой или с одним из ее членов, хотя
все еще и считали точку зрения Божественных Принципов чем-то
сомнительным, или даже "не от мира сего". Короче говоря, окончательное
обращение приходило тогда, когда человек начинал принимать во внимание мнения
друзей по группе» (Lofland and Stark, 1965: 871). Этот шаг включал в себя
возможность случайной встречи с кем-либо, связанным с движением, и
быстро переходил в крепкие эмоциональные узы, несмотря на тот факт, что
потенциальные новообращенные имели сильные предубеждения по поводу
доктрин группы. При отсутствии каких-либо уравновешивающих связей с
окружающим миром в момент, когда формировались подобные узы,
потенциальный новообращенный вступал в группу; если этого не происходило, то
он не вступал. Доктрина на этой ступени не играла большой роли; многие
перебрались в мунистскую коммуну из-за своей привязанности к членам
группы, в то время всё ещё открыто отрицая мунистскую идеологию.
Последней ступенью является настоящее полное обращение.
Потенциальные новообращенные, проходящие первые шесть ступеней, начинают
симпатизировать доктрине, исповедуемой их друзьями. Принятие убеждений
друзей происходит после длительного периода интенсивного ежедневного
общения с ними, которое часто требует совместного проживания.
Проживание в группе ещё больше укрепляло их связи, которые становились много
более глубокими и уникальными по сравнению со связями с внешним миром
— даже с подругами (как в случае с Джарра из гамбургской группировки)
или женами (в традиционном мусульманском понимании). Во время
длительных бесед им прививали религиозные доктрины, их готовили к
принятию образа жизни группы и постепенно внушали идеи. Вытекавшие отсюда
социальные, эмоциональные и духовные выгоды приводили к исчезновению
испытанных ими в прошлом внутренних противоречий. В конце этого
процесса потенциальный адепт превращался в полноценного, абсолютно идейного
новообращенного, преданного своей новой вере и своим новым друзьям.
Последующая работа по изучению других возрожденческих движений
немного изменила вышеприведенную модель. Понятие о
предшествовавших внутренних противоречиях — несколько расплывчатое и субъективное
— было поставлено под сомнение. Каждый человек в своей жизни когда-то
137

переживает разочарования. Некоторых может привлечь новая доктрина
только по причине своей новизны. Как бы ни был богат опыт человека, в
момент сильных переживаний он все равно ищет помощи. В своих более
поздних работах Старк отошел от мнения о том, что потенциальные адепты
искали облегчения от переживаний в религии. Наоборот он утверждал, что
они редко являлись людьми в состоянии религиозного поиска; скорее не
они нашли новую веру, а новая вера нашла их (Stark and Finke, 2000: 122).
Но вся последующая работа подтвердила то, что межличностные
отношения являются единственным важнейшим элементом всех реалистических
моделей обращения новых членов возрожденческими религиозными
группировками. Членство распространяется через сеть социальных связей, а
вера обеспечивает соответствие религиозным взглядам, исповедуемым
близкими этого человека (Stark and Bainbridge, 1980; Bainbridge, 1997:177).
В то время как Лофланд и Старк проводили свои интенсивные
исследования на небольшой группе индивидуумов в период зарождения движения,
Баркер (Barker, 1984) и Галантер (Galanter, 1989) независимо от них изучали
его же, но уже на более зрелой стадии 20 лет спустя. Они сделали вывод, что
люди вступали туда по целому ряду скорее позитивных, нежели негативных
причин. Только 8—9% сблизившихся с движением в конечном итоге
вступили в группу и менее чем 5% всё ещё состояли его членами через два года.
Большинство вступивших выросли в семьях, принадлежащих к среднему
классу, и имели немногочисленные социальные связи с внешним миром. Они
были исполнены духовности, их волновали судьбы мира. Баркер
подчеркивала, что люди из приведенных ею примеров испытали относительное
несчастье или «упадок» духовности как раз накануне обращения. У всех у них
было счастливое нормальное детство, проведенное в благополучных — с
несколько повышенной опекой — религиозных и заботливых семьях среднего
класса, где они приобрели такие высокие качества как порядочность, чувство
долга и служения обществу. Такие дети на ранних этапах взрослой жизни
были мало подготовлены к самостоятельности. Столкнувшись с этими
превратностями судьбы, Церковь объединения обеспечила им эмоциональную
поддержку и духовную защищённость — как в «семье». Она также придала
им чувство особенности и принадлежности к движению, работающему в
соответствии с божественными заповедями и пытающемуся улучшить мир.
Марк Галантер (Galanter, 1989), психиатр, который изучал состояние
психического здоровья членов Церкви Объединения, не нашёл никаких
свидетельств увеличения процента душевных заболеваний. Напротив,
пребывание в общине создавало эффект эмоционального расслабления.
Наблюдалось обратное отношение между чувствами эмоционального стресса
(психоза) и сближением с группой. Неприятные переживания обычно
возникали при общении с окружающим миром, например, с семьей и
бывшими друзьями, которые не одобряли деятельность группы. Успокоение при-
138

ходило при возвращении в лоно группы. Они воспринимали это чувство
облегчения в увязке с преданностью группе. Полное погружение в дела
церкви также совпадало с облегчением стресса. Это приводило к росту
приверженности общине и самопожертвованию. Тесные социальные связи
и общие убеждения обеспечивали также чувство благоденствия. Это
помогало сохранять высокую степень преданности группе даже в условиях
изоляции. Всё воспринималось в свете этих общих убеждений, создавая
выборочное и предубежденное восприятие реального мира — мир фантазий.
Только нехватка социальных контактов с внешним миром — социальное
отчуждение — отличала новообращенных от необращенных.
Сингер (Singer, 1996) и Хассан (Hassan, 2000) подвергают сомнению
подобный анализ эмпирических данных и заявляют, что данные секты
«промывают мозги» своим членам. Они приводят лишь анекдотические
свидетельства, основанные на их клинической работе с ожесточенными
бывшими членами таких культов. Как говорилось выше, ценность рассказанных
постфактум автобиографических историй может быть поставлена под
сомнение. Ни Баркер, ни Галантер не нашли никаких доказательств
промывания мозгов в рамках своих масштабных исследований по методу
«включенного наблюдения»40. Галантер и Баркер даже брали интервью у бывших
членов Церкви объединения, которые добровольно покинули ее, но и они
отрицали любые свидетельства о промывании мозгов. Во всей научной
литературе, посвященной религиозно-возрожденческой тематике, выводы
других исследователей, изучавших многочисленные религиозные
организации в разных странах, не представляют никаких практических
доказательств возможного «промывания мозгов». Напротив, эти два исследования
вербовки и обращения скорее подтверждают модель Лофланда-Старка.
Западноевропейский терроризм
Глобальный салафитский джихад не является только лишь религиозным
возрожденческим движением, это ещё и террористическое движение.
Наиболее тщательные социально-психологические исследования терроризма
относятся к изучению терроризма в Германии и Италии в 1970-х гг.
Несмотря на то, что эти движения были светскими и были направлены против
своих собственных правительств, выкладки этих двух исследовательских
проектов представляют ценность при сравнении с аргументацией,
предложенной в данной работе.
«Включенное наблюдение» — в общественных науках исследование, при
котором наблюдатель лично участвует в наблюдаемом процессе. Различаются открытые
(когда объект знает о наблюдении) и скрытые исследования подобного рода.
Предполагается, что при использовании метода «включенного наблюдения» мотивы
действий объектов понятны исследователю и учитываются в оценках. — Прим. перев.
139

ФРАКЦИЯ НЕМЕЦКОЙ KP А СНОЙ АРМИИ
В конце 1970-х гг. федеральное Министерство внутренних дел Германии
подготовило развернутое социально-психологическое исследование
личностей 227-ми террористов левого крыла, на тот момент находившихся
под арестом. Они были выходцами из верхушки среднего класса, и их
родители прочили им хорошее образование и карьерные перспективы.
Однако, судя по всему, в детстве у них имелось множество разногласий с
семьями и родители не проводили с ними достаточно времени. Уровень
образования террористов был выше среднего, т.к. большинство учились в
университете, но позднее также многие оставили учебу. До того как стать
террористами, только 35% из них на каком-либо из этапов своей жизни
имели постоянную работу.
Перед тем как вступить в террористическую организацию
потенциальный кандидат проходил процесс социальной изоляции. «На протяжении
этой ранней фазы шли очевидные процессы разрушения существующих
социальных связей, как например, с родительским домом, семьёй,
партнёром, местом жительства и привычками. Этот процесс разделения состоит
из нескольких ступеней. Первое: в целом подвергается сомнению крепость
существовавших ранее социальных и эмоциональных уз. Далее следует
стадия ослабления этих уз и начинается процесс отчуждения. И, наконец,
абсолютное отрицание всего, что существовало в прежней жизни. В конце
концов, следует полный разрыв с бывшим окружением» (Wasmund, 1986:
204). Эта ниша заполняется новыми привязанностями к группам,
симпатизирующим террористам. «Фактически, большинство террористов стали
членами террористических организаций благодаря личным связям с
людьми или родственниками, в свою очередь имеющим отношение к
соответствующим политическим идеям, коммунам, независимым организациям или
комитетам — число семейных пар, братьев или сестер [в террористических
организациях. —Прим. перев.] поразительно высоко» (204).
Их эмоциональное стремление вступить в сообщество, которое заменило
бы им их семьи, было удовлетворено этими новыми контркультурными
группами и коммунами. Васмунд описывает их как «тотальные группы»
(205), т.к. они были крепкими, сплочёнными общественными образованиями,
удовлетворявшими социальные, эмоциональные и духовные потребности
своих членов. Это ещё больше отдаляло их от окружающего мира, который в
свою очередь их тоже отвергал. Изначально аполитичные, некоторые из этих
групп в дальнейшем оказались вовлечены в политическую деятельность. Они
симпатизировали арестованным террористам, разделявшим их образ жизни и
идеалы, и сформировали группы поддержки узников. Вскоре они стали
отождествлять себя со своими новыми друзьями и испытывать чувство
социальной несправедливости, которое вдохновляло их на все большое вовлечение в
140

политическую деятельность. Таким образом, от простой поддержки они
переходили к более активным действиям, преступая грань закона. На каком-то
этапе они официально порывали с законом, совершая противозаконные
действия. В результате начиналась подпольная жизнь, которая ещё больше
увеличивала их материальную и эмоциональную зависимость от их
группировки. Её идеология становилась основанием их действий, так что они
оказывались в «состояние войны» с обществом. Социальное вовлечение
предшествовало идеологии; многие из арестованных террористов познакомились с
учением Маркса лишь в тюрьме (Wasmund, 1986; Merkl, 1995; délia Porta,
1992b).
ИТАЛЬЯНСКИЕ КРАСНЫЕ БРИГАДЫ
Примерно в то же самое время Италия также подверглась серьезной
террористической угрозе. Из базы данных, созданной на основе судебных
протоколов по делам 1200 левых боевиков и 28-ми подробных опросов, делла
Порта (délia Porta, 1988) выяснила, что в отличие от немецких коллег
захваченные итальянские террористы провели безмятежное счастливое
детство и в основном являются выходцами из семей, исповедующих левые
взгляды (подтверждается данными Passerini, 1992). В обширной выборке
дела Порта 70% завербованных имели, по крайней мере, одного друга, уже
участвующего в деятельности террористической организации. Три
четверти из них имели двоих или более друзей, связанных с нею, а 42% — восемь
и более.
Решения вступить в ряды подпольных организаций принимались
группами или группировками людей, связанных между собой совместным
участием в более чем одной сфере деятельности. К примеру, очень часто
новообращенные были близкими соседями и работали в одном цехе
крупного завода; школьными друзьями, проводившими вместе каникулы;
родственниками, состоявшими в одной добровольческой организации. Более
того, крепость отношений также иллюстрируется высоким числом
родственных связей: в 298 случаях из анализируемой мною
количественной выборки боевики подпольных организаций имели, по крайней мере,
одного родственника — обычно мужа/жену или брата/сестру —
разделявших их убеждения... Участие в тайных сообществах более вероятно,
когда оно подкреплено существовавшими ранее эмоциональными узами
(délia Porta, 1988: 158).
Для того чтобы интерпретировать эти данные делла Порта обратилась к
проводимым ею подробным опросам.
С точки зрения их повседневной жизни членство в небольшой легальной
политической группировке было очень важным. Даже в тех случаях, когда
существовали дружеские связи, внешние по отношению к их политическо-
141

му окружению, важность их уменьшалась по мере развития политической
социализации. Развиваясь по спирали, внутренние взаимоотношения по
мере расширения политической активности члена группы укрепляли и его
контакты с политическими товарищами. В то же время укрепление
дружеских связей внутри политического окружения увеличивало значение,
придаваемое политическому участию, и вдохновляло людей посвящать всё
больше и больше времени политической деятельности. В этой связи другие
узы теряли свою силу и уже не оказывали противодействия процессу
формирования личности (163).
Такая сплочённая эмоциональная сеть предполагала уже априори
существующую солидарность и преданность группе. По мере деятельности в
качестве члена группы они развивались и помогали сохранить группу в
тяжелые времена. Эта социальная сеть становилась также и главным
источником информации по вопросам, относящимся к членам группы. Она
способствовала эскалации терроризма, подобно тому, как насилие на улице
приводило к эскалации словесных перепалок, когда оскорбительные
выражения сменялись метафорами военных действий. Эти эмоциональные узы
способствовали тому, что активисты переходили из группировок, не
являющихся боевыми, в подполье. Жизнь в подполье подразумевала
опасности и изоляцию, которые усиливали социальные связи между членами
группы. Это приводило к дальнейшему росту изоляции от окружающего
мира, развитию коллективной идентичности и полной приверженности
группе (délia Porta, 1988, 1992а, 1992b).
Как немецкий, так и итальянский случаи независимо друг от друга
демонстрируют важность социальных связей в вопросе вступления в
террористическую организацию. В обоих случаях в первую очередь
формировались социальные связи, а уже потом — идеология.
ЕГИПЕТСКИЕ ИСЛАМИСТСКИЕ ГРУППИРОВКИ
Третья группа свидетельств, обосновывающих важность социальных уз в
деле вступления в глобальный салафитский джихад, получена из независимого
исследования египетских боевых салафитских организаций, которые стали
предшественникам «Аль-Каиды». Ранее мы рассматривали их идеологию и
эволюцию. Здесь я хотел бы разобрать процесс вступления в их ряды.
Перед убийством президента Египта Анвара Садата в 1981 г., Ибрагим
(Ibrahim, 1980 и 1982) изучал две египетские исламские боевые
группировки, находившиеся под сильным влиянием идей Кутба: Исламской
организации освобождения (ИОО) (группа из Военно-технической академии, см.
главу 2) и организации «Джамаат аль-Муслимин» (Мусульманская группа
или МГ, названная прессой «Аль-Такфир ва'ль-Хиджра», см. главу 2). В
отношении вербовки Ибрагим заявляет, что оба движения производили от-
142

бор в среде студентов или недавних выпускников университетов. «Было
задействовано три вербовочных механизма: родство, дружба и религия».
ИОО предпочитала дружбу и религию. МГ опиралась, прежде всего, на
родство и дружбу. Ее лидер Шукри Мустафа начинал дело с близкими
друзьями, с которыми сидел в тюрьме, и родственниками, включая брата и
племянника. Они, в свою очередь, привлекали к членству в группе своих
близких друзей и родственников (Ibrahim, 1980: 438).
Можно нарисовать следующий портрет члена группы: «молод (не
больше 20 лет), родом из села или маленького города, представитель
среднего или нижнего среднего класса, стремящийся добиться высоких
достижений в жизни, демонстрирующий выраженную вертикальную социальную
мобильность, обладающий научным или инженерным образованием, из
нормальной сплоченной семьи... Большинство изученных нами людей
могли бы считаться образцом молодого египтянина» (Ibrahim, 1982: 11). Их
мобильность отдалила их от семей и прошлых друзей и, оказавшись в
социальной изоляции в большом университетском городе, они нашли замену
семье в МГ. При этом происходило поступательное отдаление от общества
в целом и полное погружение в новую группу и усиление преданности ей.
Причём абсолютная преданность поддерживалась ревностно и с радостью и
включала в себя личную жертвенность во имя ислама. Ибрагим отмечает
сверхпривлекательность религиозной возрожденческой организации по
сравнению с подобной же, но имеющей светский политический характер,
подчеркивая сильное общинное чувство, которое обеспечивали своим
членам мусульманские группировки. «Типичный обращенный обычно
выходец из деревенской среды, чужой в большом обезличенном городе...
Исламские активистские группировки, делающие упор на братство,
необходимость делить все между собой и духовную поддержку становятся для
молодого человека, оставившего свою собственную семью,
функциональным эквивалентом расширенной семьи. Иными словами, исламская
группировка выполняет для своих членов функцию преодоления отчуждения
теми способами, которые не имеют аналогов у других политических
движений, выступающих в роли ее соперников» (Ibrahim, 1980:448). В этом
религиозном контексте опрошенные боевики рассматривали свое тюремное
заключение как неотъемлемую часть своей борьбы (джихад), как
испытание от Бога, посланное проверить их веру и стойкость. «В борьбе с
обществом и его средствами физического принуждения они испытывали глубокое
удовлетворение. Некоторые из тех, кто утверждал, что их жестоко пытали,
говорили, что к ним приходили видения и сны, в которых пророки и святые
встречали их в Райском саду или же картины справедливого исламского
общества, созданного их мученичеством» (Ibrahim, 1982: 12).
Группировка «Танзим аль-Джихад», осуществившая убийство
президента Садата, была основана в 1980 г. путем слияния двух ответвлений ис-
143

ламистских группировок: каирского отдела, возглавляемого Мухаммедом
Абд-аль Салам Фараджем, и саидского отдела (Верхний Египет) во главе с
Карамом Зухди. Структура этих двух групп была похожа на структуру МГ
и сначала их ошибочно принимали за ее остатки. Их вербовочные приемы
немного отличались от таковых МГ. Фарадж обычно произносил
пятничные проповеди в частной мечети, построенной его дальними
родственниками. Во время длительных бесед со своими слушателями ему удавалось
убедить некоторых из них вступить в тайную организацию и в результате
начать боевой джихад. Они в свою очередь знакомили его со своими
друзьями и родственниками, которые также становились новообращенными.
Каирское отделение состояло из 5 или 6 групп, слабо связанных между собой,
во главе каждого из которых стоял собственный эмир (одним из них был
Айман аз-Завахири). Они действовали самостоятельно, но еженедельно
встречались для выработки общей стратегии. Саидское отделение состояло
из нескольких групп, базировавшихся в провинциальных университетских
городках. Они вербовали своих членов, основываясь исключительно на
родственных и племенных связях, наподобие описанной выше модели
вербовки членов МГ. В то время как каирское отделение не было органично
связано с населением города, саидское все еще было тесно вплетено в свой
социальный контекст. Это и позволило ему в отличие от каирского поднять
восстание в Асьюте после убийства Садата (Kepel, 1993).
Родственные узы также играли огромную роль в мотивации и
объединении четырех террористов, убивших Садата. Все свидетельства указывают
на то, что заговор возник спонтанно благодаря неожиданной возможности,
появившейся всего лишь за несколько дней до операции. Вначале идея
покушения была предложена Халедом аль-Исламбули, который был очень
расстроен тем, что его брат Мухаммед, лидер Саидского отдела, был
арестован. Аль-Исламбули, военный офицер, узнал о своем, довольно
неожиданном, участии в октябрьском параде победы, на котором должен был
присутствовать президент Садат. Для того чтобы объединить
заговорщиков, необходимых для успеха дела, Аль-Исламбули привез из своих родных
мест своего друга и родственника, военного в отставке. Фарадж добился
участия двух солдат-срочников: один был другом детства, а другой —
братом жены недавно арестованного близкого друга, высокопоставленного
члена организации. Гнев по поводу ареста родственников постоянно
упоминался в качестве мотивации к действию, по меньшей мере, у двух
заговорщиков (Ansari, 1984: 128;Guenena, 1986).
* * *
В этой главе я описал процесс вступления в джихад, отвергая
общепринятые постулаты о вербовке и «промывании мозгов» в качестве его основ.
144

Напротив, я утверждаю, что существует трехступенчатый процесс:
установление социальных связей с джихадом посредством дружбы, родства и
ученичества; постепенное усиление убеждений и веры, ведущее к
принятию идеологии глобального салафитского джихада; официальное
вступление в джихад при помощи близкого к организации человека или
существующего контакта с джихадом. Относительная депривация,
предрасположенность к религиозности и идеологический призыв необходимы, но сами
по себе недостаточны для того, чтобы принять решение стать моджахедом.
Социальные связи являются решающим моментом в этом процессе и
предшествуют идеологическим убеждениям. Такие узы облегчают процесс
вступления в джихад посредством взаимной эмоциональной и социальной
поддержки, развития общей идентичности и вдохновения к принятию
новой веры. Все эти факторы являются внутренними по отношению к группе.
Они более важны и релевантны как факторы, способствующие
перерождению потенциального кандидата в глобального моджахеда, чем
общеизвестные внешние факторы, такие как общая ненависть ко всем тем, кто не
является членами группировки. Для человека со стороны сильнее всего
бросается в глаза именно эта ненависть. Но для члена группировки не она
является тем фактором, который сплачивает группу. Как и во всех личных
взаимоотношениях то, что ее скрепляет — любовь внутри группы —
находится внутри неё же самой. Было бы правильнее заклеймить
террористическую деятельность глобального салафитского джихада скорее за внутри-
групповую любовь, чем за внегрупповую ненависть.
5. Социальные сети и джихад
В представленных к настоящему моменту оценках глобального джихада
делается попытка отразить его эмпирическую природу. Он является не
конкретной организацией, а общественным движением, состоящим из ряда
более или менее формализованных организаций, связанных алгоритмами
взаимодействия, которые варьируются от достаточно централизованных
(взрывы посольств в Восточной Африке) до менее централизованных (два
«заговора тысячелетия») и далее тех, где присутствует различная степень
сотрудничества (Египетский исламский джихад в противоположность
Египетской исламской группе), результатом чего становятся более или менее
связанные между собой террористические операции. Участники
глобального джихада — не атомизированные индивиды, но акторы, связанные друг с
другом через сложную паутину прямых или опосредованных обменов. В
данной главе на основе изучения данных в свете анализа социальных
сетевых структур я делаю некоторые практические выводы, которые позволяют
проникнуть в суть рассматриваемой проблемы.
10-9777
145

Анализ социальных сетевых структур
Группу людей можно рассматривать как сетевую структуру, как собрание
точек, соединенных между собой связями. Некоторые из них более
популярны и подсоединены к большему количеству связей, соединяющих их с
другими, более изолированными точками. Эти точки с большим
количеством связей, именуемые узлами, являются важными компонентами
террористической сети. Несколько узлов с большим количеством связей
доминируют в архитектуре глобального салафитского джихада.
Центральный аппарат, ближневосточные арабы, магрибские арабы и представители
Юго-Восточной Азии являются крупными кластерами, сформированными
вокруг таких узлов как Усама бин Ладен, Халид Шейх Мухаммед, Заин
аль-Абидин Мухамед Хуссейн (он же Абу Зубайда) и Абу Бакар Баасир
(он же Устаз абу-Сомад). После 1996 г. Центральный аппарат
непосредственно уже не участвовал в проведении террористических операций, но
три остальных основных кластера были связаны с контактными лицами
Центрального аппарата через своих «офицеров связи» на местах: Рамзи
бин аль-Шибх, Валид Мухамед Тауфик бин Атташ (он же Халлад) и Абд
аль-Рахим аль-Насри (он же Абул Билал аль-Макки) работали на
ближневосточных арабов; Фатех Камель, а затем Амар Махлулиф (он же Абу
Доха) на магрибских арабов; а Ридуан Исамуддин (он же Хамбали) и
позднее Али Гуфрон (он же Мухлас) на представителей Юго-Восточной
Азии. Каждый из этих узловых «полевых офицеров» далее поддерживал
связь с оперативными полевыми командирами, ответственными за
конкретные операции. Для организации «заговора тысячелетия» в аэропорту
Лос-Анджелеса Рессам взял командование операцией на себя, когда
назначенный ответственным за нее полевой командир Фодаил не смог
прибыть в Канаду. Он представлял доклады Махлулифу, который
обеспечивал логистическую поддержу и держал «Аль-Каиду» в курсе новых
событий. Атта, руководивший операцией 11 сентября, отчитывался перед Бин
аль-Шибхом, который также оказывал местную логистическую
поддержку и держал руководство в курсе о происходящем. Для операции на Бали
связным от Центрального аппарата стал Исамуддин при том, что
Центральный аппарат обеспечивал финансирование этой операции, Али
Гуфрон был «полевым офицером», а Абдул Азиз (он же Имам Самудра)
оперативным командиром.
146

Магрибские арабы
Рисунок 2. Глобальная салафитская сетевая структура
Характеристики сетевой структуры
Сетевая структура «малого мира»
Террористические сетевые структуры не статичны, они с течением времени
эволюционируют. Фатех Камель стал тем узлом, вокруг которой выросла
сетевая структура, ответственная за «заговор тысячелетия». Выходец из
Алжира, он иммигрировал в Канаду в 1987 г., приобрел канадское
гражданство и часто посещал мечеть «Ассуна» в Монреале, где все явно знали
его. Под прикрытием бизнеса, имеющего международный характер, он
много путешествовал, работая на джихад. Он прошел обучение в одном из
афганских лагерей в начале 1990-х гг. и несколько раз воевал в Боснии. В
Канаде он вместе с Мухамедом Омари создал сеть из тех людей, которые
поддерживали боснийский джихад. Участниками этой сети стали Рессам,
Лабзи и Бумезбер. В ходе своих восьми поездок в Боснию Камель
встретился с Саидом Атмани, Абдуллой Узгаром, Кристофом Казе, Лионелем
Дюмоном и Сафе Бурада. В Милане он помог организовать сеть
логистической поддержки, использовав для этого Исламский культурный институт.
После Дейтонских соглашений «Бригада моджахедов» в Боснии была
расформирована. Камель пригласил Атмани и Узгара в Канаду и предложил
10*
147

