ОБЩЕСТВО «ЗНАНИЕ» УКРАИНСКОЙ ССР

В. П. АНТОНОВ,
заведующий лабораторией
противорадиационной защиты населения
Всесоюзного научного центра
радиационной медицины АМН СССР

УРОКИ ЧЕРНОБЫЛЯ

РАДИАЦИЯ,
ЖИЗНЬ, ЗДОРОВЬЕ

КИЕВ 1989
Антонов В. П.

Уроки Чернобыля: радиация, жизнь, здоровье. —
К.: О-во «Знание» УССР, 1989 — 112 с.

Даются анализ, оценка и прогнозы медико-биологических последствий чернобыльской
аварии. Рассматриваются проблемы стресса, с которыми недостаточно знакомы не только
широкие слои населения, но и многие ученые, общественные деятели, медицинские
работники. Это — одна из причин устойчивости радиофобических стрессов, последствия
которых могут оказаться более неблагоприятными, чем радиационные.

Рассчитана на медицинскую и педагогическую общественность, лекторов и
пропагандистов, широкий круг читателей.

Книга издана по заказу Министерства здравоохранения УССР в авторской редакции.
Одобрена Государственным комитетом по использованию атомной энергии СССР.

Литературный редактор: Н. П. Подлужная

© Общество «Знание»
Украинской ССР, 1989
ПРЕДИСЛОВИЕ

Авария на Чернобыльской АЭС, безусловно, событие, выходящее далеко за
пределы проблем ядерной энергетики. Научно-технический прогресс вооружил
человека такой мощью, что явно отстающее от него мышление, определяющее
практическую и хозяйственную деятельность человечества, становится опасным с
точки зрения все более масштабного вторжения в тонко скоординированные и
чрезвычайно целесообразные механизмы взаимоотношений биосферы и среды
обитания, складывавшиеся на протяжении миллионов лет. Это еще предстоит до
конца осознать всем без исключения людям. И Чернобыль в этом смысле является
без преувеличения поворотным пунктом в современной истории человечества.

Цель предлагаемой работы ограничена в основном проблемами радиации —
главного фактора, с которым были связаны чернобыльские события.

Авария на ЧАЭС показала, что представление о радиации не только широких слоев
населения, но и многих ученых и руководителей весьма искажены, а нередко и в
корне неверны.

Основной причиной такого положения следует считать дефицит
радиобиологических знаний, а также явно недостаточное количество популярных
изданий, которые освещали бы широкий круг радиационных проблем, а не только ее
военные аспекты, связанные с действием больших доз облучения. В результате
сформировались однобокие представления о радиации.

Тот факт, что все виды флоры и фауны Земли, в том числе высших животных,
включая млекопитающих и человека, возникли и эволюционно развивались на
протяжении сотен миллионов лет при постоянном воздействии так называемого
естественного (природного) радиационного фона, оставался вне внимания
большинства населения. Поэтому важным является осознание того, что радиация —
один из многих естественных факторов окружающей среды, что жизнь зарождалась в
«радиоактивной колыбели» нашей планеты, а радиоактивность — неотъемлемый
элемент условий нашего бытия.

Вместе с тем отсутствие среди органов чувств человека аппарата для обнаружения
радиации и дефицит знаний о ее природе создает психологическую основу для
беспокойства и тревоги, возникновения стрессов, что особенно проявилось в период
чернобыльских событий. В то же время известно, что стрессы могут быть причиной
так называемых стрессорных повреждений, охватывающих широкий спектр
различных отклонений в состоянии здоровья человека, включая злокачественные
опухоли. Поэтому вполне правомерен вопрос: «За что придется заплатить дороже, за
воздействие радиации или за страх перед ней»? Плата за страх оценивается по
неизмеримо более высоким тарифам, чем за саму радиацию — таков один из
основных выводов, сделанных на научной конференции «Медицинские аспекты
аварии на Чернобыльской АЭС», состоявшейся в Киеве 12—14 мая 1988 года.

Главная цель предлагаемой работы — предотвратить превращение этой платы в
расплату здоровьем людей, охваченных, в связи с незнанием, необоснованными
тревогами. Учитывая общественное положение и социальную роль врача,
пользующегося доверием широких слоев населения, особенно в таких экстремальных
ситуациях, когда основные тревоги связаны именно со здоровьем, необходима его
компетентность в области радиационной медицины и психологии. К сожалению,
уровень знаний большинства врачей не отвечал требованиям чернобыльской
ситуации, что было единодушно признано участниками упомянутой конференции.
Наша задача в том и состоит, чтобы в доступной форме дать научно обоснованные
представления о сложной взаимозависимости радиации, жизни и здоровья,
способствовать формированию у людей, в том числе медиков, педагогов,
общественных деятелей, представителей средств массовой информации
сбалансированного отношения ко всему, что связано с радиацией.

1. АВАРИЯ НА ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ АЭС И ЕЕ
СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

Прежде всего, следует подчеркнуть, что эта тяжелая авария явилась закономерным
следствием всего предшествовавшего периода застоя, который характеризовался
значительным ухудшением экономической деятельности народного хозяйства и
сужением возможностей своевременной модернизации производства, внедрения
достижений научно-технического прогресса, с одной стороны, и таким же
неуклонным падением нравственности и дисциплины, широким распространением
пьянства и безответственности, с другой.

В немалой степени этому способствовали парадно-оптимистический тон средств
массовой информации и замалчивание накапливавшихся в обществе негативных
явлений. Серьезные аварии и катастрофы (в том числе и радиационные) в истории
нашей страны были, но о них не сообщалось. Публикация подобных материалов,
кроме всего прочего, несет в себе мощный воспитательный заряд, ибо чаще всего их
причины — в сфере безответственности, недисциплинированности и
расхлябанности. Теперь население регулярно информируется об этих
происшествиях. Между тем есть немало обывателей, сетующих на то, что раньше
якобы было все хорошо, а сейчас — все плохо, не понимая, что мы пожинаем (и еще
долго будем пожинать) плоды прошлого, а предание всего этого гласности
воспринимается как порождение только сегодняшнего дня.

Это очень важно для понимания того, что чернобыльский гром, грянувший средь
ясного неба, в условиях всеобщего благодушия и самоуспокоенности оказался
неожиданным для многих руководителей, специалистов, ученых. В этом заключается
одна из причин тех негативных социально-психологических процессов, которые
сопровождали аварию на ЧАЭС, дают о себе знать сегодня и будут проявляться в
будущем.

Необходимо подчеркнуть, что авария произошла в самом начале процесса
демократизации и гласности, поэтому сказалась инерция прошлого; сведения о
происшедшем с трудом пробивали себе дорогу в печать, на радио и телевидение.
Наряду с другими негативными явлениями дефицит информации породил недоверие
к официальным сообщениям и образовавшийся вакуум быстро заполнялся
неофициальной информацией. Это привело к появлению различных домыслов,
слухов, интенсивно окрашенных эмоциями.

По сложности и масштабам происшедшего чернобыльская авария беспрецедентна,
поэтому к ней до сих пор проявляется большой и тревожный интерес со стороны
международных и национальных органов и организаций, специалистов и
общественности. С точки зрения социально-психологических аспектов очень
показательна авария реактора АЭС на Три-Майл-Айленд (США) в 1979 году.
Материалы, опубликованные в МАГАТЭ (Бюллетень, том 21, № 5) пестрят
следующими фразами: «Прискорбно, что по поводу аварии было так много
истерической дезинформации», «Это была печальная ошибка... она родилась среди
персонала» (АЭС), «Мы потрясены чувствительностью средств информации и
различных государственных учреждений к отсутствию достоверной информации» и
другие. Отмечался также серьезный подрыв доверия американской общественности к
ядерной энергетике, высказывались даже требования моратория на нее. К тому же
пристрастие американских средств информации к сенсациям посеяло среди
населения панику, которая имела даже трагические последствия. И это несмотря на
предшествовавший опыт еще более значительной аварии в Уиндскейле (Северная
Англия), которую, кстати, также пытались замолчать.

Газета «Гардиан» в редакционной статье «Пожары Уиндскейла продолжают
полыхать» (январь 1988 г.) писала: «Наиболее удивительным аспектом предания
огласке в связи с истечением 30-летнего срока давности документов о пожаре на
ядерном реакторе Уиндскейл является то, что эти разоблачения вообще появились.
...Этот факт придает довольно глупый вид тем в нашей стране, кто нападал на
русских за то, что они первоначально проявляли такую скрытность в отношении
Чернобыля. Закрытое советское общество молчало о Чернобыле всего пару недель,
после чего гласность породила беспрецедентную откровенность. А наше,
считающееся открытым общество, прятало секрет собственной вины в течение трех
десятилетий».

Основываясь на опыте упомянутых, а также других аварий, международные и
национальные комиссии и организации обсуждали проблемы профилактики
панических настроений и преувеличенных тревог, охватывающих население,
проживающее на территориях, прилегающих к объектам атомной энергетики.

В 1982 году в МАГАТЭ (Бюллетень, том 24, № 1) рассматривался вопрос об
информировании населения как важном аспекте всего аварийного планирования. При
этом отмечалось, что «поскольку специалисты не приучены быстро, просто и
исчерпывающе отвечать на вопросы населения, необходимо развивать меры,
формирующие правильные представления населения об относительной степени
опасности радиационных аварий». Справедливость этих слов полностью
подтвердили чернобыльские события.

Недооценка зарубежного опыта ликвидации подобных аварий в плане
заблаговременной подготовки населения и важности регулярной объективной
информации о складывающейся обстановке закономерно привели к распространению
сильно преувеличенных представлений и оценок опасности, возникновению у части
населения психологической напряженности.

Следует заметить, что немало необоснованных тревог и страхов в связи с
Чернобылем было и во многих зарубежных странах. Об этом свидетельствует доклад
экспертов Европейского бюро Всемирной организации здравоохранения
(Копенгаген, 6 мая 1986 г.) и другие источники.

В ряде стран предпринимались различные ограничительные меры, вплоть до
уничтожения урожая овощей, как это было сделано в ФРГ и Голландии, давались
рекомендации не пользоваться дождевой водой (даже в Канаде), ограничивались
поездки в Советский Союз, проводилась йодопрофилактика и т. д. Все это
свидетельствует о недостаточном уровне знаний о радиации.

Слишком сложная и многоплановая природа радиации создает трудности в
овладении знаниями об основных радиобиологических закономерностях ее действия
и осознании пределов реальной опасности. Невозможность обнаружения радиации
без использования специальных приборов, отсутствие опыта контакта с ней в таких
масштабах, безусловно, создали психологическую основу для эмоциональной
напряженности и реактивных состояний.

История психологии, особенно военной, имеющей богатый опыт наблюдений за
поведением человека в экстремальных условиях, свидетельствует о том, что под
влиянием неизвестности воображение людей обычно рисует преувеличенно мрачные
картины. Незнание действительных размеров опасности, свойств оружия врага,
подлинных причин звуков в боевой обстановке нередко вызывало у людей
беспокойство, тревогу, напряженность, порой приводило к панике. Так, недостаток
боевого опыта в начале войны был причиной таких психологических явлений, как
танкобоязнь, самолетобоязнь и другие.

Русский адмирал С. О. Макаров писал: «Человек так создан, что он пойдет на
смерть, когда опасность ему знакома, но его пугает даже шум трюмной воды, если он
к этому не привык».

Представляет интерес мнение военных психологов о радиационном факторе,
высказывавшееся еще в 60-х годах: «Радиоактивное заражение особенно сильно
может влиять на психику потому, что оно непосредственно не воспринимается
органами чувств. Даже мнимая опасность, особенно угроза радиоактивного
заражения, действует на психику как реальная, а иногда даже сильнее! Она может
породить групповое чувство тревоги и может вызвать нежелательные реакции».

Среди органов чувств человека природа не предусмотрела аппарат,
сигнализирующий о наличии радиации, ее уровнях и степени грозящей опасности.
Отсутствие у широких слоев населения, особенно проживающего в районах,
примыкающих к объектам атомной энергетики, достаточных знаний о радиации и ее
биологическом действии обусловило формирование психологической
напряженности, а у части населения — чувства боязни и даже страха (радиофобии).

В медицинской науке и психиатрической практике давно известны навязчивые
состояния, среди которых фобии (страхи) наиболее широко распространены и
представляют собой непреодолимое состояние психо-эмоционального напряжения,
возникающее независимо и вопреки желанию под влиянием какого-либо фактора, с
которым связаны представления об опасности для здоровья, угрозе жизни или
другим личностным ценностям. Их насчитывается около двух десятков, некоторые из
них настолько сильны, что человек порой утрачивает критическое отношение к ним.

Многим известен необъяснимый, безотчетный страх перед водой (гидрофобия) или
высотой (акрофобия), в том числе у тех, кто никогда не тонул, или не падал с высоты,
но панически боится того или другого. Это значит, что генетически обусловленный
опыт предыдущих поколений передан человеку по наследству. В историческом
прошлом у людей не было недостатка в факторах среды, угрожавших их
существованию, поэтому естественно, что ответ на наиболее сильнодействующие и
особенно повторяющиеся, сопряженные с серьезными последствиями для здоровья
явления, закреплялся в наследственном аппарате и как защитные реакции
передавался последующим поколениям. В этом заключен глубокий эволюционный
смысл мутагенности стресса.

Если тщательно обследовать боящегося высоты, то наверняка можно обнаружить
дефекты или предрасположенность к ним в вестибулярном аппарате или нервных
структурах, ответственных за координацию движений и пространственную
ориентацию организма.

Многим также хорошо известно, как рождается боязнь или страх под влиянием
перенесенного испуга или потрясения, особенно в детском возрасте, когда
формируется не только устойчивая неприязнь к чему-либо, но может возникнуть и
физический недуг в виде заикания, паралича мышц и т. д. Это уже личный опыт,
который, возможно, будет также передан по наследству как страх перед чем- либо.

Еще один вид фобий, с которым может быть связан даже религиозный мистицизм.
У отдельных людей он проявляется в виде нозофобии — страха заболеть какой-то
болезнью, среди них выделяется канцерофобия — панический страх перед
возможностью заболеть раком, который через много лет действительно может
реализоваться в онкологическое заболевание. Это связано с сильным хроническим
эмоциональным стрессом, обладающим мутагенным воздействием на
наследственный аппарат соответствующих клеток, и подтверждено
экспериментальными исследованиями, клиническими наблюдениями, не
вызывающими сомнения.

Еще в середине XIX века русский врач-клиницист Г.А. Захарьин писал, что «рак на
почве горя встречается так же часто, как сухотка на почве сифилиса». Специалистам
давно известны работы выдающегося физиолога И.П. Павлова о связи искусственно
вызываемых у собак неврозов с последующим развитием у них опухолевых
процессов.

Итак, фобии — это одно из конкретных проявлений стресса, а стресс —
неотъемлемый элемент и побудитель приспособительных (адаптационных)
механизмов. В свою очередь, адаптация к меняющимся условиям среды,
угрожающим нормальной жизнедеятельности — фундаментальное свойство живой
материи, залог эволюционного совершенствования любых биосистем. В этом —
корни радиофобии, являющейся конкретным проявлением стресса — психической
травмы, нанесенной Чернобылем.

Пока различные фобии касаются отдельных людей, являются уделом их личных
переживаний, они не приобретают социального значения. Но совсем другое дело,
когда источник фобии, причина стресса затрагивает значительную часть населения,
перемещается в центр всеобщего тревожного интереса и беспокойства.

Чтобы лучше понять механизмы развития психо-социальных процессов,
необходимо, не вдаваясь в тонкости теории стресса, остановиться на некоторых
наиболее существенных моментах.

Стресс можно определить как состояние психо-физиологического напряжения
организма в критической ситуации, созданной каким-либо реальным или
воображаемым фактором (стрессором).

Но стрессы, которые испытывает человек сегодня, существенно отличаются от тех,
которые он испытывал в своем историческом прошлом. Если раньше человека
волновали проблемы физического выживания, то в настоящее время в развитых
странах тревоги связаны с психо-социальными проблемами. Иными словами,
стрессорные реакции переместились из физической сферы преимущественно в
психическую, поэтому они возникают не столько на непосредственное воздействие
стрессора, сколько на его психологическую (личностную) модификацию.

Вместе с тем практическое исчезновение необходимости борьбы за физическое
выживание не устранило «старых;» адаптационных механизмов реакции на стресс,
сложившихся в процессе эволюции, теперь они представляются чрезмерными в
своих физиологических проявлениях, неадекватными стрессогенной ситуации.

Поскольку нейроэндокринные механизмы физиологических, поведенческих и
субъективных (эмоциональных) реакций тесно взаимосвязаны и взаимообусловлены
в анатомических и функциональных структурах центральной нервной системы, сила
и качество физиологических и поведенческих ответов на эмоциональный стресс
практически не отличаются от таковых при непосредственном воздействии
стрессора. Следовательно, стрессорные реакции, сопровождающиеся серьезной
перестройкой организма с мобилизацией всех его энергетических и пластических
ресурсов («боевая готовность»), чаще всего оказываются излишними,
невостребованными, так как экстремальная обстановка не требует реализации всего
комплекса подготовки организма к борьбе за физическое выживание. Это ведет к
дисбалансу между физической и психической активностью, повышенному износу
организма, развитию патологии стресса, реализующегося в целом ряде
психопатологических состояний и психосоматических заболеваний.

Стрессорная реакция состоит из психологических (познавательного и
поведенческого элементов) и физиологических механизмов. Познавательный элемент
включает высшую сферу нервной деятельности для оценки обстановки и принятия
решения — мышление, которое всегда имеет ту или иную эмоциональную окраску.
Поведенческие реакции проявляются в трех альтернативных видах: активных —
«борьба» или «бегство» и пассивной — «замирание». В соответствии с ними
приводятся в действие физиологические механизмы. Все три типа стрессорной
реакции (поведенческий, физиологический и субъективный) тесно взаимосвязаны и
взаимообусловлены, имея единые анатомические и функциональные структуры в
центральной нервной системе. Поэтому в ответ на эмоциональный стресс, как и на
непосредственное действие воображаемого фактора, могут включаться все
механизмы, в том числе и мутагенез. Для человека это имеет решающее значение.

Силу стресса и поведенческую реакцию во многом определяет возможность
контроля ситуации. Если контроль ограничен (противоречивая ситуация) или
потерян (отрицательная ситуация), состояние человека отличается особенно высоким
уровнем тревожности, страха, беспомощности и депрессии. В этом причина
выраженности радиофобических реакций на радиацию, которую ни обнаружить, ни
определить степень ее опасности без специальных приборов нельзя (фактор
неизвестности).

Стресс, являясь полезным и необходимым побудителем и механизмом адаптации,
имеет свои оптимальные границы, за пределами которых он переходит в свою
противоположность, становясь вредным и даже смертельно опасным для жизни.
Чрезмерный эмоциональный стресс, независимо от эмоциональной окраски,
одинаково неблагоприятен.

Создателем концепции стресса был выдающийся канадский ученый Г. Селье.
Исходя из силы и продолжительности стресса, он выделил три стадии развития
стрессорной реакции:

—	стадия тревоги — осознание ситуации и мобилизация всех ресурсов организма
для ее преодоления;

—	стадия резистентности или, иначе, устойчивости, то есть адаптации к условиям
критической ситуации;

—	стадия истощения — декомпенсация, то есть переход адаптационных
механизмов в патологические (болезнь).

Классической моделью хронической стрессогенной ситуации является война-.
Многим известны острые стрессы начала войны в виде танкофобии, самолетофобии
и других страхов, а также горя, которое приносили в семьи похоронки. Вместе с тем
«исчезновение» в годы войны многих болезней, которыми страдали люди до войны
(стадия резистентности), в послевоенный период привело к повышению
заболеваемости, «возврату» старых и возникновению новых болезней (стадия
истощения).

При чрезмерных эмоциях возникает целый ряд психопатологических состояний и
психосоматических заболеваний. В этом смысле радиофобия является
собирательным понятием, так как в зависимости от генетически обусловленных
индивидуальных качеств организма, типа высшей нервной деятельности она
проявлялась в разнообразных клинических формах психопатологии: психастениях,
психопатиях, истериях, психогениях, которые включают острые реактивные
психозы, неврозы, ятрогении, ностальгии.
В начале (остром периоде) аварии наблюдались все три вида поведенческих
реакций: особенно среди непосредственных участников ее ликвидации — «борьба»
или «замирание»; среди дезертиров, паникеров и поддавшихся их влиянию —
«бегство». Не видя другой альтернативы, люди временно или навсегда покидали не
только зону аварии, но и г.Киев, вывозили своих детей. Количество желающих
обменять квартиры в Киеве на другие города за 9 месяцев 1986 года по сравнению с
1985 годом утроилось.

Стрессы среди эвакуированных, в том числе жителей Припяти, носили характер
ностальгии — резкое изменение стереотипа у эвакуированных, связанное с утратой
родного очага и привычной обстановки, неопределенность положения до вселения в
новые дома, надежда вернуться домой. Ностальгия почему-то трактуется узко, как
результат утраты связи с Родиной в широком смысле слова, но личностная ценность
малой родины — своего села, дома, хозяйства для многих не менее значима.

Вследствие неподготовленности и низкого уровня знаний в области
радиобиологии, медицинской и социальной психологии и психопатологии
большинства практических врачей имели место ятрогенные заболевания (ятрос —
врач) — результат неблагоприятного воздействия на психику слова или поведения
врача. Еще задолго до Чернобыля отмечалось, что ятрогениям способствуют
несогласованные действия и противоречивые советы врачей, когда при
диспансеризации выявляются отклонения в здоровье человека, считавшего себя до
этого здоровым.

Невиданные до чернобыльских событий масштабы медицинских мероприятий сами
по себе стали источником тревог и беспокойства. Естественно, что вовлечение в
более полное и глубокое обследование больших масс населения привело к
выявлению лиц с различными заболеваниями, возникшими еще до аварии.

В этот период врачи столкнулись с тем, что некоторые люди связывали с
воздействием радиации отклонения в состоянии своего здоровья, на которые до
аварии не обращали внимания. Причем, если у большинства это носило характер
искренних заблуждений, то у определенной части населения — приобрело характер
«рентной психологии», то есть преднамеренного преувеличения ущерба своему
здоровью в корыстных целях.

Так, при радиометрических измерениях людей в некоторых случаях им сообщались
первичные данные, которые без соответствующих расчетов и получения выходных
данных о дозовых нагрузках, без сопоставления с допустимыми уровнями (дозами)
ни о чем не говорят. Но для матери, которой медицинский работник сообщил
первичную информацию, этого было вполне достаточно, чтобы вызвать
беспокойство и страх за судьбу своего ребенка.

Показателен и такой пример. Сотрудники одной из вахтовых бригад, прибывших на
работу в один из районов Киевской области, для умывания и приготовления пищи
привозили минеральную воду. Нетрудно представить, какой резонанс имел среди
населения этот безобразный, с точки зрения психологии, факт, тем более что для
этого не было никаких объективных оснований.

Еще в 1986 году некоторые врачи, оценивая причины инфарктов в районах
Киевской области, ставили новый «диагноз» — «цезиевый» инфаркт, не имеющий
под собой научной основы. Экспериментальные данные и случаи профессионального
внутреннего облучения при инкорпорировании цезия — 137 не дают для этого
никаких оснований. Факт преимущественного накопления цезия в мышечной ткани
был домыслен отдельными «теоретиками» от медицины, не удосужившимися
поинтересоваться у больных степенью и глубиной их переживаний и тревог, для
которых в то время были более чем достаточные причины.

Несколько позднее приходилось слышать, со ссылкой на мнение врачей, о таком, с
позволения сказать, симптоме, как «киевская кровь». Ни один компетентный
специалист не подтвердит, что при «киевских дозах» могут быть хоть малейшие
отклонения в картине крови. Но на почве стрессов они возможны. Автору во второй
половине 60-х годов пришлось организовывать медико-психологические
обследования военнослужащих в период выполнения задач, связанных с очень
сильным психологическим воздействием на них обстановки, приближенной к боевой.
Показательно, что у совершенно здоровых молодых людей, которые были тщательно
обследованы накануне, перед выполнением задачи, в период максимального
эмоционального напряжения количество лейкоцитов в 2—3 раза превышало их
нормальный уровень, то есть имел место так называемый эмоциональный
лейкоцитоз. Под влиянием хронических стрессов может наблюдаться тенденция к
снижению числа лейкоцитов.

Распространение представлений о неблагоприятных последствиях чернобыльской
аварии было связано также с организацией в Киеве Всесоюзного научного центра
радиационной медицины Академии медицинских наук СССР (ВНЦРМ АМН СССР).
Основным источником тревожной информации о том, что все самое страшное
впереди, были отдельные медицинские работники, высказывавшие свои «прогнозы»
о неизбежном росте раковых заболеваний среди облученного населения. Главным их
доводом являлось то, что не будут же зря создавать такой центр, который по
незнанию и недомыслию многие отождествляли с онкологическим. Внесем ясность в
этот вопрос: ВНЦРМ АМН СССР состоит из двух НИИ, призванных расширить
экспериментальные и эпидемиологические исследования действия малых доз
радиации, которым уделялось явно недостаточное внимание не только в
отечественной, но и мировой науке. Третий, клинический НИИ центра осуществляет
лечение и наблюдение за участниками ликвидации аварии, перенесшими острую
лучевую болезнь, а также получившими относительно большие дозы, изучает
причинную связь стрессов с возникновением различных заболеваний.

Так, известно, что острые стрессы первых послеаварийных месяцев постепенно
уступили место хроническим невротическим состояниям, которые сейчас являются
основной формой радиофобических реакций на длительную стрессогенную
ситуацию и определяются поведенческой реакцией «замирания» — неизбежной
необходимости жить и работать под дамокловым мечом страха.

Обследование жителей Хиросимы и Нагасаки через 10— 20 лет после атомных
бомбардировок показало, что невротические и психосоматические жалобы среди них
регистрировались чаще, чем в контрольной группе населения. Причем с возрастом
число жалоб увеличивалось. Основными причинами неврозов, по мнению японских
врачей, являлись представления об угрозе здоровью отдаленных последствий и
боязнь того, что будут рождаться уродливые, нездоровые дети.

Закономерным следствием всей этой психопатологии могут быть самые
разнообразные заболевания, начиная от поражений кожи (типа дерматозов
психогенной природы), язвенной болезни, сердечно-сосудистых расстройств и
многих других, часть которых уже проявилась и необоснованно связывается с
действием радиации, и заканчивая такими, которые будут возникать в более поздние
сроки, в том числе онкологические заболевания. Конкретные клинические
проявления этих болезней определяются наследственной предрасположенностью
отдельного организма, провоцируемой стрессом, но, учитывая универсальность
механизмов адаптации и патологии, может возникнуть практически любое
заболевание. Это свидетельствует о том, что разграничить стрессогенные и
радиационные последствия без долгосрочных эпидемиологических исследований
очень трудно.

Если в отношении радиационно-медицинских последствий уже разработаны
критерии и количественные оценки, то в отношении стрессогенных — таких данных
пока нет. Отсутствует также какой-либо опыт в этом вопросе. Бесспорно только
одно: чем дольше будут поддерживаться хронические стрессовые состояния, тем
большие деформации в уровне и структуре заболеваемости населения следует
ожидать.

Каков же механизм распространения и поддержания радиофобических настроений?

Недоверие к официальной информации сформировалось задолго до Чернобыля под
влиянием чрезмерной секретности, недостаточной информированности
общественности, а также под воздействием информации зарубежных радиоголосов.
Чернобыль резко обострил проблему, усугубил это недоверие в связи с
первоначальным дефицитом информации об обстановке, а впоследствии и ее
противоречивостью. Это одна сторона дела. Другая — в неподготовленности к
восприятию подобного рода информации.

Опыт аварии на АЭС ТМА в Пенсильвании (США), Чернобыль, а также
общественные процессы, происходящие сегодня в нашей стране, свидетельствуют о
том, что основная причина отрицательных социально-психологических явлений не
столько в количестве информации, сколько в неподготовленности к ее восприятию.

В экстремальных ситуациях и в процессе адаптации к ним в сознании людей
создаются субъективные ситуационные модели, связанные с резким изменением
окружающей среды и места человека в ней. Адекватность этих моделей реальной
действительности определяется уровнем знания об экстремальном факторе и степени
его опасности, которые и приводят к развитию стресса. Если знания о возникшей
угрозе полны, то модель адекватна реально сложившейся обстановке, если какие-
либо знания отсутствуют, то нет и модели (люди могут спокойно ловить
радиоактивную рыбу из прудов-охладителей АЭС). А если знания неполны, если они
сформировались под влиянием антиядерной пропаганды, за которой стоят ужасы
Хиросимы и картины ядерной войны? Не закономерно ли отождествление
чернобыльской ситуации с этими ужасами и формирование неадекватной,
деформированной модели? Носителями так называемого полузнания являются люди
с более высоким образовательным цензом, представления которых о радиации, ее
раковых и генетических последствиях формировались под влиянием многолетней
антивоенной пропаганды, в которой антиядерный аспект окрашивается в более
мрачные тона. Именно в этом следует искать корни тех однобоких представлений о
радиации, которые, наряду с серьезными дефектами информации об обстановке и
дефицитом доверия к ней в целом, породили среди населения радиофобические
реакции.

Человек с трудом расстается со своими предрассудками (стереотипами, моделями),
поэтому, как это ни парадоксально на первый взгляд, «плохая» информация
воспринимается со значительно большим доверием, в то время как официальная
объективная, но «хорошая» информация, не соответствующая уже существующей
модели, построенной на «полузнании», вызывает не только недоверие, но
раздражение и даже противодействие.

Чем же заполнялся вакуум вследствие неприятия официальной информации?
Прежде всего слухами. Сами по себе они представляют интересное и вместе с тем
очень серьезное социально-психологическое явление — альтернативный способ
распространения остродефицитной информации, особенно когда по интересующему
вопросу нет ясности, а обстановка противоречива. Они не только формируют
настроения, но побуждают людей к действию («бегство» от радиации,
самоограничение в употреблении свежих продуктов и т.д.). Быстрое распространение
слухов обусловлено психологической «заражаемостью» людей и, главное,
снижением в этой обстановке способности рассуждать, сужением внимания и
интересов, снижением ответственности за высказываемые догадки и домыслы при их
устной передаче друг другу.

В качестве примера приведем хорошо известный киевлянам факт
распространенных в мае 1986 года слухов и даже рекомендаций «защищаться» от
радиации вином. Это типичный домысел. Так, около 30 лет тому назад, когда по
заказу военных ведомств во многих странах интенсивно изыскивались средства
противорадиационной защиты (радиопротекторы), в числе многих химических
соединений был испытан и алкоголь, обнаруживший радиозащитный эффект, но
только в больших количествах и при дозах облучения, приближающихся к
смертельным. При меньших же дозах алкоголь, наоборот, ухудшал течение лучевых
поражений. Это пример типичного «полузнания», в результате которого многие
люди были введены в заблуждение, кроме любителей «зеленого змия»,
воспринявших эти «рекомендации» с полным пониманием. «Полузнание — опасная
штука»,— справедливо отмечал английский поэт Александр Поп. Это дало
основание отнести интеллигенцию (педагогическую, научную, творческую,
медицинскую) к критической субпопуляции в отношении радиации. Однако нельзя
обвинять человека в том, что он заболел, кроме случаев, разумеется, когда люди
«своими руками делают» свои болезни.

Подобное явление было названо автором «психологическим феноменом большого
города». В Киеве, с его значительной прослойкой интеллигенции, наиболее были
выражены негативные социально-психологические процессы, которые
распространялись и на «аварийную периферию». Достаточно вспомнить одну из
затяжных волн тревожных слухов весной 1988 года о «расколовшемся «Саркофаге»,
новых «выбросах», о предстоящей эвакуации города и т. д. «Саркофаг» — сложное
инженерное сооружение, которое не может и не должно быть герметичным, так как
требует постоянного удаления через специальные фильтры образующихся при
«дыхании» реактора радиоактивных газов. На профессиональном языке это
называется «технологическим выбросом», а в разговорной речи — просто
«выбросом». Решением проблем эксплуатации «Саркофага» занимались ученые-
ядерщики, инженеры. Рядом всегда были рабочие, техники. Слыша обрывки
разговоров, и до конца не понимая их сути (тоже «полузнание»), некоторые из них
приносили в Киев искаженную информацию, попадая в центр тревожного внимания,
причем аудитория воспринимала их как «специалистов оттуда». И никаких сомнений
в достоверности подобной информации (о новых выбросах и расколовшемся
«Саркофаге») у людей не возникало. А то, что объясняли по радио, телевидению, в
прессе официальные специалисты, конечно же, обман... Так возникали новые слухи и
домыслы.

И теперь достаточно какому-нибудь работнику ЖЭКа для обеспечения более
качественной уборки улиц и дворов сослаться на радиоактивность, чтобы с
телеграфной скоростью распространился слух об ухудшении радиационной
обстановки.

Начавшаяся работа по составлению списков детей, нуждающихся в летнем
оздоровлении в пионерлагерях и санаториях, или проведенное в гороно совещание,
на котором, в частности, говорилось о необходимости навести должный санитарный
порядок в летних лагерях труда и отдыха школьников, оказались достаточным
основанием для возникновения новых разговоров об эвакуации, и не только детей, но
и всех жителей Киева. Появление на улицах людей с дозиметрическими приборами
вызывает беспокойство и распространение новых слухов. И невозможно предугадать,
что именно может стать причиной или поводом для новых домыслов.

Представляется уместным привести одно из писем, полученное автором: «Я
работаю преподавателем техникума, сестра преподает математику в школе. Во время
аварии в Чернобыле она гостила в Киеве (с 23 апреля по 4 мая). Через некоторое
время, уже дома, в Черновцах, она почувствовала себя скверно. За два года не было
ни одного дня, когда бы она чувствовала себя относительно хорошо... мы не станем
сеять панику в случае чего-то плохого, но я не в состоянии спокойно смотреть, как
она медленно угасает. Помогите».

После обследования у больной из Черновиц было диагностировано заболевание
(зоб), которое началось задолго до чернобыльских событий. Ей была предложена
операция, на которую больная согласилась. Это типичный случай «выхода» на
Чернобыль болезней, не имеющих к аварии никакого отношения.

Подобные негативные социально-психологические процессы могут быть связаны
не только с радиацией, но и с другими стрессогенными факторами. Примером могут
служить события, развернувшиеся в последние годы вокруг производства белково-
витаминного концентрата (БВК), являющегося большим достижением отечественной
микробиологии и технологии.
По сообщениям «Правды», на одном из заводов, где по новейшей безотходной
технологии вырабатывается БВК-паприн, уже несколько лет ведется борьба
некоторой части населения против этого производства. В основе возникшей при этом
социально-психологической напряженности те же причины, что и в чернобыльской
ситуации. С одной стороны, отсутствовала информированность населения, что
привело к формированию дефицита доверия. С другой стороны, люди, далекие от
микробиологии, но считающие себя «защитниками экологии», возбудили среди
населения беспокойство и тревогу. В условиях таинственности и отсутствия
компетентной официальной информации, незнания населения о существе дела,
вакуум немедленно начал заполняться слухами и домыслами о том, что на заводах
якобы производят «биологические бомбы» и это наносит непоправимый вред
окружающей среде и здоровью населения. Налицо — все тот же механизм
возникновения и распространения слухов.

Необходимо учитывать еще один серьезный психологический момент, рождающий
скепсис и недоверие к позитивной официальной информации о чернобыльских
событиях.

Масштабы тяжелейшей аварии не вяжутся с относительно благоприятными оценками
ее медицинских последствий. Но многомиллиардные убытки, погибшие и
заболевшие лучевой болезнью участники ликвидации аварии, экономические и
экологические проблемы 30-километровой зоны, социально-экономические и
нравственные проблемы десятков тысяч эвакуированных и проживающих в
контролируемых зонах, наконец, внутренний психологический дискомфорт многих
живущих далеко за пределами этих зон, в том числе в Киеве, — все это реальная
действительность, наша общая боль. Вместе с тем, несмотря на недостатки в работах
по ликвидации столь крупной аварии и благодаря научно обоснованным и
оперативно принятым мерам по защите населения, удалось существенно снизить
дозы облучения и предотвратить неблагоприятные радиационно-медицинские
последствия. Большая заслуга в этом советских ученых и специалистов, и это было
признано многими международными организациями.

Подведем некоторый итог.

Чернобыльская катастрофа — это, прежде всего крупномасштабная радиационная
авария, поэтому все проблемы ее ликвидации, озабоченность медицинскими
последствиями в основном были связаны с радиацией. Это обусловило (в силу целого
ряда причин) абсолютизацию радиационного фактора и явную недооценку и
игнорирование того, что Чернобыль нанес значительной части населения не только
на территориях, примыкающих к зоне аварии, но и далеко за ее пределами, сильную
психическую травму. Драматизм ситуации состоит в том, что несмотря на
имеющиеся научные предпосылки для более серьезных психогенных последствий,
нежели радиационные, главный интерес к проблемам Чернобыля замыкается все же
на радиации и связанных с ней представлениях о долговременности опасности и
ожидаемом росте онкологических и генетических последствий. Это ведет к
поддержанию у определенной части населения психо-эмоциональной
напряженности, периодически обостряющейся под влиянием новых тревожных
слухов и публикаций с мрачными предсказаниями недостаточно компетентных
ученых и общественных деятелей. К сожалению, до сих пор отсутствует система
пропаганды знаний о радиации и регулярное информирование населения о конкретно
сложившейся радиационной обстановке в каждом районе, селе, городе. Восполнить
этот недостаток и является целью данной работы.

II. МЕХАНИЗМ И ЗАКОНОМЕРНОСТИ БИОЛОГИЧЕСКОГО
ДЕЙСТВИЯ ИОНИЗИРУЮЩИХ ИЗЛУЧЕНИЙ

Сложность и многоплановость радиации, многообразие единиц для количественной
оценки излучений затрудняют восприятие и понимание проблем, связанных с их
биологическим действием на человека.

В условиях все более широкого применения в медицине, на производстве и в науке
различных источников ионизирующих излучений (ИИИ) возникает необходимость
знания всеми, и в первую очередь медицинскими работниками, этого феномена.
Учитывая, что вопросы физики ядерных излучений и дозиметрии достаточно широко
освещены в учебной и популярной литературе, остановимся лишь на некоторых
принципиальных вопросах.

1.	Физико-дозиметрические аспекты действия
ионизирующих излучений

Поскольку нас интересуют конечные результаты физических процессов в
биологической ткани, определяющие биологические эффекты действия ИИ,
познакомимся с наиболее важными в радиобиологии понятиями и коэффициентами.

Обладая высокой проникающей способностью, рентгеновское и гамма-излучение
представляют основную опасность как источники внешнего облучения (их пробег в
воздухе равен сотням метров). Бета-частицы перемещаются в воздухе на расстояние
нескольких метров, а в биоткани — нескольких миллиметров. Поэтому в качестве
источников внешнего облучения они могут воздействовать в основном на кожу как
дистанционно, так и контактным путем (при загрязнении одежды и тела). Альфа-
частицы краткобежны, их пробег — не более нескольких сантиметров в воздухе и не
более 0,1 мм в биоткани. Поэтому как источник внешнего облучения они не
представляют опасности, кроме случаев загрязнения альфа-излучателями кожи и
слизистой глаз. Однако в качестве источников внутреннего облучения (при вдыхании
загрязненного воздуха, поступлении в организм с водой, пищей) бета- и особенно
альфа-излучатели опасны для человека.

Кроме типа излучения важное значение имеет физическое состояние и химические
свойства альфа- и бета-активных радионуклидов, определяющие пути их
проникновения внутрь организма, а также метаболизм (включение в обменные
процессы), в том числе скорость и полноту выведения. И в том, и другом случае
основным физическим процессом, представляющим начальный этап механизма
биологического действия радиации, является ионизация и возбуждение атомов и
молекул тела, на которую затрачивается энергия излучения. Количественной ее
оценкой является доза облучения. Количество поглощенной единицей массы тела
энергии радиации называют поглощенной дозой. За единицу этой дозы (Д) в
настоящее время принят «грей» (Гр) взамен прежней единицы «рад». Грей в 100 раз
больше, чем рад. 1 Гр = 100 рад (1 рад = Ы0" Гр).

Таблица 1

Величины и единицы, используемые в дозиметрии ионизирующих
излучений

Физические величины и их символы	В системе СИ	Внесистемные	Соотношение между ними
Активность, С	Бк беккерель	Ки — Кюри	1 Бк ~ 1 расп/с — 2,7 • 10’ 1 Ки 1 Ки = 3,7 • 10"' Бк
Поглощенная доза, Д	1 ’р — грей	Рад — рад	1 Гр = 100 рад 1 Дж/кг 1рад=10’2Гр 100 Эрг/г
Эквивалентная доза, 11	Зв — Зиверт	Бэр бэр	1 Зв 100 бэр 1 Гр*Р 1 Дж/кг*0  1 бэр =10’ Зв _ 1 О’” Гр • р = 1 рад • 0
Экспозиционная доза. X	Кл/кг — кулон на килограмм	Р — рентген	1 Кл/кг - 3,88*10’Р 1 Р=2,58* 1О’1 кл/кг

При дозе в 1 Гр в каждом килограмме тела поглощается энергия, равная 1 джоулю
(Дж), то есть 1 Гр = 1 Дж/кг или 1 Дж • кг1. Напомним, что 1 Дж соответствует 0,239
калориям, или 6,25 • Ю1^ электронвольт, или 1 • 10 эрг (1 рад =100 эрг/г).
Производные единицы дозы: тысячная доля — миллигрей (мГр); миллионная —
микрогрей (мкГр). Мощность поглощенной дозы — это отношение
дозы к интервалу времени ее накопления ЭЛ (или Д • Г1 или Дж •кг'1 • с'1).

Следует заметить, что поглощенные дозы излучений различных типов вызывают
неравнозначный биологический эффект. Он определяется коэффициентом
относительной биологической эффективности (ОБЭ), который представляет собой
отношение поглощенной дозы рентгеновского излучения к поглощенной дозе
другого типа излучения, вызывающего такой же биологический эффект. Для
сравнения в качестве образцового используют рентгеновское излучение с
напряжением генерирования 180-250 кВ.

Принято считать, что биологическая эффективность альфа-частиц и тяжелых ядер
отдачи в 20 раз выше, а нейтронов и протонов с энергией меньше 10 МэВ — в 10 раз
выше, чем рентгеновского и гамма-излучения. Таким образом, коэффициент ОБЭ у
рентгеновского, гамма- и бета-излучения равен 1, у протонов, нейтронов — 10,
альфа-частиц и ядер отдачи — 20.

В настоящее время для решения практических задач радиационной безопасности
принят коэффициент качества излучения (Р), который учитывается в так называемой
эквивалентной дозе (Н). Эта доза является произведением, поглощенной дозы,
умноженной на коэффициент качества излучения (Р). Взамен прежней ее единицы
«бэр» (биологический эквивалент рентгена) принята новая единица «зиверт» (Зв)—в
100 раз большая по величине (1 Зв = 100 бэр). Ее производные — мЗв, мкЗв.
Мощностью эквивалентной дозы является Зв-с’1 или ее производные единицы: мЗв •
с"1 или мкЗв •с1.

Эквивалентная доза используется для учета вредных эффектов при хроническом
облучении человека малыми дозами, не превышающими 250 мЗв в год (25 бэр/год),
то есть пяти предельно допустимых годовых доз профессионального облучения — 5
бэр/год.

Дозы облучения различных участков тела или органов могут быть неодинаковыми,
особенно при внутреннем облучении. Чтобы обеспечить сравнимость и привести
неравномерное облучение тела к такой же оценке его последствий, как при
равномерном, пользуются понятием эффективная эквивалентная доза (ЭЭД). Для ее
расчетов приняты так называемые взвешивающие коэффициенты (АУТ),
позволяющие выровнять риск последствий облучения независимо от того,
равномерно или неравномерно облучается тело.

Так, взвешивающие коэффициенты составляют:

для половых желез — 0,25

для костного мозга и легких — по 0,12

для щитовидной железы — 0,03 и т. д.

Например, доза облучения щитовидной железы в 1 Зв (100 бэр) соответствует. ЭЭД
= 0,03 Зв (3 бэра), то есть принимается, что при равномерном облучении всего тела
дозой 0,03 Зв вероятность вреда организму такая же, как и при облучении дозой 1 Зв
только щитовидной железы.

При измерении степени ионизации воздуха пользуются старой единицей, так
называемой экспозиционной дозы (X) — рентгеном (Р). Именно с измерения
количества излучения в воздухе и начиналась собственно дозиметрия, когда по дозе в
воздухе судили о дозе облучения человека, находящегося в этой же точке
пространства. В настоящее время рентген используют для измерения мощности дозы
рентгеновского и гамма-излучения, или иначе — уровня радиации (Р/ч, мР/ч, мкР/ч).

При пользовании всеми вышеупомянутыми единицами количественных измерений
радиации необходимо очень внимательно подходить к ним, чтобы при устной
передаче не допускать трансформации микрокюри или микробэра в милликюри или
миллибэр, так как это сразу в 1000 раз увеличивает дозу или степень загрязнения, что
может привести к необоснованным тревогам населения.

2.	Механизм биологического действия радиации

Первичным звеном биологического действия ИИ является физический процесс на
молекулярном уровне организации биосистемы — ионизация или возбуждение
атомов и молекул облучаемого объема биоткани вследствие поглощения ею энергии
излучения. Причем энергия, непосредственно передаваемая атомам и молекулам
биоткани (что называют прямым или пулеобразным действием радиации),
затрагивает ничтожно малую их долю.

Кроме прямого, в первичных механизмах действия ИИ выделяют также косвенное,
или непрямое действие, связанное с ионизацией (радиолизом) воды. Ионизация воды
приводит к существенному повышению уровня свободных радикалов, обладающих
высокой реакционной способностью. В последующих каталитических реакциях
окисления молекул белка накопление перекисных соединений оказывает
повреждающее действие на клетки, повышая проницаемость клеточных мембран и
вызывая другие негативные изменения.

В настоящее время еще нет достаточно убедительных свидетельств о вкладе
прямого и косвенного механизмов в общий баланс повреждений на молекулярно-
клеточном уровне. Но бесспорно одно: эти первичные физико-химические процессы
являются пусковым механизмом, приводящим в действие сложные и
взаимозависимые изменения, подчиняющиеся уже биологическим законам, и
нарушающие нормальное функционирование биосистемы. Причем, чем больше доза,
тем более вероятны серьезные повреждения клеток, тем большее их число может
погибнуть, тем серьезнее последствия облучения.

Для лучшего понимания последующих рассуждений, рассмотрим весьма
упрощенную схему функциональной структуры организма человека.

Высшим уровнем в целостном организме является системный, который
представлен двумя основными классами систем: управляющими (нервной,
эндокринной и иммунной) и жизнеобеспечивающими (дыхательной, сердечно-
сосудистой, пищеварительной и др.). На нижестоящем органном уровне каждая из
них представлена «своими» органами, которые, в свою очередь, состоят из
разнообразных в морфо-функциональном отношении тканей и их различных
сочетаний. Тканный уровень представлен нервной, мышечной, костной, железистой,
соединительной и другими видами тканей. Наконец, на клеточном и молекулярном
уровнях происходят все основные обменные (метаболические) процессы и
каталитические (ферментативные) реакции. При этом выделяют наиболее важные
функциональные клеточные микрорайоны, занимающие промежуточное положение
между тканным и клеточным уровнями. Все уровни организации функционируют в
тесном взаимодействии и взаимовлиянии со стороны управляющих систем.

При действии большинства естественных факторов окружающей среды общий
порядок реакций организма на изменившиеся условия заключается в
последовательном вовлечении в ответную реакцию сначала «верхних этажей», затем
нижестоящих, вплоть до молекулярного и клеточного уровней, где заложен
ключевой механизм адаптации и патологии. Именно здесь функциональные сдвиги
обусловливают структурные трансформации в клетке, обеспечивающие, в свою
очередь, адаптированную к изменившимся условиям среды более совершенную
функцию. Если новые условия среды устойчивы и многократно действуют на
протяжении жизни организма или многих поколений, то приспособленные к этим
условиям морфо-функциональные изменения закрепляются в генетическом аппарате
зародышевых клеток и передаются последующим поколениям. Если же факторы и
условия среды предъявляют организму слишком большие количественные
требования (как при остром, так и хроническом воздействии), превышающие его
адаптационные возможности, возникает качественно новая форма
жизнедеятельности — предболезнь или болезнь. В этой ситуации системы защиты,
стремящиеся удержать нарушенные функции в «рамках дозволенного», выступают в
виде компенсаторных механизмов.

Из этого следует, что все адаптационные процессы, переходящие при
определенных количественных изменениях в качественно новые, патологические,
подчиняются законам диалектики.

Итак, большинство естественных факторов (физических, химических и других, в
том числе стрессогенных и их совокупностей) воздействуют сначала на
вышестоящие уровни, «скатываясь» по известным «маршрутам» (через
определенные органы и ткани) до клеточно-молекулярного уровня (нисходящая
фаза). Затем начинается ответная (восходящая) фаза процесса, вносящего
соответствующие коррективы в функционирование на всех уровнях «своего
маршрута» со всеми его взаимосвязями.

Контакт радиации с организмом начинается с молекулярного уровня при
исключении «нисходящей фазы», кроме, конечно, ее психо-эмоционального
(стрессогенного) влияния. Если обратиться к первичным физико-химическим
процессам начального этапа механизма биологического действия радиации, то
прямое ее воздействие, вероятнее всего, является более специфичным. Что же
касается непрямого действия, то свободнорадикальные процессы — это
неспецифический (нерадиационный) механизм. Повышение их уровня и накопление
в избытке окислителей (перекисных соединений) характерно, например, и для
различных токсических воздействий, ультрафиолетового облучения, Е-авитаминоза,
некоторых нарушений диеты и т. д.

Поскольку прямое действие преобладает при больших кратковременных дозах, а
при длительных облучениях умеренными или малыми дозами доминирует косвенное,
то правомерно считать, что ближайшие последствия более специфичны, нежели
отдаленные.

Важно отметить общую закономерность в функционировании организма, которая
состоит в том, что на многообразные факторы и условия среды он отвечает
значительно более ограниченным набором реакций на молекулярно-клеточном
уровне. В процессе формирования адаптационных или патологических механизмов
на более высоких уровнях функциональной организации происходят их различные
взаимозависимые комбинации и сочетания, реализующиеся в определенные морфо-
физиологические адаптационные изменения или достаточно специфичную
клиническую картину заболевания.

Так, клиническая картина острой лучевой болезни (ОЛБ) представляется
специфичной именно в определенном сочетании ее синдромов и признаков,
обусловленных действием радиации, но каждый из них в отдельности или в иных
сочетаниях присущ многочисленным другим заболеваниям, вызванным самыми
различными причинами нерадиационной природы. Известно, что повышение
температуры тела, головная боль, одышка, мышечные боли и другие симптомы
встречаются при многих болезнях, хотя причины их разные. Это затрудняет
установление диагноза болезни. Поэтому, если в ответ на вредное воздействие на
организм радиации не развивается определенная клиническая картина острого или
хронического заболевания, разграничить и установить причину более отдаленных
последствий чрезвычайно трудно, поскольку они теряют свою специфичность.

Как при прямом, так и косвенном действии радиации основными точками
приложения ее энергии являются крупные белковые молекулы и связанные с ними
механизмы биосинтеза. Это объясняет проверенную практикой градацию
радиочувствительности различных тканей организма в зависимости от темпа и
напряженности биосинтетических процессов и связанной с ними ферментативной
активности. Поэтому наиболее высокой радиочувствительностью (радио -
поражаемостью) отличаются клетки костного мозга, лимфоидной ткани, половые,
эпителий желудочно-кишечного тракта с чрезвычайно высоким уровнем их
воспроизводства и, следовательно, процессов деления в их клетках.

По этой же причине высокая радиопоражаемость характерна для злокачественно
перерожденных тканей, что успешно используется в онкологической практике для
лучевой терапии опухоли. Наоборот, значительной резистентностью к действию
радиации обладает нервная, костная, хрящевая ткань с чрезвычайно замедленными
темпами воспроизводства.

Исходя из этих представлений, становятся вполне понятными видовая и возрастная
иерархия радиочувствительности, а также критичность отдельных органов и систем
целостного организма. Чем моложе организм, тем, при прочих равных условиях, он
более чувствителен к воздействию радиации. Видовая радиочувствительность
возрастает по мере усложнения организма. С общебиологических позиций это
явление, по-видимому, можно объяснить тем, что в сложно устроенных организмах с
их тонко скоординированными и взаимозависимыми функциями многочисленных
органов и систем больше и слабых звеньев, вызывающих цепные реакции
дезадаптации и патологии. Этому способствуют и более сложно организованные
системы управления (нервная, иммунная и эндокринная), которые частично или
полностью отсутствуют в более примитивных организмах.

Таблица 2

	Доза			Доза	
Вид организма	1 р	рад	Вид организма	1 р	рад
человек	4,5	450	т ри гон	30,0	3000
обезьяна	5,2	520	золотая рыбка	65,0	6500
крыса	6,0	600	улитка  -г	150.0	15000
кролик	8,0	800	дрозофила	800,0	80000
курица	10,0	1000	амеба	1000,0	100000
черепаха	15,0	1500	инфузория	3000,0	300000

Для примера приведем скачкообразные градации так называемых
среднесмертельных доз, вызывающих 50-процентную гибель организмов, в
зависимости от сложности их устройства.
Для микроорганизмов и простейших эти дозы составляют тысячи и десятки тысяч
грей, для насекомых, по сравнению с микроорганизмами, устроенными сложнее,—
сотни грей, для рыб и птиц — десятки грей, тогда как для высокоорганизованных
млекопитающих — единицы грей.

Последствия облучения человека условно подразделяют на два типа эффектов.
Общепринятыми являлись представления о пороговом и беспороговом действии
радиации. К первому относят последствия действия больших доз, когда неизбежно и
закономерно возникают патологические изменения, являющиеся неслучайными,
поэтому их и называют нестохастическими эффектами, К ним прежде всего
причисляют ближайшие последствия: острые лучевые поражения, в том числе
острую лучевую болезнь (ОЛБ) как результат кратковременного, преимущественно
общего облучения всего организма, а также локальные лучевые поражения кожи
(лучевые ожоги), выпадение волос — (эпиляция), помутнение хрусталика (лучевая
катаракта) и другие.

Если в отношении «пороговой группы» лучевых поражений у специалистов
существует определенное единомыслие, установлены общепринятые пороговые дозы
как для ОЛБ, так и для локальных повреждений, то в отношении действия радиации
ниже пороговых доз, особенно при длительных облучениях малыми дозами, имеют
место неоднозначные, противоречивые взгляды и оценки.

Преобладающими являются представления, что при действии сравнительно малых
доз, повреждающих, скажем, допустимую часть соматических клеток, нарушений
функций органов и систем организма не происходит. Но повреждение генетического
аппарата (даже ничтожной части соматических и зародышевых клеток) несет в себе
потенциальную опасность злокачественного перерождения или передачи по
наследству различных аномалий. Проявление этих дефектов носит вероятностный
характер и для их реализации требуется значительный (5-35 лет) латентный
(скрытый) период. Поэтому их называют стохастическими (случайными) и относят к
отдаленным последствиям облучения. Это прежде всего соматико-стохастические
(лейкозы, опухоли) и генетические (генные мутации, хромосомные аберрации)
эффекты. (См. табл. 3). Возможность их возникновения также возрастает с
увеличением дозы облучения, однако до последнего времени считалось, что нет
пороговой дозы, ниже которой эта вероятность была бы равна нулю.

Это значит, что стохастические эффекты не обусловлены дозой. Достаточно одной
частицы или фотона, повредивших ДНК клетки, чтобы создать потенциальный риск
онкологических или генетических последствий. Допустимость реализации этого
риска, как считают специалисты, не связана с мощностью дозы, а определяется,
полной дозой, независимо от того, накоплена она за сутки, месяц или за 5 и более
лет.

Следует указать на так называемое тератогенное действие радиации вследствие
повреждений, наносимых плоду в период беременности. Оно является как бы
промежуточным между нестохастическими и стохастическими эффектами и
проявляется в спонтанных выкидышах, умственной отсталости, повышенной
смертности плода. Критическим считается период закладки органов плода (8-15-я
недели беременности).
схема биологических ЭФФЕКТОВ РАДИАЦИИ

Таблица 3

Концепция о беспороговости стохастических эффектов сформировалась давно,
когда знания о радиации были ограничены. Ее сторонники считали, что достаточно
одной радиоактивной частице (фотону) повредить в организме одну единственную
клетку (ядро), чтобы возник риск злокачественного перерождения или
наследственных дефектов, Эти представления о радиационных повреждениях на
молекулярно-клеточном уровне были перенесены на целостный организм и
полностью игнорировали мощные механизмы его защиты. Хорошо изученные
эффекты больших доз радиации и их последствий без всякого экспериментального
обоснования были линейно экстраполированы сторонниками беспороговой
концепции в область малых уровней облучения.

Такой подход противоречит общей теории адаптации и патологии, а также
накопленным экспериментальным данным и клиническим наблюдениям.