Казе и Дюмону создать свои собственные логистические ячейки в Рубе. В
Канаде он продал свой бизнес Хауари и вновь занялся глобальной
организационной деятельностью во имя джихада. Он продавал краденые машины
в Турции и организовывал операции в Иордании, где его в 1999 г.
арестовали и экстрадировали во Францию из-за той роли, которую он сыграл в
терактах в Рубе в 1996 г. Его телефонный номер то и дело находили у
арестованных моджахедов по всей Европе.
Камель был типичным «узлом», красивым мужчиной, умеющим
очаровать, обладающим способностью заводить друзей и знакомых. Казалось,
каждый человек в магрибской общине Монреаля знал его и его красавицу
жену-канадку, перешедшую в ислам. На языке сетевых структур он был
узлом со множеством связей. Чем более известным он становился, тем легче
было новичкам находить его и с тем большим числом людей он встречался.
В силу привлекательности его личности росла вероятность того, что новые
люди, разделяющие его убеждения, придут к нему. Сетевая структура маг-
рибских арабов росла благодаря Камелю.
Выражаясь более формальным языком, рост данной сетевой структуры
не был случайным процессом, а происходил благодаря предпочтительному
присоединению41 — т.е. вероятность того, что новая точка свяжется с
любой другой возможной точкой пропорциональна количеству имеющихся у
нее связей. Сетевая структура, растущая благодаря этому процессу
предпочтительного присоединения, эволюционирует в сетевую структуру
«малого мира», схожую с системой трафика в Интернете, где гигантские узлы,
такие как «Google», «Yahoo» и CNN, посещаются гораздо чаще, чем
большинство других вебсайтов. Это приблизительно соответствует структуре
двух арабских кластеров глобального салафитского джихада.
Структура сети представителей Юго-Восточной Азии более иерархична,
чем у других частей глобального джихада. На основе свидетельств
выясняется, что Абдулла Сунгкар и Абу Бакар Баасир сознательно создали «Джемаа
исламийя» «сверху» и скроили ее по линиям иерархического подчинения.
Вверху иерархии были эмир и консультативный совет. «Джемаа исламийя»
была поделена на четыре мантики или региона: Сингапур и Малайзия;
Индонезия; Сабах, Сулавеси и Южные Филиппины; Австралия. Уровнем ниже в
каждом мантике были созданы по несколько вакала (филиалов). Глава
филиала опирался на консультативный совет филиала, которому были
подотчетны несколько штатных подразделений. Одним из них было оперативное
Переводится также как «предпочтительная привязанность». Однако по
смысловым и по стилистическим причинам более приемлемым в данном случае
представляется перевод термина как «предпочтительное присоединение». Модель
«предпочтительного присоединения» («Preferential attachment») была разработана в 1999 г. для
описания процессов развития самоорганизующихся сетей (Интернет и т.д.). Позднее
стала использоваться при изучении религий, культов и проч. — Прим. перев.
148

подразделение, которое далее подразделялось на оперативные ячейки по че-
тыре-пять человек. Инициативы по началу операций, а также планы их
организации и проведения поступали сверху (см. Ministry of Home Affairs, 2003;
International Crisis Group, 2002b и 2003). В этом смысле «Джемаа исламийя»
— достаточно традиционная террористическая организация в
противоположность остальными частями глобального салафитского джихада.
Жизнеспособность сетевой структуры
Сетевые структуры «малого мира» обладают интересными свойствами. В
отличие от иерархической сетевой структуры, которую можно ликвидировать
«обезглавив» ее, уничтожив ее руководство, сетевая структура «малого
мира» сопротивляется дефрагментации по причине своей плотной
взаимосвязанности. Можно произвольно удалить значительную часть составляющих ее
точек-фигур без особых последствий для ее целостности (Barabasi, 2003).
Удары наугад, такие как произвольное задержание террористов на наших
границах, не подействуют на структуру сети. Такие действия могут
предотвратить проникновение отдельных террористов в США и их деятельность
здесь, но они оставят сетевую структуру в основном неповрежденной. Где
сетевая структура «малого мира» уязвима для прицельного удара, так это в
своих узловых точках. Если достаточное количество таких узлов
уничтожены, то сеть распадается на изолированные и лишенные связи острова,
состоящие из точек. Если бы джихад и выдержал такой урон, он утратил бы
способность осуществлять сложные крупномасштабные операции наподобие
терактов 11 сентября и ограничился бы малыми терактами,
осуществляемыми одиночками. Такие точки, возможно, попытаются спонтанно
восстановить вокруг себя некое подобие сети, чтобы проводить операции. Ахмед Рес-
сам, после того, как его первоначальные соратники по заговору лишились
возможности приехать в Канаду, попытался завербовать новых, не имеющих
подготовки сообщников для реализации «заговора тысячелетия».
Полученные на сей день свидетельства говорят, что эта сымпровизированная в
короткие сроки операция провалилась. Но выживание потенциальных брокеров
джихада может в более долгосрочной перспективе позволить воссоздать
сетевую структуру на месте не до конца уничтоженной.
Узлы в социальной сетевой структуре уязвимы потому, что основная
информация идет через них. Отслеживая послания благодаря
квалифицированной полицейской работе, правоохранительные органы должны быть
способны идентифицировать и арестовать людей, играющих роль узловых
фигур. Данная стратегия уже продемонстрировала значительные успехи.
Аресты Баасира, Исамуддина и Али Гуфрона серьезно нарушили
деятельность кластера Юго-Восточной Азии. Аресты Заина аль-Абидина Хуссейна
(Абу-Зубайда), Фатеха Камеля и Амара Махлулифа (Абу-Доха) разбили
149

кластер магрибских арабов. О структуре Центрального аппарата и кластера
ближневосточных арабов известно меньше. Несомненно, аресты Халида
Шейха Мухаммеда и его племянника Абдула Басита Карима (Рамзи Юсеф)
и смерть Субхи Мухаммеда абу-Ситта (Мухамед Атеф) значительно
ослабила их. Но то, что выжили многие члены Центрального аппарата, такие
как Усама бин Ладен и его сын Саад, Айман аз-Завахири и Мухаммед Мак-
кави (Сайф аль-Адл), означает, что глобальный джихад все еще остается
потенциальной угрозой. Будущие террористические операции, скорее
всего, будут инициироваться кластером ближневосточных арабов (в большей
или меньшей мере получающим спонсорскую помощь от Центрального
аппарата) или стихийно возникающими локальными кластерами магрибских
арабов, в меньшей мере контролирующимися Центральным аппаратом, но
по-прежнему вдохновляемые им.
Джихад гибко сопротивляется произвольным арестам своих участников,
но он уязвим перед прицельными ударами по своим узлам. По причине
способности сетевой структуры спонтанно расти и самоорганизовываться,
для того, чтобы разрушить сеть удары по крупным узлам должны
предприниматься синхронно. Учитывая, что многие осевые фигуры связаны между
собой, для низведения системы до состояния разрозненных островков
часто требуется изъятие как минимум от 5 до 15% всех осевых фигур сразу.
Иначе с течением времени новые узлы станут выполнять роль
ликвидированных и восстановят способность сети к функционированию. Цена,
которую она платит за свою жизнеспособность — ее исключительная
уязвимость для прицельных ударов.
В противоположность этому «Джемаа исламийя» не столь живуча и
является уязвимой в случае простой ликвидации ее руководства. Поскольку
местные ячейки не приучены действовать сами по себе без конкретных
приказаний сверху, ликвидация руководства или даже промежуточного звена
окажет сильное воздействие на эту организацию в целом. Аресты в 2002—2003
гг. многих руководителей «Джемаа исламийя», включая ее эмира Баасира и
большинства руководителей мантиков, серьезно подорвали ее способность
проводить крупномасштабные террористические операции. По состоянию на
конец 2003 г. только главные технические специалисты по взрывным
устройствам оставались на свободе и скрывались и неясно, способны ли они
сами воссоздать эту сетевую структуру в ближайшем будущем. Таким образом,
появляется возможность искоренить «Джемаа исламийя».
Географическое распределение
Одним из значимых аспектов топологии «малого мира» является то, что он
предполагает спонтанный процесс самоорганизации, а не преднамеренное
строительство сверху. Я уже упомянул об отсутствии какой-то формальной
150

программы широкой вербовки в рамках глобального джихада за
исключением, возможно, «Джемаа исламийя». Это отсутствие всеобъемлющих
вербовочных усилий оставило глобальный джихад на милость тех, кто
приходит вербоваться сам, в результате чего образовались кластеры моджахедов,
формирующиеся на основе уже существующих связей с джихадом. Данный
«естественный» рост джихада произошел в конкретных социальных нишах,
занимаемых лицами, восприимчивыми к его лозунгам. Это и
экспатриированные и исключенные из жизни общества мусульманские общины в
Европе, уставшая от окружающей ее действительности молодежь из арабского
среднего класса, а также — с недавних пор — отлученная от политической
жизни местная арабская молодежь в Магрибе.
В пределах этой ниши непосредственная структура джихада строится не
на произвольных началах. Например, попытки Абделя Гани Мескини
вступить в джихад потерпели неудачу, потому что у него не было никакого
моста к нему. Проживая в Бруклине, он попросил своего друга детства
Мохтара Хауари, который жил в Монреале и хвастался кое-какими связями
с джихадом, помочь ему. Хауари не мог сделать этого до тех пор, пока не
встретился с Ахмедом Рессамом, который обещал оказать помощь (Adams,
2001). Потенциальные моджахеды сталкиваются с трудностями, когда
стремятся присоединиться к джихаду, если не знают, как связаться с этим
движением. Джихад должен строиться на основе уже существующих точек.
Таким образом, из тех мест, где джихад уже утвердил свои позиции, в него
вступает непропорционально большое число участников. Например,
важнейшими поставщиками новых членов для джихада стали Монреаль,
Лондон, Милан, Мадрид, Гамбург и саудовская провинция Асир по причине
присутствия там моджахедов, которые могут играть роль брокеров в
отношении потенциальных участников джихада. В противоположность этому
столь же крупные города, такие как Берлин, Рим, Барселона и Париж, не
стали пристанищем для многих моджахедов в силу отсутствия там таких
брокеров. Жизнеспособность сетевой структуры и размытость границ
феномена «точки» затрудняют полное искоренение джихада после того, как
он пустил корни в том или ином месте. Люди, которые активно не
участвовали в джихаде, все равно могут помогать потенциальным кандидатам
устанавливать новые связи с джихадом через свои знакомства с
моджахедами. Таким образом, те центры, откуда традиционно направлялись люди для
участия в джихаде, будут продолжать поставлять новых моджахедов, если
не отсечь их от брокерских связей с джихадом.
За последнее десятилетие из салафитских мечетей в Бруклине, Милане,
Лондоне, Монреале, Мадриде, Гамбурге, Рубе и Хамис-Мушайте в
Саудовской Аравии вышло большое число моджахедов. Традиционные
институциональные структуры стали центром возникновения социальных движений
и значимость этих мечетей связана с тем, что глобальный джихад это, прежде
151

всего, движение за мусульманское возрождение. Мусульмане участвуют в
джихаде потому, что они разделяют определенные нормы, ценности и
мировоззрение. Создание и формирование таких социальных идентичностей
происходит через процесс социализации в этих мечетях под руководством има-
ма-салафита, проповедующего блага, которые несет глобальный джихад.
Социальные взаимодействия в этих мечетях взращивают и укрепляют
идеологическую приверженность этому наиболее достойному делу и в ходе данного
процесса поощряют формирование общей сектантской идентичности.
Мечети дают людям возможность обзавестись новыми друзьями, способствуют
выработке идеологической приверженности джихаду (далее поощряемую
этими новыми друзьями, которые становятся все более близкими) и
предоставляют связи с джихадом через уже связанных с ним участников.
Хотя ряд салафитских мечетей являются тем местом, откуда
произрастает терроризм, большинство фундаменталистских мечетей таковыми не
являются. Мечети в равной мере могут и сдерживать глобальный джихад, и
поддерживать его. В основном это консервативные учреждения, в которых
сильный акцент делается на сохранение статус-кво, а не на «пропаганду
действием» или на «возмущение ради Господа» (Ibrahim, 1980: 437), где
проповедуется подчинение воле Бога и получение воздаяния в иной жизни.
Моджахеды-салафиты отвергают толкования, проповедуемые
традиционными мусульманскими священнослужителями, которых они обвиняют в
том, что они являются «попугаями на трибуне» (Ibrahim, 1980: 434),
находящимися на содержании у государства. Салафитский джихад расцвел в
нерегулируемых государством частных мечетях, где эта разновидность
ислама стала единственно приемлемой. Мечети, даже фундаменталистские,
обычно не поддерживают глобальный джихад, даже если имам и
прихожане с сочувствием относятся к некоторым обидам, которые служат мотивом
для джихада — присутствию войск США на Арабском полуострове,
преследованию' палестинцев и в прошлом жестким санкциям против Ирака, от
которых страдали иракские дети.
Значимость той роли, которую играли определенные салафитские
мечети, становится понятной из ретроспективного анализа жизненного пути
моджахедов. Их дорога в джихад началась в определенных мечетях. При
этом важно не делать обобщающие выводы из ретроспективных изложений,
не дающих возможности точно оценивать перспективные риски того или
иного события. Например, если огромное большинство серийных убийц —
мужчины, это не означает, что если человек — мужчина, то он
предрасположен к серийным убийствам. Ключевой момент здесь — не осуждать
мусульманский фундаментализм в целом, но попытаться понять, каким образом
весьма небольшое число мечетей способствует развитию глобального
джихада. Они являют собой площадки, где существует проджихадистский
дискурс. Говоря предметно, в них представляется взгляд на мир, согласно ко-
152

торому ислам находится в серьезной опасности, а джихад — единственная
возможность бороться с этой прямой и непосредственной угрозой. Это
великое повествование стимулирует формирование коллективной исламской
идентичности. В этих мечетях обретаются некоторые из брокеров джихада,
которыми могут быть сам имам или кто-то из прихожан. Примерами таких
имамов могут служить Абу Бакар Баасир, шейх Омар Абдель Рахман, шейх
Анвар Шабан и печально известные лондонские проповедники. В
Саудовской Аравии их было довольно много, пока саудовское правительство
после взрывов 12 мая 2003 г. в Эр-Рияде временно не запретило одной тысяче
человек выступать с проповедями.
Возможно, джихад присутствует в этих местах либо в силу
случайности, либо благодаря определенным условиям, появившимся здесь.
Превращение Монреаля, Милана и Мадрида в города-поставщики участников
джихада на его раннем этапе, вероятно, произошло благодаря тому, что по
случайному стечению обстоятельств в эти города приехали соответственно
Фатех Камель, Имад Эддин Баракат Яркас (он же Абу Дахда) и шейх Анвар
Шабан. Присутствие этих индивидов стало тем зерном, из которого вырос
джихад. Спустя несколько лет лишь Яркас оставался в Мадриде, но два
других места продолжали процветать, будучи бастионами джихада,
несмотря на то, что их основатели покинули их. После ареста Камеля в
Иордании Рессам предпринимал попытки завербовать новых членов в
Монреале. В Милане работу Шабана продолжили Абдель Кадер Махмуд, Эс Сайед
и Эссид Сами бин Хемайс.
Превращение Лондона в главный центр джихада в Европе произошло,
вероятно, благодаря его толерантным законам, допускающим предоставление
убежища, и большому резерву потенциальных моджахедов. Он расположен
достаточно близко к Алжиру для того, чтобы привлекать значительное число
алжирских моджахедов, подвергшихся преследованиям в своей стране после
протестов против отмены выборов 1992 г. Франция, когда насилие затопило
ее территорию, более уже не предоставляла им убежища. Прибытие пропо-
ведников-салафитов Омара Махмуда Отмана (он же Абу Катада) и Мустафы
Камеля (он же Абу-Хамза аль-Масри) привлекло в Лондон французских
граждан родом из Магриба, жаждавших более воинственной формы ислама.
Лондон является еще и центром мировых средств массовой информации,
через которые учение этих проповедников с легкостью транслируется на
мусульманский мир. Смещение центра влияния из Монреаля в «Лондонистан»
получило официальное признание с приездом Махлулифа (он же Абу-Доха),
который принял «полевое» командование над сформировавшейся здесь
группой. Данный сдвиг демонстрирует динамическую топологию
глобального джихада, реагирующего на изменяющуюся среду.
Распределение глобального джихада серьезно воздействует на его
способность выполнять свою миссию. Поскольку его сеть зависит от процесса
153

самоотбора, идущего снизу-вверх в местах, где расположены конкретные
мечети и имеются брокеры, остается много регионов, где нет никакого
присутствия глобального джихада. До тех пор, пока его миссия состояла в
отпоре вторжению армии неверных или свержении «ближнего врага»,
расположение вблизи от цели облегчало выполнение миссии. Очень удобно
было иметь свою штаб-квартиру в Пешаваре в период афгано-советской
войны. Аналогичным образом, присутствие в Судане облегчало
выполнение миссий против Египта. Возвращение в Афганистан серьезно
затормозило египетские операции.
Распределение активов глобального салафитского джихада серьезно
сказывается на его миссии, направленной против Соединенных Штатов как
«дальнего врага». Развитие джихада, основанное на процессе
самоорганизации, зависит от произвольных контактов с местными «узлами» или
наличия мостов, ведущих к джихаду, что оставляет крупные пробелы в его
географическом охвате. Отсутствие прозелитизма и программы вербовки
сохраняло параметры деятельности джихада (несмотря на его размах) на
достаточно невысоком уровне, который не вызывал тревогу США. На данный
исторический момент главная слабость глобального джихада это
неспособность большинства моджахедов подобраться близко к предпочтительной для
них цели — Соединенным Штатам. То есть у джихада не существует
значительного резерва участников, способных тайно действовать в США, а потому
его способность вести войну на американской земле ограничена.
Единственной попыткой преодолеть эту слабость стали усилия по выявлению среди
моджахедов, уже находившихся в афганских учебных лагерях, тех немногих,
кто мог бы поехать в Соединенные Штаты с подлинными въездными
документами и действовать там, не вызывая подозрений (Mascolo и Stark, 2003). Я
не обнаружил никаких свидетельств существования какой бы то ни было
масштабной вербовочной кампании в Соединенных Штатах.
Отсутствие программы вербовки помешало глобальному салафитскому
джихаду разрабатывать местные американские «активы», с помощью
которых он мог бы проводить свои операции на территории США. Этот пробел
в охвате мог заполняться людьми, приехавшими из-за рубежа, способными
вписаться в американское общество и действовать на американской земле.
Эта стратегия оставалась действенной до тех пор, пока власти США не
воспринимали данную опасность всерьез. Однако после успеха операций
11 сентября рост бдительности властей привел к тому, что для глобальных
моджахедов стало труднее получить американскую визу или, если они уже
находились в стране, действовать не вызывая подозрений. Большинство
глобальных моджахедов родом из мусульманских стран — они выделяются
внешне, и им требуется виза для въезда в США. Я удивлен тем, что джихад
не использовал для проведения операций в США людей из Индонезии или
с Филиппин. Европейцы, присоединившиеся к глобальному джихаду, так-
154

же могут являть собой резерв глобальных моджахедов для осуществления
операций в США, но я подозреваю, что большинство из них известны
европейским разведывательным службам, которые, возможно, направили
соответствующие предупреждения властям США. Мусульмане, рожденные в
США, которых может привлекать джихад против врагов уммы на
периферии мусульманского мира, могут испытать колебания относительно
совершения крупных терактов против своей собственной страны. Члены «лака-
ваннской шестерки», может быть, и вызвались стать добровольцами ради
того, чтобы изгнать русских из Чечни, но нет никаких признаков того, что они
смогли бы нанести удар по своей собственной стране. Напротив, они,
возможно, были удивлены и испытали отвращение, услышав антиамериканские
призывы в учебных лагерях в Афганистане (Purdy and Bergman, 2003).
Укорененность
Термин «укорененность» означает плотное сплетение
социально-экономических связей между членами некоей организации и окружающей их
средой. Состояние укорененности в общество обеспечивает рост доверия в
ходе происходящих взаимодействий (Грановеттер М., 2002). Благодаря ей
люди становятся восприимчивыми к критике на местном уровне. Если
недовольство высказывается вслух, оно связано с теми заботами, которые
близки к месту проживания. Укорененность в какой-то сегмент общества
поддерживает локальное коллективное поведение данного сегмента.
Социальные узы также подразумевают некую степень восприимчивости и
отзывчивости, необходимых для поддержания таких уз. Отсутствие данных
уз освобождает людей от этих обязанностей и ответственности за заботы
местного сообщества. В главе 3 я утверждал, что прежде, чем вступить в
джихад, будущие моджахеды были социально отчуждены или временно
лишены укорененности в обществах, из которых они произошли. Здесь же
я утверждаю, что это отсутствие связи является одним из необходимых
условий для присоединения к сети, возникшей между людьми, к глобальному
джихаду, и в качестве доказательства противопоставлю две египетские
организации салафитского джихада: Египетский исламский джихад (ЕИД),
который включился в глобальный джихад, и Египетскую исламскую
группу (ЕИГ), которая отвергла его.
В главе 4 я показал, что у истоков ЕИГ находились исламские группы,
состоявшие из студентов, для которых была характерна вертикальная
социальная мобильность, которые жили в провинциальных университетских
городах Сайда. Хоть они и покинули родной дом, далеко от него они не ушли
и сохранили между собой племенные, родственные и дружеские связи.
Коррупция, отсутствие серьезной работы и разочарование в секулярист-
ском социалистическом национализме привели их к воинствующему сала-
155

фитскому исламу. Хотя в качестве стратегии создания исламистского
государства они рассматривали массовое восстание по образцу иранской
революции, проблемы, которыми они непосредственно занимались, имели
локальный характер — прежде всего, очевидное преобладание позиций
коптов. Вплоть до Асьютского восстания сразу после убийства президента Са-
дата вспышки насилия по отношению к коптам оставались основным
направлением их противозаконной деятельности. Асьютское восстание,
которое продолжалось несколько дней, стало возможным потому, что саидцы
были укоренены в социальную ткань своего общества и получали в ходе
этого восстания помощь от своих племен и друзей.
ЕИД, истоки которого находились в Каире и позднее в Александрии,
состоял из студентов, квалифицированных работников и государственных
чиновников (руководство), а также городских бедняков, которые ходили
молиться в частные салафитские мечети (рядовые члены). В своем большинстве
это были молодые люди, переехавшие в большие обезличенные города, где
им не хватало сильных социальных связей. Они выступали за военный
переворот, который, как они надеялись, спровоцирует народное восстание. После
убийства президента Садата египетское правительство бросило их всех
скопом в тюрьмы, но в ходе последовавшего судебного процесса проявило
большую снисходительность. Лишь четверо непосредственных
исполнителей убийства и Фарадж, руководитель каирской группы, были приговорены к
смерти. В тюрьме между каирцами, позднее объединившимися в ЕИД, и са-
идцами, позднее сформировавшими ЕИГ, проявилось острое соперничество.
Поскольку большинство лидеров «Танзим аль-Джихад» были саидцами, они
получили более долгие сроки заключения, чем участники среднего звена,
которых отпустили спустя три года. Когда после освобождения из тюрьмы
преследования со стороны властей продолжились, большинство этих
воинствующих исламистов бежали в Пакистан и Афганистан.
Изгнание отдалило обе группы экспатриантов от их первоначальных
социальных уз, развивая процесс их разукоренения в обществе, откуда они
произошли. Из-за больших расстояний каирцы утратили всякие остатки
социальной связи, поскольку у них не было глубоких корней в городах. В
Пешаваре они самоорганизовались в ЕИД, сохраняя крайне слабые связи со
своим номинальным лидером Аббудом аз-Зумром, сидевшим в тюрьме.
Реальной силой стал, похоже, Айман аз-Завахири, чей стиль руководства был
автократичен. Полный разрыв с Аз-Зумром произошел примерно в 1991 г.
после того, как Аз-Завахири захватил бразды правления в ЕИД. На тот
момент ЕИД превратился в сетевую структуру в «свободном плавании» без
каких-либо реальных связей с тем обществом, в котором выросли его
члены, или с обществом, которое его теперь окружало. Организация привечала
в качестве новых членов горожан-экспатриантов и в ее ряды устремились
такие же потерявшие связи со своим обществом александрийцы.
156

Саидцы также воссоздали в Пешаваре свои организацию в форме ЕИГ,
но они поддерживали прочные связи со своим коллективным руководством
(шура), оказавшимся в тюрьме, и муфтием. Несмотря на расстояние, они
сохранили некие остатки социальных уз с обществом, в котором выросли, и
сумели привлечь на свою сторону многих в Сайде. Расстояние, однако,
породило разрыв между оказавшимися в изгнании и оставшимися в
заключении лидерами ЕИГ. В Египте находившиеся в тюрьме руководители
поддерживали тесную связь с Саидом. В заключении они женились на
родственницах других членов группы и даже стали отцами. Их часто навещали
члены семей и друзья. Экспатрианты были дальше от своих корней и ближе
к другим воинствующим изгнанникам. В этих условиях они познакомились
с другими воинствующими салафитами в изгнании и подумывали о
восприятии их идей, стратегии и тактики. Действия членов ЕИГ из соседнего
Судана привели к тому, что по Египту в первой половине 1990-х гг.
прокатилась волна насилия против египетского общества и туристов,
кульминацией которой стало покушение на президента Мубарака в Аддис-Абебе. В
итоге это волна насилия оказала на египетское общество действие
противоположное тому, на которое они рассчитывали. Вместо дальнейшей
поляризации общества в качестве подготовки его последующей массовой
мобилизации и восстания она оттолкнула египетские массы от ЕИГ. Осознав
благодаря своей укорененности в египетское общество провал стратегии
насилия, находившиеся в заключении члены шуры ЕИГ инициировали в
1997 г. прекращение огня ради восстановления своей тесной связи с
населением Сайда. Лидеры в изгнании сначала отвергли эту новую инициативу
и даже попытались заставить руководство, находившееся в тюрьме,
изменить свою позицию, организовав бойню в Луксоре в 1997 г., в ходе которой
погибли примерно шестьдесят человек. Однако после того, как их муфтий
поддержал инициативу, лидеры в изгнании сплотили ряды со своими
соратниками в тюрьме и даже вышли из шуры, чтобы освободить место для
проводников этой новой стратегии.
Напротив, руководителей ЕИД, которые поголовно находились в
изгнании, с египетским населением никакие узы не связывали. Аналогичным
образом и их стратегия не опиралась на идею мобилизации масс. По этой
причине они не зависели от требований тех групп людей, от имени которых они
теоретически выступали, и могли свободно следовать любой стратегии,
продиктованной их идеологией. ЕИД в большей степени дает представление о
глобальном салафитском джихаде. Суданское изгнание сыграло
критическую роль в эволюции идеологии глобального джихада. Когда советские
войска ушли из Афганистана в 1989 г., а советский марионеточный режим
рухнул в 1992 г., собравшиеся здесь моджахеды из разных стран и разного
происхождения остались без общего врага. Их движение находилось на
грани распада и раскола на меньшие локальные джихадистские движения, пусть
157

даже и под «зонтиком» организации, предоставлявшей им небольшую
поддержку — «Аль-Каиды». Дискуссии во время изгнания в Судане во многом
касались вопроса о том, что делать дальше. Мамдух Махмуд Салим из Ирака
и Усама бин Ладен из Саудовской Аравии, которые оба утратили связи с
родиной, были наиболее яростными сторонниками перехода к глобальному
джихаду (al-Fadl, 2001). Формирование образа общего врага, «дальнего
врага» в лице США — «головы змеи» — придало иное определение джихаду и
вдохнуло в «Аль-Каиду» новую жизнь. Этот переход к новой миссии
помогает продлить существование организации, которая достигла своей цели.
Прогрессирующая утрата связей с обществом трансформировала
джихад в подлинно глобальное движение, основанное на виртуальных узах,
привязывающих его к таким абстракциям, как Бог и умма. Хотя данная
сетевая структура в целом лишилась укорененности в своей первоначальной
социальной базе, ее члены — или точки — по мере отказа от связей с
внешним миром устанавливали друг с другом все более тесные связи. Они
превратились в членов «воображаемого сообщества», опирающегося не на
нацию (здесь я бросаю вызов Андерсону — Андерсон Б., 2001), но на
«виртуальную» сектантскую базу. В ходе своих операций им не требовалось
учитывать интересы никаких групп мирян и их не сдерживали социальные
узы, присущие укорененным сетевым структурам.
Данное идеальное виртуальное сообщество было весьма
привлекательным для отчужденных молодых людей, уехавших на Запад, скучающей
молодежи из ближневосточных арабских стран, не имеющей каких-либо
экономических или социальных перспектив, и молодых людей из арабских
стран Магриба, лишенных политических возможностей, у которых почти
не осталось надежд. Многие отозвались на призыв, обращенный к массам —
«Ислам в опасности!» — во время вторжения США в Афганистан в 2001 г. и
в Ирак в 2003 г. Это была стихийная мобилизация масс молодых людей на
защиту ислама, в отличие от более организованного и формализованного
вступления в глобальный джихад. Но виртуальный характер их мотивации
стал вполне очевиден, как только эти индивиды оказались на месте. Их
изолированность от местного населения и их наивная приверженность
идеалу виртуального джихада ослепила их, не давая разглядеть реальную
ситуацию. Местное население в обоих случаях отвергло их
самопожертвование и временами выступало против них. Афганские силы из Северного
альянса и даже Талибана убивали этих новоприбывших экспатриантов или
брали их в заложники ради выкупа (Abdallah и др., 2002). Иракские
боевики оставляли этих виртуальных рекрутов на передовой боестолкновений с
американскими войсками (сами тем временем растворяясь в родном для
них обществе), а местное население предавало их (Stalinsky, 2003). Чтение
об их мытарствах навевает мрачные и отрезвляющие мысли. Из-за своей
неспособности поддерживать связь с официальным движением джихада
158