3.	Особенности биологического действия ионизирующего излучения

Исходя из представлений о механизме действия ИИ, в закономерности «доза-
эффект» кроме исходного, определяющего фактора, которым является величина
поглощенной дозы, существует целый ряд разнообразных условий, влияющих на эту
зависимость. Это и тип излучения, и пространственно-временное распределение его
энергии в облучаемом биологическом объекте, и радиочувствительность отдельных
его элементов, а также видовая, возрастная, индивидуальная чувствительность
организмов в целом.

При остром (кратковременном) общем облучении человека имеется достаточно
четко очерченные диапазоны доз, вызывающих нестохастические эффекты
различной выраженности. Принципиально наиболее важной из них является доза,
которая позволяет условно разграничить последствия на общепринятые в настоящее
время пороговые и беспороговые.

При однократной (кратковременной) дозе общего облучения всего тела 1,0 Гр (100
рад) не возникает никаких серьезных отклонений в состоянии здоровья, каким-либо
образом влияющих на нормальное функционирование органов и систем организма, а
также на работоспособность человека. Эта доза, признанная в настоящее время
Международной комиссией по радиационной защите (МКРЗ) и национальными
комиссиями радиационной безопасности, и есть тем порогом, выше которого
возникают нестохастические эффекты облучения.

Еще одной принципиальной точкой отсчета, характеризующей предельные
возможности защитных механизмов организма противостоять наносимому
радиацией повреждению, является минимальная абсолютная смертельная доза
(МАСД), равная 6 Гр (600 рад).

Промежуточное положение занимает величина средне-смертельной дозы 50-
процентного выживания (СД-50), составляющая около 4,5 Гр (450 рад) и
свидетельствующая об индивидуальных различиях радиочувствительности,
связанных также с функциональным состоянием организма в период облучения.

Как свидетельствуют данные таблицы 4, диапазон доз, при которых вероятность
последствий обусловлена выбором:

— при дозах 1,0 — 2,5 Гр (100 — 250 рад) «заболеть — не заболеть»;

— при дозах 2,5 — 6,0 Гр (250 — 600 рад) — «выздороветь — умереть»,
причем при дозе 3,0 Гр (300 рад) наступает предел индивидуальных различий и
шансы «заболеть» уравниваются у всех облученных такой дозой. С увеличением
дозы от 3,0 до 6,0 Гр (300 — 600 рад) у заболевших возможность выбора
«выздороветь или умереть» исчезает, так как исчерпываются максимальные ресурсы
организма и он не может сам (без медицинской помощи) противостоять
поражающему действию радиации. Иными словами, при таких дозах шансы всех
заболевших также уравниваются.

Еще одной закономерностью является зависимость сроков начала заболевания от
дозы. Так, если через 12 часов после облучения дозой 2,0 Гр (200 рад) признаки ОЛБ
проявляются только у 2% облученных, то при дозе 6,0 Гр (600 рад) — через 6 часов у
13% облученных. Чем больше доза, тем раньше проявляется поражение.

В такой же зависимости находятся и сроки гибели: чем больше доза, тем быстрее
протекает лучевая болезнь. Однако точный прогноз последствий в диапазоне доз 1,0
— 6,0 Гр (100 — 600 рад) для каждого из облученных невозможен. Кто и на каком
основании может утверждать, кто конкретно при дозе, например, 2,5 Гр (250 рад) не
заболеет, заболеет или умрет? Никто.

Таблица 4

Последствия острого облучения в зависимости от величины дозы, %

Доза Г р/рад	Время потери работоспособности (после облучения) в результате развития ОЛБ (в том числе первичной реакции)					С мергность облученных
	часы	сутки					
	6	12	1	14	30	
1,0 (100)	—	—		—	ед. случаи	—
1,5(150)	—	—	—	—	15	—
2,0 (200)	—	2	5	5	50	ед. случаи
2,5 (250)	—	3	10	10	85	10
3,0 (300)	—	7	20	20	1 00	20
4,0 (400)	2	18	40	40	1 00	40
5.0 (500)	6	35	60	60	1 00	70
6,0 (600)	13	51	80	85	1 00	100

Кроме индивидуальных различий необходимо также учитывать
радиочувствительность крайних возрастных групп — детей, пожилых людей и
стариков. В тканях детского организма концентрация наиболее радиочувствительных
молекул и клеток выше, чем у взрослого, поэтому возрастает возможность прямого
действия радиации, а в силу большого удельного содержания воды, подвергающейся
радиолизу — и косвенного воздействия. Но при этом необходимо считаться с более
высокой эффективностью восстановительных процессов в детском организме.

У пожилых же людей восстановительные процессы замедляются, протекают менее
эффективно, что и определяет повышенную их радиопоражаемость.
Все эти данные основаны не только на огромном экспериментальном материале, но
и на данных клинических исследований лучевой болезни.

Из многочисленных случаев радиационного поражения человека, которые имели
место в самых различных условиях, в том числе и при испытаниях ядерного оружия,
наибольший интерес представляют 40-летние наблюдения за 100 тыс. японцев,
переживших ядерные бомбардировки, массовое облучение жителей островов Тихого
океана и японских рыбаков. Характерным было как внешнее, так и внутреннее
облучение, а также лучевые поражения кожи.

Во время экспериментального термоядерного взрыва (1954 г.), произведенного
США на атолле Бикини, в связи с непредвиденным изменением направления ветра
радиоактивному загрязнению подверглись корабли эскадры ВМС США, прибывшей
для испытаний, многие острова Маршаллова архипелага, а также японский тунцелов
«Фукуру мару». В результате 259 жителей островов, 23 японских рыбака,
американские и английские военнослужащие получили лучевые поражения
различной степени (дозы внешнего облучения составили от 14 до 175 бэр), в том
числе кожи и щитовидной железы. Особенно пострадали дети. Дозы на щитовидную
железу у них (кстати, по этому критерию дети также, как и беременные женщины
являются группой населения повышенного радиационного риска) составляли 7,0 —
14,0 Гр (700 — 1400 рад), а у взрослых 1,6 Гр (160 рад), то есть в 4 — 9 раз меньше.
Деструктивные поражения щитовидной железы могут возникнуть при поглощенной
дозе в несколько тысяч рад, а при дозе, превышающей 100 рад, наблюдаются
временные функциональные нарушения, которые впоследствии восстанавливаются
(через различное время в зависимости от величины дозы).

Интересно, что на острове Ронгеллеп, где доза внешнего гамма-облучения туземцев
в среднем равнялась 175 бэр, доза бета-излучения на уровне стоп составляла
примерно 2000 бэр, на уровне таза — 600 бэр, а на уровне головы — 300 бэр. Но в
данном случае поражения кожи определялись как дистанционным бета-облучением,
так и контактным. Туземцы не только не были обременены какой-либо одеждой, но
их обычай смазывать тело кокосовым маслом, которое удерживало радиоактивную
пыль, способствовал значительным поражениям кожи. Известно, что действие бета-
частиц на 20-30 % ослабляется слоем хлопчатобумажной ткани, следовательно,
летняя (двухслойная) одежда снижает дозу примерно на 50 %. Поэтому простейшие
методы санитарной обработки, проводимые в пределах первых суток после
загрязнения, полностью гарантируют от поражения кожи: мытье без мыла снижает
дозу в 10 раз, с мылом — в 50 и более раз.

4.	Фактор времени

При прочих равных условиях облучения (кроме отдаленных последствий),
конечный его результат («доза-эффект») зависит не столько от полной дозы, сколько
от ее мощности, то есть времени, в течение которого она накоплена, а также
равномерности ее распределения.

Это обусловлено тем, что в живом организме в ответ на облучение, так же, как и на
любое другое вредоносное воздействие факторов окружающей среды, включаются
защитные механизмы систем адаптации или компенсации, призванные обеспечить
стабильность внутренней среды организма (гомеостаз) и восстановить нарушенные
функции. Иными словами, наряду с процессами поражения в организме протекают и
восстановительные процессы. Результат этой борьбы зависит от соотношения
количества поражающего фактора и защитно-восстановительных возможностей
организма.

Американским радиобиологом Блэром была разработана теория «поражения-
восстановления». В общем виде ее основные положения сводятся к следующему:

—	при однократном облучении человека в результате репаративных процессов в
течение 30 суток восстанавливается половина всех поражений. Этот период счи-
тается периодом полувосстановления, остальная часть поражений восстанавливается
в основном в течение 2—2,5 месяцев и завершается по истечении 3-3,5 месяцев;

—	при повторных облучениях последствия определяются путем суммирования
остаточной дозы от предыдущего облучения и вновь полученной.

Если проследить за соотношением «доза-эффект» при внешнем облучении
различной продолжительности, то нетрудно заметить, что чем длительнее это
облучение, тем большие дозы требуются для таких же последствий.

Таблица 5
Динамика восстановительных процессов в облученном организме человека

Время после облучения, педели	1	2	3	4	6	6	7	8	9	10	1 1	12	13	14
Остаточная доза от полученной, %	90	75	60	50	42	35	30	25	20	17	15	13	11	10

Таблица 6

Зависимость ожидаемой тяжести лучевого поражения от дозы (Гр/рад) и
продолжительности облучения (сутки)

Зависимость «доза-эффект» при од- некратном облучении, Гр/рад	П ро дол ж ител ьность обл у1Iей ия, сутк и		
	30	60	90
ОЛБ I (легкой) степени  1-2 Гр (100 200 рад)	1,3-3.0	1.6 - 4.0	2,0-5,0
ОЛБ Ш (тяжелой) степени	5,0	6,5	8,0
4,0 Гр и более  (400 рад и более)	и более	и более	и более

При продолжительном облучении и относительно равномерном распределении
дозы во времени (непрерывно или дробно) лучевое поражение уже нельзя считать
острым, а скорее подострым или хроническим, в зависимости от темпа накопления
дозы.
При этом конечный результат зависит от восстановительных процессов,
происходящих в организме, а клиническая картина имеет ряд особенностей.

В результате многолетнего облучения всего тела (или красного костного мозга)
более низкими дозами, например, с мощностью 0,5-1 Зв/год (50-100 бэр/год) и более
может развиться хроническая лучевая болезнь.

У части облученных, получивших в течение 1-2 лет 0,7-1 Зв (70-100 бэр) при
мощности дозы 1-5 мЗв/сутки, обнаруживаются признаки начального нарушения
кроветворения в сочетании с комплексом характерных нервно-регуляторных
расстройств. Такие отклонения скорее необходимо рассматривать как проявление
адаптивного синдрома и вряд ли следует считать проявлениями радиационного
поражения.

До сих пор речь шла об общем (равномерном) облучении всего тела. Но
неравномерность пространственного распределения энергии излучения, кроме
поправок на тип излучения (коэффициент качества), требует учета соотношения
массы облучаемой части тела к общей его массе и оценки критичности
преимущественно облучаемых органов и тканей. Это относится как к внешнему, так
и внутреннему облучению. И чем меньшая часть тела подвергается облучению, при
прочих равных условиях, тем менее разрушительными будут для организма его
последствия. Но при этом важно учитывать степень радиочувствительности
(радиопоражаемости) облучаемых тканей и органов.

Экспериментальные работы, практика медицинской рентгенодиагностики и
лучевой терапии онкологических заболеваний позволили установить количественные
соотношения в виде взвешивающих коэффициентов и оценки ЭЭД.

Так, при рентгеноскопии органов грудной клетки и желудка поглощенные дозы в
облучаемых объемах тканей составляют соответственно 90 и 250 мГр (9 и 25 рад),
тогда как эффективные эквивалентные дозы (ЭЭД) равны соответственно 3 и 5 мЗв
(0,3-0,5 бэра). Это значит, что несмотря на значительную местную поглощенную
дозу (9 и 25 рад) общее облучение всего тела будет составлять 3-5 мЗв (0,3-0,5 бэра).

Нормами радиационной безопасности (НРБ-76/87) регламентированы три группы
критических органов в порядке их радиочувствительности:

I группа — все тело, гонады, половые органы, красный костный мозг;

II группа — мышцы, щитовидная железа, жировая ткань, печень, почки,
селезенка, желудочно-кишечный тракт, легкие, хрусталик глаза и другие
органы, за исключением тех, которые относятся к I и III группам;

III группа — костная ткань, кожный покров, кисти, предплечья, лодыжки и
стопы.

Заметим далее, что внутреннее облучение попавшими внутрь организма
(инкорпорированными) радионуклидами обусловлено их физико-химическими
свойствами, путями и продолжительностью их поступления в организм,
особенностями поведения в нем (способность депонироваться, скорость выведения)
и т. д. Основными путями проникновения радионуклидов внутрь организма являются
ингаляционный (через органы дыхания) и алиментарный (пищевой, через органы
пищеварения).
При вдыхании загрязненного воздуха важное значение имеет дисперсия аэрозоля.
Так, крупные частицы (более 5 мкм) в основном (около 75%) задерживаются в
верхних дыхательных путях, не достигая альвеол легких, следовательно, не
всасываются в кровь. Затем они отхаркиваются и частично заглатываются. При
диаметре около 1 мкм их распределение выглядит следующим образом: 35%
выдыхается обратно, 30% осаждается в верхних дыхательных путях, 8-10%
откладывается в трахее и легких, 25% достигает альвеолярного аппарата и
всасывается в кровь.

При попадании внутрь организма (инкорпорировании) радионуклидов через
желудочно-кишечный тракт особенно важной является их растворимость, которая
определяет соотношение всосавшейся через кишечник доли и эвакуируемой с калом.
При этом следует учитывать их концентрацию в потребляемой пище, воде, которая
обусловливает, при прочих равных условиях, степень инкорпорирования и уровни
внутреннего облучения. При низкой степени растворимости и всасываемости
поражается, главным образом, кишечный эпителий (в зависимости от типа
излучателя и продолжительности его поступления в желудочно-кишечный тракт, то
есть контакта со слизистой).

Степень выведения радионуклида из организма зависит как от скорости его
биологического (метаболического) выведения, так и от периода его радиоактивного
полураспада, которые суммарно определяются как эффективный период
полувыведения.

Как уже отмечалось, действие радионуклидов на детский и взрослый организм
различно. Так, период полувыведения цезия-137 у взрослых составляет 70-140 (в
среднем 110) суток, а у детей, в зависимости от возраста, а, значит, и уровня
метаболических процессов — от 50 до 20 суток. Чем моложе организм, тем быстрее,
при прочих равных условиях, он очищается от инкорпорированных радионуклидов.

В зависимости от метаболических особенностей организма и характера
распределения радионуклидов в организме выделяют следующие их группы:

—	концентрирующиеся преимущественно в щитовидной железе (до 30% всего
поступления в организм) — радиоизотопы йода — 131, 133, 135и другие;

—	депонирующиеся в костях — кальций, стронций, плутоний, радий и другие;

—	накапливающиеся в печени — лантан, церий и другие;

—	равномерно распределяющиеся во всем теле (в мышцах) — цезий, тритий,
углерод и другие.

Однако следует подчеркнуть, что принципиального различия в последствиях от
внешнего и внутреннего облучения при равных ЭЭД не наблюдается.

Заметим далее, что в зависимости от всех указанных закономерностей и величины
создаваемой тем или иным радионуклидом ЭЭД рассчитываются допустимое их
содержание в организме (ДС), годовой предел допустимого поступления в организм
(ПДП), допустимые концентрации (ДК) в воздухе, воде, пищевых продуктах или
рационах.

Итак, мы рассмотрели особенности действия ИИ при дозах, превышающих
пороговые величины. Если же проследить зависимость «доза-эффект» по мере
уменьшения доз, то нетрудно заметить, что «эффект» ближайших последствий также
снижается, вплоть до полного его исчезновения. Если при больших дозах лучевое
поражение достаточно специфично, имеет четкую клиническую картину, скажем,
«свое лицо», то по мере снижения уровня радиационного воздействия эта картина
постепенно тускнеет, теряет остроту, четкость и при определенных дозах исчезает
совсем. Как уже упоминалось, при дозах ниже 1 Гр (100 рад) лучевое поражение
практически не обнаруживается.

В таких случаях на первый план выступают оценки стохастических эффектов,
которые осуществляются в единицах коллективной (популяционной), эффективной
эквивалентной дозы (КЭЭД), выражаемых в человеко-зивертах (чел. Зв) или
человеко-бэрах (чел. бэр) и носящих, в силу вероятностной природы их частоты и
распределения в группах населения, статистический характер.

Для лучшего понимания методики расчета коллективных доз сравним этот процесс
с приготовлением окрашенных растворов.

Если взять несколько флаконов с раствором красителя, окрашенных с
неодинаковой степенью интенсивности и слить в один сосуд, то получим некий «в
среднем» окрашенный раствор. Дозы, полученные различными группами населения,
в зависимости от их удельной численности в популяции области, республики, страны
или всего населения Земли, как и неоднородно окрашенные, но разного объема
растворы «соединяют» воедино и таким образом определяют усредненную
(средневзвешенную) популяционную дозу.

Понятно, что в усредненной дозе есть группы населения, получившие как более
высокие дозы, так и более низкие, но для оценки стохастических эффектов это не
имеет практического значения. Усредненная доза, помноженная на численность
популяции, выраженная в чел.Зв (чел.бэрах) и есть коллективная доза, на основании
которой можно оценивать риск отдаленных последствий, то есть ожидаемую
вероятность, которая может и не реализоваться.

Разделение стохастических эффектов на опухоли и наследственные дефекты в
какой-то мере условно, так как их общей основой является изменение (повреждение)
наследственного аппарата клеток (мутагенез), который в зависимости от точки
приложения в соматических или половых клетках, реализуется в конечном итоге или
в онкопатологии или в генетических изменениях. Частота риска их возникновения не
может не зависеть от дозы облучения, однако принятые пока расчеты основаны на
беспороговой линейной концепции, поэтому их следует рассматривать как
максимально возможные.

В соответствии с рекомендациями Международной комиссии по радиационной
защите вероятность возникновения соматико-стохастических эффектов
(злокачественных опухолей) обусловлена не только коллективной дозой, но также
возрастом, полом и в среднем оценивается в 125 случаев на 104 чел. Зв (1 млн чел.
бэр). Это значит, что если каждый из 1 млн человек получил дозу 1 бэр или из 10 тыс.
— 1 Зв, то среди них можно ожидать дополнительно 125 случаев злокачественных
опухолей различной локализации за весь латентный период их реализации (в среднем
20 лет). Спонтанный же (естественный) уровень онкопатологии при этом составляет
ориентировочно 2—3 тыс. случаев в год на 1 млн человек, а за 20 лет (латентный
период) — 40-60 тыс., то есть «прибавка» может составить максимально 0,25%. Что
касается генетических последствий, то они оцениваются в 40 случаев на 104 чел. Зв,
или 1 млн чел. бэр.

Более подробно эти вопросы будут изложены в следующем разделе.

III. ЕСТЕСТВЕННЫЙ РАДИАЦИОННЫЙ ФОН,
ЭВОЛЮЦИЯ БИОСФЕРЫ

И ДЕЙСТВИЕ МАЛЫХ ДОЗ ОБЛУЧЕНИЯ

Все живые организмы на Земле, в том числе и человек в естественной среде своего
обитания, подвергаются действию космического излучения и естественных
радионуклидов, содержащихся в окружающей среде. Вся история возникновения и
эволюции человека в четвертичном (антропогенном) периоде кайнозойской эры
(около 1-2 млн. лет тому назад), насчитывающая смену по меньшей мере 50 тыс.
поколений людей, протекала в условиях постоянного взаимодействия с окружающей
средой, одним из многочисленных факторов которой всегда была и есть радиация.
Поэтому оценивать действие малых доз облучения, сопоставимых с уровнями
природного радиационного фона, необходимо с позиций общих диалектических
закономерностей развития жизни на Земле, фундаментальных проблем эволюции.

Естественный радиационный фон на поверхности Земли не является строго
постоянной величиной. Его изменения связаны как с глобальными, так и локальными
(местными) аномалиями. Они обусловлены циклическими колебаниями
космического фона и геологических процессов, которые приобретали характер
глобальных катастроф.

Локальные аномалии наблюдаются в отдельных районах Индии, Бразилии, Ирана,
Египта, а также на территории США, Франции, СССР, в том числе Украины. Они
являются следствием геологических процессов, когда в результате интенсивной
вулканической деятельности и горообразования тяжелые естественные
радионуклиды, прежде всего уран и торий, и продукты их распада, переместились из
недр на поверхность Земли. Поскольку последние горообразовательные процессы
произошли около 20 млн. лет назад, когда возникли самые молодые горные массивы
— Кавказ и Альпы на Европейском, Гималаи на Азиатском континентах, то можно с
уверенностью утверждать, что человек возник, эволюционно развивался и живет в
условиях практически постоянного радиационного фона и существующих до
настоящего времени местных его аномалий.

Среди факторов окружающей среды было достаточно и химических мутагенов,
участвующих в эволюции биосферы, в частности человека, в формировании его
приспособительных механизмов. Например, один из основных источников радио-
активности — уран как химический элемент обладает и сильными токсическими
свойствами, в том числе мутагенным действием. Поэтому оценить вклад в мутагенез
радиационного и токсического начала урана, вычленить каждый из них в
отдельности пока не представляется возможным. Таким образом, эволюция человека
протекала при практически постоянном влиянии радиации и химических мутагенов.

Что же представляет собой естественный радиационный фон, каковы его источники
и уровни воздействия на биосферу, в том числе на человека?
1.	Естественный (природный) радиационный фон

Облучение человека обусловлено космическим (внеземным) излучением и
естественными радиоактивными веществами, содержащимися в окружающей среде и
в теле человека (земными источниками).

Космическое излучение состоит из галактического и солнечного, колебания
которого связаны с солнечными вспышками. Из-за сравнительно небольшой энергии,
последнее мало влияет на дозу радиации у поверхности Земли, но имеет важное
значение за пределами земной атмосферы. Космическое излучение достигает Земли в
виде протонов и более тяжелых ядерных частиц, обладающих огромной энергией.
Часть этой энергии расходуется на столкновение с ядрами атмосферного азота,
кислорода, аргона, в результате чего на высотах до 20 км возникает вторичное
высокоэнергетическое излучение, состоящее из мезонов, нейтронов, протонов,
электронов, а также образуются так называемые космогенные радионуклиды,
выпадающие на поверхность Земли с осадками и циркулирующие в окружающей
среде. К ним относятся тритий, углерод-14, бериллий-7, натрий-22 и другие (всего 14
радионуклидов).

Интенсивность космического излучения зависит от высоты над уровнем моря,
географической широты и солнечной активности.

Из таблицы 7, например, видно, что при полетах на высотах 8-10 км дозы,
получаемые пассажирами и экипажем, выше, чем на уровне моря. Нетрудно
подсчитать, что два часа полета эквивалентны недельной дозе космического
излучения на поверхности Земли. Итак, каждый житель нашей планеты в среднем от
излучения из космоса получает в течение года дозу в 300 мкЗв (30 мбэр).

Земными источниками излучений являются более 60 естественных радионуклидов,
в том числе 32 радионуклида урано-радиевого и ториевого семейств, около 11
долгоживущих радионуклидов, не входящих в эти семейства (калий-40, рубидий-87 и
др.), имеющие периоды полураспада (Т 1/2) от 10 до 101 лет, а также космогенные
радионуклиды.

Таблица 7

Всего, км	Мощность.) к в и в ш । с । гп । о й ; юз ы		Среднегодовая доза*	
	мкЗв/ч	мбэр/ч	мкЗв/ч	мбэр/ч
0	0,035	0,0035	300	30
4	0,2	0,02	1750**	175
10	2,9	0,29		
20	12,7	1,27		

* - для средних широт

** - для условий высокогорья, где космическая часть дозы фона по меньшей мере в 2-5 раза
больше, чем на равнинах.

Основной вклад в дозу внешнего облучения вносят гамма-излучающие нуклиды
радиоактивных семейств — свинец-214, висмут-214, торий-228, актиний-228, а также
калий-40, находящиеся в основном в верхнем слое почвы.
По непосредственным измерениям, в ряде стран мощности поглощенной дозы в
воздухе (на высоте 1 м от поверхности земли) колеблются в пределах от 3,7 10до
9,4 10 ч Гр/ч, составляя в среднем 4,85 10 Гр/ч. В расчете на годовую дозу это
означает, что она колеблется от 0,3 до 0,8 мЗв (30-80 мбэр), в среднем составляя 0,43
мЗв (43 мбэр). В некоторых районах с повышенным содержанием тория в почве или
радия в воде (упоминавшиеся районы Индии, Бразилии, Франции, Ирана и др.)
мощность поглощенной дозы на 1-2 порядка превышает среднемировые показатели.

Однако при этом необходимо учитывать, что человек значительную часть времени
находится в служебных или жилых помещениях, формирование доз облучения в
которых происходит под влиянием двух противоположно действующих факторов.
Здания, с одной стороны, экранируют, то есть уменьшают дозы облучения от
внешних источников излучения, с другой — увеличивают их за счет радионуклидов,
содержащихся в строительных материалах, из которых построено здание, в том
числе, приумножая дозы внутреннего облучения, в основном в связи с вдыханием
радона. Показательно, что в кирпичных, каменных и бетонных домах мощность дозы
в 2-3 раза больше, чем в деревянных.

Внутреннее облучение обусловлено радионуклидами, попадающими внутрь
организма с воздухом, водой, пищей, причем наибольший вклад в ЭЭД вносят радон,
калий, радий, полоний и другие.

Колебания годовой дозы весьма значительны и зависят от местных геологических,
почвенных, атмосферных и иных условий. В среднем в районах с нормальным фоном
годовая ЭЭД внутреннего облучения почти вдвое больше дозы внешнего облучения
и составляет соответственно около 1,35 мЗв (135 мбэр) и 0,65 мЗв (65 мбэр), из них
0,3 мЗв (30 мбэр) приходится на космическое излучение.

В таблице 8 представлены расчетные годовые ЭЭД от природных источников в
районах с нормальным фоном, мЗв/год (среднемировые).

Таблица 8

I IСТОЧНИКН ООЛУЧС11 ня	Внешнее	Внутреннее	Суммарное
К ос м и ч ес к о е и з/1 у ч ен ие	0,30	—	0,30
Космогенные нукл иды	—	0,015	0,015
3 см 11 ы с ра; ш о н у к л и д ы:			
ура1 юное семейство	0,09	0,947	1,037
I ор 11 с вос с е м е й с г в о	0.14	0.186	0.326
кал ий-40	0,12	0,18	0,30
рубидий-87	—	0.006	0.006
Итого:	0,65	1,34	1,984/^2,0
Таким образом, годовая доза (ЭЭД) облучения каждого жителя Земли в среднем
составляет около 2 мЗв (200 мбэр), кроме населения аномальных по фону районов,
жителей высокогорья, а также детей в возрасте до 10 лет.

В силу особенностей физиологии детского организма годовая доза их облучения
примерно в 1,5 раза выше, чем у взрослых в связи с более интенсивным
поступлением продуктов распада радона с вдыхаемым воздухом. Она в среднем
составляет 3 мЗв (300 мбэр). Подчеркнем, что так было всегда, тысячи и миллионы
лет тому назад, это естественные условия среды обитания человека, в том числе
детей.

В 1964-1965 годах с помощью термолюминесцентных дозиметров-накопителей
дозы в СССР были измерены среднегодовые дозы внешнего облучения населения
ряда городов (без космического). Их колебания значительны: в Алма-Ате от 1200 до
2000, в Севастополе — от 300 до 600, в Киеве — от 910 до 990 мкГр/год (или в
среднем 95 мбэр/ год). Следовательно, городское население в целом получает дозы,
превышающие усредненные. Это объясняется большим количеством кирпичных и
бетонных зданий в городах и продолжительностью пребывания в них городского
населения по сравнению с сельским. Кроме того, дозы зависят также от количества
гранитов, содержащих повышенное число естественных радионуклидов. Они
используются в городах для мощения улиц, облицовки зданий и других целей.

Например, в гранитах содержится около 1000-1500 Бк/ кг калия-40, тогда как в
песчаниках и известняках соответственно 370 и 90 Бк/кг. Урана в границах в 2-3 раза,
а тория — в 3-10 раз больше, чем в песчаниках и известняках. Как известно,
Севастополь построен из известняков, что объясняет его низкий радиационный фон.

В целом же для территории СССР за основу уровня фонового облучения населения
принято среднемировое значение годовой ЭЭД — 2 мЗв. Учитывая, что население
нашей страны составляет около 280 млн человек, в том числе около 20 % — дети,
коллективную ЭЭД можно оценить в 6,16 • 10" чел. Зв (6,16 • 10 чел. бэра).

Наибольший интерес для понимания и оценки действия малых доз радиации
представляют уровни облучения населения, живущего в районах с аномалиями
природного фона, где более высокие дозы определяются в основном внутренним
облучением за счет повышенного содержания тория (в почвах) и радия (в воде) или
внешним — в высокогорных районах, жители которых в высоких широтах
облучаются почти в два раза большими дозами космического излучения, чем в
экваториальном поясе, и в 5-10 раз большими, чем на уровне моря. Примечательно,
что в некоторых районах Индии и Бразилии уровни радиационного фона повышены
вследствие значительных залежей радиоактивных минералов (монацитов).