они превратились просто в пушечное мясо в циничных планах
руководителей Талибана, иракского правительства и глобального джихада,
рассчитывающих за счет этого остановить вторжение США. Их опыт иллюстрирует
тот факт, что быть частью резерва потенциальных моджахедов — не значит
автоматически добиться официального участия в глобальном джихаде.
В данном разделе я утверждал, что отсутствие укорененности сетей в
какое-либо общество сделало возможным резкий сдвиг идеологического
фокуса движения джихада в ответ на меняющиеся социальные условия.
Потребность моджахедов в сохранении единства и трудность проведения
операций в странах, откуда они были родом, привели к тому, что они
подобрали себе общую и более доступную цель — «дальнего врага» в лице
США. Они также предположили, что напасть на данную цель будет легче,
учитывая невыраженную реакцию США на провокации в прошлом. Эта
находящаяся в «свободном плавании» сетевая структура, не сдерживаемая
ответственностью ни перед каким обществом, была вольна следовать
логике своей абстрактной идеологии и идти по пути эскалации террора,
кульминацией которого стали операции 11 сентября. Существуют
свидетельства того, что сокрушительная реакция руководства США на этот
качественно иной, беспрецедентный теракт застала ее врасплох.
По иронии судьбы, в данном разделе я вернулся к ныне уже не
используемым теориям 1950-х гг. о том, что радикальные массовые движения
протестов возникают среди атомизированных, дезорганизованных, девиантных и
дезориентированных групп (Адорно и др., 2001; Арендт, 1996). Литература
эмпирического характера по движениям социального протеста за последние
три десятилетия дискредитировала эти утверждения. Напротив, настоящий
исследовательский проект показал, что мобилизация в движениях протеста
облегчалась укорененностью в сети, сформированные из друзей, уже
участвующих в протестах, а также в устоявшееся социальное окружение,
которому суждено принять участие в протестах в будущем (Diani and McAdam,
2003). На первый взгляд, это как будто противоречит моим тезисам. Но
данная точка зрения не учитывает временное измерение данного утверждения.
Тяга к насильственному абстрактному глобальному движению,
опирающемуся на виртуальные связи с виртуальным сообществом возникает скорее
среди социально отчужденных молодых людей по причине отсутствия у них
укорененности в окружающее их общество. На этой стадии подтверждается
тезис Арендт об атомизации как предварительном условии возникновения
разрушительных массовых движений. Именно эта временная утрата
укорененности делает молодежь уязвимой с точки зрения опасности перехода в
особые салафитские мечети и укоренению в круг существующих там связей.
На этой следующей стадии мои тезисы относительно важности социальных
уз и устоявшегося социального окружения соответствуют эмпирическим
свидетельствам, содержащимся в исследованиях движений массового про-
159

теста. Эти люди оказываются укорененными в сеть, лишенную
укорененности в обществе, которая именно по причине отсутствия каких-либо якорей,
соединяющих ее с любым обществом, вольна следовать абстрактным и
апокалиптическим идеям мировой борьбы между добром и злом.
Сущность точек
Размытые границы
Границы глобального салафитского джихада размыты. Нечеткость этой
границы поднимает некоторые эпистемологические вопросы на групповом
и индивидуальном уровнях: что представляют собой точка, связь или сеть?
Джихад — это динамичное общественное движение, которое формирует и
разрывает узы с различными салафитскими террористическими группами.
Характер этой связи может быть различным: финансовая поддержка,
логистическое обеспечение или совместное планирование операций. Некоторые
из этих связей были постоянными, такими как отношения «Аль-Каиды» с
ЕИД и «Джемаа исламийя». Другие или развивались, или отмирали.
Например, хотя первоначального «Аль-Каида» с энтузиазмом поддержала
«Группу Абу-Сайяфа» на Филиппинах, позже, похоже, она отреклась от
связей с группой, которая опустилась до бандитизма. Точно так же «Аль-
Каида» оказала масштабную поддержку алжирской «Вооруженной
исламской группе», но позволила этим связям исчезнуть, когда данная группа
стала совершать массовые зверства против гражданского населения.
Вместо этого «Аль-Каида» стала оказывать поддержку отколовшейся от нее
«Салафитской группе призыва и борьбы». «Аль-Таухид» во главе с
Ахмедом аль-Калайла (он же Мусаб аз-Заркауи) формально, возможно, не имеет
связей с «Аль-Каидой», вероятно по причине личного соперничества их
лидеров. Тем не менее, она является важной частью глобального джихада,
потому что она осуществляет террористические операции против объектов
западных стран в Европе и на Ближнем Востоке.
На уровне отдельных личностей на периферии джихада бывает сложно
оценить, кто из них является его членами. Например, Ахмед Рессам
пригласил Абделя Гани Мескини принять важное участие в «заговоре
тысячелетия» еще до того, как они встретились. Мескини согласился, но понятия
не имел, о чем его просят. Когда ему не удалось установить связь с Ресса-
мом в Сиэтле, он вернулся в Бруклин и попытался уйти в тень (Adams,
2001). Хотя его с формальной точки зрения так никогда и не приняли в
джихад, а единственными контактами с ним стали узы дружбы с Хауари (с
которым он был разделен большими расстояниями), а также несколько
туманных телефонных бесед с Рессамом, Мескини следует считать членом
джихада. Ведь он был готов провести теракт против Запада, хотя так и не
160

узнал какой. Он явно был оперативным звеном. Другие индивиды,
имевшие более прочные связи с джихадом и прошедшие настоящую
террористическую подготовку в Афганистане, предпочли уйти из джихада, не
выразив никакого желания осуществлять террористические операции.
Например, члены «лакаваннской шестерки» не считаются частью джихада по
причине отсутствия у них подобных намерений. Им предложили
установить оперативную связь, но они предпочли отказаться. Более
двусмысленная ситуация возникает в отношении людей, состоявших в сетевых
структурах кластера магрибских арабов в Канаде и Европе, которые сами жили
за счет мелких преступлений, а также поддерживали ими джихад. Были ли
они подлинными моджахедами или же просто мелкими преступниками?
Суды присяжных в Детройте и Нидерландах учли данное различие и сняли
с них обвинения в участии в джихаде. Другие неоднозначные случаи
относятся к тем лицам, которые вносят финансовые пожертвования в исламские
благотворительные структуры и подозревают, но не знают наверняка, что
эти благотворители заодно поддерживают и террористические операции.
Клики
Ранее я продемонстрировал, что люди вступали в джихад небольшими
группами. Несколько индивидов жили в течение какого-то времени вместе
и активно обсуждали джихад. Когда одному из таких друзей удавалось
найти мост, ведущий к джихаду, они часто отправлялись группой в
Афганистан для прохождения подготовки. В моей выборке таких примеров
много: Монреальская группа, Гамбургская группа, группа из Хамис-Мушайта,
Лакаваннская группа. Это крепко спаянные небольшие группки друзей,
которые могут поручиться друг за друга. Если использовать терминологию
сетевых структур, они образуют клики. В клике каждая точка (человек)
связан с каждой другой точкой.
Клики часто построены на основе сходства между людьми. Дружеские
отношения связаны с общим происхождением, образованием и
убеждениями, но плотные сетевые структуры, образуемые членами клики, являются
локальными и основаны на тесных личных контактах, привязанности и
формировании долгосрочных связей. Они не глобальны. Хотя внутри определенной
клики можно обрисовать общие черты, в целом они не характерны для всего
социального движения. В таком движении как глобальный салафитский
джихад имеется столько же объективно существующих характерных черт,
сколько в нем существует клик друзей, похожих друг на друга. Даже сравнительно
небольшая сетевая структура, осуществляющая совместные операции, может
состоять из ряда клик, причем каждая будет иметь свои характерные черты,
отличающие ее от других. Например, если говорить о французских
магрибских арабах, которые провели четыре одновременные операции в Марокко в
• 1 - 9777
161

августе 1994 г., то существовало как минимум три их клики. Близкие друзья
и родственники, проживавшие вместе в соседних кварталах Орлеана во
Франции, происходили из среднего класса, имели университетское
образование и в прошлом все были неплохо интегрированы в общество. Близкие
друзья из Ла-Курнёв также воспитывались вместе, но жили в бедности, были
малообразованны и исключены из официальной интегрированной
французской экономики. Все члены группы, зарождавшейся в Безансоне, обучались
на фармацевтическом факультете городского университета. Несмотря на
различие присущих им характерных черт, члены различных клик
действовали в составе смешанных групп боевиков, осуществлявших операции в 1994 г.
(Erhel and La Baume, 1997). Это показывает трудность выявления неких
общих черт глобального моджахеда-салафита.
В разное время и в разных местах клики друзей могут отзываться на
различные системные социо-политические призывы в соответствии с событиями,
происходящими в данное время в мире и в данной местности. Группа, которая
отозвалась на призыв Аззама и отправилась в Афганистан во время советско-
афганской войны, в целом отличалась от более поздних в.олн моджахедов.
Аналогичным образом, клики магрибских арабов были особенно
восприимчивы к событиям, происходившим в Алжире и Марокко в 1990-е гг. Точно также
события в Боснии и Чечне в 1990-е гг. стали стимулом для клик,
формирующих оба больших арабских кластера. «Джемаа исламийя» откликнулась на
события в Индонезии и на Филиппинах. Но даже внутри этих больших
кластеров характерные черты клик различны. Саудовцы, участвовавшие во взрыве
учебного центра саудовской Национальной гвардии в Эр-Рияде в 1995 г.,
происходили из сравнительно бедных семей и имели лишь начальное
образование. С другой стороны, некоторые саудовские клики, участвовавшие в
операциях 11 сентября, происходили из экономической и общественной
элиты своей страны. Поскольку клики устанавливают связи с джихадом
частично благодаря случайности, не может быть никаких общих для всех
глобальных моджахедов черт, а только черты, присущие локальным группам.
Клики играют одну из важнейших ролей в преобразовании
потенциальных помощников в полноценных моджахедов. Движения за религиозное
возрождение, как и любые крупномасштабные общественные движения,
страдают от парадокса «безбилетника», сформулированного Манкуром
Одеоном. Применительно к случаю «Аль-Каиды» этот тезис гласит, что даже
если терроризм является рациональной стратегией для группы в целом, это
не так для каждого отдельно взятого ее члена (Олсон, 1995). Каждому было
бы выгоднее отойти в сторону и позволить остальным членам нести
необходимые издержки, связанные с данной деятельностью. В случае
достижении группой успеха каждый ее член пользовался бы его плодами, не неся
издержек. Террористическая организация, ставящая своей целью изменение
общества ради всеобщего блага, уязвима с точки зрения возможности того,
162

что каждый из ее членов станет «безбилетником». Парадокс феномена
«безбилетника» предполагает, что участие в террористической
деятельности может и не быть основано на утилитарных расчетах.
Сторонники применения теории игр пытаются реабилитировать
рационалистический подход. Они признают, что поведение людей протекает не в
вакууме, но учитывает поведение других людей. Поклонники теории игр очень
изящно демонстрируют, что в условиях, когда существует перспектива
взаимодействия в будущем, наилучшая стратегия для индивида — это
сотрудничество с другими людьми по принципу «услуга за услугу». Предполагается,
что друзья вступают в джихад по причине завуалированной угрозы того, что
в противном случае с ними порвут дружеские отношения. Однако данный
тезис неубедителен по двум причинам. Во-первых, предполагаемая угроза
разрыва дружеских связей просто неправдоподобна, если только для человека,
который использует подобную угрозу, эти связи не значат очень мало. Во-
вторых, что в данном случае является еще более еще более серьезным
аргументом, самоубийство подрывает веру в возможность взаимодействий в
будущем. Моделирование по принципу «услуга за услугу» показывает, что если
известно время окончания игры, то наиболее рациональная стратегия игры — это
выйти из нее как раз до того момента, когда из нее выйдет партнер и
воспользоваться полученными в результате этого благами. Самоубийство по данной
причине подрывает, как представляется, рационалистический подход.
Феномен клики разрешает это рационалистический парадокс. Клики
являют собой социальный механизм, который оказывает давление на
потенциальных участников с тем, чтобы они вступили в клики, очерчивает
определенную социальную реальность для становящихся все более близкими
друзей и помогает выработке общей для них коллективной социальной
идентичности и мощного эмоционального желания быть в группе. Данный процесс,
требующий времени и интенсивных личных встреч, эмпирически
недостаточно хорошо изучен, поскольку для этого требуется долгое наблюдение за
группами друзей — в отличие от краткосрочных наблюдений в лабораториях
психологов за незнакомыми друг с другом людьми. Клики буквально
преобразуют жизни своих членов и тем самым изменяют смысл и воздействие уз
дружбы, которые мостят путь к джихаду. Отдельно взятые события, которые
в противном случае могли бы быть независимыми друг от друга и не
связанными между собой, объединяются средствами символического характера,
которые подчеркивают преемственность и формируют единое
мировоззрение. Например, члены клики сваливают в одну кучу такие явления, как
присутствие США в Саудовской Аравии и Сомали, отмену выборов в Алжире в
1992 г., сербское и российское вторжения в Боснию и Чечню соответственно,
введенные против Ирака санкции, дискриминацию палестинцев,
христианскую агрессию в Индонезии и расширение власти центрального
правительства на Минданао. Они сплетаются в некое грандиозное повествование, сви-
II*
163

детельствующее о том, что ислам находится в опасности, что подразумевает
общую судьбу, которая формирует общую идентичность.
Активная общественная или религиозная позиция рождается в кликах и
изменяет ценность дружбы. Участие в служении делу трансформирует
самоощущение активистов и их отношения с другими людьми (Gould, 2003).
Ужасы их террористических операций маскируют факт, что глобальный
салафитский джихад требует жертв, зачастую наивысших, ради своего
дела. Хотя сторонние наблюдатели концентрируют внимание на готовности
террористов убивать, те, кто знают ситуацию изнутри, акцентируют
внимание на их готовности умереть. Стать мучениками, шахидами или
свидетелями Бога, а не убийцами — вот к чему они стремятся. Осознание ими
собственной готовности перешагнуть свои личные интересы укрепляет их
особый взгляд на себя и на других, им подобных. По иронии судьбы это
может быть связано с тем, что джихад уязвим перед олсоновским
парадоксом «безбилетника», соблазном пожать плоды джихада без реального
участия. Это бегство от эгоизма, символом которого является их сознательное
отрицание этого феномена «безбилетника», добавляет подобие
добродетели в то, как они воспринимают себя и своих друзей, избравших тот же путь.
Формирующаяся в рамках джихада дружба, в целом, также как и подобные
же узы дружбы, появляющиеся в условиях боевых действий, выглядит
более крепкой и обладает особой значимостью. Действия моджахедов,
предпринимаемые от имени Бога и уммы, воспринимаются как священные.
Этот добавленный элемент усиливает ценность дружбы внутри клики и
джихада в целом и снижает ценность дружеских отношений с теми, кто
находится вне его.
Друзьям, находящимся на грани вступления во все более активную клику,
может оказаться трудно сопротивляться этому ожидаемому ценностному
сдвигу, особенно если человек временно отчужден от общества. Это
происходит по нарастающей и неощутимо на протяжении некоего периода времени.
Люди могут не осознавать, что их втягивают в клику. Но как только они
становятся ее членами, сильные узы лояльности и эмоциональной близости
отбивают у них желание уйти. Данный процесс редко бывает полностью
осознанным, поскольку клики не начинают свою деятельность в качестве
террористических групп. Они меняются в этом направлении по мере углубления
взаимоотношений членов клики, развиваясь по спирали в сторону все
большей верности, взаимной преданности, самопожертвования и близости.
Наилучшие описания этого постепенно развивающегося, но, в конце концов,
активного процесса представлены в трех независимых друг от друга
исследованиях Церкви объединения Мун Сан Мена, выполненных с использованием
метода «включенного наблюдения» (Barker, 1984; Galanter, 1989; Lofland,
1981). Друзья могут вступать в активизировавшуюся клику не только ради
того, чтобы сделать вклад в общее дело, но и для укрепления дружбы. В некото-
164

рых случаях такие интенсивные эмоциональные ощущения могут
соперничать с любовными и даже быть сильнее их. Айель Сенген в ходе суда над Мо-
тассадеком свидетельствовала о том, как постепенно уходила любовь ее
жениха и позднее мужа Зияда Джарра, уступая его привязанности к Гамбургской
клике (Laabs and McDermott, 2003). Зияд Джарра пилотировал тот самолет,
который рухнул в Пенсильвании 11 сентября 2001 г. Вытеснение любви
таким типом дружбы показывает силу данной преобразованной связи. Во
многих отношениях такие позитивные, а не негативные эмоции могут стать
мотивом для совершения ужасных поступков с большей легкостью. Люди охотно
готовы убивать, защищая свои семьи, друзей и страну. Меньшее их число
готово делать это из ненависти. Несмотря на широко распространявшиеся
сведения о злоумышленниках, совершивших теракты 11 сентября, любовь,
ориентированная вовнутрь этой группы, выглядит более убедительным
объяснением их поведения нежели ненависть, направленная вовне ее.
Та же самая трансформация дружбы, которая объясняет
прогрессирующую интенсификацию внутригрупповых уз, может объяснить и ослабление
связей вне группы, столь часто наблюдаемое в кликах и в джихаде. Не
входящий в группу друг, отвергающий возможность вступить в клику, не
просто отказывается записаться в джихад. Он также отказывается стать тем же,
кем стал моджахед — воинствующим и склонным к насилию индивидом,
глубоко преданным Богу и салафитскому толкованию Корана, борющимся
за установление исламистского государства и желающим стать мучеником.
Данный тип трансформации характера дружбы возвращает нас к
рационалистическому аргументу, ибо теперь подразумеваемый отказ от дружбы
становится серьезной угрозой. Отказ присоединиться ведет к
эмоциональному отдалению. В данном случае прекращение прежней дружбы не сулит
столь же серьезные издержки, как до того момента, как был сделан отказ от
обязательств. Оно будет менее болезненно воспринято активизированным
членом клики, чем другом, оставшимся за пределами группы, потому что
член группы скорее заменит эту дружбу более сильными узами.
Такие прочные отношения неизбежно оказывают сильное воздействие на
ощущение человеком своей идентичности. Это ведет к формированию
социальной идентичности, в рамках которой чувство принадлежности к
глобальному джихаду может быть имплантировано в чувство принадлежности к
клике, ныне религиозно и политически активизированной. Клика замыкается
сама на себе и функционирует как субкультура или контркультура, что ведет
к прочной сплоченности как эмоциональных связей в группе, так и
когнитивного восприятия мира. Эта трансформация четко проявилась в
Гамбургской группе и была особо заметна на свадьбе Бахаджи, когда гости семьи, не
являвшиеся членами клики и знавшие некоторых членов до того, как они
вступили в клику, были шокированы высказываниями и поведением членов
данной группы.
165

Плотные сетевые структуры наподобие клик обычно порождают
социальную сплоченность и коллективную идентичность и воспитывают
солидарность и доверие, формируют общность, чувство политической
причастности и идентичность и дают другие ценные социальные результаты.
Плотные сетевые структуры способствуют интенсивным личным
взаимодействиям, в ходе которых формируются коллективные идентичности.
Феномен «компании приятелей», отмеченный в ходе прослушивания квартир
в Гамбурге, Милане и Монреале, стал примером бесед, которые
формировали социальную жизнь членов клики за счет изменения индивидуальных и
коллективных точек зрения, преобразования социальных связей,
коллективного осмысления событий, выработки специфических смыслов и
толкований и закрепления преданности клике и джихаду. Этот процесс
трансформации из отчужденного индивида в преданного делу активиста обычно
наблюдается в религиозных сектах и террористических группах и в
качестве условия требует интенсивного и длительного личного взаимодействия.
Это подразумевает, что страх перед тем, что уязвимых молодых мусульман
могут завербовать в джихад с помощью посланий по Интернету сильно
преувеличен. Чтение и отправка посланий о джихаде по Интернету может
сделать этих индивидов восприимчивыми к его призывам, но для прямого
участия требуется личное взаимодействие.
Эта интенсивная коллективная идентификация способствует и
приверженности клике, и интегрированности и сплоченности джихада. Данная
связь обуславливает единообразие в поведении, точках зрения и внешнем
виде членов группы. Салафиты отращивают бороды и обычно носят
афганскую, пакистанскую или традиционную арабскую одежду. Отсутствие
единообразия может также вести к нетерпимости и иногда карательным
действиям в отношении лиц, не соблюдающих нормы и правила клики. Эти два
элемента авторитаризма — единообразие в группе и агрессивность вовне ее
— являются, возможно, продуктом роста сплоченности в
активизировавшейся клике и скорее следует считать групповым феноменом, нежели
феноменом некоей «авторитарной» личности (Duckitt, 1989).
Позвольте мне завершить данный раздел предупреждением. Я
рассматривал только те клики, которые преследуют цели джихада, но они же могут
и мешать их достижению. Возможен такой вариант: клика объединена в
своем желании вступить в джихад, и ее члены отправляются в Афганистан,
где сталкиваются с конкретными заявлениями и требованиями, которых
они не ожидали. В индивидуальном порядке они, возможно, будут страдать
молча и уступят, согласившись с этими новыми взглядами и требованиями.
Но если они находятся в группе, их друзья могут поддержать их в
противостоянии этим новым идеологии и требованиям. Тогда клика может
оказаться сильным фактором сопротивления официальной идеологии и
официальным требованиям джихада. Возможно, именно это случилось с членами
166

«лакаваннской шестерки», которые отправились в Афганистан группой.
Они черпали силы друг у друга и сумели противостоять антиамериканской
пропаганде, которая вошла в конфликт с их собственным опытом жизни в
Соединенных Штатах. Дальнейшие исследования смогут описать факторы,
определяющие обстоятельства, при которых клика помогает или мешает
вовлечению в общественное движение.
Характер связей
Социальные сети — это комплексные коммуникативные сети, которые
порождают разделяемые всеми членами миры значений и чувств, которые, в
свою очередь, формируют идентичность, восприятия и предпочтения. В
данном разделе я изучу влияние кардинальных изменений в
коммуникационных и информационных технологиях, сетевой топологии на гибкость и
результативность глобального салафитского джихада, а также воздействие
на него людей, знакомых друг с другом и взаимосвязанных.
Новые коммуникационные технологии
Религиозный терроризм традиционно основывался на личном
взаимодействии. Оно по-прежнему необходимо для роста религиозных террористических
движений, поскольку для превращения постороннего индивида в преданного
участника требуются интенсивные близкие контакты. Однако
террористическая организация, как только она создана, может уже и не нуждаться больше
в такой интенсивности общения до тех пор, пока регулярные двусторонние
взаимодействия укрепляют преданность члена группы благодаря
эмоциональной поддержке и общему руководству действиями. Старые
коммуникационные технологии не обеспечивали такого взаимодействия, и чем более
был изолирован фанатик, тем больше возрастала вероятность того, что его
фанатизм начнет ослабевать. В вакууме человеку трудно сохранять
энтузиазм в отношении своей задачи. Революция в коммуникационных
технологиях, произошедшая в 1990-е гг., резко изменила ситуацию.
Эта революция совпала с подъемом глобального салафитского джихада.
Когда примерно в 1990 г. на границе между Афганистаном и Пакистаном
была создана «Аль-Каида» ее члены жаловались на оторванность от родины.
Перемещение в Судан придвинуло их ближе к театрам оперативных
действий (al-Fadl, 2001). Во время их изгнания в Судане по всему миру произошли
стремительные изменения в коммуникационных технологиях. Глобальный
салафитский джихад быстро освоил открывшиеся возможности. В это время
Усама бин Ладен купил себе новый спутниковый телефон. Оперативники
«Аль-Каиды» начали пользоваться портативными компьютерами для
хранения информации и передачи друг другу сообщений по электронной почте.
167

Для выпуска в Лондоне коммюнике, поступавших из неизвестных мест,
использовалась факсимильная связь. Вебсайты, посвященные делу джихада,
информировали моджахедов и их сторонников о его новостях. К тому
моменту, когда Центральный аппарат джихада вернулся в Афганистан в 1996 г.,
он уже был полностью интегрирован в новую глобальную сеть
коммуникаций, которая, в свою очередь, сделала возможным глобальный джихад. На
самом деле в этом заключалась главная разница между первой афганской
стадией джихада, когда еще нельзя было ставить глобальные цели, и второй
афганской стадией, когда технологический прогресс создал возможность
осмыслить глобальную стратегию. Эта новая технология дала глобальному
джихаду, опирающемуся на слабо связанные децентрализованные сетевые
структуры моджахедов, возможность преодолеть ограничения, налагаемые
необходимостью личного взаимодействия. После возвращения в Афганистан
Центральный аппарат «Аль-Каиды» получил возможность осуществлять
надзор за подлинно глобальным джихадом с помощью спутниковых
телефонов, электронной почты, факса и вебсайтов. Его географическая изоляция
стала одним из источников силы, ибо обеспечила убежище и защитила
аппарат от эффективного возмездия со стороны Запада.
Компьютеры распространились среди глобальных моджахедов-салафитов
повсеместно. Компьютер, захваченный в Маниле в январе 1995 г.,
принадлежал Абдулу Баситу Кариму и содержал сценарий амбициозного заговора
«Боджинка». Данные с жестких дисков компьютеров, захваченных в
Европе, Азии, Африке и на Ближнем Востоке позволили получить многие из тех
сведений, которые мы имеем о глобальном салафитском джихаде.
Нарисованный Йосри Фаудом портрет Рамзи бин аль-Шибха, сидящего на полу
конспиративной квартиры в Карачи в окружении трех ноутбуков и пяти
мобильных телефонов, подчеркивает важность этой технологии для
джихада (Fouda and Fielding, 2003: 36). Она позволила Бин аль-Шибху и его шефу
Халиду Шейху Мухаммеду поддерживать и направлять своих
подчиненных, разбросанных по всему миру. Электронная почта была обычным
видом связи в Гамбургской клике и помогала ее членам поддерживать
эмоциональную близость и общие убеждения с помощью обмена общими для
всех них смыслами, информацией о произошедших событиях и понятными
лишь им шутками, несмотря на то, что физически они были разобщены. В
прошлом ту же функцию выполняли письма. Благодаря скорости передачи
информации и реакции на нее электронная почта в этом отношении сделала
шаг вперед, сокращая время, затрачиваемое на ожидание ответа партнера.
И все же слишком большая зависимость от этих новых технологий
делает джихад уязвимым со стороны высокотехнологичного мониторинга
связи и вычисления ее источника. Результаты перехвата звонков сотовых
телефонов сыграли заметную роль в захвате главных руководителей
глобального джихада. Когда Бин Ладен обнаружил, что его разговоры по
168

спутниковому телефону перехватываются, он перестал использовать эту
технологию. До того момента, когда наступление США в 2001 г. лишило
его свободного убежища в Афганистане, его подручные могли заполнять
этот возникший пробел и поддерживать связь с глобальными моджахедами,
рассеянными по всему миру. Ныне его нежелание пользоваться данной
формой связи сильно снизило его эффективность как лидера. Документы,
найденные в компьютерах, также сыграли важную роль в осуждении
террористов, например, на судебных процессах в Нью-Йорке над Абдулом Ба-
ситом Каримом и обвиняемыми во взрывах посольств США в Восточной
Африке, и в Индонезии — над Абдулом Азизом (он же Имам Самудра).
Новые достижения в коммуникационных технологиях усилили
уязвимость организации. Поскольку использовать спутниковые телефоны и тому
подобное оборудование становится сложнее из-за мониторинга, связь с
Центральным аппаратом нарушается, и глобальный джихад может
вернуться к заговорам по организации местных операций без особой
поддержки со стороны аппарата. Любительский характер взрывов 16 мая 2003 г. в
Касабланке (когда бомбисты потерялись по дороге к своим целям),
вероятно, указывает на новое состояние глобального джихада, лишенного,
возможно, значительной части своего коммуникационного потенциала.
Воздействие Интернета
Интернет также оказал огромное воздействие на глобальный джихад, создав
возможность нового типа отношений между индивидом и виртуальным
сообществом. Чуть более старые технологии уже продемонстрировали свой
потенциал влияния на религиозные и политические перемены в Иране, где
распространение аудиокассет, копирование которых стоило совсем недорого,
донесло послание аятоллы Хомейни до масс. Видеокассеты донесли картины
войны в Боснии и ужасов в Алжире до жилищ мусульман в Европе. Благодаря
ним среди отчужденной мусульманской молодежи, находящейся в поисках
своей цели в жизни, распространилась мифология джихада и его обещание.
Они прославляли военную подготовку в Афганистане и утверждали, что она
является необходимым условием для того, чтобы стать хорошим
мусульманином. Регулярные появления и смиренный вид Усамы бин Ладена на этих
видеокассетах также усилили его привлекательность в качестве образца для
подражания для молодых мусульман, помогая преодолеть проблему
отсутствия у них возможностей и надежд на то, чтобы устроиться в жизни.
Видеокассеты с записями популярных салафитских проповедников, таких как Омар
Махмуд Отман (он же Абу-Катада) сплошь и рядом находили в квартирах
арестованных моджахедов. Это распространение салафитской проповеди шло
в обход местных имамов, которые в целом гораздо более консервативны и не
одобряют джихад, который осуществляется насильственными средствами.
169

Интернет создает видимость прочных уз между индивидом и
виртуальным мусульманским сообществом. Это виртуальное сообщество играет ту же
самую роль, которую «воображаемые сообщества» сыграли в развитии
чувства национализма, заставлявшего людей любить свои нации и умирать за
них, равно как и ненавидеть и убивать за них (Андерсон, 2001). Из-за своей
виртуальной природы Интернет-сообщество не имеет своего земного аналога
и идеализируется в умах пользователей. Это сообщество справедливо, в нем
царит равенство, оно исполнено возможностей, объединено очищенным от
национальной специфики исламом и свободно от коррупции, эксплуатации и
преследований. Притягательность этого приближенного образа рая может
стать неодолимой, особенно для отчужденной мусульманской молодежи и
потенциальных новообращенных, страдающих от изоляции или обычной
дискриминации! Мгновенность ответа в мусульманском чате, значимость
сообщений придают прочность и реальность этому виртуальному сообществу.
Не сдерживаемый ограничениями реальных взаимодействий с миром
социального, этот виртуальный мир допускает крайнее насилие в отношении
предполагаемых заговорщиков против виртуальной уммы.
Природа этих отношений между индивидами и Интернетом работает
на пользу салафитского послания. Интернет одновременно призывает к
усилению укорененности и способствует отказу от нее. С одной стороны,
его призыв обращен к изолированным индивидам, скрадывая их
одиночество благодаря связям с людьми, разделяющими некие общие черты. С
другой — подталкивает их к тому, чтобы проводить больше времени с
этим виртуальным сообществом за счет взаимодействия с
непосредственным социальным окружением. Это поощряет формирование глобального
взгляда на вещи. Виртуальное сообщество не привязано более к какой бы
то ни было нации, а это условие соответствует мифической умме сала-
физма, который настойчиво отрицает национализм и утверждает
приоритет глобального салафитского джихада в борьбе скорее против «дальнего
врага», нежели против «ближнего врага». Лишенное укорененности на
какой бы то ни было территории, туманно представляемое создание
исламистского государства с неизбежностью должно вступать в конфликт с
единственной остающейся политической, экономической, культурной и
военной сверхдержавой — Соединенными Штатами. Это сокращает
проект уммы до глобальной манихейской битвы с Соединенными Штатами за
гегемонию над миром во всех сферах, являя собой подлинное
столкновение цивилизаций.
Общение в Интернет-чатах носит эгалитарный характер и не признает
никаких авторитетов, кроме текстов Корана и хадисов. Утверждения,
притягательные для всех людей независимо от их подготовки в сфере
богословия, обязательно должны быть прямыми и простыми. Эти упрощенные
положения отрицают сложность четырнадцати веков истории комментариев
170

Корана, которые часто апеллируют к примерами разрешения трудностей в
прошлом применительно к использованию учения к решению современных
проблем. Опять же, это играет на руку салафитам, которые выступают за
возврат к практике салафа и отвергают любые новшества как западные
искажения Божьего послания. В этом великом соперничестве за душу
блуждающего по Интернету мусульманина элегантная простота и четкость
воинствующего салафизма не встречает конкуренции со стороны более
традиционной (и слишком сложной) исламской традиции. Массовый характер
Интернет-связей поощряет чувствительные уколы в ее адрес и другие
упрощенные ответы на сложные вопросы. Доведенные до своего логического
завершения эти взгляды поощряют крайние, абстрактные, но упрощенные
решения без учета реалий и сложности жизни. Всеобщая доступность этих
чатов ведет к снижению качества дискуссии до уровня самого низкого для
группы общего знаменателя. Поскольку большинство потенциальных
рекрутов джихада не изучают ислам, эти упрощенные взгляды привлекают их.
В то же время они верят, что обрели достаточные знания об исламе, чтобы
руководствоваться ими при принятии важных жизненных решений, не
.прибегая к советам более традиционных исследователей ислама. И
действительно — салафиты преобладают на мусульманских веб-сайтах,
большинство из которых создали мусульмане, живущие на Западе, в основном
в англо-саксонском мире, которые иммигрировали, обратились к исламу,
или же временно учатся в странах Запад (Roy, 2002: 165—183).
Традиционные исламские школы не склонны спонсировать веб-сайты или
поощрять участие в чатах.
Для использования Интернета необходимо выполнение определенных
условий. Во-первых, пользователям нужен доступ к Интернету, что
подразумевает определенный уровень знакомства с компьютером, приобретенный в
прошлом. Хотя у них мог быть такой доступ в школе в рамках программы
современного образования, большинство имеет свой собственный доступ в
сеть. Если они могут приобрести даже подержанный компьютер с доступом
в Интернет, значит, они происходят не из беднейшего социального класса
развивающегося мира. Нищие афганцы, обучавшиеся в медресе на афгано-
пакистанской границе, попросту не могли установить соединение с
глобальным джихадом. Конечно, раз познакомившись с использованием
компьютеров, моджахеды могут с легкостью отправиться в какое-нибудь Интернет-
кафе, где они стоят. Анонимность таких мест скрывает личность
пользователя, а их распространенность делает возможными коммуникации даже в
развивающемся мире. Пользование Интернетом также подразумевает
современное образование, которое основывается больше на компьютерах, чем на
традиционном обучении исламу. В действительности большинство моджахедов
имеют скорее высшее техническое образование, нежели классическое.
Наконец, они нуждаются в общем языке, чтобы иметь возможность обсуждать
171

различные вопросы и обмениваться информацией. Самым
общеупотребительным языком в Интернете является английский. Члены клики могут
общаться друг с другом на общем для них языке: так, члены Гамбургской
клики обменивалась посланиями по электронной почте на немецком. Но для
коммуникаций с джихадом за пределами клики наиболее употребительными
языками стали английский или арабский.
Интернет способен перебросить мост через пропасть, отделяющую
изолированного моджахеда от глобального джихада. Заинтересованный
человек мог найти адреса мечетей и некоторых организаций, которые в
конечном счете предоставляют такие связи с джихадом после
соответствующего процесса проверки кандидата. Однако Интернет не
обеспечивает средствами, позволяющими установить прямой контакт с джихадом и
не позволяет организации оценить надежность потенциального
кандидата. Здесь нет ни друга, ни родственника, которые могли бы поручиться за
него, а его преданность делу джихада остается неопределенной. Нет
никаких свидетельств того, что Интернет сам по себе является достаточным
средством убеждения применительно к тому типу преданности, который
требует джихад. Пока еще никто из тех, кто попал в выборку, не вступил
в джихад исключительно на основании того, что было прочитано им в
Интернете. Многие стали более остро воспринимать мусульманскую
тематику в Интернете и выработали благодаря ему ощущение коллективной
социальной идентичности, но никто не перешел от взаимного общения в
Интернете прямиком к обучению в афганских лагерях. Поэтому хотя
Интернет и может социализировать потенциального моджахеда, приведя его
к восприятию идеологии глобального салафитского джихада, все еще
неясно, будет ли он готов идти на жертвы ради джихада и можно ли на него
спокойно положиться. Ему все еще требуется пройти активный период
личного взаимодействия для проверки его стойкости в исполнении своих
обязательств и преданности делу джихада и сформировать узы, которые
не позволят ему предать дело. Обстоятельства, приведшие к аресту Абду-
ла Басита Карима, иллюстрируют опасность преждевременного
вовлечения случайного знакомого в джихад.
Опыт моджахедов в афганских учебных лагерях может укреплять их
приверженность джихаду. В искусственной обстановке лагеря на
протяжении всего обучения можно легко поддерживать некое подобие равенства и
братства. Обучающиеся живут в условиях коммуны, где их обычные
жизненные обязанности временно приостановлены, а взаимная забота
поощряется. Лагеря воссоздают идеалы мифической уммы и наполняют
предметным жизненным содержанием то виртуальное сообщество, намеки на
которое представлены в Интернете. Лагеря вырабатывают командный дух этой
идеальной уммы, за которую моджахед-выпускник, возможно, с
готовностью пожертвует собой.
172

Гибкость и действенность
В данном разделе я хочу рассмотреть воздействие топологии сетевой
структуры на ее гибкость и действенность.
Сетевые структуры «малого мира» состоят из точек, связанных с
узлами, имеющими широкий круг связей. Узлы контролируют наибольшее
число контактов от более изолированных точек. В силу большей численности
точек нечто новое скорее возникает у них. Точки связываются с узлами, а
те, в свою очередь, посылают информацию по другим своим
многочисленным линиям связи. Если соответствующему узлу новшество понравилось,
он, скорее всего, поощрит его, связавшись с соответствующими точками.
Генезис плана, стоявшего за операциями 11 сентября, служит
наглядным примером этого процесса. Абдул Хаким Мурад, друг детства Абдула
Басита Карима, в конце 1980-х гг. стал пилотом в Соединенных Штатах. Он
мечтал о том, чтобы использовать самолеты как оружие, начинив их
взрывчаткой и спикировав на Пентагон или штаб-квартиру Центрального
разведывательного управления. После того как примерно в 1993 г. Мурад вошел
в число участников террористической ячейки Карима, тот представил его
своему дяде Халиду Шейху Мухаммеду, которого вдохновила идея Мура-
да. В конце 1994 г. они все направились в Манилу, чтобы разработать
операции против Папы римского и президента Клинтона, которые должны
были прибыть туда с визитом, и составили заговор «Боджинка»,
предполагавший взрыв над Тихим океаном в течение одного дня одиннадцати
самолетов. В компьютере Карима, захваченном в январе 1995 г. в Маниле,
содержался сценарий заговора «Боджинка». В качестве одной из альтернатив
этому плану предлагалось использовать авиалайнеры для удара по
Всемирному торговому центру, Белому дому, Пентагону и небоскребам «Джон
Хэнкок Тауэр» в Бостоне, «Сирз Тауэр» в Чикаго и «Трансамерика Тауэр»
в Сан-Франциско (Fouda and Fielding, 2003:99).
В 1996 г. Мухаммед предложил план Мурада вниманию Усамы бин
Ладена, который якобы спросил в ответ: «Зачем использовать топор, когда
можно применить бульдозер?» Вместо одиночного чартерного самолета,
наполненного взрывчаткой и нацеленного на штаб-квартиру ЦРУ, Бин Ладен
предложил «бульдозерный» подход — захватить несколько пассажирских
реактивных самолетов и направить их как летающие бомбы на
соответствующие цели (Mascolo and Stark, 2003). Мухаммед расширил его план до
одновременного захвата десятка самолетов на обоих побережьях США и
включил в число целей атомные электростанции (Fouda and Fielding, 2003:114). К
1999 г. трудность координации такой амбициозной операции вынудила
Мухаммеда остановиться на одновременном захвате четырех пассажирских
самолетов, предназначенных на роль летающих бомб. Когда он передал
руководство исполнением этой операции Атте и Бин аль-Шибху общий сценарий
173

плана уже был одобрен самим Бин Ладеном. Мухаммед функционировал так,
как классически функционируют узлы в качестве передатчиков информации.
Узлы с их многочисленными связями в числе первых замечают и используют
опыт новаторов, в данном случае — Мурада. Их обращение к новой идее —
ключ к ее запуску по всей сети. Если они противятся новой идее, они не дают
ей достичь других и новшество не реализуется. Если принимают ее, то они
оказывают влияние на большое число людей.
В дополнение к стремительно распространяющимся новациям,
топология сетевой структуры «малого мира» также способна адаптироваться к
меняющимся обстоятельствам и решать непредвиденные проблемы на пути
реализации общих планов. Эта гибкость особенно полезна в
террористических операциях. Когда террористическая сеть принимается за новую
крупную операцию, участники не знают в точности, как они собираются ее
осуществить. Ничья роль не конкретизируется заранее. Каждый моджахед
начинает действовать, имея в голове общее представление о том, что от него
требуется и по мере осуществления импровизирует совместно с другими
моджахедами. Террористические операции не настолько часты, чтобы они могли
стать обычным делом, иначе бы силы правопорядка уже освоились с ними и
могли бы их предотвращать. В данных операциях много неопределенного и
много непредусмотренных препятствий. Такое состояние дел требует
поддержания связи между взаимозависимыми моджахедами в том смысле, что
каждый обладает информацией и ресурсами, важными для другого, и никто
из них не имеет их в достатке, чтобы получить возможность действовать
изолированно от других. На данном локальном уровне моджахеды
формируют сеть, занятую обработкой информации, в рамках которой эффективно и
без создания перегрузок для каждого индивидуального участника процесса
используются крупные объемы информации. Самоорганизующаяся
топология точек и узлов сетевой структуры «малого мира» или топология тесных
связей клики очень хорошо выполняют данную функцию. Имеется
возможность передавать информацию горизонтально между множеством точек,
позволяя им решать свои проблемы локально, не передавая их вверх для
решения Центральным аппаратом и не перегружая вертикальные линии связи.
Эта гибкость и инициатива на местах, характерная для сетевых структур
«малого мира» и клик, резко контрастирует с ригидностью иерархических
структур, которые плохо адаптируются к неопределенным ситуациям, но
отлично функционируют с точки зрения осуществления контроля. В
действующей террористической иерархии неравномерное распределение бремени
обработки информации блокирует командную цепочку. Сотрудники
Центрального аппарата, которые попытаются заниматься решением проблем на
микроуровне, окажутся сверх меры загружены и утратят эффективность в
процессе преодоления непредвиденных препятствий. Террористические
организации выступают за строгое разделение обязанностей в интересах обес-
174

печения безопасности во враждебном окружении. Это подразумевает
иерархию, предполагающую медленную передачу информации, так как ускорение
связи увеличивает и ее уязвимость с точки зрения перехвата информации.
Медленная связь не дает этой сетевой структуре своевременно реагировать
на новые события и еще больше будет снижать ее эффективность.
Как сообщает Гунаратна (Gunaratna, 2002:76—84), у которого имелась
возможность изучить несколько вариантов учебных пособий «Аль-Каиды»
и «Энциклопедию афганского джихада», «Аль-Каида» предписывала
традиционную строго иерархическую структуру ячеек в соответствии с
принципом «знать лишь то, что нужно», разделением обязательств и
обеспечением безопасной связи. Данная модель была «составлена из многих ячеек,
члены которых не знают друг друга, так что если члена одной ячейки
схватят, то это не сказывается на других ячейках и работа может продолжаться
в нормальном режиме» (76). Точно так же, операции проводились в три
фазы. Первая фаза — разведывательная информация о цели добывается одной
командой и передается боевой команде в Афганистане для планирования и
проведения тренировок. Затем третья команда прибывает в район операции
и организует логистическую поддержку: конспиративное жилье,
транспортные средства, оружие и взрывчатку. Наконец, прибывает боевая
группа, сводит все воедино и осуществляет теракт. Если это не миссия
мучеников, то после завершения операции эта группа покидает зону операции.
Хотя данная стратегия обеспечивает скрытность и безопасность, она также
увеличивает риск провала.
Для преодоления неизбежных препятствий, обязательно возникающих в
деятельности любой крупной террористической организации, оперативная
сеть нуждается в хороших коммуникациях на местном уровне. Взрывы
посольствах США в Восточной Африке в 1998 г., подрыв в 2000 г.
американского боевого корабля «Коул», операции 11 сентября и взрывы на Бали в
2002 г. удалось осуществить благодаря тому, что были разрешены
непредвиденные проблемы, возникающие на местах. Операция в Восточной
Африке была очень необычной, поскольку она готовилась на протяжении пяти
лет и стала единственной, в которой непосредственное участие приняли
прибывшие на место представители Центрального аппарата, включая Али
Амина аль-Рашиди (он же Абу Убайда аль-Баншири), главу военного
комитета «Аль-Каиды». Хотя она проводилась по образцу, изложенному в
пособии, времени было достаточно для того, чтобы предвидеть и устранить
большинство препятствий. Операция против корабля ВМС США «Коул»
была подготовлена по следам неудачного нападения на американский
военный корабль «Салливэнз» девятью месяцами раньше. То, что местной
команде удалось остаться необнаруженной, позволило ей приспособиться к
обстоятельствам и в ходе второй попытки сделать большую пробоину в
корпусе эсминца «Коул». Несмотря на драматичный успех операции 11
175

сентября, осуществленной Гамбургской кликой, качество осуществления
самой операции было невысоким, что и позволило следователям быстро
идентифицировать преступников. Ячейки были разделены слабо и каждая
из них легко контактировала с другими. Полномочия по выбору даты
операции и ее объектов принадлежали Атте. Участники часто встречались в
Лас-Вегасе и Флориде и путешествовали вместе. По сути дела, операция
удалась потому, что они не следовали своим собственным правилам.
Поскольку большинство тех, кто планировал операцию, включая полевого
координатора и главных исполнителей, были из одной и той же клики и
получали неформальные выгоды от свободного потока информации, они
сумели преодолеть великое множество препятствий, с которыми
столкнулись. Точно также четыре основных участника операции по проведению
взрывов на Бали в 2002 г. принадлежали к одной и той же семье, а еще
один с детства был их близким соседом. Хотя полевой командир не был
частью этой крепко спаянной группы, он вне сомнения получал пользу от
неформального потока информации внутри этой семьи. Успех данных
операций, возможно, был достигнут благодаря тому, что их участники нарушали
свои же собственные принципы оперативного руководства.
Другие операции глобального джихада окончились провалом:
«заговоры тысячелетия» в Аммане и Лос-Анджелесе в декабре 1999 г.; Страсбург-
ский заговор декабря 2000 г.; взрывы в канун Рождества в индонезийских
церквях и взрывы в Маниле (хотя жертвы были, данную операцию следует
считать неудачной из-за некачественного исполнения); заговор в декабре
2000 г. для подрыва корабля ВМС США «Салливэнз»; заговор против
посольства США в Париже осенью 2001 г.; в декабре 2001 г. заговоры в
Сингапуре и заговор, предполагавший использование спрятанных в обуви
бомб; попытка провести летом 2002 г. операцию в Гибралтарском проливе.
Исполнители пытались следовать правилам из руководства, но столкнулись
с непредвиденными проблемами. Отсутствие эффективных коммуникаций
привело к провалу операций или раскрытию заговоров.
Реальной опасностью глобального салафитского джихада является его
неформальная децентрализованная структура. Усама бин Ладен, как
представляется, предоставляет кое-какие деньги на первоначальные расходы по
различным операциям и оставляет на усмотрение моджахедов поиск
остальных средств. Иногда данная деятельность по сбору средств с помощью
мелких преступлений настораживает представителей правоохранительных
органов, которые позднее выявляют процесс подготовки к крупной
операции. Это заставляет моджахедов импровизировать. Как показали Лос-
Анджелесский и Гибралтарский заговоры, те стратегии, которые
разрабатываются в последнюю минуту, обычно ведут к провалу. Но при наличии
преданного делу и методичного полевого командира, который не оставляет
детали на волю случая и получает в полной мере финансирование со сто-
176

роны Центрального аппарата с тем, чтобы не попасться на сборе средств,
результаты такой импровизации на месте, подкрепленной хорошей
локальной связью между заговорщиками, могут быть сокрушительными.
Сила слабых уз
До сих пор я рассматривал влияние тесных дружеских связей на
трансформацию потенциальных кандидатов в убежденных фанатиков. Наиболее
тесные дружеские связи сложились в кликах. В своем чистом виде клика —
это плотная сеть точек, каждая из которых связана со всеми другими.
Вышеописанная динамика указывает, как представляется, на процесс
социальной имплозии, когда клика в целом свертывается сама в себя, не оставляя
никаких связей с внешним миром. В этом крайнем состоянии такая клика,
несмотря на желание вступить в джихад, не будет иметь никакой
возможности сделать это, поскольку ни у одной из точек не будет доступа к связи
с ним. И все же, если бы у одной точки имелась прочная связь с внешним
мостом, ведущим в джихад, то такой мост оказался бы втянут внутрь клики
и стал бы постепенно утрачивать контроль над своей связью с джихадом в
силу того, что он находится вне клики. Так каким же образом клика
связывается с джихадом?
Давайте вернемся к Монреальской и Гамбургской кликам. В случае с
Монреальской кликой Рессам попросил Ханначи, который был
периферийным членом данной сети, организовать формальную связь с джихадом. Это
само по себе удивительно, ибо Рессам уже был хорошо знаком с лидером
сети Фатехом Камелем. С ретроспективной точки зрения я могу лишь
делать предположения относительно причин этого факта. Только летом 1997
г., после возвращение Ханначи из лагерей, Рессам заявил, что у него
возникло желание пройти боевую подготовку в Афганистане. С другой
стороны, только в 1996 г., после возвращения Усамы бин Ладена из Судана,
Хуссейн (он же Абу-Зубайда) получил повышение, заняв должность,
связанную с приемом новых кандидатов. Камель, который прошел подготовку
задолго до этого, мог и не быть составной частью этой новой сети,
занимающейся привлечением новых членов в джихад. Тогда он мог просто
оставаться лицом, ответственным за логистическое обеспечение кластера маг-
рибских арабов, не играя никакой роли в вербовке. После того, как он был
арестован, его сменил Махлулиф, который занял две должности —
ответственного за логистическое обеспечение и главного вербовщика кластера
магрибских арабов.
Что касается Гамбурга, то очень многие считают, что роль моста между
кликой и джихадом сыграл Мухамед Хейдар Заммар, опять-таки
периферийный знакомый членов клики. Некоторые даже выдвигают
предположение, что он завербовал членов клики, но это неправдоподобно. В противо-
12-9777
177

положность хорошо образованным и утонченным членам клики Заммар
громогласно похвалялся своими прошлыми подвигами во имя джихада, по
сути дела рекламируя себя в качестве связующего звена с джихадом.
Вместо этого, он, вероятно, помог клике сформировать данную связь.
В обоих случаях мостом к джихаду стали те, кто имел слабые связи с
кликой. Во многих социальных процессах, таких как устройство на работу,
получение новой информации и распространение измышлений и слухов,
слабые связи важнее тесных дружеских отношений (Granovetter, 1973 и
1983). В социальном мире клик близкие друзья сбиваются вместе в
изолированные группы. В таком случае между этими кликами нет никакого
контакта, и им грозит социальная имплозия, тотальный отрыв от остального
мира. Что поддерживает связь между кликами, так это слабые связи,
соединяющие определенных членов одной клики с другой. Эти связи
недостаточно сильны, чтобы включить внешних индивидов в клику, но они
играют критически важную роль, соединяя клику с остальным миром. Как и в
двух данных примерах слабые связи играют эту важнейшую роль, приводя
в джихад новых, полных энтузиазма кандидатов. Это скорее
самопорождающийся процесс, идущий снизу, нежели усилия по вербовке сверху.
В двух наших досье и Ханначи, и Заммар обладали общими чертами,
которые могут быть полезны для брокеров, выполняющих роль связи с
джихадом. Они были заметными людьми и обладали авторитетом. Они не
держали язык за зубами, не особо заботясь о безопасности операций. Их
авторитет основывался на том, что оба они после обучения принимали
участие в войнах. Подобный боевой опыт демонстрирует приверженность
джихаду вплоть до готовности рисковать жизнью. Война к тому же более
приемлема, чем терроризм, поскольку традиционно гражданских лиц в
ходе войны специально не выбирают в качестве мишеней. Они были теми
образцами, которым хотели подражать воинственно настроенные молодые
мусульмане. В качестве лиц, чей пример вдохновил их на вступление в
джихад, члены Монреальской и Гамбургской клик назвали имена этих двух
весьма шумных, но имеющих периферийное значение индивидов, а не
гораздо более важных и активных участников джихада, известных им —
соответственно, Фатеха Камеля и Мухамаду Улд Слахи. Члены Гамбургской
клики желали воевать в Чечне, а не проходить обучение в Афганистане.
Слахи убедил членов клики вместо этого отправиться в Афганистан.
Представляется, что существует контраст между более скрытными и
умными типами, которые вступают на путь терроризма и избегают
публично распространяться о своей деятельности, и менее осторожными в
высказываниях и менее интеллектуальными типами брокеров, которые
хвастаются своими деяниями. Вряд ли можно доверять словам этих брокеров в том,
что касается их участия в по-настоящему тайных операциях, учитывая их
недостаточную осторожность. Потенциальный брокер должен быть все
178