Так, более 100 тыс. жителей индийских штатов Керала и Мадрас облучаются в
дозах от 1,3 до 28 мГр в год (средневзвешенная популяционная доза составляет 13,5
мГр) (1350 мрад). Следует отметить, что это является усредненной дозой, но ведь
часть населения облучается дозой до 28 мГр/год (2,8 рад/год). Между тем в процессе
длительного наблюдения никаких отклонений в состоянии здоровья как взрослых,
так и детей не выявлено.

В Бразилии в штатах Эспириту-Санту и Рио-де-Жанейро вдоль Атлантического
побережья мощность дозы колеблется от 1 до 10 мкГр/ч, достигая на морских пляжах
Годовые дозы облучения населения в районах
с повышенным радиационным фоном

Рай О11 11 аб Л Ю Д С11 и я и источник повышенного фона	Численность населения, чел.	11оглошенная доза, мГр
Штаты Керала и Мадрас (Индия) монацитный район	100 000	1,3—28
		(13,5)*
Штаты Рио-де-Жанейро и Эспириту-Санту (Бразилия)  монацитный район	30 000	до 10,0
	50 000	5,0
Штаты Минас-Энсрайс и Гояс (Бразилия) вулканические ин грузи вы	—	до 120.0
Остров Нпу.) (Тихий океан) почва в у. I кап и ч с с кая, в । >1 со кое с одержи ни с радионуклидов в растениях	4500	до 10
Основные гранитные, сланцевые песчаные районы Франции	7 000 000	1.8—3.5 (3,0)*

* средневзвешенная доза.

20 мкГр/ч, а в штате Минас-Жейрас в некоторых местах — 28 мкГр/ч.

В г. Рамсер (Иран) имеются участки, где мощность дозы из-за высокого
содержания в воде урана колеблется от 0,7 до 50 мкГр/ч. В ряде районов Франции
типичная величина мощности дозы достигает 2 мкГр/ч, а сравнительно недавно
обнаружен район, где она составляла 100 мкГр/ч. В среднем 7 млн французов
ежегодно облучаются дозой 300 мбэр, то есть в 1,5 раза выше среднемирового
уровня.

Районы с таким уровнем радиации есть в Италии, США, Швеции, на Мадагаскаре,
вулканических островах Тихого океана. Годовая доза фона здесь в 1,5-2 и более раз
превышает среднемировую. Есть такие районы и в СССР, в том числе на Украине —
в Житомирской, Днепропетровской и Запорожской областях.

В совместном докладе ученых Всемирной и Панамериканской организации
здравоохранения «Воздействие на здоровье людей повышенного естественного
фона» отмечалось: «Вопреки ожиданиям не выявлено влияние относительно
повышенного фона на смертность от онкопатологии1, на частоту врожденных
аномалий, отклонений в физическом развитии, индекс плодовитости женщин,
частоту наследственной патологии, детскую смертность, соотношение полов и
частоту спонтанных абортов».

Исключение составили районы в штатах Иллинойс и Айова (США), где среди 1 млн человек,
проживающих в условиях высокого содержания в воде радия-226, наблюдалась повышенная заболеваемость
раком костей.
Таким образом, значительные группы населения подвергаются постоянному
фоновому облучению, от 1,5—2 до десятков раз превышающему среднемировую
дозу.

2.	Облучение от искусственных источников радиации

В результате хозяйственной деятельности человека в окружающей среде появились
искусственные радионуклиды и другие источники излучений, увеличилось
количество естественных радионуклидов, извлекаемых из недр Земли с нефтью,
углем, газом, минеральными удобрениями, строительными материалами.

Без преувеличения можно сказать, что современный человек перемещает
количество земли, сравнимое с массой вулканических выбросов, значительно
засоряет атмосферу и водоемы промышленными отходами, в том числе и
радиоактивными, но особенно химическими.

Для оценки этих изменений природного радиационного фона принят термин
«технологически усиленный радиационный фон» (ТУРФ). Остановимся подробнее
на источниках дополнительного облучения, их роли в общем балансе облучения
людей в современном мире.

Дополнительное облучение человек получает от тепловых электростанций,
телевизоров, в авиаполетах, в процессе использования фосфорных удобрений,
строительных материалов, керамической и стеклянной посуды, содержащих уран,
торий и другие естественные радионуклиды, во время принятия медицинских
процедур и т. д.

Среди этих источников особо следует выделить рентген-диагностику в медицине,
услугами которой пользуются самые широкие слои населения.

Значительные колебания величины дозы медицинского облучения в различных
странах определяются в основном двумя моментами: во-первых, уровнем
социального развития страны, степенью доступности медицинской помощи и охвата
населения медицинскими мероприятиями; во-вторых, материально-технической
базой рентгенологической службы, то есть качеством и конструктивными
особенностями рентгеновской аппаратуры, позволяющими осуществлять
рентгенообследования при минимальном облучении пациентов и персонала.

Например, при рентгенологических обследованиях, проводимых с помощью
электронно-оптических преобразователей, дозы облучения пациента и персонала,
при прочих равных условиях, снижаются примерно в 2-5 и более раз.

Колебания доз медицинского облучения в различных странах настолько велики,
что по ним можно судить о степени развития в них здравоохранения. Так, годовые
индивидуальные дозы медицинского облучения колеблются от 0,03 до 6 Зв/год (3-
600 мбэр/год).

Среднемировое значение индивидуальной эквивалентной дозы облучения всего
тела от медицинских процедур, включающее показатели как развитых стран, так и
развивающихся, где здравоохранение находится на низком уровне, оценивается в 0,4
мЗв/год (40 мбэр/год), то есть составляет 20% ЭЭД от радиационного фона.
В связи с более высоким уровнем медицинского обслуживания населения и
доступностью рентгенологических исследований среднее значение ЭЭД на одного
жителя нашей страны значительно выше среднемирового показателя и составляло
ранее 1,95 мЗв/год (195 мбэр/год), снизившись за последние годы до 1,4-1,5 мЗв/год
(140-150 мбэр/год).

Но при этом необходимо иметь в виду, что за средними показателями скрывается
некоторое различие в получении медицинской помощи сельским и городским
населением (особенно крупных административно-хозяйственных центров), которое
имеет значительно больше возможностей для неоднократных медицинских процедур.
Исследования, проведенные в Москве и Ленинграде, показали, что индивидуальная
ЭЭД жителей этих городов составляет соответственно 3,1 и 3,3 мЗв/год (310 и 330
мбэр/год).

В связи с аварией на Чернобыльской АЭС у некоторой части населения возникло
резко негативное отношение к перспективам развития ядерной энергетики. Поэтому
более подробно рассмотрим проблему ядерного и угольного топливных циклов, а
также их вклад в дозы облучения населения, проживающего на примыкающих к ТЭС
и АЭС территориях.

Мало кто знает, что в процессе сжигания угля, в том числе с целью получения
электроэнергии и отопления жилых и производственных помещений, происходит
радиоактивное загрязнение окружающей среды. В 1 кг угля содержится до 500 Бк
урана, около 300 Бк тория, приблизительно 70 Бк калия-40 и других. При сжигании
угля происходит концентрация радионуклидов в золе. Для получения 1 млн кВт/год
электроэнергии на ТЭС необходимо сжечь около 3 млн тонн угля. Поэтому тепловые
электростанции являются более серьезным источником внешнего и внутреннего
облучения населения, проживающего на прилегающих территориях, чем нормально
функционирующие атомные электростанции.

По оценкам специалистов, радиоактивные выбросы ТЭС на сопоставимых
расстояниях формируют в десятки-сотни раз большую ЭЭД, чем технологические
выбросы нормально работающей АЭС.

При этом необходимо учитывать, что кроме радиоактивности летучей золы в
выбросах ТЭС имеются более опасные химические канцерогены, особенно
бензпирен, а также неканцерогенные компоненты (сернистый газ, окислы азота,
ртуть, свинец, кадмий и др.), вызывающие нераковые заболевания.

Специалистами подсчитано, что средние индивидуальные дозы облучения б районе
расположения ТЭС мощностью 1 ГВт'/эл В зависимости от коэффициента очистки
выбросов золы колеблются В пределах 6-60 мкЗв/год (0,6-6 мбэр/год), тогда как от
выбросов АЭС — от 0,004-0,08 (реакторы ВВЭР) до 0,015-0,13 мкЗв/год (реакторы
РБМК), то есть на 1—3 порядка ниже доз, создаваемых выбросами ТЭС, которые, в
свою очередь, составляют 0,3-3 % дозы естественного фона.

Познакомимся с оценками специалистов ущерба здоровью населения, наносимого в
результате вредного воздействия выбросов тепловых и атомных электростанций.

1 ГВт — гигаватт (I О9 Вт), ила I млн киловатт.
Сравнительная оценка общего ущерба здоровью от ядерного и угольного
топливных циклов (ЯТЦ и УТЦ), отнесенная к выработке 1 Г Вт/год

Вид ущерба	ЯТЦ	УТЦ*
Число случаев преждевременной смерти	1	300 (20-600)
Общее сокращс!।не продолжител ьпости жизни, чел.год	20	10000(600-18000)
Общие потери трудоспособности, чел.год**	10	7000(400-12000)

* без учета возможного ущерба здоровью» наносимого нераковыми заболеваниями, вызываемыми
неканцерогенными компонентами выбросов ТЭС (ртуть, свинец, кадмий и др.)

** приведены средние данные. В скобках указаны интервалы колебаний.

Как видно из таблицы 10, ущерб здоровью от выбросов ТЭС в сотни раз выше, чем
от выбросов АЭС, при условии ее нормальной работы, что, вероятнее всего, можно
объяснить не столько разницей в дозах облучения, сколько несоизмеримо более
опасным воздействием химических канцерогенов, которые в комбинации с
радиацией даже в столь мизерных количествах могут усиливать свое канцерогенное
действие.

Источником дополнительного облучения населения земного шара являются
испытания ядерного оружия в атмосфере, начатые в 1945 году. Наиболее
интенсивными они были в 1954-1958 и 1961-1962 годах. С 1963 года стали
проводиться лишь подземные испытания, которые менее пагубно влияют на
окружающую среду. Всего с 1945 года было испытано 423 ядерных устройства
различного типа суммарной мощностью около 513 Мт.

Однако Франция и Китай не прекратили испытаний своего оружия, взорвав в
атмосфере в 1963-1981 годах ядерные заряды общей мощностью 32,5 Мт. В
результате взрывов образовалось огромное количество радионуклидов, как
продуктов деления, так и синтеза (при испытании водородного и термоядерного
оружия). Среди них тритий и углерод-14. Масса радионуклидов, перемешанная с
грунтом, поднятым взрывом, частично осела на поверхность земли. Радиоактивные
осадки подразделяются на локальные (ближний след), выпадающие в течение
нескольких часов в пределах 100 км от эпицентра взрыва, тропосферные,
выпадающие на расстояния нескольких сотен тысяч километров в течение 10-30
суток с момента взрыва и стратосферные, обусловливающие глобальное
радиоактивное загрязнение окружающей среды и выпадающие в течение многих
месяцев и лет.

Среди множества радионуклидов наибольшее значение для формирования доз
облучения населения Земли имеют восемь: углерод-14, цезий-137, цирконий-95,
рутений-106, стронций-90, церий-144, тритий и йод-131. В результате всех
испытательных взрывов содержание радионуклидов в природе значительно
увеличилось. Например, трития и углерода-14 было ранее соответственно около
4-1012 Бк и 1*10' Бк, после взрывов их образовалось соответственно 2,4*10 0 и
2,2*101 Бк. Количество стронция-90 в естественных условиях в земной коре
оценивалось в 5*10,ь Бк; после испытаний его выделилось в атмосферу 6*10’ Бк;
цезия-137 — 9,6* 101 Бк, то есть в 1,6 раза больше.

Облучение людей продуктами ядерных взрывов (ПЯВ) складывается из
внутреннего (поступление радионуклидов с воздухом, пищей и водой) и внешнего
(от поверхности земли).

В соответствии с докладом Научного комитета по действию атомной радиации
(НКДАР) Генеральной Ассамблеи ООН (1982 г.) дозы облучения населения Земли
представляются следующими:

Таблица 11

Ожидаемая доза от проведенных до 1981 года испытаний
ядерного оружия, мкГр

	Север! юс 11оду|парне	Юж 11 ОС 110.' 1 у 111 ар и с	Все население Земли
Внешнее облучение			
Коро ГКОЖI IВVIIШС 11VК.11И Д Ы	470	80	310
цезий-137	600	170	370
Вну । ренте облучение			
красный КОСТНЫЙ МО31	2700	980	1900
гонады	1500	420	990
И того:	3770	1230	2580

Популяционная доза (ЭЭД) облучения населения Земного шара от ядерных
испытаний оценивается в 3* 10 чел. Зв (3*10ч чел. бэр).

При этом нельзя забывать, что это доза, которая будет в основном накапливаться до
2000 года, то есть в течение 45-50 лет и ее нельзя сравнивать с годовой дозой от
какого-либо другого источника облучения без учета вышесказанного.

Кроме того, источниками дополнительного облучения являются телевизоры, часы
со светящимися циферблатами, фосфорные удобрения, полеты в самолетах и т. д.
Например, цветной телевизор на расстоянии от экрана 5-250 см создает мощность
дозы соответственно 100 и 2,5*10’' мкЗв/ч, а часы со светосоставами, содержащими
радий или тритий, создают мощность дозы соответственно 7,4*10’ и 4*10’ мкЗв/ч.

Итак, сделаем некоторые выводы. Наибольший вклад в общую дозу облучения
населения Земли вносят медицинские процедуры, которые по среднемировым
оценкам составляют за год около 0,4 мЗв (20% дозы фона — 2 мЗв/ год).
Соответствующая КЭЭД населения Земли — 4*10 чел.Зв. В силу доступности в
нашей стране здравоохранения доза медицинского облучения существенно
превышает среднемировые показатели и приближается к уровню фонового
облучения (1,5 мЗв/год, или 150 мбэр/год) —75% фона.
Облучение в результате испытаний ядерного оружия после 1963 года снизилось с
6% до 0,7% от дозы фона, а коллективная доза населения Земли в 1980 году была
равна суточной коллективной дозе от естественного фона, то есть 0,3% фона.

Дозы облучения, полученные в результате работы АЭС (индивидуальные и
коллективные) настолько мизерны, что даже с учетом того, что их мощность к 2000
году увеличится в 7-10 раз и достигнет 1000-1600 ГВт (в 1980 году она составляла
140 ГВт), то, по расчетам Научного комитета по действию атомной радиации,
коллективная доза населения Земли будет примерно равна двухсуточному
облучению от естественного фона, то есть 0,54% годовой дозы фона.

Все вместе взятые источники дополнительного облучения (кроме медицинского и
от строительных материалов) не превышают 2-3 % в структуре облучения и не идут
ни в какое сравнение с дозами, получаемыми населением целого ряда районов
земного шара, которые на 1-2 порядка превосходят средние уровни естественного
фона (см. табл. 12).

Оценивая перспективы, следует указать на существующие возможности
значительного снижения уровня медицинского облучения (до 0,8-1,0 мЗв/год) за счет
улучшения технической оснащенности и упорядочения работы рентген-
диагностической службы.

Однако заметим, что окружающая среда воздействует на человека всей суммой
факторов, каждый из которых имеет свои степени риска. Рассмотрим таблицу,
приведенную в работе английского ученого Дж. Коггла «Биологические эффекты
радиации» (см. табл. 13).

Итак, для каждой опасности, подстерегающей современного человека, существуют
свои факторы и степени риска.

Добавим в таблицу данные о максимальном риске гибели от радиационного рака,
который составляет 1 случай на 320 000 облученных дозой 0,5 бэра. Как видим, этот
риск занимает весьма скромное место и сопоставим с риском возраста, а вот шанс
умереть от «табачного рака» в 1600 раз реальнее.

За свое существование и приспособление к условиям среды обитания люди всегда
платили определенную дань сокращением срока жизни из-за преждевременной
смерти от болезней, гибели от стихийных бедствий, войн и т. д. С развитием
цивилизации одни опасности преодолевались, другие, порожденные деятельностью
человека, возникали.

В современном мире человек продолжает платить эту дань, но, учитывая
возросшую мощь его воздействия на окружающую среду, необходимо, чтобы эта
плата не превратилась в расплату. Поэтому к каждому фактору риска надо подходить
не изолированно, а в контексте с другими, знать их соотношения, представлять
общую картину, масштабы каждого из них, чтобы устранять из жизни наиболее
значимые.
Структура доз, получаемых населением СССР от различных источников
неаварийного облучения в течение года

И СТОЧ НI IКИ И 3.11 уч С11 и я	Доза	
	мЗв	мбэр
1. Естественный природный фон	2,0	200
в среднем (колебания)	(0,7-13)	(70-1300)
2. М е; 1 и । щ 11 с кая ре 11 тг С11 од и аг 11 ос ти ка	1,5	150
в среднем (колебания)	(0,03-6)	(3-600)
3. Строительные материалы (кирпич,		
гранит, бетон и др.)	1.0	100
пребывание в зданиях		
в среднем (колебания)	(0,5-1,5)	(50-150)
4. Дополнительные источники облучения, в том числе:	0.1 1-0.16	11.4-16,9
телевидение (4 часа в день)	0.01	го
— ТЭС (1 МВт) на угле в радиусе 20 км	0.006-0,06	0,6-6,0
АЭС (все действующие, 12 ГВт)	0,00017	0,017
— полеты на вы со । с 12 км	0.005	0,5
глобальные осадки от испытаний ядерпого оружия,	0.025	2,5
в том числе к концу 2000 года	0,088	8,8
— прочие	0,005-0,006	0,5-0,6
Суммарная доза (средняя)	5,0	500

Таблица 13

Фактор	Степень риска
Выкуривание 20 сигарет в сутки	1 из 200
1 ра> 1 с и ори 1 ые 11 ро и с 111 еств 11 я	1 из 6 000
Несчастные случаи в быту	1 из 10 000
Несчастные случаи на производстве	1 из 20 000
Утопления	1 из 30 000
Отравления	1 из 100 000
Каждые 20 мин. возраста после 60 лег	1 из 1 000 000

Пока в достижениях цивилизации и научно-технического прогресса позитивные
моменты перевешивают негативные издержки, поэтому продолжительность Жизни
человека как интегральный показатель условий его жизнедеятельности, непрерывно
увеличивалась: от 18-20 лет в каменном и бронзовом веках; до 23 лет в древней
Греции и Риме; 35 лет в средние века; 44 лет к XIX веку и до 70-72 лет в наш век.

Но похоже, что люди подошли к критической черте, за которой, если не принять
необходимых контрмер, издержки цивилизации (прессинг нарушенной экологии и
пороков образа жизни) начнут преобладать. Это затрагивает фундаментальные
проблемы эволюции — стресс и адаптацию. Познакомимся с ними ближе.

3.	Радиация и адаптация

Адаптацию можно определить как приспособительный процесс в ходе развития и
жизнедеятельности организма, в результате которого он приобретает
отсутствовавшую ранее устойчивость к определенному фактору окружающей среды
и получает возможность жить в условиях ранее несовместимых не только с его
нормальным функционированием, но даже с самой жизнью.

В первом разделе уже говорилось о том, что стресс — это побудитель адаптации, и
посредством воздействия на наследственный аппарат клеток (мутагенез) он не только
формирует более совершенные структуры и функцию, но и обеспечивает их передачу
новым поколениям. В этом заключается глубокий эволюционный смысл
мутабильности стресса, поскольку мутагенез является необходимым механизмом
адаптации и эволюции в целом.

В связи с этим представляет большой интерес адаптация некоторых народностей к
тяжелым климато-географическим условиям Крайнего Севера, высокогорья, жаркого
климата, к повышенному радиационному фону. У жителей Памира, например, так
же, как у ряда древних высокогорных животных (ламы, горные суслики и др.) в ответ
на хроническую гипоксию (недостаток кислорода) обнаружены различные морфо-
физиологические изменения эритроцитов, передаваемые по наследству и
обеспечивающие нормальное снабжение организма кислородом в условиях его
дефицита в атмосферном воздухе.

Еще более удивительные изменения обнаружены у аборигенов Крайнего Севера.
Оказалось, что под влиянием низких температур, особенностей питания и других
факторов, у них произошла глубокая перестройка энергетического обмена со
сдвигом в сторону липидного (жирового).

У коренных жителей Севера специфический рацион — мясо и жиры морских
животных, богатые ненасыщенными жирными кислотами, однако уровень
холестерина у них не только не повышен, но даже ниже, чем у населения умеренных
климатических зон.

Однако смена места жительства и переход на научно обоснованное и
сбалансированное для европейцев питание приводили к росту холестерина и
снижению витамина С в организме, тогда как в своей привычной обстановке,
несмотря на дефицит в рационе углеводов, содержание витамина у них всегда было
высоким.

В условиях Крайнего Севера у приезжих возникает синдром психо-эмоционального
или, как его еще называют, «полярного напряжения», от которого свободны
коренные жители. Это свидетельствует о том, что у жителей северных широт
произошла перестройка и в сфере психической деятельности. И то, что для
аборигенов является нормой, для приезжих — предпосылка патологии.

Вследствие цикличности геокосмических процессов условиям жизни на Земле
свойственны объективные жизненные ритмы — суточные, недельные, месячные,
сезонные, годовые и т. д. В соответствии с ними в ходе эволюции происходила
синхронизация ритмов жизненных процессов (биоритмов), или, как их образно
называют, «биологических часов». Под ними понимают устойчивое равновесие
колебательных процессов ритмики жизни, являющихся не только результатом, но и
причиной адаптации, выживания организма в периодически меняющейся системе
внешних условий.

В этом и следует искать причину того, что природа наделила все живые организмы
значительным, по меньшей мере десятикратным, «запасом прочности»,
обеспечивающим постоянство внутренней среды (гомеостаз) в периодически
меняющихся условиях окружающей среды.

Не подлежит сомнению, что живые организмы располагают эффективными
механизмами адаптации не только к колебаниям естественных факторов, но и к
искусственным, несвойственным природе.

Примеров тому немало, но наиболее интересны в этом отношении
микроорганизмы, насекомые, которые дают возможность как бы «сжать» время и
проследить процессы адаптации на протяжении многих поколений. Всем известна
удивительная жизнестойкость микробов, вирусов, насекомых, приспосабливающихся
к смертельно опасным условиям, создаваемым для их существования человеком. Так,
вслед за верой в действенность нового эффективного препарата в борьбе с
микробами пришли разочарования. Не оправдали надежд сульфамидные препараты,
начало которым положил еще стрептоцид, а затем знаменитый сульфидин, позднее
антибиотики, породившие иллюзию, что наконец-то найдено универсальное средство
против всех болезней микробной природы и т. д. Но проходило время и
обнаруживалось, что гонококки и пневмококки становятся всё менее
чувствительными к сульфидину, а затем и к антибиотикам. Приходилось увеличивать
дозы, пока не выяснялось, что некоторые микроорганизмы перестают реагировать на
эти препараты.

Все это результат адаптации многих поколений микроорганизмов посредством
мутагенеза. Достаточно вспомнить долголетнюю борьбу лучших научных сил
человечества с возбудителями гриппа — постоянно меняющимися вирусами, которая
скорее напоминает игру в «кошки-мышки»; или проблему стафилококковой
инфекции, ставшую камнем преткновения современной хирургии, несмотря на
огромный арсенал противомикробных средств, имеющихся в распоряжении
медицины. Подобных примеров можно привести множество.

Интересно, что в последнее время обнаружена утрата устойчивости к пенициллину
так называемых пенициллино- устойчивых штаммов микроорганизмов в результате
значительного (почти двадцатилетнего) перерыва в его применении в лечебной
практике как средства, потерявшего былую эффективность. Это значит, что
унаследованная устойчивость к пенициллину за ненадобностью была утрачена
последующими поколениями микроорганизмов. Адаптация — процесс динамичный,
обратимый.

Известно, что все явления в природе подчинены всеобщим законам диалектики,
укладываются в единую диалектическую закономерность: действие всех без
исключения факторов в больших и малых количествах диаметрально
противоположно, ни один из них не может быть причислен к вредным или полезным
для организма без его количественной оценки. Любой из них имеет свои
оптимальные границы полезности (или безвредности), за пределами которых, как в
одну, так и в другую сторону проявляются его неблагоприятные или смертельно
опасные для существования свойства. Примеров тому полна вся окружающая жизнь.

Кислород и углекислый газ — совершенно необходимые для жизнедеятельности
элементы, но за пределами их оптимальных концентраций в воздухе они таят угрозу
здоровью, а при больших отклонениях — и жизни. Целый ряд ядов, как
биологической (змей, пчел), так и химической природы (мышьяк, ртуть и многие
другие), в больших дозах опасны для жизни, но в малых — являются
лекарственными средствами. Дефицит пищи или физических нагрузок, как и
чрезмерный их избыток, в равной мере неблагоприятны для здоровья. О стрессе и
мутагенезе уже было сказано.

В любом нормальном организме на молекулярно-клеточном уровне всегда имеется
определенная частота мутагенеза, напряжения окислительных (свободно-
радикальных) процессов. Но далеко не в каждом организме возникают болезни, в том
числе злокачественные опухоли или основа для генетических последствий, потому
что мутагенезу всегда противостоит антимутагенез, а уровню свободных радикалов
— соответствующее количество антиокислителей и т. д.

Факт антимутагенеза был установлен в 50-х годах, когда были обнаружены
вещества, которые в противовес факторам, усиливающим процессы мутагенеза,
замедляют их темп и даже способствуют «ремонту» поврежденного наследственного
аппарата клеток. Наиболее универсальными антимутагенами являются токоферолы
(витамин Е), витамин С, соки капусты, редиса, сельдерея и другие.

Кроме того, они повышают имунно-биологическую активность организма, его
сопротивляемость болезням. Это имеет важное значение для профилактики многих
заболеваний, в том числе таких грозных, как рак. Ведь он возникает в результате
мутагенного перерождения определенных клеток организма, с одной стороны, и
ослабления «полицейской» функции иммунной системы, осуществляющей надзор и
уничтожение возникающих злокачественных клеток, с другой.

Так, показатели частоты летальных (смертельных) случаев рака на 1 млн населения
колеблются в широких пределах от 1500 до 4000 случаев, но следует обратить
внимание на то, что, например, в Японии этот показатель наиболее низкий среди
развитых стран — 1433 (1982 г.), что, очевидно, объясняется характером питания
японцев, в рационе которых пища растительного происхождения составляет около
80%.

Многие ли жители городов сохранили уважительное отношение к растительному
маслу — источнику токоферолов, у всех ли свежие овощи — обязательный и
постоянный компонент рациона? Не слишком ли много мы потребляем сладостей и
рафинированных продуктов?

В ЧССР, например, на предприятиях по производству каменноугольной смолы,
являющейся признанным канцерогеном, вызывающим раковые заболевания,
включение в рацион питания рабочих витамина С более чем в два раза снизило
частоту хромосомных аберраций — показателя риска возникновения опухолей.
Недавние исследования японского национального института рака, основанные на
обследовании 122 тыс. японцев в возрасте старше 40 лет, показали, что в группах,
ежедневно потреблявших антимутагены, риск возникновения опухолей значительно
ниже.

Однако функция иммунной системы, осуществляющей в организме иммунный
надзор и уничтожение злокачественно перерожденных клеток, определяется не
только характером питания, но и другими причинами, в том числе сильным стрессом.
О роли и значении эмоционального стресса говорилось в первом разделе.

Следует вспомнить многовековой опыт индийской йоги и японской дзэн-
медитации, которые свидетельствуют о возможности повышения устойчивости
организма к болезням путем стабилизации личностных факторов. Главным здесь
является приведение психики в состояние сосредоточенности при телесной
расслабленности. Поэтому неслучаен интерес к психо-терапевтическим аспектам
различных течений психоанализа (Юнг, Фрейд и др.). Вполне понятно, что
дестабилизация личностных факторов на почве стрессов может служить причиной
различных заболеваний или отклонений в состоянии здоровья, замедления темпов
восстановительных процессов именно в связи с нарушением функции иммунной
системы.

Из всего сказанного можно сделать вывод о том, что к радиации организм может
адаптироваться так же, как и к другим факторам среды. Это вполне закономерное
явление.

Вот что говорится в фундаментальном труде АН СССР «Экологическая физиология
человека: Адаптация человека к экстремальным условиям среды»: «К настоящему
времени накоплено большое число фактов, указывающих на развитие адаптационных
реакций в организме на всех его уровнях при воздействии ионизирующих
излучений».