время на виду и одновременно иметь поверхностные контакты с другими
членами, а не держаться неприметно, поддерживая тесные связи с ними. Их
непреднамеренная, но в организационном смысле важная роль сводится к
тому, чтобы выполнять функцию пассивного моста к джихаду. Они отнюдь
не являлись теми активными и убедительными вербовщиками, облик
которых нарисовали большинство исследователей джихада.
Данный процесс присоединения клик к джихаду имеет важное значение
для темпов его роста, который зависит от способности джихада
формировать связи с резервом потенциальных участников. На этих темпах
сказывается структура данного резерва. Если резерв составляют изолированные
индивиды, то темпы расширения джихада будут медленными, поскольку
каждому потенциальному участнику потребуется свой собственный мост.
Однако если резерв будет состоять из клик, включающих в себя друзей,
членов семьи или единоверцев, джихад будет расти взрывными темпами,
поскольку одно связующее звено приводит в него целые группы новый
бойцов, каждый из которых способен выступать в роли действенной слабой
связи с новыми потенциальными участниками.
Степень внешней враждебности или толерантности по отношению к
джихаду также сказывается на темпах его расширения. В толерантных
странах, где люди типа Заммара могут публично «рекламировать» свою
связь с джихадом, желающие имеют возможность обратиться к ним, чтобы
использовать их в качестве моста к джихаду. До 11 сентября 2001 г. для
Западной Европы и Соединенных Штатов была характерна эта общая по духу
атмосфера толерантности на основе принципов религиозной терпимости и
свободы слова. То же самое вплоть до недавнего времени наблюдалось и в
Саудовской Аравии, Йемене, Малайзии, Индонезии и — несколько менее
явно — в салафитских мечетях, симпатизировавших делу джихада. В свете
ударов по глобальным моджахедам-салафитам, последовавших по всему
миру после 11 сентября, и реальной угрозы лишиться свободы даже за
периферийную вовлеченность в джихад, лица, играющие роль мостов к
джихаду, стали менее склонны распространяться о своих связях. Это
значительно замедлило экспансию джихада.
Как представляется, место, где предстояло использовать нового
моджахеда, определялось тем, кто именно играл роль моста. Если эту роль играл
магрибский араб, то кандидат направлялся на учебу вместе с другими маг-
рибскими арабами, а затем оказывался в ячейке опять же с магрибскими
арабами под присмотром Абу-Зубайда. Если первоначальная связь
устанавливалась через ближневосточного араба, то такой моджахед в конце
концов попадал в кластер ближневосточных арабов под надзором Халида
Шейха Мухаммеда. Так, Гамбургская ячейка принадлежала к кластеру
ближневосточных арабов, несмотря на то, что половина ячейки состояла из
арабов родом из Магриба. Точно так же иорданцы, участвовавшие в иор-
12*
179

данском «заговоре тысячелетия», установили контакт с джихадом через
араба-магрибинца и в конце концов стали частью кластера магрибских
арабов. Представляется, что эти кластеры разделены на отдельные
подразделения, а их операции, соответственно, зависят от различных схем
логистического обеспечения. Хотя моджахеды были очень тесно связаны друг с
другом внутри своего собственного кластера, они были отделены от тех,
кто попал в другие кластеры. Исключения из этого правила очень
немногочисленны. Сирийцы (Яркас, Дарказанли и Заммар) знали друг друга и для
них границы между ближневосточным и магрибским кластером не
существовало. Муссауи побывал во всех трех кластерах. Он начинал с магрибски-
ми арабами в Англии, связался в Афганистане с группой ближневосточных
арабов, направивших его учиться летному делу в Малайзию, где он
встретился с представителями кластера из Юго-Восточной Азии. Когда его
арестовали он был связан с кластером ближневосточных арабов через Бин абу-
Шибха. Халид Шейх Мухаммед и его протеже Мухаммад Джабара также
выступали в роли мостов между кластерами ближневосточных арабов и
представителей Юго-Восточной Азии.
Заключение
В заключение можно сказать, что в законченном виде глобальный салафит-
ский джихад состоит из четырех основных кластеров, окруженных
бесчисленными островами, образованными из клик и потенциальных кандидатов-
одиночек. Наверху располагается кластер Центрального аппарата, который
связан со всеми остальными кластерами. Структура этого кластера с
трудом поддается описанию. Она являет собой и неформальную
самоорганизующуюся группу друзей и знакомых, сформировавшуюся в ходе советско-
афганской войны, и иерархическую организацию с эмиром в лице Усамы
бин Ладена, которого поддерживает шура в составе примерно десятка
членов, среди которых преобладают египтяне. Этот аппарат делится на четыре
комитета — по финансовым, военным, религиозным вопросам и по
вопросам связей с общественности. Нет никаких упоминаний о подразделениях,
которые занимались бы кадрами, вербовкой, разведкой или логистикой. Я
предполагаю, что первая функция, вероятно, относится к ведению комитета
по финансовым вопросам, тогда как две последние выполняются
комитетом по военным вопросам. Какое подразделение занимается вербовкой по-
прежнему остается тайной.
Два арабских кластера по сути приближаются к сетевым структурам
«малого мира». Кластер представителей Юго-Восточной Азии состоит из
членов «Джемаа исламийя», организация которой демонстрирует более
выраженную иерархию. Между отдельными организациями в рамках джихада
существует множество альянсов. К кластеру магрибских арабов близки
180

«Салафитская группа призыва и борьбы» и бывшая «Вооруженная
исламская группа», марокканская «Салафийя джихадийя» и разнообразные менее
крупные организации воинствующего джихада. Группа ближневосточных
арабов близка к Египетскому исламскому джихаду (фактически «Аль-
Каида» ныне официально объединилась с этой организацией), Египетской
исламской группе, группе «Аль-Таухид» и различным более мелким
йеменским организациям. Индонезийская «Джемаа исламийя» состоит в
тесном союзе с «Исламским фронтом освобождения Моро». Эти организации
— верхушка айсберга, т.е. всех тех, кто симпатизирует джихаду и,
возможно, хочет принять в нем участие. Данная гораздо более многочисленная
разобщенная и неорганизованная сеть состоит из мелких клик и одиночек,
желающих, но не сумевших вступить в джихад. Этот резерв потенциальных
кандидатов может увеличиваться или уменьшаться в соответствии с
общественно-политическими событиями в мире. Но для того, чтобы вступить в
джихад этим индивидам все равно нужно найти мост к нему.
Данная сетевая структура — эта та картина, которая вырисовывается на
основе моих данных. Валдис Кребс (Valdis Krebs, 2002а и 2002b)
опубликовал раннюю версию карты сети террористов, совершивших операции 11
сентября, основанную на предварительных данных. Получившаяся в итоге схема
неточно отражает одни связующие звенья и игнорирует другие, гораздо
более важные. Он шел по верному пути, но поторопился с публикацией.
Представленная в данной работе картина больше совпадает с тем, что мы к
настоящему времени узнали об устройстве и динамике этих сетевых структур.
Никакой иной подход к изучению терроризма не позволяет сделать
такие выводы, которые становятся возможными благодаря проведенному
анализу неформальных общественных сетевых структур. Эти выводы
поддаются эмпирической проверке. В настоящей главе я говорил о
самоорганизующейся эволюции некоторых кластеров и о том, как это сказывалось
на их структуре, их устойчивости к случайным ударам и уязвимости для
прицельных ударов, распределении и способности проводить вооруженные
операции в Соединенных Штатах, а также о том, как отсутствие у сетевой
структуры укорененности в обществе ограничивает ее оперативные
возможности. Я также выдвинул тезисы относительно типов джихадистов, их
частых объединений в клики, которые оказывают на своих членов
трансформирующий эффект, и о том, что обобщенного образа моджахеда не
существует. Я проанализировал воздействие на джихад новых
коммуникационных технологий и Интернета; утверждал, что топология сетевой
структуры сказывается на ее гибкости и действенности, и сделал вывод о
решающей роли, которую играют слабые связи между дальними знакомыми,
обеспечивающие критически важные мосты к джихаду.
Вполне возможно, что самой блестящей находкой Усамы бин Ладена
стало бы его решение позволить сети глобального салафитского джихада
181

развиваться спонтанно и естественно, без излишнего вмешательства в ее
развитие, не считая направления этого процесса с помощью стимулов
благодаря своему контролю над ресурсами. Система эволюционировала в
сетевую структуру «малого мира», обладающую стойкостью и гибкостью, и
стала более воинственной и глобальной как по внутренним, так и по
внешним причинам. Политика относительного невмешательства Бин Ладена и
его неоднократные призывы к единению исламистов перед лицом
«дальнего врага» необычны. Расхожим мнением по поводу терроризма является
идея о том, что лидеры террористов поражены «злокачественным
нарциссизмом» (Post, Ruby and Shaw, 2002b: 118). Как психиатру-практику мне
неведомо ни одно надежное и общепринятое определение этого туманного
термина, но, похоже, подразумевается, что лидеры террористов
наслаждаются своей властью и контролем над своими организациями. Усама бин
Ладен выглядит полной противоположностью этому образу. Он занимается
публичной самокритикой и внешне выражает готовность отказаться от
контроля над организацией (что подразумевало бы наличие более
иерархической структуры) во имя эффективности. Он не выражает своего
недовольства при помощи убийства своих потенциальных соперников, а просто
лишает их финансовой поддержки до тех пор, пока они не вернутся под его
крыло. Данный тип руководства встречается редко и вполне может
объяснять живучесть глобального салафитского джихада, его способность
реагировать на меняющиеся условия и его широкую притягательность для
мусульманской молодежи.
Абу Бакар Баасир взял на вооружение более стандартный стиль
руководства. Хотя построенная на твердых иерархических принципах «Джемаа
исламийя» гораздо дольше уклонялась от внимания властей, чем «Аль-
Каида», сейчас она находится под угрозой исчезновения. В 2000 г.
индонезийское правительство не среагировало на масштабный заговор с целью
организации взрывов в церквях накануне Рождества. Взрывы на Бали в 2002 г.
подтолкнули его к действиям. В настоящее время большинство
руководителей «Джемаа исламийя» сидит в тюрьме. Найти замену лидерам,
оказавшимся в заключении, будет трудно, хотя некоторые другие руководители
все еще на свободе и, возможно, способны восстановить эту сеть.
Аналогичным образом, правительство Сингапура сумело ликвидировать угрозу
со стороны «Джемаа исламийя» потому, что ее четко упорядоченная
структура создавалась сверху вниз, вместо того, чтобы развиваться снизу вверх.
Напротив, топология остальной части глобального салафитского джихада
позволила ему выдержать гораздо более сокрушительный удар со стороны
американского правительства, которого подвигли на это ужасы операций
11 сентября.
182

Заключение
Глобальный салафитский джихад является угрозой миру. Арена его
действий — весь земной шар, его апокалиптические воззрения преодолевают все
барьеры, способные помешать планируемым им зверствам. Для
осуществления своей миссии он, не колеблясь, применит оружие массового
уничтожения. Уничтожение этого движения является императивом. Война с этим
видом терроризма должна вестись на многих фронтах. За рамки данного
исследования выходят некоторые факторы, действующие на макроуровне,
которые оказали влияние на это общественное движение мусульманского
возрождения, такие как западная политика в отношении мусульманских
стран, социальная политика в сфере иммиграции и образования в странах
Запада, проблемы в сфере занятости на Ближнем Востоке и
государственная политика в отношении религии. Более широкие социальные,
культурные, экономические и политические факторы, способствующие развитию
джихада, уже были весьма компетентно освещены несколькими другими
авторами (Khosrokhavar, 1997 и 2002; Кепель, 2004; Roy, 2002). В
заключение я ограничусь практическими рекомендациями, вытекающими из
полученных мной эмпирических данных.
Вопросы правоохранительной деятельности
В войне против терроризма Соединенные Штаты и многие другие страны
уже делают многое правильно. Значительная часть последующих
рекомендаций равнозначна просто добросовестной полицейской работе. Анализ
общественных сетевых структур придает ей теоретическую структуру.
Точки
Природа сетевых структур различных кластеров, составляющих
глобальный салафитский джихад, диктует разнообразие стратегий.
Аппроксимирование «малых миров» магрибских и ближневосточных арабских сетей
предполагает необходимость нанесения скоординированных ударов по их
социальным узловым точкам. Они особенно уязвимы, поскольку через них
осуществляется большая часть связей и контактов участников джихада.
Арест этих индивидов низвел бы данные сети до изолированных
подразделений, одиночек или клик, которые будут неспособны проводить сложные
широкомасштабные операции в силу отсутствия опыта, логистической и
финансовой поддержки. Полностью предотвратить небольшие операции
было бы очень трудно, но без впечатляющих успехов, поддерживающих их
мотивацию для террора, изолированные исполнители утратят энтузиазм.
Эти небольшие операции, как показали взрывы в Касабланке в 2003 г., по-
183

прежнему могут уносить немало жизней. Но к ним следует относиться
исключительно как к проблеме правоохранительной деятельности. Это сведет
терроризм до уровня простой преступности и не даст террористам вести
пропаганду джихада, которая способна и далее вдохновлять отчужденных
молодых людей вступать на путь служения его делу. Победа в медиавойне
за то, чтобы террористы воспринимались как преступники, а не как
отважные моджахеды, особенно важна для уничтожения притягательности
самопожертвования за общее дело и ради отвращения потенциальных
террористов от участия в таких действиях.
Произвольные аресты индивидов низшего звена (точек) на пограничных
пунктах не приведут эту сеть к деградации. Повышенная бдительность
помешает террористам прибыть в Соединенные Штаты и не даст им
проводить операции на американской земле. Это хорошо, но такая защита -
результат не так действительных арестов террористов, как страха перед
арестом, который отбивает желание других террористов приезжать сюда. Тем
не менее, это не приведет к уничтожению терроризма, а перенацеливает его
на легкие цели в более доступных для удара странах. Прокатившаяся после
11 сентября волна взрывов в таких традиционных убежищах террористов
как Саудовская Аравия, Индонезия, Марокко, Йемен, Пакистан и
Афганистан представляется косвенным признанием террористами своей слабости.
Данные операции вызвали ответные действия со стороны этих государств,
ранее не проявлявших особого желания ловить террористов или подвергать
их судебному преследованию на своей территории. Эти преследования
лишают террористов убежища, которым они прежде пользовались, и ведет к
дальнейшему упадку их сетевых структур. Энтузиазм, который в последние
годы проявляют Индонезия, Саудовская Аравия и Марокко в отношении
войны с терроризмом, суть прямой результат нарушения террористами
негласного принципа правительственной политики этих стран — «живи и
давай жить другим». Сейчас, когда террористов лишили доступа к другим
целям, высока угроза террористических атак против Великобритании,
традиционно являвшейся убежищем для многих террористов, которых судили
и подвергали тюремным заключениям в других странах.
Характер сетевых структур «Джемаа исламийя» диктует другую
стратегию. «Джемаа исламийя» построена по иерархическому принципу и эту
сеть можно привести к упадку, «обезглавив» ее, т.е. арестовав ее лидеров.
Усилия по их поимке прилагаются со времени взрывов на Бали в 2002 г. и
если ее лидеры будут лишены возможности восстановить ее сверху донизу,
«Джемаа исламийя» может быть уничтожена. Планирование и обеспечение
операций в ней всегда осуществлялись сверху вниз и мало что
свидетельствует о проявлении инициативы на местах. Эта сеть, большинство членов
которой вышли из исламских школ-интернатов, где они подвергались ин-
доктринации глобальной салафитской идеологией, была построена по
184

принципу ученичества. Указанные школы необходимо закрыть для
предотвращения дальнейшего обучения террористов. Малайзийское
правительство уже закрыло школу «Песентрен Лукманул Хакием». Индонезийскому
правительству нужно сделать то же самое с «Пондок Нгруки». Поскольку
члены «Джемаа исламийя» имели весьма тесные связи с этими школами,
следует выследить и расследовать деятельность их преподавателей и
учащихся за последние два десятилетия. В Индонезии это значительно сузит
поле для работы в данной области.
С прагматической точки зрения, для сил охраны правопорядка
подсказкой о готовящихся нелегальных операциях могут служить изменения в
религиозном поведении. Салафитам предписано придерживаться строгого
кодекса в плане поведения, одежды и внешнего вида, а потому они легко
узнаваемы. Они воздерживаются от алкоголя и половых вольностей,
отращивают бороды и одеваются в традиционном мусульманском стиле.
Неожиданный отказ от такого стиля жизни должен вызвать тревогу. Сбрива-
ние бород, облачение в западные наряды или использование парфюмерии в
аэропортах может стать сигналом о том, что они пытаются слиться с
окружающими или скрыть что-то от властей. На самом деле любая неожиданная
смена салафитского облика на западный должна немедленно становиться
предметом расследования. Есть вероятность того, что такая тревога окажется
ложной и она не может служить основанием для ареста, но это должно
усилить подозрения относительно причин подобных перемен. «Глаза и уши»
разведки внутри салафитской общины должны предупреждать власти об
этой перемене, побуждая к незамедлительному расследованию.
Аналогичным образом, подозрения должны усилиться в случае, если
мусульманин-салафит требует выдать ему новый паспорт. Часто те, кто
направлялся на Запад, сообщали об утере своих паспортов, дабы замести
любые следы предыдущих поездок в Афганистан или Пакистан, которые
могли бы спровоцировать тщательную проверку на пограничных пунктах.
Данная попытка скрыть прошлые поездки может служить индикатором
враждебных намерений.
Связи
Один из основных выводов настоящего исследования состоит в том, что
социальные узы играют более важную роль в появлении глобального
салафитского джихада, нежели идеология. Нужно отслеживать друзей и
знакомых выявленных террористов и расследовать их деятельность вне
зависимости от места их проживания. Особенно важны те из них, кто дружил с
террористом непосредственно перед тем, как он вступил на путь
осуществления джихада, например, поехал в Афганистан для прохождения
подготовки. Эти друзья способствовали его трансформации из отчужденного му-
185

сульманина в моджахеда, преданного делу глобального салафизма.
Поскольку они были близкими друзьями, возможно членами клики, эти
друзья, вероятно, сами являются моджахедами или активными сторонниками
глобального джихада. Учитывая, как много времени члены клики проводят
вместе и плотность сети связей, которые они представляют, выявление всех
членов клики не станет столь уж трудной задачей. Каждый ее член должен
стать объектом расследования на предмет формальных связей с джихадом.
В рамках данного процесса не следует упускать из виду и родственников,
включая неединокровных, особенно в случае людей, обращенных в ислам.
Периферийные социальные контакты имеют принципиально важное
значение для процесса вступления в джихад. Этих людей также
необходимо выявлять и расследовать их деятельность, поскольку именно они
обеспечили знакомство потенциальных моджахедов с джихадом. Без этих
мостов потенциальные кандидаты не сумели бы вступить в джихад. Этих
индивидов выявить будет сложнее, потому что они не являлись составной
частью плотной сетевой структуры клик. Однако обретаются они, вероятно,
там, где члены клики нашли их, а именно — при мечетях, которые по
традиции направляли потенциальных кандидатов в афганские учебные лагеря.
За этими немногочисленными мечетями нужно осуществлять тщательный
надзор или же закрыть их. Следует подвергать проверке те места, где
устанавливались связи с джихадом до этого — на случай, если индивид,
играющий роль моста, «лег на дно» где-то поблизости. Он мог также
переехать и тогда поиски следует сконцентрировать на тех лицах, которые
находились рядом в момент контакта с джихадом — дополнительно ко всем
подозрительным прихожанам, давно посещающим данную мечеть. Угроза
лишения свободы формирует враждебный климат и мешает этим людям-
мостам свободно рекламировать свою связь с джихадом и поощрять
вовлечение в него новых членов. Кроме того, с точки зрения возможного
сотрудничества с разведывательными службами эти люди-мосты могут
оказаться полезнее, чем члены клики, сильные эмоциональные узы внутри
которой пресекают возможность предательства.
Уже установлена важность перехвата и мониторинга связи между
террористами, осуществляемой посредством спутниковых и стационарных
телефонов, электронной почты, факсимильной связи и чатов в Интернете.
Благодаря продуктивному международному сотрудничеству полицейских
служб эта деятельность привела к аресту многих важных террористов.
Установка подслушивающих устройств в местах, где часто бывают
террористы, также создала возможность отслеживать их совместные действия.
Даже если эти связи не становятся объектом мониторинга, страх того, что он
осуществляется, может замедлить коммуникации между террористами,
потому что они прибегают к более медленным, более безопасным средствам
обмена информации, таким как письма или личные контакты. Это снижает
186

их способность осуществлять контроль над операциями во всемирном
масштабе. Неудача заговора, целью которого был подрыв боевых кораблей
в Гибралтарском проливе летом 2002 г., частично стала результатом
подобных трудностей со связью между диверсантами на месте и
ответственным лицом, осуществлявшим надзор за операцией в целом.
Ликвидация легкодоступных учебных лагерей не даст потенциальным
кандидатам возможность пройти обучение террористическим навыкам и
найти ресурсы, необходимые для выполнения операции. Лагеря в
Афганистане и на Филиппинах уже уничтожены. Возможно, вне зоны контроля
мировых правительств еще существуют некоторые районы, где может
проходить обучение — на Филиппинах, в Пакистане, Афганистане,
Индонезии, Йемене, Палестине, Ливане, Чечне и мусульманских государствах
Центральной Азии. Некоторые несостоявшиеся государства, которые не
способны обеспечить контроль над значительной частью своей территории,
являются потенциальным местом для расположения подобных лагерей.
Однако их удаленность, которая обеспечивает защиту от действенного
государственного вмешательства, одновременно является препятствием,
лишающим потенциальных моджахедов легкого доступа к ним. Тем не менее,
следует отслеживать подозрительные передвижения, особенно
мусульманских фундаменталистов, для обнаружения новых лагерей. Удаленные
районы Ирака с легким доступом в Иран, Турцию или Сирию в будущем могут
стать местом, где появятся такие лагеря, поскольку присутствие войск США
в Ираке будет действовать как магнит на террористов-салафитов, которые
естественно станут выбирать в качестве объекта операций тех, кого они
считают неверными интервентами, вторгшимися на мусульманские земли.
Возросшая повсюду в мире после 11 сентября 2001 г. бдительность
затрудняет создание таких учебных лагерей. Я подозреваю, что в будущем
подготовка глобальных моджахедов-салафитов будет проводиться на
местах, там, где появились кандидаты-добровольцы. Если это так, то пример
Марокко может оказаться прообразом грядущих событий. Те, кто
совершили взрывы в Касабланке, на выходные или на неделю отправлялись в
туристические походы в пещеры или леса в окрестностях больших городов, где
жили, подчиняясь военной дисциплине, и обучались изготовлению
взрывных устройств у местных «экспертов», которые ранее прошли подготовку в
Афганистане. Качество этого обучения было низким, но результатом их
усилий все же стала масштабная бойня.
Проникновение в глобальный салафитский джихад
Сейчас основным приоритетом следует сделать широкое проникновение в
джихад. Задача вербовки агентов на местах затруднена по причине сильных
эмоциональных уз между членами джихада, что предопределяет их неже-
187

лание предавать друзей и веру. Наилучшим подходом к проблеме
проникновения в джихад является вербовка агентов из среды тех, кто прошел
соответствующую подготовку, но в джихад не вступил. Хотя какие-либо
свидетельства активного участия этих людей в террористических операциях
отсутствуют, их преследуют за предоставление материальной поддержки и
ресурсов джихаду. Прежде, чем преследовать их, следует приложить все
усилия для того, чтобы переубедить их вернуться обратно и вступить в джихад.
Способность тайно действовать в Соединенных Штатах делает этих людей
привлекательными с точки зрения вербовки для джихада. В настоящее
время, однако, из страха перед преследованием они вряд ли добровольно
признаются, что прошли обучение в Афганистане. Может быть, политика
предоставления иммунитета в обмен на добросовестное содействие в войне
против джихада смогла бы убедить кого-то из добровольцев.
Из моего исследования происхождения и условий, в которых выросли и
жили моджахеды, вытекает, что завербовать агента на месте будет
затруднительно по причине его приверженности вере и сильных эмоциональных уз с
его товарищами-террористами. Возможность, что некоторые из моджахедов
разочаруются в своих организациях, всегда остается. Большинство из них
попытается исчезнуть и вести себя тихо — стратегия «лакаваннской
шестерки». Кто-то, возможно, захочет предоставить информацию в обмен на то, что
это будет учтено при судебном разбирательстве. Таков пример Аль-Фадля и
Херктоу, которые давали показания на суде по делу о взрывах посольств в
Восточной Африке в 2001 г. Источниками разочарования в одном случае
было отсутствие поддержки со стороны организации, а в другом —
обнаружение факта присвоения общих денег. Если они еще не сожгли за собой мосты,
правительство должно быть готово попытаться убедить этих людей
обратиться и хотя бы на время вернуться в джихад в качестве агентов на местах.
Если террористическая организация терпит неудачу за неудачей, то, по
крайней мере, некоторых из ее членов может охватить разочарование, что может
сделать их более склонными к сделке с преследующими их
государственными органами. Правительству следует разрекламировать некую программу
учета смягчающих обстоятельств, строго на индивидуальной основе, дабы
поощрить тех, кто готов добровольно предложить свои услуги в качестве
перебежчиков или агентов на местах. На шкале приоритетов ликвидация
угрозы терроризма должна стоять выше работы по преследованию бывших
террористов с целью их образцово-показательного осуждения. Если члены
«лакаваннской шестерки», как сообщала пресса, не планировали никаких
терактов, то агрессивная линия по их преследованию без изучения возможностей
их использования для проникновения в джихад служит примером
упущенного шанса в войне с терроризмом. Я выступаю за подход, сочетающий
«пряник» (щедрые предложения при вынесении приговора с учетом
сотрудничества человека с правоохранительными органами и его готовности пойти на
188

риск в борьбе с терроризмом) и «кнут» (агрессивное преследование
террористов, их сообщников и активных сторонников с целью ликвидации открыто
действующих лиц, играющих роль мостов к джихаду).
Вряд ли разведывательным службам удастся обзавестись агентом на
месте, внезапно схватив его или следуя классической схеме вербовки.
Скорее они добьются успеха, если сначала определят личность
террориста, а затем разыщут и завербуют близкого к нему, но не участвующего в
джихаде человека. Последний, возможно, в большей мере будет склонен
сотрудничать с властями с тем, чтобы впоследствии сблизиться с
террористом — своим родственником или другом. Эти прежние социальные
связи помогут промежуточным агентам установить контакт с
террористами, проверить их на предмет уязвимости и постепенно предложить
сотрудничество с правительством, если террорист уязвим перед подобным
воздействием и поддается ему. Данный опосредованный подход имеет
большие шансы на успех, нежели прямой.
Имамы консервативных или фундаменталистских мечетей,
отвергающие терроризм, могли бы стать отличными источниками информации о
своей пастве. Если бы их удалось привлечь к этому процессу, то они стали
бы ценными союзниками в войне против терроризма. Они, возможно,
знают, кто из их прихожан являются родственниками или бывшими друзьями
лиц, подозреваемых в терроризме. Такие люди могут стать
промежуточными агентами, способными прощупать террориста. Опять же
преждевременный арест способен сорвать решение гораздо более важной задачи
проникновения в террористическую организацию.
Сокращение резерва потенциальных террористов
Война против глобального салафитского джихада требует также активной
поддержки со стороны мусульманских общин в США и в других странах.
Взаимодействие с ними требует навыков и восприимчивости к культурным
особенностям — точно так же, как и в случае вербовки агентов-мусульман
и работы с ними. Для работы с этими группам населения и агентами я бы
предложил сформировать особые кадры офицеров-специалистов, имеющих
хорошую подготовку по вопросам мусульманской культуры и, возможно,
языка. Можно было бы даже дополнительно разделить эти кадры согласно
специализации — на тех, кто работает с выходцами из Юго-Восточной
Азии, ближневосточными арабами и с арабами Магриба. Жесткая и
враждебная политика властей по отношению к американскому мусульманскому
сообществу не обеспечит его поддержки в борьбе США с джихадом.
Американским ведомствам срочно требуется предпринять активные меры для
восстановления своих прежних добрых отношений с мусульманским
сообществом и для завоевания его поддержки.
189