Универсальность ключевых механизмов на молекулярно-клеточном уровне
заключается как в их динамическом равновесии и возможности взаимных переходов
процессов адаптации (компенсации) в патологические (декомпенсации) и наоборот, в
восстановительные, так и в том, что на многочисленные факторы и многообразные
внешние воздействия организм отвечает весьма ограниченным набором реакций. В
этом причина того, что в результате действия разнообразных факторов при
определенных количествах, превышающих адаптационные возможности,
«запускаются» механизмы, приводящие к качественным изменениям, конечный
результат которых может реализоваться или в одном и том же заболевании от разных
факторов, или в различных заболеваниях от одного и того же фактора. Поэтому нет
никаких различий между раком, возникшим от химических канцерогенов,
онковирусов, радиации или эмоционального стресса. Причем для каждого фактора и
на каждом уровне организации биосистемы имеются свои предельные значения,
«пороги», выше которых последствия его воздействия скачкооборазно (переход
количества в качество) превращаются в патологические процессы.

На всех уровнях организации биосистемы (молекулярном, клеточном, тканном,
органном, системном и организменном) осуществляются процессы адаптации,
компенсации и восстановления, которые регулируются управляющими системами
(нервной, эндокринной и иммунной).

Все повреждения и отклонения от нормы на молекулярно-клеточном уровне,
которые не удалось купировать «на месте», будут «исправляться» на более высоких
уровнях таким образом, чтобы не допустить их до конечного результата на уровне
целостного организма, если сила повреждающего действия не превосходит защитных
возможностей («порогов»).

Поэтому игнорирование этих защитно-восстановительных процессов и прямой
перенос представлений о повреждениях на молекулярно-клеточном уровне на
организменный неправомерны. Это противоречит диалектической логике,
многочисленным экспериментальным и клиническим данным, в том числе 40-летним
наблюдениям за 120 тыс. японцев, переживших атомные бомбардировки, и их
потомством.

Это в полной мере относится и к беспороговой концепции биологического
действия радиации, выражающей слишком осторожный и необоснованно жесткий
подход, который следует расценивать как инерцию былого незнания и
перестраховку. Между тем эта концепция имеет немало приверженцев, именно в
силу стереотипности мышления и все более узкой дифференциации науки с
«потерей» целостных представлений. Именно потому, что хорошо изученные по
заказам военных ведомств эффекты больших доз облучения были перенесены
(линейно экстраполированы) в менее исследованную область действия малых
уровней радиации на основе представлений о беспороговости, оценки риска
отдаленных онкогенетических исследований были сильно преувеличены.

Вот что говорится в коллективном труде АН СССР «Экологическая физиология
человека...»: «Высокая энергия ионизирующих излучений, значительно
превышающая энергию химических связей, дает основание полагать, что для
начальных изменений в любых структурах организма на молекулярном уровне
порога действия ионизирующей радиации не существует. Однако из этого не следует,
что реакции на всех других уровнях биологических систем также непороговые.
Известно, что процессы репарации и компенсации играют важную роль в
окончательном исходе лучевого поражения. Именно они являются одной из причин
существования пороговой дозы (или мощности дозы)».

Многочисленные экспериментальные исследования и, главное, значительный опыт
клинических наблюдений, опыт рентгенорадиодиагностики и лучевой терапии
свидетельствуют о том, что при дозах, не превышающих по различным оценкам 70—
100 рад, установить заметное повышение частоты онкозаболеваний практически не
удается. Более чем 40-летнее наблюдение 120 тыс. японцев показало, что
незначительное повышение частоты лейкемий (буквально, белокровие, рак крови)
начинается при дозах не ниже 25-50 рад. Учитывая, что кроветворная система
является наиболее радиочувствительной, нет никаких оснований считать, что в
отношении злокачественных опухолей, растущих из более устойчивых к радиации
тканей, порог может быть ниже «лейкемического», скорее, наоборот.

Поэтому и в отношении онкологических, тем более генетических последствий,
также имеются свои пороги радиационного воздействия порядка нескольких
десятков рад. Во всяком случае, при накопленной дозе ниже 100 рад ни в
эксперименте, ни в клинике не удалось зарегистрировать достоверное повышение
частоты опухолей, тем более наследственных дефектов, степень риска которых
примерно в 3 раза меньше.

Более низкая степень риска генетических эффектов, или их более высокий «порог»
не только не противоречит эволюционной теории и общебиологическим
представлениям, но подтверждает их: наследственный аппарат должен быть более
консервативным и устойчивым к различным влияниям, чтобы обеспечить точное
«тиражирование» вида любых живых существ. Если проследить за эволюцией
представлений о дозе, удваивающей частоту генных мутаций, то под впечатлением
первых исследований генетиков она была установлена (в конце 50-х годов) на уровне
10 рад, а позднее 30 рад. Сейчас она доходит до 250 рад, а по результатам
наблюдений в Японии оценивается в 156 рад. НКДАР при ООН осторожно называет
дозу 100 рад.

Да и сама удваивающаяся доза не означает, что число наследственных дефектов
также удвоится. Восстановительные процессы на всех уровнях биосистемы вносят
свои поправки. Как свидетельствует опыт Японии, генетических последствий
обнаружить пока не удалось. Среди более 27 тыс. детей, родители которых получили
большие дозы в Хиросиме и Нагасаки, были обнаружены лишь две вероятные
мутации.

Вполне определенно об онкологических последствиях выразились японские
ученые, посетившие в конце прошлого года ВНЦРМ АМН СССР.

Профессор клиники из г. Хиросимы А. Курамото сказал: «По нашим наблюдениям,
чаще всего встречается лейкемия. Достаточно заметное повышение частоты
заболеваемости наблюдается тогда, когда поглощенная доза больше 100 рад. А в
случаях, когда эта доза меньше 99 рад, результаты почти такие же, как в контрольной
группе».

Приведем также осторожные оценки Национального комитета по действию
атомной радиации при ООН: «...при допущении беспороговости действия радиации
возможна переоценка риска, но вряд ли недооценка. На такой заведомо
несовершенной основе и строятся все приблизительные оценки риска»; и далее:
«даже при относительно больших дозах облучения далеко не все люди обречены на
эти болезни: действующие в организме человека репарационные механизмы обычно
ликвидируют все повреждения».

В материалах Международной комиссии по радиационной защите (публикация
№26, §30) по этому поводу даны следующие рекомендации: «Использование метода
линейной экстраполяции (на основе концепции беспороговости — в пользу людей),
исходя из частоты возникновения эффектов при высокой дозе, позволит оценить
максимальный риск... Однако чем более осторожным является допущение о
линейности, тем более важно отдавать отчет о том, что это может привести к
переоценке возможного радиационного риска». К этому следует добавить, что МКРЗ
очень ответственно относится к своим публикациям, не допуская каких-либо
недостаточно обоснованных суждений и рекомендаций. Однако следует признать,
что, учитывая непредсказуемые последствия хронических радиофобических
стрессов, при вполне обоснованных радиационных прогнозах, беспороговая
концепция превратилась в свою противоположность, являясь источником
беспокойства и тревог как в отношении нынешнего, так и будущего поколений.

Поэтому на последнем заседании МКРЗ в г. Комо (Италия) были высказаны
критические замечания и отмечена абсурдность оценок отдаленных стохастических
(онкогенетических) последствий аварии на основе коэффициентов риска,
рассчитанных по линейной беспороговой концепции.

Во всяком случае, эти оценки надо воспринимать как теоретически максимально
возможные, практически — маловероятные или труднообнаруживаемые, а при дозах
ниже 25 рад — невероятные. Причем речь идет о дозах без учета радиационного
фона, поскольку все экспериментальные и клинические наблюдения получены в
условиях его постоянного воздействия.

IV.	НОРМИРОВАНИЕ РАДИАЦИОННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Почти все страны, использующие атомную энергию на производстве, в медицине и
науке, имеют национальные нормы и правила радиационной безопасности,
основанные на рекомендациях Международной комиссией по радиационной защите
(МКРЗ). Их цель — предупредить неблагоприятные последствия облучения людей в
процессе применения, хранения и транспортировки радиоактивных веществ и
источников ионизирующих излучений.

С 1976 года в нашей стране действуют нормы радиационной безопасности (НРБ-
1976/87), уточненные в 1987 году по ряду позиций. В основном они совпадают с
рекомендациями МКРЗ. Ими регламентированы три категории облучаемых лиц и три
группы критических органов.

Категория А — персонал («радиационных объектов») — гамма-дефектоскописты,
радиологи, рентгенологи, работники АЭС и другие.

Категория Б — ограниченная часть населения.

Категория В — все население.

Группы критических органов назывались во втором разделе. Напомним, что в I
группу критических органов входит облучение всего тела (или красного костного
мозга и гонад). Как видно из таблицы 14, предельно допустимая доза (ПДД)
облучения населения в 10 раз ниже, чем профессиональной категории и она
сопоставима с радиационным фоном. ПДД не включают в себя дозы естественного
фона и медицинского облучения.

Таблица 14

Дозовые пределы внешнего и внутреннего облучения, мЗв/год (бэр/год)

Категория облучаемых лиц	Группа критических органов		
	I	11	III
Категория А	50(5,0)	150(15)	300(30)
Категория Б	5 (0,5)	15(1,5)	30(3)
Для категории (В) нормирование не осуществляется и никакие ПДД сверх
природного фона не определяются.

В соответствии с пределом дозы для категории (Б) устанавливаются пределы
годового поступления (ПГП) радионуклидов через органы дыхания и пищеварения и
отвечающие им допустимые концентрации (ДК) в атмосферном воздухе и воде,
которые определяют величину формируемых ими доз внутреннего облучения.

Загрязнение отдельных пищевых продуктов питания ни в СССР, ни в других
странах не нормировалось, так как в этом не было практической необходимости,
руководствовались лишь пределами годового поступления.

В соответствии с международным регламентом, для аварийной ситуации
Минздравом СССР устанавливаются «Временные предельно допустимые уровни»
облучения населения, проживающего в районах, вовлеченных в аварию. Одной из
причин ошибочных оценок и преувеличенных представлений об опасности
радиоактивного облучения являются незнание или непонимание принципиального
различия динамики накопления доз аварийного, естественного и производственного
облучения. Если последние накапливаются равномерно на протяжении десятков лет,
то доля аварийной дозы с каждым годом уменьшается по мере спада радиации
вследствие распада короткоживущих радионуклидов, имеющих периоды
полураспада от секунд и минут до нескольких месяцев и лет.

Рис. 1. Динамика спада уровней радиации и накопления дозы внешнего облучения (без учета коэффициентов
ослабления).
На графике (рис. 7) показана кривая спада радиации и, как ее зеркальное отражение,
кривая накопления дозы внешнего облучения, без учета коэффициента
среднесуточной защиты, других коэффициентов ослабления и, конечно,
дезактивационных работ.

Следует отметить, что доза внешнего облучения легко поддается прогнозу, так как
спад уровней радиации подчиняется строгой закономерности с учетом
радионуклидного состава, зависящего от продолжительности работы реактора
(кампании).

В таблице 15 представлена динамика формирования дозы внешнего облучения от
аварийного выброса ЧАЭС при трехлетней кампании, в процентах к 50-летней дозе
(Н50), при прочих равных условиях облучения.

Таблица 15

Су гк и	% ДОЗЫ I 150	1 оды	% ДОЗЫ 1150
10	7,5	2-й	39.2
20	1 1,0	3-й	41.2
30(1 -й месяц)	14,3	4-й	43,2
100	24.5	10-й	54,5
200	31,9	25-й	76,5
365 (1-й год)	37,2	50-й	100

Как видно из таблицы, накопление дозы осуществляется весьма неравномерно —
вначале стремительно, а затем темп замедляется: 1/4 Н5(1 накапливается в течение
первого квартала, составляющего 1/200 долю 50-летнего отрезка времени, 1/2 Н50 —
к концу 7-го года после аварии, составляющего 1/7 часть этого промежутка, а вторая
ее половина растягивается на остальные 43 года, представляющие 6/7 доли всего
отрезка времени. Причем и 43-летняя дистанция также неравномерна: третья
четверть дозы накапливается к 24 году, то есть за 17, а последняя четверть — за 26
лет.

Чтобы наглядно представить сравнительную динамику накопления фоновой и
аварийной доз облучения, на графике (рис. 2) в логарифмическом масштабе (с целью
охвата большего периода времени и диапазона доз) даны основные показатели.
Причем за начальную величину взяты дозы за первый год после аварии, которые для
лучшего запоминания приняты равными 1/3 от Н5о (хотя, строго говоря, она
накапливается к концу восьмого месяца после аварии). На графике хорошо видно,
что при одинаковой начальной величине (0,5 бэра за первый год) по истечении 50-го
года аварийная доза увеличится не в 25 раз, как фоновая, а всего в три раза (1,5 бэра)
и составит только 6 % дозы радиационного фона, накопленной к этому же сроку (25
бэр). Если пренебречь неравномерностью накопления дозы в пределах каждого из
этих отрезков времени, соответствующие усредненные ежегодные дозы также
уменьшаются и составляют за периоды: 2-7 лет — 0,04 бэра/год, 7-50 лет — 0,017
бэра/год, в том числе 7-24 года — 0,022 бэра/год, 25-50 лет — 0,014 бэра/год.

Эта закономерность сохраняется при любых начальных величинах доз, если
основные условия, при которых происходило облучение в течение первого года,
остаются такими же: то же местожительство и режим поведения, отсутствие
дополнительных работ по дезактивации.

О  ФОНОВОЕ ОЬНУЧЕНИЕ

аварийное ВНЕШНЕЕ ООЛУЧЕНИЕ

0 -Ш-______АВАРИЙНОЕ ВНУТРЕННЕЕ ОЗВУЧЕНИЕ / ПРОГНОЗ ПРИ ПОТ РЕ АЛЕ НИИ МЕСТНЫХ

ПРОАУНТОВ ВЕЗ ОГРАНИЧЕНИЙ/

0	. —- АВАРИЙНОЕ ВНУТРЕННЕЕ ОЗВУЧЕНИЕ/ПРОГНОЗ ПО ФАКТИЧЕСКИ ИЗМЕРЕННЫМ

ЛОЗАМ В 1980 -1987 ГОЛ**/

ф ---------СУММАРНОЕ /ВНЕШНЕЕ ♦ ВНУТРЕННЕЕ/ АВАРИЙНОЕ 06АУЧЕНИЕ

Рис. 2. Динамика накопления доз аварийного и фонового облучения.

Что касается внутреннего облучения, то на прирост его дозы могут активно влиять
различные меры, регулирующие поступление радионуклидов внутрь организма с
продуктами питания. К ним относятся соответствующее зонирование
сельскохозяйственного производства, агрохимические и мелиоративные работы с
целью обеспечения максимального выхода «чистой» продукции, ограничение
использования пищевого сырья, продуктов питания и фуража, загрязненных сверх
допустимых норм, промышленная переработка, снижающая загрязненность
продуктов, изъятие из личного пользования молочного скота и другие приемы. Опыт
Чернобыля показал их высокую эффективность.

На графике (рис. 2) показана прогнозируемая возможность (линия-3) и фактическая
динамика дозы (линия-4), основанная на данных радиометрического контроля
степени загрязнения потребляемых продуктов питания и реально измеренных доз
внутреннего облучения населения в 1986-1987 годах. Исходя из представлений, что
часть дозы внутреннего облучения в структуре 50-летней дозы может составить
примерно 40%, а внешнего — 60%, проследим за дальнейшим накоплением
суммарной дозы 10 бэр, полученной за первый год (внешнего и внутреннего — по 5
бэр). К концу 50-го года она сравняется с дозой фона — 25 бэр, в том числе 15 бэр
внешнего и 10 бэр внутреннего облучения. Однако основная часть аварийной дозы,
наиболее значимая по величине и по темпу своего накопления и предопределяющая
риск отдаленных последствий, концентрируется именно в первые 5-10 лет.

Поэтому при спасении жизни людей с целью предотвращения или ограничения
масштабов аварии и переоблучения значительного количества людей допускается
кратковременное облучение некоторых лиц дозой, превышающей в 2 или 5 раз
предельно допустимую дозу за год, то есть от 10 до 25 бэр. Это допускается лишь с
разрешения руководства предприятия и согласия исполнителя. Правилами НРБ-
76/87 рекомендуется так скомпенсировать дополнительное облучение в
последующие 5 или 10 лет, чтобы накопленная доза не превышала установленную
ОДД.

Если доброволец, например, получил 25 бэр (5 ПДД), а его допустимая за 10 лет
доза равна 50 бэр, то за оставшееся время он не должен облучаться более чем по 2,5
бэра в год, а общая доза за 10 лет не должна превышать ПДД (50 бэр).

И еще одна регламентация. ПДД профессионального облучения, рассчитанная на
30-летний период работы, то есть накопленная к концу трудовой деятельности,
может достичь 150 бэр, но к 30 годам жизни накопленная доза не должна превышать
12 годовых ПДД (60 бэр) в целях предупреждения генетических последствий. По
этой же причине лица, моложе 18 лет к работе с источниками радиации не
допускаются.

Если нанести на единую шкалу весь огромный диапазон доз облучения, начиная от
фонового и заканчивая смертельно опасными уровнями, можно увидеть, какой
огромный «запас прочности» заложен в нормировании безопасности. При этом
необходимо учитывать, что сравнивать можно только сравнимые величины —
годовые дозы с годовыми, а однократные (кратковременные) только с дозами,
полученными за несколько часов или суток.

В таблице 16 на шкале в логарифмическом масштабе нанесены все основные
показатели, которые позволяют убедиться, что «расстояние» от фонового облучения
в течение суток до порога клинических проявлений лучевого поражения при
однократном облучении буквально астрономическое (даже логарифмический
масштаб не позволил без перерыва поместить на единой шкале весь диапазон доз).
Таблица 16

ЗАВИСИМОСТЬ ЭФФЕКТОВ ОТ ДОЗЫ ОДНОКРАТНОГО (КРАТКОВРЕМЕННОГО) ОбЛУЦЕНИЙ

ЧЕЛОВЕКА

ДОЗА

100

РАД
•  Ютыо

ПОРОГ ПОРАЖЕНИЯ ЦЕНТРАЛЬНОЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ

50

- • 5 тис

го

- • 2 т»1С

10

«•1000

-500

•200

НЕКРОЗ КОЖИ *)

ТЯЖЕЛЫЕ ЛУЧЕВЫЕ ОЖОГИ КОЖИ*'

КАТАРАКТА ПОСТОЯННАЯ ЭПИЛЯЦИЯ

МИНИМАЛЬНАЯ Абсолютно СМЕРТЕЛЬНАЯ ДОЗА (ОООмд)',СТЕРИЛИЗАЦИЯ

ПОРОГ ПОРАЖЕНИЯ КИШЕЧНИКА (ЗОР '600рАд)

СРЕДНЕ-СМЕРТЕЛЬНАЯ дОЗА (ХОО-АбО ГАд)} ПРИТОМ А КОЖИ

ЭПИЛЯЦИЯ ВРЕМЕННАЯ (300-500 рад)

ПРОЯВЛЕНИЕ ПЕРВИЧНОЙ РЕАКЦИИ (ПР)

уровень хдвания генных мутации (/оо^а)

2

•100

ПОРОГ КЛИНИЧЕСКИХ ЭФФЕКТОВ (100рад)

0.5

50

0.2

--20

ПДД АВАРИЙНОГО ОБЛУЧЕНИЯ ПЕРСОНАЛА

а!

•10

5ПДД -25 РАД

Я ПДА 40 РАД

005--5

0.02- -2

0.01 -I

0.005--0.5

0002-• 0.2

мГР ”МРАд

ОО» -.1

0.005--0.6

ГОТОВАЯ ПАА ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБЛУЧЕНИЯ ПЕРСОНАЛА

ДОЗОВЫЙ ПРЕДЕЛ (ГОДОВОЙ) ОБЛУЧЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ КАТЕГОРИИ Б

ОТ ВСЕХ источников

УРОВЕНЬ ФОНА (ДОЗА ЗА ГОР)

ОТ ЕСТЕСТВЕННЫХ (ПРИРОДНЫХ) ИСТОЧНИКОВ

ОТ ВСЕХ ИСТОЧНИКОВ (1,3м РАД/СТГ.)
уровень ФОНА (доза ЗА СУТКИ)
ат Едтврт^нн^ НОТ(1ЧНИКОВ (р^змрад^ут.)

ОТМВЧСЙЬ/ Л^АЛНЫв, МебтНЫЕ ПОРАЖЕНИЯ
Таким образом, оценивая опасность радиации, всегда следует исходить из ее
количества. Главным «порогом» является доза 1 Гр (100 рад). При ее превышении
всегда существует реальная опасность как ближайших, так и отдаленных
последствий. Причем тяжесть острого лучевого поражения, сроки его проявления и
исход непосредственно зависят от величины дозы: при дозах более 10 Гр (1000 рад)
поражение, безусловно, смертельное, а при дозах порядка 500 Гр (50 тыс. рад)
развивается поражение, которое еще в 60-х годах образно назвали «молекулярной
смертью».

Но при дозах ниже 100 рад прогноз в отношении ближайших и отдаленных
последствий благоприятный в том смысле, что, несмотря на имеющиеся отклонения
в показателях здоровья (картина крови, иммунологический статус, гормональные
тесты), которые могут отмечаться у отдельных лиц, они не влияют на уровне
целостного организма на его функционирование, так как являются проявлениями
адаптационно-компенсаторных механизмов. Риск отдаленных последствий настолько
трудно различим, что практически находится за пределами обнаруживаемости.

V.	АВАРИЯ И ЕЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

Со времени последней крупной аварии на АЭС Три- Майл-Айленд (США) в 1979
году до чернобыльской прошло 8 лет. За этот практически безаварийный йериод
постепенно удалось восстановить пошатнувшееся было доверие общественности к
ядерной энергетике, так как скепсис и даже резко отрицательное отношение к ней во
многих странах негативно сказались на реализации программ ее развития. Однако
нельзя при этом не учитывать того факта, что за весь период эксплуатации ядерных
энергоблоков накоплено почти 400 реакторо-лет, в течение которых не было ни
аварийных выбросов в атмосферу, ни человеческих жертв. Чернобыльские события
так же, как и авария на Три-Майл-Айленд (ТМА), вызвали немало небылиц,
измышлений, домыслов и преднамеренной лжи, возбудивших неоправданные страхи,
тревоги и озабоченность общественности.

В 1984 году в докладе комиссии по науке и технике палаты представителей
Конгресса США последствия аварии на АЭС ТМА были оценены следующим
образом: «Хотя авария не привела к катастрофическим последствиям для жизни,
здоровья людей и окружающей среды, она вызвала психологический шок у
значительной части населения... по крайней мере до 1989 года население
близлежащих пунктов будет находиться под «прессингом страха». Интересно в этом
смысле признание Генерального директора МАГАТЭ доктора X. Бликса: «Мы могли
сетовать — что я иногда и делаю — что средства массовой информации стремятся
помещать на первых полосах сведения, основанные на любых панических
измышлениях и слухах, и таким образом вызывают неоправданную тревогу у
населения.

Мы были свидетелями резкого падения заказов авиабилетов на полеты в Европу и
резервирования номеров в европейских отелях — реакции, которая многим из нас
представляется следствием доведенных до абсурда представлений о
террористических и ядерных опасностях этого континента, раздутых средствами
массовой информации». Все это свидетельствует о необходимости давать населению
правдивую и достоверную информацию и самое главное — готовить людей к ее
адекватному восприятию и взвешенным оценкам, воспитывать у них
радиологическую культуру.

Учитывая, что единственной эффективной контрмерой против указанных
негативных явлений может служить знание истинных источников и пределов
радиационной опасности при возможных авариях, мер защиты и адекватного
поведения, целесообразно подробно познакомиться со всеми наиболее важными
аспектами чернобыльской аварии и сопоставить их с уровнями и масштабами других
потенциальных опасностей, которые постоянно реализуются в катастрофах,
неблагоприятном воздействии на окружающую среду, причем далеко не все они до
конца изучены учеными, осознаны широкими слоями населения.

1.	Причины аварии

По опубликованным данным, в 14 странах мира на атомных станциях произошло
более 150 инцидентов и аварий различной степени сложности. Например, в 1957 году
в Уиндскейле (Великобритания), в 1959 году в Санта-Сюзанна (США), в 1961 году в
Айдахо-Фолс (США), в 1979 году на АЭС Три-Майл-Айленд (США) и другие.
Наиболее частыми причинами этих аварий являлись грубые нарушения персоналом
технологических требований и санитарно-гигиенических правил радиационной
безопасности.

Как известно, 26 апреля 1986 года в 00 ч 23 мин произошла беспрецедентная по
сложности и масштабам авария на Чернобыльской АЭС. Причинами ее были
допущенные персоналом грубые нарушения правил эксплуатации и
технологического режима реакторной установки. Перед остановкой 4-го энергоблока
(введенного в эксплуатацию в декабре 1983 года) для осуществления планового
среднего ремонта администрация АЭС решила провести экспериментальное
испытание турбогенератора № 8. Эксперимент не был предварительно согласован и,
как показало последующее расследование, должным образом подготовлен.

25 апреля в 14.00 в порядке подготовки к эксперименту была отключена система
аварийного охлаждения реактора (САОР). Но по требованию диспетчера Киевэнерго
вывод энергоблока из-под нагрузки был задержан и он продолжал работать с
отключенной системой АОР до момента теплового взрыва, то есть в течение более 11
часов. Понять это с позиций здравого рассудка и элементарных требований техники
безопасности невозможно.

Ведь каждому водителю автомобиля совершенно ясно, что произойдет с
двигателем при езде без воды в радиаторе. Но ядерный энергоблок не двигатель
автомобиля... Затем последовал еще целый ряд грубейших нарушений требований
регламента эксплуатации энергоблока.

Невольно напрашивается вопрос, соответствовал ли психологический уровень
ответственности персонала АЭС уровню техники, с которой он имел дело?
Безусловно, нет.
Непосредственные виновники случившегося понесли суровое наказание. Но можно
ли в этом винить только работников АЭС или тех, кто обязан был учитывать
несовершенство человеческого фактора, как это делается, например, на
радиолокационных станциях, где доступ к блокам высокого напряжения и
сверхвысокочастотного излучения заблокирован, а при насильственном их вскрытии
автоматически отключается электропитание?

Не подлежит сомнению, что Чернобыль — одно из следствий тех причин, которые
сформировались в нашем прошлом. Об этом уже много писалось, но проблема
настолько важна и всеобъемлюща, что вынуждает еще раз на ней остановиться. Не
все понимают, что идеология периода культа личности, трактовавшая народ как
«винтик», привела сначала к отчуждению крестьянства от земли, рабочего класса от
средств производства, и, в конечном итоге, нравственных начал от личности,
переключив их на общество в целом. Именно в этом отчуждении — главная причина
последующей цепной реакции нарастающего падения нравственности в нашем
обществе, усиления тенденций эгоизма, равнодушия, безответственности. Ибо не
может быть высокой морали в обществе, если ее нет у каждого его члена,
низведенного до положения ни в чем не заинтересованного «винтика», приученного
безмолвно подчиняться движению отвертки в руке «вождя». Безынициативность и
безответственность, взращенные психологией «наверху все знают, мы только
выполняем», пронизали все этажи власти и проявились в целом комплексе крайне
негативных и взаимосвязанных процессов.

Вот где следует искать корни тех аварий, которые происходили на производстве и
транспорте, той замедленной экологической катастрофы, в формирование которой
все еще продолжают вносить свой вклад некоторые отрасли нашего народного
хозяйства, комбинаты, заводы, фабрики, ведомственные проектные и научные
учреждения, отдельные люди.

В этом корни и чернобыльской трагедии, как экономического, так и нравственного
порядка. Об этом писалось накануне аварии в республиканской газете «Лггературна
Украша».

При работе реактора в процессе деления ядер урана или плутония под
воздействием нейтронов в их активной зоне накапливаются продукты ядерного
деления (ПЯД), представляющие около 200 осколочных радионуклидов более 30
химических элементов, которые занимают середину таблицы Менделеева — от
германия с атомным номером 32 до европия с номером 63, а также изотопы
наведенной активности — цезий-134 и нептуний 239. Они имеют периоды
полураспада от 30 секунд (родий-106) до 30 лет (цезий-137) и являются, как правило,
бета-гамма-излучателями.

При облучении медленными нейтронами урана-238 образуются также
трансурановые альфа-активные элементы — плутоний, америций и кюрий.

Количество и радионуклидный состав ПЯД зависят от работы реактора (кампании),
и чем она продолжительнее, тем больше разделится ядер урана, тем больше
накопится ПЯД.

Выход же их в атмосферу при перегреве и расплавлении активной зоны, нарушении
герметичности реактора определяется степенью их летучести. На фоне
тугоплавкости большинства радионуклидов, теллур, йод и цезий обладают высокой
летучестью, поэтому аварийные выбросы, как говорят специалисты, обогащаются
этими радионуклидами, из которых йод и цезий имеют наиболее важное
радиобиологическое значение.