Не все мусульманские фундаменталисты одинаковы. Точно так же, как
европейские социалисты выступали в роли бастиона против советского
коммунизма в двадцатом веке, так и мирные фундаменталистские
мусульманские группы типа «Таблиги Джамаат» могут помочь сформулировать
послание мира и дать отпор террористическому насилию. Их помощь
принципиально важна для усилий по нейтрализации террористических
сетей, поскольку они привлекают те же группы отчужденных молодых
людей, что и глобальный салафитский джихад, и могут предложить им
мирную альтернативу терроризму. Глобальный джихад проник во многие такие
организации, и они, возможно, будут приветствовать внешнюю помощь в
деле восстановления своей чистоты путем разоблачения и очищения от тех,
кто извращает суть их проповеди.
Глобальный салафитский джихад подпитывается антизападной и
антиамериканской риторикой, исполненной ненависти. Подобные рассуждения,
ориентированные на разжигание злобы, является необходимым условием
джихада и его оправданием. Важно искоренять его и поощрять
гражданский диалог в мусульманских общинах. Я считаю необходимым учредить
некую международную антидиффамационную лигу для мониторинга этого
языка ненависти и для работы с соответствующими органами прессы,
религиозными организациями, правительствами и судебными инстанциями с
целью его обуздания и осуждения. Объектом ее работы должен стать не
только мусульманский радикализм, но и любая форма нетолерантного
экстремизма, проповедующего насилие, а не диалог. Правительству США
следует продемонстрировать серьезную поддержку подобной программе
распространения всеобщей толерантности и мира. Речи, пропитанные
ненавистью к Америке и к Западу, неприемлемы. Британцы уже заняли такую
позицию и запретили некоторым имамам-экстремистам выступать с
проповедями. Существуют признаки того, что после взрывов в Эр-Рияде в 2002 г.
саудовское правительство начало переоценку роли экстремистских
ваххабитских проповедей в мотивировании терроризма. Следует поощрять
данную политику, но сделать нужно гораздо больше. Эта кампания за
толерантность должна привлечь на свою сторону многих храбрых мусульман,
бросающих вызов экстремистских ваххабитским толкованиям. Увольнение
саудовского журналиста Джамаля Хашогги указывает на то, что в
королевстве по-прежнему существует сильное сопротивление подобным вызовам.
Правительству США следует выступить с резким протестом в адрес сау-
довцев по поводу этого увольнения и поощрить процесс предоставления
большей свободы политически стерильной саудовской прессе.
Следует также активно противодействовать антиамериканским и
антизападным настроениям во всем мире благодаря средствам массовой
информации. Журналы и газеты, представляющие заслуживающие доверия
новости, нужно сделать широко доступными в целях противодействия раз-
190

личным отъявленно лживым слухам, распространяемым экстремистской
прессой. Новостные телекомпании могут подавать народам стран Ближнего
Востока более сбалансированную картину событий и поощрять реальные
дискуссии о социально-экономических проблемах региона.
Вторжение США в Ирак изменило ландшафт Ближнего Востока,
превратив Соединенные Штаты в непосредственного участника
ближневосточной политики. Теперь, когда войска США находятся в Ираке, этот
конфликт стал лакмусовой бумажкой нашей роли на Ближнем Востоке и
будет определять масштабы резерва потенциальных молодых добровольцев
джихада. Если усилия США по восстановлению Ирака окажутся
тщетными, то глобальный джихад получит мощный импульс и Соединенным
Штатам придется готовиться к росту числа террористических операций. Если
Ирак сможет обрести ответственное перед народом правительство, а его
народ получит возможность жить в достатке и процветании и восстановить
свою прошлую культурную славу он станет образцом для остальных
ближневосточных стран. Ирак является величайшей возможностью, но также и
огромной опасностью. Эти процессы займут десятилетия. Критически
важными станут несколько ближайших лет.
Ирак также может привлечь всех потенциальных антизападных
моджахедов, жаждущих воевать с неверными, вторгшимися в «дар аль-ислам».
Теперь, когда Ирак освобожден от Саддама Хусейна, наше присутствие
здесь многие рассматривают как оккупацию. Сбор международной
группировки моджахедов придает новую энергию глобальному салафитскому
джихаду, который в эпоху после 11 сентября стал сходить на нет.
Потенциально Ирак может стать местом наподобие Пешавара или Хартума, где
идеология глобального джихада получит дальнейшее развитие, а
вдохновение джихада обретет новую силу.
Несмотря на некоторые крупные победы, мы пока не разгромили
глобальный салафитский джихад. Учитывая его структуру, он, в случае
ослабления нашей бдительности, спонтанно восстановит себя. Мы должны
продолжать нашу битву, опираясь на знание его сетевой структуры и динамики
развития. При условии добросовестной работы правоохранительных и
разведывательных органов в сочетании с более масштабными мерами,
международной помощью и эффективной политикой в Ираке мы способны
окончательно покончить с ним.
Позвольте мне в качестве завершения отметить, что я заранее предвижу
возражения в адрес проведенного мною анализа. Согласно моей оценке,
глобальный салафитский джихад представляет собой скорее
самоорганизующуюся сетевую структуру с необычными характеристиками стойкости и
гибкости, чем структуру, созданную по воле Бин Ладена (интенциональный
аргумент). Такой подход способен вызывать беспокойство у некоторых людей,
поскольку подобный слабый структуралистской анализ может быть воспри-
191

нят как попытка смягчить вину Бин Ладена и других террористов. В свою
защиту скажу, что — прошу мне поверить — этот структуралистский
оттенок в настоящее время необходим для того, чтобы противодействовать
сильному интенциональному уклону в этой области исследования. Я не отрицаю
аргументы интенционалистов. Моджахеды были воодушевленными
убийцами, а не роботами, которые просто реагируют на социальные трудности или
динамику развития групп. Хотя их успех зависел во многом от динамики их
сетевых структур, им самим были присущи рвение и приверженность делу
джихада. Во многом успех операции 11 сентября был обеспечен благодаря
преданности делу Атты, Бин аль-Шибха и Халида Шейха Мухаммеда и
вдохновению со стороны Усамы бин Ладена. Социальным силам, возможно,
оказалось трудно противостоять, но следует признать ответственность
террористов за выбор между энтузиазмом и нерешительностью. Однако, за
определенным пределом это просто не имеет значения. Тонкие нюансы степени
виновности теряются в море опустошения. Любые тонкие различия в
степени уголовной ответственности были смыты кровавой приливной волной 11
сентября 2001 г. Пусть не останется никаких сомнений в том, что я считаю
террористов-участников глобального салафитского джихада в высшей
степени виновными за их колоссальное преступление.

Приложение:
Имена террористов
Имена моджахедов отсортированы по кластерам и в хронологическом
порядке по времени вступления в джихад.
Имя
Прозвище
Год и место
рождения \
Центральный аппарат «Аль-Каиды»
Усама Бин Ладен
Айман аз-Завахири
Али Амина аль-Рашиди
Субхи Мухаммед абу Сита
| Шейх Омар Абдель Рахман
Мухаммед Шауки
аль-Исламбули
Заин аль-Абидин Мухаммед
Хуссейн
Мухаммед Ибрагим
Маккави
Мустафа Ахмед аль-Хаусави
Рифай Ахмед Taxa
Талат Фуад Казим
Усама Рушди
Мустафа Ахмед Хассан Хамза
Халид Шейх Мухаммед
Халид Абдель Рахман
аль-Фавваз
Ахмед Фадль аль-Калайла
Мухаммед аз-Завахири
Омар Махмуд Отман
Мамдух Махмуд Салим
Хамид аль-Фахири
Ахмад Хуссейн Мустафа
Уджайса
Джамаль Ахмед Мухаммед
| аль-Фадль
Абу Абдулла
Абдель Муиз, Доктор Hyp
Абу Убайда аль-Баншири
Абу Хафс
аль-Масри, Мухаммед Атеф
Абу Зубайда
Сайф аль-Адл аль-Мадани
Абу Ясир
Абу Мусаб аз-Заркауи
Абу Катада
Абу Хаджер аль-Ираки
Ибн аль-Шейх аль-Либи
1957, 1
Саудовская Аравия
1951, Египет
Египет
1957, Египет 1
1938, Египет
1955, Египет
1971,
Саудовская Аравия
1945, Египет
1968,
Саудовская Аравия
1954, Египет
1956, Египет
1960, Египет
1957, Египет
1965, Кувейт
1962, Кувейт
1966, Иордания
1954, Египет
1960, Иордания
1958, Ирак
1971, Ливия
1 1962, Египет
1963, Судан
13-9777
193

Усама Сиддик Али Айюб
Мунтазир
Вадих эль-Хаге
Сайд аль-Сайид Салама
Халид
Ахмед Сайд Хадр
Ясир Тауфик аль-Сирри
Сулейман абу-Хайт
Мустафа Камель
Тарват Сала Шитахи
Адиль Мухаммед Абд
аль-Маджид
Абд аль-Азиз Муса
аль-Джамаль
Абу Абдулла
аль-Лубнани
Абу Абдуррахман аль-
Канади
Абу Аммар
Абу Хамза аль-Масри
Абд аль-Бари
1966, Египет
1960, Ливан
1963, Египет
1948, Египет
1962, Египет
1965, Кувейт
1958, Египет
1960, Египет
1959, Египет
1955, Египет
Кластер Ближневосточных арабов
Валид Мухамед Тауфик
бин Атташ
Махмуд Абухалима
Али Абдель Сууд Мухаммед
| Мустафа
Халид аль-Сайид Али абу
аль-Дахаб
Абдул Басит Махмуд Абдул
Карим
Абдул Хаким Мурад
Вали Хан Амин Шах
Абдул Шакур
Абдул Азиз Фахд Нассер
РийядХаджир
Мусли Шамрани
Халед Ахмед Сайд
Эль-Хуссейн Херктоу
Мухаммед Садек Оде
| Абдалла Мухаммед Фазул
Халлад
Али Мухаммед, Джефф
Шейх Адам
Рамзи Юсеф
Усама
Абу Сайд Магреби
Абу Яссер
Йемен
1959, Египет
1952, Египет
1964, Египет
1968, Кувейт
1968, Кувейт
1967, Афганистан
1972, Пакистан
1970,
Саудовская Аравия
1970,
Саудовская Аравия
1970, |
Саудовская Аравия
1970,
Саудовская Аравия
1964, Марокко
1965,
| Саудовская Аравия
1 Харун Фазул | 1973,
194

Халфан Хамис Мухаммед
Ахмед Омар Шейх
Мухамаду Улд Слахи
Абд аль-Рахим аль-Нашири
Мухаммед Хеидар Заммар
Мухаммед Рашид Дауд
аль-Оухали
Мамун Дарказанли
Мухаммад бин Нассер
Белфас
Мунир аль-Мотассадек
Абдельгани Мзуди
СаидБахаджи
Мухамед аль-Амир Авад
аль-СаедАтта
Рамзи Мухаммед Абдулла
бин аль-Шибх
Зияд Амир Джарра
Марван аль-Шеххи
Закария Эссабар
Хани Ханжур
Наваф аль-Хазми
Халид аль-Мидхар
Салим аль-Хазми
Маджед Мишан аль-Харби
Ваиль Мухаммед аль-Шехри
Валид Мухаммед аль-Шехри
Хамза аль-Гамди
Ахмед Ибрагим аль-Гамди
Ахмед Ибрагим аль-Хазнави
1 аль-Гамди
Абу Билал аль-Макки
Абу Ильяс
Абу Абдул Рахман
аль-Масри
Абу Тарек аль-Лубнани
Абу Какаа аль-Катари
Орва аль-Таифи
Рабиа аль-Макки
Синан
Билал аль-Макки
Маджед, Мокед,
Аль-Ахнаф
Абу Мосаэб аль-Джануби
Абу Салман
Джулайбиб аль-Гамди
Икрима аль-Гамди
Ибн Джарра аль-Гамди
Коморские острова
1973, Танзания
1973, Англия
1970, Мавритания
1966,
Саудовская Аравия
1961, Сирия
1977, Англия
1958, Сирия
1946, Индонезия
1974, Марокко
1974, Марокко
1975, Германия
1968, Египет
1972, Йемен
1975, Ливан
1978, Объединенные
Арабские Эмираты
1977, Марокко
1972,
Саудовская Аравия
1975,
Саудовская Аравия
1974,
Саудовская Аравия )
1979,
Саудовская Аравия
1979,
Саудовская Аравия
1975,
Саудовская Аравия
1980,
Саудовская Аравия
1981,
Саудовская Аравия
1980,
Саудовская Аравия
1981,
1 Саудовская Аравия
13*
195

Абдул Азиз аль-Омари
Сатам Мухаммед аль-Суками
Файез Ахмед аль-Шехри
Муханнад аль-Шехри
Сайд аль-Гамди
Ахмед аль-Нами
Зухаир Хилал Мухаммед
аль-Тбаити
Хосе Падилья
Аднан Гулыиаир Мухаммед
эль-Шукри-Джума
Камаль Дервиш
Мухаммед Мансур Джабара
Абдул Рахман Мансур Джабара
Шади Абдулла
Омар Хан Шариф
Асиф Ханиф
Джамаль Ахмед Мухаммед
| аль-Бадави
Фахдаль-Кусо
Халед Мухаммед Джехани
АбдаллаХадр
Абдель Рахман Хадр
ОмарХадр
Али Абдал Рахман Сайд аль-
Факаси аль-Гамди
Отман Хади Макбулд аль-
| Марди аль-Омари
Мухаммад Отман аль-Шехри
Турки Мишал Дандани
Абу-Ль Абас аль-Джануби
Азми
Абу Ахмед аль-Эмерати,
Бани Хамр42 i
Омар аль-Азди, Моханд
аль-Шехри
Моатаз
Абу Хашем
Абдулла аль-Мухаджир
Джафар аль-Тайер
Ахмед Хиджази
Сэмми
Абу Абед аль-Рахман
аль-Бадави
Абу Хатхайфа аль-Адани
Абу Бакр
аль-Азди
1978, Объединенные
Арабские Эмираты
1976,
Саудовская Аравия
1977,
Саудовская Аравия
1977,
Саудовская Аравия |
1980,
Саудовская Аравия
1980,
Саудовская Аравия
1976,
Саудовская Аравия |
1970, США
1975,
Саудовская Аравия
1973, США
1982, Кувейт
1980, Кувейт
1977, Иордания
1976, Англия
1981, Пакистан
Йемен
Йемен
1974,
Саудовская Аравия
1980, Канада
1982, Бахрейн
1986, Канада
1974,
Саудовская Аравия
1966,
Саудовская Аравия
1972,
Саудовская Аравия
1976,
1 Саудовская Аравия
В тексте монографии дан иной псевдоним: Файез Рашид Ахмед Хассан аль-
Кади Банихаммад.
196

Кластер Юго-Восточной Азии
Абу Бакар Баасир
Абдулла Сунгкар
Ридуан Исамуддин
Али Гуфрон Бин Нурхасим
Фикируддин Мукти
Абдурагак Абубакар
Джанджалани
Омар аль-Фарук
Лесин Сиавал
Фатхар Рахман аль-Гози
Абдул Азиз
Энжанг Бастаман
Амрози бин Нурхазим
Али Имрон бин Нурхазим
ЯзидСуфаат
АгусДвикарна
Джек Томас
Хашим бин Аббас
Мухаммед Назир бин Аббас
Фаиз бин абу Бакар Бафана
Джафаар бин Мистуки
Сайфулла Юное
Устаз абу-Сомад
Энсеп Нурджаман,
Хамбали
Мухлас
Мухаммед Икбал,
Абу Джибрил
Абу Сайяф
Имам Самудра
Джабир
Джихад Томас
Муклис
1938, Индонезия
1937, Индонезия
1964, Индонезия
1960, Индонезия
1959, Индонезия
1961, Филиппины
1971, Кувейт
Индонезия
1971, Индонезия
1970, Индонезия
Индонезия
1962, Индонезия
1972, Индонезия
1965, Малайзия
1964, Индонезия
1974, Австралия |
1961, Сингапур
1969, Малайзия
1962, Малайзия
1961, Сингапур
1972, Филиппины |
Кластер Магрибских арабов
Абдилла Зияд
Мухамед Зинедин
Стефан Айт Иддир
Радуан Хаммади
Тарек Фалах
Хадер абу Хошар
РашидРамда
Али Тушен
Сафе Бурада
Халед Келькаль
| Карим Кусса
Нассредин Слимани
| Буалем Бенсаид
Рашид
Сайд
Сайд
Терек
Банабас, Мехди
1958, Марокко
1959, Марокко
1973, Франция
1973, Франция
1974, Франция
1965, Иордания
1970, Алжир
1957, Алжир
1970, Франция
1971, Алжир
1972, Франция
1971, Франция
1967, Алжир
197

Смаин Айт Али Белкасем |
Фатех Камель
Кристоф Казе
Лионель Дюмон
РашидСуимди
Омар Земмири
Хосин Бендуи
МулудБугэлэн
Карим Сайд Атмани
АбдуллаУзгар
Амар Махлулиф
РаиидХиджази
Ахмед Рессам
МустафаЛабзи
Абдеррауф Ханначи
Мухаммед Бенсахрия
Аэруби Биндали
Ламин Марони
Фоухад Сабур
Абдель Кадер Махмуд Эс Сайед
Эссид Сами бин Хемэс
Тарек Мааруфи
Имад Эддин Баракат Яркас
Хабиб Закария Муссауи
Джамель Бегхаль
Камель Дауди
Ричард Колвин Рейд
Низар Трабелси
Давид Куртайе
Джером Куртайе
Ясин Акнуш
Эрве Джамель Луазо
Низар бин Мухаммед Наср
Навар
Мухамед Рафики
Мухаммед Дамир
Мехди Дамир
Мухамед аль-Умари
Ришар Пьер Антуан Робер
Мухамед Хассуна
| Мухамед аль-Мехини
В ал ид
Абу Хамза
Доктор, Абу Доха, Хайдар
Абу Ахмед аль-Амрики
Мелиани
Сабер, Омар-путешественник
Абу Дахда
Сахрави
Абдул Рауфф
Сайф аль-Ислам Эттунси
АбуХафс
Абу Абдеррахман, Лхаж
1969, Алжир
1960, Алжир
1969, Франция
1971, Франция
1971, Франция
1966, Франция
1977, Франция
1970, Франция
1966, Марокко
1964, Марокко |
1966, Алжир
1969, США
1967, Алжир
1969, Алжир
1950, Тунис 1
1968, Алжир
1975, Алжир |
1971, Алжир
1965, Франция
1962, Египет |
1968, Тунис 1
1965, Тунис
1960, Сирия
1968, Франция
1965, Алжир
1974, Алжир
1973, Англия
1970, Тунис
1976, Франция |
1974, Франция
1975, Алжир
1973, Франция
1978, Тунис
1974, Марокко
1972, Марокко
1980, Марокко
1979, Марокко
1972, Франция
1981, Марокко
| 1978, Марокко
198

Словарь используемых иностранных понятий
Bau а — официальная клятва верности.
Вид я — нововведения (рассматриваются как искажения, вызванные
немусульманским влиянием, извращающие слово Бога).
Дар ачъ-харб — Земли войны.
Дар аль-Ислам — Земли ислама.
Дар аль-куфр — Земли неверных.
Дар ас-сухль — Земли договора.
Да Уават — призыв к исламу.
Фард аль-айн — личная обязанность мусульманина.
Фард аль-кифайя — коллективная обязанность.
Фитна — искушение или испытание; разобщение в мусульманском
сообществе.
Хадисы — истории, передающие слова и деяния пророка Мухаммеда
людьми, знавшими его.
Хиджра — изгнание, выселение.
Джахилийа — состояние варварства и невежества, которое якобы
господствовало на Аравийском полуострове перед появлением откровений
Мухаммеда. Прилагательное —Джахилистский.
Джихад — усердие, старание.
Джихад бис сайф — джихад меча; вооруженное восстание.
Куфр — неверие.
Магриб — Североафриканские исламские страны.
Мантики — регион (индонезийское понятие).
Моджахед, мн. Моджахеды — борцы, ведущие джихад.
Салаф — древний, сподвижник пророка Мухаммеда.
Шахада — свидетельство веры; мученичество.
Шахид — свидетель; мученик.
Шариат — строгий закон Корана.
Шура — совет.
Такфир — отверженный; падший мусульманин. Происходит от
арабского корня куфр — неверие.
am-Таухид — единство Бога.
Умма — исламское сообщество.
Вакала — филиалы (индонезийское понятие).
199

Библиография
Abdallah, Issam; Hurayz, Jamal-al-Din; al-Wazzani, Maniyah; and al-Rumayzan, Id.
2002. "Returnees from Afghanistan Cited on Situation of Arab Afghans, Links to al-
Qaida." Al-Majallah (London), February 24.
Abuza, Zachary. 2000a. "Tentacles of Terror: AI Qaeda's Southeast Asian Network."
Contemporary Southeast Asia, 24 (3): 427—465.
.2002b. "Kuala Lumpur a Vital Hub for al-Qaida Strike plans." Australian,
December 24.
Acacio, Pereira. 1999a. "Le réseau islamiste responsable des attentats de 1995 est jugé
à Paris." Le Monde, June 1.
.1999b. "Boualem Bensaid se pose en militant pur et dur du GIA qui n'a peur
que d'Allah." Le Monde, June 5.
.1999c. "L'itinéraire de Khaled Kelkal éclaire le procès des attentats islamistes."
Le Monde, June 9.
. 1999d. "Karim Koussa, au nom de Dieu et de son frère Khaled Kelkal." Le
Monde, June 10.
.1999e. "Les membres présumés du commando lyonnais se présentent en
copains d'enfance unis par l'islam." Le Monde, June 12.
. 1999f. "Smain Ait Ali Belkacem reconnaît à l'audience sa participation aux
attentats de 1995." Le Monde, June 16.
. 1999g. "Les avocats des islamistes accusés des attentats de 1995 plaident la
thèse du terrible engrenage." Le Monde, July 1.
Adams, Lorraine. 2001. "The Other Man." Washington Post, May 20.
Adorno, T.W.; Frenkel-Brunswik, Else; Levinson, Daniel; and Sanford, Nevitt. 1950. The
Authoritarian Personality. New York: Harper and Brothers. Перевод на русский: Адор-
но, Т., Сэнфорд, Н., Френкель-Брюнсвик, Э., Левинсон Д. Док. Исследование
авторитарной личности. М.: Серебряные нити, Академия исследования культуры, 2001.
Akhtar, Salman. 1999. "The Psychodynamic Dimension of Terrorism." Psychiatric
Annals, 29(6): 350—355.
Akram, Assem. 1996. Histoire de la Guerre d'Afghanistan. Paris: Editions Balland.
Al-Banyan, Hasin. 2001. "Saudi 'Afghan'Talks About Involvement with al-Qaida, Bin-
Ladin, Related Topics." Al-Sharq al-Awsat (London), November 25.
Al-Fadl, Jamal Ahmed Mohamed. 2001. United States of America v. Usama bin
Laden.etal. February 6—13: 162—392.
Al-Haruji, Khalid. 2002. "Interview in Sanaa of Ahmad bin al-Shibah." Al-Majallah
(London), August 4.
Al-Ridi, Essam. 2001. United States of American v. Usama bin Laden, et al. February
14: 540—583.
Al-Shafii, Muhammad. 1999a. "UK Crackdown on Fundamentalist Noted."Al-Sharq al-
Awsat (London), March 22.
.1999b. "Returnees from Albania Case Detailed."Al-Sharq al-Awsat (London),
April 16.
. 2000. "Report on Bin-Laden's Maronite Christian Secretary." Al-Sharq al-
Awsat (London), December 24.
200

.2001. "Arab Afghan Says Usama Bin Ladin's Force Strength Overblown." Al-
Sharq al-Awsat (London), October 6.
. 2002a. "Former Egyptian Officer Recalls Life with Bin Laden, Al-Zawahiri's
Influence." Al-Sharq al-Awsat (London), January 17.
. 2002b. "Report Cites 'Repentant' Member on 'Secrets' of Al-Qaida Leaders,
Identities." Al-Sharq al-Awsat (London),March 8.
.2002c. "British Court Releases Egyptian Fundamentalist Sirri and the Police Re-
arrest Him in Response to a U.S. Extradition Request." Al-Sharq al-Awsat (London), May 17.
.2002d. "U.S.Asks British Court for Time to Prepare Evidence Against Islamist
Al-Sirri." Al-Sharq al-Awsat (London), June 1.
. 2002e. "Islamist 'Returning from Afghanistan' Cited on Bin Laden, Ibn al-
Shaykh al-Libi." Al-Sharq al-Awsat (London), June 3.
. 2002f. "Islamists Sirri, Misri on Yemeni Contacts, British Police
Investigation." Al-Sharq al-Awsat (London), July 4.
Al-Zawahiri, Ayman. 2001. Knights Under the Prophet's Banner. Serialized in eleven
parts in Al-Sharq al-Awsat (London), December 2.
Al-Zubi, Fadiyah. 2001. "Report Cites Sources on al-Qaidah Spokesman Abu-Ghayth."
Al-Sharq al-Awsat (London), October 9.
Anderson, Benedict. 1991. Imagined Communities: Reflections on the Origin and Spread
of Nationalism. Revised edition. London: Verso. Перевод на русский: Андерсон, Б.
Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распространении национализма.
М.: «КАНОН-Пресс-Ц», «Кучково поле», 2001.
Andrews, Edmund. 2002а. "In Rich Detail, Algerian Describes Plot to Blow up French
Synagogue." New York Times, April 24.
. 2002b. "German Officials Find More Terrorist Groups, and Some Disturbing
Parallels." New York Times, April 26.
Ansari, Hamied. 1984. "The Islamic Militants in Egyptian Politics." International
Journal of Middle East Studies, 16: 123—144.
Anticev, John. 2001. United States of America v. Usama bin Laden, et al. February
27—28: 1616—1690.
Arendt, Hannah. 1958. The Origins of Totalitarianism. Second enlarged edition.
Cleverland: Meridian Books. Перевод на русский: Арендт, X. Истоки тоталитаризма.
М.: ЦентрКом, 1996.
Bainbridge, William Sims. 1997. The Sociology of Religious Movements. New York: Routledge.
Baker, Mark. 2002. "Revealed: School That Bred the Bali Bombers." The Age
(Melbourne), November 22.
Barabasi, Albert-Laszlo. 2003. Linked: How Everything Is Connected to Everything Else
and What It Means for Business, Science, and Everyday Life. Cambridge, Mass.: Plume.
Barker, Eileen. 1984. The Making of a Moonie-Choice or Brainwashing? Oxford: Basil
Blackwell.
Bearden, Milton. 2001. Interview, PBS Frontline: Hunting bin Laden at
www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/shows/binladen/interviews/bearden.html.
Bearden, Milt; and Risen, James. 2003. The Main Enemy: The Inside Story of CIA's
Final Showdown with the KGB. New York: Random House. Перевод на русский: Бир-
ден, M., Райзен, Дж. Главный противник: Тайная история последних лет
противостояния ЦРУ и КГБ. М.: Международные отношения, 2004.
201