Так, доля активности, выброшенной реактором 4-го энергоблока ЧАЭС составляла:
йода-131 — 20%, цезия-137 — 13%, цезия-134 — 10%, тогда как большинство других
— от 2 до 5 %, в том числе стронция-90 — 4%. Кроме того, среди ПЯД присутствуют
так называемые радиоактивные благородные газы (РБГ) — ксенон и криптон. При
нормально работающем реакторе они постоянно удаляются через фильтро-
вентиляционную систему, а при аварии — свободно выходят в атмосферу.

Состав аварийного выброса продуктов ядерного деления несколько отличается от
состава продуктов ядерного взрыва (ПЯВ), что позволяет при измерениях выпадений
определить источник загрязнения.

Проследим за развитием аварийной радиационной обстановки.

2.	Развитие радиационной обстановки

Чернобыльская катастрофа, по существу, является крупномасштабной
радиационной аварией, в результате которой в атмосферу было выброшено из
поврежденного реактора большое количество продуктов ядерного деления и
наведенной активности.

Суммарная активность аварийных выбросов оценивается в 5*10 Ки, или около 3-
4% общей активности продуктов ядерного деления в реакторе. В результате
сложилась радиационная обстановка, своеобразие которой было обусловлено
продолжительностью (10 суток), дисперсным (газо-аэрозольным) составом и высотой
(сотни метров, до 1-1,5 и более км) радиоактивного выброса, с одной стороны, и
сложной метеорологической обстановкой, с другой.

Метеообстановка характеризовалась слабым и неустойчивым по направлению
ветром в приземных слоях атмосферы, а на высотах 700 и 1500 метров — юго-
восточным ветром и переносом воздушных масс в северо-западном направлении со
скоростью 5-10 м/с.

В связи с этим процесс развития наземного следа радиоактивного облака
существенно отличался от представлений о его формировании при ядерном взрыве
или даже при одномоментном, залповом выбросе из реактора.

Поскольку неоднократно приходилось сталкиваться с отождествлением аварийной
ситуации с обстановкой, возникающей в результате применения ядерного оружия, то
при дальнейшем изложении будут проведены некоторые параллели и сравнительное
оценки.

При ядерном взрыве основная масса его радиоактивных продуктов оплавляется или
конденсируется на частицах огромной массы втягиваемого в зону взрыва грунта и в
короткие сроки (до 8-10 часов), оседая на поверхность земли, образует довольно
четкий ближний след тяжелого пылевого радиоактивного облака, поддающийся
прогнозированию как по размерам, так и по уровням радиации. Сложность аварии
заключалась в том, что после разрушения энергоблока реактор перешел в режим
саморегулирующегося энерговыделения и превратился в источник длительного
непрерывно пульсирующего выброса продуктов ядерного деления в атмосферу.
Кроме того, газо-аэрозольное облако аварийного выброса значительно дольше
находится в атмосфере и медленнее оседает на землю. Все это обусловило
чрезвычайно сложную обстановку, которая менялась буквально с каждым часом:
наземный ближний след приобретал со временем весьма причудливую
конфигурацию, имел пятнистый и даже мелкоочаговый характер с большими
перепадами уровней радиации, происходил воздушный перенос радиоактивности на
большие расстояния, в том числе и за пределы наших государственных границ.

Следует подчеркнуть, что планы мероприятий на случай аварии, основанные на
моделировании их возможных масштабов существовали, но чернобыльская ситуация
превзошла все мыслимые варианты.

В соответствии с метеорологической обстановкой в первые 2-3 дня мощная струя
распространялась в северо-западном, северном и северо-восточном направлениях в
зависимости от высоты выброса, направления и скорости ветра на этих высотах (от
200 до 1200 м).

Утром 28 апреля в Швеции и Финляндии было зарегистрировано повышение
уровня радиации. В Швеции в связи с загрязнением утренней смены АЭС Форсмарк
(недалеко от Стокгольма) проходившей дозиметрический контроль, был даже
частично эвакуирован персонал АЭС, пока не выяснилось, что причиной этого
является авария на Чернобыльской АЭС.

30 апреля при значительно меньшем выходе радиоактивности в атмосферу струя
переносилась преимущественно на юг: в приземных слоях атмосферы — по
направлению Одессы, на высоте 700 м — Кишинева, на высоте 1500 м — Будапешта
и Вены. На территориях северных областей Украины и южных областей Белоруссии
сформировался наземный след, где выпала основная часть радиоактивности. В нем
можно выделить северный выступ, западный и более слабый по уровням радиации
южный (в сторону Киева).

На рис. 3 представлена карта с уровнями радиации по состоянию на 29 мая 1986
года, которая дает представление о сложной конфигурации ближней зоны следа1.

В соответствии с данными распределения мощности дозы гамма-излучения на
местности в различные промежутки времени было оценено суммарное количество
радиоактивных продуктов, выпавших в ближней зоне радиоактивного следа.

В период с 26 апреля по 5-10 мая 1986 года происходило формирование зоны
радиоактивных выпадений на территории СССР. На рис. 4 показаны контуры
радиоактивного загрязнения территории с изолинией 0,05 мР/ч (так называемой
дальней зоны следа), полученной методом воздушной гамма-съемки в первой декаде
июня 1986 года.

Израэль К). А., Петров В. П. и др. Радиоактивное загрязнение природных сред в зоне аварии на
ЧАЭС. Метеорология и гидрология, 1987. №2.
Рис.З Карта гамма-поля (мР/ч) 29 мая 1986 года.

Перенос сравнительно небольших количеств активности на территорию Европы и
даже за ее пределы, включая Китаи, Японию, США — это само по себе явление не
новое. Так, в период испытаний ядерного оружия глобальные радиоактивные осадки
выпадали практически на всем земном шаре. После прекращения ядерных испытаний
в атмосфере, к которому не присоединились Китай и Франция, на территории нашей
страны в результате каждого взрыва, проведенного этими странами,
регистрировались выпадения радиоактивности.

В настоящее время принципиально новым явилось осознание общественностью
того факта, что при авариях на объектах ядерной энергетики радиоактивные выбросы
не знают национальных границ. Поэтому на первый план выдвинулся вопрос о
необходимости международного сотрудничества с целью предупреждения аварий и
ликвидации их последствий.

В мае 1986 года в связи с аварией на ЧАЭС Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С.
Горбачев внес предложение о создании международного режима безопасного
развития ядерной энергетики и обратился с соответствующими посланиями в ряд
международных организаций (МАГАТЭ, ВОЗ и др.).
25-29 августа 1986 года в Вене на совещании экспертов МАГАТЭ после
обсуждения представленной советской делегацией информации о чернобыльской
аварии был принят итоговый доклад Международной консультативной группы по
ядерной безопасности, а также разработаны и приняты тексты двух Международных
Конвенций: «Об оперативном оповещении о ядерной аварии» и «О помощи в случае
ядерной или радиационной аварийной ситуации».

Рис. 4. Распределение гамма-поля па территории СССР
по изоуровню мощности дозы 0,05 мР/ч па 10 июня 1986
года.

Прежде чем перейти к рассмотрению
радиационной обстановки на территориях,
примыкающих к Чернобыльской АЭС, кратко
познакомимся с тем, что происходило в
зарубежных странах.

На карте Европы (рис. 5), составленной на
основании отчета рабочей группы Европейского
бюро ВОЗ (от 22 июля 1986 г.), показаны ЭЭД в
микрозивертах за первый Год после аварии.
Однако следует учесть, что данные,
представленные различными странами, были

несколько завышены. Как видим, в некоторых ограниченных районах ФРГ,
Швейцарии и Польши наблюдались максимальные уровни радиации, связанные с
дождевыми осадками. Ожидаемые дозы могли достигать здесь 950-1300 мкЗв/год
(95-130 мбэр/ год), то есть около 50 % дозы фона. За 10 лет соответственно 200-250
мбэр, или 10% фона. Отметим, что осадки в виде дождя можно отнести к процессу
естественной дезактивации атмосферы, приводящему к более интенсивному
локальному выпадению активности на землю. В большинстве других районов
Европы эти годовые дозы составляли от 1 до 25% дозы фона, а в течение 5 лет они
практически нивелируются (от 0,2 до 5% дозы фона).

Рис.5. Эффективная эквивалентная доза,
полученная в результате внешнего облучения,
вдыхания и потребления продуктов питания.
Вместе с тем уровень беспокойства и тревог населения был чрезвычайно высок.
Например, в ФРГ было снято с продажи на рынках свежее молоко, а готовые к
уборке овощи в значительных количествах уничтожены. Жители отказывались
покупать даже продукты, одобренные для потребления.

О неподготовленности общественности к восприятию информации свидетельствует
высказывание руководителя секции радиационной защиты Отдела ядерной
безопасности МАГАТЭ: «Серьезные проблемы возникали также в связи с
необходимостью представления информации для населения и органов,
принимающих политические решения. Общая боязнь любых уровней облучения и
сложность единиц, в которых выражается измерение облучения, радиоактивности и
дозы, не облегчают процесс обмена информацией».

Президент Атомного промышленного форума Карл Уолски (США) следующим
образом оценивал эту проблему:

«Первоначальные трудности с получением достоверной информации об аварии
усиливали тревогу в США и других странах. Широкое распространение приобрели
слухи о том, что происходит на Украине, приводились сильно преувеличенные
«сведения» о числе жертв. Хотя большинство наших специалистов проявляли
сдержанность, однако преувеличения, к сожалению, успевали широко
распространиться, прежде чем они опровергались...».

Таким образом, значительная часть зарубежного населения также не была
подготовлена к трезвому восприятию непростой радиологической информации.

Вернемся, однако, к тому, что происходило на территориях, примыкающих к
району аварии. Чрезвычайная сложность аварии и складывающейся радиационной
обстановки усугублялась тем, что в результате пожара и высокой температуры
произошла сепарация (отделение) летучих радионуклидов йода и цезия. В связи с
этим стандартная радионуклидная смесь деформировалась, что стало ясно
значительно позже. Деформация смеси очень затрудняла выявление обстановки и
впоследствии. При стандартной смеси (например, ПЯВ) по гамма-излучению можно
установить долю любого нуклида и плотность его выпадения на местности, но при ее
деформации это весьма затруднено и требует специальных и очень трудоемких
спектрометрических и радиохимических исследований. В первые же дни после
аварии оценить обстановку и принять решение можно было только исходя из уровня
внешнего гамма-излучения. Однако перспектива развития аварии и радиационной
обстановки была неясна.

Нет нужды доказывать, что обоснованные решения могут приниматься только
после всесторонней оценки складывающейся обстановки.

В связи с распространявшимися слухами (в частности, об опоздании с эвакуацией
населения), которые ставили под сомнение принятые решения и даже
компетентность советских ученых, полезно привести некоторые факты. Как
известно, эвакуация 45 тыс. жителей г.Припяти и ряда населенных пунктов в 10-
километровой зоне была осуществлена 27 апреля 1986 года в течение трех часов (с
14.00 до 17.00).

26 апреля радиационная обстановка в г.Припяти была сравнительно
благополучной. К 21.00 уровни радиации составляли 14-140 мР/ч. Если подсчитать
дозы внешнего облучения, которые могли бы получить жители, то без
дополнительного загрязнения города они составили бы 2-20 бэр (а в среднем около
10 бэр) в течение года. Это значит, что прогнозируемое облучение было не выше
допустимого критерия. Прежде чем принимать решение об эвакуации, специалистам
необходимо было разобраться в сложной обстановке. Это было не такое простое
дело, как многим может показаться.

В связи с ухудшением радиационной обстановки из-за продолжающегося выброса
и неясности перспективы дальнейшего развития обстановки, было принято решение
об эвакуации, силы и средства для которой готовились в течение 26 апреля. Как
известно, она была проведена организованно и оперативно. И то, что в период
эвакуации и особенно к ее завершению (27 апреля в 17.00) уровни радиации в
г.Припяти повысились в 5-10 раз, свидетельствует о правильности принятого
решения.

Уровни радиации на территории города, находящегося на расстоянии 3-5 км от
АЭС, были весьма неоднородны, но последующие расчеты и измерения показали,
что доза его жителей до эвакуации не превысила 3-4 бэр, а измеренные впоследствии
дозы на щитовидную железу радиоизотопов йода у 97 % эвакуированных жителей
города не превышали ПДД, а у многих были даже значительно ниже (1,5-25 рад). Это
свидетельствует об эффективности йодопрофилактики.

Можно не сомневаться, что если бы эвакуация проводилась без предварительной
подготовки, мобилизации необходимых сил и средств, да еще в ночное время, дозы
как внешнего, так и внутреннего облучения в особенности, были бы существенно
выше.

В связи с четко проведенной эвакуацией, дальнейшими мерами по ликвидации
последствий и защите населения Генеральный директор МАГАТЭ доктор X. Блике
отметил: «...сказались преимущества государства с централизованным
планированием. То, что вам удалось в такие кратчайшие сроки привлечь все ресурсы,
интеллектуальные и материальные, все организации, причастные к этой проблеме,
говорит само за себя. Не могу сказать, что я во всех ситуациях являюсь сторонником
централизованного планирования, но в данном случае оно показало свои
преимущества».

Эвакуация населения из 30-километровой зоны была осуществлена также в связи с
продолжающимся выбросом, неясностью обстановки и на основании проведенных
предварительных расчетов возможных дозовых нагрузок населения.

Истечение газов и аэрозолей из развала 4-го энергоблока к 6 мая 1986 года в
основном прекратилось. Еще через пять дней вся радиоактивность осела на
поверхность земли и наземные объекты, формирование следа преимущественно
завершилось и радиационная обстановка стабилизировалась. Поэтому все расчеты,
связанные с ее оценкой, приводились к уровням радиации на местности по
состоянию на И мая, то есть на Д+15. Это не значит, что изменения обстановки,
кроме закономерного физического спада уровней радиации, на этом закончились.

На загрязненных территориях и без вмешательства человека, осуществлявшего
дезактивационные работы, происходило так называемое вторичное
перераспределение активности (ветровые переносы, смывы и стоки после
атмосферных осадков). Например, в период листопада в лесах и парковых зонах
также происходит изменение гамма-поля в связи с перемещением радионуклидов с
крон деревьев в подстилку, а в хвойных лесах — через 3-4 года после полного
обновления хвои.

Подобные процессы были особенно выражены в первые месяцы после загрязнения
в районах с высоким перепадом уровней радиации. И это действительно имело место
в связи с весьма неравномерным загрязнением. Впоследствии по мере более
детального обследования выявлялись радиоактивные («цезиевые») пятна
протяженностью в несколько километров и сотни метров. На территории одного
населенного пункта иногда соседствовали практически «чистые» участки и сильно
загрязненные. Все это свидетельствует как о трудностях выявления радиационной
обстановки, так и о причинах возникновения домыслов и слухов, связанных с
«неустойчивыми» показаниями дозиметрических приборов. После эвакуации
населения из 30-километровой зоны на территории Житомирской и Киевской
областей было обнаружено несколько населенных пунктов, которые в целях
безопасности их жителей также пришлось дополнительно эвакуировать.

Как видно на карте (рис. 3), конфигурация следа имела неправильные очертания,
поэтому в 30-километровой зоне, очерченной окружностью радиусом 30 км,
оказались районы (в северо-восточном и юго-западном секторах) сравнительно мало
загрязненные, а в западном направлении вытянулся «язык» и за пределы 30-
километровой зоны, что обнаружилось позднее.

Таким образом, население было эвакуировано при прогнозируемых дозах
значительно ниже установленных критериев безопасности. Это сделано в интересах
здоровья людей. В сжатые сроки построено более 13 тыс. новых благоустроенных
домов в 50 новых населенных пунктах, выделено 8 тыс. квартир в Киеве и Чернигове,
что отодвинуло очереди многих местных жителей на их получение, выплачены
огромные компенсации и т. д.

3.	Оценка радиационной обстановки

Воздействие радиоактивного загрязнения окружающей среды на людей
определяется в основном тремя источниками: радиоактивным облаком, гамма-
излучением выпавших на землю радионуклидов и включением их в биологические
цепочки — через пищевые продукты растительного и животного происхождения, а
также воду загрязненных источников питьевого водоснабжения.

В период прохождения облака, что определяется по резкому кратковременному
подъему уровня радиации, возможно как внешнее, так и внутреннее облучение при
вдыхании загрязненного воздуха. С пребыванием на загрязненной территории
связано внешнее гамма-облучение и возможность загрязнения тела и одежды.

Потребление загрязненных продуктов питания и воды — основной источник
внутреннего облучения, который наиболее труден для оценки, однако поддается
коррекции и контролируемому влиянию значительно легче, чем внешнего.
Почва

Вода

Водные
организмы

Продукция растениеводства,,——  .»

Животные -^продукты животноводстве

Приготовление пищи, питье

Рис. 6. Схема поступления радионуклидов по пищевым цепочкам.

Для ориентировочной оценки вклада всех источников, участвующих в
формировании дозы облучения на загрязненных территориях, структуру
прогнозируемой дозы за 50 лет можно представить следующим образом:

—	доза внешнего облучения около 15%, в том числе от следа — 14%, от облака и
бета-облучения кожи вместе взятых — 1%;

—	доза внутреннего облучения — 85%, при условии, что население в течение всего
этого времени потребляло бы местные продукты питания, выращенные на
загрязненных территориях.

Внешнее облучение определяется, главным образом, пребыванием на следе,
поскольку облако, несмотря на высокие первоначальные уровни радиации, фактор
кратковременный (от нескольких часов — до 1-2 суток) по сравнению с длительным
пребыванием на загрязненной местности. В дозе за первый год доля дозы от облака
не превышает 10%.

В зависимости от уровня радиации и с учетом соответствующих коэффициентов
(К ,)1 для городского и сельского населения дозы внешнего облучения представлены
в таблице 17.

Таблица 17

Дозы внешнего облучения (бэр) за период после аварии на территориях,
ограниченных изолиниями с уровнями радиации на Д+15
(при постоянном проживании)

Уровень радиа- ции, мР/ч	Зоны	За 1-й месяц (11%)		За 1-й год (37%)		За 50 лет (100%)	
		Г*	С*	Г		Г	с.
0,5 мР/ч**	без о гран.	0,14	0,27	0,38	0,71	1.02	1,9
5 мР/ч	зона эвакуации	1,45	2,75	3,8	7,1	10.2	19,1
20 мР/ч	зона отчуждения	5,8	11.0	15.2	28	40,8	76,6

* Г городское население

С сельское население

** Изолиния с таким уровнем прошла через г.Киев

1 Коэффициент среднесуточной защиты
В соответствии с принятым М3 СССР решением, на период чернобыльской аварии
был установлен для населения предел дозы за первый год равный 10 бэр с
ориентировочным распределением: 5 бэр внешнего и 5 бэр внутреннего. В связи с
этим уровень внешнего излучения на Д+15, выше которого население подлежало
эвакуации, был 5 мР/ч, а для детей, беременных женщин и кормящих матерей — 3
мР/ч.

Интересно сопоставить дозы облучения на внешней границе радиоактивного следа
ядерного взрыва, за пределами которой территория считается в военное время
практически незагрязненной, не требующей мер защиты, а также в центральных
районах ближнего следа. (Табл. 18).

Таблица 18

Дозы внешнего облучения на следе радиоактивного облака
наземного ядерного взрыва, бэр

Характеристика зон следа	Доза за 1 -й месяц		Доза за 1 -й год	
	город	село	город	село
Внешняя граница зоны Л (умеренного заражения)	5-8	9-15	7-10	13-18
Центральные районы ближнего следа	500-800 и более	900-1500 и более	700-1000 и более	1300-1800 и более

Как видим, эти дозы в сотни и тысячи раз больше, а общие площади загрязнения с
сопоставимыми уровнями радиации при этом несравнимы. След только от одного
ядерного боеприпаса стратегического назначения составляет около 10-15 тыс. км~.

Поэтому отождествление аварийной ситуации с радиационной обстановкой,
создающейся в результате ядерного взрыва, ни на чем не основано.

В соответствии с удельным весом в составе выбросов биологически наиболее
значимых радионуклидов, в развитии аварийной радиационной обстановки можно
выделить два основных периода: «йодной опасности», продолжительностью до 1,5-2
месяцев, и «цезиевый», который будет длиться многие годы. Учитывая время аварии
(начало вегетационного периода и выпаса скота), в последнем периоде следует
выделить этап поверхностного (внекорневого) загрязнения продуктов
растениеводства (до конца 1986 г.). Весной и летом 1986 года уровни загрязнения
растительной продукции зависели от биологических особенностей растений и фазы
их развития в период загрязнения. Щавель, шпинат, черная, красная и белая
смородина, крыжовник загрязнялись больше, тогда как клубника, малина, вишня,
абрикос, яблоки, груши, картофель, морковь, кабачки, огурцы, помидоры, капуста и
другие были совершенно безопасны для употребления. Начиная с 1987 года,
загрязнение происходило и будет происходить впредь через корневые системы
растений.
О связи плотности выпадения наиболее важных радионуклидов с уровнями
радиации на местности свидетельствуют такие данные. При уровне радиации 1 мР/ч
(на высоте 1 м от земли) в среднем плотности загрязнений оценивались, Ки/км":

йод-131	— 15,0 (Т । /2 =8,05 суток, бета-гамма-излучатель)

церий-144 — 13,5 (Т|2=284 суток, —»—)

цезий-137 — 5,0 (Т1/2=30,2 года, —»—)

цезий-134 — 3,5 (Т)/2= 2,06 года, —»—)

стронций-90 — до 1,0 (Т| 2= 28,6 года, бета-излучатель)
и другие.

Содержание йода-131 в пробах воздуха и почвы колебалось от 8 до 40%
радионуклидного состава, а цезия-137 — от 1 до 20%, но имели место случаи
аномально высокого удельного веса (до 50%) радионуклидов цезия в суммарной
активности. Их называли «цезиевыми пятнами». Для того чтобы все их выявить и
составить «цезиевую» карту, были привлечены многочисленные учреждения,
располагавшие гамма-спектрометрами. Все это требовало огромной организаторской
работы и высокой компетенции ученых.

В «йодном периоде», кроме внешнего облучения (формировалось до 45% дозы за
первый год) основные проблемы были связаны с молоком — главным
«поставщиком» радиойода внутрь организма, и листовыми овощами. Отметим, что
корова ежесуточно съедает на пастбище корм с площади около 150 м" и является
идеальным концентратором радиоактивности в молоке.

В справочниках по радиационной безопасности имеются разделы, посвященные
аварийному нормированию и, в частности, сведения о динамике накопления и
выведения радиоизотопов йода щитовидной железой человека и дозовые
коэффициенты ее облучения. Поэтому бытовавшее среди некоторой части населения
мнение, что к Чернобылю ни наука, ни практическая служба радиационной
безопасности не были подготовлены, лишено оснований.

Среди радиоизотопов йода особое место занимает йод-131, имеющий наибольший
период полураспада — 8,05 суток, а изотопы йода-132 (Т| 2 = 2,3 часа) и 134 (Т] 2 =
52,6 минуты) практического значения не имеют, так как соответственно через 20 и 10
часов их активность снижается в 1000 раз. Соотношения остальных изотопов —
йода-133 (Т|/2 = 20,8 часа) и йода-135 (Т1/2 = 6,6 часа) постоянно изменяются во
времени. То же самое происходит и при однократном или длительном поступлении
йода в организм, поэтому, измеряя количество этого изотопа в щитовидной железе,
необходимо учитывать динамику его поведения, а также дозовые коэффициенты для
перехода от активности йода к дозе облучения железы. Отметим, что эти
коэффициенты различны у взрослых и детей, причем они зависят от возраста.

Известно, что по прошествии 10 периодов полураспада йода его активность
снижается на 3 порядка (в 1000 раз). Поэтому к концу июня 1986 года период
«йодной опасности» практически закончился и на первый план выдвинулась
«цезиевая» проблема.

Но в течение «йодного периода» ничего не было упущено. Специализированные
бригады тщательно обследовали всех эвакуированных детей, беременных женщин и
кормящих матерей. Почти у 150 тыс. детей были измерены дозы радиойода на
щитовидную железу и у подавляющего большинства (97%) они не превышали
допустимых уровней (30 рад). Короткий период полураспада йода позволил также
предупредить потери загрязненного молока путем переработки его в
долгохранящиеся продукты — масло, твердые сыры и другие.

«Цезиевый период» будет продолжаться долгие годы, и это является одной из
причин тревоги значительной части населения. Но также, как и другие источники
облучения, радионуклиды цезия не являются новым фактором, порожденным
Чернобылем. В результате глобальных осадков ПЯВ при испытаниях ядерного
оружия плотность выпадений долгоживущих радионуклидов цезия и стронция
оценивается в среднем в 0,1-0,03 Ки/км- и 0,003-0,0004 Ки/км- соответственно, то
есть количество цезия в 15-30 раз больше, чем стронция.

Содержание цезия в рационах населения некоторых стран составляло:

США — 25 пКи1 (1970 г.)	СССР—14 пКи (1981 г.)

Дания — 31 пКи (1970 г.)	УССР — 51 пКи (1974 г.)

в районах Крайнего Севера — 3000-10 000 пКи.

Особенности почв украинско-белорусского Полесья, бедных гумусом,
способствуют более высокой доступности цезия, поэтому его содержание в рационах
населения этих районов Украины достигало в 1974 году 800-1200 пКи, а Белоруссии
— 2050 пКи. Основными «поставщиками» цезия в организм человека являются
молоко, хлеб, овощи.

При плотности загрязнения почвы цезием, равной 1 Ки/км- ожидаемая
максимально возможная доза внутреннего облучения с учетом особенностей почв
Полесья и структуры питания населения оценивалась: за первый год после аварии
0,62 бэра, за второй — 0,29 бэра.

Так как при уровне радиации 1 мР/ч на Д+15 средняя плотность цезия на почве
оценивалась в 5 Ки/км-, то на этих территориях при потреблении продуктов,
выращенных на местных почвах, доза могла достигнуть 3 бэра за первый год и 1,5
бэра — за второй. При содержании 6,6 мкКи цезия-137 в организме в течение года
формируется доза в 1 бэр.

К счастью, этим источником внутреннего облучения можно управлять.

Во-первых, при переработке молока цезий переходит в масло в количествах 1 -2%, в
сметану и сыры — до 10%, в творог — до 20%.

Во-вторых, эффективным средством защиты являются изъятие из личных хозяйств
молочного скота, завоз чистых продуктов взамен местных и другие меры.

В-третьих, благодаря агрохимическим мероприятиям удается уменьшить переход
цезия из почвы в растения через корневые системы.

Как показали исследования, дозы только от молочной продукции с так называемых
культурных пастбищ были в два раза ниже, чем на необработанных.

Все эти меры позволили в десять и более раз снизить дозы внутреннего облучения
населения в контролируемых зонах.

1 пКи пико Кюри (И)'1- Ки)
По данным неоднократных прямых инструментальных измерений содержания
цезия в организме 160 тыс. жителей, у 98% доза была ниже 1 бэра, составляя в
среднем за первый год 0,2-0,9 бэра, за второй — до 0,2 бэра. Только у тридцати
жителей, игнорировавших рекомендации по защите, общие дозы облучения достигли
25 бэр, а у отдельных лиц и больше. Этот и другие примеры свидетельствуют о том,
что наряду с частью населения, охваченного радиофобическими состояниями,
имеются люди, которых радиация тревожит не больше, чем вспышки на солнце.

Отметим далее, что вклад основных дозообразующих радионуклидов в дозу
внутреннего облучения предполагался следующим: йод — 2,5%, цезий — 79%,
стронций — 3,5% (85% суммарной дозы). Но благодаря проведенным мероприятиям
ее удалось значительно снизить и соотношение доз внешнего и внутреннего
облучения фактически составило 1:1, а за 50 лет ожидается — 60% и 40% (а не 15 и
85%).

Огромный объем дезактивационных мероприятий и работы по благоустройству
населенных пунктов контролируемой зоны позволили снизить уровни радиации в
1,5-2,5 раза. В ряде населенных пунктов проводился инструментальный контроль доз
внешнего облучения, результаты которого совпали с полученными расчетным
методом.

Уровни радиации в деревянных и одноэтажных кирпичных домах соответственно в
3 и 8-10 раз были ниже, чем на открытой местности, следовательно, дозы облучения
также были меньше, в зависимости от соотношения времени пребывания на
открытом воздухе и в домах. Поэтому у определенной категории людей
(животноводы, полеводы, работники лесного хозяйства) дозы внешнего облучения
были в 1,5 раза выше, чем в целом у населения этих районов.

Сильное беспокойство населения и определенную озабоченность специалистов
вызывали водные экосистемы бассейна Днепра. Но благодаря своевременно
принятым мерам безопасности общая радиационная обстановка оказалась вполне
благоприятной.