Behar, Richard. 1993. "Mahmud the Red." Time, October 4.
Belluck, Pam. 2003. "Unrepentant Shoe Bomber Sentenced to Life." New York Times,
January 31.
Belluck, Pam, and Chang, Kenneth. 2001. "Shoes Were a 'Homemade Bomb,' FBI
Agent Says." New York Times, December 29.
Bergen, Peter. 2001. Holy War, Inc.: Inside the Secret World of Osama bin Laden, New
York: The Free Press.
Bernard, Philippe. 1995a. "Stéphane et Redouane, soldats de l'islamisme, entre La
Courneuve et Marrakech." Le Monde, January 27.
.1995b. "Deux associations, l'une laïque, l'autre musulmane." Le Monde,
January 27, 1995.
. 1995c. "L'itinéraire bien ordinaire de Khaled Kelkal, terroriste présumé." Le
Monde, September 19.
. 1995d. "A Vaulx-en-Velin, les nouveaux banlieusards de l'islam." Le Monde,
October 9.
Bernstein, Richard. 1995. "Trail of the Sheik—A Special Report." New York Times,
January 8.
Bernstein, Richard; Frantz, Douglas; Van Natta, Jr., Don; and Johnston, David. 2002.
"On Path to the U.S. Skies, Plot Leader Met bin Laden." New York Times, September 10.
Bernton, Hal; Carter,Mike; Heath, David; and Neff, James. 2002. "The Terrorist
Within: The Story Behind One Man's Holy War Against America." Seattle Times, June
23—July 7.
Biderman, Albert. 1963. March to Calumny: The Story of American POWs in the
Korean War. New York: Macmillan.
bin Laden, Osama. 1996. Declaration of War Against the Americans Occupying the
Land of the Two Holy Places. Published in Al-Quds al-Arabi (London) on August 23, and
found at www.pbs.org/newshour/terrorism/international/fatwa 1996.html
bin Laden, Osama, et al. 1998. "Jihad Against Jews and Crusaders." Dated February 23,
and found at www.fas.org/irp/world/para/docs/980223-fatwa.htm
"Bin Laden Associate Interrogated." 1999. Al-Sharq al-Awsat (London), June 24.
Boenisch, Georg; Cziesche, Dominik; Mascolo, Georg; Stark, Holger. 2002. "Ziele in
Deutschland." Der Spiegel (Hamburg), April 29.
Bone, James; and Road, Alan. 1997. "Terror by Degree." Times (London), October 18.
Bonner, Raymond. 2002. "How Qaeda Linked Up with Malaysian Groups." New York
Times, February 7.
Bonner, Raymond; and Mydans, Seth. 2002. "'Sleeper Cells' in Singapore Show Al
Qaeda's Long Reach." New York Times, January 26.
Bouilhet, Alexandrine. 2002. "Guerre contre al Qaida." Le Figaro, March 21.
Boulden, Jim. 2001. "France Opened Moussaoui File in '94." CNN, December 11.
Bright, Martin. 1999. "Man of God or Islamic Killer?" Observer (London), December 19.
Bright, Martin; Bartlett, Antony; Wazir, Burhan; Thompson, Tony; Beaumont, Peter;
Jeffries, Stuart; Vulliamy, Ed; Connolly, Kate; Tremlett, Gilles. 2001. "The European
Connection." Observer (London), September 30.
Brinkbaeumer, Klaus; Boenisch, Georg; Cziesche, Dominik; Ludwig, Udo; Mascolo,
Georg; Meyer, Cordula; Neumann, Conny; Schelznig, Erik; Schmid, Barbara; and Ulrich,
Andreas. 2001. "Anschaege ohne Auftrag." Der Spiegel (Hamburg), October 15.
202

Brinkbaeumer, Klaus; Cziesche, Dominik; Mascolo, Georg; Meyer, Cordula; and
Ulrich, Andreas. 2001. "Der Krieger aus Pearl Harburg." Der Spiegel (Hamburg),
November 26.
Brown, Marion. 2001. Interview: The Mother-in-Law of Wadih El Hage. PBS
Frontline: Hunting bin Laden at
vvvvvv.pbs.org/wgbh/pages/frontline/shovvs/binladen/interviews/mother.html
Brzezinski, Matthew. 2001. "Bust and Boom." Washington Post, December 30.
Burke, Jason. 2002. "Focus: Jihad Mastermind: How the Perfect Terrorist Plotted the
Ultimate Crime." Observer (London), April 7.
.2003. AI Qaeda: Casting a Shadow of Terror. London: I. B. Tauris.
Burke, Jason; Bright, Martin; and Vulliamy, Ed. 2002. "The Return of al-Qaeda."
Observer (London), June 16.
Butler, Desmond. 2002a. "Germany Arrests Moroccan Suspected in September 11
Attacks." New York Times, October 11.
.2002b. "In German Trial, Hijacker's Friend Admits to Qaeda Training." New
York Times, October 23.
.2002c. "Terror Suspect's Departure from Germany Raises Concern in Other
Nations." New York Times, December 24.
. 2003a. "Yemeni's Role in Attacks on September 11 Is Stressed." New York
Times, February 10.
.2003b. "German Court Convicts Student of Aiding September 11 Terrorists."
New York Times, February 19.
Butler, Desmond; and Van Natta, Jr., Don. 2003. "Qaeda Informant Helps Trace
Group's Trail." New York Times, February 17.
Ceaux, Pascal. 2001. "Paris, Londres, Jalalabad: enquête sur les combatants étrangers
d'Al-Qaida." Le Monde, December 27.
Ceaux, Pascal; and Lhomme, Fabrice. 2002. "Les déclarations d'un islamiste arrêté en
France précisent l'étendue des réseaux d'Al Qaida en Europe." Le Monde, February 12.
Chadi, Taieb. 2002. "Les aveux d'un islamiste marocain d'Al Qaida." Maroc Le Jour,
at www.marocleiour.press.ma/Mhinternet/Archives 512/html 512/secret.html
Chambon, Frédéric. 2001a. "Terrorisme ou grand banditisme." Le Monde, October 4.
. 2001b. "La cour d'assises du Nord examine les personnalités sous influence
des membres du gang de Roubaix." Le Monde, October 51.
. 2001c. "Le troisième membre du gang de Roubaix se revendique proche du
FIS." Le Monde, October 6.
. 200Id. "L'attentat manqué avant un sommet du G7 à Lille." Le Monde,
October 13.
. 2001e. "Des peines de 18 à 28 ans de réclusion pour les trois membres du gang
de Roubaix." Le Monde, October 20.
.2002. "La part d'ombre de Zacarias Moussaoui." Le Monde, March 29.
. 2003a. "Au programme du stage afghan, formation militaire et cours de
chimie." Le Monde, January 4.
. 2003b. "Comment naissent et vivent les réseaux d'Al Qaida en Europe." Le
Monde, January 4.
Chambon, Frederic; Langellier, Jean-Pierre; and Leser, Eric. 2001. "Itinéraire d'un
apprenti terroriste." Le Monde, November 28.
203

Chatelot, Christophe. 2001. "La Bosnie, base arrière d'Oussama Ben Laden." Le
Monde, October 23.
Cleckley, Hervey. 1941. The Mask of Sanity. New York: C.V. Mosby.
Cloud, John. 2001. "Atta's Oddyssey." Time, October 8.
Cobain, Ian; and Smith, Lewis. 2003. "Mostafa's Bride Was Guilty of a Little Window
Dressing." The Times (London), January 30.
Collins, Randall. 1998. The Sociology of Philosophies: A Global Theory of Intellectual
Change. Cambridge, Mass.: Harvard University Press.
Corbin, Jane. 2002.Al-Qaeda: The Terror Network that Threatens the World. New
York: Thunder's Mouth Press/Nation Books.
Cornevin, Christophe. 2002. "La confession à Paris d'un islamiste offre une aide précieuse
aux enquêteurs pour reconstituer le puzzle de 1'organization." Le Figaro, February 11.
Cowell, Alan. 2001a. "This Mild Schoolboy, Lost in the Islamic Inferno." New York
Times, October 11.
.2001b. "The Shadowy Trail and Shift to Islam of a Bomb Suspect." New York
Times, December 29.
.2002. "Fugitive Muslim Cleric, an Outspoken Supporter of AI Qaeda, Is
Arrested in London." New York Times, October 26.
Cziesche, Dominik; and Smoltczyk, Alexander. 2002. "Der Verlorene Said." Der
Spiegel (Hamburg), January 14.
Cziesche, Dominik; Krach, Wolfgang; Leick, Romain; Udo, Ludwig; Mascolo, Georg;
Meyer, Cordula; Schmid, Fidelius; Stark, Holger; Ulrich, Andreas. 2002. "So Gott will."
Der Spiegel (Hamburg), April 22.
Cziesche, Dominik; Malzahn, Claus Christian; Mascolo, Georg; and Ulrich,Andreas.
2002. "Feuer und Blut." Der Spiegel (Hamburg), September 23.
Cziesche, Dominik; Mascolo, Georg; and Stark, Holger. 2003. "Das Puzzle lag auf dem
Tisch." Der Spiegel (Hamburg), February 3.
Daly, Emma. 2001a. "Spanish Police Arrest 11 Accused of Working for bin Laden."
New York Times, November 14.
.2001b. "Spain Is Seeking 3 Militants Linked to bin Laden Network." New York
Times, November 15.
Dawoud, Khaled. 2001. "Arab-Afghans Battered." Al-Ahram Weekly Online (Cairo),
issue no. 561,November 22-28, at www.weekly.ahram.org.eg/2001/561/6war2.htm.
Dehl, Douglas; Dugger, Celia; and Barringer, Felicity. 2002. "Death of Reporter Puts Focus
on Pakistan Intelligence Unit." New York Times, February 25.
Dekmejian, R. Hrair. 1995. Islam in Revolution: Fundamentalism in the Arab World,
Syracuse, N.Y.: Syracuse University Press.
Delia Porta, Donatella. 1988. "Recruitment Processes in Clandestine Political Organizations:
Italian Left-Wing Terrorism." International Social Movement Research, 1: 155—169.
. 1992a. "Introduction: On Individual Motivations in Underground Political
Organizations." International Social Movement Research, 4: 3—28.
.1992b. "Political Socialization in Left-Wing Underground Organizations:
Biographies of Italian and German Militants." International Social Movement Research,
4: 259—290.
Diani, Mario; and McAdam, Doug. 2003. Social Movements and Networks: Relational
Approaches to Collective Action. Oxford: Oxford University Press.
204

Dillon, Sam. 2001. "Indictment by Spanish Judge Portrays a Secret Terror Cell." New
York Times, November 20.
DiManno, Rosie. 2003. "Family Denies Suspect Is Terror Alchemist." Toronto Star,
March 7.
Dobbs, Michael. 2001. "Probe Targets Cleric in London." Washington Post, October 28.
Dominus, Susan. 2003. "Everybody Has a Mother." New York Times Magazine,
February 9.
Duckitt, John. 1989. "Authoritarianism and Group Identification: A New View of an
Old Construct." Political Psychology, 10: 63—84.
Duffy, Brian. 1995. "The Long Arm of the Law." U.S. News and World Report, February 20.
Dugger, Celia; and Barringer, Felicity. 2002. "Confession in 1994 Case Evokes Pearl
Abduction." New York Times, February 8.
Duke, Lynne. 1993. "Trail of Tumult on U.S. Soil." Washington Post, July 11.
Duke, Lynne; and Gladwell, Malcolm. 1993. "U.S.Charges Sheik in Terror Bomb
Plot." Washington Post, August 26.
Durand-Souffland, Stéphane. 2002. "Boualem Bensaid: un karatéka happé par le jihad."
Le Figaro, October 1.
Elegant, Simon. 2002a. "The Family Behind the Bombings." Time International,
November 25.
.2002b. "Inside the Bali Plot." Time, December 9, 2002.
Elegant, Simon; and Tedjasukmana, Jason. 2003. "The Jihadis' Tale." Time
International, January 27.
Elliott, Michael. 2002. "The Shoe Bomber's World." Time, February 25.
.2003. "The Biggest Fish of Them All." Time, March 17.
Erhel, Catherine; and de La Baume,Renaud, eds. 1997. Le procès d'un réseau islamiste.
Paris: Albin Michel.
Erlanger, Steven. 2002a. "German Officials Deny Knowing Whereabouts of Important
Figure in Hamburg Plot." New York Times, June 13.
.2002b. "Traces of Terror: Berlin: German Press Investigation of Qaeda-Tied
Businessman." New York Times, June 20.
Erlanger, Steven; and Hedges, Chris. 2001. "Missed Signals: Terror Cells Slip Through
Europe's Grasp." New York Times, December 28.
Esposito, John. 2002. Unholy War: Terror in the Name of Islam. New York: Oxford
University Press.
Etchegoin, Marie-France. 2001. "Les réseaux du djihad en France." Nouvel
Observateur, no. 1928, October 18.
Fainaru, Steve. 2002. "September 11 Detainee Is Ordered Deported." Washington Post,
September 4.
Fainaru, Steve; and Ibrahim, Alia. 2002. "Mysterious Trip to Flight 77 Cockpit."
Washington Post, September 10.
Faraj, Muhammad Abd al-Salam. 1986. Al-Faridah al Ghaibah, in Johannes Jansen,
The Neglected Duty: The Creed of Sadat's Assassins and Islamic Resurgence in the
Middle East. New York: Macmillan, 159—234.
Farley, Christopher John. 1995. "The Man Who Wasn't There." Time, February 20.
Fazul, Abdallah. 1997. Letter, PBS Frontline: Hunting bin Laden, at
www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/shows/binladen/upclose/computer.html
205

Feldner, Yotam. 2001. "Radical Islamist Profiles (1): London-Abu Hamza Al-Masri."
M EMRl Inquiry and Analysis Series, 72, October 16, found at
www.memri.org/bin/articles.cgi?Pa£e=archives&area=ia&lD=IA7201
Fielding, Nick; and Lamb, Christina. 2003. "Natural Born Killer." Sunday Times
(London), March 9.
Firm, Peter. 2002a. "German at Center of September 11 Inquiry." Washington Post, June 12.
.2002b. "Arrest Reveal AI Qaeda Plans: Three Saudis Seized by Morocco
Outline Post-Afghanistan Strategy." Washington Post, June 16.
.2002c. "Hamburg's Cauldron of Terror; Within Cell of 7,Hatred Toward U.S.
Grew and September 11 Plot Evolved." Washington Post, September 11.
. 2003a. "AI Qaeda Recruiter Reportedly Tortured." Washington Post, January 31.
.2003b. "Germans Charge Another Moroccan. "Washington Post, May 10.
Finn, Peter; and Delaney, Sarah. 2001. "Al Qaeda's Tracks Deepen in Europe."
Washington Post, October 22.
Finn, Peter; and Khan, Kamran. 2003. "Bold Tracks of Terrorism's Mastermind."
Washington Post, March 9.
Finn, Peter; and Rolfe, Pamela. 2001. "Spain Holds 8 Linked to Sept. 11 Plot."
Washington Post, November 19.
Follain, John; and RufYord, Nicholas. 2001. "Tapes Reveal Poison Plan." Sunday Times
(London), October 14.
Fouda, Yosri. 2002. "Masterminds of a Massacre-9/11-One Year On." Sunday Times
(London), September 8.
Fouda, Yosri; and Fielding, Nick. 2003. Masterminds of Terror: The Truth Behind the
Most Devastating Terrorist Attack the World Has Ever Seen. New York: Arcade.
Franck, Johannes. 2001. "De Peshawar à Marrakech, la route vers le jihad de deux
jeunes de La Courneuve." Le Monde, September 26.
Frank, Steven. 2003. "The Challenge of Terror." Time International {Canada),
January 27.
Frantz, Douglas. 2002a. "U.S. Enlists Morocco's Help to Counter Terrorist Plots." New
York Times, June 24.
. 2002b. "German Police Quiz Roommate of Top Hijacker." New York Times, July 4.
Frantz, Douglas; and Butler, Desmond. 2002. "September 11 Attack Planned in '99,
Germans Learn." New York Times, August 30.
Frantz, Douglas; and Hedges, Chris. 2002. "Faintly Connected Dots Portray a Qaeda
Man." New York Times, January 11.
Fried, Joseph. 1995. "The Terror Conspiracy: The Overview.'Wew York Times, October 2.
.1996. "Sheik Sentenced to Life in Prison in Bombing Plot.'Wew York Times,
January 18.
Galanter, Marc. 1989. Cults: Faith, Healing, and Coercion. New York: Oxford
University Press.
Gattegno, Hervé. 1996. "Une seule et même équipe a organize la campagne d'attentats
de 1995." Le Monde, July 26.
Gattegno, Hervé; and Inciyan, Erich. 1995. "Les filières françaises de la guerre sainte."
Le Monde, October 11.
. 1996. "L'enquête sur les attentats révèle l'architecture des réseaux du GIA."
Le Monde, January 17 .
206

Gaudia, Stephen. 2001. United States of America v. Usama bin Laden, et al. March 7:
1971—2030.
Gauthier, Ursula; and Jauvert, Vincent. 2001. "A l'intérieur d'Al-qaida." Nouvel
Observateur Hebdo, no. 1934, November 29.
Gebauer, Matthias. 2002. "Das kleine Raedchen, ohne das nichts life." Der Spiegel
(Hamburg), October 22.
Gharib, Sayyid. 1999. "Abu-Hamza on Life, Islam, Islamic Groups." Al-Majallah,
March 21—27.
Gilmartin, Kevin. 1996. "The Lethal Triad: Understanding the Nature of Isolated
Extremist Groups." FBI Law Enforcement Bulletin, September: 1—5.
Gladwell, Malcolm. 1995. "Sheik, 9 Others Convicted in N.Y. Bomb. 'Washington
Post, October 2.
Goldstein, Amy; Sun, Lena; and Lardner, George, Jr. 2001. "HanjounA Study in
Paradox." Washington Post, October 15.
Gould, Roger. 2003. "Why Do Networks Matter? Rationalist and Structuralist
Interpretations," in Mario Diani and Doug McAdam, eds., Social Movements and
Networks: Relational Approaches to Collective Action. Oxford: Oxford University Press,
233—257.
Granovetter, Mark. 1973. "The Strength of Weak Ties." American Journal of
Sociology, 78: 1360—1380.
. 1983. "The Strength of Weak Ties: A Network Theory Revisited."
Sociological Theory, 1: 201—233.
. 1985. "Economic Action and Social Structure: The Problem of
Embeddedness." American Journal of Sociology, 91: 481—510. Перевод на русский:
Грановеттер, M. Экономическое действие и социальная структура: проблемы
укорененности // «Экономическая социология». Том 3. № 3, 2002.
http://wvvvv.ecsoc.msses.ru/pdf/ecsocO 10.pdf
Guenena, Nemat. 1986. The "Jihad": An "Islamic Alternative" in Egypt. Cairo Papers
in Social Science, Volume 9, Monograph 2.
Gunaratna, Rohan. 2002. Inside al Qaeda: Global Network of Terror. New York:
Columbia University Press.
Gurr, Ted. 1970. Why Men Rebel. Princeton, N.J.: Princeton University Press.
Harding, Luke. 2000. "Chasing Monsters: The American Helped Create the Terrorist
bin Laden. Now They Try to Destroy Him." Guardian (London), November 24.
Harris, Paul; Wazir, Burhan; and Connolly, Kate. 2002. "Al-Qaeda's Bombers Used
Britain to Plot Slaughter." Observer (London), April 21.
Hassan, Steven. 2000. Releasing the Bonds: Empowering People to Think for
Themselves. Somerville, Mass.: Freedom of Mind Press.
Hedges, Chris. 2002. "Tunisian Killed in Synagogue Blast Was Unlikely Convert to
Militancy." New York Times, June 9.
Hendawi, Hamza. 2002. "Hamburg Plotters Provide Useful Insight into al-Qaida's
Sleepers." Associated Press, October 20.
Hersh, Seymour. 2002. "The Twentieth Man." New Yorker, September 30.
Higgins, Andrew; and Cooper, Christopher. 2001. "Cloak and Dagger." Wall Street
Journal, November 21.
"The Highway of Death." 2002. Sunday Times (London), January 27.
207

"Hijackers Were from Wealthy Saudi Families." 2001. Sunday Times (London),
October 28.
Hodgson, Marshall. 1974. The Venture of Islam: Conscience and History in a World
Civilization. 3 vols. Chicago: University of Chicago Press.
Horgan, John. 2003. "The Search for the Terrorist Personality," in Andrew Silke, ed.,
Terrorists, Victims and Society: Psychological Perspective on Terrorism and Its
Consequences. Chichester, England: John Wiley and Sons.
Ibrahim, Saad Eddin. 1980. "Anatomy of Egypt's Militant Islamic Groups:
Methodological Note and Preliminary Findings." International Journal of Middle East
Studies, 12: 423-453.
.1982. "Egypt's Islamic Militants." MERIP Reports, 103 (February): 5/14.
.1988. "Egypt's Islamic Activism in the 1980s." Third World Quarterly, 10 (2):
632—657.
Ilhami, Iqbal. 2002. "Al Qaida Member Talks from Moroccan Cell on Monitoring
NATO Fleet Movements." Al-Hayat (London), June 30.
Inciyan, Erich. 1995a. "Au procès de Fes, une justice expéditive est en quête de
coupables." Le Monde, January 27.
.1995b. "Le procureur général du roi requiert la peine de mort contre six beurs
jugés à Fes." Le Monde, January 28.
.1996a. "Les auteurs de la fusillade de Roubaix ne seraient pas liés à un réseau
islamiste." Le Monde, April 12.
. 1996b. "L'enquête sur les attentats de l'été 1995 a beaucoup progressé." Le
Monde, July 11.
International Crisis Group. 2001. "Indonesia: Violence and Radical Muslims." IGC
Indonesia Briefing, October 10 at www.crisisweb.org
.2002a. "Al-Qaeda in Southeast Asia: The Case of the 'Ngruki Network' in
Indonesia." ICG Indonesia Briefing, August 8 at www.crisisweb.org
. 2002b. "Indonesia Backgrounder: How the Jemaah Islamiyah Terrorist
Network Operates." ICG Asia Report No. 43, December 11 at www.crisisweb.org
.2003. "Jemaah Islamiyah in South East Asia: Damaged but Still Dangerous."
ICG Asia Report No. 63, August 26 at www.crisisweb.org
Israely, Jeff. 2002. "The Second Time Around." Time (Europe), March 4.
Jacobson, Philip. 1993. "Muhammad's Ally." Times (London), December 4.
Jankowski, Martin Sanchez. 1991. Islands in the Street: Gangs and American Urban
Society. Berkeley: University of California Press.
Jansen, Johannes. 1986. The Neglected Duty: The Creed of Sadat's Assassins and
Islamic Resurgence in the Middle East. New York: Macmillan.
Juergensmeyer, Mark. 2000. Terror in the Mind of God: The Global Rise of Religious
Violence. Berkeley: University of California Press.
Kepel, Gilles. 1993. Muslim Extremism in Egypt: The Prophet and the Pharaoh.
Berkeley: University of California Press.
. 2002. Jihad: The Trail of Political Islam. Cambridge, Mass.: Harvard
University Press. Перевод на русский: Кепель, Ж. Джихад. Экспансия и закат
исламизма. М.: Научно-издательский центр «Ладомир», 2004.
Khalil, Mahmud. 2002. "Report Profiles Abu-Zubaydah." Al-Majallah (London),
August 25—31.
208

Khashoggi, Jamal. 2001a. "Hijacker List Raises More Questions." Jeddah Arab News,
September 20.
.2001b. "Saudi Suspect's Family Denies Son's Involvement in U.S. Incidents."
Jeddah Arab News, September 22.
Kher, Unmesh. 2002. "The Reluctant Terrorist?" Time, February 18.
Kherchtou, L'Houssaine. 2001. United States of America v. Usama bin Laden, et al.
February 21—27: 1104—1538.
Khosrokhavar, Farhad. 1997. L 'islam des jeunes. Paris: Flammarion.
.2002. Les nouveaux martyres d'Allah. Paris: Flammarion.
Krebs,Valdis. 2002a. "Uncloaking Terrorist Networks." First Monday, 7 (4) at
http://firstmondav.org/issues/issue7 4/krebs/index.html
.2002b. "Mapping Networks of Terrorist Cells." Connections, 24 (3): 43—52.
Kwang, Han Fook. 2002. "The Plot Thickens, but Mostly Outside Singapore." Straits
Times, January 26.
Laabs, Dirk. 2002. "Testimony Offers Intimate Look at a September 11 Hijacker's
Life." Los Angeles Times, November 21.
.2003. "Witness in Terror Trial Threatened, Germany Says." Los Angeles Times,
January 30.
Laabs, Dirk; and McDermott, Terry. 2003. "Prelude to 9/11: A Hijacker's Love, Lies."
Los Angeles Times, January 27.
Laidi, AH. 2002. Le jihad en Europe: les filières du terrorisme islamiste. Paris: Editions
du Seuil.
Lamb, Christina. 2002. "The Six Sons of Asir." Sunday Telegraph (London),
September 15.
Lappin, Elena. 2002. "Portrait: Atta in Hamburg." Prospect, August 29.
Leclerc, Jean-Marc. 2001. "Terrorisme: Deux ans d'enquête de la DST et des polices
européennes ont permis d'identifier un réseau qui ciblait la France." Le Figaro, February 23.
.2002. "Kamel Daoudi, soupçonné d'avoir participé à un projet d'attentat contre
l'ambassade des Etats Unis à Paris, raconte son parcours." Le Figaro, September 10.
Le Guilledoux, Dominique. 1996. "Les mystères du 59, rue Henri-Carette." Le Monde,
April 26.
Levitt, Matthew. 2003. "The Zarqawi Node in the Terror Matrix: Who Is Zarqawi?"
National Review, February 6.
Leyendecker, Hans. 2002. "Progress in Tracking Islamic Terrorists Noted."
Sueddeutsche Zeitung (Munich), April 24.
.2003. "Abu Mussab al-Zarqawi: Liebling der Terroristen im Heiligen Kreig."
Sueddeutsche Zeitung (Munich), February 6.
Loch, Dietmar. 1995. "Moi, Khaled Kelkal." Le Monde, October 7.
Loch, Dietmar; and Rosenzweig, Luc. 1995. "L'énergie qui émane de l'exclusion." Le
Monde, October 7.
Locy, Tony; and Johnson, Kevin. 2002. "Moussaoui's Link to 9/11 in Doubt." USA
Today, November 21.
Lofland, John. 1981. Doomsday Cult: A Study of Conversion, Proselytization, and
Maintenance of Faith. Enlarged edition. New York: Irvington Publishers.
Lofland, John; and Stark, Rodney. 1965. "Becoming a World-Saver:A Theory of
Conversion to a Deviant Perspective." American Sociological Review, 30 (6): 862—875.
14-9777
209

Lombard, Marie-Amélie. 2000. "Terrorisme. Ouverture du procès de Karim Koussa et
Boualem Bensaid aux assises spéciales de Paris." Le Figaro, November 9.
. 2001a. "Islamisme: L'un affirme avoir été entraîné, l'autre se dit totalement
étranger au groupe des gangs terroristes." Le Figaro, October 5.
.2001b. "Assises: Retour sur la fusillade du 29 mars 1996." Le Figaro, October 13.
.2001c. "Islamisme: Devant la cour d'assises du Nord." Le Figaro, October 19.
Lombard, Marie-Amélie; and du Tanney, Philippe. 2001. "Islamisme à Douai." Le
Figaro, October 4.
Lopez, Leslie. 2003. "An Experiment Gone Radically Wrong." Wall Street Journal,
January 19.
Luthra, Dumeetha. 2003. "The Al-Qaeda Poison Master Roaming Saddam's Back
Yard." Sunday Times (London), February 9.
Macintyre, Ben; and Tendier, Stewart. 1996. "Middle Eastern Activists Funded by
Exile Tycoon." The Times (London), January 5.
MacLeod, Scott. 2002. "Inside an al-Qaeda Bust." Time, June 15.
Marchand, Stéphane, 1997, "Lionel Dumond et un complice comparaissent pour des
braquages à Zenica." Le Figaro, July 9.
Marshall, Andrew. 2003. "A Jihadi's Taie." Time International, March 10.
Mascolo, Georg. 2002. 'Tod den Amerikanern." Der Spiegel (Hamburg), October 28.
Mascolo, Georg, and Stark, Holger. 2003. "Operation Holy Tuesday." Der Spiegel
(Hamburg), October 27.
McDermott, Terry. 2002a. "Early Scheme to Turn Jets into Weapons." Los Angeles
Times, June 24.
. 2002b. "The Plot: How Terrorists Hatched a Simple Plan to Use Planes as
Bombs." Los Angeles Times, September 1.
McDermott, Terry; and Laabs, Dirk. 2002. "September 11 Suspect Is Said to Be Central
to Terrorist Cell." Los Angeles Times, October 24.
McDermott, Terry; Meyer, Josh; McDonnell, Patrick. 2002. "The Plots and Designs of
Al Qaeda's Engineer." Los Angeles Times, December 22.
McGrory, Daniel. 2001. "Spanish Suspects 'Plotted Attacks Across Europe.'" Times
(London), November 19.
McHugh, Paul. 2001. "A Psychiatrist Looks at Terrorism: There's Only One Way to
Stop Fanatical Behavior." Weekly Standard, December 12.
McKinley, James, Jr. 1998. "In-Laws Say Bomb Suspect Led a Quiet, Religious Life."
New York Times, August 26.
McNiel, Jr., Donald. 1998. "Assets of a Bombing Suspect: Keen Wit, Religious Soul,
Angry Temper." New York Times, October 6.
.2001. "Body Confirms Suspicions About Frenchmen in AI Qaeda." New York
Times, December 28.
Meissner, W.W. 1979. "Narcissism and Paranoia: A Comment on Paranoid
Psychodynamics." Contemporary Psychoanalysis, 15 (3): 527—538.
Merari, Ariel. 1990. "The Readiness to Kill and Die: Suicidal Terrorism in the Middle
East," in Walter Reich, ed., Origins of Terrorism: Psychologies, Ideologies, Theologies,
States of Mind. Washington, D.C.: Woodrow Wilson Center Press, 192—207.
. 1991. "Academic Research and Government Policy on Terrorism," in Clark
McCauley, ed., Terrorism and Public Policy. London: Frank Cass, 88—102.
210

Merkl, Peter. 1995. "West German Left-Wing Terrorism," in Martha Creshaw, ed.,
Terrorism in Context. University Park: Pennsylvania State University Press.
Meyer, Josh; and Rotella, Sebastian. 2003. "Iraq, AI Qaeda a 'Lethal' Combo, U.S.
Says." Los Angeles Times, February 6.
Meyer, Thierry. 2002. "Recrutement, financement, propagande, comment l'islamisme
extrémiste utilise la Grande-Bretagne." Le Temps, November 13.
Miga, Andrew. 2002. "Captured al-Qaeda Leader Now Aiding CIA." Boston Herald,
November 22.
Miller, Jill. 2001. United States of America v. Usama bin Laden, et al. June 28: 8380—8398.
Miller, Judith. 2001a. "On Jordan's Death Row, Convicted Terrorist Says He Has No
Regrets." New York Times, January 15.
. 2001b. "Holy Warriors: Dissecting a Terror Plot from Boston to Amman."
New York Times, January 15.
. 2002. "A Witness Against AI Qaeda Says the U.S. Let Him Down." New York
Times, June 3.
Miller, Judith; and Van Natta, Don, Jr. 2002. "In Years of Plots and Clues, Scope of
Qaeda Eluded U.S." New York Times, June 9.
Millot, Lorraine. 2002. "Al-Qaeda: procès test à Hambourg." Libération, October 23.
Ministry of Home Affairs. 2003. White Paper: The Jemaah Islamiyah Arrests and the
Threat of Terrorism. Ministry of Home Affairs, Republic of Singapore, January 7.
Mohamed, Ali. 2000. United States of America v. Ali Mohamed, U.S. District Court,
Southern District of New York, S (7) 98 Cr. 10232 (LBS), October 20.
Morris, Ivan. 1975. The Nobility of Failure: Tragic Heroes in the History of Japan.
New York: Holt, Rinehart and Winston. Перевод на русский: Моррис А. Благородство
поражения: Трагический герой в японской истории. М.: Серебряные нити, 2001.
Moussaoui, Abd Samad; and Bouquillat, Florence. 2002. Zacarias Moussaoui, Mon
Frère. Paris: Denoël.
Mowbray. Joel. 2002. "How They Did It: An 'Evil One' Confesses, and Boasts."
National Review, December 23.
Mubarak, Hisham. 1996. "What Does the Gamaa Islamiyya Want? An Interview with
Talat Fuad Qasim." Middle East Report, 198 (January-March): 40-^6.
Murphy, Caryle; and Coll, Steve. 1993. "The Making of an Islamic Symbol.
"Washington Post, July 9.
Murphy,Caryle; and Ottaway, David. 2001. "Some Light Shed on Saudi Suspects;
Many Raised in Area of Religious Dissent." Washington Post, September 25.
Murphy, Dan. 2003. "How AI Qaeda Lit the Bali Fuse." 3 parts, Christian Science
Monitor, June 17—19.
Mylroie, Laurie. 1995. "The World Trade Center Bomb: Who Is Ramzi Yousef? And
Why It Matters." National Interest, 42 (Winter): 3—15.
Nakashima, Ellen. 2003a. "Bali Blast Linked to Another in 2000; Police Trace Rebels'
Activity." Washington Post, March 12.
.2003b. "Inquiry Shows Indonesian's Ties to AI Qaeda." Washington Post, March 29.
Noël, André. 2001. "Terrorisme: Le réseau Montréal." 14-part series. La Presse
(Montreal), December 1—14.
"Notes on the Interrogation of one Suspect." PBS Frontline: Hunting bin Laden, at
www.pbs.org/webh/pages/frontiine/shows/biniaden/bombings/interro£ation.html

Notz, Anton; Steinborn, Deborah; and Williamson, Hugh. 2003. "Guilty of Terrorism."
Financial Times (London), February 20.
Ohnuki-Tierney, Emiko. 2002. Kamikaze, Cherry Blossoms, and Nationalisms.
Chicago: University of Chicago Press.
01son,Mancur, Jr. 1971. The Logic of Collective Action: Public Goods and the Theory
of Groups. New York: Schocken Books. Перевод на русский: Олсон, M. Логика
коллективных действий. Общественные блага и теория групп. М.: ФЭИ, 1995.
O'Neill, Sean. 2003. "Architect of Terror Held in British Jail Cell." Daily Telegraph
(London), January 9.
Ottaway, David; and Coll, Steve. 1995. "Retracing the Steps of a Terror Suspect;
Accused Bomb Builder Tied to Many Plots." Washington Post, June 5.
Paddock, Richard. 2003. "Terror Network's Academic Outposts." Los Angeles Times,
April 1.
Pape, Robert. 2003. "The Strategic Logic of Suicide Terrorism." American Political
Science Review, 97 (3): 343—361.
Parry, Richard Lloyd. 2001. "Treasure Island." Independent (London), March 4.
Pascale, Robert Diard. 2002. "Les portraits des accusés des attentats de 1995 restent
flous." Le Monde, October 28.
Passerini, Luisa. 1992. "Lacerations in the Memory: Women in the Italian Underground
Organizations." International Social Movement Research, 4: 161—212.
Pearlstein, Richard. 1991. The Mind of the Political Terrorist. Wilmington, Del.:
Scholarly Resources.
Peraino, Kevin; and Thomas, Evan. 2002. "Married to Jihad: Odyssey into Jihad."
Newsweek, January 14.
Pereira, Brendon. 2002. "Unmasking Radical Preachers." Straits Times (Singapore),
February 10.
Perkins, Abigail. 2001. United States of America v. Usama bin Laden, et al. March 19:
2795—2860.
Peyrot, Maurice. 1997. "Le plaidoyer de Safe Bourada." Le Monde, November 28.
Pivois, Marc. 2001. "Chafik B. de l'humanitaire au réseau islamiste." Libération,
February 10.
Pontaud, Jean Marie; and Epstein,Marc. 2002. Ils ont assassiné Massoud. Paris: Robert
Laffont.
Post, Jerrold. 1984. "Notes on a Psychodynamic Theory of Terrorist Behavior."
Terrorism: An International journal, 7 (3): 241—256.
. 1986a. "Hostilité, Conformité, Fraternité: The Group Dynamics of Terrorist
Behavior." International journal of Group Psychotherapy, 36 (2): 211—224.
.1986b. "Narcissism and the Charismatic Leader-Follower Relationship,"
Political Psychology, 1 (4): 675—688.
. 1990/1998. "Terrorist psycho-logic: Terrorist behavior as a product of
psychological forces," in Walter Reich, ed., Origins of Terrorism: Psychologies, Ideologies,
Theologies, States of Mind. Washington, D.C.: Woodrow Wilson Center Press.
.2001 .United States of America v. Usama bin Laden, et al, June 27: 8311—8361.
Post, Jerrold; Ruby, Keven; Shaw, Eric. 2002a. "The Radical Group in Context: 1. An
Integrated Framework for the Analysis of Group Risk for Terrorism." Studies in Conflict
and Terrorism, 25: 73—100.
212

.2002b. "The Radical Group in Context: 2. Identification of Critical Elements in
the Analysis of Risk for Terrorism by Radical Group Type." Studies in Conflict and
Terrorism, 25: 101—126.
Purdy, Matthew. 2003. "Custody Fight Disguised as Terror Case." New York Times,
January 29.
Purdy, Matthew, and Bergman, Lowell. 2003. "Where the Trail Led Between Evidence
and Suspicion; Unclear Danger: Inside the Lackawanna Terror Case." New York Times,
October 12.
Qutb, Sayyid. n.d. Milestones. Cedar Rapids, Iowa: Mother Mosque Foundation.
Ratnesar, Romesh. 2002. "Confessions of an Al-Qaeda Terrorist." Time, September 23.
Reeve, Simon. 1999. The New Jackals: Ramzi Yousef, Osama bin Laden and the Future
of Terrorism. Boston: Northeastern University Press.
Ressam, Ahmed. 2001. U.S.A. v. Mokhtar Haouari. U.S.D.C., Southern District of New
York, S 4 00 Cr. 15 (JFK), July 3: 531—651.
Richburg, Keith. 1995. "Spoilers of the Peace, Militant Young Muslim Force Emerges
in Philippines as Older Rebels Negotiate." Washington Post, May 25.
Richey, Warren. 2001. "Jordan Bomb Trial Offers U.S. a Case Study." Christian
Science Monitor, October 24.
Robins, Robert; and Post, Jerrold. 1997. Political Paranoia: The Psychopolitics of
Hatred. New Haven, Conn.: Yale University Press.
Roig-Franzia, Manuel; and Goldstein, Amy. 2002. "A Bomb Suspect's Search for
Identity." Washington Post, June 15.
Rotella, Sebastian. 2002a. "Europe Battles AI Qaeda Forces in Courtrooms." Los
Angeles Times, March 17.
.2002b. "Main News." Los Angeles Times, September 23.
Rotella, Sebastian; and Meyer, Josh. 2002. "Wiretaps May Have Foretold Terror
Attacks." Los Angeles Times, May 30.
Rotella, Sebastian; and Stobart, Janet. 2002. "Cleric Linked to AI Qaeda Jailed." Los
Angeles Times, October 26.
Rotella, Sebastian; and Zucchino, David. 2001. "In Paris, a Frightening Look at
Terror's Inconspicuous Face." Los Angeles Times, October 21.
Roy, Olivier. 1995. Afghanistan: From Holy War to Civil War. Princeton, N.J.: Darwin Press.
.2002. L 'Islam Mondialisé. Paris: Editions du Seuil.
Rubin, Alissa. 2003. "Jordanian's Mother Denies He Has Ties to Terrorism." Los
Angeles Times, February 8.
Rushdi, Osama. 2001. "Islamist Usamah Rushdi Responds to al-Zawahiri's Memoirs."
Al-Sharq al-Awsat, December 13.
Salem, Mona. 2001. "Yasser al-Serri, 'L'attaché de presse' des islamistes arabes
armés." Agence France Presse, October 30.
Salomon, John. 2003. "U.S.: Moussaoui Linked to Second Attack Plan." Associated
Press, March 28.
Samman, Muhamad. 2002. "Bin Ladin's In-Law Responds to New York Times Report
on Terrorist Links." Al-Sharq al-Awsat (London), May 4.
Saporito, Bill; and McGirk, Tim. 2003. "Architect of Terror." Time, March 10.
Sargant, William. 1971. Battle for the Mind: A Physiology of Conversion and
Brainwashing. New York: Perennial Library.
213

Schacter, Daniel, ed. 1995. Memory Distortion: How Minds, Brains, and Societies
Reconstruct the Past. Cambridge, Mass.: Harvard University Press.
.1996. Searching for Memory: The Brain, the Mind, and the Past. New York:
Basic Books.
.2001. The Seven Sins ofMemory: How the Mind Forgets and Remembers,
Boston: Houghton Mifflin.
Schelzig, Erik; and Finn, Peter. 2002. "Repentant Algerian Tells of Bomb Plot."
Washington Post, April 24.
Schmidt, Sam. 2001. United States of America v. Usama bin Laden, et ai, February 5:49—64.
Schmidt, Susan. 2002. "Moussaoui Linked to Plot." Washington Post, November 20.
.2003. "Prosecution of Moussaoui Nears a Crossroad." Washington Post, January 21.
Schmidt, Susan; and Nakashima, Ellen. 2003. "Moussaoui Said Not to Be Part of 9/11
Plot." Washington Post, March 28.
Schou, Nick. 2000. "The Terrorist Next Door: The U.S. Says a Former Anaheim Resident
Is Trying to Kill Us All." Orange County Weekly, July 14—20.
. 2001. "One Degree of Separation: Whether He Knew It or Not, Khalil Deek Had
Close Ties to bin Laden." Orange County Weekly, October 5—11.
Sciolino, Elaine. 2002. "Portrait of the Arab as a Young Radical." New York Times,
September 22.
Sedar, Alice. 2002. "Kamel Daoudi déchu de sa nationalité." Le Figaro, August 2.
Sennott, Charles. 2002a. "Driving a Wedge: Why bin Laden Plot Relied on Saudi
Hijackers." Boston Globe, March 3.
.2002b. "Before Oath to Jihad, Drifting and Boredom." Boston Globe, March 3.
.2002c. "Driving a Wedge: Saudi Schools Fuel Anti-U.S. Anger." Boston
Globe, March 4.
.2002d. "Driving a Wedge: Doubts Are Cast on the Viability of Saudi Monarchy
for Long Term." Boston Globe, March 5.
Sharaf-al-Din, Khalid. 1999. "Islamic Jihad Trial 'Confessions'." 4-part series. Al-
Sharq al-Awsat, March 6—9.
Shenon, Philip; and Risen, James. 2002. "Terrorist Yields Clues to Plots, Questioners
Say." New York Times, June 12.
Silke, Andrew. 1998. "Cheshire-Cat Logic: The Recurring Theme of Terrorist
Abnormality in Psychological Research." Psychology, Crime and Law, 4: 51—69.
Simon, Bob. 2002. "The Plot: Masterminds Behind the 9/11 Attacks on the U.S. and
How They Came Up with Their Plan." CBS 60 Minutes II, October 9.
Singer, Margaret Thaler. 1996. Cults in Our Midst: The Hidden Menace in Our
Everyday Lives. New York: Jossey-Bass.
Singh, Jasbant. 2002. "In Plush Malaysian Condo,Hijackers Talked Terror with Asian
Militants." Associated Press, January 23.
Sivan, Emmanuel. 1985. Radical Islam: Medieval Theology and Modern Politics. New
Haven, Conn.: Yale University Press.
Smolar, Piotr. 2003. "Le kamikaze tunisien de Djerba avait bénéficié de l'aide de sa
famille en France." Le Monde, February 11.
Stalinsky, Steven. 2003. "Arab and Muslim Jihad Fighters in Iraq." MEMRI Special
Report-No. 19, June 27, at
wvvAv.memri.org/bin/opener.cgi?Page=archivesandlD=SR 1903
214

Stark, Rodney; and Bainbridge, William Sims, 1980, "Networks of Faith: Interpersonal
Bonds and Recruitment to Cults and Sects." American Journal of Sociology, 80(6):
1376—1395.
. 1985. The Future of Religion: Secularization, Revival, and Cult Formation.
Berkeley: University of California Press.
.1996. Religion, Deviance and Social Control. New York: Routledge.
Stark, Rodney; and Finke, Roger. 2000 Acts of Faith: Explaining the Human Side of
Religion. Berkeley: University of California Press.
Stroobants, Jean Pierre. 2001. "Tarek Maaroufi, considéré comme un membre
important d'Al-Qaida, est arrêté en Belgique." Le Monde, December 22.
. 2002a. "Al-Qaida: Jérôme Courtailler, le premier Français jugé en Europe." Le
Monde, December 4.
.2002b. "Face aux accusations d'appartenance à Al-Qaida, Jérôme Courtailler
invoque hazards et coincidences." Le Monde, December 6.
.2002c. "L'acquittement de Jérôme Courtailler, accusé de terrorisme provoque
un malaise aux Pays-Bas." Le Monde, December 20.
Struck, Doug; Schneider, Howard; Vick, Karl; and Baker, Peter. 2001. "Borderless
Network of Terror." Washington Post, September 23.
Swartz, Mimi. 2002. "The Traitor Next Door." Texas Monthly, April.
Tabor, Mary. 1993. "Transcript of Tapes Reveals Sheik Talked of Merits of Bomb
Targets." New York Times, August 4.
Tagliabue, John. 2001a. "Italian Tapes Portray Young Arabs Operating on the Edges of
Islamic Terror." New York Times, October 29.
.2001b. "Arrests in Belgium Highlight Its Role as a Militants' Base." New York
Times, December 20.
.2002. "French Link 6 to 'Shoe Bomb' Attempt." New York Times, November 27.
Taylor, Maxwell. 1988. The Terrorist. London: Brassey's.
. 1991. The Fanatics: A Behavioural Approach to Political Violence. London:
Brassey's.
Tazghart, Uthman. 2001. "Report Cites French Sources on Extradition of В in-Laden's
Algerian Deputy." Al-Majallah (London), July 22.
Thibaudat, Jean-Pierre. 2001a. "Gang de Roubaix, un procès à deux faces."Libération,
October 2.
.2001b. "Il revenait de Bosnie, j'étais très excité." Libération, October 5.
Torriero, E. A.; and Roe, Sam. 2001. "Blips of Information Form Sketches of 2
Detainees." Chicago Tribune, October 12.
Tourancheau, Patricia. 2001. "Kamel Daoudi, du rap à la Kalachnikov." Libération,
October 18.
Tyler, Patrick. 2002. "Qaeda Suspect Was Taking Flight Training Last Month." New
York Times, December 23.
.2003. "Intelligence Break Led U.S. to Tie Envoy Killing to Iraqi Qaeda Cell."
New York Times, February 6.
United States of America v. Abu Doha. U.S. District Court, Southern District of New
York, 01 MAG 1242, July 2, 2001.
United States of America v. Usama bin Laden, et al. U.S. District Court, Southern
District of New York, S (7) 98 Cr. 1023, February 5—July 10, 2001.
215

United States of America v. Richard Colvin Reid. U.S. District Court, District of
Massachusetts, Criminal No. 02-10013-WGY,Government's Sentencing Memorandum,
January 17,2003.
Valbay, Jean. 1999. "L'un des survivants du gang de Roubaix en cavale." Le Figaro, May 29.
Van Natta, Jr., Don; and Johnston, David. 2003. "A Terrorist with a Deadly Past." New
York Times, February 10.
Van Natta, Jr., Don; and Zernike, Kate. 2001. "Hijackers'Meticulous Strategy of
Brains, Muscle and Practice." New York Times, November 4.
Vermaat, Emerson. 2002. "Bin Laden's Terror Networks in Europe." Mackenzie
Institute at www.mackenzieinstitute.com/commentary.html
Vick, Karl. 1998. "FBI Trails Embassy Bombing Suspect; Investigators Find Clues to
Double Life." Washington Post, September 17.
Vincent, Isabel. 2002. "The Good Son." National Post (Canada), December 28.
Vise, David. 2000. "Ex-Soldier Admits Role in Embassy Blasts; Bin Laden Implicated
as Man Behind Bombings that Killed 223 People." Washington Post, October 21.
Viviano, Frank. 2001a. "Bin Laden Operative Faces Trial in Jordan." San Francisco
Chronicle, October 3.
.2001b. "Mysterious Path from San Jose to Jordanian Gallows." San Francisco
Chronicle, October 13.
Volkan, Vamik. 1994. The Need to Have Enemies and Allies: From Clinical Practice to
International Relationships. Northvale, N.J.: Jason Aronson.
.1997. Blood Lines: From Ethnic Pride to Ethnic Terrorism. Boulder, Colo.:
West view Press.
Walker, Tom; and Pelham, Nick. 2002. "Al-Qaeda Stirs in Dust in Casablanca."
Sunday Times (London), June 16.
Wallace, Charles. 1995. "Weaving a Wide Web of Terror." Los Angeles Times, May 28.
Wasmund, Klaus. 1986. "The Political Socialization of West German Terrorists," in
Peter Merkl, ed., Political Violence and Terror: Motifs and Motivations. Berkeley:
University of California Press, 191—228.
Weaver, Mary Anne. 2000. A Portrait of Egypt. New York: Farrar, Straus and Giroux.
Weiser, Benjamin; and Risen, James. 1998. "The Masking of a Militant: A Special Report;
A Soldier's Shadowy Trail in U.S. and in the Mideast." New York Times, December 1.
Wesselingh, Isabelle. 2002. "Jérôme Courtailler reconnaît être un escroc mais pas un
terroriste." Agence France Presse, December 2.
Wieviorka, Michel. 1993. The Making of Terrorism. Chicago: University of Chicago Press.
.1995. "Les logiques virtuelles du terrorisme réel." Le Monde, October 14.
Williams, Carol. 2002. "German Terror Cell's Link to 9/11 Detailed."Los Angeles
Times, August 30.
Williams, Lance. 2001. "Bin Laden's Bay Area Recruiter: Khalid Abu al-Dahab Signed
up American Muslims to be Terrorists." San Francisco Chronicle, November 21.
Williams, Lance; and McCormick, Erin. 2001. "AI Qaeda Terrorist Worked with FBI."
San Francisco Chronicle, November 4.
Willing, Richard. 2002. "Westernized Kid Grows into 9/11 Suspect" USA Today, June 25.
Winfield, Nicole. 2002. "Italian Court Convicts Tunisian Suspected of Heading bin
Laden's European Arm." Associated Press, February 22.
Wright, Lawrence. 2002. "The Man Behind bin Laden." New Yorker, September 16.
216

Wright, Robin; and Serrano, Richard. 2002. "Al Qaeda Figure in Custody." Los
Angeles Times, November 22.
Yardley, Jim; MacFarquhar, Neil; and Zielbauer, Paul. 2001. "A Portrait of the
Terrorist: From Shy Child to Single-Minded Killer." New York Times, October 10.
Yousaf, Brigadier Mohammad; and Adkin, Mark. 2001. Afghanistan—The Bear Trap:
The Defeat of a Superpower, Havertown, Pa.: Casemate.
Zaynah, Abduh. 2001. "Report Profiles Bin Ladin's Aide Muhammad Atif, Alias Abu-
Hafs al-Masri." Al-Sharq al-Awsat, October 8.
Zill, Oriana. 2001. "A Portrait of Wadih El Hage, Accused Terrorist." PBS Frontline:
Hunting bin Laden at
w\v^.pbs.org/wgbh/pages/frontline/shows/binladen/upclose/elhage.html

Благодарности
Эта книга не была бы написана без поддержки и взаимодействия со
стороны многих людей. Когда я начал мое исследование террористов,
организовавших теракты 11 сентября, многосторонние он-лайновые
дискуссии со многими выдающимися коллегами придали стимул появившимся у
меня идеям и в конечном счете привели к тому, что Филипп Зимбардо
пригласил меня принять участие в групповой дискуссии по проблеме
терроризма на конвенции Американской психологической ассоциации в Чикаго
в августе 2002 г.
Коллеги из Университета Пенсильвании также поддерживали мою
работу по изучению данной темы и приглашали меня, дабы я мог представить
свои выводы на различных стадиях исследования. Их комментарии
определили ход эволюции моих идей по данному вопросу. Наиболее известными
учеными из тех, кто поддерживал меня, были Марк Либерман, Синтия
МакЛемор и Уильям Лэбов в Институте когнитивных исследований, а
также Кларк МакКоли, Пол Розин и особенно Джонатан Драммонд в Центре
по изучению этнополитических конфликтов имени Соломона Аша.
За вдумчивые комментарии и вопросы, поддержку и сотрудничество
я также в долгу перед следующими людьми: Эндрю Силке из
Министерства внутренних дел Великобритании (Лондон), Джоном Хорганом из
Университетского колледжа в Корке (Ирландия), Филипом Зеликов,
Сьюзен Гинсбург, Дугласом МакИчиным и Томом Доулингом из
Национальной комиссии по расследованию причин террористических атак на США;
Роханом Гунаратна из Института оборонных и стратегических
исследований, Технологический университет Наньяна (Сингапур); Жилем Кепе-
лем из Института политических наук и Оливером Роем из Национального
центра научных исследований в Париже (Франция); Джеролдом Ионасом,
Бенджамином By, Уэнделлом Джонсом и Нэнси Кей Хэйден в
Национальной лаборатории Сандия; Хсинчан Ченом и Дженифер Ху из
Лаборатории искусственного интеллекта в Университете Аризоны; Генри
тестером из CNN; Дэвидом Хэммоном, Клет ДиДжакомо и Джеффри Миль-
штейном их Агентства по снижению военной угрозы (США); Стивеном
Бруком и Робертом Лейкеном из Никсоновского Центра в Вашингтоне
(Округ Колумбия).
После одного из моих выступлений Питер Агри из издательства
Университета Пенсильвании поддержал мою идею написать книгу по этой
теме. Без его поддержки этот проект никогда бы не принял своей теперешней
формы. Там же в издательстве Норин ОКоннор сделала мне как редактор
целый ряд мудрых предложений, за которые я ей весьма благодарен. Я
должен также поблагодарить Дебору Фромштайн, мою научную сотрудни-
218

цу, за ее помощь. Особую благодарность следует выразить Рэндолу
Коллинзу и Элайзе Биененсток за то, что они прочли весь черновой вариант
книги и сделали прекрасные предложения относительно того, как
улучшить логику и ход аргументации.
Однако моим величайшим помощником была моя жена, которой я
благодарен за чтение и просмотр многих моих черновиков и чьи предложения
и поддержка на всем протяжении осуществления этого проекта были
бесценны. Наконец, я признателен моему сыну за его весьма ценное
сотрудничество, без которого эта книга не могла бы быть написана. Я надеюсь, что
эта работа станет вкладом в понимание того, как сделать наш мир более
безопасным для всех его обитателей.