Загрязнение воды рек произошло в первые дни после аварии в результате оседания
аэрозолей выброса на их поверхность, а затем и смыва дождевыми осадками с
прилегающих территорий. Для предупреждения этого были приняты меры по
предотвращению атмосферных осадков с помощью авиации, в противном случае
уровни загрязнения воды рек Припять, Тетерев и других притоков Днепра могли бы
быть выше примерно в 10 раз. С целью отвратить смыв радиоактивности, особенно в
паводковые периоды, на реках было также сооружено более 130 защитных дамб,
каналов, ловушек отложений.

Таблица 19

Реки	Йод-131	Цезий-137	Рутений-103
р. Припять	430	490	240
р. Тетерев	420	220	80
р. Ирпень	220	240	100
В таблице 19 представлено содержание радионуклидов в реках, примыкающих к
району аварии (10’ “ Ки/л), по состоянию на начало июня 1986 года.

Если во второй половине июня в реках в связи с дождями происходило
кратковременное повышение радиоактивности воды, то в Киевском водохранилище
такие резкие колебания не наблюдались, что объясняется быстрым оседанием
взвесей смывов и разбавлением в огромном объеме воды. Интересно, что
соотношение цезий-137/стронций-90 в реках до апреля 1986 года было примерно
1:10, а после аварии в р. Припять, например, составило в разные периоды времени
11-40:1, что свидетельствует о преобладании в смывах цезия.

Суммарная концентрация бета-активности в ноябре 1986 года в реках Днепр,
Десна, Уж, Тетерев, Ирпень была менее 5* 10"10 Ки/л, в реках Брагинка, Припять —
менее 1*10’Р Ки/л.

Наиболее опасным радионуклидом, имеющим самую низкую предельно
допустимую концентрацию в воде, является стронций-90 — 4*10’|( Ки/л. По его
поведению можно судить о загрязнении вод Днепровского каскада. На рис. 7.
представлен график концентраций стронция (исследования проводились, начиная с 1
мая 1986 года).

Рис. 7. Кониси грация 8г90 в водохранилищах Днепровского
каскада 16-20 мая 1986 года.

Как видим, концентрации стронция не превышали ПДК. Максимальные уровни
наблюдались в начале мая 1986 года в р. Припять, где они приближались к ПДК, с
конца мая они снизились до 3-5* 10’11 Ки/л, то есть в 10 раз ниже ПДК, а в конце
Кременчугского водохранилища — около 5*10 “ Ки/л, то есть на два порядка ниже
предельно допустимых концентраций.

Все это явилось результатом трудоемких и дорогостоящих мер защиты,
включавших обвалование рек на основных водосборах, строительство так
называемой «стены» для предотвращения проникновения загрязнений с
промплощадки АЭС в грунтовые воды.

Так, чтобы оградить подземные водоносные слои от загрязнений, вокруг АЭС была
сооружена двухкилометровая стена (в грунте) на глубину 30 метров, а территория
станции от реки Припять отделена дамбой, в которой было пробурено более 170
скважин с целью контроля за миграцией и при необходимости своевременным
удалением радионуклидов. Для гарантированного водоснабжения Киева был
предусмотрен Деснянский водозабор, пробурено большое количество резервных
артезианских скважин и т. д.

Резюмируя сказанное, можно утверждать, что загрязнение питьевой воды в
опасных пределах удалось предотвратить. Поэтому вклад воды в общую
«аварийную» дозу оценивается не более 1-2 %.

Приведем усредненные дозы внешнего облучения населения наиболее
загрязненных областей.

Таблица 20

Уровни радиации и прогнозируемые величины доз внешнего облучения
населения районов, подвергшихся наибольшему загрязнению
(Из отчета СССР для МАГАТЭ)

Область	Ру на Д+15 средн, по области	Д. бэр за 1986 г.		Д. бэр за 50 лет	
		сельск.	городе К.	сельск.	городек.
У С С Р					
Киевская	0,44*	0.74	0,40	2,5	1,4
Житомирская	0,20	0.34	0,18	1,2	0.63
Черниговская	0,14	0,28	0,12	0.78	0.42
Б С С Р					
1 омельская	0,83*	1.39	0,74	4,7	2,5
Могилевская	0,15	0.25	0,14	0.86	0.46
Р С Ф С Р					
Брянская	0.30	0.50	0,27	1.7	0,92
Тульская	0,12	0.20	0,11	0.67	0.37

* Вис 30-километровой зоны

Благодаря предпринятым мерам дозы внутреннего облучения значительно
снизились:

—	по облучению щитовидной железы в 5-20 раз;

—	по внутреннему облучению — в 10 и более раз.

В целом же на первый год установленный для населения предел дозы — 10 бэр
удалось снизить в среднем до 3 бэр.

Таким образом, суммарные дозы (внешнего и внутреннего облучения) за 50-70 лет
после аварии не превысят 20-30 % дозы фонового облучения.

Чтобы иметь представление об объеме работ по контролю за радиоактивностью
окружающей среды, отметим, что до конца 1987 года было произведено около 20 млн
исследований продуктов питания, более 30 млн измерений загрязненных
поверхностей.
4.	Радиационная обстановка в г. Киеве

В связи с тем, что среди населения г. Киева возникало множество тревожных
слухов, необоснованных рекомендаций и домыслов, остановимся кратко на
радиационной обстановке в городе.

До аварии гамма-фон в столице колебался от 15 до 40 мкР/ч (0,015-0,04 мР/ч),
составляя в среднем (для большинства территорий города) около 0,02 мР/ч.
Максимальные уровни гамма-радиации наблюдались в момент прохождения
радиоактивного облака (со второй половины дня 30 апреля до 2 мая 1986 года), когда
они достигали 1-2 мР/ч. Уже через неделю они снизились до 0,2-0,5 мР/ ч, а к концу
года — до 0,02-0,05 мР/ч, составляя весной 1987 года в среднем 0,03 мР/ч.

Выступая по радио и телевидению, председатель Госкомгидромета СССР назвал
такие цифры: уровень радиации в г. Киеве по состоянию на конец апреля 1987 года
составлял 0,03 мР/ч, а до аварии — 0,02 мР/ч. Однако их сравнение породило у
некоторой части населения обеспокоенность. Отметим, что на территории такого
большого города усредненная цифра зависит от количества реперных точек. Точнее
будет сравнить минимальные и максимальные показатели, и тогда окажется, что
гамма-фон в Киеве выше, чем был до аварии, на 12-33 %, поэтому утверждение, что
он практически вернулся к доаварийным уровням в целом верное.

Весной 1988 года гамма-фон в Киеве в среднем составлял 0,02-0,03 мР/ч, хотя на
асфальте он был ниже — 0,02, а на газонах в отдельных местах достигал 0,045 мР/ч.

Доза внешнего облучения жителей Киева за первый год после аварии в среднем
достигла 0,35 бэра (3,5 мЗв), за последующие 6 лет она возрастет до 0,5 бэра (на 0,15
бэра), а за следующие 43 года — еще на 0,5 бэра и к концу 50-го года составит 1 бэр.

Что касается доз внутреннего облучения, то по научным прогнозам, составленным
еще в июне 1986 года, они оценивались в 0,5 бэра. Однако впоследствии, как
показали измерения продуктов питания и рационов, эта доза за первый год снизилась
до 0,1 бэра, а по результатам прямых инструментальных измерений людей она
оценивается в 0,03 бэра. За второй год доза внутреннего облучения равнялась 0,02
бэра. Дальнейший ее прирост будет зависеть от распада радионуклидов в
окружающей среде и агрохимических мер, снижающих выход загрязненных
продуктов в сельскохозяйственном производстве.

Суммарная же доза киевлян (внешняя и внутренняя) за 50-70 лет не превысит 1,5
бэра, тогда как доза фона за этот же период увеличится до 25-35 бэр. Это значит, что
аварийная доза составит 4-6 % фоновой. Комментарии, как говорят, излишни.

Среди жителей Киева возникало много разговоров относительно доз радиойода на
щитовидную железу. Достаточно в этой связи сказать, что из обследованных 3 мая
1986 года 7-8-летних киевлян у 20% дозы не превышали 5 рад, у остальных (80 %)
радиойод в железе обнаружен не был. Напомним, что предельно допустимая доза
равна 30 рад.

Неоднократно приходилось слышать жалобы киевлян на «никогда раньше» не
наблюдавшиеся состояния, которые связывались с воздействием радиоактивного
йода. Однако давайте вспомним о беспорядочном приеме препаратов йода, нередко с
их передозировкой. Отметим, что в Киеве йодопрофилактика не рекомендовалась.
Внимательно оценивая эти жалобы, без труда можно разглядеть в них симптомы
йодизма — повышенной чувствительности к йоду. Они напоминали простудные
заболевания: повышение температуры, головная боль, ломота, осиплость голоса,
кашель, насморк, крапивница и даже аллергические отеки. Частота этих симптомов
оценивалась в 0,5-2 % среди принимавших (с лечебной целью) препараты йода.

Нет ничего удивительного, что при таких масштабах приема йодопрепаратов у
людей с повышенной чувствительностью к йоду возникали подобные явления с
аллергической сыпью на коже. Они связывались с радиационным фактором и
способствовали развитию психологической напряженности. Но радиоактивный йод к
этим явлениям не имел никакого отношения. Мизерные количества радиойода,
попадающие в организм, не могли быть причиной йодизма (см. табл. 21).

Таблица 21

Активность 1 Кюри различных радионуклидов

Радионуклид	11 ср и од полураспада Т1 ?	Вес, грамм
Радий-226	1600 лет	1,0
Цезий-137	30 л с 1	1,1 •Ю‘:(0.11 мг)
Йод-13 1	8,1 суток	6.7*10'" 10,000067 мк!)

Мы подробнее остановились на этом показательном факте, подтверждающем
необоснованность многочисленных тревог, которые базировались на домыслах,
рожденных некомпетентностью. В их основе — психологическая
неподготовленность населения к контакту с радиацией в таких масштабах.

Однако нет никаких сомнений (их и не было ни у одного из ученых и специалистов,
участвовавших в аргументации научного прогноза для жителей Киева) в том, что
никаких радиационных проблем в столице Украины не было, нет и не будет, чего
нельзя, к сожалению, сказать о стрессогенных последствиях.

Можно с уверенностью утверждать, что ни одного случая «чернобыльского» рака,
то есть радиационного происхождения, не будет и быть не может ни с теоретической,
ни с практической точек зрения. Тем более нет никаких оснований опасаться
генетических последствий.

Приведем оценки отдаленных последствий с учетом материалов майской (1988 г.)
научной конференции.

5.	Оценка отдаленных последствий аварии

Теперь, спустя три года после аварии, совершенно ясно, что никаких
неблагоприятных ближайших (нестохастических) последствий, связанных именно с
облучением нет и не могло быть. Для специалистов это было ясно еще в июне 1986
года после предварительной оценки радиационной обстановки, когда были
составлены научные прогнозы не только на ближайшую, но и отдаленную
перспективу.
Более того, на научной конференции «Медицинские аспекты аварии на
Чернобыльской АЭС» (май 1988 г.), в работе которой принимало участие около 100
зарубежных ученых, от имени группы ведущих советских специалистов в области
радиационной медицины было сделано заявление о том, что при самом тщательном
наблюдении и изучении состояния здоровья участников ликвидации аварии, которым
был поставлен диагноз «острая лучевая болезнь» (209 человек), по крайней мере у 60
он не оправдался. Это подтверждение того, что масштабы аварии оказали
определенное психологическое давление и на врачей-специалистов.

Вместе с тем тревоги и беспокойство, связанные с «Саркофагом» и «раковыми
прогнозами», сохраняются, о чем свидетельствует волна слухов и домыслов в Киеве
в марте-апреле 1988 года и нездоровый интерес к «чернобыльским раковым
прогнозам» доктора Р. Гейла.

В период конференции и после нее было опубликовано немало прогнозов ученых и
специалистов, однако в них отсутствует важнейший аспект этой проблемы —
медико-психологический.

Необходимо отметить чрезмерное внимание, которое было уделено доктору
Р.Гейлу, несмотря на присутствие на конференции многих зарубежных ученых,
непосредственно занимающихся вопросами радиационной безопасности. Доктор
Р.Гейл, не являясь специалистом в области радиационной безопасности, стал вместе
с тем «главным прогнозистом» Чернобыля, пользовался наибольшим доверием
нашего населения, особенно интеллигенции. Причина широкой его известности в
том, что он по доброй воле откликнулся на нашу беду и принял посильное участие в
спасении пострадавших. Этот акт гуманизма и сострадания не может не вызывать
чувства благодарности. Но вместе с тем непродуманные публичные выступления
Р.Гейла стали источником беспокойства и тревог именно в силу популярности его
имени, добрых чувств и доверия, которые питают к нему советские люди. За это он
подвергся справедливой критике на конференции.

Если проследить за эволюцией «научных прогнозов» Р. Гейла от первоначальных
высоких оценок до ничтожного риска, который он сам признал на пресс-
конференции в мае 1988 года, то станет ясно, что американский доктор воспринял
критику, однако его поклонники остались на тех же позициях.

В результате безответственности некоторых ученых, представителей средств
массовой информации неподготовленному населению были преподнесены «научные
прогнозы» о десятках и сотнях тысяч «чернобыльских раков», как в СССР, так и во
всем мире. В качестве примера можно привести «предсказания» журнала «Штерн»
(ФРГ) о том, что Чернобыль «будет стоить... до 425 тысяч смертей от рака».

О еще более устрашающих «прогнозах» зарубежных специалистов рассказал
академик АМН СССР Л.А. Ильин в одном из своих интервью: «О «миллионном»
прогнозе я узнал во время пребывания в США. Кто же этот «провидец»? Оказалось, в
частном порядке этот прогноз сделал отставной профессор Гофман из
Калифорнийского университета. А вот известный специалист Мелви Голдман, один
из авторов доклада о Чернобыле, так оценил прогнозы Гофмана и ему подобных:
«Сожалею, что средства массовой информации опубликовали такие необоснованные
данные». Когда представители прессы США спросили меня об этих цифрах, я
ответил, что с моей стороны было бы научной безответственностью подсчитывать
смертность от рака среди населения, пока нет надежных данных о дозах радиации...».

В августе 1986 года после обсуждения в МАГАТЭ проблем, связанных с
чернобыльской аварией, Директор отдела радиационной безопасности МАГАТЭ
доктор М. Розен представил свои расчеты, в которых, однако, не могла быть учтена
эффективность мер защиты, результаты которых стали известны позднее, после
массовых измерений доз внутреннего и уточнения доз внешнего облучения
населения.

В отличие от некоторых малокомпетентных «прогнозистов», доктор М. Розен
подчеркивал относительность своих расчетов и сравнивал их с естественным
уровнем. Если естественный уровень раков принять за 100%, то от радиационного
фона он составит 1,05%, от медицинских процедур — 0,21%, от аварийного
облучения — 0,25%.

Интересно, что тогда же председатель МКРЗ доктор Д. Бенинсон отметил, что
«опубликованные данные потенциального возрастания числа смертельных случаев
раковых заболеваний могут оказаться завышенными в 10 раз, поскольку являются
гипотетическими и преднамеренно консервативными».

Так как реальные дозы не только населения, но и большинства участников
ликвидации аварии ниже представлений о возможном (минимальном) уровне порога
онкологических последствий, нет оснований для беспокойства за онкологические
перспективы радиационного происхождения.

Что касается генетических последствий, риск которых оценивается в три раза ниже,
чем раков, то, как сказано в документах МКРЗ (публикация №26, §129), «данные,
полученные за последние два десятилетия, указывают на то, что генетические
эффекты хотя и важны, но вряд ли имеют доминирующее значение, их необходимо
увязывать с суммой всех остальных эффектов».

Это подтверждают также выводы Департамента здравоохранения, образования и
социального обеспечения США (октябрь 1976 г.): «Опасения генетических
последствий Хиросимы и Нагасаки не оправдались...».

Профессор Л.А. Булдаков, участвовавший в дискуссии с доктором Р. Гейлом в
пресс-центре конференции, в частности сказал: «...если здоровье одного человека
зависит от врача, то в наше время здоровье нации зависит от прессы». К этому
следует добавить — и от тех, кто участвует в формировании у населения отношения
к обстановке как непосредственно, так и через прессу.

В связи с этим необходимо еще раз подчеркнуть, что проблема достаточного
знания по существу любого вопроса является фундаментальной. Только знание
обеспечивает компетентные оценки и обоснованные решения, способствует
формированию адекватного общественного мнения.

Как уже отмечалось, недостаток знаний восполнялся различными домыслами,
«теоретическими достройками», а то и измышлениями. Именно здесь следует искать
источники неофициальной информации, «просвещавшие» народ, передававшие ему
деформированные представления о радиации. Причем в определенной среде,
выступающей «поборницей» экологической чистоты и здоровья народа, эти тревоги
приобретают такое звучание, что вполне серьезно обсуждаются мрачные
перспективы вымирания населения целой республики. Поскольку все тревоги в
конечном счете связаны со здоровьем людей, особо важно подчеркнуть роль медиков
и, в первую очередь, врача.

Проблемы стресса, особенно хронического, к сожалению, недостаточно знакомы
широкой медицинской общественности страны. Одной из причин этого является то,
что стресс рассматривался как проблема главным образом капиталистического мира
с присущими ему социальной несправедливостью, дегуманистическими
тенденциями, чрезмерной урбанизацией, военной истерией и другими
стрессогенными явлениями, для которых якобы в нашей стране нет социально-
политической почвы.

Вполне понятно, что такая позиция не могла пробудить интерес к проблеме, за
исключением специалистов, работающих в области авиации и космонавтики. Этому
также способствовали мизерные тиражи переводной литературы, посвященной
проблемам стресса и их явно недостаточное освещение в программах медицинских
учебных заведений.

До тех пор, пока все медики не овладеют необходимыми знаниями проблем
радиации, медицинской и социальной психологии и психопатологии, не осознают
своей ответственности за «выход» в будущем психо-соматических расстройств и
заболеваний и не займут правильных позиций в общении с пациентами, в санитарном
просвещении населения, преодолеть радиофобические настроения, избавиться от
«прессинга страха» в ближайшие годы — дело нереальное.

В заключение этого раздела необходимо кратко остановиться на ошибках, из
которых следует извлечь уроки.

В статье безвременно ушедшего из жизни академика В. Легасова («Правда»,
20.05.1988 г.) «Мой долг рассказать об этом» говорилось о том, к чему приводят
полумеры, столь деликатное «оповещение» населения, после которого по улицам
г.Припять гуляли молодые мамы с младенцами в колясках. В этом проявились не
только издержки информации, но и неподготовленность населения, воспитанного в
парадно-оптимистической атмосфере, когда от него скрывалось все негативное.

Если бы население было своевременно оповещено об аварии и знало, что следует в
этой ситуации делать, то были бы закрыты все жилые и производственные
помещения, исключено пребывание детей вне помещений, а взрослых (при
необходимости) без респираторов.

Эти простые меры дали бы такие результаты:

—	дозы внешнего облучения на щитовидную железу были бы еще ниже;

—	квартиры г.Припять со всем их имуществом были бы чистыми;

—	не было бы проблем внешнего загрязнения тела и одежды эвакуированных.

В качестве примера приведем интересный случай.

В одном из населенных пунктов Пародического района Житомирской области
учитель физики местной школы с помощью имевшегося в классе дозиметрического
прибора обнаружил резкое повышение уровня радиации. Сообразив, что это может
означать, он запер учеников в школе и не выпускал их на улицу. После
соответствующих исследований у этих школьников в щитовидной железе радиойод
не был обнаружен. Этот случай свидетельствует об эффективности укрытия в
помещениях на период прохождения радиоактивного облака.

Конечно, сложность формирования радиационной обстановки не устранила бы
необходимости многоэтапной эвакуации жителей по мере выявления все новых
районов и «пятен» загрязнения.

В Белоруссии последние группы населения были эвакуированы в декабре 1986
года. Заметим также, что при лучшей оснащенности средствами радиационной
разведки решения, безусловно, можно было бы принимать быстрее.

Главный же урок состоит в том, что из-за отсутствия заблаговременной подготовки
населения по вопросам биологического действия радиации и порядка поведения в
случав возникновения аварийной ситуации, часть населения оказалась под
долговременным воздействием радиофобических стрессов. Причем под «прессингом
страха» находится некоторая часть населения и далеко за пределами районов
радиационного контроля. Преодоление этого страха будет зависеть от совместных
усилий медиков, ученых и общественных деятелей.

На схеме (табл. 22) представлены все основные параметры радиационной аварии и
наиболее адекватные меры защиты (по опыту ликвидации чернобыльской аварии).

Таблица 22

СХЕМА

развития ситуации при аварии на АЭС и наиболее адекватные контрмеры

Фаза аварии (ее критерии)		Источники облучения	Основные виды облучения	Меры защиты и их применимость
Ранняя (прекращение некой 1 ролируемо! о выброса)	Период «йодной опасное।и» 1,5-2 месяца	Радиоакт ив] юс облако, осадки на теле  Радиоактнвнос облако, осадки на । еле, осадки на земле, пищевая цель	Внешнее (общее) Внутреннее (через дыхательную, а за!ем и пищева- рительную СИС1С- мы)	Укрытие (+),  защита органов дыхания ( ) н тела (+), йо. ю 1фофи. 1актика (г), индивидуальная дезактивация (•), эвакуация (+ -)"  Контроль продуктов питания ( ).
Промежуточная (окон ч а н и е а вар и й н ы х рабо 1, гарэ нт 11 ру ющ их от дальнейшего за1 ря знсния о кр ужа Ю111 с й с р с. I ы)  По ЗДНЯЯ' (послсаварийная обстановка)	«Цезиевый период» через 1,5-2 месяца	Осадки на земле, пищевая пень	Внешнее, внутреннее(через пшцсваритсльну ю систему)	Контрол], продуктов питания ( + ), дезактивация территории и помещений ( -)
		Осадки на земле, нишевая пень	— »—	Контроль продуктов питания ( т ) дезактивация территории (+ -)

Примечания: 1. Зависит от сезонного периода аварии.

2.	Понимается постоянная или временная эвакуация, а также временный вывоз детей, беременных
женщин и кормящих матерей.

3.	Начинается после завершения основных аварийных работ.

( I) - применимы, даже необходимы.

(+—) - применимы, по требуют оценки соотношения пользы и ущерба.
ЭНЕРГЕТИКА, ЭКОЛОГИЯ, НРАВСТВЕННОСТЬ
(ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ)

После того, как работа над основными разделами была закончена, произошли
события, заслуживающие внимания и оценки. Представляется необходимым
коснуться вопросов радиационной обстановки и особенно общественных процессов
вокруг последствий чернобыльской аварии.

Национальная Комиссия по радиационной защите СССР приняла основной
критерий безопасности населения, позволяющий перейти от аварийного к
доаварийному нормированию, о чем говорилось уже в IV разделе.

Установлено, что предел пожизненной дозы (за 70 лет жизни) не должен
превосходить сумму годовых предельных доз (0,5 бэра) для ограниченной категории
населения, согласно НРБ-76/87, то есть 35 бэр (0,5 бэра х 70 лет). Предел годовой
дозы соответствует международному нормированию и гарантирует полную
безопасность при облучении в течение жизни, в том числе от неблагоприятных
отдаленных последствий, так как не превышает «онкогенетического порога».
Переход на нормативы НРБ-76/87 означает снятие всех ограничений, которые будут
вводиться с 1990 года. Однако анализ обстановки показал, что не во всех населенных
пунктах, даже при условии сохранения ограничительных мер, удается «удержать»
дозы облучения их населения ниже этого предела (35 бэр). Например, в Белоруссии
таких населенных пунктов насчитывается около двух десятков, в Житомирской
области УССР — 3, но в зависимости от того, сохранять ли ограничительные меры
или отменять их полностью и повсеместно, число их может увеличиться. Поэтому в
течение ряда лет необходимо провести подготовительные работы с целью
переселения людей в менее загрязненные районы. Это непростые социально-
экономические проблемы и при их реализации следует попытаться максимально
снизить у этих людей психо-физиологическое напряжение.

Подчеркнем, что речь идет об ограниченном числе населенных пунктов. В целом
же усредненные дозы населения всей зоны радиационного контроля за три года
после аварии фактически составили около 6-6,5 бэра, что в 2-2,5 раза ниже
установленного для этого периода предела — 15,5 бэра (за 1-й год — 10 бэр, за 2-й —
3 бэра, за 3-й — 2,5 бэра).

Поэтому гарантии от неблагоприятных радиационно-медицинских последствий
приобретают еще большую убедительность, так как при таком «темпе набора доз» к
концу 60-70 года после аварии суммарные дозы аварийного облучения не превысят
50-60 % накопленной за это же время дозы неаварийного (фонового) облучения.

При дальнейшей детализации радиационной обстановки были картированы районы
с более низкими уровнями загрязнений (порядка 1 -5 Ки/км ), в том числе небольшие
«цезиевые пятна» в ряде районов и областей Белоруссии и Украины. В некоторых
районах Ровенской области, несмотря на небольшую плотность цезия-137 на почве,
переход его в молоко превышает обычные коэффициенты, что объясняется
особенностями почв Полесья. Это требует в целях безопасности введения
ограничений на потребление местной молочной продукции.
Однако эти меры вызвали у населения указанных районов тревогу и беспокойство.
Причины те же, о которых мы говорили выше. Несмотря на то, что стало
публиковаться больше материалов, в том числе карты загрязненных районов БССР и
УССР («Тысяча дней после Чернобыля». — Советская Белоруссия. — 1989. — 9
февраля; «Чорнобиль: зона особливих турбот». — Рад. УкраГна. — 1989. — 1 марта),
широкая общественность продолжает находиться под воздействием чрезмерно
противоречивой информации. С одной стороны, научно обоснованные,
компетентные, официальные, но, к сожалению, нерегулярные публикации (в чем
винить следует не столько Минздрав, сколько инерцию прошлой приверженности к
чрезмерной секретности, которая не преодолена и сегодня) воспринимаются с
недоверием. С другой стороны, возрастает поток недостаточно компетентных, но
чрезмерно эмоциональных выступлений, которые воспринимаются как святая правда
потому, что соответствуют сформировавшейся «плохой модели» о последствиях
аварии. Причем многие люди этого даже не осознают, отметая всякую позитивную
информацию как заведомую ложь. Вместе с тем возрастающая под влиянием слухов,
а теперь и публикаций тревожность и есть проявление небезвредных хронических
стрессов.

Анализируя все эти публикации, создается впечатление, что основными
«возмутителями спокойствия» являются ученые и узкие специалисты, объекты
научных интересов и компетенция которых замыкаются на молекулярно-клеточном
уровне. Так, отклонения в клеточных элементах наиболее радиочувствительных
кроветворной и иммунной систем чрезмерно преувеличиваются, переносятся на
уровень целостного организма и становятся источником «тревожных научных
фактов», которыми оперируют представители творческой интеллигенции. Это в
такой же мере относится к объектам исследований генетиков.

В действительности незначительные или кратковременные отклонения в
гематологических и иммунологических показателях, как правило, свидетельствуют
об адаптационно-компенсаторных реакциях и не связаны с серьезными нарушениями
их функций, которые начинают проявляться только при облучении дозой 150-200
рад. Известно, что при острой лучевой болезни (ОЛБ) легкой степени (100-200 рад)
особых проблем для самозащиты организма (без медицинской помощи) нет, а
клиника ОЛБ даже при дозе 200 рад у половины облученных не проявляется вовсе.
Тем более при хроническом облучении, когда доза распределяется на большой
интервал времени, проблемы самозащиты организма всегда решаются более
успешно, чем при остром (сконцентрированном во времени) действии не только
радиации, но и других факторов, при прочих равных условиях. Следовательно, нет
никаких оснований для тревог и беспокойства (в частности, и о иммунодефиците)
при дозах (за 50-70 лет) от 1,5 до 35 бэр в самых загрязненных населенных пунктах.
Подчеркнем еще раз, обусловленных радиационными последствиями, чего нельзя
сказать о стрессогенных.

На чем же основаны тревоги и беспокойство при дозах (за 50-70 лет) порядка от 1,5
бэра (в Киеве) до 35 бэр в самых загрязненных районах?
Поскольку киноискусство по силе общественного воздействия занимает
лидирующее положение, представляется необходимым дать оценку кинофильму
«Ми-кро-фон» студии «Укркинохроника».

Для любого здравомыслящего человека должно быть совершенно ясно, что прежде
чем судить, тем более оценивать факты рождения слепых поросят или телят с двумя
хвостами, следует задать простой вопрос: было ли подобное до Чернобыля? И если
да, то какова была частота появления таких врожденных уродцев (мутантов) на
протяжении многолетних наблюдений, чем это объяснялось и стало ли их сейчас
больше, чем раньше?

Фильм производит такое сильное впечатление, что может быть отнесен к
сильнодействующему стрессору, однако сейчас никто не может оценить, сколько
людей заплатит своим здоровьем за этот стресс. Его создателям и зрителям хотелось
бы посоветовать съездить в Ленинград и посмотреть образцы мутантов, собранные в
кунсткамере Петром I. Подобными «фактами», вырванными из контекста
естественного уровня и динамики наследственных дефектов животных без
соответствующего научного обоснования вселяется в души людей панический страх.
Создается впечатление, что до Чернобыля таких аномалий не было... Эта
небезвредная дезинформация общественности ничем не может быть оправдана.

Далее подчеркнем еще раз: все непосредственные виновники Чернобыля понесли
заслуженное наказание... Но только ли они в этом виноваты? Их нравственность и
ответственность, воспитанные в удушливой атмосфере парадности и благодушия,
явно не соответствовали уровню той техники, с которой они работали.

Недавно из печати мы узнали о том, что по количеству самоубийств наша страна
занимает лидирующее положение в мире: ежегодно 60—80 тыс. человек лишает себя
жизни. Эти цифры, на первый взгляд, ошеломляют своей неожиданностью. На самом
же деле, это явление, свидетельствующее о явном неблагополучии в сфере
человеческого общения, высоком уровне стрессов на почве хамства, грубости,
равнодушия, бюрократического отношения к потребностям людей. Отсюда низкий
уровень нашей общей культуры, в том числе неумение дискутировать, критиковать...
Если критика, то непременно оскорбительное очернительство, если дискуссия, то
борьба не на жизнь, а на смерть.

В связи с этим следует остановиться на тенденциях, прослеживающихся в
публичных выступлениях, возлагать всю вину за чернобыльские последствия на
медицину, ее руководителей и ученых. Нет необходимости повторять, чем
руководствовались те, кого окрестили «соловьями Чернобыля», «минздравовскими
анестезиологами», не дав себе труда вникнуть в существо проблем и понять причины
некоторых пропагандистских неудач. Ведь ярлыки «соловьев» можно приклеить
всем, кто призывает к перестройке, но похвастаться большими успехами, к
сожалению, пока тоже не может.

Здравоохранение — часть всего общества, и оно никогда не было особой,
изолированной от него сферой деятельности, поэтому здесь накапливались такие же
негативные явления, о которых мы открыто и откровенно стали говорить: это и
дефицит милосердия, чуткости, и плохая материально-техническая база, и качество
медицинских кадров и другие. Все это потребовало перестройки всего нашего
общества, в том числе и здравоохранения. Что касается «потери дореволюционного
богатства», в котором обвиняется нынешнее здравоохранение, то нравственные
потери нашего общества, действительно, особенно остро ощущаются именно в этой
области.

Надеюсь, читателю, ретроспективно оценивающему эмоциональные выпады
некоторых авторов и ораторов, легче будет разобраться в том, кто, в конечном счете,
прав, кто виноват.

Приведу, на мой взгляд, очень актуальную мысль из статьи «Достоинство слова»,
напечатанной в «Советской культуре» (21.02.1989 г.): «Одни строят, изобретают,
пекут хлеба, выхаживают больных и сирот, другие с удивительной нетерпимостью
отрицают, требуют, клеймят. И дело тут не только в низкой культуре дискуссий. В
позиции. Со стороны, конечно, легче предъявлять претензии. Тебе-то их никто не
предъявит — делом занят другой. Потому-то и настораживают эти «соловьи
перестройки, записные ораторы».

Для отрезвления и пробуждения общественности необходимо было вскрыть весь
негатив прошлого и настоящего, но дальнейшая концентрация этого негатива без
уравновешивания позитивом может привести к серьезному моральному кризису,
который уже затронул неустойчивую часть общества, в частности, молодежь. Между
тем этим грешат, к сожалению, многие публикации.

Поскольку в общественных процессах, происходящих после Чернобыля, проблемы
экологии занимают одно из центральных мест, остановимся на них подробнее.
Безусловно, «зеленое движение» — актуальный и долговременный процесс, но в нем
также прослеживается чрезмерная однобокость, неправильная расстановка акцентов.
Причины те же: некомпетентность, узость взглядов и целей, нетерпимость.

В журнале «Знание — сила» (1988, № 12) опубликована статья В. Куркина «Время
мирного атома», которая воспринята в определенных кругах общественности с
огромным удовлетворением, но, по существу, вводит читателей в заблуждение.
Несмотря на кажущуюся аргументированность материала, статья содержит ряд
ошибочных выводов и представлений.

В качестве примера приведу некоторые суждения автора, которые произвели такое
сильное впечатление, что вызвали у одних смятение и сильную тревогу, а также
возмущение тем, что от них скрывают истинные масштабы последствий Чернобыля,
а другим дали повод заявить об «атомной петле на шее Украины». В статье дается
устрашающее сравнение степени радиоактивного загрязнения от хиросимской бомбы
и чернобыльского реактора и делается вывод о том, что последний более чем в 90 раз
опаснее. В хиросимском «Малыше» (кодовое название бомбы) коэффициент
использования урана в цепной реакции атомного взрыва не превышал 1%, но
население Хиросимы пострадало не от радиоактивного заражения города, а от
действия ударной волны, светового излучения и проникающей радиации, что должно
быть хорошо всем известно из курса гражданской обороны. А если уж сравнивать,
так только сравнимое. В современных ядерных зарядах коэффициент использования
урана не менее 20-30 % и выход радиоактивных продуктов взрыва таков, что
площадь радиоактивного следа при взрыве стратегического боеприпаса с дозами от
40 до нескольких тысяч бэр равна 10-15 тыс. км2. Разве в случае с Чернобылем речь
идет о таких дозах и соответствующих им площадях?

Между тем среди несведущих людей, принявших «расчеты» В. Куркина за чистую
монету, Чернобыль ассоциируется с десятками тысяч пострадавших в Хиросиме. На
встрече с трудовыми коллективами автору часто задают вопрос: «Почему нас
обманывают, если пострадавших в результате аварии в Чернобыле должно быть
больше, чем в Японии?». Вот к чему приводит дезинформация. К сожалению,
имеющиеся в статье здравые мысли тонут в массе необоснованных суждений и
выводов, которые не только обесценивают ее, но делают общественно вредной,
формируя весьма однобокие и ложные представления о проблеме в целом.

Никто не станет спорить, что все экологические проблемы, как местные, так и
глобальные, в конечном итоге ориентированы на человека. Поэтому хочу
предложить читателям концептуальную модель научно обоснованного подхода к
проблемам экологии, оценивая их именно со стороны благополучия человека, с
целью охватить всю картину, а не отдельные ее детали.

Из всех проблем жизнедеятельности человечества, порожденных в процессе
развития цивилизации и научно- технического прогресса, можно выделить две
основные группы:

— факторы окружающей среды и образа жизни людей, которые уже оказали
неблагоприятное воздействие на жизнь и здоровье части населения;

— факторы, которые при сохраняющихся тенденциях хозяйственной деятельности
в перспективе угрожают здоровью и жизни человечества в целом.

Для оценки первой группы наилучшей моделью является динамика смертности
населения в трудоспособном возрасте от болезней и несчастных случаев, второй —
научные прогнозы глобальной экологической обстановки. В том и другом случае
основополагающей является оценка конкретного вклада названных факторов в
неблагоприятные последствия, иерархия значимости каждого из них.

Поскольку крайним проявлением неблагоприятного воздействия условий
жизнедеятельности людей является преждевременная смерть от болезней и
несчастных случаев, приведем таблицу смертности населения СССР в
трудоспособном возрасте (число умерших на 1 млн жителей). Хотелось бы обратить
внимание читателей на то, что более 80% смертей люди обязаны трем первым
классам причин, приведенным в таблице 23. Из них первенство принадлежит
сердечно-сосудистым заболеваниям — 30%. Некоторое их снижение в 1986 году —
результат успехов кардиологии, а не устранения причин, их вызывающих. А
причины следует искать в параллельном росте сердечных болезней и неврозов
(особенно за последние 15-20 лет). Неврозы, в свою очередь, являются следствием
широкого распространения эмоциональных стрессов, вызванных неблагополучием в
сфере человеческого общения. Это подтверждается также возрастанием числа
самоубийств, которые являются крайними проявлениями стрессов.
11ричины смертности	1970 г.	1980 г.	1985 г.	1986 г.	
				абсолютное  ч и ело	о/ /о
С ерде чно-сое уди с гы с	880	1370	1350	1200	30,0
11есчастные случаи, травмы, отравления	1420	1690	1450	1090	77 2
Злокачествег 1 ные оп ух оли	760	930	930	940	23,4
Болезни органов дыхания	230	290	280	200	5,0
1 [рочие причины	700	710	690	580	14,4
Всего:	3990	4990	4700	4010	100

Думается, над этим следует поразмыслить не только медикам, но и каждому из нас.
Кардиологам совместно с психоневрологами также есть над чем работать не только в
клиниках, но и в области санитарного просвещения.

Резкое снижение второго класса причин связано с борьбой с пьянством и
алкоголизмом, особенно жестким контролем за употреблением спиртного на
производстве и транспорте. Эта мера способствовала сохранению в 1986 году жизней
почти 143 тыс. человек (по сравнению с 1985 г.).

Хотелось бы обратить внимание на случаи травматизма на транспорте. По данным
Всемирной организации здравоохранения, число пострадавших при несчастных
случаях на дорогах ежегодно составляет более 10 млн человек, из которых четверть
миллиона — погибает.

В США, например, за год погибло 52 600 человек, материальный ущерб от
дорожно-транспортных происшествий (ДТП) составил 39,3 млрд долларов. В
Великобритании и ФРГ погибло соответственно 6000 и 12 000 человек.

На дорогах Украины ежегодно погибало около 7-8 тыс. человек в наиболее
трудоспособном возрасте — 30-40 лет, причем около 45 % — управляли транспортом
в состоянии алкогольного опьянения. В 1988 году число смертных случаев в
республике достигло 8478. По количеству погибших при несчастных случаях на
дорогах СССР не уступает США, хотя насыщенность автотранспортом в этих
странах различна.

Но с автомобилем связана также экологическая опасность вследствие загрязнения
атмосферы продуктами сжигания углеводородного топлива.

Приведем только один пример. В результате вулканической деятельности за год в
атмосферу выбрасывается приблизительно 3 млрд тонн пепла, в том числе около 1
млн тонн органических веществ, из них — 300-350 тыс. тонн углеводородов, что
можно считать естественным «углеводородным фоном». Далее отметим, что 200 млн
автомобилей (на начало 70-х годов) ежегодно выбрасывали в атмосферу 200 млн
тонн окиси углерода, 40 млн тонн углеводородов, 20 млн тонн окиси азота. А теперь?

Если учесть сжигание углеводородного топлива на ТЭС и металлургических
заводах, в отопительных системах жилищ, то антропогенные углеводороды (а это и
канцерогены) в тысячи раз превышают уровень фона.
Причины смертей от раков пока не имеют тенденции к снижению, скорее наоборот,
что обусловлено быстрыми темпами развития химической промышленности, а также
курением и злоупотреблением алкоголем. В 1930-1975 годы заболеваемость раком
утроилась, причем без существенного увеличения радиационного фона и доз
облучения населения.

В своей производственной деятельности и быту человек пользуется различными
химическими соединениями, синтез и использование которых ведется в
нарастающих масштабах. Так, в мировой промышленности производится около
50000 химических соединений, в том числе 3000 — в значительных количествах.
Химические загрязнения не знают национальных границ. Например, в связи с
циркуляцией в атмосфере знаменитого ДДТ даже на поверхность Антарктиды его
выпало почти 250 тыс тонн.

Если в 1958 году мутагенные свойства были выявлены у 418 соединений, то в 1981
— у 3300, подавляющее большинство из которых обладают канцерогенным
действием.

Рак печени от химических канцерогенов обнаружен у канадского судака в озере
Торч (штат Мичиган), у трески в реке Гудзон, у камбалы в заливе штата Вашингтон и
т. д. А кто может подсчитать огромное количество «микроэкологических химических
катастроф», которые остаются вне внимания общественности и прессы? Сколько
водителей моют автоцистерны после перевозки ядохимикатов в реках и озерах, так
же, как моряки, танкеры в морях и океанах!»

Как отмечалось, причинами раковых заболеваний могут быть химические
канцерогены, радиация, онковирусы и стрессы, но достоверных данных о вкладе
каждой из них, особенно стрессов и онковирусов, пока нет.

Точно известно только то, что раки радиационной природы от всех источников
облучения составляют менее 2 %, в том числе от природного фона — около 1 %. А
вот от «та- бачно-алкогольного» рака умирает около 30 % общего числа умирающих
от всех опухолей.

Убедительным доказательством прямой связи курения с наиболее опасным, не
поддающимся лечению раком легкого, является следующая параллель.

Число курящих женщин в 1960-1970 годах увеличилось до 40%, а смертность от
рака легкого к 1982 году возросла с 4,6 до 20,9 на 100 тыс. женщин и в 80-е годы
выдвинулась на первое место среди причин смерти от опухолей. Как видим,
наказание последовало строго после упоминавшегося скрытого периода (порядка 20
лет).

Отметим также, что некурящие жены курящих мужей в два раза чаще болеют
раком легкого, чем жены некурящих мужей.

Например, в США из 435 тыс. случаев смертей от раков — 125 тыс. (29%) связаны
с курением.

Особенно опасно совместное воздействие курения и злоупотребления алкоголем:
частота раков при их сочетании выше, чем от каждого в отдельности.

С алкоголем связана еще одна параллель.

В 1960-1980 годы в СССР потребление абсолютного алкоголя на душу населения
возросло с 3,9 до 8,7 литра в год. Наряду с повышением кривой употребления
алкоголя стремительно возросла и кривая роста врожденных физических и
умственных дефектов у детей. Приведем один пример: обследование 1500 матерей в
университете штата Вашингтон показало, что частота врожденных дефектов у детей
в 4,5 раза выше у умеренно пьющих и в 37 раз — у злоупотребляющих алкоголем
матерей, чем у непьющих.

Почему же все эти факты так мало беспокоят общественность? Ведь речь идет о
сотнях тысяч преждевременно умирающих, а также о рождающихся инвалидах,
причем в количествах несоизмеримо больших, чем, представления о радиационно-
генетических последствиях.

Социологические исследования, проведенные в США, свидетельствуют о том, что
самые опасные, с точки зрения общественности, факторы, угрожающие здоровью и
жизни людей, далеко не совпадают с тем, что есть на самом деле: из трех групп
граждан женщины и студенты атомную энергетику поставили на первое место,
бизнесмены — на восьмое, тогда как по официальной статистике она занимает одно
из последних мест. Число случаев преждевременной смерти распределилось
следующим образом: от курения — 150 тыс., злоупотребления спиртными
напитками— 100 тыс., в результате автомобильных аварий — 50 тыс., от
огнестрельного оружия — 17 тыс., от неправильного пользования электричеством —
14 тыс. и т. д. Атомная энергетика занимает в этом перечне двадцатое место.

К этому следует добавить, что в США была развернута просветительская работа,
направленная против курения и имеющая рекламный характер. Уже можно
утверждать, что она дала хорошие результаты: в американском обществе удалось
сформировать негативное отношение к курению. Например, в среде интеллигенции
сейчас не принято курить, это считается неприличным. Подобная работа ведется в
Канаде и Англии.

Остальные 2/3 раковых последствий связаны с химическим загрязнением
окружающей среды, стрессами и онковирусами, но обоснованных представлений о
вкладе каждой из этих причин пока нет. Безусловно, первенство здесь принадлежит
химии. Из химических загрязнений особое внимание следует обратить прежде всего
на теплоэлектростанции, автотранспорт, сельскохозяйственную химию, ряд
химических производств.

Какое же место в этой общей картине занимает энергетика, в том числе атомная?

Сравнение ущерба здоровью от угольного и ядерного топливных циклов,
приведенное в третьем разделе, показало, что по числу смертельных раковых
заболеваний угольный превосходит ядерный в 300 раз, а по общим потерям
трудоспособности (чел. год) — в 700 раз (см. табл. 10).

Хотелось бы обратить внимание читателей на следующее: по зарубежным оценкам,
в 1986 году все АЭС в мире сэкономили 500 млн тонн угля и сохранили жизнь 250
шахтеров, которые ежегодно погибают при добыче этого количества угля. Нетрудно
подсчитать: строительство и ввод в действие АЭС даст ежегодно «экономию» около
50 тыс. смертельных раковых заболеваний и примерно 120 тыс. излечимых раковых
и нераковых болезней. Таким образом, дело не в АЭС как таковых, а в безаварийной
их работе. Исключить полностью ошибки человека невозможно, это нереально, но
предупредить перерастание ошибок персонала в аварийные ситуации — задача
вполне достижимая.

Примером тому являются многие страны, в том числе Франция, находящаяся в
центре Европы и удовлетворяющая свои потребности в энергоресурсах на 70% за
счет атомной энергетики. Здесь создана эффективная система защиты, на которую не
жалеют средств. Наш же Чернобыль — следствие не только падения нравственности,
но и нелепого лозунга «Экономика должна быть экономной».

В связи с развитием гидроэнергетики, которое приобрело в нашей стране
уродливые формы, также раздается немало справедливой критики. Говорят и пишут
о неоправданном затоплении огромных площадей сельскохозяйственных угодий,
потерях воды на этих мелководьях, подтоплениях и т. д. Но один самый серьезный
вопрос остается вне внимания критиков. Ведь многие сотни тысяч жителей
затапливаемых районов навсегда лишались своих родных очагов, могил предков. Это
было сопряжено с такими же переживаниями в связи с утратой малой родины,
которые сродни глубоким стрессам эвакуированных из зоны аварии на ЧАЭС.

Если говорить о других, «чистых» способах получения энергии (солнечной,
ветровой), то мы недостаточно информированы о реальных перспективах их
развития и конкурентоспособности, но представляется, что и они небеспроблемны.
Например, зеркала для сбора солнечной энергии требуют огромных площадей. Если
их размещать в пустынях, кому-то надо будет работать в этих экстремальных
условиях. Во всяком случае сравнительные степени риска гибели от несчастных
случаев при различных способах производства электроэнергии, необходимой для
обеспечения 1 млн человек в течение года, приведенные в брошюре А.П. Коваленко
и А.А.Карасюка «Чернобыль сегодня и завтра», заставляют задуматься о том, что
платить приходится за все. Так, степень риска составляет: для угольных ТЭС — 250
единиц, нефтяных ТЭС — 200, ветровых — 70, солнечных — 60, ГЭС — 5; для АЭС
— 1,5 единицы.

Осенью 1986 года (уже после Чернобыля) в г.Канн (Франция) состоялся XIII
Конгресс Мировой энергетической конференции (МИРЭК), который следующим
образом оценил перспективы развития энергетики до 2020 года: масштабы
энергопотребления к 2000 году возрастут на 40-50 %, а к 2020 — удвоятся.

В 1985-2020 годах в энергобалансе произойдут следующие изменения:

—	удельный вес твердого топлива (угля) возрастет с 30% до 33%;

—	жидкого (нефти) — снизится с 38% до 21%;

—	газа — остается пока на уровне 20%;

—	гидроэнергетика возрастет с 6,9% до 7,6%;

—	ядерная энергетика — с 4,2% до 13,6%;

—	возобновляемые источники энергии (ветра, солнца и др.) — с 0,2% до 5,4%.

На Конгрессе отмечена экономическая целесообразность и важность
энергосбережения. Это способствовало бы покрытию основной доли роста
энергопотребления. При этом указывалось, что преобладание (до середины XXI века)
в структуре энергобаланса углеводородного топлива приведет к необходимости
осуществления огромных капиталоемких мер по охране окружающей среды, что
отразится на себестоимости тепловой энергетики. Таким образом, при всем желании
удовлетворять энергетические потребности за счет ветровой, солнечной и других
«чистых» видов энергии в ближайшие десятилетия — дело нереальное.

Что же получается? Тепловая энергетика чрезвычайно опасна в глобальном
масштабе. Даже серьезная ее модернизация не устранит проблемы парникового
эффекта. Гидроэнергетика в том виде, в каком она развивалась до сих пор —
неприемлема. Атомная энергетика так всех напугала Чернобылем, что впору
ликвидировать все АЭС. Солнечная и ветровая энергетика пребывают в столь
младенческом возрасте, что даже при форсированном развитии понадобятся
десятилетия, пока они смогут серьезно конкурировать с другими способами
производства энергии. Поэтому нет другого пути, как из многих зол выбирать
меньшее, или же сокращать энергопотребление, что не представляется возможным.

Чем же объяснить такое повышенное внимание общественности, защитников
окружающей среды к атомной энергетике, в то время как более серьезные проблемы
экологии остаются в стороне?

Во-первых, тем же «полузнанием», а, точнее, незнанием существа проблемы в
контексте с общей картиной и иерархией всех опасностей и степени риска факторов,
воздействующих на здоровье населения в современных условиях.

Во-вторых, неравнозначностью острого тревожного интереса общественности к
послечернобыльской радиационной теме и сравнительно спокойного отношения к
давно привычным опасностям, угрожающим здоровью людей не вдруг, а
протяженными во времени и рассредоточенными в пространстве «тихими
катастрофами» такими, как химические загрязнения среды, курение и алкоголизм,
травматизм физический, а также психический (душевный). Думается, что в
отношении последнего люди пребывают в полном неведении, не подозревая, во что
обходятся нам чрезмерные стрессы.

В-третьих, спекулятивными соображениями приобрести общественный авторитет и
популярность, эксплуатируя наиболее острую и чутко воспринимаемую после
Чернобыля тему.

Поэтому тем, кто на эмоциональной волне отметает «другое мнение»
(инакомыслие), не желая даже вступать в научные дискуссии с целью познания
истины, кто узурпировал право на истину в последней инстанции, необходимо
осознать, что их позиция не только практически бесполезна, но и является
антиобщественной.

Учитывая профессиональную черту писателей и склонность к ярким образам,
нетрудно предугадать, на чьей стороне будет общественное мнение, тем более
тяготеющее к «плохой» информации!..

Когда человек с медицинским образованием совершенно безосновательно
формирует позицию писательской общественности, утверждая, что официальная
медицина тщательно скрывает последствия Чернобыля, прикрывая их непотребной
«радиофобией», надо ли удивляться тому, что скоро появятся и соответствующие
произведения, и новые яркие образы типа «атомная петля на шее Украины».

Ну, а если этому образу противопоставить другой, например, «углеводородная
петля на шее человечества», или еще более грозная «озоновая петля»? Причем обе —
химической, а не атомной природы!
Проблемы экологии и энергетики заслуживают серьезного обсуждения с
привлечением наиболее компетентных специалистов и участием широкой
общественности. Не подлежит сомнению, что проектирование, размещение и
строительство не только АЭС, но и других объектов, с которыми связаны те или
иные экологические проблемы, должны быть предметом общественного обсуждения
на основе полной и правдивой информации.

Какие же выводы можно сделать?

Во-первых, процессы расширения гласности и демократизации требуют высокой
ответственности за публикуемые материалы. Мало руководствоваться благими
намерениями и выдвигать чрезмерно жесткие и недостаточно обоснованные
требования, имеющие особенность превращаться в свою противоположность,
следует' всегда взвешивать степень общественной пользы и ущерба, которые может
принести публикуемая информация, оказывающая на общественность сильное
психологическое воздействие.

Во-вторых, учиться культуре дискуссий. Мало декларировать необходимость быть
сдержанными, воспитанными людьми, умеющими корректно вести дискуссии, важно
также следовать этому в практической деятельности.

В-третьих, возникла потребность в ликвидации психологической безграмотности,
доставшейся нам в наследство от прошлого, прежде всего у тех, кто причастен к
образованию, воспитанию людей, пропаганде знаний, формированию гражданской
позиции. Необходимо преодолеть разрыв между социальной психологией как наукой
и практической реализацией ее огромных возможностей.

В-четвертых, решение современных проблем экологии, здорового образа жизни
при активном участии общественности немыслимо без повышения общей культуры,
овладения широкими слоями населения знаниями о главных источниках опасностей
в окружающей среде, а также в образе жизни людей, без воспитания чувства
причастности и личной ответственности каждого за свое здоровье и за среду
обитания.

Завершая эту работу, считаю нужным подчеркнуть, что для преодоления
«радиофобической ситуации», освобождения от «прессинга страха» необходимы
следующие меры:

1.	Система санитарного просвещения, а также регулярного, правдивого и, главное,
конкретного информирования об обстановке и ее последствиях, исключая
необоснованные противоречивые суждения и оценки.

2.	Организация достаточного количества пунктов радиометрического контроля с
целью предоставления возможности каждому гражданину измерить радиоактивность
выращенных, купленных, собранных в лесу или выловленных в водоемах продуктов
питания, чтобы «фактор неизвестности» сделать известным.

3.	Более вдумчивое и внимательное выявление людей с расстройствами и
болезнями на почве радиофобических стрессов, которые нуждаются в
психоневрологической помощи.

В заключении следует еще раз обратить внимание на недопустимость сохранения
противоречивости информации о сложившейся обстановке и в связи с этим уточнить
причины столь неравнозначного отношения к ней населения.
Если «плохая» информация соответствует представлениям о значительной
долговременной опасности радиации (сложившимся моделям, стереотипам) и
воспринимается как залог того, что будут приняты и соответствующие меры
безопасности, то «позитивная» информация (хотя и правдивая, научно обоснованная,
но расходящаяся с упомянутыми стереотипами) встречается весьма скептически. Она
воспринимается как явная недооценка реальной опасности и отбрасывается как
заведомая ложь или вызывает возмущение «безответственностью» тех, кто ее
представляет. Этим объясняется та легкость, с которой возбуждается недовольство
населения и приобретаются общественная популярность и авторитет носителей
«плохой» информации. И чем она хуже, тем более правдивой кажется. В этом и
состоит психологический механизм, объясняющий огромную разницу в положении
тех, кто пытается рассказать правду о столь сложных проблемах, связанных с
действием радиации, и тех, кто безответственно продолжает нагнетать обстановку.

Хочется надеяться, что эта работа поможет, если не всем и не сразу, то многим
занять более объективную и сбалансированную позицию в отношении всего того, что
связано с радиацией.
список рекомендуемой литературы

1.	Кириллов В. Ф., Книжников В. А., Керенков И. II. Радиационная гигиена. — VI., 1988. - 330 с.

2.	Козлов В. Ф. Справочник по радиационной безопасности. М., 1987. - 190 с.

3.	Моисеев А. А., Иванов В. И. Справочник по дозиметрии и радиационной гигиене. М., 1984.-
293 с.

4.	Нормы радиационной безопасности НРБ-76/87. — М., 1988. - 150 с.

5.	Радиация, дозы, эффекты, риск / Пер. с англ. М.. 1988. -77 с.

6.	Радиоактивное загрязнение природных сред в зоне аварии па Чернобыльской атомной
электростанции // Метеорология и гидрология. — 1987. — №2, — С. 5-18.

7.	Тигранян Р. А. Стресс и его значение для организма. — М., 1983 - 172 с.

СОДЕРЖАНИЕ

11рсдисловис

1.	Авария па Чернобыльской АЭС и се социально-психологические аспекты.

II.	Механизм и закономерности биологического действия ионизирующих излучений.

I.	Физико-дозиметрические аспекты действия ионизирующих излучений.

2.	Механизм биологического действия радиации.

3.	Особенности биологического действия ионизирующего излучения.

4.	Фактор времени.

III.	Естественный радиационный фон. эволюция биосферы и действие малых доз облучения.

I.	Естественный (природный) радиационный фон.

2.	Облучение от искусственных источников радиации.

3.	Радиация и адаптация.

IV.	11ормирование радиационной безопасности.

V.	Авария и ее последствия.

1.	Причины аварии.

2.	Развитие радиационной обстановки.

3.	Оценка радиационной обстановки.

4.	Радиационная обстановка в г. Киеве.

5.	Оценка отдаленных последствий аварии.

Энергетика, экология, нравственность (Вместо заключения).
Антонов Виктор Пантелеевич

УРОКИ ЧЕРНОБЫЛЯ:
РАДИАЦИЯ, ЖИЗНЬ, ЗДОРОВЬЕ

Художественно-технический редактор Я.Е. Гулько.

Младший редактор Е.М. Кандзюба.

Корректор С.В. Остапа.

Сдано в набор 05.04.89. Подписано в печать 25.05.89. БФ 39271. Формат 84x108/}?.

Бумага газетная. Гарнитура литературная. Печать высокая. Усл. печ. л. 5,88.

Усл. кр.-отт. 6,12. Учет.-изд. л. 6,36. Тираж 161 865 экз. Зак. 494. Цена 40 к.

Общество «Знание» Украинской ССР,

252005, Киев-5, ул. Красноармейская, 57/3.

Типография ордена Ленина комбината печати издательства «Радянська Украша»,
252006, Киев-6, ул. Анри Барбюса, 51/2.